Отец Геббельса был бухгалтером. После окончания бюргершуле и гимназии в Рейдте с 1917 по 1921, при финансовой поддержке «Общества Альберта Магнуса», учился в университетах Фрайбурга, Бонна, Вюрцбурга, Кёльна, Мюнхена и Гейдельберга, где изучал философию, германистику, историю и литературу. В 1921 в Гейдельбергском университете под руководством профессора Фридриха Гундольфа, историка литературы, еврея, Геббельс защитил диссертацию, посвященную романтической драме, получив учёную степень. По другим данным Геббельс защитил диссертацию под руководством барона М. фон Вальдберга. Тема диссертации Геббельса: «Вильгельм фон Шютц как драматург. К вопросу об истории драмы романтической школы». 21 апреля 1922 Геббельсу присвоена степень доктора философии Гейдельбергского университета.

Во время Первой мировой войны признан негодным к армейской службе из-за хромоты.

Во время и после Первой мировой войны Геббельс неоднократно пытался проявить себя в качестве литератора, но безуспешно (пьесу «Странник» («Der Wanderer») отверг франкфуртский «Шаушпильхауз»).

В 1922 он вступил в НСДАП, примкнув первоначально к её левому, социалистическому крылу, лидерами которого были в то время братья Штрассеры.

Вступив в партию, он предложил «10 заповедей национал-социализма»:

В 1924 он перебрался в Рур и попробовал себя в журналистике — в качестве редактора «Фёлькише фрайхайт» («Народная свобода») в Эльберфельде, затем в штрассеровской «НС-Бриф». Послал 48 статей в одну из крупнейших газет Германии 20-х — «Берлинер тагеблатт», но все они были отвергнуты редакторами из-за антисемитского тона. Этому периоду, окрашенному яростной полемикой между Штрассерами и Гитлером о степени социализма в национал-социалистическом движении, принадлежит знаменитое высказывание Геббельса: «Буржуа Адольф Гитлер должен быть исключён из Национал-социалистической партии!».

Однако в 1926 его политические симпатии резко изменились в пользу Гитлера. Геббельс стал воспринимать его «либо как Христа, либо как Св. Иоанна». «Адольф Гитлер, я люблю вас!» — писал он в своём дневнике. В дальнейшем Геббельс на публике многократно высказывался о Гитлере в превосходных тонах, в результате чего в 1926 году Гитлер назначил Геббельса гауляйтером НСДАП в Берлине-Бранденбурге.

В столице в полной мере раскрылись ораторские способности Геббельса. Его выступления собирают десятки тысяч человек в парке Люстгартен.

Гитлер назначаил Геббельса рейхсляйтером НСДАП по вопросам пропаганды. В 1926 году он начал издавать газету «Ангрифф» («Der Angriff»). Газета имела большой успех и в конечном счете стала наряду с «Народным обозревателем» одним из главных рупоров НСДАП.

В 1928 Геббельса избрали депутатом рейхстага от нацистской партии.

В 1929 Гитлер назначил Геббельса Имперским руководителем пропаганды нацистской партии.

В 1932 он организовывал и возглавлял избирательные кампании Гитлера по выдвижению на президентский пост.

Став канцлером, Гитлер 13 марта 1933 назначил Геббельса рейхсминистром народного просвещения и пропаганды.

В ходе подавления Июльского заговора 1944 Геббельс проявил большую активность, после чего Гитлер назначил его главным уполномоченным по мобилизации на «тотальную войну».

В своём политическом завещании Гитлер назначил Геббельса своим преемником на посту канцлера, однако на другой же день после самоубийства фюрера Геббельс и его жена Магда сами покончили с собой, предварительно отравив своих шестерых детей цианистым калием. «Акта о капитуляции за моей подписью не будет!» — Ответил Геббельс на советские требования о безоговорочной капитуляции. Его жена Магда сказала своим малолетним детям: «Не пугайтесь, сейчас доктор сделает вам прививку, которую делают всем детям и солдатам». Когда дети под влиянием морфия впали в полусонное состояние, она сама каждому ребёнку (их было шестеро) вложила в рот раздавленную ампулу с цианистым калием. 1 мая в 21 час Геббельс застрелился, предварительно застрелив свою жену по её собственному требованию.

Геббельс до…. и после…

В начале августа этого года одна из самых влиятельных английских газет напечатала передовицу под названием «Две диктатуры», в которой была сделана наивная и неудачная попытка показать читателям газеты ряд сходств, будто бы существующих между русским большевизмом и немецким национал-социализмом. Статья эта вызвала невероятное количество жарких дискуссий в международных кругах, что служит лишним доказательством того, что даже в самых видных западноевропейских кругах существует поразительное непонимание той опасности, которую коммунизм представляет для жизни отдельного человека и всего народа. Эти люди продолжают оставаться при своём мнении, невзирая на все те жуткие и опустошительные события, которые имели место в России в последние восемнадцать лет.

Автор этой статьи утверждает, что символы, противостоящие сегодня друг другу, а именно символы большевизма и национал-социализма, олицетворяют собой режимы, «схожие по основной структуре и одинаковые по многим своим законам и устоям. Эта схожесть постоянно растёт».

Далее он говорит: «В обеих странах существует та же цензура в искусстве, литературе и, конечно же, в прессе, та же война с интеллигенцией, нападки на религию, а также массовая демонстрация оружия, будь это на Красной площади или же на Темпельхофер-Фельд».

«Поразительным и ужасным является то, — заявляет он, — что эти два народа, некогда столь разные, воспитываются и учатся жить по столь схожим и столь серым шаблонам».

Здесь много пустословия и мало понимания. Анонимный автор этой статьи явно не изучал основных принципов ни национал-социализма, ни большевизма. Он видит всего лишь некоторые поверхностные явления; он понятия не имеет о том, что высказывали по данному вопросу серьёзные журналисты, и не сопоставляет свои взгляды с их объективными заявлениями. Это, совершенно неправильное, суждение о данном вопросе можно было бы, пожав плечами, обойти молчанием и счесть частью повседневной обыденности, если бы не тот факт, что обсуждаемые здесь проблемы принадлежат по своей сути к политическим явлениям, имеющим большое значение для будущего Европы. Кроме того, это, на удивление поверхностное, суждение о данной проблеме не является единичным случаем, но должно рассматриваться в связи с гораздо более широкой и более влиятельной частью западноевропейского мнения.

Я же, в свою очередь, попытаюсь проанализировать основные элементы большевизма и показать их немецкой и европейской общественности как можно чётче. Задача эта не из лёгких, учитывая, что пропагандистские учреждения коммунистического Интернационала, вне всякого сомнения, хорошо организованы, и им удалось представить мировой общественности за пределами советских границ совершенно неправильную картину большевизма. Эта картина представляет собой огромную опасность из-за напряжения, которое она может вызвать и, несомненно, вызовет. Отметим также ту глубокую ненависть, которую питают либеральные круги во всём мире по отношению к национал-социализму и его практической, созидательной работе в Германии. Это нередко приводит к ошибочным выводам, наподобие вышеупомянутых. Они не видят самого главного. Международный коммунизм полностью покончит со всеми национальными и расовыми особенностями, присущими человеческой натуре как таковой; в собственности же он видит основную причину краха мировой торговли в капиталистической системе. Поэтому он эксплуатирует всё это при помощи гигантской, тщательно организованной и жестокой системы действий, попирая личные ценности и жертвуя личностью для изготовления массового идола, представляющего собой жалкую пародию на подлинную суть жизни. В то же время он игнорирует и уничтожает все идеалистические и высокие побуждения людей и народов при помощи своих грубых и пустых материалистических принципов. В свою очередь, национал-социализм видит во всём этом — в собственности, в личных ценностях, в народе, расе, принципах идеализма — те силы, которые движут любой человеческой цивилизацией и определяют её ценность.

Большевизм чётко заявляет, что его цель — мировая революция. В его сути лежат агрессивные и международные стремления. Национал-социализм же ограничивается одной Германией и не является продуктом для экспорта — как по абстрактным, так и по практическим свойствам. Большевизм отрицает религию как принцип, целиком и полностью. В религии он видит лишь «опиум для народа». Национал-социализм же, напротив, защищает и поддерживает религиозные убеждения, отдавая в своей программе приоритет вере в Бога и тому сверхъестественному идеализму, предначертанному самой Природой для выражения расового духа народа. Национал-социализм может служить примером для новой концепции и новой формы европейской цивилизации. Большевики же развернули кампанию, возглавляемую евреями и при участии международной организованной преступности, против культуры как таковой. Большевизм выступает не только против буржуазии, но и вообще против человеческой цивилизации.

Его конечным итогом будет разрушение всех торговых, социальных, политических и культурных достижений Западной Европы в пользу кочевого международного заговора, не имеющего корней и нашедшего своё выражение в иудаизме. Эта грандиозная попытка уничтожить цивилизованный мир таит в себе огромную опасность, поскольку коммунистический Интернационал, являющийся мастером введения в заблуждение, сумел найти себе покровителей и первопроходцев у большой части этих интеллектуальных кругов Европы, физическое и духовное уничтожение которых будет первым результатом мировой большевистской революции.

Большевизм, являющийся на самом деле нападением на мир личности, делает вид, будто он является светочем разума. Там, где того требуют обстоятельства, он предстаёт волком в овечьей шкуре. Но под лживой маской, которую он то здесь, то там надевает на себя, неизменно таятся дьявольские силы по разрушению мира. Там, где у него была возможность применить на практике свои теории, он создал так называемый «рабоче-крестьянский рай» в виде гигантской пустыни нищих и голодных людей. Если мы посмотрим на его доктрины, то мы увидим вопиющее противоречие между его теорией и его практикой. В теории он страстен и грандиозен, но за его привлекательной внешностью скрывается яд. На самом деле он страшен и ужасен. Это видно из миллионов жертв, принесённых на его алтарь, — мечом, топором, голодом, верёвкой палача. Его учение обещает безграничную «власть рабочих и крестьян», бесклассовый общественный строй, охраняемый государством от эксплуатации; он проповедует такой экономический принцип, при котором «всё принадлежит всем», и что в этой связи наконец наступит мир во всём мире.

Миллионы рабочих с нищенским жалованьем, которое просто нельзя себе вообразить в западной Европе; миллионы скорбящих и страждущих крестьян, у которых отобрали их землю, опустошаемую и разоряемую безумным экспериментом по парализующему коллективизму; голод, от которого ежегодно гибнут миллионы людей (и это в стране столь гигантской протяжённости, что она может служить житницей для всей Европы!); создание и оснащение армии, которая, согласно заявлениям всех ведущих большевиков, будет использоваться для осуществления мировой революции; грубое и безжалостное управление этим ведущим в пропасть государственным и партийным аппаратом горсткой террористов, состоящей по большей части из евреев, — всё это говорит совсем на другом языке, и мир не может слушать его до бесконечности, ибо это рассказ о безымянных страданиях и невообразимых лишениях, которые терпит народ с населением в сто шестьдесят миллионов человек.

Тот факт, что для осуществления своих целей большевизм использует пропагандистские методы, которые могут распознать только те, кто имеет опыт в подобных вещах, и которые доверчиво и полностью принимаются рядовым гражданином, делает сей международный террор невероятно опасным для остальных стран и народов. Пропаганда эта исходит из того принципа, что цель оправдывает средства, что можно и нужно использовать ложь и клевету, террор против личности и против массы, грабежи и поджоги, забастовки и мятежи, шпионаж и саботаж армий и что единственная и исключительная цель, которую при этом нельзя упускать из виду, — это осуществление революции во всём мире. Этот, чрезвычайно пагубный, метод влияния на народные массы не останавливается ни перед кем и ни перед чем. С ним может справиться только тот, кто видит его тайные движущие силы и способен принять необходимые контрмеры. Эта пропаганда умеет приспосабливать любое орудие под свои цели. В интеллектуальных кругах она принимает интеллектуальный вид. С буржуазией она ведёт себя по-буржуазному, с пролетариатом — по-пролетарски. Если ей выгодно, она мягка и пассивна, но всякий раз, когда она встречает оппозицию, которую нужно подавить, она становится агрессивной.

Свою международную пропаганду большевизм осуществляет через Коминтерн.

Несколько недель тому назад этот аппарат по разрушению мира представил всей Европе план своей кампании по уничтожению народов и государств, с полным изложением и классификацией тактических и стратегических элементов данной кампании. Несмотря на это, буржуазный мир, об истреблении которого было объявлено открыто и безоговорочно, не удосужился выразить публичный протест и возмущение и объединить под своим руководством все силы для оказания решительного отпора.

Тревога была поднята лишь в тех странах, в которых большевизм был окончательно побеждён путём восстановления национальных принципов. Однако буржуазный мир, которому грозит страшная опасность, высмеял поднятую тревогу и отверг её как слишком преувеличенную.

Очищенная от внутренних врагов и объединённая под идеалом национал-социализма, Германия встала во главе сил, марширующих в борьбе против международной большевизации мира. При этом она полностью отдаёт себе отчёт в том, что она выполняет всемирную миссию, выходящую за рамки всех национальных границ. От успешного исхода этой миссии зависит судьба наших цивилизованных народов. Будучи национал-социалистами, мы видим большевизм насквозь. Мы можем узнать его под любыми масками и под любой маскировкой. Он предстаёт перед нами лишённым всех своих внешних признаков, голым и обнажённым во всём своём отвратительном жульничестве. Мы знаем, каковы его учения, знаем мы и то, каков он на практике.

Ниже будет приведена неприглядная картина, подкреплённая во всех своих деталях бесспорными фактами. Если в мире ещё осталась хоть капля здравомыслия и способность здраво рассуждать, то страны и народы должны быть шокированы этим зрелищем и должны принять решение объединиться для общей защиты от этой страшной угрозы.

Методы коммунистической пропаганды и теории на территории России и за её пределами будут показаны на основе примеров, которые я считаю характерными. Эти примеры можно заменить и дополнить тысячами других, которые, будучи собраны воедино, покажут чудовищный характер этой мировой болезни.

Убийство отдельных людей, убийство заложников и массовые убийства — вот излюбленные методы, применяемые большевизмом для того, чтобы избавиться от любых препятствий, стоящих на пути его пропаганды.

В Германии жертвами коммунистического террора, направленного против отдельных людей, стали триста национал-социалистов. 14 января 1930 года коммунист Альберехт Холер по прозвищу Али застрелил Хорста Весселя в его собственном доме через полуоткрытую дверь; помощниками Холера были евреи Сэлли Эппштейн и Эльза Кон. 9 августа 1931 года на берлинской Бюловплац были застрелены капитаны полиции Анлауф и Ленк. В подстрекательству к убийству обвинили лидеров коммунистов Хайнца Ноймана и Киппенбургера. Вскоре после этого Хайнц Нойман был арестован в Швейцарии из-за поддельного паспорта, однако Германии было отказано в его выдаче — под предлогом, что это было «политическое преступление». Вот лишь несколько примеров коммунистического террора, направленного против отдельных людей.

А вот другие, говорящие сами за себя, примеры кровожадности и жестокости — случаи убийства заложников, имевшие место за предыдущие годы. 30 апреля 1919 года во дворе Луитпольдской гимназии в Мюнхене были застрелены в спину десять заложников, среди которых одна женщина, а их тела были изуродованы до неузнаваемости и унесены. Это злодеяние было осуществлено по приказу коммунистического террориста Эгльхофера и под ответственностью советских комиссаров-евреев Левина, Левиен-Ниссена и Аксельрода. В 1919 году при большевистском режиме еврея Белы Куна (настоящее имя — Арон Кон) в Будапеште было убито двадцать заложников. Во время Октябрьской революции в Испании восемь пленников было расстреляно в Овьедо, семнадцать — в Туроне, а в казармах Пелано для прикрытия коммунистической атаки во главу мятежников было поставлено тридцать восемь пленников, некоторые из которых были застрелены. 31 июля 1935 года на конгрессе Коминтерна коммунистический лидер Карсио открыто заявил, что эта революция осуществляется «под коммунистическим руководством».

Этот кровавый список становится ещё более жутким и ужасающим, если мы добавим к нему поистине невероятное количество массовых убийств, совершённых коммунистами. Классическим прототипом сего является Парижская Коммуна 1871 года, которую горячо встретил Карл Маркс и которая в наши дни была принята советскими коммунистами в качестве модели большевистской мировой революции. Установить точное число жертв того ужасного 1871 года уже не представляется возможным. Чекист-еврей Бела Кун провёл эксперимент, который может соперничать с Парижской Коммуной в том, что касается количества пролитой крови, приказав казнить в Крыму 60–70 тысяч человек. Эти казни были осуществлены, главным образом, из пулемётов. В городской больнице Алупки к воротам учреждения были вынесены на носилках и расстреляны 272 больных и раненых. Этот случай был официально подтверждён в отчёте, представленном Женевскому Комитету Красного Креста. За 133 дня устроенного им разгула террора еврей Бела Кун истребил бесчисленное количество людей. Имена 570 из них были приведены в официальных документах. В ноябре 1934 года китайский маршал Чай-Кан-Ши обнародовал информацию о том, что в провинции Кьянгси коммунисты убили один миллион человек и отобрали всё имущество у шести миллионов. Кровавые, вызывающие ужас события достигли своей кульминации в массовых убийствах, совершённых на территории Советской России.

Согласно данным, предоставленным самим СССР, и с учётом достоверных источников, число казнённых за первые пять лет советской власти составляет примерно 1 миллион 860 тысяч человек, из которых: 6000 учителей, 8800 врачей, 54 тысячи офицеров, 260 тысяч солдат, 105 тысяч полицейских, 49 тысяч жандармов, 12 800 чиновников, 355 тысяч представителей аристократии, 192 тысячи рабочих, 815 тысяч крестьян.

По оценкам советского статистика Огановского, число умерших от голода в 1921–1922 годах составляет 5 миллионов 200 тысяч человек. Австрийский кардинал-архиепископ, монсиньор Инницер, в своём обращении за июль 1934 года сказал, что в Советском Союзе от голода умирают миллионы людей. Во время речи, произнесённой 25 июля 1934 года перед палатой лордов, архиепископ Кентерберийский, говоря об отчётах касательно умерших от голода в Советской России в 1933 году, сказал, что их число колеблется от трёх до шести миллионов.

Что ж, мы имеем перед глазами полную картину этого страшного и душераздирающего массового террора, перед которым меркнут даже самые жуткие примеры войн и революций, имевших место на протяжении мировой истории. Такова реальная система кровопролития, смертей и террора, осуществляемая истеричными и преступными политическими маньяками, готовыми скопировать её в каждой стране и среди каждого народа теми же методами террора, если им только представится такая возможность.

В свете всего этого можно даже не приводить примеры дисциплины и великодушия, проявленных национал-социалистами при осуществлении своих революционных целей.

Таково «поразительное и ужасное» сходство между методами, применяемыми двумя режимами, которые автор вышеупомянутой статьи в английской газете считает схожими «по основной структуре». Впрочем, приведённые мною факты ещё не создают полной картины. Революции стоят денег. Пропагандистские кампании, проводимые по всему свету, нужно финансировать. И большевизм находит необходимые для этого средства в присущей ему манере.

Летом 1907 года Сталин организовал знаменитое террористическое нападение на транспорт, перевозивший деньги из Тифлисского госбанка. Жертвой того нападения стало тридцать человек. Был похищено 250 тысяч рублей, которые были затем отосланы Ленину, находившемуся тогда в Швейцарии. Они требовались ему на нужды революции. 17 января 1908 года в Париже был арестован еврей Валлах-Меер (известный ныне как Литвинов и бывший в своё время председателем Совета Лиги наций) в связи с причастием к взрыву и ограблению в Тифлисе.

Коммунистическая партия Германии организовала и провела в стране ряд грабительских вылазок, а также хищений взрывчатых веществ с официальных складов. Список судебных дел, рассмотренных в этой связи судами Рейха, весьма впечатляет. В нём содержится тридцать преступлений, описанных как крупные и чрезвычайные происшествия. Сюда следует добавить взрывы и поджоги, организованные и осуществлённые без малейшей заботы о жизнях невинных людей.

16 апреля 1925 года в софийском Кафедральном соборе прогремел взрыв, организованный и осуществлённый большевиками. В июле 1927 года коммунисты подожгли венский Дворец правосудия. На праздновании дня рождения Ленина, 22 января 1930 года, в Москве был взорван Симонов монастырь, основанный ещё в XIV веке. В ночь с 27-го на 28-е февраля 1933 года было подожжено здание берлинского Рейхстага, в качестве сигнала к вооружённому коммунистическому восстанию. Тогда, посредством забастовок, уличных боёв и вооружённых восстаний, должна была осуществиться первая подготовительная фаза большевистской революции. Применяемые методы одинаковы во всех странах. Ещё одним поразительным доказательством этого служит долгий перечень революционных актов. В одном из своих пропагандистских изданий Коминтерн похвастался, что он организовал почти все забастовки, имевшие место за последние годы. Эти забастовки переходят в ожесточённые уличные бои. А от уличных боёв до вооружённого восстания — всего один шаг. Вот список восстаний в хронологическом порядке: Октябрьский переворот 1917 года в России, Спартаковский мятеж в январе 1919 года в Германии, восстание Макса Хёльца в 1920 году в Фогтланде и красноармейское восстание в том же году в округе Рур, восстание в 1921-м в центральной Германии, в сентябре 1923-го в Гамбурге, в декабре 1924-го в Ревале, 23 октября 1926-го, 22 февраля 1927-го и 21 марта 1927-го в Шанхае, в декабре 1927-го в Кантоне, в октябре 1934-го в Испании, в апреле 1935-го на Кубе и в мае 1935-го на Филиппинах.

Основной удар большевистской пропаганды приходится на вооружённые силы государства, ибо большевики знают, что если они будут пытаться заручиться поддержкой у большинства народа, то им никогда не осуществить своих планов. Таким образом, сила — это единственное, что им остаётся. Однако в любом здоровом государстве они наталкиваются на сопротивление со стороны армии. Поэтому большевики чувствуют себя обязанными вести свою разлагающую пропаганду внутри самой армии. Их задача — подорвать армию изнутри и сделать её тем самым неэффективной в качестве оплота от анархии.

В Германии до прихода к власти национал-социалистов существовало тесное сотрудничество между советским шпионажем и здешними коммунистическими организациями. Зарубежный отдел ОГПУ официально действовал в нашей стране. Он являлся особым представителем и руководящим агентом коммунистического шпионажа. Цель этого шпионажа состояла не только в получении военных секретов путём предательства, но и в ведении подрывной деятельности внутри полиции и армии. Частью данной программы было вызвать мятежные настроения в Рейхсвере и при помощи растущей работы по революционной подготовке поднять восстание солдат и моряков в немецких оборонительных войсках. С июля 1931-го по декабрь 1932-го года немецкие суды рассмотрели сто одиннадцать случаев государственной измены. За этими случаями стояла деятельность компартии. Кроме того, было выявлено огромное количество случаев шпионажа изменнического характера на промышленных заводах. Самый грубый пример вмешательства «советских дипломатов» во внутренние дела другого государства в целях создания в нём политических проблем был продемонстрирован советским послом в Германии, евреем Иоффе, который 6 ноября 1918 года был вынужден покинуть Берлин из-за того, что он воспользовался дипломатическим курьером для перевозки подрывного материала, который должен был использоваться для подрыва немецкой армии и подготовки революции. Так называемые «революционные фонды» использовались Либкнехтом большей частью для закупки оружия для немецких коммунистов и частично для изготовления пропагандистского материала, который распространялся затем внутри армии. 26 декабря 1918 года один из представителей социалистов в Рейхстаге, еврей Оскар Кон, заявил, что 5-го числа предыдущего месяца он получил от Иоффе четыре миллиона рублей на цели немецкой революции.

Теперь мы понимаем, что вся эта деятельность имела своей целью свержение германского Рейха путём подрыва и разложения немецкой армии.

Во всех этих актах террора, убийства заложников и массовых убийств, грабежа и поджога, забастовок и вооружённых восстаний, шпионажа и саботажа армий мы видим отталкивающую и уродливую гримасу мировой коммунистической пропаганды. Идея и движение, использовавшее столь низкие и подлые способы для захвата власти и её удержания, может остаться у власти только при помощи крючкотворства, клеветы и обмана. Это типичные методы, используемые большевизмом в своей пропаганде; в зависимости от обстановки, они применяются по-разному. Это даёт нам понять, почему кризисы и катастрофы, происходящие в других странах за пределами СССР, так легко эксплуатируются большевистской пропагандой; при этом нам говорят, что в Советском Союзе идёт работа по социалистическому строительству, которая устранила экономическую разруху и создала государство, в котором нет безработицы. На самом же деле в этой стране существуют торговый беспорядок и промышленный коллапс, просто не поддающиеся описанию. В «стране, где нет безработных», улицы крупных городов переполнены сотнями тысячами, если не миллионами, бездомных детей и нищих, в то время как сотни тысяч других людей обречены на изгнание и принудительный труд.

В то время как во всех других странах якобы царит капиталистическая или фашистская диктатура, Россия служит примером свободы и демократии. Так нам говорят.

В действительности же эта земля стонет под еврейско-марксистским гнётом, который ни перед чем не остановится, чтобы удержаться у власти. Так называемая свобода и право на самоопределение народов, составляющих Советский Союз, оказывается на поверку процессом по порабощению и искоренению этих самых народов. Так называемое освобождение колониальных и полуколониальных народов международным пролетариатом является, если взглянуть на него в истинном свете, кровавым и беспощадным примером советского империализма худшего сорта.

В самой Германии, до нашего прихода к власти, декларации компартии беззастенчиво менялись в зависимости от обстановки. Сначала Германия была «полуколонией, которую принесли в жертву версальским державам и которую держат в подчинении при помощи Лиги наций». Но когда национал-социалистическое движение стало пользоваться успехом среди немецкого народа, компартия издала программу «социального и национального освобождения». Затем они провозгласили пролетарскую конфедерацию между Берлином и Москвой и против Версаля и Лиги наций. Сегодня же с Парижем и Прагой существует военный пакт, а СССР вступил в Лигу наций, прежде столь ругаемую и называемую Лигой грабителей.

Так называемая умиротворяющая политика Советского Союза состоит на практике в революционных интригах в других странах, в беззастенчивом разжигании конфликтов среди различных государств; при этом СССР стремительно вооружается, готовясь к захватнической войне. Людям из стран Западной Европы говорят об общественном строе без разделения на классы, однако в самой России существует жёсткое разделение между привилегированной и неимущей кастами.

Советская пропаганда говорит о «рае для детей с самой счастливой молодёжью в мире». Действительное же положение дел таково, что в СССР живут миллионы необеспеченных детей, что там существует детский труд и даже смертная казнь для детей. Большевистская пропаганда лживо говорит об «освобождении женщин коммунизмом». Реальность же такова, что институт брака был полностью отменён, что имеет место ужасная дезинтеграция и ликвидация семейной жизни, что у женщин нет работы и что угрожающе растёт проституция.

Такого рода режим, при котором теория и практика находятся в вопиющем противоречии, может устоять только при помощи лжи и наглого лицемерия.

До 30 января 1933 года всякий раз, когда по приказанию коммунистов убивали какого-нибудь рабочего, убийство вменялось в вину национал-социалистам. Постоянно ходили лживые слухи о волнениях среди штурмовиков, а честных немецких рабочих клеймили как штрейкбрехеров. Когда убили Хорста Весселя, общество охватило такое возмущение, что коммунистам пришлось с этим что-то делать; чтобы оправдать себя, они выдумали историю о том, что за этим подлым политическим убийством якобы стоит ссора между соперниками, не поделившими любовницу. Когда какие-то коммунистические выродки закололи Норкуса, члена Гитлерюгенда, газета «Роте фане» бесстыже заявила, что Норкуса убил нацистский шпион; то есть нацисты будто бы убили семнадцатилетнего члена своей партии, чтобы тем самым появился повод для запрещения немецкой компартии в юридическом порядке. Когда убили Майковского и Гачке, реакция была аналогичной.

Когда национал-социалисты изобличили преступную деятельность коммунистической партии в Германии, коммунистический Интернационал начал выдумывать пропагандистские ужасы о национал-социализме. Инсценированный судебный процесс в Лондоне был призван снять с коммунистической партии все обвинения в том, что касается поджога Рейхстага, и показать, что за этим поджогом стояли ведущие национал-социалисты. Мёртвый член Рейхстага не мог отрицать то, что ему лживо приписывалось. Позже, однако, бывшие коммунистические лидеры признались, что в меморандуме не было ни одного правдивого слова. Как заявили они, всё было полностью сфальсифицировано, чтобы дискредитировать национал-социалистов в глазах всего мира. Уважаемые юристы и журналисты и даже один английский лорд опустились так низко, что позволили использовать себя на этом инсценированном процессе в Лондоне в качестве марионеток.

С тех пор коммунисты планомерно ведут во всём мире антинемецкую пропаганду, ибо они прекрасно осознают, что национал-социалисты — их самые опасные враги. В числе периодически повторяющихся тем этой коммунистической агитации — рассказы о военных приготовлениях в интересах германского империализма, подготовка реванша против Франции, территориальные приобретения за счёт Дании, Голландии, Швейцарии, стран Балтии, Украины и т. д., немецкий крестовый поход против СССР, разногласия в партии и правительстве, особенно между партией и армией, растущее недовольство масс, убийства ведущих людей Германии или покушения на них, готовящаяся инфляция и неминуемый полный крах экономики, убийства и пытки над заключёнными, религиозные гонения и всевозможный культурный вандализм.

Эти пропагандистские выдумки распространяются по тысячам каналов и тысячами путями; на службу этой кампании по дискредитации ставится (иногда осознанно, иногда нет) буржуазная интеллигенция. Во всех европейских столицах существуют крупные учреждения по распространению этой отравы по всему свету, и Коминтерн предоставляет гигантские субсидии на подготовку и проведение этой работы. Эти организации являются постоянными центрами беспокойства среди народов. Они никогда не устают создавать трудности всеми доступными им средствами.

Такова большевистская пропаганда. Таков облик, который он принимает и в котором живёт, используя обман, клевету и крючкотворство, чтобы заставить народы подозревать и ненавидеть друг друга, распространяя тем самым общее состояние беспокойства, ибо большевики прекрасно знают, что коммунистическая идея сможет восторжествовать только в обезумевшем и подозрительном мире.

В Германии существуют религиозные разногласия, вызванные глубокими вопросами, связанными с совестью, но не имеющие ничего общего с отрицанием религии. Эти разногласия используются различными критиками (иногда безобидными, иногда злобными), и проводится параллель между ними и крайне догматичным атеизмом большевистского Интернационала. Для того чтобы понять абсурдность этой параллели, достаточно будет привести ряд примеров из теории и практики коммунизма.

В программе коммунистического Интернационала открыто и чётко говорится о том, что против любой формы религии должна вестись безжалостная и планомерная борьба. Ленин заявил, что «религия — это опиум для народа и разновидность сивушного масла». Эти заявления опубликованы в четвёртом томе собрания его сочинений.

На 2-м съезде атеистов Бухарин заявил, что религию нужно «уничтожать штыками». Еврей Губельман, который под фамилией Ярославский является главой Союза воинствующих безбожников СССР, сделал следующее высказывание: «Наш долг — уничтожить все религиозные концепции мира… Если для торжества одного определённого класса потребуется уничтожение десяти миллионов людей, как в прошедшей войне, то это должно быть сделано и это будет сделано».

В номере за 6 ноября 1930 года ежемесячный журнал «Безбожник», центральный орган Союза воинствующих безбожников, напечатал следующее: «Мы сожжём все церкви в мире и сровняем все тюрьмы с землёй». Во всех воспитательных учреждениях Советского Союза религиозное воспитание запрещено, а вместо него был введён систематический курс обучения марксистскому атеизму. Детям до 18 лет запрещено участвовать в религиозных службах и молитвах. Закон о церкви от 8 апреля 1929-го установил такое положение дел, при котором духовные и религиозные учреждения лишены всех прав. Всё духовенство и их семьи принадлежат к неимущему классу советских граждан, тем самым автоматически теряя право на труд и пропитание, и могут быть выселены из своих домов в любой момент.

Такова теория и мировая концепция юридических принципов, лежащих в основе большевистского атеизма, и эти принципы неутомимо проводятся в жизнь.

До 1930 года при советском режиме был убит 31 епископ, 1600 священников и 7000 монахов. Согласно данным, имеющимся на 1930 год, в тюрьмах на голодном пайке в том году находилось 48 епископов, 3700 священников и 8000 монахов и монахинь. Женевская Международная лига против Третьего Интернационала опубликовала данные на 6 августа 1935 года, которые говорят о том, что в России было арестовано, сослано или убито 40 тысяч священников. Почти все православные церкви и часовни были либо разрушены, либо закрыты для богослужений и превращены в клубы, кинотеатры, амбары и т. д. До нашего прихода к власти атеистическая пропаганда, осуществляемая в Германии марксистами, которых мы сумели перебороть, выступала за то жуткое положение дел, которое я только что описывал. Одна лишь социал-демократическая «Лига немецких вольнодумцев» насчитывала 600 тысяч человек. Коммунистическая «Лига пролетарских вольнодумцев» на момент её закрытия насчитывала 160 тысяч членов. Почти все интеллектуальные лидеры марксистского атеизма в Германии были евреями, среди них — Эрих Вайнерт, Феликс Абраам, Леви-Ленц и другие. На регулярных собраниях, проводимых в присутствии нотариуса, членов заставляли подписывать декларацию о своём уходе из церкви стоимостью две марки. Таким вот образом велась борьба за атеизм. С 1918-го по 1933-й год число уходов только из немецких евангелических церквей составило в Германии два с половиной миллиона. Программа этих атеистических обществ в отношении половых вопросов хорошо видна из следующих требований, публично выражаемых на их собраниях и распространяемых в виде листовок:

Мой Фюрер!

Ваши превосходительства!

Мои уважаемые гости!

Соратники по национал-социалистической партии!

Тот факт, что феномен под названием большевизм, представленный теорией Маркса и воплощённый в жизнь советско-российским государством, всё ещё привлекает внимание политических кругов в Западной Европе — как теоретический феномен и как политическая действительность, с которыми цивилизованные люди должны считаться и интеллектуально, и политически, — говорит о полном отсутствии понимания характера и сущности международного большевизма. То, что зовётся большевизмом, не имеет ничего общего с тем, что мы подразумеваем под «идеями» и «мировоззрением» в целом. Это не что иное, как патологический и преступный вид безумия, разработанный евреями, что можно легко доказать, и ведомый теми же евреями, которые стремятся уничтожить цивилизованные народы Европы и установить международный еврейский мировой режим, который подчинит все народы их власти.

Большевизм мог зародиться только в еврейском мозгу, а стерильный асфальт крупных городов, и только он один, сделал возможным то, что эта вещь выросла и распространилась. Его могла принять только та категория человечества, которая морально и экономически была расшатана войной и последовавшим за ней экономическим кризисом. Эти люди дали ему волю и приняли его, поскольку его преступная и сумасшедшая доктрина взывала именно к ним.

Возможно, будет излишне уже в который раз упоминать, что мы, национал-социалисты, безжалостно борясь с этой мировой угрозой с первой же минуты нашей политической деятельности и вплоть до сегодняшнего дня, не отстаивали ни антисоциалистические, ни даже прокапиталистические интересы. Наша борьба против большевизма — это борьба не против социализма, а за социализм. Наше отношение выросло из глубокой убеждённости в том, что настоящий, подлинный социализм можно реализовать только в том случае, если удастся покончить с его младшим и самым уродливым детищем — еврейским большевизмом. Борьбу против большевизма может довести до успешного конца только тот народ, который открыл новую структуру для своей народнической жизни, соответствующую динамичным ценностям и стандартам двадцатого столетия, — социалистическую структуру в её национальной форме.

Средние буржуазные классы всех без исключения народов оказались не в силах противостоять большевизму и не годятся для борьбы с ним. Они даже ещё не до конца осознали те принципы, что вдохновляют и направляют большевизм. У них нет душевных качеств, твёрдых принципов, политической веры и нравственной силы характера, без которых противостоять большевизму попросту нельзя. И мало что у них нет необходимого понимания, так они ещё пытаются найти с большевизмом компромисс каждый раз, когда предоставляется такая возможность, для того чтобы «предотвратить ещё большее зло». Однако любое соглашение, которое буржуазный мир заключает с радикальным большевизмом, в конечном счёте приведёт к победе большевизма над буржуазным миром благодаря закону природы, согласно которому сильный всегда побеждает над слабым.

У большевизма есть, по меньшей мере, одно явное преимущество перед всеми остальными группами, обладающими политической властью, — за исключением тех, что противостоят ему решительно и бескомпромиссно. Он беззастенчиво мобилизует самых низких представителей рода человеческого, которые встречаются среди отбросов любого народа и которые противостоят государству и поддерживающим его идеям. Это организация, состоящая из самых низких инстинктов народа и стремящаяся уничтожить все продуктивные и ценные элементы расы. Она, как правило, захватывает группу, обладающую политической властью, которая основывается на грубом меньшинстве и которая намерена добиться своей конечной политической цели с помощью преступных тактик, невзирая ни на какие средства.

Но большевистскую готовность к тактическим компромиссам не стоит принимать за желание пойти на компромисс в том, что касается его принципов. По сути, большевизм не знает слова «компромисс». Если он и идёт на компромисс, то только по одной-единственной причине — с тем, чтобы использовать его как средство для захвата неограниченной власти. Он, не колеблясь, перерезает глотку тем, кто помог ему придти к власти, после того как он её заполучает. Что ж, не очень-то привлекательная перспектива для тех буржуазных политиков из некоторых стран Западной Европы, которые всё ещё думают, будто большевизм можно лишить жала при помощи укротителя под названием Народный фронт.

Большевизм — это диктатура худших. Власть он захватывает с помощью лжи и поддерживает её с помощью силы. Чтобы бороться с ним, надо в совершенстве его знать и проникнуть в его самые потайные секреты. Чтобы его уничтожить, надо мобилизовать самые достойные силы нации, ибо он является организацией всего того, что можно назвать антирасовыми силами народа.

В одной области большевизм показал своё мастерство с особым успехом — в негативной пропаганде. С помощью лжи и лицемерия он захватывает плацдарм посреди народов. Он пытается представить искажённую картину характера и внутренней формы этого политического сумасшествия. Ленин, отец большевистской революции, открыто признал, что ложь не только оправдана, но и, как оказалось, является самым эффективным орудием в большевистской борьбе. Шопенгауэр как-то сказал, что евреи — мастера лжи, и поэтому не удивительно, что большевизм и еврейство в этом отношении находятся в близком родстве. Еврейский большевизм — непревзойденный специалист в том, что касается обращения с ложью. Честные и порядочные люди бывают настолько поражены этим методом, что оказываются не в состоянии оказать внутреннее сопротивление. Именно этого и добивались еврейские большевики. Они пользуются тем, что средний, порядочный гражданин не в состоянии поверить в то, что можно лгать с такой наглой и бесстыжей беспечностью, с которой лгут они.

Однако лгать так очень даже можно. Большевизм ясно это показал, сумев застать врасплох и расположить к себе немало ничего не подозревающих людей.

В соответствии с самой сущностью большевизма его пропаганда является международной и агрессивной. Она стремится радикально настроить все народы мира, для того чтобы вызвать анархию и установить большевизм. Она заполучила в своё распоряжение гигантские денежные средства, которые являются неограниченными ввиду того, что большевистские диктаторы безжалостно морят голодом весь русский народ, чтобы можно было тратить деньги на эти цели. Этот вид пропаганды особенно коварен для зарубежных стран, поскольку он поддерживается компартиями этих стран, то есть соответствующими зарубежными ячейками Коминтерна. Компартии, действующие за пределами России, — не что иное, как иностранные легионы Коминтерна. С их помощью большевизм строит и организовывает хитроумные планы по подстрекательству к мятежу на международном уровне, с которыми очень тяжело бороться, поскольку они имеют корни в политической и национальной жизни соответствующих народов. Существование внутри страны партии, получающей приказы от руководства зарубежной страны, следует считать самой страшной опасностью для государства. Как показывает опыт, страны, в которых имеется мощная компартия, в той или иной мере зависят от указаний Сталина в том, что касается своей домашней, социально-экономической, военной и иностранной политики. Так, к примеру, при заключении договора одна из западноевропейских сверхдержав прежде всего потребовала, чтобы коммунистической партии, существующей на её территории, были даны указания из Москвы перестать подрывать армию и налагать вето на кредиты на военные цели.

Коммунистические ячейки в различных странах имеют приказ подготовить и осуществить большевистскую революцию. Их снабжают гигантскими средствами, не имеющими себе равных, с тем чтобы они могли вести эту хитроумную пропаганду, для которой Москва разработала особую модель. У пропаганды этой только один предмет и только одна цель. Она стремится ввести другие народы в заблуждение в том, что касается истинной сущности большевизма, и пытается либо не допустить просачивания фактов из советской России, либо исказить их так, чтобы они не воспринимались за ценную и надёжную информацию. Причина для данной политики та, что Советский Союз не может допустить, чтобы люди знали правду о положении дел в этой стране, и прежде всего это относится к более цивилизованным и образованным гражданам стран Западной Европы. В теории большевистский яд может выглядеть весьма привлекательно и заманчиво, однако на практике большевизм страшен и ужасен. Свой путь он усеивает горами трупов, оставляя за собой реки крови и слёз. Человеческая жизнь теряет всякую ценность. Террор, зверства, убийства — таковы характерные черты любой большевистской революции: в России, где она оказалась успешной; в Венгрии, Баварии, Рурской области и Берлине, где она потерпела неудачу и была подавлена; или же в сегодняшней Испании, где она борется за власть.

После того как большевизм захватывает власть, его перестают заботить противоречия между теорией и практикой: отныне позиции удерживают карабины и пулемёты. Но в других местах, за пределами своей домашней территории, он использует хитроумную пропагандистскую машину, чтобы вводить людей в заблуждение в том, что касается своей истинной сущности. Буржуазные круги Европы не имеют ни малейшего представления об истинном положении дел. Они пытаются избежать принятия решения, постоянно повторяя одну и ту же фразу, а именно, что никто не должен вмешиваться во внутренние дела другого государства. Однако то, что сейчас является действительностью в России, то, за что и против чего идёт борьба в Испании, и то, что неотвратимо пробивает себе дорогу в других европейских государствах, — это забота всего мира. Это уже не та проблема, которую могут решить только мировоззренческие теоретики; нет, это вопрос, требующий самого пристального внимания государственных деятелей всего мира. Им обязательно придётся заняться этим вопросом, если они не хотят быть ответственными за дальнейшее развитие дел, которое — из-за их халатности — приведёт Европу к тяжелейшему кризису и, в конечном счёте, ко краху. Проблема большевизма, угрожающего сегодня Европе, упирается в вопрос: «Быть или не быть?» То здесь, то там души людей встают на ту или иную сторону. Необходимо сделать окончательный выбор — либо в пользу большевизма, либо против него — и принять все вытекающие отсюда последствия.

Нужно прояснить ещё один вопрос. Вопрос о роли, которую еврейство играет по отношению к большевизму. Открыть обсуждать его можно только в Германии, поскольку в любой другой стране (как это не так давно было и в самой Германии) опасно даже просто упоминать слово «еврей» (ситуация, полностью аналогичная с сегодняшней — П.Х.). Не вызывает никаких сомнений то, что основателями большевизма являются евреи и что именно они его представляют. Старый руководящий класс России был столь тщательно уничтожен, что никакой другой руководящей группы кроме евреев там попросту не осталось. Таким образом, любой конфликт внутри большевизма — это в той или иной мере внутрисемейный конфликт между евреями. Недавние московские казни, то есть расстрелы евреев евреями, можно понять только с позиций жажды власти и желания уничтожить всех конкурентов. То мнение, будто евреи всегда находятся в идеальной гармонии друг с другом, — широко распространённое заблуждение. На самом деле они едины только тогда, когда составляют меньшинство, которое контролируется и которому угрожает крупное национальное большинство. Сегодняшняя Россия — это уже не тот случай. После того как евреи захватывают власть (а в России власть у них неограниченная!), опять дают о себе знать старые еврейские соперничества, о которых было временно забыто из-за опасности, угрожавшей их народу.

Идея, лежащая в основе большевизма, то есть идея полного разрушения и уничтожения порядочности и культуры ради дьявольской цели уничтожения народов, могла родиться только в еврейском мозгу, точно так же как и большевистская практика, с её чудовищной жестокостью, возможна только в том случае, если ею руководят евреи. В соответствии со своим характером эти евреи не показывают в открытую своих лиц. Они работают подпольно, а в Западной Европе они даже пытаются отрицать, что имеют что-либо общее с большевизмом. Так они вели себя всегда, и так они будут вести себя и дальше.

Но мы всё же сумели их распознать, и, что более важно, мы — единственный народ в мире, который имеет храбрость говорить всему человечеству об этих кровавых преступниках. Мы не страшимся последствий и называем вещи своими именами. Одно время в Германии любого, кто называл еврея евреем, сажали в тюрьму. Тем не менее, мы имели храбрость делать это. Даже сейчас мировая общественность нередко протестует, демонстрируя величественную сдержанность или даже наигранно изображая моральное осуждение, когда евреев называют евреями или когда большевиков называют кровавыми преступниками. Но мы убеждены, что в итоге нам всё же удастся открыть глаза мировой общественности, и они увидят подлинное лицо еврейства и большевизма, точно так же как нам удалось убедить Германию в опасной, паразитической сущности этого народа. И мы не устанем подчёркивать эту страшную опасность и обращаться ко всем людям, которые переживают чудовищные кризисы и перевороты, говоря: «Всему виной — евреи! Всему виной — евреи!»

Это обвинение будет подобно бичу перед лицами евреев, искажёнными ненавистью. Попытка скрыться под демократической маскировкой им также не поможет. Метод этот слишком уж хитроумен, чтобы думающие люди смогли на него попасться. Эта уловка работает только в случае с интеллектуальными карликами. Они приветствует данный лозунг потому, что он позволяет им вести борьбу, уклоняясь от принятия решений. У этой так называемой большевистской демократии, которая, согласно некоторым французским и английским газетам, будто бы является прототипом и зеркальным отображением так называемой национал-социалистической диктатуры, руки по локоть в крови, терроре и убийствах. Раз в несколько лет большевистские деспоты торжественно провозглашают этот избитый лозунг — всякий раз, когда они чувствуют необходимость зарекомендовать себя в Европе после очередного периода бесчеловечного террора. Сразу же после этого коммунистические бюро пропаганды начинают распространять слухи и раздавать пустые обещания о том, что будет принята новая конституция, что в России будет введено всеобщее избирательное право и т. д. и т. п. Все эти обещания — обычная ложь, играющая на короткой памяти и пресловутой умственной инертности недалёких интеллектуальных карликов. На самом деле большевизм является самым мрачным царством крови и террора, которое когда-либо видел свет. Задумали его евреи, для того чтобы власть уже нельзя было вырвать из их рук, и именно евреи царствуют в нём. Мы, национал-социалисты, для того чтобы обосновать и консолидировать нашу национальную власть, вновь и вновь, чуть ли не каждый год, взывали к народу путём всеобщих выборов, на которых соблюдаются законы тайного голосования. Большевизм же говорит о народе и рабоче-крестьянском государстве, но на лице его запечатлено слово «Насилие».

Каждый сам составляет собственное мнение о большевизме. В большинстве случаев это мнение является продуктом его собственного воображения. Затем на помощь приходит пропаганда. Её рабочие средства создают образ большевизма в соответствии с менталитетом отдельного человека, группы людей или целого народа. Всё это ненастоящее. Здесь нет ничего, что основывалось бы на истинном положении дел. Легко может так произойти, что представителей великой державы начинает охватывать энтузиазм по поводу нового московского метро, на которое в другом крупном городе не обратят никакого внимания. Когда большевики приветствуют иностранца звуками его национального гимна, этот иностранец, без какой-либо разумной на то причины, отказывается от своих прежних взглядов на большевизм и заводит с ним дружбу. Красные московские евреи знают, как вести себя с этими простофилями. Могу себе представить, как они глумятся и насмехаются над отношением буржуазного мира, создаваемым таким путём!

Таким образом, они яро нас ненавидят, потому что мы распознали их и пытаемся разрушить до самого основания картину большевизма, широко преобладающую в Европе. Их ненависть к нам не знает границ. Это одна из самых лучших и почётных наград для характера нашей политической борьбы. Мы срываем маску с их лиц и показываем миру их подлинное обличье.

Как уже было сказано, то представление, которое различные народы и нации создают о большевизме, является задуманным результатом большевистской пропаганды. Немалая часть обманного искусства состоит, к примеру, в том, чтобы заставить людей поверить в том, что московское правительство не имеет ничего общего с Коминтерном. Это чуть ли не самая наглая и бесстыжая ложь, которую только можно себе представить, поскольку между советским правительством и Коминтерном имеется только отдел управления. Но полагать, будто одно не зависит от другого, это всё равно, что утверждать, будто национал-социалистическое движение не имеет ничего общего с национал-социалистическим правительством.

Большевистская пропаганда действует на широком уровне. Её цель — разрушить весь мир. Однако в зарубежных странах её истолковывают ошибочно. Те наивные люди, которые её принимают, как правило, наивнейшие из наивнейших. Но они существуют и оказывают определённое воздействие.

Большевизм на практике — это нечто другое. Вот он, во всей своей красе, и отрицать то, что он делает, просто нельзя. Путь его ужасного марша залит кровью. Его цель — ввергнуть весь мир в пучину хаоса. Это не что иное, как решительная попытка иудаизма подчинить все народы мира своему влиянию. Таким образом, борьба против этой опасности является, в прямом смысле этого слова, всемирной борьбой. Началась она в Германии и велась на немецкой земле. Адольф Гитлер — исторический вождь этой кампании. Мы же — его представители и, следовательно, апостолы великой исторической миссии. Между двумя крайностями никогда не может быть компромисса. Большевизм должен быть уничтожен, если Европа хочет вернуть себе нормальное состояние здоровья.

Но евреи прекрасно знают, что именно должно произойти. В одной из своих последних попыток они попытались мобилизовать против Германии все силы мирового сообщества. Они хотят укрепить свою власть путём лихорадочной гонки вооружений. В национал-социалистической Германии они видят постоянную угрозу своему существованию. В России иудаизм построил себе дом, которому, как они думали, никогда не будет угрожать опасность. Новый буржуазный класс советской России на девяносто восемь процентов состоит именно из евреев — жуликов, аферистов, притворщиков, интриганов и заговорщиков, ветреных и легкомысленных людей. Эти евреи, занимающие сейчас высокие должности, могут обделывать свои тёмные делишки в крупном масштабе, над 160 миллионами людей. Они безжалостные тираны, у которых нет никаких принципов совести и морали. Они нависли над людьми словно некая вселенская кара, цель которой — сеять катастрофу.

Я уже подчёркивал тот факт, что большевистская пропаганда достаточно хитроумна, чтобы подгонять своё учение под своих слушателей. В зависимости от ситуации, она может быть радикальной или умеренной. Когда террорист Димитров выступает перед Коминтерном, его отношение весьма отличается от того, которое демонстрирует Литвинов, выступая в Лиге наций. В зависимости от обстоятельств, большевистская пропаганда может быть религиозной или антирелигиозной. У большевиков напрочь отсутствует какая-либо совесть, и для цели, которой они служат, все средства хороши. На мировом уровне эта пропаганда имеет в своём распоряжении сложный механизм, состоящий из коммунистических ячеек различных стран. Достаточно только нажать кнопку — и этот механизм будет введён в действие. В разных странах он действует тайно или открыто. Горе тому народу, который даёт ему работать! В один день этот народ будет ослаблен этой бунтарской деятельностью и будет разрушен — и только из-за того, что феномен этот не воспринимали всерьёз.

Мы, национал-социалисты, находимся в том счастливом положении, когда нам не нужно выбирать слова, говоря о большевизме. Мы не говорим языком тайных кабинетов. Мы говорим языком народа и поэтому надеемся, что народы других стран нас поймут. Мы имеем привилегию называть вещи своими именами и чувствуем себя обязанными поступать именно так. Ибо миру нужно открыть глаза. Мы не можем и не должны молчать перед лицом опасности, угрожающей всей Европе. Народы и их правительства должны сами принимать решения, но в то же время право и долг каждого, кого природа наделила даром проницательности и силой самовыражения, — высказывать свои мнения и убеждения, указывать на грядущие катастрофы и высказывать нужды времени. Несерьёзное отношение к большевизму равносильно гибели.

Таким образом, мы пользуемся случаем и на данном партийном съезде поднимаем тревогу против этой мировой опасности. Я воспользовался этой возможностью для того, чтобы показать, что представляет собой большевизм на практике, чтобы разоблачить его учение; так мы сможем понять историю наших времён, которую нужно выучить и никогда не забывать.

Итак, мы подошли к сути дела.

Западноевропейский рабочий склонен считать Советский Союз пролетарским государством, то есть своим государством. Он думает, что в России рабочему классу удалось уничтожить капиталистических эксплуататоров и установить диктатуру пролетариата, что теперь свободные рабочие строят там своё государство, «родину трудящихся».

Однако творцами марксистского учения были евреи, такие как Давид Рикардо или Маркс-Мордехай, и именно евреи, такие как Лассаль, Вольфсон, Адлер, Либкнехт, Люксембург, Леви и др., организовывали все рабочие движения. Сидя в безопасности в редакторских креслах, евреи зазывали рабочих на баррикады. Именно евреи, такие как Поль Зингер, Шифф, Кон и др., финансировали марксистский большевизм.

Советское правительство почти целиком состояло и до сих пор состоит из евреев. В руководящих органах нет ни одного рабочего. Почти все большевистские лидеры, расстрелянные недавно в Москве, были евреями. Ни одного рабочего среди них не было. Триумвират, одержавший победу в этом внутриеврейском конфликте и установивший диктатуру над всем Советским Союзом, состоит из: Гершеля-Йегуды (Ягоды), главы ОГПУ, Лазаря Моисеевича Кагановича, тестя Сталина и наркома путей сообщений, Финкельштейна-Литвинова, наркома иностранных дел, все из которых — евреи, вышедшие из гетто.

Правительство Советского Союза — это вовсе не диктатура пролетариата, а диктатура еврейства над всем остальным населением.

Политической агитации большевизма не уступает демагогическая пропаганда в области экономики. Утверждается, что в СССР рабочий живёт чуть ли не райской жизнью. Не так давно, в апреле 1932 года, газета «Роте фане» в своей предвыборной кампании потребовала: «Остановите рост зарплат; зарплаты нужно понизить. Мы требуем семичасового рабочего дня, сорокачасовой рабочей недели и заново подсчитанных зарплат».

Но как же в действительности обстоит положение дел в советской России? С 1928-го по 1935-й год цены на хлеб выросли с 9 до 75 копеек за килограмм. Месячная зарплата советского рабочего упала на 78,5 %, если мерить по количеству хлеба, которое рабочий в состоянии купить. Если русский рабочий хочет зарабатывать так, чтобы ему хватало на жизнь, он должен работать по стахановской системе, которая настолько подняла норму над средними показателями, что массе рабочих её никогда не достичь. В результате средний русский рабочий получает более низкую зарплату.

В 1932 году «Роте фане» опубликовала рассказ о жилищных условиях, полученный от одного товарища, работавшего в Советском Союзе. Он писал, что у него имеются две отдельные крупные комнаты, электричество и центральное отопление.

А вот какова действительность. Одна рабочая пишет в «Ленинградскую правду», коммунистическую газету: «Мы, то есть я сама, мой маленький полуторагодовалый сын, мой брат и моя сестра, страдающая от туберкулёза, живём в одной маленькой и темной комнате. Наши жалобы, поданные в горком, ни к чему не привели. Мы по-прежнему живём так же, как и раньше, в этих невыносимых условиях».

Русскому рабочему нужно тратить на одну только еду, состоящую всего лишь из хлеба, щей и каши, не менее 75 процентов от общего заработка. Ему нужно потратить вдвое больше средней зарплаты, чтобы достичь уровня жизни немецкого рабочего.

Хорошо известный большевистский лозунг обещает установить свободное право на труд. 20 июня 1932 года «Роте фане» написала: «Взгляните на Москву, Ленинград, Баку, Новосибирск и знайте: работу, хлеб и свободу можно получить только в том случае, если мы будем бороться и последуем за примером большевиков».

То, как советских рабочих заставляют работать по стахановской системе, можно с полным правом назвать рабством. Кроме того, Советский Союз заново ввёл рабство в прямом смысле этого слова. Около шести с половиной миллиона человек, работающих в исправительно-трудовых лагерях СССР, живут как в аду. В трёхстах гигантских трудовых лагерях большевизм выжимает из этих людей последние капли труда и энергии. При строительстве сталинского Каспийского канала (на самом деле: Беломорско-Балтийского канала, Беломорканала — П.Х.) погибло несколько сот тысяч человек. Строить канал с такой смертельной скоростью заставляли следующие еврейские руководители ОГПУ: Гершель Ягода, Давидсон, Квасницкий, Исааксон, Роттенберг, Гинзбург, Бродский, Беренсон, Дорфман, Кагнер, Ангерт и другие. Иудаизм триумфально размахивает плетью на «родине пролетариата».

Большевистская пропаганда хвастается тем, что она якобы вырвала рабоче-крестьянский класс из когтей капиталистической эксплуатации. Чтобы одурачить наивных крестьян и заполучить их доверие, большевики основали «крестьянский Интернационал». В его программе можно найти следующую прокламацию: «Мы требуем, чтобы со среднего класса рабочих была снята налоговая ноша, чтобы были уменьшены налоги; мы требуем экспроприации крупной собственности, которая будет бесплатно предоставляться крестьянским сыновьям, вспахивающим землю».

Но давайте взглянем на истинное положение дел. Зернохранилища советской России, прежде поставлявшие зерно в Западную Европу, теперь не в состоянии прокормить своё собственное население. Миллионы людей умирают с голоду. Между террористическим аппаратом ОГПУ и крестьянами идёт жестокая война. Евреи Каганович, Ягода и (Карл Янович) Бауман провели насильственную коллективизацию крестьян, унёсшую жизни более 15 миллионов крестьян и членов крестьянских семей.

Главным достижением крестьянской политики, проводимой большевиками, стал террористический закон от 7 августа 1932 года, который за любой «проступок», совершённый крестьянином, предусматривает смертную казнь, десять лет колонии строгого режима или несколько лет принудительного труда. Воплощая в жизнь этот закон, иудо-большевизм злоупотребляет даже отношениями между родителем и ребёнком. Так, «Известия» за 28 мая 1934 года сообщают о том, как одна девочка донесла на своего отца, который утаил зерно, собиравшееся колхозом. В соответствии с драконовским законом её отец был приговорён к смертной казни. Ребёнок же за свой поступок получил официальные поздравления.

В Германии до прихода к власти национал-социалистов коммунистическая партия выдвигала следующие требования в своей программе для солдат:

Вскоре после установления большевистской диктатуры в России была введена принудительная мобилизация трудящихся. Тех, кто отказывался подчиняться этому закону, расстреливали или отправляли в кровавые застенки ЧК. Взамен добровольной народной милиции были установлены центральное авторитарное командование, железная пролетарская дисциплина; насильно призванных новобранцев интернировали в казармы; были введены крайне суровые законы и учреждены военно-полевые суды. Из «товарищей командиров» была выбрана вся армейская аристократия, включая лейтенантов, капитанов и т. д., вплоть до красных маршалов. Советский еврей Рабинович цинично признался, что фальшивая «демократизация» армии была «всёго лишь уловкой для обретения контроля над армией».

Ещё один большевистский лозунг, в который многие верят, — это «эмансипация женщины». Дескать, женщина должна быть освобождена от домашнего бремени и поставлена в равные условия с мужчиной. В 1924 году съезд Коминтерна открыто постановил: «Революция не имеет силы, пока остаются семья и семейные условия». Однако в практическом управлении СССР подлинная сущность этой, столь превозносимой, «эмансипации женщины» выражается в том, что женщины, не имея права обратиться за помощью, вынуждены покоряться и подчиняться самовольным требованиям мужчин, и, чтобы заработать себе на жизнь, им приходится заниматься тяжёлым физическим трудом. Кроме того, в трудовых лагерях, имеющих страшную репутацию, женщины составляют более миллиона человек.

Большевистская пропаганда утверждает также, что женщина освобождена от бремени смотреть за своими детьми. Отныне эту задачу берёт на себя само советское государство. В то же самое время официальная партийная пресса вынуждена признать, что армия беспризорников и несовершеннолетних преступников неуклонно растёт. Особым, немаловажным призывом в системе большевистской пропаганды является требование отменить юридический запрет на аборты. Практика абортов, беспрепятственно продолжающаяся вот уже восемнадцать лет, получила столь широкое распространение, что теперь советские руководители были бы рады вновь запретить аборты.

Что же касается положения женщины в общественном строе, то здесь большевистская пропаганда достигает верха умопомрачения, заявляя, что при буржуазном общественном строе проституция является необходимым злом, но с установлением коммунизма она исчезнет навсегда. На самом же деле ни в одной стране мира проституция не является столь повсеместной, как в СССР. Даже чтобы просто удержаться на работе, женщины-рабочие вынуждены подчиняться желаниям своих начальников. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова, женщины в «рае для женщин» служат вольной добычей для советских сутенёров-евреев.

«Служебная поездка», совершённая французским статистиком Эррио (Herriot) во время голода 1933 года, служит особо ярким примером того, как советская пропаганда обманывает недалёких политиков западного либерализма. В этой связи нью-йоркская еврейская газета «Forward», которую никак нельзя заподозрить в симпатиях к нацистам, заявила следующее: «За день до прибытия делегации всё население Киева было согнано в два часа ночи на уборку главных улиц. Десять тысяч рук лихорадочно трудилось, чтобы придать европейский вид грязному и запущенному городу. Все центры по оказанию помощи и все кооперативные магазины были закрыты. Очереди были запрещены. Внушительная армия нищих, голодных и беспризорных была убрана. Милиционеры на выхоленных лошадях разъезжали по перекрёсткам дорог, а в гривы их лошадей были вплетены белые ленты — невиданное зрелище для Киева как до сих пор, так и после».

Одним из главных орудий в арсенале большевистской пропаганды является призыв к упразднению армии, требование о «полном и всестороннем» разоружении. Так, к примеру, НКП (Немецкая коммунистическая партия) под лозунгами «Нет войне!» и «Все на борьбу с вооружением!» потребовала проведения плебисцита по следующему пункту: «Строительство дредноутов и крейсеров всех типов запрещается». А в феврале 1932 года еврей Финкельштейн-Литвинов воспользовался случаем на одной из бесчисленных Женевских конференций, чтобы поддержать перед всем миром принцип «полного разоружения». На сегодняшний день в этих методах обмана ничего не изменилось. Это заявление было подкреплено ещё одним, сделанным тем же Литвиновым в июле прошлого года, когда он заявил, что «полное разоружение» является «максимальной гарантией» мира.

Такова большевистская пропаганда.

Какова же действительность? Численность Красной Армии в мирное время составляет два миллиона человек, вследствие снижения призывного возраста военнообязанных. Сюда следует также добавить и резервистов, число которых составляет девять-десять миллионов человек. Таким образом, в случае войны они смогут мобилизовать одиннадцать миллионов человек, а если добавить сюда практический период времени, то и вовсе четырнадцать миллионов.

В случае войны Красная Армия сможет выставить 160–180 пехотных и 25 кавалерийских дивизий. Недавно красный маршал Тухачевский объявил об увеличении танковых войск на 2475 процентов.

Мощь красных военно-воздушных сил исчисляется 6000 самолётами. Самолёты первой линии делятся на 3100 тяжёлых и лёгких бомбардировщиков и самолётов-разведчиков и 1500 истребителей. Бомбардировочное оружие преобладает над всеми остальными, и это доказывает, что красные ВВС — это, прежде всего, оружие атаки. Идея состоит в том, что в случае войны самолёты-бомбардировщики смогут совершить неожиданное нападение, прежде чем страна, подвергнувшаяся нападению, будет иметь время для организации обороны. Точка зрения советских стратегов такова, что следующая война начнётся безо всякого предварительного объявления войны. Кроме того, далеко не всем известно, что СССР обладает крупнейшим подводным флотом в мире.

Агрессивная суть Красной Армии подтверждается агрессивной стратегией её руководителей. Один из самых солидных образцов эффективности советского режима — это «явная правильность» победоносной большевистской революции в мировом масштабе, согласно Тухачевскому, который заявил: «Большевизм будет пытаться с помощью грубой силы охватить весь мир своим непосредственным влиянием. Самым главным его средством будет военная мощь».

А сейчас самое невероятное. Несмотря на этот явно империалистический тип вооружений, большевистская пропаганда по сей день настаивает на том, что Москва придерживается «политики мира». «СССР не желает расширять свою территорию. Он всегда там, где нужно защищать и поддерживать мир» — вот какую ложь бросает Литвинов в лицо всего мира. А лидер французских коммунистов Торез [Thorez] заявляет в «Юманитэ» следующее: «Нами было показано, что мирные цели неотделимы от политики Советского Союза».

В разительном контрасте с этой систематической кампанией лжи и обмана находится политическое наступление при помощи военных пактов. Под лозунгами «коллективной безопасности» последние были заключены 2 мая 1935 года между Москвой и Парижем и 16 мая 1935 года между Москвой и Прагой.

Не так давно мэр Сен-Дени Жак Дорио [Jacques Doriot], в прошлом коммунист, а ныне руководитель Французской народной партии [Parti Populaire Français], описал цель франко-большевистского военного пакта следующими словами: «И когда они сформулировали это со всей прямотой, когда Кашен [Cachin] станет президентом Республики, Торез — премьер-министром, а Пери [Péri] — министром иностранных дел, по приказам, полученным из Москвы, они начнут войну против Германии и тем самым обеспечат свободу для СССР на его западном фронте…»

Точно также обстоят дела и в случае с военным пактом между Москвой и Прагой. 15 декабря 1935 года советский лётчик, член компартии, сделал в этой связи следующее заявление представителю французской газеты «Gringoire»: «Строительство аэродромов по соседству с Прагой и в приграничных районах было бы нас идеальным ходом. Для этих точек понадобится только половина самолётов и потребуется только половина топлива. Следовательно, мы смогли бы нести дополнительные три тонны взрывчатых веществ». Между тем на чехословацкой территории было воздвигнуто большое количество этих красных аэродромов. Недавно их число достигло тридцати шести. «Словенский денник» — газета, издаваемая в Прессбурге и контролируемая премьер-министром [Чехословакии] — сделала поразительное признание: «Если аэродромы предназначаются для защиты государства, то тогда на них, конечно же, не будет пасти гусей. Они станут прибежищем для тех наших друзей, которые признáют их годными для использования и защиты». Иными словами, эти тридцать шесть аэродромов должны стать стартовыми точками, с которых красные бомбардировщики будут атаковать Европу. Это представляет большую опасность. Доказательство тому — тот факт, что красные бомбардировщики смогут подобным образом достичь самых главных стратегических точек Западной Европы менее чем за час и уничтожить их. Так, например, с авиабаз Красной Армии, расположенных на территории Чехословакии, Дрездена можно достичь за двадцать минут, Хемница — за одиннадцать минут, промышленного силезского региона — за девять минут, Берлина — за сорок две минуты, Вены — за девять минут, военных заводов в Штайере — за семнадцать минут, а производственного региона Штайермарк — за двадцать семь минут. За шесть минут красные самолёты смогут достичь Будапешта и превратить его в груду пыли и пепла.

Такова вкратце суть большевистской «политики мира». В прошлом году с этой же трибуны [см.: Й. Геббельс, Коммунизм без маски — П.Х.] я приводил точные цифры о том, сколько священников было убито в России, и указывал на опасность того, что данные события могут повториться и в других странах. Однако церковные круги зарубежных стран пропустили это предупреждение мимо ушей. Они наивно заявили, что большевизм изменился и что в будущем он будет гарантировать свободу отправления религиозных обрядов для всех конфессий. Между тем события в Испании более чем отчётливо показали, что я был прав. «Во всех районах, где действует мадридское правительство, больше нет ни одной действующей церкви». Так пишет «Дьарио де ла марина» [Diario de la Marina]. А католическая церковь официально объявила, что в одной только Барселоне было убито 250 священников и было снесено несколько церквей. Такова религиозная свобода при большевиках.

Для того чтобы казаться безобидными и буржуазными в глазах западной демократии, большевистские «дипломаты» не поленились скопировать привычки и поведение солидных персон, пусть даже это изменение заставило их слегка попотеть. Однако для нас, прекрасно знающих большевистские приёмы, видеть то, как столько политиков в Западной Европе (во всём остальном вроде бы таких умных!) думает, что большевизм отказался от своего плана мировой революции потому, что его дипломатические представители ходят теперь во фраках и с белыми воротничками, просто смешно.

Однако еврейским правителям СССР всей этой показухи недостаточно. Для того чтобы предоставить окончательное доказательство своей непорочности, большевизм снабдил себя «конституцией». В этой «конституции» декларируется «право на образование», в то время как 40 % населения не умеет читать и писать. В той же конституции упоминается о «свободе слова и печати» — и это в стране, где всё, что отклоняется от официальной точки зрения, предписанной еврейскими диктаторами, карается смертью, как мы только что убедились на примере процесса троцкистов. Эта же система говорит о «неприкосновенности личности и его жилища и праве на невскрываемую почтовую корреспонденцию» — это при том, что ежедневно чекисты арестовывает тысячи растерянных людей, которых они расстреливают или депортируют.

«Народный фронт», учреждённый коммунистами во Франции, борется «за защиту демократической свободы, её сохранения и распространения». Это слова Тореза, лидера партии. «Народный фронт» пришёл к власти в Испании. «Демократическая свобода» выражается там в заполнении тюрем Мадрида и Барселоны, в аресте и расстреле всех, кто не является коммунистом. Подобным образом в одном только Мадриде было убито уже 7 тысяч человек.

Фраза «свобода и права человека» является любимым лозунгом коммунистов. Она занимает видное место в их революционном гимне. Но вот вам строки из одного письма из СССР, которые дают понять, как там обстоит дело со свободой и правами человека. В этом письме, подписанном 10 августа 1935 года, говорится: «Затем несколько сот человек, объявленных вне закона, затолкали в пустые и неотапливаемые товарные вагоны, как каких-то животных. Доставить их было приказано к Каспийскому морю или в Сибирь… Один из коммунистических руководителей сказал нам: «Подыхайте на дорогах и в полях. Мы не можем убить вас всех, но вы всё равно сдохнете в канавах!»»

В письме, подписанном 7 июня 1935 года, говорится: «Похоже, что снова начинается кризис, но мы надеемся, что события 1932–1933 годов больше не повторятся, когда за год умерло почти 80 % депортированных».

16 ноября 1917 года в «Декрете о правах национальностей» Ленин пообещал, что народам бывшего царского режима будет предоставлена автономия. Но как же на самом деле выполнялось обещание, данное этим национальностям? 27 апреля 1920 года Красная Армия захватила Азербайджан, в ноябре того же года они захватили Украину, 3 декабря — Армению, а 25 февраля 1921 года — молодую грузинскую республику — и это после того, как годом ранее Москва подписала договор о признании их территориальной неприкосновенности.

В Ингрии [Ижорской земле — части современной Ленинградской области — П.Х.] финское население систематически уничтожается. С 1929-го по 1931-й год 18 тысяч финнов было сослано в Сибирь, а весной 1935 года та же судьба постигла ещё 9 тысяч человек. Совсем недавно, два месяца тому назад, власти СССР приняли решение выселить с родной земли ещё 28 тысяч человек.

В польско-советском приграничном округе весной этого года 18 тысяч крестьян немецкой национальности «были переселены». В вагоны для перевозки скота затолкали по 80–90 человек и отправили в Сибирь.

В прошлом году 4 тысячи карел было сослано в Центральную Азию и 3 тысячи — на Урал, где свыше пятидесяти процентов из них не выдержало нечеловеческих условий проживания и труда.

В августе 1927 года коммунистическая пропагандистская машина распространила по всему свету декларации против казни Сакко и Ванцетти. С помощью миллионов листовок и газет коммунисты провели в зарубежных странах кампанию по отмене смертной казни. Но как обстоят дела в самом Советском Союзе? В одной только 58-й статье уголовного кодекса описываются четырнадцать различных правонарушений, за которые полагается смертная казнь. [Сравните это с современными США, которые заставили всю Европу отменить смертную казнь, в том числе для педофилов и маньяков-убийц, в то время как в самих США существует аж четыре вида смертной казни! — П.Х.] А законом от 7 апреля 1935 года смертная казнь была введена даже для несовершеннолетних.

В одном учебном заведении голодающие дети часто говорили, как хорошо жилось в прежние времена. Этого было достаточно, чтобы обвинить их по 58-й статье. В итоге чекисты расстреляли десятерых детей в присутствии их товарищей. В одной газетной статье советский прокурор Вышинский «с радостью и удовлетворением» отмечает первую годовщину принятия закона о смертной казни для несовершеннолетних.

Это всё неоспоримые факты, которые подтверждаются наглядными документами, происходящими преимущественно из советских источников. Год назад, на [7-м] партийном съезде в Нюрнберге [см.: «Большевизм без маски» — П.Х.], я предупреждал о возможных последствиях 7-го конгресса Коминтерна, проходившего с 25 июля по 21 августа 1935 года. Мировая общественность, однако, на это никак не отреагировала, продемонстрировав непонимание важности сказанного мною. Нерешительные «домоседы» сочли наши пророчества преувеличенными и решили, что на них не стоит обращать особого внимания.

Что ж, позволю себе повторить некоторые из предложений, сделанных на конгрессе Коминтерна, и принятые на нём планы, а также рассказать вам о последовавших вслед за этим событиях, имевших место в различных странах.

Димитров, уполномоченный агент советской диктатуры, которому было поручено осуществить мировую революцию, заявил буквально следующее: «Со Сталиным во главе наша политическая многомиллионная армия может и должна преодолеть все трудности, полностью устранить все препятствия, сровнять крепость капитализма с землёй и добиться победы социализма во всём мире».

А вот другие высказывания того же Димитрова: «Пролетариат — вот кто подлинный хозяин мира — хозяин, который будет править завтра. Нужно предоставить ему это историческое право, и в каждой стране земного шара он должен взять в свои руки скипетр власти».

«Не стоит думать, будто колесо истории может повернуть вспять. Нет! Колесо истории вращается и будет вращаться в сторону Всемирного Союза Советских Социалистических Республик, до полного завоевания социализмом всего мира».

Такова программа по осуществлению мировой революции, выдвинутая этом болгарским террористом. О том, как она проводится в жизнь, говорят голые факты.

После этого конгресса в разных странах мира произошло более ста коммунистических восстаний, среди них — восстания в Бресте и Тулоне в августе 1935 года со множеством убитых, в Лемберге [Львове] 18 апреля 1936 года с 10 убитыми, в Салониках 10 мая 1936 года с более чем 100 убитыми. Эти запланированные вооружённые восстания сотрясали целые страны на протяжении нескольких недель: в ноябре 1935 года в Пернамбуку [Бразилия], в январе 1936 года в Буэнос-Айресе, в марте 1936 года в Испании.

Кроме того, удалось сорвать шесть попыток осуществления революции, в том числе в декабре 1935 года в Уругвае, в феврале 1936 года в Парагвае и в том же месяце в Чили. Имело место 62 крупных поджога, в том числе в китайском Ланьчжоу, когда погибла одна тысяча человек. Было совершено 54 вооружённых налётов и разграблено 78 складов взрывчатых веществ. В общей сложности большевистские бандиты принесли в жертву 3041 человека.

Вот ещё несколько примеров. На заседании [московского] Всемирного конгресса Коминтерна от 30 июля 1935 года товарищ Дзордзос [Dsordsos], представлявший Грецию, изложил план будущих действий. Почти ровно через год после его появления в Москве, 5 августа 1936 года, Грецию охватила всеобщая забастовка, плавно перешедшая в вооружённое восстание. И только благодаря решительному вмешательству генерала Метаксаса Грецию удалось спасти от большевистского хаоса, и план товарищей Димитрова и Дзордзоса был сорван.

Что касается разжигания революции в колониях, то Димитров заявил, что народы колоний и полуколоний уже не считают своё освобождение безнадёжной затеей, но всё больше и больше склонны вести решительную борьбу против своих империалистических угнетателей.

Не успел пройти и год, как в Сирии вспыхнуло кровавое восстание, унёсшее жизни многих людей. Дружба, заключённая недавно с Францией, нисколько не помешала Москве перейти к выполнению заранее продуманному плану на территории, находящейся под мандатом её союзника. Несколько месяцев спустя волнения охватили Палестину, во время которых английская полиция конфисковала огромное количество коммунистических листовок и разогнала несколько секретных собраний коммунистических агентов.

Маркеш [Marques], представитель Бразилии, заявил в июле 1935 года на 7-м Всемирном конгрессе [Коминтерна], что его страна готовится к решающей битве за свержение правительства и установление национального революционного правительства.

Три месяца спустя в Натале и Ресифи [города в Бразилии — П.Х.] началась коммунистическая революция, в результате которой 150 человек было убито и 400 ранено. Луиш Карлуш Престеш [Luis Carlos Prestes], еврей Эверт [Ewert] и «посол» советской России в Монтевидео, еврей и бывший меховщик Минкин были изобличены как агенты «Альянса».

Перейдём к Франции. Димитров заявил, что французская компартия показала всем ячейкам коммунистического Интернационала пример того, как нужно применять на практике тактику Народного фронта.

Торез, лидер французской компартии, добавил к этому, что революция не происходит сама по себе и что её нужно организовывать. Мы намерены, сказал он, последовать примеру русских большевиков. Мы за советы.

Французская компартия показала, что она заслуживает похвалу Димитрова. Её численность выросла с 87 тысяч человек в январе до 100 тысяч в марте, 187 тысяч в июне и более чем 225 тысяч в августе 1936 года. За этот же период времени число военных молодёжных организаций увеличилось в четыре раза. Количество голосов [на выборах] выросло с 790 тысяч до полутора миллионов, треть из которых была зафиксирована в одном только Париже. Число коммунистических представителей во французском парламенте выросло с 10 до 73. Тираж газеты «Юманитэ» вырос со 154 тысяч в 1933 году до 750 тысяч в 1936 году. На парламентских выборах 1936 года штаб-квартира коммунистической пропаганды распространила 27 миллионов предвыборных листовок. После слияния с коммунистическим Народным фронтом численность профсоюзов выросла с 800 тысяч человек в мае этого года до 4 миллионов 300 тысяч в августе.

Франция также готовится последовать примеру Народного фронта Испании. Троянский конь Димитрова стоит в стенах Парижа.

Однако ничто не даёт нам лучший практический урок, ничто не может убедить нас сильнее в серьёзности 7-го Всемирного конгресса [Коминтерна], чем страшные, кровавые события в Испании. Они представляют собой дословное выполнение директив, отданных на том конгрессе. Они, по сути, являются реализацией плана Народного фронта, который во Франции достиг только предварительной стадии, зато в Испании — высшей точки развития. Димитров объявил о плане действий при правительстве Народного фронта, сказав, что осуществление полномочий правительства такого рода следует использовать для подготовки масс к революции и что они должны вооружаться для социалистической революции, ибо только советская власть может дать спасение.

Испанский делегат Вентура [Ventura] сообщил, что конкретная программа была следующей: «Испанский пролетариат и наша партия… раз и навсегда свергнут фашизм и власть буржуев и крупных собственников и заставят восторжествовать рабоче-крестьянскую революцию… Под знаменем Ленина и Сталина мы гордо шагаем к победе».

Перед убийством лидера монархистов Кальво Сотело, произошедшим 13 июля, коммунистическая чума уже унесла 269 жизней. Так, к примеру, французский журналист Арминьон сообщил, что в Мурсии толпа схватила двух молодых людей, которых заподозрили в том, что они фашисты. Их избили прямо на улице, после чего одна женщина выхватила нож мясника и обезглавила обоих. Это произошло 16 марта, и звали этих парней Педро Кутильяс и Антонио Мартинес.

Мировая пресса наконец-то стала публиковать отчёты о жутких зверствах, творимых испанскими марксистами по команде подстрекателей из-за рубежа. Назвать хотя бы приблизительное число убитых, близкое к действительности, не представляется возможным. 19 августа были обнародованы следующие факты, полученные из официального источника: в Мадриде и его пригородах на тот момент красными было убито свыше 6 тысяч человек, из которых 1400 — в знаменитом парке Каса-дель-Кампо [Casa del Campo]. В самой крупной тюрьме, Карсель Модело [Carcel Modelo], на тот момент находилось 3 тысячи заключённых, в Сан-Антонио — 1146, а общая цифра для Мадрида составляла 6 тысяч человек. Передо мной лежит рассказ очевидца тех событий, немца Хайнрихса, из дома которого был виден Каса-дель-Кампо, и здесь приводятся совершенно другие цифры. Как рассказывает этот очевидец, он лично видел, как до 30 августа было расстреляно около шести тысяч человек. Он сообщает также, что на других площадях города, на улицах и в домах было убито ещё 20 тысяч человек.

Другие очевидцы, некоторые из которых были вынуждены наблюдать за происходящим из тюрем, сообщают, что большевиками ежедневно совершались сотни убийств. Один молодой иностранец своими собственными глазами видел, как в ночь на 20 августа в Карсель Модело было казнено около 200 тюремных служащих и как на следующий день в тюремном дворе было расстреляно 250 членов фашистских организаций. 15 августа он наблюдал, как полицейский конвой доставил 250 заключённых, прибывших в Мадрид из Альмерии, и передал их красной милиции. Та выстроила 240 человек и расстреляла их прямо на месте. В тюрьму было доставлено только 10 человек, для того чтобы выполнять свой «долг». Вскоре после этого были казнены фашистские лидеры Руис де Альда, Фернандо Примо де Ривера, Куэста и Вальдес.

Весь немецкий народ скорбит по семи немцам, встретившим страшную смерть от рук красных палачей. Четверо немцев, которых звали Кэтье, Дато, Хофмайстер и Трайц, и которые были также членами национал-социалистической партии, направлялись в Гамбург на Конгресс отдыха. В дороге они были убиты шайкой большевиков. После длительного «суда» двоих из них увели за территорию завода, а остальных двоих приставили к стенке неподалёку и расстреляли всех четверых. Позже было установлено, что убийцы стреляли с близкого расстояния. Хофмайстер и Трайц были настолько обезображены, что распознать их удалось только по форме лица. Кроме того, многие немцы были ранены, а их имуществу нанесён ущерб. Так, национал-социалист Ганс Ханер был убит по дороге на работу, в отдел Красного Креста. Его дом был разграблен, а жена его осталась без средств к существованию.

Не только из Мадрида, но и со всей Испании непрерывно приходят отчёты о злодеяниях, творимых красными. Согласно лиссабонской «Diario de Noticias», 187 человек было убито в Льора-дель-Рио [Llora del Rio] и 250 — в Константине [Constantina].

Согласно немецкой газете «Germania», в Картахене 600 солдатам и офицерам привязали камень к шее и бросили в море. Согласно «Секуло» [Seculo], в монастыре Баены [Baena] коммунисты мясницкими ножами и бритвами убили 180 человек, среди которых был священник Санта-Марии Майор, а также женщины и дети. Животы женщин были вспороты. «Секуло» ссылается также на рассказ двух крестьян из Малаги об убийстве 400 с лишним человек, которым привязали камни к ногам и бросили в колодцы, или же привязали к хвостам лошадей и протащили по улицам города. Согласно цюрихской «Die Front», итальянский консульский агент Солаверани рассказал, как шестнадцатилетняя девушка сделала первый выстрел в одного заключённого. «Journal de Genève» сообщает, что в Росаль-де-ла-Фронтера [Rosal de la Frontera] коммунисты заперли в церкви 40 человек и сожгли их заживо. Согласно «The Times», в Рунде [Runda] было убито 400 жителей, из которых около 200 человек бросили в Тагус [Tagus]. Согласно «Evening Standard», 14 августа в Сан-Себастьяне был расстрелян 51 заложник. Согласно той же «Секуло», в Альмендралаго [Almendralago] войска генерала Франко обнаружили трупы заключённых, распятых вниз головой на тюремных стенах. Далее «Секуло» сообщает, что 80 человек были сожжено заживо. Согласно «Daily Mail», в Картахене 50 членов гражданской гвардии были привязаны друг к другу за шею, избиты железными прутьями и брошены в море с красного корабля-тюрьмы «Силь» [Sil]. Та же газета сообщает, что специальный корреспондент журнала «Le Journal» Эмиль Кондройер сообщил из Эль-Арахаля [El Arahal] о том, что в одной тюрьме красные расстреляли 30 мужчин, женщин и детей, облили снаружи здание бензином и бросили внутрь горящие спички.

Доходящие до нас подробности об убийствах священников и случаях изнасилования монахинь просто невообразимы. Вот лишь несколько примеров. «Journal de Genève» сообщает об убийстве архиепископа Таррагоны и епископа Лериды. Согласно «Matin», американец Генри Харрис сообщает, что он лично видел в тюрьме убийство 150 членов религиозных орденов. Согласно «Journal de Genève», в Пьедральвесе был убит лидер католических рабочих Дон Димас Мадарьяга [Don Dimas Madariaga]. Немец Хайн Хаусманн сообщил, что в Таррагоне было расстреляно восемь священников, а один монах был затоптан ногами и в итоге расстрелян. Постоянно сообщается о том, как священников обезглавливают, а их головы протаскивают по улицам. «Germania» сообщила, что в Валенсии были расстреляны целые ряды монахинь, а их тела сожжены. Страшную смерть встретили священники из Адреро, Лас-Касас и Торрес. Список можно продолжать до бесконечности. Нередко в расстрелах участвуют и дети. Так, согласно «Дьарио де ла марина», Раффаель Ориоль Гаванский сообщил, что в Барселоне он видел среди убийц множество мальчиков, которым не было и пятнадцати лет.

Были уничтожены незаменимые произведения искусства, и была истреблена интеллектуальная элита страны. Согласно лондонской «Дэйли мэйл», были казнены лауреат нобелевской премии Бонавенте [Bonavente], выдающийся драматург Альварес Кинтеро [Alvares Quintero] и живописец Сулоага [Zuloaga]. Профессор Вальтер Кук [Walter W.S. Cook] сообщает, что в одной только Барселоне были сожжены Кафедральный собор Святой Анны и все остальные церкви, кроме одной. Были разрушены знаменитые запрестольные крылья Бермехо [Vermejo], датируемые XV веком, а Церковь Санта-Мария-дель-Мар, построенная в XV столетии, была превращена в груду развалин. Всё, что осталось от Церкви Сан-Педро-де-лас-Пуэльяс, датируемой IX веком, — это стены. Знаменитые монастыри Барселоны, а также Архиепископский дворец были полностью разрушены.

Таково настоящее лицо большевистского атеизма, имеющего при этом наглость выражать готовность сотрудничать с церквями других стран. А в это время в Барселоне тела монахинь вынимают из гробов как символ осквернения большевизмом всего святого. И когда Андрес Нин [Andres Nin], один из главных испанских агитаторов и бывший секретарь большевика Томского, заявляет, что они решили церковный вопрос, не оставив стоять ни одной церкви, мы должны заявить, что это — воплощение безбожия. Вот каково настоящее лицо большевизма!

В Испании, так же как и в России 1917 года и во всех остальных странах, большевистские восстания разжигаются и возглавляются непатриотичными и еврейскими интриганами. Если это и неевреи, то они напрочь лишились чувства патриотизма.

Итак, кого же винить — теоретически и практически — за всё, что происходит в Испании? Все эти события представляют собой не что иное, как выполнение резолюций, принятых в Москве. Чтобы их выполнять, в Испанию были оправлены большевик и еврей Бела Куна, «убийца Венгрии», Нойманн [Neumann], который в Испании зовет себя Энрике Фишером Ньюманном, Козлов-Гинзбург, выдающий себя за корреспондента московской «Правды», и, наконец, дипломат красной Лиги наций, еврей Розенберг. Они являются руководителями всех советско-российских террористов, выполняющих в Испании свою кровавую работу и имеющих поддельные паспорта, бóльшая часть которых, как это ни странно, имеет французское происхождение.

Ничто так сильно не характеризует ответственность Москвы, как тщательно продуманный план по превращению гражданской войны, начатой большевизмом в Испании, в международный конфликт. Еврей Шверник, председатель профсоюзов СССР, открыто признал их намерение вмешаться в происходящее, заявив, согласно «Известиям», что Центральный Комитет… призывает всех рабочих и все массы Советского Союза предоставить материальную помощь испанским бойцам, отстаивающим демократическую республику с оружием в руках.

Те же «Известия» пишут, что первый секретарь Центрального совета профсоюзных объединений СССР передал испанским большевикам сумму в 12 миллионов рублей, что соответствует 36 миллионам франков. Согласно берлинской «Börsenzeitung» [Бёрзенцайтунг], президент испанского государства Асанья [Asaña] лично поблагодарил советского еврея Козлова-Гинзбурга, сказав следующее: «Пожалуйста, передайте советским людям, что мы глубоко тронуты их симпатией и активной поддержкой. Мне всегда было ясно, что между великой советской демократией и испанской демократией всегда должно существовать единство интересов».

При помощи ячеек Коминтерна Москва пытается заставить вмешаться в происходящее в Испании на стороне красных и иностранные правительства. Французская красная пресса постоянно сообщает об отправке в Мадрид французских самолётов и военных материалов.

Московская Красная Помощь в каждой стране в открытую собирает денежные средства на поддержку испанских большевиков. Жуо [Jouhaux], генеральный секретарь профсоюза французского Народного фронта, агент Андре Мальро [André Malraux] и другие поддерживают связь между французскими и испанскими марксистами. Согласно «Правде», премьер-министр Испании Хираль [Giral] лично поблагодарил Козлова-Гинзбурга за «блестящую инициативу французских организаций и частных лиц, которые энергично поддерживают испанское правительство в его борьбе», при этом особо упомянув Жуо, Мальро и еврея Блоха [J.B. Bloch] и под конец вновь поблагодарив «братский советский народ». Интересно, с чего бы это правительству Народного фронта в Испании благодарить советского еврея за поддержку французских коммунистов? Это доказывает, что главари французской компартии, так же как и компартии Испании, живут в Москве.

Имеются доказательства того, что неслыханные зверства в Испании провоцировались и совершались агентами Коминтерна. Имеются доказательства того, что советская Россия предоставляет испанским большевикам финансовую, политическую и практическую помощь. Имеются доказательства того, что на последнем конгрессе Коминтерна, состоявшемся в Москве, было решено ввести большевизм в теории и на практике в Испании и что сейчас Москва изо всех сил пытается провести это решение в жизнь. Твёрдая, всё возрастающая решимость Москвы осуществить мировую революцию наглядно видна на примере Испании. Те, кто этого так и не понял, пускай потом не жалуются на последствия.

Таков большевизм в теории и на практике — страшная чума мирового масштаба, которую необходимо искоренить. Каждый, кто осознаёт свою ответственность, должен помочь избавить мир от большевизма. И когда мы, немцы, призываем все народы мира объединиться в общих усилиях против этой смертельной опасности, если они не хотят быть затянутыми в водоворот страшной и непредсказуемой судьбы, это не просто слова.

Германия дала сигнал к этой всемирной борьбе. Мы, национал-социалисты, будучи инициаторами этой борьбы, четырнадцать лет яростно боролись с большевизмом во всех его формах и проявлениях. Мы делали это при типично буржуазных правительствах, представлявших средний класс и понятия не имевших о последствиях большевизма; как следствие, они мешали нам каждый раз, когда мы хотели нанести решающий удар. То, что нам всё же удалось победить большевизм в Германии, кажется сегодня почти чудом. И действительно, такое впечатление, что это некая сверхъестественная сила не дала народам и цивилизациям с многотысячелетней историей быть разрушенными по нигилистической воле международного большевистского еврейства.

Мы сумели одержать верх над большевизмом потому, что мы смогли встретить его с более высоким идеалом и более сильной верой; потому, что народ поднялся вместе с нами против еврейства и связанных с ним отбросов и недочеловеков; потому, что мы отстаивали такое мировоззрение, которое, в отличие от большевистского, является прекрасным, идеалистическим и возвышенным; потому, что в нашей борьбе нас поддержал сам народ, а не, как в случае с буржуазными партиями, собственники и деятели культуры; потому, что мы соединили притягательную силу наших идей с сильной верой и политическим рвением только что пробудившейся нации; и, наконец, потому, что у нас был Фюрер, который показал нам дорогу из самого тёмного часа нашей национальной жизни к ясному, яркому, чистому свету лучшего будущего.

Исторической услугой, оказанной Фюрером, которую уже начинает признавать весь мир, является то, что он преградил путь натиску большевизма на восточных границах Германии и тем самым взял на себя роль европейского духовного родоначальника в её борьбе с губительными силами разрушения и анархии. Как настоящий рыцарь, без страха и упрёка, он взял знамя культуры, человечности и цивилизации в свои сильные руки и гордо понёс его перед лицом угрозы и натиском мировой революции. Он научил нас презирать страх и любить вещи, которые достойны почитания, и тем самым восстановил в нас уважение к нашим старым национальным идеалам и национальной доблести.

Это должно стать сигналом для всего мира. В самых неблагоприятных условиях мы доказали, что большевизм можно победить, если только захотеть, если использовать для этого надлежащие средства и противостоять силам разрушения со всей мощью и отвагой. В итоге немецкий народ стал гораздо счастливей, и то же самое произойдёт со всеми народами, которым выпадет удача произвести из своих рядов людей, которые не побоятся принять этот вызов. Шоры спадут с их глаз, и они увидят всю дьявольскую коварность еврейства и поймут, что если его распознать, то оно больше не опасно.

Пусть же весь мир последует примеру Германии! Разумеется, национал-социализм не годится для экспорта, и не следует убеждать и уж тем более заставлять другие народы перенимать его методы. Тем не менее, он может оказаться назидательным, а его образ действия может побудить другие народы перенять такой же курс и тем самым избежать страшного кризиса. И пусть же они поступят так, пока ещё слишком поздно, ибо опасность всё ближе и ближе повсюду!

Но мы, национал-социалисты, гордимся тем, что мы уже решили эту проблему не только для Германии, но и для остальной Европы. Адольф Гитлер, руководитель этой немецкой борьбы, стал при этом и самым лучшим европейцем. Он показал этому измученному континенту, как преодолеть наихудший кризис, когда-либо угрожавший ему, и предоставил тем самым народам Европы возможность научиться у Германии и действовать соответствующе. Ибо красный враг цивилизации трудится в каждой стране. Опасность угрожает всему миру. Поэтому не должно больше быть никаких колебаний. Мы должны быть готовы встретить опасность в решающий час. Красная угроза угрожает нам с востока, но Фюрер стоит начеку. Германия, будучи аванпостом европейской цивилизации, готова отразить эту опасность с её границ при помощи всех средств, находящихся в её распоряжении.

Мы выжгли в Германии большевистскую чуму, не оставив от неё в стране ни малейшего следа. У неё больше не будет возможности вновь поднять голову — никогда и никаким образом. Последние искры этого тлеющего огня были растоптаны. Бывшие руководители и разжигатели этой чумы в Германии либо покинули страну, либо над ними был установлен надёжный надзор, в то время как большинство их бывших последователей и приверженцев ещё давно было поглощено новым и великим немецким национальным сообществом. Как бы ни старалась Москва вновь установить большевизм в Германии, любая попытка будет отражена с такой беспощадностью, которая поразит даже саму Москву. Никто и ничто не будет нас сдерживать в таком случае. Немецкий народ хочет и требует, чтобы мы действовали именно так. Люди счастливы, радуясь недавно обретённому внутреннему покою, и никоим образом не желают позволить вновь его нарушить — никому и никогда. Партия, будучи органом по борьбе с большевизмом, следит за безопасностью государства и охраняет людей и народ внутри страны, в то время как армия, будучи воплощением нашей национальной решимости оказывать сопротивление и защищаться, охраняет границы Германии. Таковы бастионы нашей безопасности, поддержка народа и государства. Под их могучей защитой нация может чувствовать себя в безопасности.

Тем временем красные анархисты в Москве вооружаются в лихорадочной спешке. Их вооружение предназначается для агрессивных целей, ибо каждый красный полк пропитан идеей мировой революции. Каждый красный самолёт и каждое красное орудие строится в целях распространения хаоса по всей Европе.

Мы не в силах повлиять на то, чтó делают другие народы, чтобы отвратить эту опасность. Мы не можем заставить их сделать целесообразные и соответствующие приготовления. Но то, что мы делаем, определяется не тщетным и беспечным отношением Лиги наций или близорукой симпатией к советской идее в других странах и не чахлыми и нереальными попытками продвинуть идею коллективной безопасности — попытками, которые затягивают Европу в сеть непредсказуемых обязательств. Нет, то, что мы делаем, определятся нашим долгом и нашей совестью, а также чувством ответственности по отношению к Германии и Европе. Красный Кремль, увеличив срок военной службы, значительно повысил эффективную мощь большевистской армии. Однако Фюрер не оставил этот вызов без ответа. Введя двухгодичный срок военной службы, он вновь обеспечил Германию безопасностью, необходимой для нашей защиты от красной анархии.

Даже если другие государства и правительства будут легкомысленно пытаться преуменьшить опасность, угрожающую всем нам из Москвы, мы не позволим, чтобы нас сбили с пути. Мы придаём мало значения тому, что московские евреи говорят — для нас главнее то, что они делают. Мы видим их насквозь, и на каждый делаемый ими ход мы отвечаем с абсолютной точностью и последовательностью.

Но немецкий народ может теперь трудиться со спокойным сердцем. Рейх надёжно защищён; красный натиск с востока столкнётся с бастионами национал-социализма. Кроме того, над нацией стоит Фюрер, как верный паладин своего народа, закалённый нуждой и опасностью и вдохновлённый исключительно своей фанатичной решимостью вновь сделать Германию гордой, богатой и счастливой. Партия следит за нашей безопасностью внутри страны, а армия — за нашей безопасностью на границах. Но и та, и другая с радостью и решимостью подчиняется приказам одного человека, который стоит перед нами как аванпост своего народа и родоначальник лучшей, более искренней, более благородной и более счастливой Европы!

Евреи — мастера подстраиваться под окружение, при этом нисколько не меняя своей натуры. Они — хамелеоны. Они обладают природным чутьём, позволяющим им чувствовать опасность, а их стремление к самосохранению, как правило, даёт им надлежащие пути и способы для избежания опасности безо всякого риска для своей жизни и без необходимости обладать смелостью. Обнаружить их коварные и скользкие методы не так-то легко. Нужно быть опытным специалистом по евреям [евреологом — П.Х.], чтобы понять, что происходит. Когда их изобличают, их ответ прост и примитивен. Он состоит в невероятном нахальстве, которое приносит плоды, поскольку большинство людей даже не предполагает, что можно быть таким нахальным. Шопенгауэр однажды сказал, что еврей — мастер лжи. Он такой большой специалист по искажению истины, что может сказать своему ни о чём не подозревающему оппоненту прямо противоположное истине даже по самому что ни на есть ясному вопросу. Он делает это со столь поразительной наглостью, что сбивает слушателя с толку; в этот момент еврей, как правило, победил.

Евреи зовут это хуцпой. Хуцпа — это чисто еврейское выражение, которое просто нельзя перевести на какой-либо другой язык, поскольку хуцпа — это понятие, которое можно обнаружить только среди евреев. Другим языкам не нужно было придумывать такое слово, поскольку сей феномен им незнаком. Хуцпа — это беспредельная, дерзкая и невероятная наглость и бесстыдство.

После того как мы имели сомнительное удовольствие столкнуться с евреями, мы имели более чем достаточно примеров типичной еврейской черты характера, называемой ими хуцпой. Трусы стали героями, а порядочные, работящие и отважные люди — презренными идиотами или дураками. Жирные и потные биржевики преподносили себя как коммунисты, спасающие мир, а бравых солдат изображали как животных. Нормальные семьи с издёвкой называли питомниками, в то время как полигамию расхваливали как высшую форму человеческого развития. Самый отвратительный хлам, какой только мог создать человеческий разум, представлялся как великое искусство, в то время как подлинное искусство презрительно называли китчем. Убийца был не преступником, а жертвой.

Такова была система общественного обмана, которая, если её применять достаточно долго, калечит народ как в культурном, так и в духовном плане и со временем подавляет любой вид обороны. До национал-социализма Германия была прямо посреди этой смертельной опасности. Если бы наш народ в самый последний момент не пришёл в себя, то наша страна созрела бы для большевизма — самой страшной инфекции, которой евреи могут заразить народ.

Большевизм — это также выражение еврейской хуцпы. Буйным еврейским партийным лидерам и хитрым еврейским капиталистам удался самый бесстыжий тактический ход, который только можно себе вообразить. Они подняли на классовую борьбу так называемый пролетариат, беспощадно раздувая подлинные и вымышленные проблемы. Их целью было всеобщее господство евреев. Жесточайшая плутократия использовала социализм для установления жесточайшей финансовой диктатуры. Мировая революция должна была распространить этот эксперимент с Советского Союза на весь остальной мир. Результатом этого стало бы мировое господство евреев.

Национал-социалистическая революция стала смертельным ударом по этой попытке. И после того как международное еврейство поняло, что их агитации уже недостаточно для того, чтобы захватить различные европейские народы, они решили ждать войны. Они хотели, чтобы та длилась как можно дольше, чтобы по её окончании они смогли установить большевистский террор и большевистское насилие над ослабленной, измождённой и беспомощной Европой. Такова была цель московских большевиков с самого начала войны. Они хотели вступить в неё только тогда, когда им была бы гарантирована лёгкая и надёжная побёда, удерживая между тем достаточное количество немецких войск, чтобы не дать Германии добиться окончательной победы на западе. Могу представить себе крики бешенства в Кремле, когда в одно воскресное утро они обнаружили, что меч Фюрера разрезал их паутину, сотканную из лжи и интриг.

До того момента еврейские большевистские руководители хитро держались на заднем плане — вероятно, ошибочно полагая, что так они смогут нас одурачить. Литвинов и Каганович редко когда появлялись на публике. За кулисами, однако, они делали свою подлую работу. Они пытались убедить нас в том, что еврейские большевики в Москве и еврейские плутократы в Лондоне и Вашингтоне — это враги. При этом, однако, они тайком планировали нас удавить. Это доказывается тем, что они согласовывали друг с другом тот момент, когда их дьявольская игра будет раскрыта. Несведущие народы и с той, и с другой стороны, несомненно поражавшиеся такой перспективе, успокаивались при помощи тактических мер.

Так, например, в Москве евреи упразднили Союз воинствующих безбожников — при том, что всего лишь несколькими днями ранее ведущим советским «шишкам» состоять в нём было делом чести. Отныне религиозная свобода гарантировалась во всём СССР. В мировой прессе распространялись лживые новости, объявляющие, помимо прочей лжи, что в [советских] церквях вновь разрешили молиться. Англичане так и не решились играть по ночам на своём радио Интернационал, поскольку Иден сделал интересное заявление, согласно которому большевики были не союзниками, а всего лишь соратниками по борьбе. На данный момент Интернационал для британского народа — это уж слишком, но они из кожи вон лезут, чтобы представить Сталина великим государственным деятелем и замечательным социальным реформатором, которого можно сопоставить разве что только с Черчиллем. Они делают всё возможное, чтобы найти и другие сходства между славными демократиями Москвы и Лондона.

Что интересно, в этом отношении они не так уж и далеки от истины. Разными они могут казаться только несведущим людям. Для экспертов же они похожи как две капли воды. И тут, и там трудятся евреи — неважно, на сцене или за кулисами. Когда они молятся в Москве и распевают Интернационал в Лондоне, они делают то, что евреи делали всегда. Они занимаются мимикрией. Они подстраиваются под окружающую среду — медленно, шаг за шагом — так, чтобы не потревожить и не разбудить остальных. Они очень злы на нас за то, что мы их изобличили. Они знают, что мы распознаём их по их сути. Еврей чувствует себя в безопасности только тогда, когда он может оставаться невидимым. Он выходит из себя, когда понимает, что его раскусили. Опытный эксперт по евреям [евреолог — П.Х.] тотчас же узнает в оскорблениях и жалобах хорошо известные ветхозаветные вспышки ненависти. Они вставали у нас на пути так часто, что лишились всей своей оригинальности. Для нас они представляют только психологический интерес. Мы спокойно ждём, пока ярость евреев не достигнет своей низшей точки. После этого они начинают разваливаться. Они несут всякую чепуху и тем самым выдают себя.

Передачи, передаваемые по Радио «Москва» и Радио «Лондон», так же как и статьи, появляющиеся в большевистских и плутократических органах печати, просто не поддаются описанию. Лондон всегда отдавал предпочтение Москве, которая позволяет ему сохранять благовоспитанность и смешиваться с ландшафтом. Московские евреи выдумывают ложь и всевозможные злодеяния, а лондонские евреи распространяют их, облекая их в форму рассказов, подходящих для простодушных буржуа. Делают они это, разумеется, только из чувства профессионального долга. Жуткие преступления в Лемберге [Львове], потрясшие весь мир, большевиками, конечно же, не совершались, а являются вымыслом Министерства пропаганды. И неважно, что немецкая кинохроника предоставила всему миру доказательства. Мы, разумеется, подавляем искусство и науку, зато большевизм является настоящим центром культуры, цивилизации и человечности. Лично нам доставило большое удовольствие недавнее заявление Радио «Москва». Оно было до того жалким и нелепым, что звучало почти как похвала. Мы полагаем, что еврейский оратор помнит старые добрые берлинские времена. Если с памятью у них всё в порядке, то они должны помнить, что за все их оскорбления в конце концов приходится держать ответ. Каждый вечер они объявляют, что хотят дать нам в нос — нам и всем остальным фашистским свиньям. Что ж, господа, хотеть не вредно! Всё это сильно напоминает некую трагикомедию. Евреи говорят так, будто они действительно сильны, но скоро они соберут свои манатки и дадут дёру от наступающих немецких солдат. «Qui mange du juif, en meurt!» — «Кто ест от еврея, тот погибнет!»

Можно с полной уверенностью сказать, что все, у кого на стороне евреи, уже проиграли. Они — лучший столп грядущего поражения. Они несут семя разрушения. Они надеялись, что эта война приведёт к последнему отчаянному удару по национал-социалистической Германии и пробуждающейся Европе. Они потерпят крах. Уже сегодня мы начинаем слышать по всему миру голоса отчаявшихся и покорённых народов: «Всему виной — евреи! Всему виной — евреи!»

Суд, который вынесет им приговор, будет страшен. Нам ничего не нужно делать самим. Это произойдёт потому, что это должно произойти.

Кулак пробудившейся Германии уже разбил эту расовую гадость, и за ним непременно последует кулак пробудившейся Европы. И тогда мимикрия евреям не поможет. Им придётся предстать перед своими обвинителями. Суд народов будет судить своего угнетателя.

Последует удар — безжалостный и беспощадный. Мировой враг падёт, и Европа обретёт мир.

Выпуск собственной газеты стал для запрещенной партии в Берлине непреложной необходимостью. Так как полицай-президиум препятствовал любой общественно эффективной акции движения запретом [наших] собраний, плакатов и демонстраций, то ничего другого, чем ещё можно было завоевать новую территорию посредством публичного массового влияния, нам больше не оставалось.

Уже в то время, когда партия ещё была разрешена, мы носились с мыслью основать собственный печатный орган для Берлинского движения. Но проведение в жизнь этого плана постоянно терпело неудачу из-за самых различных преград. Чтобы запустить газетное предприятие, соответствующее современному значению движения, вечно не хватало денег. Также нашему проекту мешал ряд организационных трудностей, обусловленных партийной работой; кроме того мы так интенсивно были заняты партийной пропагандистской деятельностью на собраниях и демонстрациях, что времени у нас уже не хватало на то, чтобы эффективно и успешно реализовывать этот проект.

Теперь, однако, партия была запрещена. Собрания были запрещены, о уличных демонстрациях речь даже не шла. После того, как первый шторм прессы утих, жёлтая пресса накрыла нас пеленой замалчивания. Они надеялись, что смогут таким образом победить движение, которое [перед этим] так жестоко ударили организационно.

Это затруднение мы и хотели устранить нашей газетой. Она должна была быть общественным органом. Мы хотели участвовать в дискуссии; мы хотели быть частью общественного мнения; нашей целью было снова восстановить связь между руководством и партийным коллективом, которая была жёстко и безжалостно разорвана драконовским запретом берлинского полицай-президиума.

Уже выбор названия газеты дался нам не легко. Изобретались самые дикие и самые агрессивные заголовки. Они, правда, делали честь боевому образу мыслей авторов этих названий, но однако не охватывали, с другой стороны, какой-либо пропагандистской и программной формулировки. Мне была ясно, что от названия газеты зависела большая часть успеха. Название должно было быть агитационно эффективным и выражать единым словом всю программу газеты.

Ещё сегодня является мне с живостью воспоминания о том, как однажды вечером мы сидели в маленьком кругу, высиживая и размышляя над названием газеты. И вдруг мне словно молния ударила в голову: наша газета должна называться: «Атака»! Это название было пропагандистски эффективно, и в действительности оно вмещало всё, чего мы хотели.

Целью газеты не было защищать движение. Мы больше не имели ничего, что мы могли бы защищать, так как у нас всё отобрали. Движение должно было перейти из обороны в наступление. Оно должно было стать воинственным и агрессивным; одним словом, оно должно было атаковать. Поэтому исключительно слово «атака» подходило в качестве названия.

Мы хотели средствами публицистики продолжать методы пропаганды, которые нам были запрещены. У нас не было намерения основывать информационный бюллетень, который должен был хоть в какой-то мере заменить ежедневный журнал для наших приверженцев. Наша газета возникала из тенденции и должна была создаваться также в тенденции и для тенденции. Наша задача была не информировать, а поощрять, растапливать, приводить в действие. Орган, который мы основывали, должен был действовать в какой-то мере как кнут, который будит плетущихся спящих [кляч] от их дремоты и направляет их вперёд к неутомимому действию. Как имя, так и девиз газеты также был программой. Наряду с названием газеты ёмко и требовательно выглядел её девиз: «Для угнетённых! Против эксплуататоров!» В этом девизе выражалось всё боевое отношение нашего нового органа. Уже в заголовке и девизе была сформулирована программа и сфера влияния этой газеты. Речь шла для нас только лишь о том, чтобы наполнять название и девиз активной политической жизнью.

Национал-социалистическая пресса имеет её собственный стиль, и поэтому оправданно будет, если я скажу несколько слов об этом.

Наполеон как-то сказал, что пресса является «седьмой великой властью», и с тех пор влияние прессы скорее [ещё более] увеличилось, чем уменьшилось. Какая огромная полнота власти заключена в ней, стало ясно прежде всего во время войны. В то время как немецкая пресса в течение всего периода с 1914 по 1918 годов казалась почти научной и преисполненной объективности, пресса Антанты упивалась беспрепятственной и необузданной демагогией. Она направляла всё мировое общественное мнение против Германии, она не была объективна, но — тенденциозна в самом радикальном смысле. Немецкая пресса старалась давать объективные сообщения на основе фактических данных и информировать свою читательскую аудиторию о крупных событиях Мировой войны. Пресса Антанты, напротив, писалась, исходя из определённых намерений. Она имела цель укреплять устойчивость своих борющихся армий и воспитывать во враждебных нам народах веру в её справедливую мощь и в «победу цивилизации над варварскими Германскими ордами».

Немецкое правительство и командование сухопутными войсками должны были хоть иногда запрещать, попадание на фронт немецкоязычных пораженческих органов печати. Во Франции и Англии подобное было бы невозможно. Там пресса, свободная от партийных влияний, боролась за национальные интересы с фанатичной сплочённостью. Она была одним из самых важных предварительных условий для окончательной победы.

Печатные органы Антанты служили, таким образом, в меньшей степени информационным, нежели пропагандистским целям. Они не пытались устанавливать объективную правду, а публицистически-агрессивно содействовали скорее целям войны. [Их тон был рассчитан] на маленького человека, имеющего достаточно сообразительности; это была, прежде всего, хорошая пища для солдата, который платил кровью и жизнью за интересы нации.

Мировая война не закончилась для Германии 9 ноября 1918 года. Она продолжается, только новыми средствами и методами и на другом поле боя. Теперь она перекочевала из области вооружений в область гигантской экономико-политической борьбы. Тем не менее, цель остаётся прежняя — вражеские государства Антанты делали ставку на полное истребление немецкого народа; и ужас этого плана заключается в том, что в Германии имеются крупные влиятельные партии, которые осознанно содействуют Антанте в этом дьявольском начинании.

Ввиду этой явной опасности не пристало нашему современнику занимать научно-объективную позицию и позицию трезвого взгляда на политические процессы. Он сам является совместным творцом событий, которые происходят вокруг него. Он может уверенно предоставить более позднему времени искать историческую правду. Его задача состоит в том, чтобы исправлять исторические факты таким образом, чтобы они служили для пользы и преимущества его народа и его нации.

[Позиция] национал-социалистической прессы определена почти исключительно этой тенденцией. Она пишется из пропагандистских соображений. Она обращается к широким народным массам и хочет завоевать их для национал-социалистических целей. В то время, как гражданские органы довольствуются тем, что способствуют предоставлению сведений более или менее нетенденциозных, национал-социалистическая пресса имеет, сверх того, более решительную цель. Она выявляет из сведений политические закономерности; она не предоставляет читателю права интерпретировать эти сведения по собственному вкусу. Читатель должен воспитываться скорее в её смысле и в направлении её целей.

Таким образом национал-социалистическая газета является только частью национал-социалистической пропаганды. Она имеет исключительно политическую цель и не может поэтому путаться с гражданским информационным печатным органом. Читатель национал-социалистической прессы должен чтением газеты получать подтверждение правоты учения. [Газетная пропаганда] однозначно должна идти недвусмысленно и целеустремленно. Всё мышление и ощущение читателя должно выстраиваться в определённом направлении. Точно так же, как оратор имеет задачу только завоевать слушателя, обратить его в национал-социалистическую веру, точно также и журналист должен иметь только одну задачу — достигать той же самой цели своим пером.

Это был уникальный случай во всей немецкой журналистике и поэтому сначала воспринимался неверно. Национал-социалистические печатные органы должны были внимать природе и действовать вовсе не из честолюбия, соревнуясь с большими гражданскими или еврейскими газетами в точности репортажа и ширины обращаемого материала. Мировоззрение всегда односторонне. У того, кто рассматривает вещь с двух сторон, теряется вместе с тем надёжность и бескомпромиссная острота. «Упрямое упрямство» нашей публичной эффективности, в которой упрекают нас так часто, является в конце концов тайной нашей победы. Народ хочет ясных и недвусмысленных решений. Маленький человек ничего не ненавидит сильнее, чем двустороннюю точку зрения. Массы думают просто и примитивно. Они любят обобщать усложнённые ситуации и делать ясные и бескомпромиссные выводы из своего обобщения. Эти выводы и вправду по большей части просты и несложны, но всё же они входят, как гвоздь в голову.

Политическая агитация, которая исходит из этих установок, схватит народную душу всегда в нужном месте. Если же она будет не распутывать сложные дела, а наоборот, вносить [ненужную] сложность, тогда она всегда промахнётся в понимании маленького человека.

Точно также еврейская пресса является тенденциозной. Сегодня она может, само собой разумеется, дать ощутимо почувствовать и увидеть эту тенденцию. Присущая ей тенденция стала уже публично эффективной и больше не требует поэтому агитаторской защиты.

Еврейские газеты объективны и стараются добиться трезвого бесстрастия лишь до тех пор, пока власть еврея гарантирована. Как мало, однако, эта трезвая и бесстрастная объективность соответствует верному существу еврейской жёлтой прессы, всегда можно устанавливать, когда однажды еврейская власть начинает шататься. Тогда авторы в еврейских редакторских комнатах теряют всё своё «спокойное соображение», и из серьёзных журналистов становятся самыми лживыми мерзавцами клеветнической еврейской жёлтой прессы.

Само собой разумеется, мы не могли и не хотели в начале нашей публицистической работы составлять большим еврейским газетам никакой конкуренции относительно информации. В этом жёлтая пресса имела значительное превосходство. Мы не имели также честолюбивых планов бестенденциозного информирования; мы желали бороться по-агитаторски. При национал-социализме всё является тенденцией. Всё делается во имя определённой цели. Всё делается подчинённым этой цели, и то что не может быть пригодно для этой цели, безжалостно и без малейших сомнений упраздняется. Национал-социалистическое движение было создано большими ораторами, а не большими писателями. Оно имеет родственные черты со всеми великими революционными движениями всемирной истории. Оно должно было с самого начала заботиться о том, чтобы её пресса также подчинялась её большим агитаторским амбициям.

Статьи должны были писаться агитаторами пера точно так же, как общественной пропагандой партии занимались агитаторы слова.

Однако в нашей тогдашней ситуации это было легче сказать, чем сделать. Мы, правда, располагали штатом дипломированных и успешных партийных агитаторов. Наши наиболее заметные ораторы сами вышли из движения. Они выучили свои речи в движении и для движения. Искусством современного массового воздействия, плакатом и листовкой партийные пропагандисты владели уверенно. Теперь, однако, нужно было перенести это искусство в область журналистики.

Движение имело здесь только одного учителя — марксизм. Марксизм перед войной воспитал свою прессу как раз в том смысле, в каком я указал выше. Марксистская пресса никогда не была информационной, а всегда имела только тенденциозный характер. Марксистские передовые статьи — это записанная речь. Всё оформление красной прессы осознанно имеет установки на массовое воздействие. Здесь лежит одна из больших тайн марксистского подъёма. Руководители социал-демократии, которые за сорок лет борьбы привели свою партию к власти и уважению, были агитаторами в главном деле и также оставались ими, когда хватались за перо. Они никогда не выполняли только работу для письменного стола. Они были одержимы честолюбием действовать среди массы для массы.

Тогда уже эти методы не были чужды нам. Мы не пришли внезапно к нашей сложной задаче. Нововведение в нашей работе заключалось лишь в том, чтобы перевести теоретические принципы в практику.

Однако даже и об этом пока можно было говорить лишь в очень скромном объеме. Поскольку прежде чем мы могли подойти к осуществлению нашей настоящей агитаторской задачи, необходимо было убрать с дороги большое количество препятствий. И в тот момент это отнимало всё наше время и энергию.

Не сложно основать газету, когда наслаждаешься неограниченными денежными средствами. В этом случае можно принимать на работу лучших авторов и издательских специалистов. При таком старте едва ли что-то может не удастся. Сложнее начинать газетную работу без каких-либо денег, только с опорой на организацию. В этом случае отсутствие финансов должно заменяться качеством и внутренней сплочённостью организации. Сложнее всего, однако, основывать газету и без денег, и без организации, так как в этом случае всё будет зависеть от эффективности самого печатного органа, а предпосылками к достижению успеха будет интеллект авторов.

В нашем распоряжении не было никаких денежных средств для основания нового органа печати. Кому могла прийти в голову безумная мысль давать нам деньги — смешной карликовой партии, которая к тому же была запрещена и не имела ни связей в органах власти, ни симпатий в обществе! [речь идёт о берлинской организации НСДАП. — Д.Р.].

Те мизерные деньги, которыми нас ссужали, тут же улетучивались. К тому же за нами не стояла дисциплинированная, состоящая из людей с одинаковым образом мыслей организация. В результате строгого запрета организация рассыпалась. Как могли мы решиться основать газету без денег и твёрдых приверженцев! Сегодня я осознаю, что тогда мы не видели всех трудностей затеянного предприятия. Наш план был скорее плодом дерзкого отчаяния; но мы исходили из того, что нам терять, собственно, нечего.

Но уже название стреляло. Наступательная пропаганда газеты заставляла по крайней мере в оформлении показать многообещающее будущее молодого предприятия. В последнюю неделю июня на столбах для афиш и объявлений появились таинственные плакаты, над смыслом которых прохожие ломали голову. Мы готовили наш план тайно и нам удалось осуществить его полностью скрытно от общественности. Берлин был весьма удивлён, когда однажды утром на афишных тумбах появились плакаты, на которых кроваво красным было написано всего одно слово: «Атака!». Все были заинтригованы, когда несколько дней спустя появился второй плакат, не менее таинственный, но правда дававший намёк для тех, кто видел предыдущий, но не вносивший ясность полностью: «Атака произойдёт 4 июля!».

Благодаря счастливой случайности, в тот же день Красная Помощь разместила [по всему городу] плакаты, на которых угрожающими красными литерами было напечатано объявление о том, что при несчастных случаях необходимо обращаться в специальные пункты помощи коммунистических организаций.

Таким образом общественностью наши намёки были поняты в том смысле, что под атакой подразумевается коммунистический путч. Якобы этот путч должен состояться 4 июля и коммунистическая партия заранее заботилась о помощи раненым!

Это известие словно молния разнеслось по столице рейха. Слух был подхвачен прессой, которая тут же занялась разгадкой нашей загадки. Провинциальная пресса была в большом смущении; в ландтаге партии центра направили запрос правительству о том, готово ли оно противодействовать готовящемуся коммунистическому путчу. Одним словом, повсюду царило полное замешательство, пока наконец ещё через два дня не появился наш последний плакат с сообщением, что «Атака» — это «Немецкий еженедельник, выходящий в Берлине» и что он выходит по понедельникам, его почтовая пересылка стоит столько-то и он издаётся под лозунгом «За угнетённых и против эксплуататоров!».

Этой эффективной рекламой мы достигли того, что название газеты стало известным повсюду ещё прежде, чем сама газета появилась. [Этот приём, впервые применённый Геббельсом, до сих пор весьма успешно используется в коммерческой рекламе, причём многие мэтры рекламного бизнеса даже не подозревают о том, кто является автором. — Д.Р.] Причём за это мы не заплатили ни геллера. Однако, увы, никто нам ни одного геллера кредита так и не предложил. А нам были необходимы хотя бы самые скромные денежные средства. Поэтому я решился взять кредит на своё имя в размере 2000 марок, за который я нёс ответственность. Эта сумма была необходима для старта молодого предприятия. Сегодня кажется смешным вообще упоминать такие незначительные суммы. Но в те дни эти деньги значили для нас всё; я должен был бегать целыми днями, чтобы убеждать словом и заклинаниями у друзей партии одолжить мне эти деньги.

Первоначальную основу подписчиков составили оставшиеся члены партии. Сами члены партии с неутомимым усердием приступили к рекламированию газеты. Каждый партиец был убеждён в том, что речь шла о самом важном задании того периода, что быть или не быть нашему движению в столице рейха всецело зависело от успеха или неудачи задуманного.

Уличная продажа осуществлялась безработными штурмовиками. Самая большая трудность состояла в том, чтобы найти нужный коллектив сотрудников. Движение не имело никакого публицистического прошлого. Оно имело хороших организаторов и лучших ораторов, но писателей и дипломированных журналистов явно не хватало. В силу отчаянного положения с авторами мы были вынуждены привлечь для этого простых членов партии. Они имели много доброй воли и усердия, но никакого журналистского таланта в наличии обнаружено не было. Я, правда, когда обдумывал впервые идею с газетой, изучал работу главного редактора. Мне даже удалось найти подходящую кандидатуру, но как раз тогда, когда план стал осуществляться, его арестовали на два месяца за нарушение закона о печати.

Мы оказались в весьма незавидном положении. Никто из нас практически не разбирался ни в одной из профессий, используемых в прессе, никто не мог осуществить вёрстку. Всё что было связано с оформлением газеты, предпечатной подготовкой каждого номера, даже чтение корректуры было для нас тайной за семью печатями. Мы взялись за дело даже без какого бы то ни было малейшего намёка на специальные знания в этой области. Нужно признать за очевидное счастье, что наш эксперимент удался и не повлёк за собой тяжелейшего позора.

Но что касается стиля нашего нового печатного органа, то тут никаких дискуссий не возникало, в этом мы были едины. То что газета должна была иметь новое лицо, что это должно быть лицо молодой пробуждающейся Германии, это было нашей базовой установкой с самого начала. Газета должна была быть боевой и нести агрессию, а её стиль, её методы должны были приспосабливаться к существу и духу движения.

Газета издавалась для народа. Поэтому все материалы должны были писаться тем языком, на котором говорит народ. У нас не было намерения создавать орган для «образованной публики». «Атака» должна была читаться массами, а массы читают лишь то, что они понимают.

Всезнайки подчас порицали нас, чаще всего абсолютно бездарно. Они воротили свой нос, презрительно высказываясь о недостатке нашего интеллекта, что якобы отличало наши публицистические статьи, и рекомендовали как образец остроумия и цивилизованной гражданственности еврейские газеты. Эти упрёки не сбивали нас с толку. Нас не охватывало желание подражать ложной мании цивилизованности. Мы хотели завоевать массы, мы хотели донести свою правду до сердца каждого маленького человека. Мы хотели поставить себя на его место, понять его мышление и его чувства, с тем чтобы завоевать его для нашей политической идеи. Как показал последующий успех, это вполне нам удалось.

Когда в июле 1927 года мы начали с тиража 2–3 тысячи экземпляров, в Берлине выходили большие еврейские органы печати стотысячными и даже миллионными тиражами. Они не считали нас заслуживающими внимания. Сегодня, когда наша газета является авторитетным изданием, эти органы печати принадлежат давнему прошлому [Книга Й. Геббельса «Битва за Берлин» вышла в 1934 году. — Д.Р.]. Эти еврейские газеты были написаны настолько остроумно, что читателей тошнило при чтении. Их живодёры пера тщеславно и самодовольно упражнялись в трудно определяемом «интеллектуализме», они стали настолько цивилизованными, что их язык больше не воспринимался массами.

Мы никогда не совершали этой ошибки. Мы были просты точно также, как прост был сам народ. Мы думали примитивно точно также, как примитивно думает народ. Мы были агрессивны, в соответствии с радикальными настроениями народа. Мы осознанно писали таким образом, чтобы воспроизводить чувства народа, не для того чтобы ему льстить, но употребляя народный жаргон, постепенно перетягивали его на нашу сторону, систематически убеждая его в правильности нашей политики и вредоносности политики наших врагов.

Три существенные характерные черты отличали наш новый орган печати от всех существовавших до сих пор в Берлине газет. Мы изобрели новый вид политической передовой статьи, политического недельного обзора и политической карикатуры.

Политическая передовая статья была у нас написанным плакатом, или, лучше сказать, произнесённым, изложенным письменно уличным воззванием. Она была короткой, чёткой, пропагандистской и по-агитаторски эффективной. Она сознательно выпячивала сперва то, в чём, собственно, хотела убеждать читателя, и затем делала логическую концовку. Она обращалась к массовой публике и была написана в таком стиле, чтобы читатель не мог её пропустить. Передовая статья гражданской или еврейской газеты далеко не всегда читается большей частью публики. Маленький человек уверен, что это — только для избранных интеллектуалов. Передовая статья у нас была ядром всей газеты. Она была написана на языке народа и с такой агитаторской остротой, что никто, начав её читать, не откладывал газету не дочитав до конца.

Читатель должен был получить впечатление, будто бы автор передовой статьи является, собственно, оратором, который стоит перед ним и желает простым и веским ходом своей мысли убедить его в справедливости собственного мнения. Решающим было то, что эта передовая статья в действительности являлась каркасом всей газеты, вокруг которого органически выстраивались все остальные материалы. Вместе с тем весь номер имел определённую тенденцию, и читатель убеждался на каждой странице в этой тенденции и тем самым закаливался.

Политический дневник давал короткой обзор основных политических событий, произошедших за неделю. Они также группировались и подчинялись главной объединяющей тенденции всего номера. Дневник освещал ход вещей в лапидарной сжатости и с непреклонной последовательностью выстраивал из них логику политического процесса.

Это, правда, в длительной перспективе было несколько однообразным, но в целом достигало нужного эффекта. Мы вообще видели нашу агитационную цель не в переливающемся всеми цветами радуги разнообразии. Мы, скорее, желали давать постоянно несколько главных политических идей, формулировать несколько крупных политических требований и вдалбливать и навязывать их читателю в жёсткой последовательности хоть сто раз.

В этом нам помог абсолютно новый стиль политической карикатуры. Под давлением законов было едва ли возможным выражать словами то, чего мы хотели и требовали. Слово даёт ясный и точный состав фактов и поэтому всегда юридически конкретно. Совсем иначе обстоит дело с политической карикатурой. Она может быть по разному интерпретирована. Можно по собственному усмотрению прятаться за ней. Те выводы, которые делает каждый отдельный читатель, глядя на карикатуру — его личные выводы. Публика скорее склонна прощать того, кто подписывается художником и высказывает снисхождение по отношению к нему. Искусство карандаша кажется читательской аудитории более трудным и поэтому более удивительным, чем искусство пера. Поэтому по отношению к художнику проявляются более тёплые чувства. Карикатуры способны вызвать самые причудливые, ироничные, даже циничные реакции. Они побуждают больше, чем интеллект. И тот, кто имеет юмористов на своей стороне, как известно, всегда будет правым.

Мы воспользовались этим. Где нам запрещали атаковать пером, там мы пользовались простым карандашом. Теперь мы предоставляли публике образы демократии в виде карикатур. Благоприятное стечение обстоятельств дало нам политического карикатуриста, который владел своим ремеслом в должной степени. Его художественный дар позволял так удачно увязывать эффективный политический подтекст, что в его карикатурах всегда появлялся явный комизм. В каждом номере мы таким образом всегда выставляли в невыгодном свете противников нашего движения в Берлине, прежде всего, полицай-президента доктора Вайса. В большинстве случаев наши карикатуры были нарисованы в манере такой шикарной и наглой дерзости, что было просто невозможно подходить к ним по всей строгости закона из боязни подвергнуть себя осмеянию в качестве некампанейского человека и ретрограда. Читающая публика очень быстро привыкла к этому виду атаки карикатурами и с нетерпением ждала каждой субботы, чтобы увидеть очередную атаку на высокопоставленных обитателей Александерплатц [членов правительства. — Д.Р.].

Передовица и политический дневник, карикатура и журналистские приёмы совместно давали в итоге действенное агитационное единство; и газета достигала этим поставленной цели. Она заменяла, если такое вообще возможно, устное слово. Она идеальным образом восстанавливала прерванный контакт между руководством и соратниками; она скрепляла всю партию унифицированной связью товарищества и каждому члену партии возвращала убеждение, что идея не потеряна, а лишь другими средствами движется вперёд.

К счастью у нас был некоторый запас времени для достижения нашей цели. Мы находились в самом начале и столкнулись с массой технических трудностей. Все наши силы и заботы были поглощены этим. Так как выбранный главный редактор газеты всё ещё сидел в Моабите [тюрьма в Берлине. — Д.Р.], я прикомандировал к редакции нашего политического коммерции-фюрера (politischen Geschäftsführer). Временно он принял на себя обязанности главного редактора нашего молодого предприятия; и хотя он не имел даже самого слабого представления о данной работе, всё же привнёс в это начинание здравый смысл и изрядную долю собственных талантов. Сначала он должен был войти в круг своих обязанностей; и это было тем труднее и ответственнее, что результаты его работы сразу становились видны широкой публике; газета попадала не только к благосклонно настроенным друзьям, но и — [что гораздо важнее] — читалась врагами, настроенными крайне скептически, надменно и самонадеянно. Первая вёрстка была вещью в себе. Никто из нас ничего не понимал в этом, один сменял другого. Время поджимало, а мы всё ещё находились с неразрешимой проблемой.

В понедельник утром, возвращаясь из краткой поездки в Судеты, в привокзальном киоске в Хиршберге я обнаружил первый номер только что вышедшей «Атаки». Стыд и отчаяние овладели мной, когда я сравнил этот суррогат с тем, чего я, собственно, хотел получить. Жалкая, совершенно сырая газетёнка! [В оригинале: «gedruckter Kase» — «отпечатанный сыр». Идиоматическое выражение «Die Schweizer Kase» применяется к журнальным статьям, содержащим многочисленные большие «дырки», как в швейцарском сыре, т. е. статьи с размытым содержанием, которое сложно понять без дополнительных разъяснений. У Геббельса в тексте имеет место двойная смысловая игра: 1) «gedruckt» — по-немецки означает «печатный», а «gedrückt» (сходное по произношению слово) — «угнетённый, подавленный». — Д.Р.] Таким воспринял я этот первый номер. Много доброй воли, но мало мастерства. Таков был результат беглого просмотра.

Так же как я, думало большинство наших приверженцев и читателей. Говорили много, а толку было мало. Мы было уже совсем готовы были пасть духом и сдаться [У Геббельса в тексте: «die Flinte ins Korn zu werfen», что дословно можно перевести, как «бросить ружьё в мушку». Данная немецкая идиома означает «пасть духом, разочароваться». — Д.Р.]. Но благодаря нашему упрямству, мы продолжали снова и снова. Мы не желали дать нашему противнику одержать триумф и позволить ему наслаждаться нашей капитуляцией.

Едва только я заметил, что сами члены движения начали оказывать сопротивление предприятию, что они начали разочаровываться, проявлять недовольство и падать духом, как я решил предпринять последнее усилие. Я выступил перед партийным коллективом на областном собрании, на котором разъяснил подробно принципиальную цель всего предприятия. Я постарался объяснить, что недостойно национал-социалисту отступать при неудачах, бросать начатое дело и сдаваться лишь потому, что оно сопровождается трудностями. Я не забыл указать, что если мы разочаруемся, то вообще дело национал-социализма в Берлине будет загублено и наши завоевания будут потеряны, что тем самым мы взвалим на свои плечи огромную ответственность, поэтому каждый должен обдумать, желает ли он из-за собственной трусости взвалить на себя эту ответственность. Это вызвало ожидаемую мной реакцию.

С новыми силами весь партийный коллектив вновь приступил к работе. Мы, правда, начали реализовывать наш газетный проект в исключительно неблагоприятное время, в середине лета — первый номер вышел 4 июля. [Партийная] организация была парализована, денежные средства отсутствовали, крепкий коллектив сотрудников ещё не сложился, а журналистское мастерство оставляло ещё желать лучшего. Но в конечном итоге, как и всегда в безвыходных ситуациях, воля и жёсткая решимость были нашей путеводной звездой.

Мы хотели! Этого было достаточно. Задачу, поставленную перед нами, было необходимо выполнить. Любые препятствия будут преодолены, если только имеется достаточная воля к этому. Движение не могло позволить смутить себя какими-либо препятствиями. Молодое предприятие находилось под угрозой банкротства. Но мы сопротивлялись этой угрозе. Работа, усердие, воля, постоянство и талант позволяли нам взять эти трудности под контроль. Вскоре «Атака» в самом деле пошла в атаку. В неутомимой работе мы выкристаллизовали её: жалкий бульварный листок, который появился 4 июля 1927 года, в короткий срок превратился в авторитетную и увлекательную боевую газету. Мы продвигались к цели. Мы атаковали. Отныне молодой печатный орган должен был доставлять проблемы не тем, кто его создавал, а тем, против кого было направлено острие его пропаганды.

Правда о Третьем рейхе (Авторский сайт Питера Хедрука)

http://hedrook.vho.org/rus

German Propaganda Archive (Пропагандистские материалы Третьего рейха)

http://www.calvin.edu/academic/cas/gpa

The Scriptorium (Сайт по немецкой истории)

http://www.wintersonnenwende.com