***Страница 90 в тексте отсутствует, вместо нее дважды 387-я.

ББК 66.75

С 79

Окороков А.В. Фашизм и русская эмиграция (1920-1945 гг.) М.: «РУСАКИ», 2001. — 593 с., илл. — 48 с.

Данное издание — первый опыт исторического осмысления деятельности русских эмигрантских организаций, пытавшихся на базе идеологических позиций фашизма и национал-социализма найти новые пути борьбы за преображение России.

В книге использованы фотодокументы «Архива РОА» (Москва),

издательства «Посев», личных архивов А.Окорокова, М.Блинова,

русских эмигрантских периодических изданий 1930-х годов.

Обложка: А.В.Окороков

А мне в России места не нашлось Такое впрочем, ни с одним бывало Не со времен ли Она повелось Ни многих ли чужбипушка смиряла..

О, Родина, ты, как и Мать, одна И потому не требуешь отчета За ту свободу, что даешь сынам, Свободу восходить на эшафоты.

Распятая уже ли это ты, Стою на все, взирая изумленно И узнаю в знаменах лоскуты Хламиды Иисусовы червлены.

О время, о смятенье без конца И стыд, и честь, позорище, и храмы. Все выше, выше пьедестал тельца, Все четче зрак насильника и хама.

И многие у гроба твоего Хотят застыть в почетном карауле И злобствуют, не ведая того, Что в слепоте на божье посягают.

Россия! Русь! Куда б ты ни неслась Оборванной, поруганной, убогой Ты не погибнешь, ты уже спаслась Имея столько праведных у Бога.

ISBN 5-93347063-5

Окороков А.В., 200 2

СОДЕРЖАНИЕ

ФАШИЗМ И РУССКАЯ ЭМИГРАЦИЯ ................ 8.

Русские добровольцы в Испании. ................... .63

Русская эмиграция и Советско-германская война. ........ .73

Приложение 1, Основоположения Организации Российских Фашистов (1926 г.). ............................ -99

Приложение 2. Декларация Национальной Организации Российских Фашистов (1.927 г.). ................... .100

Приложение 3. Основные начала Российского Фашизма. Тезисы Русского Фашизма. ...................... .108

Приложение 4. Тезисы Российской Национал-Социалистической Рабоче-Крестьянской группы. .................... .116

Приложение 5. Идеология Национальной 1Молодежм. Монархо-Фашистское Движение (1934 г.). .................. .118

РОССИЙСКАЯ ФАШИСТСКАЯ ПАРТИЯ ........... .121

Приложение 1. Листовка Союза Национальных Синдикатов «Русские эмигранты!» (1929 г.) .................... .200

Приложение 2. Листовка Дальневосточного сектора организации Российских Фашистов «Русские люди!» (1927 г.). ....... .202

Приложение 3. Листовка Руских Фашистов

«Русский Рабочий!» (1935 г.) ..................... .204

Приложение 4. Азбука Фашизма (1936 г.). ............ .205

ВСЕРОССИЙСКАЯ ФАШИСТСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ . . . .266

Приложение /. Открытое письмо А,А.Восняцкого Главному штабу Русских Фашистов (1933 г.). ..................... .284

Приложение 2. Памятка Русского Фашиста. Штаб Бразильского сектора ВФО (1934 г.). ......................... .286

Приложение 3. Основы Русского Фашизма. ........... .289

Приложение 4. Как мы живем. Правила фашистского быта. .292

Приложение 5. Декларация Всероссийской

Национал-революционной Партии (1937 г.). .......... .317

Приложение 6. О сущности Фашизма. ............... .319

РОССИЙСКОЕ НА1ЩОНАЛ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ................................ .335 '

Приложение 1. РОНД (1933 г.). ................... .357

Приложение 2. Российское Освободительное Народное Движение. РОНД (1933 г.). ...................... .359

Приложение 3. Партия Российских Освобождение!*. Идеологические'основы. ......,...........',..... .361

.368

Приложение 4. Российское Национальное и Социальное Движение. Мировоззрение, организация и тактика.

РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ СОЮЗ УЧАСТНИКОВ ВОЙНЫ .................................. 378

Приложение 1. Вехи политической программы (1939 г.). . . .384

РОССИЙСКОЕ НАРОДНО-ИМПЕРСКОЕ (Штабс-капитанское) ДВИЖЕНИЕ ................................ J92

Приложение 1. Политические тезисы Российского Народно-Имперского (Штабс-капитанского) Движения (1940- г.). . . .396

СОЮЗ РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ МОЛОДЕЖИ -НАРОДНО-ТРУДОВОЙ СОЮЗ ................... .445

Приложение 1. Временный Устав Национального Союза Русской Молодежи (1930 г.). ..................... .503

Приложение 2. Листовка НСНП «Русская Молодежь»

<¹⁹³⁴ г-)- ................................... .504

Приложение 3. Программные положения и Устав Национально-Трудового Союза Нового Поколения (1938 г.). ......... .506

Приложение 4. Схема Национально-Трудового

Строя (1944 г.). .............................. .529

595

Введение

В отечественной исторической науке проблема русского фашизма в эмиграции 1920-1940 годов долгое время была окружена плотной стеной умолчания. Официальное признание получили лишь такие аспекты проблемы, как: террористическая деятельность политических организаций белой эмиграции и сотрудничество с иностранными спецслужбами с целью уничтожения советской власти.

Неоднократные попытки историков исследовать деятельность т.н. русских фашистов в эмиграции, изучить и проанализировать политические и организационные основы русских эмигрантских организаций близких по своим взглядам к итальянскому фашизму или германскому национал-социализму наталкивались на сопротивление советских пропагандистских структур. Большинство документов, касающихся деятельности этих организаций запрещалось публиковать, поскольку они относились к строгим государственным секретам.

Отсутствие объективной информации по данному вопросу привело к тому, что до начала 90-х годов проблема русского фашизма в рассматриваемый период не являлась объектом научного исследования. По этой причине, советско-российская историческая наука пока не имеет специального труда, посвященного комплексному анализу русского фашизма 1920-1940 годов. Появлявшиеся же изредка материалы носили явно идеологический характер, освещали вопрос односторонне, а порой рисовали явно фальсифицированную картину событий.

Одной из первых таких работ стали публикации о судебных процессах над руководителями антисоветских эмигрантских организаций атаманом Г.М.Семеновым, А.П.Бакшеевым, Л.Ф.Власьевским, К.В.Родзаевским и др.{1}

Материалы были подготовлены тенденциозно и служили исключительно пропагандистским целям. Разумеется, какие-либо социально-политические мотивы деятельности белоэмигрантских организаций, ориентировавшихся на идеологические модели фашизма и национал-социализма, даже не затрагивались.

Некоторые сведения о деятельности русских фашистских организаций в 1920-1940 годах встречаются в книгах, посвященных жизни русской эмиграции в разных странах{2}, а также работах белоэмигрантских [5] авторов: Г.М.Семенова, К.В.Сахарова, Н.Снесарева, А.Волошина, В.В.Шульгина, П.Балакшина и др{3}.

В последние годы в связи с политическими переменами в нашей стране периодическая печать и некоторые научные сборники опубликовали ряд статей, непосредственно касающихся исследуемой проблемы{4}. Из них наибольшее значение имеют статьи Д.Жданова, С. Лазаревой, В.М.Недбаевского, Ю.Мельникова, С.В.Онегиной{5}.

Большой интерес представляют сборники документов и материалов, опубликованные в последние годы. Среди них: «Органы государственной безопасности СССР в годы Великой отечественной войны»{6}, «Российская эмиграция в Маньчжурии: военно-политическая деятельность (1920-1945)»{7}, «Политическая история Русской эмиграции»{8}, а также сборник документов «Звезда и свастика», где был воспроизведен полный текст учебно-программного документа Русского фашистского союза под руководством К.В.Родзаевского «Азбука фашизма»{9}.

Более широко проблема русского фашизма рассматривалась в работах зарубежных ученых. В первую очередь, в книгах Д.Стефана и У.Лакера, переведенных на русский язык{10}. Главные недостатки этих работ — их легковестность, явная запрограммированность и [6] нежелание (или невозможность) учитывать социально-психологические факторы русской эмиграции. Однако следует отдать должное западным историкам в использовании ими большого количества документальных источников, ранее не публиковавшихся и в основном недоступных российскому исследователю.

Предлагаемый труд — научное издание. Его цель — осветить, на основе ранее неизвестных документов и материалов, масштабные политические движения русской эмиграции 1920-1940 годов, ориентировавшиеся на различные модели европейских «фашизмов».

Автор пытался рассмотреть эти движения беспристрастно, без пропагандистских штампов и идеологической конъюнктуры, относясь к русскому фашизму, как к историческому факту. Обилие цитат из периодических изданий тех лет, приводимых в книге, по мнению автора, позволят читателю самому ощутить дух того времени, понять атмосферу политической борьбы русской белой эмиграции. Сегодня многие их деяния кажутся наивными, а некоторыми рассматриваются и как преступные, но не следует забывать, что в исследуемые годы еще не было 27 миллионов жертв завоевательской политики Гитлера в России, не было Нюренбергского процесса над военными преступниками. Были русские лишенцы Родины, стремящиеся вернуть себе Россию любыми средствами.

Более того, само понятие русского фашизма в последние десятилетия приобрело смысл, отличный от того, который вкладывали создатели русских национальных организаций, само идентифицировавшихся как фашистские{11}.

В научно-политическом и историческом понимании фашизм связан только с названием и программой итальянской партии, организованной в 1919.г. ее лидером Б.Муссолини главным образом в противовес коммунизму. Основное различие между ними состояло в том, что фашизм основывался на национально-государственной, а не на интернационально-классовой парадигме и отвергал идею классовой борьбы. В этом было главное сходство так называемых русских фашистов с итальянскими, их солидарность в борьбе с коммунизмом с опорой на национализм. В последние же годы миф о русском фашизме стал средством борьбы политических сил русофобской и антиправославной направленности{12}.

Автор хотел бы поблагодарить своих друзей и коллег, оказавших помощь в подготовке данного издания: кандидата исторических наук И.Борисова и С.Наумова — за любезно предоставленные материалы, [7] историка из Германии Д.Жданова, передавшего автору свои исследования по русским национал-социалистам; журналиста Н.А.Казанцева, приславшего некоторые ценные документы по исследуемой теме; историка-архивиста кандидата исторических наук А.Попова; доктора исторических наук С.В.Волкова, за уточнение некоторых биографических справок, и других лиц, способствовавших изданию книги. А также доктора психологических наук Н.М.Лебедеву за профессиональные рекомендации и помощь в осмыслении психологического фона русской эмиграции в предвоенный период.

Фашизм и русская эмиграция

Рассматривая вопрос влияния фашистской и национал-социалистической идеологий на русские эмигрантские организации, необходимо заметить, что вторая половина 1930 годов стала временем окончательного краха «версальской» раскладки сил в Европе. Лига Наций теряла свой авторитет, а восточноевропейские страны были постепенно перетянуты в сферу своего влияния крепнувшей Германией. Важную роль в перерасстановки ориентиров играло становление новых сил — фашизма. Следует отметить, что до второй мировой войны фашизм, еще не скомпрометированный последующими военными событиями и расистским режимом Гитлера, рассматривался как прогрессивное политическое движение и привлекал внимание не только широких общественных масс, но и ученых кругов Европы. Говоря о социальном составе фашистского движения, одна из основательниц коммунистической партии Германии Клара Цеткин писала:

«Носителем фашизма является не маленькая каста, а широкие социальные слои, широкие массы, вплоть даже до самого пролетариата.../.../

Тысячные массы устремились в сторону фашизма. Он стал прибежищем для всех политических бесприютных, потерявших почву под ногами, не видящих завтрашнего дня и разочарованных. То, что тщетно ждали они от революционного класса, — пролетариата и социалистов — стало грезиться им, как дело доблестных, сильных, решительных и мужественных элементов, вербуемых из всех классов общества... Теперь уже до самоочевидности ясно, что по своему социальному составу фашизм охватывает и такие элементы, которые могут оказаться чрезвычайно неудобными, даже опасными буржуазному обществу»{1}.

Стали появляться многочисленные организации близкие в той или иной степени по своей идеологии к итальянской фашистской или германской национал-социалистической организациям. Основой Фашистского движения стало молодое поколение. Рассматривая истоки итальянского фашизма, Н.В.Устрялов писал:

«Большой успех выпал на долю фашизма в кругах молодежи, ставшей ядром и непосредственной средою нового течения. Уже впечатления школы начала 20 века подготовили итальянское юношество средних классов к фашистскому кругу идей: либералы, стремясь отвратить симпатии нового поколения от Ватикана, воспитывали в нем любовь к древнему Риму; сказывалась также и работа националистов. Война, оросив патриотизм интеллигентной молодежи жертвенной кровью, усилила его напряженность и, главное, действенность; вместе с тем она поселила в душах семена «иллегализма», веру в могущество [9] силы, сомнения в универсальной значимости права и правовых путей»{2}.

По сути появление фашизма было связано с общим кризисом общества. Когда рождался итальянский фашизм, один из его теоретиков говорил, что в эпоху, когда рушатся старые устои, гибнут старые ценности, разваливаются старые представления, идеалы, религия. Только одна идея способна сплотить массы, — идея нации. Если определить фашизм (при всем различии Германского, Итальянского, Испанского, Португальского и т.д.) 1920-1930 гг. общим универсальным понятием, то он может быть охарактеризован как форма восстания нации против попытки вписать нацию в не престижный и дискомфортный для нее мировой порядок на правах нации «второго сорта». Основные черты этого восстания нации:

а) противопоставление мировым нормам, определившимся в капиталистической системе ценностей данного народа, нации, т.е. — восстание ценностей против норм. Отсюда вытекала и ставка на «кровь и почву» — на исконные культурные начала данной нации (фактически на язычество), где она не так явственно соединена с «чужим миром»;

б) использование тоталитарной техники власти — приобщение всех граждан общества к всеобщности единой воли посредством партии-авангарда, которая становится собранием «лучших сил народа»;

в) стремление нации снять внутри себя классовые противоречия и нейтрализовать конфликт богатых и бедных на основе морального единства.

Под влияние этих ключевых позиций попали массы людей фактически во всех европейских странах. Фашистские организации и движения были созданы в Венгрии, Румынии, Франции, Испании, Голландии, Чехословакии, англии и других странах. Охарактеризуем кратко наиболее значительные из них, чтобы обозначить политический фон, на котором развивались русские «национал-революционные» движения, ориентировавшиеся на различные модели фашизма и национал-социализма.

Венгрия. Первые фашистские группировки в Венгрии стали возникать еще в 1920 годах. В 1932 г. была основана «Национал-социалистическая Венгерская рабочая партия» (лидер — Золтан Бесерменьи), ставившая себе цели подчеркнуто социалистической окраски. Численность партии, состоявшей в основном из рабочих и сельского пролетариата, достигала одно время 20 000 человек. После попытки путча партия была запрещена, а Бесерменьи арестован и осужден на длительный срок заключения.

Другой активной фашистской партией Венгрии была «Партия [10] национальной воли», основанная в 1935 г. и переименованная позже в «Партию скрещенных стрел». Основой партии стали объединившиеся под руководством Ференца Салаши небольшие фашистские и национал-социалистические группы и партии: «Национал-социалистическая партия сельскохозяйственных и промышленных рабочих» Золтана Мешкоша, «Венгерская национал-социалистическая народная партия» графа Александра Фештетица, «Национал-социалистическая партия» графа Фиделя Палфи и др. В 1939 г. «Скрещенные стрелы» насчитывали 250 000 членов. На парламенских выборах 28 мая 1939 г. партия получила значительное количество голосов и стала второй политической силой после правящей партии. Несмотря на успехи на выборах, представители «Скрещенных стрел» были не только не допущены в правительство, но и подвергнуты преследованиям. Салаши был арестован и приговорен к длительному сроку тюремного заключения. В 1940 г. под давлением Германии он был освобожден и в октябре 1944 г. назначен на пост главы правительства.

Румыния. Предшественниками румынского фашизма стали движения, основанные в XIX в. Константином Стере и А.К.Кузой. Они выдвигали отчетливо выраженные националистические, антисемитские и социально-революционные цели. В 1927 г, Кодряну, вышедшим из организации Кузы в 1926 г., на базе революционной студенческой группы был создан «Легион архангела Михаила», позже переименованный в «Железную гвардию». В политическом и организационном отношении «Гвардия» ориентировалась на фашистские образцы и преследовала националистические, антисемитские, антикоммунистические и социально-революционные цели. На выборах 1932 г. партия получила пять мест в парламенте, а в декабре 1937 г. — 16 % от общего числа, т.е. 66 из 390. Несмотря на успех на выборах, партия была запрещена, а ее руководители арестованы{3}. 30 ноября 1938 г. Кодряну был застрелен «при попытке к бегству» и «Железную гвардию» возглавил Хориа Сима. 30 августа 1940 г. король Румынии Кароль II отрекся от престола и фактическая власть перешла к генералу Иона Антонеску, опиравшегося на «Гвардию». Однако не надолго. В середине января 1941 г. Сима возглавил антиправительственное восстание, а после его провала бежал в Германию, где был заключен в концлагерь. В 1944 г. Сима вновь появляется на политической арене. После свержения Антонеску 26 августа он был освобожден из Бухенвальда и назначен руководителем эмигрантского правительства. Однако какого-либо политического значения эта перестановка уже не имела.

Франция. Основоположницей фашистского движения во Франции стала партия «Французское действие» (Action Francaise) во главе с [11] Шарлем Моррасом, партия опиралась в качестве партийной силы на «Королевских молодчиков». Организация возникла в конце XIX в. и преследовала, наряду с националистическими и антисемитскими, некоторые антикапиталистические и синдикалистские цели. В 1924 г. была создана группа «Молодые патриоты» (Пьер Тетенже), которая боролась за создание сильного государства и социальную политику антисоциалистической направленности. В 1925 г. на базе «Французского действия» и национал-синдикалистского «Кружка Прудона» Жоржем Валуа создается боевой союз «Фасции» («Faisceaux»), взявший за основу идеологическую модель итальянского фашизма. В 1927 г. возникает еще одна организация — союз фронтовиков «Огненный крест» («Croix de Feu») под руководством полковника де ля Рока. В 1931 г. союз преобразовывается в партию с консервативными и социально-реформистскими целями, численностью около 150 000 человек{4}.

В 1930 г. некоторое политическое влияние в стране приобретают и другие мелкие партии фашистского типа, такие как «Французская солидарность» Кота, «Франсизм», основанная в 1933 г. одним из лидеров «Фасций» Марселем Бюкаром и насчитывавшая около 10 000 человек, и «Народная Французская партия». Последняя была организована в 1936 г. Жаком Дорио и преследовала наряду с антикоммунистическими и националистическими, также некоторые социал-реформистские цели, сводившиеся к модернизации и рационализации производства. Партия получила признание и поддержку не только части промышленников видевших в ней национальное движение и орудие борьбы с коммунизмом, но и рабочих (по некоторым оценкам до 65% от общего числа), в том числе многих бывших коммунистов.

Голландия. Наиболее значительной политической структурой фашистского типа Голландии стало «Национал-социалистическое движение» (НСД). Оно было организовано 14 сентября 1931 г. в Утрехте А.Мюссером и К. ван Гелькеркеном. В организационном и идеологическом отношениях НСД отталкивалось от немецкого образца и выдвигало националистические, антисоциалистические и антипарламентские цели, требовало учреждения корпоративной экономической системы. К январю 1934 г. движение насчитывало 21 000 членов, а в январе 1936-47000{5}. На парламентских выборах 1935 г. НСД получило 8% поданных голосов. Боевой единицей движения стал «Вооруженный отряд» («Wecrafdeling»), созданный по аналогии с немецкими штурмовиками. [12]

Несмотря на успех движения, с 1934 г. начались гонения на ее членов со стороны правительства, продолжавшиеся до оккупации страны немецкими войсками{6}.

Англия. Первой английской политической организацией, ориентировавшейся на итальянский образец фашизма, стала организованная в начале 1920 гг. партия «Британские фашисты» («British Fascists»). К 1924 г. ее численность достигала примерно 100 000 членов. Свою задачу партия видела в том, чтобы стать вспомогательным отрядом консерваторов в их борьбе против «красной опасности». В 1926 г. организация «Британские фашисты», также как и родственная ей группа «Имперская фашистская лига», распалась. Часть членов организаций примкнула к «Британскому союзу фашистов» (БСФ), основанному осенью 1932 г. бывшим членом лейбористской партии сэром Освальдом Мосли. В основу программы БСФ легли экономические идеи, в частности, преодоление кризиса и массовой безработицы с помощью повышения покупательной способности, усиления политики автаркии и государственного контроля над экономикой, а также националистические, антисоциалистические и антисемитские цели. С началом второй мировой войны «Британский союз фашистов» был запрещен и распущен.

Швеция. Первой фашистской партией Швеции был «Шведский национал-социалистический союз свободы» (ШНССС, «Svenska National social istiska Frihetsiorbundet»), основанный в августе 1924 г. братьями Фуругорд — Биргером, Гуннаром и Сигурдом. Позже организация изменила свое название на «Шведскую национал-социалистическую крестьянскую и рабочую партию». Она выдвигала антисоциа-листические и антисемитские цели. Руководители партии с 1923 г. поддерживали тесные контакты с ведущими национал-социалистами Германии: А.Гитлером, Г.Штрассером, Г.Гиммлером, Ю.Штрейхером и др. К середине 1920 г. наряду с ШНССС существовали еще две группы фашистского толка: «Национальное движение единения», созданное в 1925 г. Элофом Эриксоном и «Фашистская боевая организация Швеции», организованная офицерами шведской армии Свеном Хеден-греном и Свеном-Олофом Линдхольмом в 1926 г. С 1930 г. «боевая организация» была переименована в «Национал-социалистическую партию Швеции».

В 1929 г. партии Фуругорда и Линдхольма объединились в «Национал-социалистическую народную партию», которая была привержена к немецкому образцу фашизма. Но уже в 1932 г., после внутрипартийных конфликтов, Линдхольм был исключен из НСНП и организовал [13] «Национал-социалистическую партию», которая с 1938 г. получила название «Шведского социалистического объединения». Другой лидер НСНП Биргер Фуругорд был смещен со своего поста в 1937 г. Его приемник полковник Мартин Экстрем попытался объединить существующие в стране фашистские группировки в единую организацию — «Национал-социалистический блок», но потерпел неудачу. После нападения германской армии на Норвегию шведские национал-социалистические партии потеряли политическое значение и были распущены.

Организации и партии, ориентировавшиеся на фашистские и национал-социалистические политические модели, существовали и в других странах: в Дании — «Датская национал-социалистическая партия» (ДНСРП), основанная в 1930 г. Фрицем Клаузеном; в Швейцарии — «Национальный фронт», созданный Гансом Фонви осенью 1930 г.{7}; в Норвегии — «Национальное единство» под руководством Видкуна Квислинга (численностью на сентябрь 1940 г. — около 57 000 чел.); в Польше — «Национально-радикальный лагерь — Фаланга» («Oboz Narodowo-Radykalny — Falanga»), возникшая под руководством Болеслава Пясецкого; в Эстонии — «Союз борцов за свободу»{8}; в Литве — партия «Народных»; в Португалии — «Национальный союз» с военизированной структурой «Португальский легион», на которые опирался Коимбра Оливейра Салазар, ставший в 1932 г. премьер-министром; в Бельгии — «Национальное действие» («Action Nationale»), известная с 1924 г., «Национальный легион» под руководством Хунарта{9}, «Народный Фронт» («Движение рексистов»), основанный в 1935 г. Леоном Дегрелем, «Фламанский национальный союз», созданный в начале 1930 г. Йорисом ван Севереном и другие.

Важно более подробно остановиться на «Национальной фашистской общине», созданной в Чехословакии генералом Гайдой. Деятельность НФО была тесно связана с русскими эмигрантскими правыми организациями, а жизнь его лидера с историей Белого Движения на Дальнем Востоке.

Радола Гайда (Рудольф Гейдель) родился 14 февраля 1892 г. в юго-славянском городе Которе, входившем тогда в состав Австро-Венгрии, в семье военного бухгалтера, выходца из Чехии. Некоторое время изучал аптекарское дело. Действительную военную службу проходил в качестве [14] вольноопределяющегося в 5-м артиллерийском полку в Которе. Затем остался в армии в должности офицера административной службы (бухгалтера). После увольнения в запас держал аптекарский и косметический салоны в Шкодере. В начале первой мировой войны Гайда был мобилизован в Австро-Венгерскую армию. В сентябре 1915 г. прапорщик Гайда попал в плен к черногорцам и добровольно вступил в Черногорскую армию в качестве военного медика. После отступления сербско-черногорских войск в Албанию в феврале 1916 г. он переехал через Францию в Россию, где был принят в Сербскую добровольческую дивизию военным лекарем. 30 января 1917 г. в чине подкапитана Гайда перешел во 2-й стрелковый полк Чехословацкой бригады Русской армии, где занимал должности сначала командира роты а затем — батальона. Участвовал в боях с австро-венграми на Юго-Западном фронте. Особенно отличился в сражении у Зборова 2 июля 1917 г. за что был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

После большевистского переворота в чине капитана командовал 7-м стрелковым Татранским полком Чехословацкого армейского корпуса. В конце мая 1918 г. был избран членом Временного исполнительного комитета чехословацких легионов и получил всю власть над легионерскими частями к востоку от Омска. Принимал деятельное участие в борьбе с большевиками в Восточной Сибири, заслужив чин полковника и орден Св. Георгия 3-й степени. 2 сентября 1918 г. Гайда был произведен в чин генерал-майора, а затем занял должность начальника 2-й чехословацкой дивизии, переброшенной на Урал. 12 октября 1918 г. он стал командующим Екатеринбургской группы войск. Активно поддержал государственный переворот 18 ноября 1918 г., приведший к власти адмирала А.В.Колчака.

В январе 1919 г. Гайда перешел на русскую службу и был назначен Командующим вновь сформированной Сибирской Армии{10}. За взятие Перми получил чин генерал-лейтенанта и был награжден представителями Антанты английским орденом Бани и французским орденом Крца-де-Гер с пальмовой ветвью.

10 июля 1919 г. из-за постоянных конфликтов со Ставкой, связанных с его претензиями на назначение Командующим всем Восточным фронтом, Гайда был отстранен от командования Сибирской Армией, после чего отбыл во Владивосток.

На Дальнем Востоке вступил в контакт с оппозиционными кругами, за что А.В.Колчак 2 сентября 1919 г. лишил его звания генерал-лейтенанта и уволил из армии. 17 ноября 1919 г. Гайда возглавил попытку военного путча во Владивостоке, закончившегося неудачей. В результате этого он был арестован и выслан из России. Интересно, что [15] по свидетельству гражданской супруги адмирала Колчака А.В.Тимиревой, «адмирал лично хорошо относился к Гайде и старался улаживать возникавшие недоразумения, считал его очень хорошим солдатом, но не находил возможным дать ему пост главнокомандующего фронтом.» Исключение же Гайды из списков русской армии, по словам Тимиревой, являлось лишь дисциплинарной мерой{11}. В предсмертной записке адмирал Колчак простил Гайду и за измену{12}.

В феврале 1920 г. Гайда прибыл в Чехословакию и был причислен к столичному ополчению. В конце того же года он был послан на обучение в Парижскую высшую военную школу, которую успешно окончил в 1922 г. В октябре 1922 г. он был назначен начальником 11 дивизии в Кошице, позже переведен в Главный штаб, а с 29 декабря 1922 г. числился дивизионным генералом.

С весны 1923 г. генерал Гайда открыто поддерживал нарождавшееся чешскбе фашистское движение, 2 января 1927 г. стал лидером партии Национальная Фашистская Община (НФО) и избирается от нее в парламент.

НФО была создана в середине 1920 г. как националистическая организация и к рубежу 20-30-х годов стала ориентироваться на итальянский образец фашизма, получив поддержку националистов право-консервативного направления, прежде всего партии чешских предпринимателей и аграриев во главе с К.Крамаржем. Социальной базой «Общины» в начале 1930 г. являлось крестьянство и мелкая буржуазия. Согласно статистической сводке, подготовленной в 1932 г. центром НФО, ее численность в Чехии и Моравии составляла 209 существующих организаций (156 действующих и 89 подавших сведения), общей численностью 7 290 членов{13}.

К концу 1920 г. НФО активизировала контакты с «Комитетом помощи русскому народу», провозглашавшего «создание великого национального сознательного русского государства, а впоследствии — Славии». Согласно материалам этого Комитета («Лиги») начала 1930-х гг, поступившим в пражское управление, в его задачи входило:

«Организовать русскую эмиграцию (как в военном, так и гражданском отношении) и склонить ее к позитивной и действенной работе по освобождению великой славянской России от ига Советов.».

Далее в документе раскрываются основные мероприятия проводимые в рамках этой программы:

«В последнее время «Лига» совместно с генералом Гайдой усиленно занималась этой проблемой и может ныне отметить значительные практические успехи. На Дальнем Востоке нам удалось [16] объединить самые значительные организации русской эмиграции как военные, так и гражданские. Они направили генералу Гайде письменное заверение в доверии и признании его в качестве вождя всей антисоветской акции. Глава русской эмиграции на Дальнем Востоке генерал Д.Л.Хорват первый признал Гайду ведущим деятелем и письменно призвал его к сотрудничеству и взаимным действиям{14}. Письменное послание направила также военная организация объединенных казачьих войск амурских, забайкальских и оренбургских. Аналогичное приветствие направила военная организация каппелевцев (воткинцев и ижевцев), которые являются самой сильной военной группировкой на Дальнем Востоке. Русская фашистская партия на Дальнем Востоке предоставила себя в распоряжение генерала Гайды, вступила во Всеславянскую фашистскую общину в Праге и объявила генерала Гайду вождем фашистов всех славянских народов.

Общественные деятели земств, которые в прежней России были одной из важнейших организаций государства, обещали свое участие в акции и сотрудничество.

Аналогичное обещание мы получили от объединенных организаций сибирских автономистов, опирающихся на весьма влиятельную японскую организацию «Шинтоакай»; автономисты примут участие в антисоветской акции, при условии предоставления культурной и экономической автономии Сибири.

Эмигрантская печать предпринятой акции весьма благосклонна и пропагандирует ее (в самом большом печатном органе Дальнего Востока — «Заря»). Из русской эмиграции в Западной Европе «Лига» поддерживается так называемым «Вторым поколением»... Нынешняя ситуация на международной арене не благоприятствует нашей акции. Международный капитал распространяет в Европе мнение, что Советскую Россию нужно признать де юре, установить с ней торговые отношения и ни в коем случае ничего не предпринимать против Советской России.

Вся деятельность «Лиги» направлена на пропаганду среди русской эмиграции народной патриотической идеи, позитивного отношения к государству, праву, справедливости и закону. Лига убеждена, что русская эмиграция может возвратиться в Россию лишь под национальным русским флагом, под девизом социальной справедливости, а ни в коем [17] случае не под знаком какого-либо политического движения, будь то правого или левого...»{15}

В приведенном документе, подписанном И.А.Владиславлевым упоминаются действующие филиалы Комитета в ЧСР — в Рыхнове над Кнежной, в Пардубицах и др.

Планируемая масштабная антисоветская акция не увенчалась успехом. В 1927 г. в пражской прессе появилось несколько статей, обвинявших Гайду в разведывательной деятельности в пользу СССР. В качестве доказательства были опубликованы четыре телеграммы комиссара иностранных дел СССР Чичерина, указывающие на то, что Гай-да был советским шпионом и передавал советскому правительству военные тайны Чехословакии. Далее он был обвинен в соучастии в краже секретных документов («сазавская афера») и подстрекательстве к нападению боевой группы фашистов на еврейскую казарму 43-го пехотного полка. Гайда, занимавший в то время пост начальника генерального штаба чехословацких войск, был смещен, лишен депутатской неприкосновенности, разжалован в солдаты и арестован. Позже выяснилось, что все обвинения, предъявленные генералу, были вымышленными. Что же касается нашумевших телеграмм, то они были сфабрикованы в министерстве иностранных дел Чехословакии по инициативе Эд. Бенеша и при покровительстве президента Массарика. Затем их отправили через представителя СССР в Чехословакии Гиллерсона в Москву, а оттуда за подписью Чичерина обратно в Прагу{16}.

Несмотря на провокации, Гайда продолжил свою политическую деятельность и в феврале 1934 г. принял участие в Международном фашистском конгрессе в швейцарском городе Монтре, а позже стал членом руководства «Партии Национального Единства», созданной на базе ряда чешских правых партий. 11 марта 1939 г. Гайда был полностью реабилитирован с восстановлением воинского звания и пенсии. После немецкой оккупации чешских земель Гайда короткое время состоял в сотрудничавшем с германскими властями так называемом Святовацлавском комитете, после чего оставил политическую деятельность{17}. Интересно, что в ноябре 1944 г. предпринимались попытки привлечь генерала к сотрудничеству в учреждаемом Комитете Освобождения Народов России генерала А.А.Власова{18}но безрезультатно. Поиски [18] Гайды С.Фрелихом{19}, санкционированные Власовым{20}, не увенчались успехом{21}. По сведениям С.Ауски генерал Гайда лично придавал всей акции большое значение, однако сам пожелал остаться в стороне{22}.

В завершении краткого обзора европейского фашизма отметим, что идеологии и организационной структуре фашизма симпатизировали и некоторые круги еврейских политических движений, соплеменники которых впоследствии также стали жертвами германского национал-социализма. Особенно близкой к идеологии фашизма была ревизионистская молодежная организация «Бетар», созданная В.Жаботинским и получившую наибольшую популярность в Польше. Она отличалась своей тенденцией к использованию военной атрибутики (униформы, торжественных парадов), к военной организации, К дисциплине и обучению владением оружием. Воинской подготовке, культу вождя и дисциплине «Бетар» придавала особое значение, так как вся идеология организации — «монизма» («неразбавленный» сионизм) отличалась неприкрытым милитаризмом и основывалась на принципе: победа или смерть. Накануне второй мировой войны последователи В.Жаботинского маршировали по улицам Варшавы, одетые в форму, схожую с униформой штурмовиков и скандировали: «Германия — Гитлеру, Италия — Муссолини, Палестина — нам!»

Подобные группы, близкие по идеологии к фашизму, существовали и в Палестине. В первую очередь — это группа Аба Ахимеира — ведущего идеолога палестинского неоревизионизма. Члены группы открыто проповедовали борьбу «с духом либерализма и демократии», которые, по словам Ахимеира, уничтожали сионизм и даже утверждали, что если бы не антисемитизм Гитлера, то немецкий национал-социализм был бы вполне приемлем. Еще в 1932 г. они приветствовали «великое национальное движение», которое спасло Европу от беспомощных парламентов и, прежде всего, от засилья советской тайной [19] политики и от гражданской войны. В лице Муссолини Ахимеир видел величайшего политического гения XX столетия{23}.

Известно также о встрече Муссолини и президента сионистского «Исполнительного комитета» Нахума Соколова, которая состоялась в октябре 1927 г. Последний, после беседы с дуче заявил: «Мы начинаем понимать истинную природу фашизма, настоящие евреи никогда не боролись против фашизма». Аналогичное мнение высказал в том же году и главный раввин Рима Анжело Сачердоти{24}. 14 ноября 1934 г. состоялась встреча Муссолини с одним из создателей группы «радикальных сионистов», бывшим штатным референтом по еврейским делам министерства иностранных дел кайзеровской Германии Наумом Гольдманом. Четыре раза проходили встречи Мусолини с руководителем сионистского движения Хаимом Вейцманом. Причем, первая состоялась спустя 2 месяца после «марша на Рим»{25}. Более того, в 1937 г. фашистский депутат П.Орано писал: «В Италии почти все евреи с достатком носят фашистский значок»{26}. В Италии же с 1934 по 1937 гг. в военно-морской школе Чивитта Веккия обучалась сионистская молодежь, впоследствии ставшая костяком военно-морских сил Израиля.

Есть сведения и об организации фашистов в Советской России, существовавшей в начале 1920 годов. Она была создана в Москве группой известных литераторов и получила название «Орден русских фашистов» (ОРФ). Одним из организаторов «Ордена» был поэт А.Ганин — выходец из вологодских крестьян, приятель С.Есенина в 1923 г. привлекавшийся вместе с ним к суду по ложному обвинению в «антисемитской агитации» и освобожденный под подписку о невыезде. ОРФ имел свою программу, в которой определялись цели и задачи организации. Важное место в документе отводилось «еврейскому вопросу». Руководители организации считали, что государственная власть в СССР находится исключительно в руках евреев и предлагали очищение государства путем «переселения евреев на свою родину в Палестину». В приложении к «Сводке ОГПУ о проявлениях антисемитизма в городе и деревне», датированном не позднее 2 июля 1926 г. ОРФ характеризовалась, как «вполне оформившаяся контрреволюционная террористическая организация», которая объединяла вокруг себя самых заядлых антисемитов и почти на 100 % состояла из числа последних»{27}. [20] Интересно, что в этом же документе упоминается о связях организации с белогвардейскими кругами за границей.

Важно отметить, что по утверждению доктора исторических наук, профессора В.И.Козлова группа А.Ганина была представлена как «Орден русских фашистов» следователем по делу А.Аграновым (Сабельсоном). Сами же подсудимые термином «русские фашисты» не пользовались{28}.

Из сохранившегося отрывка работы А.Ганина «Мир и свободный труд — народам» не видно, чтобы автор вообще знал о существовании фашизма. В нем чувствуется отчаяние автора от бед, которые обрушили на Россию и русский народ новые правители страны: принуждение к участию в братоубийственной войне, ограбление крестьян, разрушение хозяйственной жизни, страшный голод в Поволжье, разгром культуры, издевательство над духовно-историческими святынями, неслыханное взяточничество и казнокрадство и т.д.

«Все многомиллионное население коренной России (и Украины), — писал автор, — равно и инородческое, за исключением евреев, брошены на произвол судьбы». Далее, от имени «русских националистов» он говорил: «Не предрекая заранее, какой общественный строй должен быть в государстве Российском, а выдвигая со своей стороны идею великого земского собора, мы все же должны зорко смотреть, чтобы тайные враждебные силы раз и навсегда потеряли охоту грабежа и бесчинства народа в целом и не помешали бы в дальнейшем развернуть в России свои еще непочатые силы на путь духовного и экономического творчества»{29}.

В начале ноября 1924 г. группа А.Ганина (всего 13 человек) была арестована по ордеру, подписанному заместителем Председателя ОГПУ Г.Ягодой (Иегудой). Семеро участников группы, включая его лидера, были приговорены к расстрелу, а остальные — к длительному сроку заключения на Соловках, откуда живыми вернулись только двое.

Безусловно, идея национального единства с некоторыми признаками романтизма не могла не импонировать и правому лагерю русского зарубежья, который составлял не менее 80 %{30}. Так. в декабре 1925 г. газета «Возрождение» писала:

«...Итальянский фашизм, интересное и поучительное явление....Поскольку он есть организация активного консервативного меньшинства, обороняющего основы гражданственности от наступающего, взрывающего легальные формы активно-коммунистического меньшинства, мы совершенно недвусмысленно и [21] безоговорочно приветствуем его»{31}.

В.Шульгин в 1926 г. в берлинском сборнике «Белое Дело» отмечал, что именно антисоветизм идеологов правого крыла российской эмиграции дал повод говорить об их идейном родстве с фашизмом, который с начала 20-х годов становится «главным противником коммунизма в мировом масштабе»{32}. Восхищал фашизм и евразийцев, не разделявших все позиции фашизма, но считавших его «грандиозным делом возрождения итальянской нации». В отношении германского фашизма евразизм, хотя и высказывал осуждение расовой теории, но усматривал в национал-социализме «здоровые корни, часто подсознательные», а также показывал «отвращение к нынешнему режиму и тенденцию к суверенитету духа»{33}. Даже представители демократических партий (кадеты, эсеры, меньшевики) не выступили с осуждением теории и практики фашизма. «Крупным явлением» назвал фашизм П.Струве. Его ближайший соратник С.С.Ольденбург в письме Струве от 15.07.1922 г. писал, что

«Деятельность фашистов является огромным благотворным фактором — каковы бы ни были отдельные проявления. Это «революция» только по приемам, — вроде того, как Вы писали, что и русское белое движение должно было стать революционным по методам; — так вот фашисты сумели!...»{34}.

Отрицательно относившийся к фашизму Н.Бердяев тем не менее отмечал, что в Италии фашизм состоит и из положительных элементов, и во главе его стоит замечательный человек{35}. Профессор И.Ильин, основатель журнала «Русский колокол» открыто называл себя и своих единомышленников фашистами.

Еще более конкретно высказывались лидеры правых политических и воинских организаций. Так, например председатель РОВСа{36}, генерал Миллер в приказе от 2 января 1937 г. отмечал:

«Мы, чины РОВСа, являемся как бы естественными, идейными фашистами. Ознакомление [22] с теорией и практикой фашизма для нас обязательно».

Лидер РНСУВ{37} генерал Туркул провозглашал: «Наш идеал — фашистская монархия». Аналогичного мнения придерживались и «классические монархисты». Так в «Еженедельнике Высшего монархического совета» говорилось:

«Недаром наши враги отождествляют нас с фашистами. Да, мы фашисты особенные, русские и искренне завидуем итальянским в том, что мы пока не сокрушили врага»{38}.

В июле 1937 г. редактор-издатель газеты «Партизан» (Белград) А.В.Ланин в передовой статье писал:

«... Сейчас эпоха, когда историю опять уже делают не безымянные демократические толпы, не жидомасонские ставленники, а политические солдаты с именем своих национальных и политических вождей на устах. Солдаты свастики, солдаты Империй, национал-социалисты Хитлера, фашисты Муссолини, легионеры Франко...

Пора и нам, русским, отбросив все ереси и лже-учения осенив, себя знаменем Креста, надев на свое национальное знамя изгоняющую темные разрушительные силы свастику с верой в Бога, с верой в Царя и Династию образовать сомкнутые ряды верных извечному лозунгу «За Веру, Царя и Отечество» и готовых вместе с национальными силами всего мира снова занять передовую позицию уже для последней схватки с красным — жидовским и коммунистическим — интернационалом и его слугами.

...Уже строятся эти ряды, ибо у русских монархистов, у русских фашистов (только не Вонсяцкого{39}), у русских национал социалистов (т.е. РНСД{40}) и у сбросившего с себя преступную «аполитичность» (т.е. бездействие) русского офицерства и казачества есть одно общее: это наше Прошлое, олицетворяемое Императорской Россией, и Будущее, не мыслимое в конечном завершении всех политических, социальных и очистительных процессов без утверждения на русской земле Престола Законного Русского Царя!»{41}

В русле этих настроений возникли независимо друг от друга и русские организации, ориентировавшиеся на новые международные [23] силы{42}. Это совпало с периодом активных поисков в среде русской эмиграции, особенно враждебно настроенной к советской власти, новых организационных и идейных форм борьбы с советским режимом, а также обостренной потребностью изгнанников не только выжить вдали от Родины, но и не раствориться в другой национальной среде. Идея содружества, братства, таким образом, казалась, а может быть, и являлась для них единственно возможным выходом из создавшегося положения. Не последнюю роль в разработке новых идеологий играл и кризис в большинстве русских эмигрантских организаций.

Недовольство молодежи старшим поколением, их неудача уничтожить советскую власть в 20-е годы «традиционными» методами и формами борьбы порождали ощущения неверности старых идеологических обоснований борьбы с большевизмом и самой идеи реставрации монархического строя в России, отжившей и неосуществимой, по мнению младшего поколения, в создавшейся новой политической обстановке. Немаловажными факторами стали и многочисленные конфликты, предательства в среде взрослой эмиграции и зачастую безыдейность и аполитичность многих организаций и, следовательно, постепенное падение их авторитета. Так в « Призыве к спасению», подготовленному Управлением Союза фронтовиков (Белград. 2610.1937 г.), отмечалось, что у РОВСа «...давно уже вынуто и сердце. Нет его и в других организациях. Его и не будет, ибо все наивно, бутафорно, несерьезно и основано на принципах уличных агитаций, а не закона и чувства долга»{43}.

Важно упомянуть о психологическом состоянии и направленности эмигрантской молодежи. Кровь, грязь, смерть гражданской войны, скитания, нищенское существование в эмиграции, комплекс изгоя и т.п., которые многие из них прочувствовали в детском и юношеском возрасте не могли не оставить отпечатка на психике молодых людей. Они жаждали активной борьбы, опасности, жертвенности ради Родины, причем сегодня а не завтра. В этом случае Муссолини и Гитлер, за кратчайший срок изменившие ситуацию в стране, пример их быстрого продвижения к неограниченной власти, стал для молодежи моделью-эталоном.

Серьезный практический интерес к идеологии фашизма в среде русской эмиграции отмечается в 1924 г., когда в Сербии была сделана попытка организации Русской Фашистской партии. Инициаторами [24] этого движения стали профессор Д.П,Рузский и генерал П.В.Черский{44} — создатели «Национальной организации Русских фашистов» (НОРФ) в Сербии. В ноябре 1926 г. организация опубликовала свои тезисы, а в 1927 г. декларацию (Изд. «Наш Путь», Тяньцзинь), которая исходя из общих положений итальянского фашизма, но в соответствии с русскими условиями, намечала путь революционной борьбы с большевизмом и будущий ход восстановления освобожденной от коммунизма России.

Несмотря на то, что НОРФ не получила организационного оформления, его идеологи продолжали развивать идею русского фашизма. Проповедником этой идеологии в Европе в конце 1920 гг. стал журнал «Клич», издаваемый в Выборге. В 1927 г. редакция журнала опубликовала брошюру своего сотрудника, подписанную псевдонимом Ве-рист под названием «Основные начала Российского Фашизма». В ней автор под лозунгом «Бог, Нация и Труд» определял общие положения российского фашизма как «учения о национальном возрождении России на основе новой национальной государственности, сформированной и утвержденной на опыте Итальянской Империи, создателем фашистской доктрины и вождем Итальянского фашизма Б. Муссолини»{45}. Наибольшее влияние НОРФ оказала на формирование идеологии русского фашизма на Дальнем Востоке. Это стало возможным благодаря изданию газеты «Наш Путь» (издатель Разумов), организованному генералом Черским в Тяньцзине. Значительную помощь в ее финансировании оказывал Н.Д.Меркулов, младший брат диктатора Приморья Спиридона Меркулова{46}. По некоторым сведениям субсидии складывались из денежных средств, отпускаемых Н.Меркулову китайскими властями [25] для иных целей{47}, в том числе на формирование русских белых отрядов.

На первых порах издатели и члены национального движения признавали своим главой Великого Князя Николая Николаевича. Со временем отношение к Великому Князю резко изменилось. На страницах «Нашего Пути» стали появляться резкие статьи против старых лидеров и призывы к отысканию новых вождей среди молодежи. Газета стала враждебной к Великому Князю и РОВС. По всей видимости это и стало основной причиной ее ликвидации. В 1928 г. она была закрыта по инициативе начальника штаба группы Русских войск в Шандуне полковника М.А.Михайлова и других офицеров, лояльных к Великому Князю Николай Николаевичу и РОВС. Генерал П.В.Черский заявил по этому поводу протест тогдашнему представителю РОВС А.П.Кутепову, но тот не отреагировал на жалобу.

В конце 1926 — начале 1927 гг. в Харбине была создана организация под названием «Рабоче-крестьянская казачья оппозиция русских» или «Русские фашисты» (РККО — РФ){48}. Ее организатором стал кубанский казак П.С.Ковган, служивший в Харбине управляющим домами ниппонца Миамура (Конная ул., № 76). В своей Программе, утвержденной 7 ноября 1927 г. Советом Оппозиции, РККО — РФ декларировали:

«...Сама партия Рабоче-Крестьянская Казачья Оппозиция или Русские Фашисты состоит из рабочих, крестьян и казаков с лозунгами и девизами, отражающими желания народных масс. Можно сформулировать так, что РККО — РФ — это три кита, на которых Россия стояла 300 лет. Опираясь на эти три главные силы России с их лозунгами и желаниями, есть полная возможность свергнуть настоящих узурпаторов жидо-куммунистов, поработивших Россию и русский народ, и восстановить настоящую Россию на началах Федерации — Штатов — Республики с Президентом во главе, то есть полное народоправство и самоопределение народов»{49}.

Ковган издал несколько своих книг, в том числе — «Еврейство и Сатанизм» и «Записки Неуча».

К 10-й годовщине Октябрьской революции «Казачья оппозиция» выпустила нашумевшую Декларацию, направленную не столько против Советского режима, сколько против властей Харбина, сотрудничавших с большевиками, в том числе на КВЖД. Декларация, посвященная 10 — и годовщине «хамского царствования в Харбине» состояла из 3 призывов:

1. Война Красному дворянству (т.е. лояльно настроенной к Советам эмиграции). [26]

2. Война III Интернационалу.

3. Война коммунизму и его прихвостням.

РККО обратилась к правой эмиграции с призывом объединить усилия против большевистского режима. Обращаясь к многострадальному русскому народу — крестьянам, рабочим, казакам — авторы воззвания подчеркивали:

«Братья! В 10-ю Годовщину лихолетья сатанизма на Руси подымайся все на нашего врага — кровопийцу, на этих злодеев — интернационалистов...

— В 10-ю годовщину посмеяния над тобою, Великая Русская нация, объяви подобно оппозиции, войну этим бродягам и международным мошенникам.

— В 10-ю годовщину позорного унижения чувств русского человека со стороны коммунистов — поработителей и убийц, дайте все клятву отомстить палачам...

— В 10-ю годовщину упразднения России как национального государства и превращения ее в СССР — в эту эмблему мирового злодея — каждый русский скажи себе, что ты русский, любящий свою Родину и поклянись отомстить этим извергам за кощунственное надругательство над тобою и твоею страной...»{50}.

Организация не смогла привлечь в свои ряды широкие массы русских эмигрантов и просуществовала до середины 1930 годов. Следует отметить, что с июня 1933 г. из названия организации Ковгана было убрано слово «фашистская» и она стала называться Национал-Демократическая Федеративная партия народов бывшей России. А фашизм Ковган объявил «чуждым принципом» и «чужим идеалом»{51}. В 1936 г. в центральном печатном органе русских фашистов на Дальнем Востоке газете «Наш Путь» — вышла статья Б.Грозы «Бесславный конец «политической работы» красного провокатора П.С.Ковгана». В ней лидер казачьей оппозиции обвинялся в разложении эмиграции по указанию советского консульства в Харбине. Б. Гроза сообщал также о ходатайстве Ковгана и его помощника «палестинского казака Фишера» о получении визы для въезда в СССР{52}.

Был ли в действительности П.С.Ковган «красным провокатором» — неизвестно. Вероятно нет. А его отход от политической деятельности связан, скорее всего, с неудачей создать и возглавить сильное антисоветское казачье движение в эмиграции.

В конце 1920-х годов в Тяньцзине действовала еще одна организация — «Черных фашистов» именовавших себя также Опричниками [27] Грядущего Самодержца Русского. В печатном органе организации «Опричник» за 1928 г. были сформулированы обязанности черных фашистов. Они сводились к следующему:

— член организации должен был отличаться строгой дисциплиной, проявлявшейся в первую очередь в исполнении работы, указанной руководителем;

— привлекать в организацию хорошо известных лиц, людей сильных духом, способных принести пользу россии;

— отвечать за рекомендованное дело;

— строго хранить тайны ячейки и всей организации;

— интересоваться и изучать русский национализм и русский фашизм;

— быть честным, храбрым и дерзким в поступках;

— учиться делать общее дело организации для спасения Родины, проникнуться мыслью, что все фашисты за одного, один за всех;

— стараться подготовить себя к борьбе со своим противником силою, ловкостью, упорством, храбростью и самопожертвованием;

— изучать военное дело, проходить строевые занятия, которые способствуют формированию боевого задора и здорового наступательного духа;

— следить за врагами Родины и силой слова, убеждения и физическим воздействием препятствовать их агитации и пропаганде;

— останавливать и предупреждать всякий поступок другого фашиста, или любого русского человека, который мог бы опорочить или бросить тень на Русское имя;

— быть нравственным, бережно относиться к семье, чтить русскую женщину, за честь которой черный фашист обязан вступиться в любую минуту;

— исполнять свой долг так, как велит национальная совесть{53}.

Всего же в течение 1920-30 годов было создано более 15 крупных эмигрантских политических организаций, которые составляли более 40 тыс. чел., именовавших себя фашистскими или национал-революционными.

Так в Болгарии из кружков друзей газеты «Голоса России» возникло «движение штабс-капитанов», созданное братьями Солоневичами, бежавшими из советского концлагеря, в Харбине — многочисленное фашистское движение под руководством К.В.Родзаевского.

Близкими по идеологии организациями были и «Национальный Союз Русской молодежи» (позже — «Национально-Трудовой Союз нового поколения» — НТСНП), организованный в июле 1930 г., «Союз Младороссов» и др. [28]

Некоторые организации даже конфликтовали между собой, отстаивая чистоту своей фашистской идеологии. Так, например, в редакционной статье «Младоросской искры» за 1934 г. отмечалось:

«Из попыток младороссов договориться с группами, которые пытаются представлять Русский фашизм, ничего не вышло. Не вышло потому, что Русский фашизм (поскольку фашизм применим к Русской действительности) в сущности является именно младоросское движение. «Дублировать» же такое движение весьма затруднительно. Группы, прикрывающиеся именем фашизма, на самом деле и понятия о фашизме не имеют»{54}.

В этом же году под эгидой младороссов, в США было создано «Объединение Русской Национальной Молодежи — Монархо-Фашистское Движение», начальником Отдела пропаганды которого был Г.Я.Дунаев.

Охарактеризуем вкратце младоросское движение. Оно интересно своей идеологической программой, которая сводилась к попыткам синтеза старого и нового порядков — монархии, опирающейся на советские институты, то есть «социальную» монархию, и выраженной в девизе — «Царь и Советы».

Появление «Союза Младороссов» на политической арене относится к 1923 г., когда в Мюнхене на съезде представителей молодых русских монархистов возникает союз «Молодая Россия» под руководством А.Л.Казем-Бека, потомка обрусевшей аристократической семьи, переселившейся в Россию из Персии в начале XIX века.

В 1925 г. союз «Молодая Россия» переименовывается в «Союз Младороссов». С этого момента организация начинает пропагандировать идею неомонархизма и получает официальную санкцию и одобрение Великого Князя Кирилла Владимировича{55}. К 1931 г. организация уже насчитывает около 20 отделов в различных странах русского расселения.

«Вестник монархиста» характеризует политическое лицо организации начала 1930 г. следующим образом:

« — организация лигитимная;

— движение направлено к свержению существующей коммунистической системы в России;

— оно национально по своим убеждениям и целям и революционно по методам борьбы;

— отвергает возможность, правомерность и целесообразность социальной и имущественной реставрации; [29]

— признавая, что Русская Монархия будет прежде всего единственным строем всенародного примирения, без которого немыслимо национальное возрождение России, они отвергают как вредный пережиток старого, деление на левых и правых, борются с партийной непримиримостью и готовы широко сотрудничать со всеми группами за возрождение России{56}.

Спустя год «Вестник монархиста» подчеркивает, что младороссы это «русские националисты, легитимисты по идеологии, фашисты по тактике, с наклонностью к национал-социализму в вопросе будущих социальных реформ в России»{57}.

По сути политическим идеалом младороссов являлась «советская монархия». Согласно их идеи во главе государства должен был стоять император из прежнего императорского рода, а правительственный аппарат рекрутироваться из партии младороссов подобно тому строю, который был создан Мусолини в Италии. Императором младороссы прочили двоюродного брата императора Николая II Великого Князя Кирилла Владимировича.

Несмотря на самоидентификацию младороссов как истинно русских фашистов, их идеологические теории мало походили на доктрины классического итальянского фашизма и германского национал-социализма. Младороссы преклонялись перед Муссолини, а позднее перед Гитлером, переняли некоторые атрибуты фашизма — униформу, военную дисциплину, поклонение вождю: на сходках последовательно приветствовали его поднятием правой руки и возгласом «Глава!» Даже приняли участие, наряду с представителями из Италии, Франции, Швейцарии, Англии, Австрии, Швеции, Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, Португалии и Испании в Международной фашистской выставке, состоявшейся 29 июня 1935 г. в Брюсселе{58}. Младороссы пропагандировали борьбу против масонства и международного капитала, призывали к жизни, «полной крови, огня и самопожертвования». И в тоже время восхищались политикой Сталина, двигающейся, по их мнению, от интернационализма к национал-социализму{59}.

Влияние младороссов в основном ограничивалось Парижем и несколькими французскими городами, хотя отделы организации существовали и в других странах, в частности в Югославии{60} и Чехословакии [30] (Праге), где представителем Союза являлся полковник Г.И.Чапчиков. Союз поддерживали бывший командующий Донской армией В.И.Сидорин, войсковой старшина Н.Н.Твердый, Б.Н.Уланов, П.Л.Макаренко, С.А.Федоров и др.{61} В Праге же младороссами был основан и «Совет казачьего центра». Численность Союза, по словам Казем-Бека составляла десятки тысяч человек, хотя в действительности, не превышала двух тысяч{62}.

Несмотря на идеологические расхождения, многие организации поддерживали между собой тесные контакты, проводили совместные политические занятия, организовывали общую физическую подготовку. Так, совместные лекции на военно-политические темы читались членам НТСНП и друзьям «Голоса России» в Коломбеле. В Марселе проводились совместные идеологические кружковые занятия членов РНСУВ и друзей «Голоса России». В спортзалах Русского Общества спортсменов в Париже проходили совместную физическую подготовку «штабс-капитаны», НТСНП, РНСУВ и члены организации «Юный Доброволец» (нач. полковник В.А.Богуславский){63}. Начальник Национальной Организации Русских Скаутов (НОРС) полковник О.И.Пантюхов неоднократно обращался к главе РФС К.В.Родзаевскому с заверениями поддержки его деятельности, и просьбами оказать содействие в работе скаутов в Маньчжурии{64}.

28 марта 1937 г. в Брюсселе состоялось совместное совещание Бельгийских отделов ВФП{65} и НТСНП, посвященное очередной годовщине февральской революции{66}, а 18 июня 1938 г. в Париже в зале Лас-Каз собрание, устроенное двумя организациями, как отмечает «Часовой» — «близкими по структуре и идейным задачам» — РНСУВ и НТСНП. Общая тема собрания: «Наш путь». На нем выступали от НТСНП — В.Д.Поремский и С.П.Рождественский. От РНСУВ — Н.Я.Галай и Н.В.Пятницкий{67}.

В сентябре 1937 г. Югославский Отдел РНСУВ вошел в тесный контакт с НТСНП, Общеказачьим Объединением и местной организацией ВФП. Единые цели и близость идеологических установок этих организаций вскоре привели к созданию «Комитета Национального Сговора». [31]

15 мая 1938 г. в Белграде состоялась встреча представителей различных организаций, стоящих, как отмечалось в сообщении, «на монархических позициях». Всего около 600 человек. Среди них: члены легитимно-монархического движения, Корпуса Императорской Армии и Флота, Союза «Молодая Россия», партии «Младороссов», Всероссийского Фашистского Союза, РНСУВ генерала Туркула, Русского Народного Ополчения генерала Скородумова{68} и РОВС. На встрече присутствовал Архиепископ Гермоген — заместитель Председателя Архиерейского Синода Русской Православной Зарубежной Церкви. Фактически проведенное мероприятие стало актом объединения «Русских людей, преданных заветам Великого Прошлого Императорской России». На устроенном на встрече собрании были заслушены доклады профессора Н.В.Краинского — «В атмосфере политических бурь и революционного безумия», представителя национальной монархической молодежи студента Г.И.Родионова, редактора газеты «Партизан» А.В.Ланина, представителя ВФП И.В.Рычкова и др.

В этом же году РНСУВ, дальневосточные фашисты, РНСД, Русский Национальный Союз в Америке (председатель Н.Мельников), кружки друзей «Голоса России» Солоневича объединились в Российский Национальный Фронт (РНФ).

Отметим, что проект объединения национально-революционных организаций эмиграции был выдвинут еще в 1934 г. руководителями Национальной организации русских фашистов (НОРФ). Он был разработан на следующих принципах:

1. Революционная борьба с коммунистической властью.

2. Национальная диктатура (коллективная или единоличная, но общенародная по своим задачам) как орудие ниспровержения коммунистической власти.

3. Единство Российского Государства.

4. Восстановление нормальной государственности с твердой национальной, надклассовой и надпартийной центральной властью{69}. [32]

Последующим шагом в этом направлении стало Обращение Всероссийской Фашистской Партии. Оно было адресовано всем эмигрантским организациям с целью прекратить существующие между ними распри и примирить «молодежь» со старшим поколением. В Обращении говорилось:

«В.Ф.П. не является и не может являться конкурентом другим национальным организациям.

Каждому Фашисту категорически запрещается всякая критика других организаций, ставящих целью свержение коммунистического Интернационала и вменяется в обязанность всеми возможными силами оказывать содействие и стремиться к сближению с ними.

Пренебрежительный, шутливый тон по отношению объединений, члены которых своею кровью запечатлели верность россии и непримиримость к еврейскому коминтерну, или готовых это сделать каждую минуту, недопустим. Подобный тон порочит не только звание фашиста, но всякого, считающего себя сыном россии.

Фашист должен укреплять, а ни в коем случае не ослаблять всякую организацию, борящуюся теми или иными способами с поработителями нашего отечества.

И фашист должен делать это не на словах, а на деле, ибо о нас будут судить не по нашей программе или изложенной на бумаге нашей идеологии, а потому, как он будет осуществляться.

Фашист должен стремиться стать достойным потомком доблестных предков (слова Государя Императора Николая II), а для этого побольше скромности в словах и сознание, что могут быть лица и не вошедшие еще в ряды В.Ф.П., но сердцем и душою которые с нами, иногда и не сознавая этого, и единственная заветная цель коих — борьба за свержение ненавистного коминтерна.

Каждый молодой фашист должен так же относиться с полным уважением к старшему поколению, и понять, что знание можно получить и в юных летах, но для его применения часто нужен жизненный опыт, который приобретается только с годами.

Если молодежь, мало знающая Россию, и готова в настоящем на жертвенный подвиг, то более старое поколение свою любовь, преданность и готовность умереть за идеалы Великой Российской Империи уже доказало. Принимая это во внимание, молодежь не смеет относиться с пренебрежением к старшему поколению сынов России, но в свою очередь имеет право ожидать не только критики, но и стремление оказать им содействие, подойти к ним ближе, а главное понять того юношу — молодого человека, смутно знающего, часто не понимающего своей Родины, но инстинктивно тянущегося к Ней, жаждущего видеть Ее Великой, не приемлющего власти поработителей Отечества. — — Но и тех кто предпочитает лишь критиковать, мы осуждать не будем, мы будем их не замечать. [33]

Приступая к работе нам нужно помнить, что с нами Бог и что ничего не дается легко, а особенно честь участвовать в восстановлении Славы России»{70}.

Подобное обращение было выпущено в начале 1937 г. в Аргентине уже четырьмя организациями: ВФП, НТСНП, HP (Нац. Революционеры) и РИС{71}, под названием: «В защиту чести и достоинства России»{72}. В это же время — 1 мая 1937 г. на страницах Харбинской газеты «Наш Путь» был опубликован призыв лидера русских фашистов К.Родзаевского объединиться и создать Русский Национальный Фронт.

Первым шагом к объединению организаций в рамках НФ стал акт о союзе РФС и РНСД. Он был заключен 15 (28) июля 1937 г., подписан Особоуполномоченным Представителем РФС в Германии, членом Верховного Совета РФС А.А.Аверкиевым и Полномочным представителем РНСД в Берлине, членом Главного штаба РНСД А.В.Мельским. Утвержден Главой РФС К.В.Родзаевским и заместителем Начальника РНСД ротмистром Г.В.Кривенко. Акт включал следующие положения:

« — В целях наибольшего успеха обще-российской освободительной борьбы, Российский Фашистский Союз и Российское национальное и Социальное Движение, утвердив общность основных идеологических принципов, настоящим актом свидетельствуют об установлении между ними союза и полной координации действий в борьбе против Коминтерна и союзных с ним темных надправительственных сил.

Считая всякое объединение действий реальным и плодотворным только тогда когда между Объединяющими организациями налицо единство веры и доктрины, союзные организации будут стремиться и далее расширять единый, Российский Национально-революционный фронт, путем привлечения к нему организаций, стоящих на платформе национал-революционного мировоззрения и открыто борющихся против мировых сил тьмы — коммунизма, иудейства и масонства.

Установление единой генеральной линии национально-революционных организаций за рубежом — залог единства и мощи ведущего отбора Российской Наций в светлый и недалекий час освобождения и возрождения Великой России!

Все силы Национальной Революции!

Слава России!»{73}.

16 сентября 1937 г. к РФС-РНСД присоединился Русский Национальный Союз Участников Войны генерала Туркула, 12 октября [34] было получено письмо о вхождении в РНФ Русского Национального Союза в Америке (председатель Н.Мельников), а 22 ноября был подписан «договор о совместной работе» между РФС и Союзом казаков на Дальнем Востоке.

Позже к Фронту примкнули парижский кружок «Белая Идея» В.А.Ларионова (6.12.1937), Дальневосточный Союз Русских Офицеров, Российская Национальная группа в Афинах{74} (4.04.1938), Российский Имперский Союз, присоединившийся в 1938 г. НТСНП (как организация входившая в Комитет Русского Национального Сговора в Югославии), а также, не вступая формально, некоторые казачьи организации в Югославии, Болгарии и других странах, группа газеты «Возрождение» (Ю.Ф.Семенов, И.С.Лукаш){75}, ежедневная газета «Россия» в Америке (полковник Н.П.Рыбаков{76}). 22 мая 1938 г. к РНФ присоединилась редакция русской газеты «Новое Слово», выходившей в Берлине под редакцией В.М.Деспотули{77}. Значительную помощь в организации фронта оказал генерал В.В.Бискупский{78}

Образование РНФ было важным событием в борьбе правых организаций русской эмиграции. Их объединение было вызвано необходимостью создать в эмиграции «авторитетную, активную и единомышленную группу, стоящую на абсолютно непримиримых позициях по отношению к большевизму, Коминтерну, еврейству и масонству, а также и ко всем течениям, которые в той или иной степени — своей активностью или пассивностью — поддерживают большевистскую власть»{79}. [35]

Необходимым условием объединения в РНФ различных организаций было единство мировоззрения и их идеологических и программных установок. Это условие, поддерживали фактически все объединившиеся организации. Так, представитель «Голоса России» И.Л.Солоневич в одной из своих речей, опубликованной в Харбинской однодневной газете «Наш Стяг», заявил:

«Я не думаю, чтобы в национальной части зарубежья существовали особые разногласия относительно этих установок. Мы все сходимся на национализме, антисемитизме, фашизме и — хотя бы только принципиально — в монархизме.

Наши раздоры, в подавляющем большинстве случаев, не имеют ничего общего с принципиальными разногласиями — но великую роль в них играют и личные самолюбия, и Ее Величество Сплетня, которая опутывает всякое национальное начинание»{80}.

Представители НТСНП заявляли: «Нам, новопоколенцам, РНСУВ — наиболее приятная и родственная организация»{81}. В свою очередь заместитель лидера РНСУВ Туркула — В.Чернощеков подтверждал, что программы обеих организаций почти одинаковы{82}.

Таким образом, к середине 1938 г. организовалось масштабное и самое многочисленное движение русской эмиграции, ориентировавшееся на новые политические веяния — фашизм. Причем идеологические установки этого движения популяризировали более 20 известных периодических изданий, выходивших на русском языке. Однако развиться Русскому Национальному Фронту так и не удалось. Изменившаяся международная обстановка привела к тому, что в начале 1939 г. ряд организаций (в первую очередь в Германии), входивших в РНФ, были запрещены местными властями или были вынуждены самороспуститься.

Дадим характеристику некоторым организациям вошедшим в РНФ{83}.

Организация «Белая Идея» (ОБИ). Примкнула к РНФ 6.12.1937 г. Соответствующий акт был подписан в Париже Полномочным представителем РФС в Европе Б.П.Тедли и руководителем ОБИ капитаном В.А.Ларионовым{84}. Кружок (затем организация) «Белая Идея» объединял [36] членов некоторых белых студенческих кружков, молодежь, окончившую Высшие военные курсы, группы скаутов и разведчиков, в том числе инструкторов. Целями организации являлись военно-политическая подготовка русской молодежи (на основе личной дружбы, чувства товарищеской чести, ответственности друг за друга) и агитационная деятельность. Принципы организации легли в основу знака ОБИ — «знака спайки» — кольцо, круг, пронзенное мечом, т.е. идеей борьбы{85}.

Объясняя позицию, побудившую организацию примкнуть к РНФ капитан Ларионов писал в берлинской газете «Новое Слово»:

«Жизнь далеко ушла вперед. Мир давно раскололся на два лагеря. Правда в больших муках, но рождается — идея белого интернационала. Нельзя без конца раскачиваться между фашизмом и демократией, выжидая и выбирая друзей. Молодежь понимает эти вопросы яснее проникнутых «кристальной честностью» отцов. Русская молодежь давно уже сделала выбор и отдала фашизму сердце свое.

Легче отмахнуться от фашизма, от новых идей, возложив все надежды на красную армию — она все сделает — нам остается лишь ожидать у сложенных чемоданов, у вылинявших знамен, и праздновать годовщины, Воистину, вечное горе старой Русской передовой интеллигенции: «Они нас бомбами, а мы их речами и банкетами»...»{86}.

«Российский Имперский Союз» был организован в 1929 г. как боевая единица Высшего Монархического Совета, созданного в 1921 г. с целью упорядочить Монархическое Движение и по возможности создать основу для Русского Заграничного Правительства. Председателем этой молодой монархической группы стал Н.Н.Рузский{87}. Генеральным секретарем РИС являлся Гардский, затем М.П.Тризна [1939]. Деятельность РИС по всей видимости ограничивалась собраниями, докладами и множеством призывов в газете «Имперский клич», издававшейся один раз в 1-2 месяца в 1932-1936 гг. в Париже под редакцией сначала В.А.Мшанецкого, затем Н.А.Кикина. Лозунг — «Мы русские — с нами Бог». [37]

Об идейных устремлениях Российского Имперского Союза дает представление листовка, выпущенная в 1930-х годах.

«Заветы и тезисы.

1.Российский Имперский Союз есть молодая, независимая, пореволюционная организация — Орден с лозунгом «слово и дело».

2. Союз посвятил себя борьбе с захватившими мир темными силами материализма, убившего живую душу и личность человека, сделав его машиной и борьбе за восстановление духовной жизни и построения культуры по заветам Православного Христианства.

«...Распятая материалистическим миром Россия, как некогда» «был распят Христос, воскреснет как Он воскрес», «чтобы указать путь новой духовной культуры».

Цели Союза.

1. Национальная свободная Имперская Россия возглавляемая императором Всероссийским.

2. Император — Вождь и слуга своего народа, готовый жертвенно нести свой подвиг служения подобно первому Русскому Императору Петру 1-му Великому, призванный народом по достоинству и заслугам даровав мир и спасение и повести Россию по пути могущества и славы.

3. Устремляя взор вперед, а не назад, и признавая факт революции, Имперцы не считают себя связанными Основными законами дореволюционной россии, в частности законом о престолонаследовании Императора Павла 1-го, открывая этим Дорогу новому монархическому пореволюционному творчеству.

4. Свободное национальное развитие всех населяющих Россию народностей, объединенных всероссийской Имперской идеей.

5. Свободная экономическая жизнь, частная и национальная собственность, независимость от международных тайных финансовых сил и влияний.

Имперцы борются:

1. С коммунистической интернациональной властью — за СВОБОДНУЮ РОССИЮ.

2. С материализмом, социализмом и коммунизмом — за духовную культуру, национальную и индивидуальную собственность.

3. С беспочвенным сепаратизмом — за единую Имперскую Идею.

4. С классовой борьбой и ненавистью — за сотрудничество всех классов.

5. За национальную сильную Армию, оплот и гордость Государства Российского.

6. С международным финансовым, спекулятивным и безответственным капиталом, — за национальную, частнопредпринимательскую, согласованную с государственными целями, промышленность. [38]

7. С капитал-марксистской эксплуатацией рабочей силы — за свободный и обеспеченный труд.

8. С обезличиванием и пролетаризацией — за личность, за восстановление собственности и возврат крестьянам отобранных коммунистами земель.

9. С безверием и моральной распущенностью, денационализацией семьи и юношества — за национальный очаг — основу быта и веры.

10. С политической демагогией и обманом, за открытую честную власть.

Задачи Союза.

Объединение сильных волей и духом русских людей.

Помощь словом и делом революционным борцам на территории СССР.

Соединение всех живых русских сил для освободительной Национальной Революции.

...Имперцы борются. МОЛОДЕЖЬ, ты найдешь применение своим силам и патриотическому порыву в наших рядах. Борьба возможна. Рассчитывать нам нужно лишь на себя, верить в свои силы. Аполитичны — люди узкие, тунеядцы и эгоисты. ПРАВО НА ОТДЫХ ИМЕЮТ ТОЛЬКО МЕРТВЫЕ.

Пополняй ряды Имперцев! Становись борцом за ПРАВДУ и РОДИНУ!

...»Всякий рожденный от Бога — побеждает мир»...

И мы победим!

Ибо — Мы русские — с нами Бог.

РОССИЙСКИЙ ИМПЕРСКИЙ СОЮЗ

Союз имел ряд своих отделений и представительств в разных странах: Бельгии (ген. представитель — унтер-офицер ААрианов I), Франции{88}, на Ближнем Востоке, в Австралии, в Северной и Южной Америке и других странах. Всего к 1936 г. действовало 14 отделов и Представительств РИС.

В первой половине 1930 годов Имперский Союз выступал единым фронтом с НТСНП и РОВСом, а в 1937 г. совместно с РНСУВ и НТСНП образовал Национальный Центр в Париже. Но уже в конце 1938 г. имперцы отказались от каких либо Национальных Фронтов, назвав их « ни что иное, как демократические комбинации под национальной вывеской, где всяким политиканствующим дельцам и гоцли-берданам предоставляется широкое поле безответственной деятельности во вред России»{89}. Относясь лояльно к германскому национал-социализму и симпатизируя итальянскому фашизму они все же призывали [39] русскую эмиграцию не к подражанию чужим идеям, национал-социалистам, фашистам и другим, лишь бы играть роль, иметь видимость власти, быть вождем, а к российскому национальному единству{90}. В призыве «К национальному единству», опубликованном в октябре 1938 г. имперцы отмечали, что только национальное единство под девизом «За Веру, Царя и Отечество» и лозунгом «Мы русские, с нами Бог» позволит русской эмиграции принять ответственные решения в предстоящих, близких исторических событиях{91}.

Значительное место в пропаганде имперцев уделялось борьбе с «иудо-масонами», а после выхода из РНФ — с «безыдейной халтурой братьев Солоневичей» и «масонским солидаризмом НТСНП».

Организации, входившие в РНФ, сохраняли полную внутреннюю самостоятельность и тактическую свободу, что было вызвано географической разбросанностью российского зарубежья и разнообразием политических и общественных условий, в которых проживали эмигранты. Вся политическая работа Фронта на местах была сосредоточена в рамках уже существовавших отделов организаций, входивших в РНФ. Например, на Дальнем Востоке работа была полностью сосредоточена исключительно в руках РФС, в Германии — РНСД и т.д.

Отметим, что процесс объединения русской национальной эмиграции происходил в 1930 г. на всех уровнях. Именно тогда произошло воссоединение Американской митрополии с Зарубежной Церковью (с 1935 г.), а также кратковременное (1934-1935 гг.) примирение митрополита Евлогия с Синодом.

С 1938 г. на II Всезарубежном церковном Соборе в Сремских Карловцах (с участием клириков и мирян) была сделана попытка увенчать этот объединительный процесс созданием особого Церковно-Народного Центра русского зарубежья под духовным руководством первоиерарха. Однако, часть участников Собора все же не смогла преодолеть предубеждений против «политики»{92}. В результате была лишь принята резолюция «о желательности создания Центра, не предрешая ни компетенции его, ни внешней формы». В решении Собора также отмечалось, чтобы Церковь «обратила свое попечительское внимание на русские зарубежные национальные организации и помогла им выйти на путь подлинно православных и подлинно русских миропонимания и общественно-государственного идеала»{93}.

Наряду с организациями «евразийцев», «устряловцев», «национал-максималистов», «новоградцев», «неодемократов», «солидаристов», [40] «младороссов», «штабс-капитанов» и других, называвших себя «пореволюционными», «фашисты» считали невозможной реставрацию дореволюционного государственного строя России. Они пропагандировали устроение совершенно нового социального уклада, одновременно антикапиталистического и антикоммунистического, на основах христианской правды{94}.

Несмотря на различия идеологического и тактического характера, «пореволюционные» течения ориентировались на цель — претворение в жизнь Русской Исторической Идеи, соответствующую советской действительности, как исходную точку для дальнейшего строительства.

С национал-революционным движением перекликались и классические националистические организации, имевшие в своих программных положениях идеологические моменты, схожие с фашистскими или национал-социалистическими. Примерами таких организаций могут служить «Братство Белого Креста» провозглашавшее лозунги: «Россия для русских»; «национальная революция»; «национальные советы»; «долой Совнарком» и «Российская Всенародная Партия Националистов» (РВПН) или «Росснаци».

В основу РВПН возникшей по некоторым сведениям в 1926-1927 годах в местах ссылок, а затем в виде очагов в СССР было положено религиозное начало, получившее внутри России название «Священное Освободительное Движение», а в эмиграции — «Священный Крестовый Поход».

На первом этапе последователи движения в эмиграции выдвинули идею контр-адмирала Дегуа сформулированную в статье во французском журнале «Revue de Deux Mondes». В этой статье разбирался подробный план осуществления похода против СССР.

Организаторы и руководители РВПН рассчитывали на возможность религиозного воодушевления внутри страны, если начнется Крестовый поход извне. Однако, убедившись, что «Божественно-Одухотворенная Идея» объединить и сплотить людей на борьбу с советской властью на духовно-моральных принципах неосуществима, во главу угла была поставлена «Идея Национализма в чистом виде».

В рамках нового направления была разработана программа партии, ставившая конечной целью построение Великой Национальной России путем переустройства большевистской России.

Основные программные положения Росснационалистов сводились к следующему:

— Все земли, входящие ныне в состав СССР, являются вечной территорией национальной России, как неделимого Российского Государства, [41] а все народности, населяющие эти земли, представляют единую российскую нацию — Российский народ.

— Росснационалисты не допускают мысли о выделении из состава России какой-либо народности.

— Вопрос о верховной государственной власти Росснационалисты не решают сейчас, т.к. не известно, как будет проведена национальная революция: или в условиях мира СССР с соседями или в состоянии войны. В том и другом случае ход и исход национальной революции будут различны.

— Существующие ныне организации Красной армии, Красного воздушного и морского флотов сохраняются, но переименовываются в Российские Национальные Армию и Флоты.

— Организационное и административное устройство Красной Армии и Флотов остаются без перемен, но воспитание и военный быт будут проводится на строго национально — патриотических началах.

— Весь командный состав Красной армии и Флотов, кто примет участие в национальной революции или проявит полную лояльность к национальному движению, остаются на прежних командных должностях и в национальной армии и во флоте и будут награждены чинами, соответственно занимаемым ими должностям.

— В отношении граждан Национальной России будут господствовать принципы: разумная свобода, безусловное равенство, искреннее и сердечное братство. Росснационалисты постараются искоренить все виды классовой идеологии — и классового мироощущения, парализовав возможность классовой и внутренне — политической борьбы путем представительства во все советы и во Всероссийское Национальное Народное Собрание путем избрания делегатов профессиональными союзами. Этим самым классы и партии автоматически отстраняются от участия в политической жизни России, т.е. «Вся политическая жизнь Национальной России будет выявляться через социально-профессиональные союзы».

— Крестьянство, как самый многочисленный класс населения России (80%), как духовно здоровое и физически крепкое, как сохранившее самобытность, должно быть хозяином нации. Для выполнения своих обязанностей перед Родиной, для выявления своей воли в делах государственных и общественных, для охраны своей самобытности, своих традиций и т.д. крестьяне объединяются в союзы земледельцев.

— Крестьянские союзы являются избирательными очагами для выборов представителей во все местные советы и во Всероссийское Народное Собрание.

— Интересы рабочих будут точно определены и строго защищены особым трудовым кодексом, в разработке которого будут принимать непосредственное участие сами рабочие. [42]

— Восьмичасовой рабочий день должен быть обязательной нормой труда.

— Профессиональные союзы рабочих будут служить избирательными группами для избрания делегатов во все местные советы и во Всероссийское Национальное Народное Собрание.

— Все земли Российского Государства по программе делятся на две категории: 1) земли народного пользования и 2) земли запасного Национального Фонда, Земли народного пользования будут разделены при разверстке (особой для каждого района) между всеми земледельцами и закреплены за ними в полную наследственную собственность.

— Вся пресса должна быть национальной.

— В религиозном отношении будет установлена полная свобода всех религий: никому не должно быть возбранено прославление единого истинного Бога в ином исповедании веры, а проповедь безбожья должна быть наказуема законом.

— Обучение должно быть всеобщим и обязательным{95}.

В 1929 г. был организован Дальневосточный Отдел с Центром в Шанхае и звеньями в Тяньцзине, Циндао, Дайрене, Мукдене, Харбине и во всех пограничных пунктах СССР. Первым начальником Дальневосточного. Отдела РВПН стал Генерального штаба генерал-майор И.М.Зайцев{96}, а после его смерти — есаул Н.А.Барсуков{97}. Действовали Отделы партии и в других странах.

Аналогичные объединения, с националистической направленностью, но не фашистской или национал-социалистической, создавались и в кругах русской эмигрантской молодежи. Впоследствии многие члены этих союзов, обществ и групп влились в состав активных правых или фашистских организаций. Среди них следует отметить Союз Его Высочества Князя Никиты Александровича Мушкетеров.

Союз Мушкетеров был основан 4 февраля 1924 г. в Харбине князем Владимиром Гантимуровым. Изначально цели этой организации, взявшей название из книги А.Дюма «Три мушкетера», были весьма прозаичны: создать сплоченные группы молодежи в возрасте от 18 до [43] 20 лет для драк с советскими пионерами и просоветски настроенной молодежью. Основой этих групп послужила спортивная организация «Санитас», где тренировалось большинство первых «мушкетеров». Постепенно организация стала принимать политические формы, а с приходом в 1925 г. к руководству СМ В.С.Барышникова{98} приобрела военизированную структуру. Члены Союза имели свою форму, состоявшую из черных рубах — апаш со шнурами, черных расклешенных брюк, черных пилоток, черных же ремней или длинного матерчатого пояса и знака — мальтийского креста, который носился на шее или изображался на нарукавных повязках в центре треугольника. Салютом «мушкетеров» был жест руки, согнутой в локте к сердцу ладонью вниз и возгласом — «Привет». Для членов Союза были установлены и свои воинские чины. Например, руководители Союза — чины капитанов и лейтенантов. В 1934 г. была разработана политическая программа организации и ее устав.

20 декабря 1929 г. Шефом СМ стал князь Никита Александрович. К 1936 г. филиалы Союза уже существовали в Манчжурии и ряде других городов Китая и в Америке (Сеаттл, Сан-Франциско).

В 1930 г. Борисом Мазолевским был организован Шанхайский Отдел СМ. До 1932 г. его деятельность была незначительной, а к 1935 г. Отдел стал заметной организацией в политических кругах Шанхая. К 1936 г. его численность достигала 150 действительных членов под руководством начальника Отдела Г.Голубкова и его помощников Чулко-ва и В.Ступина. Отдел издавал свой журнал «Мушкетер», выступал в ряде других эмигрантских изданий.

Краткая характеристика Союзу Мушкетеров была приведена в альбоме «Русские в Шанхае», изданном в 1936 г. штабс-капитаном В.Д.Жигановым. В нем отмечалось:

«Союз Мушкетеров является национальной организацией, ставящей задачей для молодого русского эмигрантского поколения, кроме воспитания морального и физического в духе патриотических требований, еше и подготовку военную на случай возможного участия в строительстве новой России после падения власти коммунистов.

Являясь, таким образом, полувоенной организацией, Союз Мушкетеров тем более обращает на себя внимание, что представляет исключительное явление в эмигрантской жизни.

Устав Мушкетеров, рыцарский по существу, содержит много практического смысла. [44]

Помимо того, что он содержит основные положения о высшей добродетели, законы и правила деятельности, фундаментальные понятия о долге и чести, он конкретно фиксирует условия современной практической работы и план строительства возрожденной россии. Труд ради достижения намеченной цели — основное положение для данного момента жизни эмиграции. Борьба с большевиками здесь, в изгнании — прямой практический и правильный путь к достижению цели — к национальной России»{99}.

Аналогичное мнение о Мушкетерах высказал и публицист Н.Зарин В статье «Казаки и мушкетеры», опубликованной в журнале «Рубеж», он писал:

«Мушкетеры — патриотическая русская молодежь, объединенная в Союз, шефом которого является Его Высочество Князь Никита Александрович».

Далее сообщалось, что они не только стойкие борцы за русское дело и культурная, национальная смена, но и прекрасно обученные и дисциплинированные юноши{100}.

В начале 1930 гг. русские фашистские организации создаются в США, Манчьжурии, Японии, различных странах Европы: Югославии, Болгарии{101}, Швейцарии, Чехословакии и др. Руководитель национально-фашистской партии в Чехословакии (Прага), созданной в конце 1920-х гг. и насчитывавшей около 40 чел.. — П.Горгулов{102} в мае 1932 г. совершил покушение на президента Франции Поля Думера. На допросе по делу об убийстве Думера Горгулов заявил, что совершил этот акт за поддержку Францией большевистского режима в России. 25 июля 1932 г. в Парижском дворце юстиции состоялся суд над Горгуловым, а 27 июля он был приговорен к смертной казни на гильотине. Выслушав приговор, Горгулов потребовал заменить гильотину расстрелом, заявив: «Вы имеете право убить меня, но вы не имеете права лишить меня чести. Я честный русский солдат. Позвольте мне умереть перед взводом солдат. Я явился сюда, что бы спасти Францию, уступающую «бошам», убившим много французских солдат, но не хотевшую выдать русскому солдату даже личной карточки»{103}. [45]

Убийство Горгуловым президента Франции большинством русских эмигрантов было принято публично с негодованием. В эмигрантской печати появились «свидетели», обличавшие Горгулова как агента НКВД или как психически ненормального человека. Что бы как-то сгладить вину перед мировой общественностью приводился случай смерти корнета С.Ф.Дмитриева — участника первой мировой и гражданской войн, работавшего в Париже чернорабочим. Как отмечалось в эмигрантской прессе, он покончил с собой, чтобы искупить «злодеяние совершенное русским против государства, ставшего второй родиной для многих русских». В предсмертной записке Дмитриев написал: «Я умираю за Францию»{104}. Несмотря на это, русская эмиграция понимала, что выстрел Горгулова был направлен не лично против Думера и даже не в «наказание» Франции, а против западных демократий, неприемлемых для многих русских. Особое неприятие вызывала парламентская демократия. Русским, в силу их многовековых традиций, образ авторитарного правления государством, будь это царь, император или фюрер-вождь, был ближе и привычнее. Особенно это касалось военной среды, наиболее активной в эмиграции, вскормленной на дисциплине, порядке, конкретности поставленных задач и целей. Для русского офицерства были более понятны и близки слова Муссолини о том, что не следует вечно терпеть парламент, ибо он представлял собой недостойный спектакль, возбуждающий всеобщее отвращение, что люди устали от свободы, есть другие слова, вызывающие обаяние, гораздо более величественное, такие как порядок, иерархия, дисциплина{105}. Именно либерализм, по мнению многих белых эмигрантов, привел к большевистской революции. Они считали, что либерализм, провозглашая личность высшей ценностью, привел к тому, что люди, заботясь только о личном благе, забыли свой долг перед нацией и государством. Это и привело, в свою очередь, через демократию и экономический строй капитализма к разложению национально-государственных устоев и соответственно — к анархии и моральной деградации. Ориентация русских фашистских организаций была различной. Одни симпатизировали революционным течениям португальской или испанской политических систем, другие идеям итальянского фашизма, третьи — идеологии германского национал-социализма. Две последние политические платформы были наиболее популярны. И не случайно, ибо многие теоретические разработки идеологов «фашизмов» были близки и понятны русским эмигрантам, искавшим в понятиях Нация, Государство стержень единения людей, оказавшихся вне Родины. Особенно созвучны русской душе были позиции итальянского фашизма, такие как: [46]

— мир для фашизма есть мир не только материальный, но и духовный. В нем человек-индивид един с нацией и отечеством, подчиняется моральному закону и связан с ними через традиции, исторической миссией, сознанием долга;

— фашизм понимает жизнь, как борьбу, завоевание себе достойной жизни посредством самого себя — орудия физического, морального и интеллектуального. Отсюда высокая оценка культуры и значение воспитания;

— фашист представляет себе жизнь серьезной, суровой, религиозной, полностью включенной в мир моральных и духовных сил. Фашист презирает «удобную жизнь»;

— фашизм концепция историческая, в которой человек рассматривается исключительно, как активный участник духовного процесса в семейной и социальной группе, в нации и в истории, где сотрудничают все нации;

— фашизм против демократии, приравнивающей народ к большинству и снижающей его до уровня многих;

— нация не есть раса или определенная географическая местность, но длящаяся в истории группа, т.е. множество, объединенное одной идеей каковая есть воля к существованию и господству;

— государство есть не только правящая власть, дающая индивидуальным волям форму закона и создающая ценность духовной жизни, оно есть также сила, осуществляющая во вне свою волю и заставляющая признавать и уважать себя;

— фашизм стремится переделать не форму человеческой жизни, но ее содержание, самого человека, характер, веру{106}.

Надежды многих русских эмигрантов связывались с национал-социалистической Германией. Они видели в ней пример возрождения нации и становления сильного государства, о чем многие годы мечтали русские изгнанники, и даже наиболее демократичный в мире строй. Более того, русские эмигранты-монархисты сыграли определенную роль в формировании фашистского движения в Европе на его начальном этапе. Во всяком случае, один из видных деятелей национал-монархического движения России князь Н.Д.Жевахов отмечал, что русские «оказали, несомненно, крупную услугу немцам в деле пробуждения их национального правосознания, и неудивительно, что на этой почве между ними возникли тесное единение и дружная совместная работа»{107}. К 1930 годам большинство русской эмиграции уже сделало свой политический выбор. И как писал в конце 1930 г. в статье «Россия и гитлеризм» И.Л.Солоневич «...это большинство при всех его [47] колебаниях относительно Германии, как внешне-политической силы, все хаки склоняется к фашизму, как ко внутри-творческой силе». Раскрывая это утверждение Солоневич продолжает:

«Делается оговорка о том, что предпосылки итальянского и германского фашизма должны быть изменены в зависимости от наших чисто русских особенностей и приноровлены к нашему неповторимому в истории национальному бытию. Но дальше начинается путаница. Остается неясным, что такое фашизм, в какой степени нужно принимать его умом и в какой степени — сердцем, и в чем именно заключаются наши национальные особенности, к которым должен быть применен не вполне еще выясненный термин: «фашизм». И надо всей этой путаницей доминирует наше, по-видимому, национально врожденное стремление шарахаться из стороны в сторону: коль любит, так не на шутку, коль впадает в панику, так уж до медвежьей болезни.

По отношению к фашизму у нас середины нет. Или любовь до гроба, или медвежья болезнь. Для либералов — это нависшая над всей европейской культурой угроза возврата к средневековью, для энтузиастов — новое евангелие, возвещенное на тысячи лет.

Национал-социализм — это не угроза культуры, а это защита этой культуры от большевицкого варварства. Это передовой участок общемирового антикоммунистического фронта.».

Затем И.Солоневич обосновывает свое отношение к национал-социализму.

«Я, например, буду утверждать, что из всех известных мне режимов гитлеровский режим является наиболее демократическим. Это можно доказать доводами от обратного. Этот режим ведь не ставит своей ставки ни на аристократию, ни на наследственное дворянство, ни на финансовый капитал и не на буржуазию вообще. Он ставит свою ставку на народные массы Германии, иначе говоря, на ее демократию.

Этот вывод я делаю не из книг, а из жизни./.../

Во всех мелочах германской жизни вы неизменно найдете неизменные подчеркивания равенства всех немцев перед их общенемецким отечеством. Нет классов, нет сословий, есть только немцы, работающие каждый на своем участке и -заслуживающие уважения только в зависимости от своей работы. /.../

Экономически Гитлер прижал и крупные капиталы, и крупные заработки и поднял народные низы, в особенности крестьянство — забитое и загнанное крестьянство, опутанное еврейским ростовщичеством и пренебрегаемое немецкими верхами. Для немецких рабочих раскинула свою сеть культурно-просветительная организация «Крафт дурх Фрейде», и ее пароходы возят десятки.и сотни тысяч немецких пролетариев и в норвежские фиорды, и в финляндские шхеры, и на остров Мадеру. Демократическая Франция об этом пока и не мечтает. Кто же, в конце концов, всамделишные демократы? Немецкий маляр Гитлер, [47] еврейский миллионер Блюм или американский архимиллионер Рузвельт? Или, может быть, высочайшим достижением демократии является мистер Рединг — еврей, лорд и тоже архимиллионер? Сопоставьте только имена людей, стоящих во главе так называемых демократических и так называемых антидемократических стран, и вы поймете, что от самого термина демократии остается какая-то расплывчатая ерунда»{108}.

В первую очередь русскую эмиграцию в национал-социализме привлекал его антибольшевизм. Гитлер же представлялся вождем способным осуществить несбывшиеся мечты русских изгнанников о той всесокрушающей силе, которая сможет уничтожить советский режим и восстановить в россии национальное государство. И политически активные эмигранты быстро отреагировали на новое политическое движение. 26 октября 1933 г.. появилось письмо А.А.фон Лампе{109}, в котором он писал о проведенных переговорах с представителем НСДАП о том, что после переворота 30 января в Германии он и его друзья предложили содействие в борьбе против коммунистов германской власти, он в последнее время вошел в частные переговоры с представителем отдела Иностранных сношений Германской Национал-социалистической рабочей партии (отдел г-на Розенберга) по вопросу о совместных действиях против большевиков. И далее фон Лампе излагал существо проведенных переговоров:

«Мне кажется, что достигнута возможность взаимного доверия. В данный момент начальник Восточного отдела выразил настоятельное желание получить от нас по возможности разработанный план тех действий, которые мы предлагали бы желательным осуществить совместно с германскими -национал-социалистами в направлении к уничтожению большевистской власти в России, как в направлении усиления при помощи немцев внутренней работы в россии по всем направлениям, пока при соблюдении полной [49] тайны наших взаимоотношений с немцами, а потом и возможной интервенционной деятельности в широком масштабе...

По предложениям, высказанным во время имевших место переговоров, инициатор их — начальник Восточного отдела, на основании нашего плана... сделает соответственный доклад, который должен привести к дальнейшим переговорам с представителем Иностранного отдела партии...»

Заканчивалось письмо следующими словами:

«Мне пока неясно в какой степени руководящие круги партии в этом вопросе заинтересованы, но повторяю — я считаю совместную работу между нами и национал-социалистами настолько естественной, что я охотно пошел на переговоры...»{111}.

И все же, несмотря на симпатии к государству открыто провозгласившему себя бескомпромиссным борцом против коммунизма, большая часть эмиграции заняла выжидательную позицию по отношению к новому политическому течению.

Отношение значительной массы Белой эмиграции к фашизму и национал-социализму было сформулировано в апреле 1934 г. в редакционной статье в «Вестнике Общества Галлиполийцев». Очевидно точка зрения, выраженная в публикации, соответствует и взгляду на этот вопрос руководства РОВС, в которое входили галлиполийцы. Приведем ее полностью.

«Прежде всего будем помнить, что самое яркое выражение национализма дало Белое Движение, выступив открыто в защиту национального государства в момент всеобщего поношения идеи национализма и процветания проповеди коммунизма.

У фашистов и наци идея национального государства усилена, причем часто утрируется внешнее выражение национализма. Обратимся к сущности фашизма и нац.-социализма. По отношению к этим течениям у русской эмиграции в большинстве не выработалось трезвого, ясного отношения. Эмигрант-националист проходит обычно в отношении фашизма и нац.-социализма две стадии:

1) восторженное преклонение и внезапная влюбленность в движение, могущее освободить Россию,

2) неизбежное разочарование после того, как мечты эмигранта не исполняются.

Наиболее безобразно проявление восторженного отношения к фашизму — это самоперекрашивание в его лишь внешнюю оболочку. Наиболее яркий пример в этом смысле — РОНД{111}. Забывается принцип Муссолини: «Фашизм не есть предмет экспорта». А между тем пореволюционные национальные течения Италии, Германии дают нам [50] много ценного, что неизбежно должно войти в программу будущего строительства России и что в известной степени может быть нами взято и сейчас для нашей зарубежной национальной работы. Для этого не нужно надевать коричневую или черную рубашку, а необходимо тщательно изучать фашизм и нац.-социализм, условия, их родившие, и данные, способствующие из росту. Необходимо следить за их социальным строительством, учитывая полезность или неполезность для нас (для России) той или другой реформы, сообразуясь одновременно со всеми особенностями, постоянно меняющейся, российской обстановки. Есть три основных пункта, коими держатся наци и чему прежде всего нам надо поучиться. Это — чувство долга, спайка и дисциплина... Об этих трех китах генерал Миллер, в своей речи на празднике Марковских частей в Париже, говорил так: «Я на днях слышал подтверждение из уст одного внимательного наблюдателя германских событий, несколько лет проживавшего в Германии при прежнем режиме и теперь проведшего там несколько недель, с целью познакомиться с современной Германией, подтверждение тех впечатлений, которые получены мною лично в результате внимательного наблюдения за развитием событий в Германии. На чем построена сила наци: на внушении каждому чувства долга. Долг — прежде всего перед своим отечеством. И в исполнении этого долга нет места собственным личным измышлениям, кривотолкам, послаблениям; распоряжения, которые отдаются сверху, должны быть выполнены и они выполняются с неукоснительной точностью, ибо к этому обязывает долг перед Родиной. Естественно, из этого положения вытекает абсолютная дисциплинированность.

Чувство долга, солидарность и дисциплинированность — вот три основы, на которых выросла мощь той организации, которая охватила собой умы и сердца трех четвертей германского населения».

Итак,

Что является ценным в новых национально-социальных течениях

Это:

1. Сильная надпартийная, надклассовая национальная власть.

2. Деловой отбор.

3. Единство национальной линии, проводимой сверху вниз, путем воспитания масс.

4. Внедрение в сознание масс необходимости общего служения государству на принципах: жертвенности, долга, дисциплины.

5. Широкий арбитраж государства между работодателем и рабочим.

6. Плановость, контроль государства над частной промышленностью

7. Во внешней политике — национальный эгоизм.»{112}

Аналогичной точки зрения придерживалось большинство русских [51] эмигрантских организаций, в том числе и молодежных. Из идеологии фашизма и национал-социализма вычленялись элементы здорового национализма и те основы, которые были более близки той или иной организации. Например, для русских соколов, витязей это: дисциплина, отношение к семье, как важнейшей ячейке общества, спортивная и военная подготовка. Так, в периодических изданиях и стенных газетах Отдела «Русского Сокола» в Земуне (Югославия) прорабатывались вопросы: что такое нация, что такое фашизм и причины его возникновения, где и когда возник фашизм{113}, религия и фашизм»{114}. Причем это не носило безапиляционного поклонения. Многие положения фашизма и национал-социализма оспаривались, некоторые моменты развивались в русле русской национальной истории. Кроме изучения идеологии и организационных структур «классических» фашистов разбирались более близкие по духу идеологические позиции Всероссийской фашистской партии (ВФП). Одновременно изучались программы других партий и движений (НТСНП, Российского Имперского Союза (РИС), РТХД), системы занятий спортивно-военизированных групп, например кадетской роты «Авангард» и т.д.

Пройдя этапы восторженного восприятия достижений итальянского фашизма и германского национал-социализма, переболев копированием иностранных моделей, русский фашизм к середине 1930 гг. приобретает свои национальные формы. Тем более, что идеология как итальянского фашизма, так и германского национал-социализма не представляла собой законченную систему. Она оставалась достаточно подвижной и даже противоречивой, и оставляла возможность для фантазий. Главное отличие русского фашизма состояло в привнесении в его идеологию православия, в отличие например, от германского национал-социализма, основными чертами которого являлись: неприятие истории; отвержение христианства и попытки обновления языческого типа мирочуствия. Более того, основой национал-социализма являлся не просто национализм, а национализм, основанный на принципе богоизбранности: только моя нация единственно достойная, а все остальные недочеловеки. Причем достойность в свете идеи «чистоты нации» в границах определенной политической системы. По существу политическую платформу большинства русских фашистских организаций на первом этапе можно назвать национал-православной монархией. В связи с этим интересно ознакомиться с трактовкой фашизма приведенную в книге Ф.Т.Горячкина. Автор, называя себя Русским Православным Фашистом, пишет:

«Фашист» — слово итальянское — новое, иностранное, но оно не должно смущать русских; слово [52] «фашист» должно пониматься нами по-русски, как крайний националист, активист, который не только сам становится защитником Родины и работником на благо своей нации, но также ведет по этому пути и других...

...Фашисты русские это истинные охранители своих исторических национальных святынь; эти святыни: — Бог, — вера православная, Царь православный и земля русская — народа православного.

...А почему же русские фашисты должны быть православными? Да потому, что без исторического православия исчезнет русская нация. Русский национализм — это Православие. Значит Православие есть главная основа нашей национальной жизни и назначения на земле, назначения мессианства Православного»{115}.

Аналогичное положение приводится в книге «Православный русский фашизм», изданной в 1937 г. в Белграде.

« — Итак, на вопрос: «Что такое православный русский фашизм?» дадим точное определение.

1) Это традиционное религиозно-национальное трудовое движение русского народа, будучи политическо-социальным, стремящимся к установлению на своей земле такого государственного строя, который в Германии, Италии и Португалии на практике показал блестящие результаты, названо фашизмом, потому что этим словом общепринято определять духовную структуру «нового человека» в отличие от «старого», воспитанного на идеалах либерализма, демократизма, социализма и коммунизма.

2) Основная цель православного русского фашизма: а) активная вооруженная борьба с коммунизмом и безбожием; б) восстановление русского православия во всей чистоте и святости; в) установление на русской земле царства социальной справедливости — Трудовой Русской империи.

3) Осуществить вышеуказанные задания П.Р.Ф. считает возможным лишь при вооруженном восстании Красной Армии и народа, организованном вне досягаемости советской власти, под общим лозунгом «Бог, Нация и Труд», как наиболее кратко и ясно выражающим общую сумму всех религиозно-национально-трудовых идеалов широких масс русского народа...»{116}.

Мысль о важности духовного (или православного) содержания антикоммунистического движения русской эмиграции выразил в своем известном труде «Белая Империя» И.Солоневич — организатор и лидер движения «штабс-капитанов». В главе «Дух народа», рассматривая вопросы богоискательства, он писал:

«Очень вероятно, что в истории русской [53] революции отразился общий упадок религиозных интересов нынешней эпохи. Национальное движение, как фашизм и национал-социализм — с одной стороны, и демократии — с другой стороны, проходит вне всякого влияния церкви, а иногда и в борьбе с ней. Новая итальянская государственность Муссолини возникла в борьбе с папством и продолжает свою борьбу с ним — скрытую, но очень напряженную. Национал-социалистическая Германия объявила войну не только интернационалу католицизма, но и лютеранским епископам. Демократическая Англия, подавляя индусов, завоевав буров и расстреливая арабов, говорит о христианских идеалах. Кемаль Паша{117} порвал с мусульманскими традициями. Религиозно мыслящее человечество, по-видимому, находится на каком-то гигантском переломе. По-видимому, из всех религий мира только православие сохранило у себя какие-то неисчерпаемые источники и возможности дать миру новое религиозное слово: В этом слове мир очень нуждается. Но это вопрос не фактов, а только веры»{118}.

Заметим, что духовная Целостность русского «Я», воспитанная православием на протяжении веков, человеколюбие (через внутреннее боголюбие) определяли и его отношение к еврейскому народу. Миф о русском антисемитизме был создан искусственно и стал орудием борьбы материалистических сил с русской духовностью и православием в целом. Биологический антисемитизм или расизм, характерные, например, для национал-социалистической Германии, не имели и не могли иметь в многонациональной России никаких исторических корней. Неприятие еврейского народа у русских было связано с его внутренним миром, внутренней свободой, мистическим слиянием души с Богом, и общинным, коллективным мышлением. Пришлые элементы, каковыми воспринимались евреи, по мнению русских националистов, не имели в России исторических и, тем более, духовных основ и следовательно, им не были дороги (на чувственном уровне) ее традиции, мировосприятие, мораль, жертвенность. Евреи воспринимались, как духовные чужаки, а их миропонимание, как опасное посягательство на русскую религиозность.

«Евреи, — писал в 1937 г. основатель и руководитель Российского Имперского Союза Н.Н.Рузский, — являются нацией, воспитанной на своих особенных религиозных принципах, главными из коих являются: отсутствие веры в загробную жизнь, приводящее к материалистичности; избранность — т.е. чувство превосходства над другими народностями и стремление к возглавлению их; и, наконец, — мессианство, т.е. руководство духовным развитием народов, а отсюда и революционность — как стремление разрушить старые устои, не отвечающие еврейской психологии... [54]

Евреи чрезвычайно жизненные практики, что выковывалось у них за тысячелетия их жизненной борьбы. Будучи разбросанными по всем странам мира, они не только не ассимилировались с другими народами, но укрепили и закалили свои национальные отличия, свою солидарность. Они инстинктивно стремятся к осуществлению своего мессианства и, будучи по своему положению интернациональны, являются врагами всех национальных государств»{119}.

Такие чувства по отношению к евреям «дремали» в мирное, спокойное время и «просыпались» в кризисные для России периоды. И конечно, они не могли не обостриться в эмиграции. Русские, потеряв Родину, оказались фактически тождественны евреям — их «безродности». Конфликт между внутренним «Я» и положением изгоев породил среди русских эмигрантов еще большую неприязнь к народу, «обреченному на вечное скитание». В революцию и годы гражданской войны к «внутреннему антисемитизму» прибавился предметный фактор. Враги налицо: большевики с интернационалом, поправшие национальные устои россии, масоны, разлагающие многовековое православие и «жиды» как исполнители международного заговора по уничтожению россии и ее духовности. Причем предметное подтверждение этому русские изгнанники находили (или хотели найти) также и в эмигрантской обстановке. Многие еврейские предприниматели из России, успевшие заблаговременно перевести деньги в зарубежные банки, жили в эмиграции, не испытывая нужды. Более того, они быстро адаптировались в инородной среде и при поддержке еврейских общин продолжили свою деятельность. Этого нельзя было сказать об основной массе Белой эмиграции: военных, оказавшихся без средств к существованию, и не имевших в большинстве своем гражданской специальности; интеллигенции, чьи знания в чужой стране, за малым исключением, не были востребованы; казаки-земледельцы, встреченные в эмиграции враждебно, как потенциальные конкуренты местным крестьянам и т.п.

Такая ситуация, в свою очередь, стала импульсом к созданию многочисленных эмигрантских организаций: объединений, союзов, братств, которые носили корпоративный характер. Кадры этих организаций впоследствии и стали основой различных «пореволюционных течений» в т.ч. и фашистского движения, в котором корпоратизм и активизм стали главенствующими элементами идеологии.

Подчеркивая национальную природу фашизма, идеологи русского фашизма (Н.Иванов, Г.Тараданов, ген. А.И.Спиридович, М.Грот и др.) искали его истоки в русской истории. Московский князь Иван Калита, сделавший Москву религиозным центром, был провозглашен [55] родоначальником русской фашистской традиции. Земский собор XYI — XYII вв. стал зародышем современного корпоративного государства. Да и эмблема — свастика имела многовековые русские традиции. Так Н.Иванов в работе «Российский Фашизм — глубоко национальное движение» (Шанхай, 1936 г.) писал:

«...Нас, русских Фашистов, многие, настроенные против, обвиняют в том, что наше фашистское учение является точной копией фашизма иностранного: итальянского и германского.

...Российской Фашистское Движение построено на началах религиозных, национальных и трудовых. Не случайно одним из лозунгов русских фашистов является: «Бог. Нация. Труд».

...Русские Фашисты считают, что Россия испокон веков была оплотом Православия, и Православие являлось одним из объединительных факторов для создания Русского государства из разрозненных до тех времен славянских племен, что именно Православие осветило их путь светом истины и указало дорогу к дальнейшему нравственному совершенствованию, поэтому необходимо почитать культ Святого Равноапостольного князя Владимира, как утвердившего Православие на Руси...

...Русский народ является Народом-Богоносцем ...этим сознанием своей избранности в религии были наделены не только широкие людские массы, а в наибольшей степени и лучшие представители русской нации, когда-либо писавшие об этом, например, В.Соловьев, Н.Гоголь, Ф.Достоевский...

...Русская национальная идея покоится на основе Российской Великодержавности и выказывается в стремлении к социальной справедливости. В историческом прошлом идея эта была наиболее ярко выражена в национальном идеале «Святая Русь». Идеал этот выдвигает высшие ценности: Веру Православную и Землю Русскую, на собирание которой так много трудились Иван Калита, Дмитрий Донской, Иван III, Иван IV и другие, своей верностью национальной идее заложили начала Российского фашизма в историческом прошлом...»{120}.

Аналогичное мнение высказывал и другой идеолог М.Гротт. В статье «Истоки Русского Фашизма» он писал:

«Нам нет надобности подражать другим народам.

Мировая ценность и богатство русской культуры научили нас чтить в себе свое национальное достоинство, не переоценивая других народов.

Мы спокойно и уверенно внимаем инстинкту нашего национального самосознания, черпаем в нем все формы своей исконно русской идеологии и этим гарантируем свое национальное самосохранение.

Для построения и организации своего Движения нам, русским [56] фашистам, не нужно ничего придумывать или выдумывать, — мы, как русские люди, для этого достаточно духовно богаты. Все, что нужно нам для выковывания наших лозунгов, — мы берем в сокровищнице нашей великой Русской культуры.

Не выдумывать, а видеть и разуметь, решать и осуществлять мы призваны в нашей исторической миссии.»{121}.

В качестве эпиграфа к своей статье М.Гротт взял выдержку из грамоты Митрополита Киевского и Галицкого от 5 июня 1934 г.:

«...Великия имена Московскаго Митрополита Макария и его славных сотрудников Протоиерея Сильвестра и боярина Адашева должны быть почитаемы как основатели Русского Народнаго Фашизма.»

Однако не все в эмиграции соглашались с историческими корнями русского фашизма. Были и противоположные взгляды. Некоторые представители интеллигенции отвергали идею создания русского фашистского движения, как не имеющей под собой исторических и социальных корней. Так, известный искусствовед и историк П.П.Муратов в статье «О русском фашизме», помещенной в газете «Возрождение» в мае 1933 г. отмечал:

«Непонятно /.../, почему в той русской заграничной среде, которая особо старательно подчеркивает черты «русской самобытности» и противопоставляет их Западу, возникает мысль об особой приемлемости для русской национальной почвы движений фашистского типа? На нашей почве мы не найдем никаких исторических аналогий с фашизмом или движением «наци» /.../ Социальная структура России прежде всего глубоко отлична от социальной структуры Германии и Италии. /.../ Как теперь, так и в истории, Россия остается и была страной земледельческой и торговой, землей крестьянина и купца, в отличие от традиционного производительного строя Италии и Германии»{122}.

Не мало нареканий высказывалось и в адрес символики русских фашистских организаций, в первую очередь — свастики.

Впоследствии, свастика стала основной козырной картой для обвинений русских националистических организаций (и как следствие — преследований их членов) даже не столько в копировании иностранных образцов фашизма, сколько в причастности к расистской политике Гитлера, проявившейся в полной мере в годы второй мировой войны, несмотря на то, что к этому времени практически все русские организации, ориентировавшиеся на фашистскую или национал-социалистическую идеологии распались (либо были распущены) и не вели активной деятельности. Говоря о символике, заметим, что свастика не являлась характерным атрибутом классического итальянского фашизма, а была присуща германскому национал-социализму, получившему [57] развитие и официальное признание лишь в 1930 годах. Что же касается русских фашистов, то в свастику, как символ партии, вкладывался свой смысл. «Наш знак — Святой Крест, — писал по этому поводу лидер РФП К.В.Родзаевский, — а свастика — чисто политический знак, символизирующий единый антиеврейский фронт»{123}. Аналогичное значение вкладывали в свастику и лидеры РОНД. Так, Н.Никольский в журнале «Часовой» за 1933 г. отмечал, что «борьба с 3-м интернационалом и иудо-масонством — этой темной международной силой, — возможна лишь в мировом масштабе и что против пяти и шестиконечной звезды должен быть поднят единый меч и единый символ. Таким символом может быть свастика — Крест Истины, который привел уже однажды к великой победе.»{124} Отрицал заимствование партийной эмблемы у НСДАП и А.Вонсяцкий. Главным отличием свастики германских наци и РФО по его словам было разница в цветах: у Гитлера свастика черная на красном, а у нас — белая на синем. Далее он замечал, что они пользовались этим символом задолго до того, как Гитлер пришел к власти. И если, все-таки РФО и РОНД можно обвинить в заимствовании символики у немецких национал-социалистов, то едва ли это можно сделать по отношению к РФП К.Родзаевского, созданной несколько ранее, чем движение Гитлера получило всемирную известность.

Свастика РФП, по всей видимости, имела местные, китайские корни. Этот древнейший индийский символ был взят из буддизма и отражал испокон веков понятия счастья, добродетели и вечного движения вперед, искания человеческого духа. Заимствованный Китаем и китайским языком, он стал одним из иероглифов, читающимся как «вань» и означающим «добродетель». На китайских географических картах этим иероглифом обозначались храмы или богоугодные заведения. В Маньчжурии, например, функционировало китайское благотворительное общество «Красной Свастики» — по аналогии с «Красным Крестом»{125}.

Так или иначе, но изображение свастики фигурирует на многих значках и эмблемах эмигрантских организаций 1930-х гг. В Национальной Организации Русских скаутов изображение свастики было знаком скаутской благодарности. В 1936 г., например, этим знаком были награждены скаутмастер В.Захаров, скаутмастер Штейн (Эстония), помощник скаутмастера П.Д.Ступин и инструкторы П.Р.Соколова и Г.А.Токорева (Китай){126}. [58]

Важно коснуться и вопроса будущего государственного устройства, за которое боролись русские фашисты, истоки которого они видели в истории России. По мнению Родзаевского, в основе ее будущей социоэкономической системы, должны были лежать принципы итальянского фашизма, в первую очередь — корпоратизм. Это означало: устранение классовых конфликтов путем примирения труда и капитала, рабочего и предпринимателя в рамках корпоративного государства. Родзаевский считал, что в фашистской России «созидательные силы нации» будут организованы в национальные союзы и национальные корпорации. Национальные союзы должны были состоять из людей одной профессии, национальные корпорации — объединить членов разных национальных союзов, занятых в определенном секторе экономики. Например, на металлургическом заводе сталевары, доменщики, инженеры и администрация будут принадлежать к разным национальным союзам, но при этом все они будут состоять в национальной корпорации металлургической промышленности. Выборные депутаты от союзов и корпораций, наряду с членами фашистской партии, должны образовать органы власти: местные, региональные и национальные советы. Высшим органом должен был стать Всероссийский Земский Собор, состоящий из высших народных представителей.

В переходный же период — до утверждения «федеративного государства» должна быть установлена «временная диктатура». Предполагалось, что «диктатором» в переходный период, должен был стать глава РФП. Заметим, что аналогичного взгляда на «переходный пе-.риод» придерживался и лидер РНСУВ ген. Туркул, с той лишь разницей, что после диктатуры должно установиться монархическое правление.

Зачатки корпоратизма в XX в., по мнению русских фашистов, прослеживались в реформах премьер-министра России П.А.Столыпина и заведующего Особым отделом Департамента полиции С.В.Зубатова.

В книге «Первый русский фашист Петр Аркадьевич Столыпин» ее автор, Ф.Т.Горячкин писал:

«Фашизм — есть новая система власти, — власти, построенной на принципах новой экономической реформы: а такая реформа первым Петром Аркадьевичем Столыпиным была проектирована и только первым же им в жизни применена для уничтожения навсегда экономических революций. /.../

Программа Столыпина — она же программа Русского Православного фашизма, она же программа христианской экономической политики, т.е. такой экономики, которая может дать самое справедливое распределение между людьми Божьих даров на земле, и сообща собор-но в Бога богатеющими. Это же означает, что такая узко-национальная экономика, само-собой, будет заботиться о материальном обеспечении [59] исключительно труждающихся и обремененных, как и следует быть в основе по-христиански»{127}

Напомним, что Столыпин заняв в июле 1906 г. пост премьера, попытался в короткие сроки разрушить архаичную систему общинного землевладения, мешавшую внедрению начал частной собственности. Важнейшим звеном его аграрной реформы стала политика переселения малоземельных крестьян в Сибирь и на Дальний Восток, призванная ускорить освоение отдаленных окраин Империи. Изъявивший желание выехать из Европейской России избавлялся на долгое время от всяких налогов. Государство помогало ему деньгами, и он получал в полную собственность участок земли в 15 гектаров, т.е. около 37 акров на душу и 45 гектаров на семью. При этом каждой семье выдавалось пособие в 200 рублей и она перевозилась со всем имуществом за казенный счет до места поселения. В Сибири же были устроены казенные склады земледельческих машин, снабжавшие население сельскохозяйственными орудиями по крайне низким ценам.

Результатом проводимой политики стал быстрый подъем Сибирского земледелия, позволивший ввозить в европейскую Россию и вывозить за границу большое количество сельскохозяйственных продуктов, в первую очередь масла и яиц.

Кроме этого, правительство Столыпина уполномочило Государственный Крестьянский Банк скупать помещичьи земли и перепродавать их крестьянам на исключительно льготных условиях. Предоставлялся долголетний кредит, доходивший до 90% стоимости земли при очень низком проценте (4,5%, включая погашение). Эта мера привела к тому, что в 1914 г. более 80% пахотной земли в Европейской России оказалось в руках крестьян{128}. В 1912 г. Государственным Крестьянским Земельным Банком было выдано до 1 168 000 000 руб., т.е. примерно на 600% больше, чем в 1901 г.

9 ноября 1906 г. был издан т.н. «Столыпинский Закон», позволявший крестьянину стать индивидуальным и наследственным собственником земли, которую он обрабатывал. В 1913 г, 2 миллиона семейств получили наделы. За несколько месяцев до первой мировой войны 13% земель, принадлежавших ранее общинам, перешли в индивидуальную собственность крестьян.

Сочетая решительные меры с реформами, Столыпин сумел прекратить революционный террор. Однако довести начатые преобразования, воплощение которых в жизнь должны были привести Россию к экономическому буму, не удалось. Его политика была опасна как для [60] революционеров, которым был выгоден хаос в стране, так и для международных сил, заинтересованных в ослаблении России.

В августе 1906 г. анархисты совершили взрыв на даче премьера на Аптекарском острове, в результате которого погибло 27 человек, а 14-летняя дочь Столыпина навсегда осталась калекой. 1 сентября 1911 г. премьер был смертельно ранен в киевском театре эсером Мордехаем Богровым, в прошлом агентом охранки. М.Богров никого не выдал на допросе и был вскоре повешен. После гибели Столыпина аграрная реформа была спущена на тормозах и окончательно свернута с началом 1-й мировой войны.

Другим «родоначальником» фашистской государственности стал С.В.Зубатов{129} — начальник Особого отдела Департамента полиции.

Возглавив Отдел, Зубатов внес в его работу существенные изменения: ранее существовавшие розыскные пункты были реорганизованы в охранные отделения с приданием им большей ответственности; был обновлен кадровый состав розыскных органов, добавлены два новых подразделения («столы») в структуре Особого отдела, которые отвечали за работу охранных отделений и службу наружного наблюдения.

П.П.Заварзин, один из последних начальников Московской охранки в своей книге, отдавая дань заслугам С.В.Зубатова в борьбе с набиравшим силу революционным движением, отмечал: «...Зубатов первый поставил розыск в Империи по образцу западно-европейскому, введя систематическую регистрацию, фотографирование, конспирирование внутренней агентуры и т.п.»{130}. Однако большую известность Зубатову принесла проводимая им тактика по легализации социал-экономического движения рабочих{131}.

В органе русских фашистов, харбинской газете «Наш Путь», мероприятия, проводимые Зубатовым, характеризовались следующим образом:

«Конкретно, Зубатовым намечалось создание по всей Империи профессиональных союзов, в первую очередь союзов фабричных и заводских рабочих, улучшение экономического положения рабочих, [61] участие их в прибылях предприятий, совместная контрольная работа правительственных агентов и выборных от рабочих союзов, нормировка государством оплат труда и создание пенсий престарелым и увечным рабочим»{132}.

Идею Зубатова одобрил и стал ее горячим сторонником тогдашний министр внутренних дел Сипягин.

В целом, приведенная в «Нашем Пути» информация соответствует действительности, но следует заметить, что деятельность Зубатова, названная им «особым методом ведения общественных и государственных дел», проводилась в рамках работы Особого отдела Департамента полиции. Она сводилась к стремлению заменить репрессивные методы борьбы на мирные: расколоть революционное движение путем создания легальных рабочих организаций, направить их на путь экономической борьбы, поставить под контроль правительства.

При выработке и осуществлении «зубатовской» политики были использованы идеи бернштейнианства, легального марксизма, экономизма и труды таких исследователей рабочего вопроса, как С. и Б.Веббов, Б.Зомбарта, В.Кулемана, П.Рузье, Г.Геркнера, Л.Вигуры и пр.

К широкой реализации планов Зубатов приступил в 1900 году. Свою деятельность зубатовцы начали среди рабочих завода Листа, посещавших районную воскресную школу. В начале 1901 г. группа рабочих-инициаторов уже подала прошение генерал-губернатору об открытии «Московского общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве». Активную роль в этом сыграл бывший социал-демократ М.Афанасьев. Устав Общества был разработан профессором Московского университета И.Х.Озеровым и доцентом В.Э.Деном. Для рабочих, в целях повышения их культурного и политического уровня, были организованы собрания, лекции и беседы, на которые приглашались известные профессора и ученые: В.Э.Ден, В.И.Анофриев, Н.Ф.Езерский, А.Э.Вормс, АА.Мануилов, В.Г.Виленц и И.Х.Озеров. Лекции и беседы были посвящены как общеобразовательным темам, так и вопросам, непосредственно касавшимся жизни рабочих: цели и задачи касс взаимопомощи и потребительских обществ, биржи труда, санитарные условиям производства и техника безопасности, рабочий день и сверхурочная работа, жилищный вопрос и разумное проведение досуга и т.п. Собрания происходили сначала в аудитории общества народных развлечений, а затем, с ростом численности интересующихся, в Историческом музее. Под впечатлением прослушанных лекций рабочие высказались за создание потребительского общества. В короткий срок учредители объединили до 2 тыс. членов, собрали капитал около 5 тыс. рублей.

К осени 1901 г. по аналогии с собраниями в Историческом музее [62] были разрешены районные совещания, проводившиеся под контролем властей в народных домах, пивных и трактирах 11 районов города и собиравшие иногда по 200-400 человек. В конце 1901 г. был создан «Совет рабочих механического производства г. Москвы», в который вошли семнадцать председателей районных совещаний. Временная инструкция «Совета» была утверждена московским обер-полицмейстером Д.Ф.Треневым, а инициатива в целом поддержана генерал-губернатором Великим Князем Сергеем Александровичем. Роль «Совета» была значительной. При его содействии улаживались конфликты между рабочими и предпринимателями, находились компромиссы при решении сложных ситуаций, предотвращались забастовки и т.п.

В начале 1902 г. в Москве возникло «Общество взаимопомощи ткачей» со своим советом. Интересно, что крупные взносы в кассу этого общества в начале 1903 г. внесли известные российские предприниматели Истомин, Ганьшин, Прохоров и др., которые были избраны его почетными членами. В 1902-1903 гг. были поданы ходатайства о разрешении обществ булочников, пуговичников, кондитеров, табачников, картонажников. Инициатива Зубатова была поддержана и в других городах России.

Кроме объединения рабочих в легальные организации, поддерживаемые официальными властями, были предприняты попытки урегулировать вопросы, связанные с сепаратистскими движениями. В первую очередь это относилось к сионистским группировкам, получившим распространение в крупном центре революционного движения — Минске.

В противовес «Бунду» в июле 1901 г. была создана «Еврейская независимая рабочая партия». Ее организаторами стали бывшие «бундовцы» Г.Шаевич, М.Вильбушевич, Ю.Волина, А.Чемерисский, М.Гольдберг и др. Инициатива была поддержана начальником местного жандармского управления полковником Н.Васильевым. К осени 1902 г. в Минске были созданы также «Общество ремесленных рабочих», «Общество приказчиков» и др.

Вскоре «независимцы» развернули деятельность в Вильно, Ковно, Киеве, Екатеринославле и Одессе. В последнем, при содействии градоначальника графа Шувалова и начальника местного охранного отделения ротмистра Васильева, были организованы «Союз машиностроительных и механических рабочих» и ряд более мелких организаций. Их объединенным центром стал «Одесский независимый рабочий комитет», контролирующий деятельность союзов, число членов которых к апрелю 1903 г. достигало 2 тыс. человек{133}. [63]

Деятельность Зубатова была неожиданно прервана его отставкой. 19 августа 1903 г. он был вызван в Министерство внутренних дел, где министр МВД В.К.Плеве выразил ему свое недоверие, и выслан во Владимирскую губернию под надзор полиции.

После отставки и высылки Зубатова деятельность созданных им организаций постепенно сошла на нет. Так в годовом отчете «Общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве» отмечалось, что вместо ожидавшихся 5 тыс. членов к концу 1903 г. насчитывалось всего 261. К началу 1904 г. в Обществе числилось 316 членов, из которых регулярно уплачивали взносы 35 человек{134}. Что же касается С.В.Зубатова, то после смерти В.К.Плеве, он был полностью реабилитирован, но вернуться на службу отказался. В 1917 г., узнав об отречении Николая II, Зубатов покончил жизнь самоубийством.

Начало второй мировой войны стало очередным водоразделом в среде русской эмиграции. Первым «яблоком раздора» стало отношение к гражданской войне в Испании.

Русские добровольцы в Испании

Прежде чем рассмотреть отношение русской эмиграции к гражданской войне в Испании, отметим, что она стала для них не первым плацдармом борьбы с «красной угрозой». География действий русских добровольцев обширна. Они появлялись там, где возникали очаги конфликтов, связанных с экспортированием коммунистической идеологии. Еще в 1924 году отряд русских добровольцев в количестве 108 человек под командованием полковника Миклашевского помогает захватить власть Ахмету Бей Зогу{135}, впоследствии королю Албании, вступившему в противоборство с прокоммунистической политикой епископа Фаноли{136}. В 1932-1935 г. отряды белогвардейцев под предводительством генерала И.Т.Беляева участвовали в войне между Парагваем и Боливией. Победа Парагвая стала возможной, главным образом, благодаря помощи русских добровольцев{137}. Некоторая часть дальневосточной военной эмиграции поддерживала в Маньчжурии борьбу Чан Цзо-лина против просоветски настроенного Гоминдана.

Вернемся к Испании. Участие Белых добровольцев в гражданской [64]

Нет 64 и 65

[66] гично высказался позднее и один из белых офицеров принимавших участие в войне:

«Мы же все здесь в белом лагере все от генерала и до последнего солдата — испанцы и немногие иностранцы — выполняем свой долг — защиты веры, культуры и всей Европы от нового натиска красного зверя»{142}.

Однако были и другие мнения. Так в сентябре 1936 г. на страницах «Царского Вестника» развернулась полемика между А.Керсновским{143} и генералом М.Скородумовым, касающаяся взглядов на испанскую проблему. Поводом к полемике стало открытое письмо А.Керсновского «Никаких испанцев». Оно интересно своим содержанием и эмоциональностью, характерной для русской эмиграции тех лет. Поэтому приведем его полностью. Начинается оно с эпиграфа:

«Но его для сраму я

Маврою одену,

Загоню на самую

На Сьерра Морену».

(Козьма Прутков)

Далее А.Керсновский пишет:

«Когда, наконец, мы поумнеем и перестанем распинаться за чужих? С какой стати и почему проливаем потоки слез и чернил во имя какой то совершенно ненужной чуждой и безразличной нам Испании? И если бы только слезы и чернила! Нашлись русские люди, русские офицеры, пошедшие проливать свою кровь на поля Ламанчи, выручая потомков Дон Кихота — ту русскую кровь, проливать которую за чужие интересы они не имеют права, ибо скоро она может понадобиться Матери России.

Без негодования нельзя прочесть ребяческое письмо русского белого офицера, напечатанное в «Часовом» и, увы перепечатанное очень многими эмигрантскими газетами, в том числе и «Царским Вестником».

Он, видите ли, «счастлив, что исполняет свой долг», как будто борьба за испанское благополучие составляет долг русского офицера! Нам важно истребить русских большевиков, а на испанских нам должно в высшей степени наплевать.

Пусть нам не морочат голову надоевшей пошлятиной, что борьба с «мировым злом» — наше «общее дело». Почему это вдруг сделалось «общим делом» сейчас, в 1936 году, а не было им в 1917, 1918, 1919, 1920, 1921? Что делали тогда эти посылающие нам сейчас свой привет г.г. испанские офицеры? Где они были тогда? — Под Тихорецкой? Армавиром? Царицыным? Харьковом? Или быть может под Киевом и [67] Орлом? Во всяком случае, опоздав к Московскому походу, они успели, конечно, прибыть к перекопским боям? Под Каховку? Где они были тогда? Много ли их стояло в строю наших офицерских рот?

Изнасилованные испанские женщины, расстрелянные испанские священники... Подумаешь, нашли чем разжалобить! А наших русских женщин кто — нибудь жалел. А тысячи замученных русских священнослужителей нашли разве отклик в чьих либо сердцах — французских, немецких, испанских? Это, небось, не было тогда «общим делом».

Что за негодование: разрушен Альказар! А когда Иверскую сносили, кто из них возмущался? А когда разрушали старейший наш храм — Десятинную Церковь, воздвигнутую еще Владимиром Красным Солнышком — кто из г.г. испанцев тогда возвысил свой негодующий голос? Укажите мне испанца, который протестовал бы против уничтожения храма Христа Спасителя! — Не знаете: Вот и отлично. А я зато укажу вам русского офицера, туберкулезного, без права на труд, с отобранным паспортом, которым не так давно — всего несколько месяцев тому назад — г.г. правые испанцы и г.г. правые французы перебрасывались, словно мячиком, через Пиринеи! Вот этот наш искалеченный и гонимый русский штабс-капитан заслуживает в тысячу раз более нашего внимания и сострадания, чем все испанские патеры, взятые вместе.

Испанский «капитан X» шлет привет русскому офицерству. Запоздало это ненужное приветствие на целых 17 лет. Отчего они не посылали нам, русским, свой привет в 1919 году? Или это тогда не было «Общим делом»?

Победят белые испанцы — полпредство по-прежнему останется в Мадриде (либо удалится оттуда на самое непродолжительное время). А русских офицеров, имевших наивность (и более чем наивность) сражаться в их рядах «за общее дело», немедленно же выставят вон из Испании как «нежелательных иностранцев». Да еще, чего доброго, предъявят им обвинение в советской пропаганде — как то всегда было в обычае у испанцев в отношении белых русских эмигрантов.

Когда, наконец,.мы поймем, что иностранные националисты — будь то испанские белогвардейцы, французские «огненные кресты», немецкие наци и итальянские фашисты — такие же враги нас, русских эмигрантов и нашей Родины, как и преследуемые ими коммунисты? Не спасать их надо, а повторить мудрые слова Тараса Бульбы:

— Чтоб они подохли все, собаки!»{144}.

В № 524 (1936 г.) «Царского Вестника» был опубликован ответ генерала Скородумова на статью А.А.Керсновского, в котором он высказал свою точку зрения на испанскую проблему. В частности он отмечал:

«...что испанцы, немцы, японцы, французы все равно нас за это никогда не отблагодарят, то русский офицер с этим считаться не [68] может, русский офицер должен быть рыцарем всегда и всюду и будучи убежденным антибольшевиком, должен уничтожать большевиков в любой испанской, французской, немецкой и других территориях ибо если французы, испанцы, японцы и т.д. поступают отрицательно, то это далеко не значит, что и русские офицеры должны поступать также.

Но естественно, что принимая участие в гражданской войне, русские не должны рвать зубами Мадрид, Париж и т.д. ибо на черта они нам нужны, мы должны только помогать, но не освобождать.

Но принимать участие в гражданской войне и обязательно в русских единицах с возможно меньшими потерями, сберегая силы для последнего решительного боя под Москвой русские обязаны.

/.../. Честь и слава русским офицерам, воюющим против большевиков, хотя бы в Испании.

Пускай сперва подохнут все большевики, а потом при первом же случае мы поговорим и все припомним иностранцам, но сейчас это преждевременно.»{145}

Продолжая свою мысль в отдельной листовке, озаглавленной «Что такое Большевизм?»{146} М.Скородумов пишет:

«Не все ли равно по какому месту бить большевиков: по морде, по затылку или по пятке, т.е. бить ли в России, в Испании или в Японии! Главное бить и не дать опомниться! Где высунется красная морда, там и трах по морде»{147}.

Известно, что многие из белых русских эмигрантов хотели бы отправиться на помощь испанским национальным силам. Среди них были и члены русских фашистских организаций. Сохранились сведения о четырех соратниках принявших участие в гражданской войне: членов РФС — И.К.Сахарове, А.Куценко{148}, Я.Я.Самсонове, члене Данцигского отдела РНСД З.К.Компельском{149}. Есть упоминание о попытках перебраться [69] в Испанию из Палестины и членов ВНРП (Вонсяцкого){150}. Однако средств у русской эмиграции для организованной переброски добровольцев не было, а франко-испанская граница была закрыта. Поэтому русским белым офицерам приходилось действовать на свой страх и риск, пробираясь в Испанию по горным дорогам, не только подвергаясь опасности быть арестованными французскими пограничниками, но и убитыми без суда и следствия республиканцами уже на испанской земле.

Особую активность по организации записи белых добровольцев в армию генерала Франко проявил старший Парижской группы корниловцев полковник Г.З.Трошин. В начале марта 1937 г. первая группа офицеров из 7 человек (главным образом марковцы-артиллеристы) выехала из Парижа в Сен-Жан-де-Люс, что на границе с Испанией, против г.Ируна. Переправу добровольцев через границу обеспечивал поручик инженерных войск Савин. 16 марта выехала вторая группа.

Первыми русскими добровольцами стали генералы А.В.Фок и Н.В.Шинкаренко, капитан Н.Я.Кривошея и штабс-капитан Я.Т.Полухин. Они приехали в Испанию из Африки: им пришлось нелегально перейти через границу Испанского Марокко, чтобы попасть к испанским «белым». Первоначально их встретили настороженно, так как все русские олицетворялись в глазах испанцев с Советским Союзом. Однако вскоре мнение о них изменилось{151}. Стало ясно, что в ряды национальной армии встали непримиримые противники красных. Всего, на сегодняшний день, известно о 72-х русских добровольцах воевавших в Национальной испанской армии. Большинство было из Франции, но некоторые приехали и из отдаленных, экзотических мест, например, с Мадагаскара (Н.Э.Барк){152}.

Большая часть белых добровольцев была направлена в городок Молина де Арагон, расположенный в 10 километрах от реки Тахо в провинции Гвадалахара. Там формировался терсио рекете — батальон карлистов-монархистов. В состав батальона входили четыре роты, каждая из которых имела собственное наименование: 1-я рота — Донна Мария де Молина; 2-я и 3-я роты — Марко де Бельо; 4-я рота — Ну-мансия. Сам батальон именовался по месту расположения его штаба — терсио Донна Мария де Молина. [70]

С марта 1937 г. терсио рекете Донна Мария де Молина находился на Арагонском фронте, где удерживал две позиции на реке Тахо, в 20 и 14 километрах от Молина де Арагон, где располагался штаб батальона. По другую сторону реки Тахо стояли интербригады республиканской армии. Батальоном в течении всего периода боевых действий командовал капитан, позднее майор, Л.Руис-Фернандес, которого белые добровольцы неофициально называли «папой».

В апреле 1937 г. было получено распоряжение из штаба генерала Франко о формировании отдельной русской добровольческой части с русским уставом и русским командованием, однако ввиду малочисленности добровольцев, практически был создан лишь национальный русский отряд в составе терсио Донна Мария де Молина.

Весь 1938 и начало 1939 гг. русские добровольцы в составе своего батальона вели активные оборонительные и разведывательные действия на своем участке фронта на реке Тахо. Недостаток сил не позволял батальону иметь сплошную линию обороны, поэтому роты батальона, растянувшиеся на 50 километров, занимали лишь отдельные командные высоты, отстоящие друг от друга на расстоянии 5 и более километров. Связь между ними поддерживалась с помощью гелиографа и патрулями боевого охранения.

В сентябре 1938 г. после поражения республиканских частей в районе горной гряды Сан-Хуан, белые добровольцы заняли господствующую высоту Эль-Контандеро (отметка 1639 метров) в районе Ма-хон Бланке и оборудовали там образцовый опорный пункт.

В феврале 1939 г. батальон с русским отрядом был передислоцирован через Теруэль в населенный пункт Эль-Торо, где русские занимали боевые позиции «Пенья Кемада» и «Пенья дель Дьябло» до окончания боевых действий. На март 1939 г. русские добровольцы были распределены следующим образом: Русский отряд в терссио Донья Мария де Молина — 26 чел. под началом тениентэ Н.Е.Кривошея и сержанта П.В.Белина; терссио рекетэ Навара — 2 чел; терссио Ареаменди — 1; терссио Монтехура — 2; легионе — 3; эскадроне рекетэ Бургонья — 1 и трое оставили военную службу, из которых один — ротмистр Г.М.Зелим-Бек — по состоянию здоровья{153}.

Из 72 добровольцев было убито 34, а из оставшихся живыми девять ранено: легионер Н.П.Зотов — пять раз, лейтенант К.АКонстантино — три раза (с потерей зрения на один глаз), К.К.Гурский — три раза, из которых один раз тяжело, сержант В.А.Двойченко — два раза, лейтенант Н.В.Шинкаренко — один раз, тяжело в голову. Рекэте: Г.М.Зели-Бек (ранен разрывной пулей в челюсть), А.В.Бибиков, В.Е.Кривошея, А.А.Трингам, Н.Э.Барк — по одному разу и кабо барон Б.С.Вольф во время теруэльской операции отморозил себе ноги. Список [71] убитых возглавляет генерал-майор А.В.Фок (лейтенант терссио Донья Мария де Молина). Во время боя в районе Кинто де Эбро его рота была окружена и почти полностью уничтожена. Израсходовав все боеприпасы, А.В.Фок застрелился, чтобы не попасть в плен к красным. В этом же бою погиб и капитан Я.Т.Полухин. Раненный в шею он был перенесен в местную церковь для перевязки и погребен под ее развалинами при разрыве артиллерийского снаряда. Посмертно они были награждены высшей испанской боевой наградой — коллективной лауреадой. В разное время в боях погибли: кн. Лаурсов Магалов, З.Кампельский, В.Чиж, И.Бонч-Бруевич, Н.Иванов морской летчик — капитан 2 ранга М.Крыгин{154} и др. Фалангист Куценко, раненным под Тэруэлем, был взят в плен и зверски замучен{155}. Известны подробности гибели старшего лейтенанта В.М.Марченко{156}. 14 сентября 1937 г. он вылетел на ночное бомбометание аэродрома противника. Уже после выполнения задания самолет Марченко был атакован несколькими истребителями. В воздушном бою его самолет был подбит, а экипаж (пилот, пулеметчик и механик) выбросился с парашютами. Приземлившись, Марченко направился к своим позициям но по дороге наткнулся на красных и был убит в перестрелке. По сообщению «Морского журнала» его тело, по требованию советских летчиков, принимавших участие в воздушном бое, было захоронено на городском кладбище. Позже местные жители откопали гроб и зарыли его вне кладбища. После занятия района белыми останки летчика были найдены, перевезены в Севилью и вновь захоронены с воинскими почестями{157}.

Русская эмиграция не осталась равнодушной к судьбам своих соотечественников. Чтобы как-то помочь, сражающимся в армии Франко, в середине 1938 г. в Брюсселе был образован Комитет помощи русским воинам. Было выпущено воззвание, где в частности говорилось:

«Комитет задался целью поддержать наших воинов морально, дать им почувствовать, что Русская эмиграция не забыла их, сочувствует им и ценит их подвиги, а также обеспечит им, в пределах наших сил и [72] возможностей и некоторую материальную помощь»{158}.

Председателем Комитета была избрана баронесса О.М.Врангель. В Комитет также вошли жены председателей или представителей национальных организаций: гр. Е.В.Апраксина, С.А.Архангельская, Г.И.Беккер, Е.С.Гартман, М.М.Иванова, М.В.Орехова, ВАПурпишь, Л.А.Резвая, А.Р.Варнек и Ш.Г.Фричеро.

30 июня 1939 г. русские добровольцы были официально уволены из рядов испанской национальной армии. Франко не забыл своих русских соратников. Всем им было присвоено звание сержанта (за исключением тех, кто уже получил офицерский чин в ходе боевых действий), они получили двухмесячный отпуск с сохранением денежного содержания и испанские военные награды «Военный Крест» и «Крест за воинскую доблесть»{159}. Кроме того, всем русским добровольцам была предоставлена возможность получить испанское гражданство, чем многие и воспользовались.

29 октября 1939 г. группа русских добровольцев во главе с полковником Н.Н.Болтиным была принята генералиссимусом Франко в его резиденции во дворце Пардо под Мадридом, На прощанье каудильо спросил о том, что еще он может сделать для русских? Болтин ответил ему: «Мы ничего не просим для себя лично, мы только просим, чтоб Вы устроили желающих офицерами в Испанский африканский легион». Эта просьба была также удовлетворена.

Дальнейшая судьба «испанских русских» сложилась по-разному. Многие из них остались в Испании и выбрали сугубо мирные профессии, другие продолжали военную службу. Из первых четырех добровольцев (генералы А.В.Фок и Н.В.Шинкаренко, капитан Н.Я.Кривошея и штабс-капитан Я.Т.Полухин) остался невредимым только капитан Марковского артиллерийского дивизиона Николай Евгеньевич Кривошея, который фактически командовал русским отрядом в терсио Донья Мария де Молина. Находясь в эмиграции, он постоянно следил за развитием военного искусства окончил в Париже курсы генерала Н.Н.Головина, пользовался исключительной боевой репутацией не только у своих соотечественников, но и у испанского командования. Он успешно воевал на различных участках фронта, однако по испанским законам как иностранец не имел права на занятие высших командных должностей.

Ряд русских белых добровольцев, сражавшихся в Испании, в годы советско-германской войны принимали участие в боевых действиях на Восточном фронте в составе испанской «Голубой дивизии». Среди [73] них: Н.С.Артюхов, К.А.Гончаренко, С.К.Гурский, В.А.Клименко, В.Е.Кривошея, Л.Г.Тоцкий, ААТрингам{160}.

В составе итальянских частей, вместе с вермахтом вторгшихся на советскую территорию в июне 1941 г. воевали П.В.Белин, Н.И.Селиванов, Н.К.Сладков, А.П.Яремчук-второй.

С началом войны против СССР приступили к организации русских добровольческих частей в составе германского вермахта и позднее вошли в состав РОА граф Г.П.Ламсдорф, И.К.Сахаров и другие.

Справедливости ради отметим, что и на стороне республиканцев сражалось значительное количество русских офицеров: по эмигрантским источникам — около 40; по советским — от нескольких сот до тысячи человек. Они воевали в канадском батальоне имени Маккензи-Палино, балканском батальоне имени Димитрова, 13 Интербригаде имени Домбровского и др. Во многих частях они занимали высокие командные должности. Так командиром роты в батальоне имени Домбровского был бывший поручик И.И.Остапченко, командующим артиллерией Арагонского фронта являлся бывший полковник белой армии В.Г.Глиноедский (полковник Хименс), комендантом штаба 14-й Интербригады — бывший петлюровский офицер капитан Кореневский{161}, бывшие чины РОВС — генерального штаба полковник Дорман, поставлявший красным испанцам предметы снабжения, генерал-майор Есимунтовский, служивший в Барселоне{162}, и др. Капитаном республиканской армии по некоторым данным был даже сын Б.В.Савинкова — Лев Савинков{163}.

Русская эмиграция и советско-германская война

Несмотря на общее политическое поправение русской диаспоры в Европе и, в частности, усиление среди нее германофильских тенденций, единого мнения об отношении к политике нацистской Германии так и не было сформировано.

Заметим, что прогерманские настроения возникли не в среде русской эмиграции, а получили свое развитие ранее — в белых войсках. Так, еще до поражения Германии полковнику М.Г.Дроздовскому во время марша с румынского фронта на Дон, удалось наладить с немцами сотрудничество, преодолев психологию продолжающейся войны. На [74] Германию ориентировались Донской атаман генерал П.Н.Краснов и связанные с ним монархические армии, параллельные непредрешенче-ской Добровольческой: Астраханская армия полковника князя Тундутова и генерала Павлова; Южная армия (ген. Н.И.Иванов), созданная организацией «Наша Родина» в Киеве под руководством М.Е.Акацатова и герцога Г.Н.Лихтенбергского; Северная армия генерала Ф.А.Келлера (Псков, Витебск). Подобные настроения встречались даже в далекой Сибири в окружении Колчака{164}. После прихода к власти Гитлера сотрудничество между русскими и немецкими правыми кругами усилилось. Однако его причиной, на первом этапе, был не национал-социализм, а в большей степени, традиционная близость интересов русских и немецких консерваторов. Она получила новое развитие в результате первой мировой войны, которую обе страны проиграли{165}.

С приходом к власти Гитлера и его партии симпатии к национал-социализму, с одной стороны, усилились — в нем видели силу способную противостоять большевизму. С другой, настораживали взгляды Гитлера на «восточную проблему», высказанные им в «Майн кампф», написанной во время его заключения в крепости Ландсберг в 1924 г.

Негативную оценку политике Гитлера в отношении россии высказал на страницах шанхайского журнала «Парус» в 1932 г. Председатель Казачьего Союза И.Шедриков. Он писал:

«Новый вождь Германии Гитлер смотрит на Россию, как на колонию Германии и в этом отношении, как хрен не слаще редьки, Гитлер ничего, кроме цепей, для России не дает.

И всякое политическое движение, которое будет питаться немецкими соками не сулит России возрождения и лишь психологией отчаяния и безисходности с одной стороны, ивирулентными происками немецкого шпионажа с другой — можно объяснить некоторый, весьма правда, слабый успех реакционных течений в рядах русской эмиграции»{166}.

Иную позицию отстаивала часть русской эмиграции, подверженная реакционным течениям, причем, отнюдь не малочисленная. Пытаясь сформулировать основные принципы политики российской эмиграции относительно поддержки потенциальной агрессии против СССР, А.А.фон Лампе в декабре 1933 г. писал:

«...Надо делать все что в наших силах, чтобы, если возможно, увеличить шансы выступления Германии против СССР и, если это случится, наилучше его использовать.

Необходимо, где и как возможно, указывать Германии на выгодность для нее разрешения «русского вопроса» во всем его объеме и при этом не в направлении расчленения России... [75]

Наша точка зрения... такова:

1. Мы считаем своими союзниками всех тех, кто является врагом СССР, но не национальной России и готовы дать в этом гарантии.

2. В случае выступления какой-либо державы против СССР, но без гарантии того, что выступление это направлено против интересов России (например, стремление к ее расчленению), мы должны стараться всемерно использовать создающееся положение в русских интересах, но не можем покрывать такое выступление иностранной державы нашим национальным флагом...»{167}.

Аналогичную точку зрения высказал в августе 1937 г. на страницах авторитетного журнала «Часовой» и С.В.Войцеховский. Он писал:

«В числе вопросов, привлекающих ныне внимание русской национальной мысли, исключительное место занято вопросом об отношении новой Германии, созданной Адольфом Гитлером, к нашему Отечеству. Нет русского, который не понимал бы, как велико значение доброжелательных взаимоотношений между Германией и Россией для развития и благополучия обоих государств, но, вместе с тем, нет русского, который бы не видел, как на небосклоне этих отношений собираются тучи, сулящие в будущем возможность осложнений между двумя великими народами.

Отношение русских националистов к новой Германии двойственно: глубокое уважение к человеку, который силой своей могучей воли вернул германскому народу его прежнюю мощь и от имени Германии поднял над миром знамя непримиримой борьбы с коммунизмом, сочетается с опасением, что эта мощь может быть направлена не только против коммунизма, но и против национальных интересов России.

Первоисточником этих опасений является книга А. Гитлера «Мейн Кампф»{168}. Эта книга, содержит, преимущественно в главе XIV, такие мысли, которым ни один русский сочувствовать не может, ибо если мы понимаем, что новая Германия нуждается во внешне-политических достижениях, то мы не допускаем мысли о том, что эти достижения возможны «в первую очередь только за счет России».

Та программа внешней политики Германии, которая выражена в книге А.Гитлера, для нас, русских националистов, неприемлема.

Отсюда вытекает вопрос, имеем ли мы право придавать столь большое значение мыслям, высказанным в те годы, когда автор «Мейн Кампф» не был еще вождем и канцлером новой Германии, а всего лишь руководителем молодого германского национал-социалистического движения. Такое сомнение тем более естественно, что существуют основания предполагать, что вождь и канцлер третьего Рейха не разделяет ныне полностью тех мыслей, которые он высказал столько [76] лет тому назад. В заявлении, сделанном в феврале 1936 года французскому журналисту Бертрану де Жувенель, А. Гитлер, коснувшись содержания своей книги, сказал:

— Вы хотите, чтобы я внес поправки в мою книгу, как писатель, который выпустил новое издание своего труда. Но я не писатель, а политик. Мои поправки я вношу в моей внешней политике...

Выступая 7-го марта 1936 года в Рейхстаге, А.Гитлер сделал заявление, заслуживающее особого внимания.

— Если сейчас — сказал он — мои международные противники обвиняют меня в том, что я отклоняю сотрудничество с Россией, то я в ответ на это должен заявить следующее: я отклонял и отклоняю сотрудничество не с Россией, но со стремящимся к мировому господству большевизмом...

Русским националистам прекрасно известны эти заявления вождя германского народа и во втором из этих заявлений они хотели бы видеть признание готовности новой Германии к сотрудничеству с Россией, буде Россия освободится от коммунистического ига. Но то же заявление А.Гитлера толкуется его противниками, как доказательство его стремления оправдать наличием большевизма — посягательство Германии на национальные интересы России и до тех пор, пока в этом вопросе не будет внесена полная ясность, русские опасения будут вполне поняты и обоснованы.

Книга А. Гитлера наносит ущерб будущим отношениям между Россией и Германией еще и потому, что ряду поколений германского народа она прививает мысль о необходимости искать в России удовлетворения потребности новой Германии в расширении ее пределов. Никакие «поправки», сделанные в речах и в заявлениях вождя германского народа, не в состоянии уравновесить то влияние, которое оказывают в этом отношении миллионы распространяемых в Германии экземпляров «Мейн Кампф».

Вполне понятно, что вождь и канцлер новой Германии не может изменить того, что было им написано в 1924 году, но так же вполне естественно, что из под его пера могли бы выйти по истечении стольких лет новые мысли, которые определили бы отношение возглавляемого им великого государства к России и к русскому народу так, как это отношение должно быть ныне определено. Такое дополнение к «Мейн Кампф» тем более необходимо, что изложенная в этой книге программа германской политики по отношению к России не только неприемлема для всех русских, к какому бы политическому лагерю они ни принадлежали — главным недостатком этой программы в 1937 году является ее полная неосуществимость»{169}. [77]

Напомним, что в XIV главе под названием «Восточная ориентация или Восточная политика» была изложена одна из основных идей фюрера, ставшая впоследствии основой германской политики на Востоке. Это идея завоевания «восточного пространства», разработанная на базе теорий геополитиков, социал-дарвинистов, теорий «жизненного пространства» и выживания «сильной», т.е. арийской расы. Квинт-эсенция идеи была сформулирована следующим образом:

«Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены».

Далее, уточняя свое отношение к России, Гитлер пишет:

«Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского государства в России будет также концом России как государства.»{170}

Сейчас кажется невероятным, как довольно чуткая к политическим веяниям русская эмиграция не увидела в этой работе опасности [78] для себя и России. Именно для России, а не Советского Союза, не для большевиков, а для русского народа, на освобождение которого «от коммунистического рабства» были направлены их помыслы.

На наш взгляд причин несколько.

Во-первых, это недостаточная компетентность Гитлера в некоторых политических и экономических вопросах, заметная при прочтении «Майн Кампф». Слабость аргументации ряда заявлений, нелогичность выводов, поверхностные суждения о различных явлениях политической и экономической жизни, вселяли надежду на возможную корректировку идейных установок национал-социалистической Германии. И в первую очередь позитивный сдвиг в сторону России. Более того, многие не допускали и мысли, что Гитлер может «предать» русских. Это мнение подтверждается, например, высказываниями М.Гротта, одного из ведущих идеологов Русского фашизма, не только читавшего «Майн Кампф», но и являвшегося переводчиком книги Гитлера на русский язык. Так, анализируя политику Германии по отношению к России в статье «Фашистская Россия и Германия Адольфа Гитлера», опубликованную в 1936 г. М.Гротт писал:

«... когда автору этих строк приходится слышать в обывательской болтовне, что Адольф Гитлер питает к России какие то агрессивные меры в смысле захвата малороссийских губерний для колонизаторских целей в виду избытка своего населения и желания приобрести «восточную колонию» для сбыта своего товара, — то невольно улыбаешься таким рассуждениям. Люди, которые говорят эти глупости и настоятельно повторяют их — или безнадежно наивны, выражаясь деликатно, — или относятся к той категории лиц, которым важно, с одной стороны, опорочить гениальный облик Адольфа Гитлера и одновременно, с другой стороны, разъединить те силы, которые группируются вокруг него для уничтожения большевизма в России.

Все же те, которые искренно и честно желают уничтожения марксистского гнезда в Москве и видят в современной национал-социалистической Германии твердую опору для своих устремлений в борьбе с тем мировым злом, который представляет собою коммунизм с его вертлявыми международными главарями, — прекрасно понимают, что первое и главное о чем мечтает и над чем работает Адольф Гитлер в плане своей внешней политики — это поиски сильного, крепкого и благодарного союзника. А таким союзником Германии может быть только одна Россия, — Русская Россия.

Во всех отношениях Адольфу Гитлеру выгодно в лице Русской России видеть именно, доброго союзника, а не врага. Русская же Россия только в том случае может быть союзником Германии, если последняя будет искренно стремиться и добьется освобождения России от гнета большевиков. Ибо все остальное и благодарность русских и их верность Германии придут сами собою. [78]

Нужно Гитлера считать за глупого ребенка, чтобы приписывать ему стремление урвать что-то от России, ибо одно только поползновение к этому уже способно восстановить весь русский народ против немцев.

А в Европе не было и нет такой силы, которая хотя бы в малой доле могла сравняться со значительностью русской дружбы. Это так очевидно!

Ибо не секрет, что истинное благополучие Новой Германии наступит лишь в тот момент, когда воскреснет Русская Россия. Без русского сочувствия и без русской дружбы над Германией Адольфа Гитлера будет вечно висеть Дамоклов меч постоянных угроз, злостных интриг и жестокого бойкота.»{171}.

Во-вторых, лояльное, если не доброжелательное отношение к русским эмигрантам в Германии, несмотря на расовую теорию. По всей видимости, это было связано с нерешенностью «русского вопроса», возможной перспективой использования эмигрантов из России, хотя бы в пропагандистских целях. Наконец близостью русского и немецкого менталитетов, «родственности» внутренних ощущений униженности наций. По словам князя Н.Д.Жевахова немцы отнеслись к русским эмигрантам «не как к беженцам, требовавшим материальной помощи, а как к подлинным культуртрегерам». Они воспринимали их рассказы «о зверствах большевизма и завоеваниях еврейства в России как угрозу их собственному бытию, как великую мировую опасность, грозившую всему христианству, цивилизации и культуре»{172}.

С одной стороны русские эмигранты, Как и другие, подвергались начавшимся в гитлеровской Германии репрессиям. С другой, ни сами аресты русских эмигрантов, ни условия их содержания в тюрьмах и концентрационных лагерях, не шли ни в какое сравнение с аналогичными действиями в отношении политических противников режима и всех остальных граждан Германии, которых Гитлер считал таковыми. Вот как описывает например свой арест в июле 1933 г. Роман Гуль:

«...когда я работал в своем саду, к забору подъехал на велосипеде жандарм... Этого жандарма я давно знал. Поздоровавшись, он... вытащил из портфеля бумагу и, глядя в нее, проговорил:

— Вы русский писатель Роман Гуль?

— Да.

— Вы написали книгу «Борис Савинков. Роман террориста»?

— Да. [80]

— Это большевистская книга?

— Нет.

— Ну, это неважно. Берите мыло, полотенце, подушку, вы поедете со мной.

— Куда?

— В концентрационный лагерь Ораниенбург».{173}

Далее Р.Гуль описывает аресты немецких граждан, происходившие в то же самое время: «...»рукастые» коричневые выволакивают «врагов народа»: социал-демократов, демократов, коммунистов, тащат в единственный деревенский ресторан... Их там допрашивают битьем до тех пор, пока «враг народа» не запоет национал-социалистический «гимн»... А если не запоет — повезут дальше в... концентрационный лагерь Ораниенбаум. Там ... не только бьют, но и убивают»{174}.

Такая «мягкость» нацистов сопровождала Р.Гуля и в дальнейшем. В лагере он оказался не на общем положении заключенных, а был размещен лагерным начальством в «амбулатории», где в его распоряжении находились»... стол, несколько стульев, дрянная кушетка, шкаф, крохотная аптечка... и на стене — громадная литография»{175}. В то время, когда «простые» заключенные подвергались принудительным работам и издевательствам, русский арестованный, по его выражению, «лежа на лугу концлагеря, загорел, как мулат»{176}. Вскоре Гуль вообще был освобожден, проведя в лагере в общей сложности 21 день.

Без серьезных последствий закончился и арест генерала А.А.фон Лампе. После 42-х дневного заключения он был отпущен на свободу. Интересно отметить, что, находясь под следствием, фон Лампе продолжал вести переговоры о совместных действиях против большевиков с представителем НСДАП. Более того, в письме от 26 октября 1933 г., в котором он писал о проведенных переговорах, нет даже намека на обиду или недовольство действиями немецких властей. Такой же срок отбыл по обвинению в заговоре на жизнь вождя генерал Бискупский, впоследствии назначенный Гитлером комиссаром над русскими беженцами{177}.

Аресты российских эмигрантов нацистскими властями осуществлялись и позднее; периодически появлялись сведения об аресте того или иного эмигранта. Но все эти акции не носили планомерного характера, а являлись, скорее, исключением из правил, нежели системой.

Еще одним важным элементом в позитивном восприятии русской эмиграции национал-социалистов было доброжелательное отношение [81] немецких властей к Православной церкви. Например, в 1936 г. германская юстиция приняла решение о признании Германской епархии Русской Зарубежной Церкви единственным юридическим лицом и владельцем всего дореволюционного имущества Русской Церкви на территории Германии. Жест внешне красивый, но преследовавший со стороны немцев чисто прогматические цели — централизовать управление всеми религиями. Тем более, что СССР от этого имущества отказался в 1935 г. а парижский митр. Евлогий, отделившись от Русской Зарубежной Церкви, превратился в нерусскую юрисдикцию и потерял права владения. Но об этом не знали широкие круги эмиграции, и решение расценивалось как жест доброй воли, выражение своего рода покровительства. Подкрепляли мнение о доброжелательности немцев к русским и другие акции, проводимые национал-социалистическими властями. Например, возведение в 1938 г. в Берлине православного собора. В русских периодических изданиях подчеркивалось, что Собор был построен по личному указанию Гитлера, на деньги германского правительства. В некоторых изданиях отмечалось даже, что на личные средства Гитлера.

В-третьих, неверие в то, что Россию могут поработить какие-либо внешние враги. Приведем несколько цитат из печатного органа РНСУВ — журнала «Сигнал». Они как нельзя лучше передают предвоенные настроения той части русской эмиграции, которая избрала в союзники для борьбы с большевиками национал-социалистическую Германию.

Так, редактор «Сигнала» полковник Н.В.Пятницкий писал:

«...Всякое худшее будет хотя и злом, но все же неизмеримо меньшим, чем иудо-сталинизм... Поэтому мы полагаем, что всякая внешняя война кого бы то ни было против СССР — это удар по стенам и проволоке советской каторги... Нас называют «пораженцами». Если пораженцами российских интересов — это неправда... Если пораженцами Сталина и Ко — это верно... Да, мы интегральные и перманентные «пораженцы» советской власти во имя спасения России... Теперь пришло время выбрать, на кого опереться и выбрать честно, не прикрываясь выигрышными фразами о ставке только на внутри российские силы: на эти силы мы делаем ставку все. Но... сидеть в эмигрантской безопасности у моря и ждать, когда внутрироссийские силы получат сами возможность действовать — безнравственно и бездушно... Наш долг — облегчить возможность действия внутрироссийских сил всеми способами и извне»{178}.

Сотрудник «Сигнала» подпоручик Н.Я.Галай:

«Никакая война не принесет тех опустошений, что приносит большевизм... За 3 года мировой войны 1914-1917 годов Россия потеряла до [82] 2½ млн. убитыми (около 2/3 млн. в год). За 20 лет соввласти — от 35 до 45 миллионов (до 2 миллионов чел. в год)... За 4 века (с 1054 по 1462 г.) Россия выдержала около 250 нашествий... Мы верим в жизненные силы, государственный инстинкт русского народа и его славное историческое призвание и поэтому не боимся никаких международных испытаний. Россия будет великой и сильной. Но путь к этому лежит через гибель коммунизма»{179}.

Лидер РНСУВ генерал Туркул:

«Единственный случай, когда мы не сможем участвовать в действиях противокоммунистического блока, — если он, не учтя уроков прошлого, пойдет по линии чистого сепаратизма. Тогда нам будет не по пути, — на соучастие в расчленении России мы не пойдем. Мы не верим в такой вариант. Если, однако, он будет иметь место, — наш долг и тут ясен. Всякий удар по Коминтерну на территории СССР вызовет неизбежно взрыв противокоммунистических сил внутри страны. Нашим долгом будет присоединиться к этим силам. Мы будем добиваться тогда, чтобы где-нибудь, хоть на маленьком клочке русской земли, поднялось все же Русское Трехцветное Знамя»{180}, вокруг которого начнется новое собирание государства.

Далее генерал А.В.Туркул подчеркивал, что воссоздать русский дух — важнее, чем сохранить русскую территорию; это будет следующим шагом.

Интересно мнение авторитетного генерала Н.Н.Головина о самой худшей ситуации — германской оккупации России, опубликованное в «Сигнале» в пересказе редакции:

«Но даже и этот вариант политики немцев в СССР не может и не должен вызывать у нас отчаяния. Ведь мы верим-в могучие силы русского народа и знаем, что Россия создана не случайным капризом кого-то или чего-то, но непреложной совокупностью этнических, экономических, географических и духовных условий нашей тысячелетней истории». Возможная германская оккупация россии — «плата нашего поколения за допущение большевизма... Придут немецкие врачи, инженеры, архитекторы, агрономы... Что же, такой период Россия уже однажды пережила, сумев переварить своей культурой иностранцев, делая из них таких же русских, как и мы»{181}.

Приведенные выше мнения были высказаны профессиональными военными — офицерами Императорской и Добровольческой армий. Такой же точки зрения придерживались и большинство гражданских политических лидеров. Например, И.Солоневич, выразивший, в частности, свое отношение к слухам о возможном расчленении России и захвату Германией Украины. В конце 1930 гг. он писал:

«...для нас вытекают [82] и некоторые достаточно очевидные последствия: ни при каких комбинациях обстоятельств не быть в стане врагов Германии. Даже пресловутый украинский вопрос здесь не играет решающей роли. Во-первых, потому, что завоевание Украины невозможно ни географически, ни политически, ни исторически. Правда, такая попытка может быть сделана. Мы не можем ни ее вызвать, ни ее предотвратить — не нужно заниматься маниловщиной. Но если Украина и будет оккупирована немцами — я туда поеду. Каковое мое преступное намерение я даже не собираюсь скрывать. Могу только напомнить о том, что двадцать лет тому назад в оккупированной немцами Украине спасались и русские офицеры, и русская интеллигенция, туда же удрал и столп нашего антигерманизма П.Милюков. Тогда он не считал этого изменой. Он пытался вступить в переговоры с немцами, и тоже не считал этого изменой: не его вина, если из этих попыток ничего не вышло. Никто Украину всерьез не принимал — даже сам гетман Скоропадский, но в обстановке 1918 года Скоропадский был лучше Ленина. Я не вижу никаких оснований сейчас, в 1938 г. или, скажем в 1940 году, считать какого-нибудь будущего Скоропадского хуже Сталина. Лозунг единой Российской империи был и остается нашим основным лозунгом, нашей регулятивной идеей и нашей путеводной звездой. Но кто его знает, по каким еще политическим ухабам нам придется шагать на пути к его реализации. У нас слишком мало собственных сил, чтобы мы с барской презрительностью могли отказаться от помощи посторонних, пусть только и временных, попутчиков. Такие опыты у нас уже были. По барски отнеслись к немецкой помощи в 1918 году, хотя в сущности, большинство белого офицерства было переопределено на Дон через Клев. В следующем году так же по барски отшвырнули предложение финской помощи Юденичу. Генерал Деникин соблюдал белизну неделимых своих риз: никаких Финляндии. Сейчас — ни Финляндии, ни россии. Генерал Деникин сидит в Париже — это полбеды. Россия сидит в колхозах и концлагерях — это уже совсем плохо»{182}.

Вопрос участия русских эмигрантов в ожидаемой войне против СССР обсуждался на страницах практически всех эмигрантских газет. Приведем выдержки из некоторых статей, характеризующих настроения русских эмигрантов в этот период и в частности по вопросу о сотрудничестве с Германией.

Так главный редактор «Часового» и один из видных членов РОВС В.В.Орехов призывал на страницах журнала не вмешиваться в конфликт, пока одна из сторон не объявит о том, что борьба идет в том числе и против большевиков за национальную Россию{183}. В другом номере «Часового» он писал: [84]

«С большим скептицизмом мы относимся к пророчествам наших левых эмигрантских политиков насчет «раздела России», «Великой Украины» и проч. В отместку за преследование марксистов и евреев, мировая пресса, как известно находящаяся почти сплошь под еврейским влиянием, вот уже несколько лет распространяет недобросовестные слухи о Германии, приписывая ей такие веши, которых нет и в проекте. Мы — русские люди — отчетливо сознаем огромную роль, сыгранную Германией Гитлера в деле борьбы с мировым большевизмом, но дальше мы ничего не знаем. Также как мы не можем утверждать, что Германия будет другом России, также мы не смеем, не имея никаких данных, кроме цитат из старой книги Гитлера, приписывать ей роль нашего врага.

Если же будет худшее, если Германия действительно из чисто эгоистических интересов пойдет на создание враждебной российской идее украинской акции, мы никогда не приложим своих рук к этому противному русскому национальному достоинству делу.

Сомнительно, однако допустить, чтобы Германия легкомысленно пошла против будущей России. /.../

Мы допускаем, что исстрадавшееся население готово, чтобы избавиться от большевиков, стать под любые знамена, допускаем, что оно встретит любые войска, как избавителей. Но мы совершенно не допускаем возможности долгого и мирного сожительства русского народа с его избавителями при условии повторения последними жестоких и дорого им стоивших ошибок прошлого. /.../

И если завтра начнется освобождение России даже по частям, но под флагом ее единства, немногие из нас уклонятся от чести сражаться на русской земле за ее свободу против самых жестоких врагов нашего Отечества — большевиков»{184}.

Позже, в 1941 г., начальник 1-го (французского) отдела РОВС генерал А.Витковский заявил, что «Русская кровь может быть пролита только за русское дело»{185}. Схожую позицию занял и НТСНП — они заявили о своем полном нейтралитете. По этому поводу председатель Союза В.Байдалаков писал:

«В европейской военной схватке ни одна из воюющих сторон не показала себя еще искренним другом и деятельным союзником русского народа и подлинных национальных российских интересов.

Мы, зарубежники, честно и лояльно выполним свой долг перед странами нас приютившими. Но душой и всеми помыслами своими мы пока будем придерживаться строгого и бескомпромиссного нейтралитета, ибо борьба идет еще не за Россию»{186}.

Следует отметить, что германофильский фланг эмиграции испытывал [85] сомнения по поводу союзнической миссии Германии уже по мере нарастания агрессивности Гитлера. Так, ставка Германии на украинизацию Карпатской Руси после Мюнхенского соглашения возмутила Нью-йоркскую газету «Россия» и «Русский Национальный Союз в Америке», что привело даже к его выходу из Российского Национального Фронта.

Усилило напряжение запрещение или приостановка к концу 1930-х гг. деятельности антисоветских эмигрантских организаций. В самой Германии в 1938 г. всем эмигрантским организациям было предложено самораспуститься и подчиниться вновь созданному управлению по делам русской эмиграции во главе с генералам В.В.Бискупским{187}. У последнего, по слухам, в начале 1920 годов имелась большая заслуга перед режимом наци: во время неудачного мюнхенского путча он укрыл в своей квартире самого Гитлера{188}. Из всех эмигрантских объединений этому предписанию не подчинился только НТСНП, решившийся сохранить, уйдя в подполье, свои структуры в Германии, и в какой-то степени РОВС, т.к. его членами было большинство сотрудников управлений по делам эмиграции в Германии и оккупированных странах.

Русская эмиграция испытывала давление и со стороны японцев, на освободительную миссию которых надеялась значительная ее часть в Маньчжурии. К этому времени относится закрытие русских школ, частичный роспуск эмигрантских политических организаций, расформирование [86] воинских союзов (например, дальневосточный отдел РОВС был превращен в «Дальне-Восточный союз военных»).

Последним ударом для многих эмигрантов, надеявшихся на помощь Германии в борьбе с коммунизмом, стало заключение советско-германского пакта в августе 1939 г. Точно так же, как попытки Англии и Франции добиться антигитлеровского союза со Сталиным отталкивали правую эмиграцию от демократий, гак и пакт Молотова-Риббентропа оттолкнул значительную часть правой эмиграции от гитлеровской коалиции. Причем, акт «дружбы» Германии и СССР для многих русских стал переломным в их отношении к западным странам. Так, многие эмигранты накануне или в самом начале второй мировой войны вступили во французский иностранный легион. По словам одного из вступивших — полковника Елисеева, они, являясь антикоммунистами «по чувству долга вынуждены были искать себе место в стане старых союзников, т.е. союзной армии Великой войны 1914-1918 гг.»{189}. С этого момента пошло на убыль как фашистское движение в русском зарубежье, так и деятельность правых сил, ориентировавшихся на освободительную миссию Германии.

Однако значительная часть правой эмиграции, особенно за пределами демократических стран, продолжала надеяться, что этот пакт чисто тактический шаг, что Гитлер не отбросил антикоммунистических целей, а лишь временно приостановил их осуществление. Эти надежды вскоре оправдались. Русская эмиграция вновь устремила свои взоры на Германию, тем более, что она фактически была единственным антикоммунистическим государством. Русским эмигрантам очень хотелось верить, что хотя бы эти, какие ни есть, все же помогут освобождению России.

После 22 июня 1941 г. перед большинством эмигрантов встал уже не абстрактный выбор. Отныне для каждого отдельного человека выбор заключался в том, включиться ли самому в события, стараясь использовать их на пользу своему народу, или остаться в стороне. Можно сказать, что день нападения Германии на СССР стал днем раскола русской эмиграции, ее разделения на оборонцев и пораженцев. Первые выступали за победу Советского Союза, вторые же считали, что победа Гитлера поможет уничтожить коммунистическую власть в стране.

В поддержку Советского Союза и антигитлеровской коалиции выступили практически вся левая и большинство центристской части политического спектра эмиграции. Особенно это относится к тем, кто смог покинуть оккупированную Европу. На оборонческие позиции встали лидер «Крестьянской России» С.С.Маслов, философ Н.А.Бердяев, [87] генералы Ф.Е.Махов и А.И.Деникин. Горячим сторонником победы Советского Союза в войне выступил и А.Ф.Керенский.

Для многих эмигрантов стало девизом: «Родина (именно Родина, а не «сталинский режим») вступила в схватку со своим злейшим врагом, и надо приложить все силы, чтобы ей помочь». Л.Любимов рассказывает о молодом князе Оболенском, который утром 22 июня явился в советское посольство в Виши и обратился к послу А.Е.Богомолову с просьбой зачислить его в Красную Армию и отправить на советско-германский фронт{190}. Немало русских эмигрантов вступило и сражалось в армиях союзников, участвовало в Сопротивлении. Так, например, десятым добровольцем, записавшимся в войска «Свободной Франции» в Лондоне 18 июня 1940 г. — в день призыва де Голля — был племянник царской фрейлины Н.В.Вырубов. Пройдя в составе «Свободной Франции» весь боевой путь, он был тяжело ранен и награжден Крестом Освобождения и Военным крестом{191}. Одним из первых отрядов, высадившихся на нормандском берегу 6 июня 1944 г. командовал капитан Петр Шувалов, а командиром одной из бригад французской дивизии Леклерка — «освободительницы» Парижа — был полковник Николай Румянцев{192}.

В американской армии и на флоте служили некоторые члены Общества бывших русских морских офицеров в Америке. Так, в американский флот в 1942 г. были зачислены А.Н.Ворыпаев в чине лейтенанта, корабельный гардемарин выпуска 1920 г. А.М.Кремков — рулевым-квартирмейстером. В Канаде — в Королевских Воздушных Силах — капитаном торпедного катера служил лейтенант Н.А.Бекетов.

В американскую армию были призваны: бывший воспитанник Морского Корпуса П.Н.Николаев; штабс-капитан по Адмиралтейству Б.С.Афросимов; кап. 2 ранга Резерва американского флота В.М.Фриде. В 1943 г. лейтенантами американской армии служили лейтенант В.Н.Савинский и мичман В.С.В.еденянинский. Из сыновей русских морских офицеров в течение 1941-1942 гг. были призваны О.Жукорнов, Д.Погожев, В.Головизнин, Н.Савинский. АТоловачев. Первые трое в 1943 г. окончили различные военные школы и были произведены в офицеры. В.Головизнин в чине мичмана воевал на Тихом океане, а О.Жукорнов — лейтенантом на Итальянском фронте. Там же воевал и Н.Савинский, произведенный в мичманы-летчики, награжденный за боевые заслуги рядом медалей, в том числе — «Серебрянкой [88] звездой». Американские газеты неоднократно отмечали подвиги морского летчика, командира эскадрильи, старшего лейтенанта американского флота В.В.Утгофа, воевавшего на Тихом океане против японцев{193}. На его счету значилось уничтоженных транспортов общим водоизмещением около 96 000 тонн. В Северной Африке, в боях у Орана погиб сын лейтенанта С.А.Кушнарева, лейтенант американской армии Г.С.Кушнарев.

Состоял на американской военной службе второй лейтенант инженерных войск Д.В.Погожев. После окончания различных курсов, в т.ч. по борьбе в джунглях, он принимал участие в боях на севере Новой Гвинеи, в высадках на островах Моротай и Люцон Филипинского архипелага, на берегах Японии. На германском фронте воевал сын капитана 1 ранга И.В.Миштоковта — бывшего морского Агента в США — капитан американской пехоты В.И.Миштоковт. За боевые заслуги он был награжден несколькими наградами, в т.ч. и «Серебряной Звездой»{194}.

Идеей другого главного течения в русской эмиграции — «пораженцев» — стала возможность свержения сталинской диктатуры с помощью германских штыков. Настроения, которые после 22 июня 1941 г. охватили значительную часть русских эмигрантов, передает в воспоминаниях В.В.Шульгин: «Пусть только будет война! Пусть только дадут русскому народу в руки оружие! Он обернет его против ненавистной ему советской власти! И он свергнет ее!»{195}. Однако и в среде «пораженцев» не было единого взгляда на вопрос участия русских вместе с немцами в борьбе против СССР. Точку зрения, по всей видимости большинства, высказал на страницах «Часового» С.Л.Войцеховский. В своей статье «Пока не поздно...», рассматривая роль в войне «Русского Национального Движения», он писал:

«Близится день расплаты — расплаты большевиков за содеянное, расплаты русского народа за глупость и измену Милюковых, Керенских и Сталиных. /.../

Крушение коммунистической власти неизбежно, но столь же неизбежны осложнения, которыми оно будет сопровождаться.

Существуют две возможности: советская власть может быть уничтожена переворотом или восстанием, одним словом — внутренним движением в самой России; ее уничтожение может быть последствием внешнего столкновения, которого большевики не выдержат, какова бы ни была сейчас их похвальба.

В обоих случаях России не избежать потрясений — гражданской [89] войны или вторжения иноземцев, причем, в зависимости от обстоятельств, возможны различные сочетания этой опасности.

Русское Национальное Движение не в состоянии ее предотвратить, как не может врач устранить опасности, угрожающей больному во время неизбежной операции. Но Русское Национальное Движение может ослабить последствия неизбежного кризиса, который постигнет Россию, если оно успеет до его возникновения сомкнуть свои ряды — и организационно, и идейно».

Далее, формулируя задачи Русского Национального Движения, С.Л.Войцеховский пишет:

«Необходимо сказать, что целью Русского Национального Движения является не частичное исправление строя, созданного в России большевиками, и не замена этого строя подражанием тем или иным иностранным образцам, а создание новой власти, опирающейся на основы национального миропонимания.

Необходимо заявить, что целью новой власти будет уничтожение коммунизма во всех его проявлениях, раскрепощение России, восстановление законности, личной свободы и частного хозяйственного почина.

Необходимо указать, что эта цель — раскрепощение России — недостижима без возвращения народа к животворящему источнику духовного развития России — к Христовой истине, воплощенной для нас в православии — с соблюдением самой широкой веротерпимости по отношению к другим веропониманиям и исповеданиям.

Необходимо подчеркнуть, что Россия создавалась трудом и усилиями всех племен и народностей, составляющих ее население, и что все они имеют право на ограждение своих бытовых и языковых особенностей.

Необходимо упомянуть о том, что все они имеют право на ограждение своих бытовых и языковых особенностей.

Необходимо упомянуть о том, что это право мы не признаем за одним только народом — за народом еврейским, относящимся враждебно к российской государственной идее и подчиняющим свои действия указаниям собственных национальных центров.

Необходимо отметить, что целью Русского Национального Движения является установление и развитие добрососедских отношений между Россией и всеми, граничащими с нею государствами, и укрепление дружеской связи с народами, признающими необходимость борьбы с коммунизмом.

Необходимо не забыть, что государственная жизнь России созидалась на основе самого широкого самоуправления всех слоев народа.

Необходимо — наконец — провозгласить, что свойственным россии образом правления мы считаем единодержавие, ибо со времен первых князей до крушения Российской государственности в 1917 году [90] наше Отечество неизменно управлялось Вождями, сочетавшими заботу о народном благе с заботой о внешней безопасности государства.»{196}.

С подобным мнением выступил на страницах варшавского «Русского Слова» и перепечатанным «Часовым» и Г.Э.Вуич. Он писал:

«...представим себе некую державу X, которая захотела бы вмешаться во внутреннюю политику красного диктатора в России. Можно ли серьезно думать, что это должно обозначать покушение на русскую государственность?

— Вряд-ли. Но всякой державе, которой существующий в России строй по той или иной причине не удобен, важно найти путь для уничтожения этого строя, и, конечно, с наименьшими затратами своих сил. Повидимому, в этом периоде «искания» такого пути мы сейчас и живем. Может ли этот путь быть бескровным? Приходится почти с уверенностью сказать, что нет. Слишком постарались красные диктаторы укрепить свою личную безопасность созданием мощных кадров защиты. Но, зато несомненно, что масса населения, получив возможность выступить с оружием в руках, не замедлит начать жестокую борьбу против своих поработителей. И эта борьба будет не на жизнь, а на смерть.

От самих эмигрантов будет зависеть успех вовремя принять участие вПэтой борьбе за освобождение, внести в нее свой патриотический корректив, а не продолжать пребывать вне этого освободительного процесса, теряя время в академических спорах о характере своих отношений к Сталину и к предстоящей с ним борьбе (а может быть уже ведущейся за кулисами){197}.

С началом войны, особенно в первые месяцы, пораженцы еще более укрепили свои взгляды на события. Так в передовице газеты «Россия» ее редактор полковник Н.Рыбаков{198} призывал:

«Мы утверждаем, что кровожадная сталинская власть, власть ротшильдовских лакеев, назначив в армию псов-комиссаров, сознательно задалась дьявольским планом уничтожения под авиационными и танковыми ядрами германской армии миллионов лучших русских молодых людей не коммунистов. Коминтерну и Англии необходимо совершенно обезкровить русский народ, выбив на полях сражений цвет народа, всех этих молодых представителей крестьян, рабочих и интеллигенции. Коммунистические псы — комиссары аэропланами, танками, пулеметами и нагайками [91]

нет страницы

[92] стать руководящим органом в освобожденной от большевиков России. Так, в секретной сводке германского посольства в Будапеште № 179 от 29.09.1941 г., сообщалось:

«...венгерское правительство хочет содействовать этой организации, имеющей тенденцию создать единую русскую империю, так как Венгрия впоследствии будет заинтересована в этом, как в противовесе по отношению к великой Германии».{203}

Возглавить организацию, было предложено проживавшему в Будапеште барону Константину фон Врангелю{204}. С этой целью 28.09.1941 г. его посетил чиновник венгерского министерства иностранных дел. В разговоре он подчеркнул, что венгерская сторона заинтересована иметь союзников при разделе сфер влияния в будущей России. Аналогичную мысль высказал К.Врангелю и другой сотрудник министерства иностранных дел — барон Апор. Убеждая его в целесообразности создания русской организации Апор подчеркнул, что Венгрия заинтересована в создании национальной великой России, в отличие от Германии, которая не ведет в России никакой войны против большевизма, а ведет только завоевательскую войну. Во главе всего движения предполагалось поставить сына Великого Князя Кирилла — Владимира, с провозглашением его императором. Таким образом, по замыслам венгерских кругов, будет создана национальная база, с которой должна будет считаться Германская империя. Однако реализовать эту идею так и не удалось. Венгерские правительственные круги не знали, что барон К.Врангель еще 3 декабря 1940 г. был принят в германское подданство и докладывал о проводимых переговорах в отдел разведки и контрразведки Главного командования вооруженных сил Германии, откуда информация поступала непосредственно обергруппенфюреру СС Гейдриху и министру иностранных дел фон Риббентропу.

В конечном счете, К. фон Врангелю согласно директиве министерства иностранных дел Германии от 17.10.1941 г., было указано «не давать согласия на руководство данной организацией. Поскольку венгерские органы не поднимали этого вопроса перед нами». В директиве также отмечалось, о необходимости германского посольства в Будапеште сообщить венгерскому правительству при удобном случае о нежелательности для Германии подобной активности венгерских официальных органов{205}. [93]

Еще об одних переговорах о создании эмигрантского правительства сообщает Б.И.Николаевский. Согласно его сведениям 8 июня 1941 г. А.Розенберг получил информацию о том, что С. Л. Войцеховский проводит работу среди русских эмигрантов по созданию русского антибольшевистского правительства. Эти переговоры якобы велись по поручению человека близкого к гитлеровскому наместнику в Варшаве — Франку. Правда Войцеховский в своих воспоминаниях категорически отвергает эту информацию и замечает, что «страх перед сговором Франка с русскими эмигрантами мог возникнуть только в больном воображении Розенберга»{206} Есть упоминания и о попытках организовать правительство в составе генерала В.В.Бискупского — главы русских беженцев (Vertrauenstelle fur Russische Fluchtlinge) в Берлине, его помощника С.Таборицкого и С.Войцеховского.

Сохранились сведения о попытках создания «Российского временного правительства» и в последующие годы войны. Так, в мае 1944 г. в Брюсселе состоялась встреча В.В.Орехова{207}, с прибывшими в город ротмистром Бельгардом, сыном известного русского сенатора и общественного деятеля и подполковником Дюрингом. В разговоре был затронут вопрос об изменении политики Германии относительно России, в случае устранения оппозиционными силами Гитлера, Розенберга и др. Упоминалось имя графа Штауффенберга, верившего, по словам приехавших, в возможности русского освободительного движения. В заключении беседы Орехову был представлен список будущего «Российского правительства», в котором фигурировали фамилии В.В.Орехова, [94] как министра пропаганды, известного политического деятеля эмиграции С.Л.Войцеховского, генерала В.В.Бискупского и др.{208}

Предпринимались шаги и по созданию русских воинских формирований в составе немецкой армии для борьбы в России.

Еще за месяц до нападения на СССР глава германского отдела РОВС генерал А.А. фон Лампе направил письмо командующему германскими сухопутными силами генерал-фельдмаршалу В. фон Браухичу с предложением использовать эмигрантов в готовящейся войне против СССР. Это обращение осталось без ответа, так же как и предложение одного из руководителей французского отдела РОВС генерала Кусонского.

После нападения фон Лампе вновь обратился к фон Браухичу с повторным предложением. На этот раз ответ был получен, но обескураживал. Германское военное руководство уведомляло, что участие в войне русской эмиграции германской стороной не предполагается. Однако ряд воинских формирований из числа белоэмигрантов все же был создан.

Крупнейшим из них стал Русский Охранный Корпус. Разрешение на его формирование было получено в начале сентября 1941 г., а 12 сентября был опубликован Приказ по русскому корпусу № 1, в котором объявлялся набор всех военнообязанных в возрасте от 18 до 55 лет. Набор осуществлялся на основе добровольности и проходил в Топчидерских казармах в Белграде (Югославия) в течение сентября-ноября 1941 г.

Однако уже 14 сентября первый командир формируемой части, генерал Скородумов был арестован гестапо за проявленную инициативу, но с согласия военного командования начальник штаба корпуса, ставший теперь его командиром, генерал Штейфон продолжил формирование Русского Корпуса.

Русское командование добивалось от немецкой администрации (командующий немецкими войсками в Сербии — генерал Бадер, глава гражданской администрации в немецкой оккупационной зоне — группенфюрер СС Нойхаузен) согласия на отправку корпуса на восточный фронт, но получило отказ. Немцы опасались отправлять на Восток крупную русскую часть, неплохо обученную и подготовленную, да к тому же находящуюся под влиянием националистически настроенных офицеров. В итоге на всем протяжении второй мировой войны Русскому Корпусу в Югославии пришлось вести бои с партизанами, главным образом с отрядами Иосифа Броз Тито.

Корпус несколько раз менял свое название и организационную структуру. Изначально он именовался «Отдельным Русским Корпусом», затем, по настоянию немцев, был переименован в «Русскую Охранную [95] Группу», затем в 1942 г. — в «Русский Охранный Корпус» и в 1944 г. — в «Русский Корпус». Наибольшей численности он достиг в 1944 г. В это время его организационная структура была следующей: штаб Корпуса, четыре Отделения — оперативное, снабжения, разведывательное и адъютантуры, и службы: интендантская, санитарная, ветеринарная, связи, автомобильная, противовоздушной обороны, комендатура. При штабе находились отдельный батальон «Белград» в составе караульной, транспортной, запасной рот и роты снабжения, а также отдельная рота связи и отдельная ветеринарная рота. Пять полков трехбатальонного состава; в каждом полку имелись артиллерийский, противотанковый, саперный, кавалерийский взводы и взвод связи. В 1-м и 4-м полках имелись, кроме того, и отдельные музыкальные взводы. Батальоны в пяти полках состояли из трех пехотных рот и взвода тяжелого оружия. Роты имели по три взвода, а те — по три отделения. Штатная численность первого полка составляла 2211 человек, остальных полков — 2183 чина{209}. В подчинении штаба Корпуса находились два лазарета — в Белграде и Шабаце с русскими врачами и санитарами. При Штабе находился также немецкий штаб связи, а в полках и батальонах — немецкие офицеры связи.

Всего в рядах «Русского Корпуса» пребывало 17090 человек, из которых 1132 человека погибли в период с 1941-1945 гг. Общие потери Корпуса к концу войны достигли 11506 человек{210}.

Другой эмигрантской частью была «Особая группа К» (впоследствии — «Особый полк СС «Варяг»). Так же, как и «Русский Корпус», полк всю войну дислоцировался в Югославии и нес охранную службу стратегических объектов и вел боевые операции против партизан.

Основой полка стал сформированный в марте 1942 г. добровольческий батальон из эмигрантов, главным образом, выпускников из кадетских корпусов в Югославии. Основанием организации явился приказ, полученный через главнокомандующего балканским фронтом, о наборе русских добровольцев для десантной операции в Новороссийска{211}. В приказе особо отмечалось о наборе в часть русских эмигрантов немецкого происхождения. Создание подразделения и его командование было поручено русскому эмигранту, бывшему гвардейскому капитану императорской армии М.А.Семенову. Первая группа в [96] составе 36 чел. была направлена в Верхнюю Силезию в лагерь Брейтенмарк. Она получила название «Особая группа «К» с военным почтовым номером 11180 в подчинении Главного управления государственной безопасности в Берлине{212}. В лагере Брейтенмарк формировался 1-й батальон под командой старшего фельдфебеля А.Орлова. По своим задачам батальон являлся строевой пехотной частью с непосредственным подчинением командующему армейской группы и начальникам тех дивизий, в состав которых он входил. Однако снабжение батальона было поручено Главному Управлению СС. Чтобы избежать контроля над командованием части со стороны немцев, пять русских офицеров батальона приняли германское гражданство.

Разворачивание батальона в полк, получившего название «Варяг» началось в конце 1944 г. в Словении. Личный состав комплектовался из эмигрантов при ограничении немцев и в незначительном количестве — из лагерей военнопленных, а также с помощью вербовщиков в городах на оккупированной территории. Несмотря на запрет германского командования набирать пополнение из советских военнопленных, состав полка к концу 1944 г. почти полностью состоял из солдат и офицеров, набранных в лагерях. Около 60% в прошлом советских офицеров занимали и командные должности{213}.

К концу 1944 — началу 1945 года полк включал 3 батальона трехротного состава, минометную, караульную и разведывательную роты, артбатарею, комендантский взвод, взвод ПАК, саперный взвод и хозяйственные и медицинские службы.

Полк сотрудничал со Словенскими частями генерала Льва Рупника и полковника Прегеля, Сербским Добровольческим Корпусом Министра Димитрия Льотича и Воеводами далматинских четников Джуичем и Евджевичем. Все эти части в конце войны выразили свое желание войти под команду ген. А.А.Власова{214}. После капитуляции Германии полк с боем пробился к границе Югославии и Австрии, где и был разоружен англичанами{215}.

Были организованы и другие более мелкие воинские формирования из числа русских эмигрантов. Некоторые из них все же приняли участие в боевых действиях в России. Таким «добровольческим отрядом» стала группа эмигрантов из Бельгии под руководством братьев Сахновских. В 1943 г. они вместе с двадцатью единомышленниками вступили в Валлонский легион войск СС (позже — 28-я дивизия СС).

По прибытии в Россию вместе с бельгийскими легионерами, Н.И.Сахновский развернул активную монархистскую пропаганду [97] среди местного населения. Однако его пропаганда, по всей видимости, не нашла большого отклика у украинских крестьян, т.к. в формируемую Сахновским часть записалось всего 200 человек. Единственной операцией, в которой «ополчению» довелось принять участие, был встречный бой с советскими войсками во время Корсунь-Шевченковской операции, в результате которой погибла большая часть добровольцев{215}. Оставшиеся в живых русские «ополченцы» были выведены с фронта вместе с Валлонской 28-й дивизией СС и отправлены в Европу. Там русская рота была расформирована, а ее солдатам предоставлена полная свобода действий. Часть из них осталась в рядах дивизии, остальные демобилизовались.

Относительно большое количество эмигрантов воевало в России в составе частей, сформированных из числа советских военнопленных. Они занимали командные должности в Русской Освободительной Народной Армии (РОНА), под командованием Б.Каминского; в Русской Национальной Народной Армии (РННА), созданной под эгидой СД эмигрантами братьями Ивановыми, И.К.Сахаровым{216}, К.Г.Кромиади при участии В.Ресслера, графа Г.П.Ламсдорфа, графа С.Палена и др.; Дружинах Боевого Союза Русских Националистов, позже — 1-я Русская Национальная бригада СС капитан Дамэ — нач. штаба 1-го полка, полковник, князь Л.С.Святополк-Мирский{217} — ком. артбатареи, штабс-капитан Шмелев — офицер конрразведки, граф Вырубов и др.; в 1-й Гвардейской Ударной бригаде РОА, сформированной в мае 1943 г. по предложению СД; в 1-й Русской Национальной Армии (РИА) генерала Б.А. Хольмстона-Смысловского{218}, в полку особого назначения Бранденбург-800, созданного в системе Абвер-2; а также в казачьих частях, в первую очередь Казачьем Стане и 15 Кавалерийском казачьем корпусе генерал X. фон Паннвица.

Значительная часть русских эмигрантов служила в различных германских военных учреждениях и спецлужбах. Так, например, согласно письму Абакумова Берии, датированного мартом 1945 г. (№ 684/А) Главным Управлением «Смерш» и его органами, в Румынии, Болгарии и Югославии было арестовано 169 руководителей и активных членов РОВС. Следствием было установлена причастность 38 человек к органам германской разведки. Среди них: В.В.Кошарновский, направленный в августе 1941 г. из Болгарии в г.Николаев; В.К.Шиллер, [97] служивший с 1941 г. в «Маринэ айнзац команде» также в г. Николаеве; Стерлигов и Полонский, служившие в «Абвер-штелле юга Украины»; П.Г.Попов, внедренный в 1943 г. в партизанский отряд Цендровского; капитан Н.К.Самбор и сын полковника царской армии Н.П.Афонский. Двое последних являлись сотрудниками отдела германской разведки в Киеве{220}. Начальником отделения «4-0» шифротдела «Абвера» служил и бывший руководитель «Союза русских моряков в Германии» капитан 1 ранга П.А.Новопашенный. В июле 1946 г. он был арестован сотрудниками берлинского оперативного сектора МВД и осужден.

Всего же, по некоторым данным в вермахте служило около 18 тысяч русских эмигрантов. Еще около 2000 человек одиночным порядком или мелкими группами служили в немецких частях или «восточных батальонах», сформированных из советских граждан. [99]

Приложение 1

ОСНОВОПОЛОЖЕНИЯ ОРГАНИЗАЦИИ РОССИЙСКИХ ФАШИСТОВ

не трудящийся, да не ест!

Мы ни правые, мы не левые: — мы сыны своего Отечества и стражи интересов русской нации — мы Российские Фашисты!

Мы объединяем под своими знаменами всех работников, как физического, так и умственного труда, национально мыслящих и любящих свою родину — Великую Россию!

Мы говорим — возврата к старому не быть, но не быть и коммунистам, им в России места нет!

Мы защищаем «НОВУЮ НАЦИОНАЛЬНУЮ РОССИЮ» которая складывается из слияния лучшего созданного Русской нацией в прежние времена и нового хорошего, рожденного в революционные годы!