﻿
========== Пролог ==========

«Столпы общества: полное руководство по связи Доминанта и сабмиссива в современной цивилизации»
Др. Джоэл Харрингтон
Суть всех существующих вещей – баланс. 

Электроны и протоны в атоме, два полюса магнита, инь и янь, Доминант и сабмиссив. 

Наш мир и вся его структура основана на концепции двух противоположностей, компенсирующих друг друга и создающих гармонию - равновесие.

Сама природа предоставила нам инструмент, чтобы сбалансировать само наше существование - менталитет Доминанта и сабмиссива у человека. 

Один без другого неполон, не сбалансирован, не завершён, без связи суждено остаться половиной личности.

Связь между Доминантами и их сабмиссивами является ключевым звеном, соединяющим два очень разных инстинкта, манеры и поведение, которые их создают. 

С одной стороны есть менталитет Доминанта, в котором, как вы видите, демонстрируются такие черты как: собственничество, ревность, а иногда даже склонность к гневу. 

Они являются авторитетными по природе, как следовало ожидать, идеально подходят для удовлетворения потребностей сабмиссива, который жаждет властного внимания.

Сабмиссивы противоположны их половинам и демонстрируют почтительное поведение. Оно написано в самом их существе – желание быть покорным и послушным, жажда команд для того, чтобы чувствовать себя полноценными и счастливыми.

Это не означает, что Доминант, в свою очередь, не приобретает чего-то от связи.
Сабмиссивы оказывают стабилизирующее воздействие, и, поскольку они  преисполнены целью удовлетворять потребности их Доминанта, Доминант также получает такую же цель в виде заботы о своем сабмиссиве. 

Это равновесие хрупкое и отнюдь не одностороннее.

У сабмиссивов есть присущее им желание чувствовать себя защищенными и безопасными, и Доминанты предназначены для этой самой задачи. В то время как Доминант борется с более негативными, интенсивными формами эмоций, таких как гнев, их сабмиссивы обеспечивают стабилизирующее и успокаивающее воздействие, которое значительно притупляет эти эффекты.

С физической точки зрения - нет никакой разницы между людьми-Доминантами и сабмиссивами. Нет никаких физических признаков, которые характерны для одной или другой категории. Тем не менее для Дома существует способ определить саба и наоборот. Каждый Дом имеет татуировку в форме ромба на задней стороне шеи, окрашенную в черный цвет, с пустым пространством внутри в форме сердца. 
Сабы, с другой стороны, имеют татуировки в форме сердца в том же самом месте, окрашенные в цвет, который имеет важное значение для саба, который ее носит. Цвет может появиться в любой момент времени и подвержен изменению при значительных  для саба событиях. Однако, как только саб свяжется узами, цвет остается неизменным навсегда.

Когда связь между Домом и сабом скрепляется и подтверждается, то свободный участок метки Дома наполняется цветом метки его саба, в то время как сердце на знаке саба получает черный контур, что указывает на связь между ними и конечную точку, к которой они пришли друг с другом.

Метка, как правило, является самым чувствительным и интимным местом на их коже, а также эрогенной зоной. 

Считается табу прикосновение к чьей-то метке без согласия.
Нецеломудрие одного из пары изменит внешний вид их метки различными способами: потускнение цвета, в результате чего на метке появляются белые или черные пятна или полное изменение цвета кожи в этой части (см. главу об Искаженной связи и связи Компаньонов).

Глава 1. Порядок действий Доминанта и сабмиссива, имеющих намерения в отношении друг друга. (стр. 3-25)*

«Также как это и прописано в самом средоточии человека, связь между двумя людьми не устанавливается случайно.

Доминанты, как правило, те, кто осуществляет выбор, с кем они свяжут себя узами, потому что их уникальный набор способностей позволяет им чувствовать на себе феромоны саба, который устраивал бы их наилучшим образом.

После этого первого контакта Доминант заявляет права на сабмиссива, используя одно из общепринятых утверждающих заявлений.

Правомерными считаются следующие утверждающие заявления, в порядке формальности, от наименее формальных до тех, которые используются высшими членами общества:
1. Он/она моя.
2. Я хочу его/ее.
3. Я (имя Доминанта) заявляю права на него/нее.
4. Я (имя Доминанта) выбрал (имя сабмиссива) для установления связи

С помощью одного из указанных выше утверждений, произнесенных перед сабмиссивом и, по крайней мере, еще одним человеком, который принимает на себя роль свидетеля, завершается первый из семи этапов вступления в официальные узы, так называемое "Заявление прав"

После того, как первый шаг завершен, Дом обязан доказать свою способность заботиться о выбранном им сабе, выражаясь поэтическим языком - даровать сабу одно желание.

Сабу разрешается попросить все что угодно, будь то материальный подарок (деньги, драгоценности, недвижимость и т.д.), эмоциональный (например, чтобы Дом показал некоторые из своих слабостей или страхов, что сделало бы его уязвимым), или так называемый гипотетический, что подразумевает собой обещание чего-либо в будущем (саб может попросить своего Дома обещать, чтобы они переехали в другую страну в какой-то момент их жизни или что-нибудь подобное). 

Если Дому удается исполнить желаемое, то сабу предписывается перейти на второй этап формирования связи. "Одаривание" считается законченным, и обоим из пары с этого момента предписывается жить вместе для того, чтобы завершить остальные этапы. 

Совместное проживание - это этап, который официально начинается с того момента, когда Дом и саб вдвоем переезжают в место их постоянного проживания или выбирают место, где им будет комфортно и где можно сосредоточиться друг на друге без присутствия внешних отвлекающих факторов.

Следует также отметить, что сабы всегда переезжают к их Дому, а не наоборот, так как это идет вразрез с самой природой Домов, в которой заложено обеспечивать их саба. 

Этот этап создан для того, чтобы позволить обеим сторонам лучше узнать друг друга и развивать близость таким образом, чтобы она имитировала то, на что будет похоже их проживание друг с другом на дальнейшем отрезке их жизней.  Очень важно в этот момент узнать, являются ли Дом и саб совместимыми, и такое близкое сосуществование дает идеальную возможность для этого.

Сожительство само по себе не имеет официально установленной продолжительности или критериев, по которым внешняя сторона может счесть его достаточным. Только Дом и саб могут определить, готовы ли они перейти к следующему шагу, в то время как результаты третьего этапа могут продолжать использоваться и совершенствоваться до конца жизни.  

Одним из наиболее важных этапов является так удачно названное "Связывание". Совместное проживание является идеальной средой для Доминанта и сабмиссива, чтобы начать формировать их связь, и этот шаг создает или разрушает многие узы.  

Связывание – это этап, посвященный полному узнаванию и достижению ощущения комфорта с выбранным партнером в духовной, эмоциональной и даже физической сфере в виде держания за руки, объятий и даже поцелуев, часто не выходя за их пределы. (см. Запечатывание связи). 

Если более глубокая связь, чем первоначальное притяжение Дома и саба не образуется, то это обычно осознается, и связь прекращается именно на этом этапе, однако если этого не происходит, то можно достигнуть следующего шага. 

И снова нет ограничений по времени, когда этот этап должен быть завершен, опираясь исключительно на лиц, в нем участвующих, которые определяют скорость происходящих вещей. Вредно намеренно ускорять этот этап, поскольку он закладывает фундамент связи. 

Церемония Представления является официальным общественным событием, во время которого молодой Дом представляет своего саба окружению. Делая это, Доминант, со своей стороны, публично объявляет о завершении предыдущих этапов, а также серьезности первоначального заявления прав. Сабмиссив получает шанс встретиться с расширенным составом семьи и друзей Доминанта, а также узнать о рабочем месте Дома для того, чтобы он мог собрать полную картину жизни его Дома. Это особенно важно для сабмиссивов, чтобы у них была возможность определить, что они делают все, что в их силах, для обеспечивания всех потребностей их Дома, в которых он или она нуждается.  

Ночь Церемонии Представления является также ночью, где обе стороны запечатывают связь, участвуя в сексуальных отношениях любого рода, которые пара сочтет целесообразными. Секс с проникновением является обязательным условием для «Запечатывания», которое завершает утверждение прав, но любой другой аспект остается на собственное усмотрение пары. 

После завершения шестого этапа связь юридически и эмоционально завершена, и стороны, в ней участвующие, начинают жить своей жизнью, как связанная пара.
Однако их эмоциональная связь не полна, пока не выполнен последний этап, и в некоторых случаях это может занять годы или десятилетия, и некоторые пары никогда не добираются до этой стадии.

Сабспейс является одним из самым интимных, личных опытов для пары Доминанта и сабмиссива и самым последним в списке шагов. Хотя для каждого самбиссива этот опыт является неповторимым, в сущности, правила и руководящие принципы являются универсальными, самое главное – быть в безопасности.

Крайне важно, чтобы Дом понимал, что в состоянии аффекта, которого иногда достигают сабы в высшей сфере сознания, они оказываются полностью беспомощными, предлагая полный контроль над собой. Естественный сабспейс предполагает уровень доверия, не имеющий себе равных, и поэтому это так трудно для пары Доминант - сабмиссив - достичь этого неуловимого, однако заветного седьмого шага».

Глава 4: Постоянная связь (стр. 160-200)

«После завершения вышеупомянутых шагов обе стороны обязаны назначить встречу с регистрационной службой, чтобы сделать свою связь законной.

Процесс регистрации включает в себя краткое обследование предварительно подготовленным персоналом (валидаторами), чтобы гарантировать, что каждый шаг связи был завершен с согласия обеих сторон, что этапы были завершены в точном порядке и чтобы как Дом, так и саб были физически, духовно и эмоционально невредимы после этого процесса. 

Если все указанные выше условия соблюдены, Дом и саб обязаны оставить свои подписи, отпечатки пальцев и образцы крови, подтверждающие их Доминантные и сабмиссивные генетические маркеры, которые консервируются в сейфе хранилища Центра Услуг Регистрации, что делает их связь действительной, постоянной и нерушимой в глазах закона и общества. 

Для того, чтобы даже подойти к процессу образования связи, и Дом и саб должны достигнуть определенного возраста (в данном случае, не младше 16 лет) и договоренности, основанной на соглашении сторон». 

Глава 9: Правовая процедура (стр. 315)
«Есть, однако, некоторые случаи, когда связь идет неправильно и называется Искаженной. 

Как правило, это происходит потому, что эти этапы не были соблюдены должным образом. Например, если проникающего секса добились с самого начала заявления прав или сабспейс навязали сабу без его достижения естественным образом. (см. сабспейс стр.156). Заявленные узы крепнут в доверии и понимании, и обязанностью Дома является гарантировать, что он уважает своего саба достаточно для того, чтобы ждать, пока связь образуется с обеих сторон.

Искаженная связь вряд ли когда-нибудь повлияет на Доминанта. Она, тем не менее, сильно влияет на саба. Сабмиссивы в большей степени опираются на связь, чем их Доминантные половины, поэтому, когда она не формируется правильно, появляется много негативных побочных эффектов. Некоторые из них включают: депрессию, тревогу, проблемы доверия, сложности с прикосновениями, страх других Доминантов. Тем не менее, так как связь Дома и саба была извращена и не проявилась правильно, имеется еще шанс для успешного приобретения Постоянной связи.

Одним из видимых признаков саба, который был утвержден подобным образом, является метка, окрашенная черным пятном. Это следствие того, что сабов оставили открытой мишенью для Домов, которые стремились использовать в своих интересах их уязвимость.

Только связь с истинным Домом, который любит их безусловно, заставит цвет очиститься и стать ярким.

В отличие от Искаженных связей, которые построены на идее, что один субъект в связи (чаще Доминирующий), имеет исключительное право решать, как прогрессирует связь, в результате чего другая сторона эмоционально ранена и не готова к ней, связь Компаньонов существует с единственной целью сбалансировать человека и обеспечить его здоровое, стабильное состояние. 

Связь Компаньонов отличается от Постоянной связи. В то время как Дом или саб имеют только одну Постоянную связь в своей жизни, возможно, в случае смерти партнера, иметь шанс участвовать в Компаньонской связи. Она не столь интенсивна и сильна, как подлинная связь, но отвечает другим потребностям Дома или саба в форме удовлетворения инстинкта, а также дает дружбу и привязанность. 
Метки людей, чья истинная пара скончалась, приобретают светло-серый цвет, оставаясь только в качестве напоминания о связи, в которой они состояли, и не меняются после вступления в связь Компаньонов. 

Искаженная связь обычно определяется в процессе регистрации, и пострадавшая сторона удаляется из этой среды как можно скорее, для того чтобы предоставить ей так много возможностей восстановиться, как ей того требуется.

Компаньонские связи не требуют регистрации, и зачастую в них завершаются только те этапы связи, которые подходят обеим сторонам, без разрыва уз. 

Глава 11. Другие формы связи: Искаженная связь и связь Компаньонов (стр. 316-347)

    Комментарий к Пролог
    * в оригинале глава называется  &quot;Balance-the Dominant and submissivemind&quot; я полдня голову ломала над переводом и так и не пришла к окончательному решению. Может, кто-нибудь из англоговорящих читателей подскажет, как это лучше звучит. 

========== Заявить права. Часть 1. ==========

    Комментарий к Заявить права. Часть 1.
    Дорогие читатели! Решила разбивать главы на маленькие кусочки, иначе буду переводить до китайской пасхи. Вот первый кусочек первой главы. Некоторые предложения получились &quot;кривенькими&quot;, мне еще не хватает опыта по-человечески их оформлять, но делаю все что могу. 
Вечер пятницы.
Смотрины.

Блейн не был к этому готов. После нескольких лет ожидания, надежды, напрасных поисков и нарастающего разочарования после каждых посещенных "для галочки" Смотрин, он не был готов к собственной реакции, когда он наконец-то нашел его.
Такой необычный. Такой не вписывающийся в привычный мир. Такой красивый.

Это была случайность, что он заметил его. Сквозь толпу тел, заслоняющих огромную комнату, показалась вспышка света, которая привлекла его внимание. Синий. Яркий и сияющий, никогда невиданный им раньше. Он был беспомощен, но следовал за ним, как за приманкой на крючке. 

Саб. Его инстинкты впервые в жизни шли ему наперекор, несмотря на то, что он находился в непосредственной близости от множества других из них. Саб... и он не принадлежал здешнему окружению. 

Это было видно по прекрасно подобранной, но более низкосортной одежде, которая хорошо сидела и умело подчеркивала достоинства. Это было видно по боязливому изгибу плеч и закрытому языку тела, когда он нырнул в дверной проем, пытаясь быть неприметным, но глаза, поглядывающие из-за угла на пол бального зала, светились жгучим любопытством.

Эти глаза.

Он остановился, как вкопанный, посреди своего пути, ошеломленный оттенком небесной лазури, в окружении веера густых, длинных ресниц, украшающих самое прекраснейшее лицо, которое он когда-либо имел удовольствие видеть, и эти глаза с благоговением взирали на действо, к которому Блейн был абсолютно равнодушен, заставившее его укрыться в тени, откуда он прямо сейчас наблюдал за всем происходящим. 

Воздух буквально прорывался из его легких, когда он наблюдал за младшим юношей, и Блейн почувствовал искры, разгорающиеся где-то глубоко внутри него, воспламеняя кровь в его жилах, когда он жадно проследил взглядом острые, почти эльфийские черты лица этого незнакомца и длинные, гибкие линии его тела, предвещающие естественную грацию и элегантность, которая была очаровательной. 
Заявить права.

В его ушах отдавался стук собственного колотящегося сердца.

Блейн, честно говоря, рассматривал возможность подойти туда и, прижав красивое существо к стенке, поставить на нем клеймо, чтобы все вокруг могли это видеть, и не позволить предмету своих желаний выскользнуть из рук.  Вместо этого он вонзил ногти глубже, практически до предела, и  оказался  на один шаг впереди к тому, чтобы  снова суметь взять контроль над собой.

Блядь.

Его дрожащие руки нещадно сжали бокал шампанского, но он мог направить свой взгляд в сторону на достаточное время для того, чтобы зафиксировать его. 

Он потерялся в поразительной дуге его скул и широкой линии челюсти. Симпатичный розовый рот был полным и сочным, и вздернутый и совершенный нос, и, помоги ему боже, шея с безупречной фарфоровой кожей, обнаженной от ключицы до уха, просто манила его. Приглашала его.

Его член пульсировал в ответ, налитый и жаждущий.

С пересохшим ртом и тяжелым дыханием он наблюдал за увлекательной борьбой эмоций, мельчайшие проявления которых сменялись на прекрасном лице. Он видел их ясно, как день, но, несмотря на расстояние, разделявшее их, Блейн хотел, нет, он нуждался в том, чтобы почувствовать запах этого мужчины. 

Ему просто нужен один вдох, до предела наполняющий легкие. Только один, и он будет знать наверняка. 

О, пожалуйста, пусть он окажется тем самым.  Он никогда не видел кого-то более совершенного.

Музыка сменилась на что-то более медленное и интимное, и Блейн наблюдал, как саб смутился, окрасившись милым розовым цветом, когда представленная друг другу пара Дома и саба появилась в этом месте. Реакция Блейна была подобна электрическому разряду, он никогда в жизни не испытывал ничего похожего. Этот саб был воплощением невинности. Ох, очень чистый и нетронутый, и Блейн жаждал подойти туда, затащить его к себе в комнату и не позволять покинуть свою кровать. Но его ноги не функционировали. Он ничего не мог сделать. Все, на что он оказался способным, это смотреть, ловя отблески вокруг кружащихся тел, которые их разделяли, и таким образом он, полностью воспользовавшись своим преимуществом, еще раз направил обратно изучающий взгляд, потому что ему никогда не могло быть достаточно. Его мозг полностью вытек из ушей, когда саб сильнее сдвинулся в углу, и он увидел это.

Этот саб имел абсолютно лучшую задницу на этой планете, и Блейну было наплевать, что у него отвисла челюсть, и он зарычал. Громко.

О боже, он просто хотел похитить его. Он хотел запереть его далеко отсюда, только для себя, и это чувство собственности только возрастало, пока он не начал физически дрожать от него, пока оно не насытило его поры, и в первый раз он заметил, что инстинкты сходят с ума под его кожей. Они рычали, кричали, требовали, умоляли Блейна подойти и заклеймить, заклеймить, заклеймить. 

Заявить права.

Его внимание привлекло движение позади того места, где прятался саб, и он, наконец, переместил свой взгляд, чтобы увидеть двух здоровенных Домов из службы безопасности, приближающихся к молодому сабу, и он обнажил немного свои зубы.

Они собирались говорить с ним, вдыхать его запах, трогать его руками, и идея не сидеть на месте пришлась как раз кстати. На самом деле пот струился по его спине к углублению в нижней части позвоночника, сердце яростно колотилось в груди, пронзая его адреналином, что свидетельствовало о том, насколько тонка была грань, чтобы держать себя под контролем при мысли об этом. 

Этот саб был его. Рассудок Блейна Андерсона не имел в этом никаких сомнений, по запаху или без, он только что нашел сабмиссива, с которым хотел связать себя узами навсегда. 

Самый большой из пары частных охранников сжал свои похожие на ветчину пальцы вокруг плеча саба, и Блейн потерял контроль. Его ноги получили импульс к действию, и он, фактически в тумане, пересек короткое расстояние между ними. Где-то по пути он потерял свой бокал, расталкивая тела рядом с собой, не заботясь об этом в спешке, а затем он был там и на одном вдохе осуществил желаемое. 

Отпустите его, - резко сказал Блейн мужчине. Все в нем просто кричало о властности, его голос придавал вес приказу, отчего даже этот Дом немедленно послушался. Другой из них, несмотря на это, удерживал вторую руку саба, и не был готов так быстро отступить от цели. Блейн почувствовал окутывающую его красную пелену и грозно подошел к нему. Мужчина был приблизительно такого же роста как и Блейн, но имел больше мышц, однако младший Дом был непреклонен, столкнувшись с ним почти нос к носу. Этот мужчина держал руки на его сабе, и он не собирался с этим мириться.

- Я скажу это еще раз. Отпусти его. Сейчас же.

Он освободил его.

- Мистер Андерсон, он не может находиться здесь, - сказал мужчина, но Блейн проигнорировал его. Также игнорируя тот факт, что оркестр перестал играть, и весь зал уставился на сумятицу, образуя свободный полукруг возле дверного проема, у которого они стояли. Он на самом деле не был удивлен. Все, что он делал, всегда находилось под пристальным вниманием, и то, что он устроил сейчас, только усугубило положение. 

Он, наконец, посмотрел влево, куда он хотел продолжать смотреть вечно, и на кратчайший миг до того, как Блейн захватил в пригоршню рубашку на его талии, притягивая ближе к себе, глаза встретились с его глазами, узнавая вспыхнувшее сияние в водовороте голубых, зеленых и серых оттенков. Он знал, что не должен был этого делать, но его тело было в огне. Он чувствовал все слишком интенсивно, и необходимо было выплеснуть это наружу.  Однако, чем больше между ними сокращалось расстояние, тем хуже становились эффекты, и прежде чем Блейн действительно понял, что делает, он уткнулся лицом в мягкий изгиб шеи саба, вызвав приглушенные шокированные вздохи, прокатившиеся по всему залу, и это было самым важным во всем мире. 


Он был на небесах.

А реакция саба?

Он обмяк. Выгнув свою шею, так, как если бы он не мог ничем себе помочь, он издал небольшой всхлип, завибрировавший около носа Блейна и эхом, отразившийся в его ушах, такой чертовски отзывчивый и чертовски податливый, что глаза Блейна закатились, и его все еще очень твердый член пульсировал. От него пахло ванилью и весной, и Блейн хотел вдыхать этот запах вечно. 

- Блейн… - это был колеблющийся, почти далекий женский голос, который звучал так знакомо. – Блейн, ты не можешь…

Он был отключен от внешнего мира. 

- Ты мой, - прошептал Блейн в шелковистую кожу под своими губами, услышав еще один приглушенный от шока выдох, на этот раз от саба, который единственным услышал его. Это заявление было только для его ушей личное и интимное, до того, как Дом отстранился и встретил ошеломленный, панический и безнадежно сбитый с толку взгляд выбранного им саба. Он на самом деле был более совершенным вблизи, чем это можно было представить. Блейн становился почти полным тупицей рядом с ним. Он откашлялся и объявил громко, на весь зал, чтобы все смогли его услышать. 

- Я, Блейн Андерсон заявляю права на него.

В комнате воцарился хаос, но все, что Блейн мог видеть, это полные слез глаза саба, в которых читалось, что он был полностью убит горем. 


========== Заявить права. Часть 2. ==========

    Комментарий к Заявить права. Часть 2.
    Сегодня у меня неожиданно выдался свободный день, поэтому я перевела следующий кусочек. Теперь обновлений до следующей недели не будет. Часть очень информативная, так что картина происходящего должна начать потихоньку складываться. 
Неделей раньше, в пятницу утром

В этом году Смотрины состоятся только через неделю, и все взоры снова обращены к Дому Дане Андерсон и ее красивому, но, кажется, недостижимому сыну Дому Блейну. Для тех из вас, кто жил в пещере в течение последних четырех лет, стоит пояснить, что Блейн Андерсон учится на последнем курсе академии Далтона по музыкальной специальности и является младшим партнером в бизнесе, что дает ему возможность последовать семейной традиции и взять на себя одну из множества компаний, которыми владеет семья Андерсонов. Очаровательная внешность, щегольские манеры и невероятный талант поставили Блейна Андерсона на вершину нашего списка наиболее желанного когда-либо Дома, но еще более "аппетитным" его делает тот факт, что Блейн, кажется, немного "плохой мальчик".

И есть еще одна вещь, которую мы не можем сбрасывать со счетов, к репутации "плохого мальчика" прилагается маленькая тайна. 

Тайна состоит исключительно в том, что в свои полные 22 года он до сих пор не связан.

Да, вы расслышали правильно!

Причина этого необычного факта неизвестна, но единственное, что мы можем сказать - это не из-за отсутствия возможностей.

Блейн принимал участие в нескольких общественных мероприятиях в прошлом году, и каждый раз с ним под руку шли разные сабы и, несмотря на то, что они отличались по возрасту и внешности, было несколько признаков, которые их всех объединяли: они все были красивыми, несвязанными сабами из самых влиятельных в округе семей.

Чего же ждет Блейн, мы никогда не сможем узнать, но источники, близкие к семье Андерсонов, рассказали нам, что его мать постепенно теряет терпение от своего любимчика Блейна, особенно после того, как связывание ее старшего сына, известного актера Купера Андерсона, прошло практически идеально, повторяя руководство, на его первых Смотринах, когда ему было 18 лет. 

"Дана добрый человек и прекрасная мать. Она стояла горой за обоих своих сыновей и безоговорочно поддерживала их, но я боюсь, что Блейн переполнил чашу ее терпения".

Это значит, что она САМА найдет ему саба?

Будет ли он вынужден действительно заинтересоваться Смотринами в этом году, в отличие от последних трех лет, когда он сидел на предназначенном ему месте, полируя ногти и хмуро поглядывая на окружающих?

Заходите на наше живое веб-шоу, смотрите прямой эфир Смотрин и выясните это.

Но одно можно сказать точно: нас ожидает интересная неделя".

Лидия Карр "Д/с сенсации"  Журнал светской хроники номер один в стране. 

Старшая школа Уильяма МакКинли не была самой крутой школой в мире, показывая это всем своим видом и демонстрируя эффектную "эстетику" ветхого здания. 
Облупленная краска была беловатого, выцветшего зеленого и приглушенно красного цвета. Разбитые и мигающие лампы расположились в ряд на потолке внутри выступающих обломков отвалившихся плиток. Шкафчики были щербатыми от вмятин, столы уже были за гранью спасения, потрепанные экземпляры книг покоились на разломанных полках. МакКинли был воплощением продукта второго сорта для бедных общин, поэтому большинство учеников, посещавших ее, предпочитали находиться снаружи.  По крайней мере, воздух был свежим, и было несколько почти красивых деревьев в дальнем углу, на которые можно было полюбоваться.

Задний двор МакКинли был наполнен суетой от учеников в подержаной или изношенной одежде, снующих вокруг в поисках места, где можно присесть, что было, конечно, практически невыполнимой задачей.

Среди почти прогнивших деревянных скамеек и столов, выставленных наружу, царила иерархия, почти кастовая система.

Задиры Домы и их "сабы недели", сидя за столом в центре, уплетали скудные куски пищи, которыми их могла обеспечить школа, и выкрикивали неизобретательные оскорбления в сторону проходящих мимо людей. 

Вокруг них были середнячки. Домы и сабы, которые по-настоящему не вписывались в их компанию, но были достаточно хороши для того, чтобы их оставили в покое, а еще были те, кто готов был "завести дружбу" с остальными только ради удовольствия. На самом деле последние составляли довольно значительную долю населения МакКинли из-за отсутствия вариантов и благодаря значительной движущей силе инстинктов. 

На дальних концах двора были те, кто не вписывался никуда и не хотел опускаться так низко, чтобы, потакая своим феромонам, искать отношений на одну ночь, и те, кто совершил социальное самоубийство, водя дружбу с "этим сбродом".

- Боже, Седес, я не могу поверить, что ты потратила деньги на это дерьмо, - в раздражении вышел из себя Курт, когда подруга закончила читать последнюю часть дрянных новостей о вечно неуловимом Блейне Андерсоне. Этот глянцевый журнал в ее руках, пожалуй, был самой новой вещью в этом месте, отсутствующе отметил он про себя.

Друзья сидели за дальним столом во дворе своей школы, копаясь в непонятной груде месива на тарелках, которую их школа, во внезапном приливе оптимизма, именовала едой. По мнению Курта, это было чем угодно, но не едой, и он не собирался быть где-то рядом с этой колышущейся зеленой массой, сваленной на край его подноса. Он готов был поклясться, что этот пудинг уже был кем-то переварен.

- О, пожалуйста, бу, откуда бы у меня взялись деньги, чтобы потратиться на это, - издевалась она, скептически теребя угол страницы. -  Моя мама взяла его из дома Лестера. Они разрешают ей забирать их, после того, как сами закончат читать.
- И ты решила прочитать это вслух, потому что..., - он приподнял бровь, и она повернула лицо в его сторону, позабавленная тем, как по-детски он задал вопрос. 
- Потому что хорошо быть в курсе происходящих событий, - ответила она серьезно, перелистывая глянцевые страницы журнала и останавливаясь то здесь, то там, чтобы остановиться на информации, которую она сочла достойной внимания.
- В этом предложении так много плохого, что я просто не знаю, с чего начать, - вздохнул Курт, отодвигая поднос подальше от себя, потому что он не мог больше продолжать на него смотреть, и Мерседес показала ему язык.
- Ну, я нахожу это интересным, - легкомысленно сообщила она, и он вызывающе поднял голову.
- В самом деле?
- Да, Курт. В самом деле.

Курт смотрел на нее мгновение или два. 

- Хорошо, я воспользуюсь шансом и спрошу. Почему ты нашла это интересным? - спросил он ее, и она, глядя на него из-под бровей, оценивала, действительно ли она была готова ввязаться в это обсуждение.

Спор с Куртом обычно плохо заканчивался для человека, который имел доводы, ну скажем так... отличные от мнения Курта.

Но ее друг послал ей взгляд "я вызываю тебя на поединок" и она, ненавидя себя за то, что уступает, фыркнула и захлопнула журнал, скрестив руки поверх него. 

- Как ты, должно быть, знаешь, Андерсоны являются самой богатой, самой влиятельной семьей в округе. На их компании работает большинство людей в этой дыре, они следят, чтобы пища, которая продается в наших магазинах, не была полным мусором, и чтобы из наших кранов текла вода...

Курт насмешливо изогнул бровь, и она пожала плечами, застенчиво признавая поражение.

- Ну, во всяком случае, большую часть времени.

Курт засмеялся, и Мерседес улыбнулась, легко посмеиваясь, обожая видеть его таким счастливым, как в этот момент. Это происходило так редко в последнее время, и, несмотря на то, что она знала причину, ей было больно видеть, как большую часть времени он выглядит почти сдавшимся.

Она знала, как это тяжело было для него - ходить в такую школу, как у них.
Дети, которые пошли в МакКинли, были практически отбросами общества: без денег, без перспективы получить высшее образование или достойную работу, и, хуже всего, их шансы на вступление в Постоянную связь были практически равны нулю.

А для кого-то вроде Курта, кто проводил часы, рисуя костюм для своей Церемонии Представления, у кого был ящик, наполненный вырезанными изображениями цветочных композиций, планом рассадки гостей и пригласительными открытками, было еще сложнее существовать в таком месте, как это. Где все казалось таким безнадежным.

- Что происходит большую часть времени? - раздался голос позади них, и они развернулись, чтобы увидеть высокого светловолосого мальчика, скользнувшего на скамью рядом с Куртом и отодвинувшего поднос, который он принес, туда же, куда и Курт, потому что он тоже не имел никакого желания есть несъедобную гадость. 
- Мерседес здесь объясняла мне, почему мы должны быть информированы о жизни семьи Андерсонов, - сообщил Курт Джеффу, когда блондин взял яблоко, как он делал каждый раз во время обеда, и откинул голову на плечо Курта с осторожностью, чтобы не вторгнуться в его личное пространство, но все еще достаточно близко для них, чтобы почувствовать себя комфортно.
- И что же  вы решили? Должны мы или не должны быть информированными? - спросил Джефф, и Курт пожал плечами.
- Ну, она выразила хорошую точку зрения насчет их значимости для этих мест, и я думаю, что учитывая то, что большинство наших родителей работает на них в том или ином качестве, мы должны знать что происходит, но что касается причины, по которым мы должны узнать о любви всей жизни Блейна Андерсона, здесь я с чистой совестью могу нарисовать пробел, - сказал Курт хихикающему Джеффу, проведя рукой по челке, упавшей на лицо, и усмехнувшись хмурящейся Мерседес.
- Он собирается, как вы знаете, когда-нибудь принять на себя управление Империей Андерсонов. Купер делает карьеру в киноиндустрии и он не хочет связывать себя с семейным бизнесом, так что все это ляжет на плечи Блейна, который на самом деле заинтересован и способен справиться с этим. Но без саба он не собирается быть самым уравновешенным человеком в округе, он может все разрушить, - сказала Мерседес, пролиставшая свой журнал, снова открыв его на соответствующей странице. - И судя по всему, его мать готова позволять ему ухлестывать за несвязанными сабами.
- Я чувствую жалость к сабу, который будет с ним связан, - заявил Курт, и Мерседес в страхе ахнула, оглядываясь вокруг себя, прежде чем выдвинуться вперед, опираясь на локти.

- Курт, ты в своем уме? Что делать, если кто-нибудь услышал тебя? Ты не можешь ходить и на всю округу говорить гадости об Андерсонах, как ты сделал это сейчас! - шепотом зашипела она, и он пожал плечами. Рубашка плохого качества оставляла царапины на его чувствительной коже, впрочем как и всегда. 
- Я просто говорю то, что вижу. Они свяжут бедного саба с ним и заставят его ждать и хранить верность, в то время как он будет развлекаться на стороне и использовать свою Доминантную сущность на том, кого захочет.  Вы бы хотели такую жизнь? - искренне спросил Курт, потому что такая мысль испугала его до чертиков.

Мерседес сердито посмотрела на него.

-  Некоторые из нас на самом деле не имеют выбора, - отрезала она, и Курт подскочил от того, с какой болью звучал ее голос. 

Он знал, что ударил в ее больное место.

У нее был Дом, но их ситуация была далека от идеальной. Без денег невозможно было пройти через этапы формирования связи, и не было никакого способа скрепить себя Постоянными узами, а также Курт знал, что Сэм любил его подругу, знал он и то, что Сэм мог найти себе другого саба, если бы он только захотел.

- Седес, я не имел в виду..., - попытался он, но она уже была на грани слез.
- Не у всех нас есть силы, чтобы быть в одиночестве, Курт. Некоторые из нас решили вырасти и столкнуться с тем, что сказок не существует. Я люблю Сэма и знаю, что он любит меня. Может быть, мы вместе не навсегда, но это лучше, чем ничего, - сказала она, и Джефф отпрянул от Курта после ее последнего заявления, выглядя при этом таким же оскорбленным, как и она несколько секунд назад.
- Тебе повезло, Мерседес. Сэм - хороший парень и хороший Дом для тебя. Но не думай ни на секунду, что наличие Постоянной связи всегда является лучшим вариантом, чем быть одному. Ты можешь быть удивлена, - прошелестел Джефф, и она с изумлением взглянула на него, на самом деле не понимая, о чем он говорит. 

Она никогда раньше не слышала, чтобы Джефф звучал столь ожесточенно. 
- Что это должно значить? - поинтересовалась она, и Джефф предостерегающе покачал головой в сторону Курта, который уже переводил дыхание для того, чтобы начать объяснение.

И, возможно, это ее немного раздражало, хотя она всегда казнила себя за это. Джефф и Курт были близки. Они были связаны нитью понимания того, что всегда ускользало от Мерседес, но это не значит, что они не были ее друзьями.
- Ничего. Я просто выразил свое мнение, - напряженно сказал Джефф, в то время, как он уставился на яблоко в своей руке, и Мерседес решила оставить его в покое до поры до времени, заметив, каким расстроенным казался Джефф.
- Эй, милая, что заставило тебя так разозлиться? - Сэм прошествовал к столу с той же милой улыбкой, которую он излучал всегда, но его глаза были осторожны. 

Очевидно, он ощутил напряжение в воздухе, когда он подошел к своему сабу.
Он подошел к ней сзади и положил руку ей на плечо, и она заметно расслабилась в одно мгновение, выпуская длинный выдох и облокачиваясь на него спиной, теряя всю напряженность. Она повернула голову в сторону, чтобы вдохнуть хоть немного его запаха, аромата цитрусов и отчетливого запаха Дома, который сделал ее спокойной и приземленной.

Ее не волновало, что кто-то другой может сказать о них, или то, какое будущее им уготовано, она принадлежала ему прямо сейчас, и если это было всем, что она когда-нибудь могла получить... ну тогда она убедится, что будет греться в этом ощущении до тех пор, пока оно будет длиться. Некоторые люди не имеют даже этого, так что она приняла эти вещи с распростертыми объятиями и улыбкой на лице.

Сэм поддерживал ее, в то время как он опустил голову и поцеловал ее за ухом, достаточно близко к отметке на шее, совместив губы с чувствительной  ушной раковиной.

- Ты не ответила на мой вопрос, красавица, - прошептал он повелительно низким тоном, предназначенным только для нее, и она вытянула шею, чтобы виновато на него посмотреть, едва сдерживая дрожь, которую пробудило в ней это прозвище.  
Он использовал его только когда по настоящему проявлял к ней свою сущность Дома, и она не имела никакой власти над реакцией организма на этот раздражитель. Воздух вокруг нее уплотнялся, ее рассудок издевался над ней, и ее сердце колотилось о ребра, как будто прося выпустить его, чтобы Сэм смог его удержать и сохранить навсегда. 

Не существовало никакого способа, чтобы она могла позволить этому чувству уйти, никоим образом она не могла от этого когда-нибудь отказаться.

- Не было ничего серьезного, сэр. У нас произошел дружеский спор о статье, напечатанной в журнале, - ответила она, надеясь, что ее голос не звучал таким приглушенным, как, ей казалось, он звучал перед этим, когда она разговаривала с Куртом и Джеффом. Она расслабилась, когда ее Дом кивнул, явно довольный ответом, который был ему дан, когда он посмотрел на столешницу и обнаружил открытый журнал.
- Привет, Курт, Джефф, - Сэм улыбнулся двум сабам, и они кивнули в ответ на приветствие почти нерешительно. 
- Привет, Сэм, - пробормотали они в унисон, опуская свои взгляды, так как их учили в классе, чтобы это было уместно в компании с несвязанным Домом.

Друг или недруг, такое поведение укоренилось в самой подкорке: никогда не смотреть в глаза несвязанному Дому, отвечать на его вопросы вежливо, никогда не дерзить, и даже будучи таким гордым и упрямым, каким был Курт, он являлся еще и сабом, и его сущность заставляла его уступать власть Дому подруги, высвобождающуюся в его присутствии. Таким образом, он слушал свой инстинкт и склонил голову лишь частично, но все же достаточно, чтобы избежать контакта с глазами.
- Ребята… Я говорил вам миллион раз, вы можете вести себя естественно рядом со мной. Я знаю, что Седес и я юридически не связаны, но я до сих пор считаю ее своей, так что можете смотреть на меня и говорить со мной, - заверил Сэм со всей убедительностью, которую смог вложить в голос, и посчитал своей победой, когда два саба, сидящие напротив него, стыдливо подняли глаза и испытующе посмотрели на него, прежде чем легко принять его улыбку.
- Спасибо, Сэм. В нас просто срабатывает инстинкт, когда ты рядом, - признался Курт со следами румянца от своих собственных действий, и Сэм кивнул, казалось, глубоко задумавшись.
- Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя неуютно. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы двое думали обо мне так же, как о любом другом вашем друге. Вы являетесь миром моей девушки, а она является всем миром для меня. Так что я хочу иметь возможность поговорить с людьми, которые так важны для нее, не чувствуя себя так, как будто я давлю на вас или заставляю вас волноваться, - сказал Сэм, обнимая Мерседес и притягивая ее ближе. Цветочный аромат ее шампуня, которым, по его настоянию, она пользовалась все время после того, как он почувствовал его запах на ней в первый раз, когда они встретились друг с другом, заполнил его нос, и Сэм сложил губы в непроизвольную улыбку. 

Это заставило его почувствовать головокружение, и в этот момент он знал, что с деньгами или без них, она была настоящей парой для него, и ни одна девушка никогда не заняла бы ее место. С Постоянными узами или без них.

- Это действительно приятно слышать. Седес – счастливица, - Курт тепло улыбнулся, глядя на свою подругу и делая все возможное, чтобы показать ей, что он был неправ, когда ранее судил об ее отношениях. 

То, что они имели, было настолько очевидно и реально, что у него перехватило дыхание,  и он нежно ей кивнул, понимающе улыбаясь.
- Что ж, я рад, что мы это уладили. А теперь я пообещал своей девушке погулять с ней перед уроком, потому что меня не будет рядом вторую половину учебного дня, поэтому, пожалуйста, простите нас, - он улыбнулся двум свободным сабам и повернулся к собственному, мягко прошептав: - Готова, красавица?
- Готова, сэр, - Мерседес улыбнулась и встала, сложив свой журнал в сумку, прежде чем помахать своим друзьям и занять свое место на полшага позади от ее Дома, чтобы избежать каких - либо недоразумений с другими детьми в школе; ее позиция ясно показывала, что она была занята.

С заключительным прощальным взмахом пара ушла, оставив Курта с небольшой улыбкой на лице, и Джефф, все еще дожевывая яблоко, прислонившись к Курту, словно мягкий ветерок, махнул его волосы. 

- Ты в порядке? – Курт повернулся к своему другу, дурачась, покачивая его за плечо.
- Были небольшие трудности ночью,  - пробормотал Джефф, пытаясь беззаботно пожать плечами, но Курт слишком хорошо его знал.
- Снова кошмары? – осторожно спросил он и почувствовал точный момент, когда его друг напрягся возле него и начал теребить небольшую дыру в подоле своей старой белой рубашки. 
- Да. Не так плохо, как раньше, так что я полагаю, что это хорошо, не правда ли? – 
Джефф поднял голову, и Курт завел его волосы за ухо, мягко и успокаивающе, как его мама делала это когда-то для него.  
- Ты не должен был их иметь с самого начала, милый, - нахмурился он, чувствуя боль, слишком острую для своего друга, который цинично хмыкнул.
- Да… это было бы хорошо. Но так как у меня снизилась их интенсивность, это является положительным сдвигом, - пробормотал блондин, забросив огрызок своего яблока в урну рядом с собой, ерзая на своем стуле так, как будто не мог привыкнуть находиться в собственной коже, прежде чем снова заговорил почти неслышно: - Спасибо, что не сказал ей.
- Да… Я чуть не проговорился. Мне очень жаль, - Курт хмыкнул, не веря в собственную невнимательность к тому, что выходит из его рта, и Джефф улыбнулся ему.
- Я не думаю, что ты рассказал бы ей об этом. Я тебе доверяю. 

Джефф сжал его руку и столкнул их плечи вместе в дружеском жесте, что заставило их почувствовать себя лучше.

Они долго сидели в молчании, пристроившись с краю и просто глядя на свое окружение, задумываясь, изменится ли для них все это когда-нибудь, станет ли когда-нибудь лучше. Курт смотрел на Дома и саба, которые бесстыдно лизались возле стены, вероятно чтобы просто почесать инстинктивный зуд.  Дом из задир отдавал приказы сабам вокруг себя, словно рабам, чтобы просто ощутить, что он имеет какую-то силу. Он видел потертую одежду, которую он ненавидел, от которой чесалась ободранная кожа, что заставляло его желать вещей, которых он никогда не смог бы получить. Но прежде всего он видел опустошение. Безысходность. И он знал, что и Джефф видит все это и, может быть, понимает все даже лучше, чем он сам.

Он ненавидел мысль провести здесь остаток своей жизни, чтобы выживать, без единого шанса полностью изменить их жизни и стать кем-то.

Они знали друг друга лучше, чем кто-либо другой, и таким же невозможным, как их мечты, оказался тот факт, что они у них были похожими, что привело их еще ближе друг к другу. Они были убеждены, что бы они ни сказали, каким бы глупым, романтичным или недостижимым это ни казалось, это будет встречено с понимающей улыбкой и плечом, в которое можно будет поплакать над невероятностью всего этого. 
- Ты когда-нибудь ей завидуешь? – тихо спросил Курт через некоторое время, зная, что Джефф поймет этот вопрос без необходимости уточнений.
- Иногда, - признался Джефф, легонько пожимая плечами.
- Я - да, - с горечью сказал Курт и проглотил ком, образовавшийся в горле, когда предыдущие слова Мерседес эхом прозвучали в его голове.

Некоторые из нас решили вырасти и столкнуться с тем, что сказок не существует.

Возможно, это было грубо с ее стороны, потому что она знала, как отчаянно Курт хотел верить, что сможет выбраться отсюда. Из этой ямы отчаяния. Прорывая когтями свой путь, и может быть, просто может быть, кто-то там наверху, предложил бы ему руку, чтобы ему не пришлось делать все это в одиночку. Но она не могла заблуждаться. Это была детская надежда. Глупая фантазия, которая просто не оставила бы его голову и сердце, и ему было бы все больнее с каждой секундой, утекающей мимо. Через несколько дней он просто хотел сломаться и плакать от несправедливости. Кричать и срывать ярость на обстоятельства, которые были вне его контроля.

Он сжал руку на краю стола.
- Я ей завидую, потому что она перестала мечтать о вещах, которые она никогда не сможет иметь. Она могла бы сожалеть, что никогда не сможет принадлежать ему по-настоящему, но она этого не делает. Она научилась быть счастливой с ним. И я думаю, что она действительно счастлива. 
- Я не думаю, что смогу по-настоящему завидовать кому-то, кто отказался мечтать, - прошептал Джефф, на лбу которого образовались складки от тяжести его мыслей, и Курт посмотрел на него, подняв брови, немного удивленно и сильно недоумевая.
- Что ты имеешь в виду? – спросил Курт.
- Она живет строго в своей реальности, принимая тот факт, что это лучшее, что она когда-нибудь получит. И для нее это может быть правдой, потому что она действительно чувствует себя хорошо, учитывая все обстоятельства. Но для меня… жить в реальности в одиночку просто означает признать тот факт, что я сломан и не подлежу ремонту. 

Он покачал головой, словно от воспоминаний, преследующих его разум и наполнявших слезами глаза. – И я не могу этого сделать. Я не могу отпустить мечту, что я до сих пор цел и не повреждён. Что когда-нибудь кто-то действительно захочет меня. До тех пор, пока я не примирился с этой реальностью, я могу каждый раз вернуться ненадолго в те времена. Я могу вернуться туда и быть счастливым. Даже если это нереально. Она не может больше этого делать, - пояснил он, запинаясь, и Курт почувствовал, как его сердце треснуло еще немного больше, в то время как он повернулся к скамье и крепче обнял своего друга. 

- Ты не сломан, милый. Ты по-прежнему прекрасен, - шептал Курт в его светлые волосы, и Джефф, сильнее прижавшись к нему, зажмурил глаза, желая поверить ему только лишь на мгновение. 


========== Заявить права. Часть 3. ==========

    Комментарий к Заявить права. Часть 3.
    Опережаю собственный график, за два дня перевела следующий кусочек. Сама в шоке О_о
Воскресное утро

- Доброе утро, солнышко!

Пронзительный звук голоса его матери заставил Блейна споткнуться и удариться локтем о дверную ручку, когда он сонным приплелся в столовую босиком и в пижаме. Помещение было смехотворно большим для всего лишь трех человек, живущих в огромном особняке, все комнаты которого были выдержаны в одинаковом стиле. Декор был выполнен в мягких кремовых тонах с нежными золотыми акцентами, которые великолепно сочетались с мебелью из красного дерева. 

В центре комнаты находился большой, украшенный орнаментами стол, который тянулся на шестнадцать мест, и стулья с высокими спинками, на которые было на удивление удобно облокачиваться. Различные картины некоторых любимых художников его родителей покрывали стены наравне с обычными семейными фотографиями и портретами, и, несмотря на угрожающие размеры этого места, все в особняке говорило о том, что он действительно является домом. Он был уютным и функциональным и вовсе не был похож на неприкасаемый старинный объект, как этого ожидали люди, и Блейн не хотел, чтобы было как-то иначе. 

Плюхнувшись на стул и жадно протянув руки к кофейнику, пока его отец не сжалился над ним и не передал его, он попытался бросить свирепый взгляд в сторону своей матери, но тот, как всегда, вышел скорее милым, чем свирепым. 

В этот момент у него было как раз одно из таких выражений лица. 
- Маааам, - жалобно заныл он скрипучим голосом, когда он прижал чашку к своей оголенной груди, словно любимого ребенка, и попытался удержать свои слипающиеся глаза открытыми. - Кричать "доброе утро, солнышко" страдающему похмельем человеку, когда его голова готова взорваться, это самое старое и избитое клише в мире. 
- Я решила думать об этом как о классике, а не как о клише, - царственно ответила Дана Андерсон, наполненная притворной манерностью, отчего Блейн со смехом потешался над ней.
- Если тебе станет от этого легче, то… ради бога, - съязвил он, и она бросила в него скомканную салфетку.
- Мне действительно станет от этого легче, - казалось, ее нос вдыхал в себя снобизм, витающий в воздухе, что заставило двух мужчин за столом захихикать, перед тем как она повернулась, чтобы снова посмотреть на сына, сверкая своими карими глазами. – И если уж мы говорим о том, что делает меня счастливой…
- Мам, - предостерег Блейн, прекрасно зная, к чему она клонит, но она вскинула руку, и он вдруг вспомнил, почему эту крошечную женщину, которую он считал своим лучшим другом, почти панически боятся в их окружении. Совершенная прическа вместе с аккуратным шиньоном, мягкий белый шифон рубашки, надетой на ней, которая была заправлена в идеально подобранные нарядные брюки, все это производило обманчивое впечатление о том, насколько пугающе властной она может быть, несмотря на свой маленький рост. 
- Смотрины будут на следующей неделе, - выпалила она так, как будто ее никто не прерывал, положив руки на уродливый журнал, лежащий аккурат рядом с ее тарелкой, и постукивая прекрасно ухоженными ногтями по его блестящей обложке, и, как следствие, по его лицу, которое было там напечатано.
- Да, я в курсе, - покорно вздохнул молодой человек, зная, что он никак не сможет уйти от разговора. Ему это никогда не удавалось.
- Можно ли предположить, что мой любимый сын, плод моих чресел, продукт тридцати пяти часов болезненных родов, перестанет выставлять себя на посмешище, а действительно поучаствует в Смотринах? – спросила она с наигранной невинностью, и он выплюнул на салфетку кусочек тоста, который сердито пережевывал.
- Ладно, мам, прежде всего, НИКОГДА впредь не произноси при мне выражение «плод моих чресел». Во-вторых, я достался тебе путем кесарева сечения. Это Купер был тем, кто заставил тебя страдать, а я был хорош, даже в качестве ребенка. И, в-третьих, мы уже обсуждали эту тему в этом году и в каждом предыдущем, и я скажу то же, что говорю всякий раз, когда ты меня спрашиваешь. Я буду там присутствовать, - лаконично ответил он, и его мать тяжело вздохнула, закатив глаза. 
- Блейн, твоего присутствия было вполне достаточно, когда тебе было восемнадцать лет, и его было едва ли достаточно, когда тебе исполнилось двадцать. Теперь же, когда тебе исполнилось двадцать два, и ты до сих пор не связан, простое присутствие больше не годится. Пресса уже съедает нас живьем, я не могу пройти и пяти футов, чтобы мне под нос не сунули микрофон и не расспросили о тебе, - рассуждала она раздраженным голосом, и ее муж нахмурился, чувствуя возрастающее чувство дискомфорта, исходившее от нее. 

Ощущая естественное для саба желание заставить своего Дома чувствовать себя лучше, Джаред сместился поближе, чтобы их бока соприкасались, и ухватил ее за свободную руку. Домам и сабам как воздух нужен был физический контакт, и особенно это проявлялось, когда инстинкты, вставая на дыбы, брали верх. 

В этот момент он переплел их пальцы, и Дана, повернувшись на стуле, с любовью посмотрела в глаза Джареда и притянула его к себе, пока он не опустил голову на изгиб ее шеи; самая умиротворяющая позиция для обоих из них. Шея была очень чувствительным и уязвимым местом как для Дома, так и для саба, учитывая, что там были расположены их метки, хотя в большей степени это касалось сабов. Она могла быть использована в сексуальном, утешительном или утверждающем права контекстах, в зависимости от ситуации и эмоций, испытываемых на тот момент. 
Блейн смотрел на их взаимодействие и почувствовал, как его сердце замерло.

Это было тем, что он хотел, чего он жаждал.

Его родители были не просто случайно скреплены друг с другом. Они выбрали друг друга исключительно по любви и желанию. Правильное заявление прав. Правильное связывание. Они работали вместе как команда, чтобы сохранить свое благополучие, и жили счастливой, стабильной и полноценной жизнью. А теперь ему нужно было взять и создать проблемы.  Он чувствовал, что вина начинает глодать его, осознавая, что это он принес им такие страдания.
 - Я сожалею, мама, - извинился он тихо, но так искренне, что его голос отразил все, что было на его сердце, и она покачала головой на его отстраненность.
- Нет… Нет, дорогой, я не хочу, чтобы ты сожалел. Блейн… Блейн, не слушай меня, - сказала она, когда он отказался поднять голову. – Я знаю, почему ты ненавидишь эти вещи. И я знаю, что ты ждешь и ты ищешь. Но, солнышко, просто посидев там пять минут, ты не получишь полной картины о сабе. 

Предыдущие Смотрины промелькнули в его сознании, и все также там была вереница богатых, привилегированных сабов, красовавшихся перед его мысленным взором. Он покачал головой, чтобы избавиться от этой картины.

- Мама, они все одинаковые, - наконец, пожаловался он, глядя ей в глаза со страдальческим выражением лица, и она мило рассмеялась. Джаред обрадовано сместился возле нее, отстраняясь от шеи, но оставаясь прижатым к ее боку. 
- Неужели ты думаешь, что твой отец выглядел как-то иначе, чем остальные, оставшиеся за бортом, исполняющие сальто назад и размахивающие пылающими мечами? – изумленно спросила она, и Джаред насупился в ложной обиде.
- Я возмущен. По моей версии, я сразил мою леди наповал своим удивительным выступлением с метанием ножей, - заявил Джаред, и его Дом с любовью посмотрела на него. 
- Да, дорогой. Я сидела за столом и думала про себя, что если бы у меня был саб, который умеет метать ножи, я бы могла умереть счастливой.

Он издал протестующий звук, но она шутливо боднула его плечом, поцеловала его в лоб, тем самым заставив его мурлыкать вместо того, чтобы дуться.

- Кто знает, может в один прекрасный день это и пригодится, - Джаред решительно кивнул головой, отказываясь полностью закрыть тему, а затем встал, чтобы взять еще немного сока из кухни, оставив свою жену и сына весело посмеиваться над ним.  
- Если это не пригодилось за тридцать лет, я сомневаюсь, что пригодится хоть когда-нибудь, - практически пропела она, когда он ушел, и повернулась к ухмыляющемуся Блейну. – Мне казалось, что он выглядел также, как и все остальные. А потом в конце вечера он подошел ко мне, встал передо мной на колени, потому что тогда так было принято, и спросил, не окажу ли я ему честь разделить один танец с самым красивым Домом, которого он когда-либо видел. Я сказала «да» и дала ему свою руку, чтобы он мог встать на ноги. Когда он поднимался, он посмотрел мне в глаза, и я знала, Блейн, я знала, что он был тем, кого я желала. Я заявила на него права, когда он поцеловал мне руку в конце танца.

Голова Блейна опустилась на его руки, локти оперлись на стол, когда он внимательно слушал рассказ.
- Он был особенным для тебя, - заключил он, впечатленный историей, услышанной им в миллионный раз. 

В его сознании романтика никогда не устаревала, и его сердце разрывалось от боли, потому что он хотел, нет, он нуждался в ней, но он не понимал, что с ним было не так, раз он не мог этого найти. 
- Он был особенным для меня, - подтвердила она, спокойно глядя на Джареда, когда он вернулся в столовую, неся кувшин апельсинового сока. - И его ножи, - торжественно провозгласила она своему сыну, который выпустил вялый смешок, несмотря на свои тяжелые мысли. 
- Что делать, если я не найду его? – с опаской спросил он после короткой паузы, пока наполнялись стаканы, и Дана поднялась с места, чтобы стать рядом с сыном.
- Не найдешь - значит не найдешь, - успокоила она, твердо придерживая его кудрявую голову в своей маленькой руке. – Блейн, пусть будет проклята пресса, ты самое важное, что есть в моей жизни, и если я могу избежать этого, я никогда не заставлю тебя заявлять права на того, кого ты не хочешь, по крайней мере, хоть немного. Но я хочу, чтобы ты попробовал. Я хочу, чтобы ты пришел на Смотрины, поговорил с людьми, поговорил с некоторыми сабами, потанцевал с ними, вовлекся в происходящее. И если ни один из них тебе не подойдет, то пусть так. Но я хочу знать, что ты не сидел сложа руки и действительно пытался.  

Блейн смотрел на свои руки в течение нескольких долгих минут, борясь со своим собственным разумом, пока мать успокаивающе гладила его непослушные волосы, прежде чем сделать глубокий вздох и, наконец, откинувшись назад, кивнуть. 
- Хорошо, я пойду. И я попробую. На самом деле попробую. Обещаю.

Дана наклонилась и обняла его так крепко, как она это делала, когда он был ребенком и боялся грозы или других подобных глупостей, прежде чем перерасти их.
- Это все, о чем я прошу, конфетка, - прошептала она и поцеловала его в макушку. 

Блейн сжал ее крепче, пытаясь найти в себе ее уверенность. 

Смотрины
Пятница. Ранний вечер.

Андерсоны имели свою руку везде на протяжении многих десятилетий. Можно сказать, что они обладали ключами от королевства, и в обществе, где деньги являлись одним из самых решающих факторов, когда вы управляете чем-то столь грандиозным, как Империя Андерсонов, не было удивительным, что ваше имя известно на весь земной шар.

Быть ребенком, который является наследником такой семьи, как Андерсоны, в действительности означало быть в напряжении от чувства, как будто твои ноги приковали к якорю и швырнули в бушующую глубину: или ты утонешь, или выплывешь, если будешь бороться за свою свободу. 

Блейн ощущал, что ему повезло в жизни. Повезло, что его родители понимали и поддерживали его, когда он видел так много людей своего положения, которые тонули под тяжестью ожиданий своих родителей.

Блейн всегда делал все возможное, чтобы держать голову над водой в первые годы своей жизни и заставить свою мать и отца гордиться им. Высокие оценки, достижения, признание. Он служил примером для других Домов, которые видели в нем руководителя даже в таком молодом возрасте. 

Это было одной из причин, почему он находился в настоящее время здесь, на мероприятии, которого он страшился каждый год.

Сейчас ему двадцать два, его отговорки больше не действуют. И на самом деле, Блейн действительно хотел найти саба. Эта боль была глубоко внутри него, тоска по другой половине себя, чтобы он мог почувствовать себя целым. К настоящему времени у него была почти первобытная потребность заботиться о ком-то, использовать малую толику контроля, чтобы удовлетворить Дома в нем, обладать и владеть со всей возможной любовью.

По настоятельной просьбе, от которой он уклонялся слишком много раз, сейчас он вышел к медиа-цирку снаружи, стискивая зубы, когда на него направляли камеры, а потом микрофон, а потом задавали вопросы на протяжении всего пути, как будто он был кинозвездой на красной ковровой дорожке. Это было… разочарованием. Голодные, выжидательные взгляды. Он пользовался спросом. Как будто бы он лично оскорблял всех сабов, присутствующих здесь, и их родителей, не утверждая каждого конкретного саба, как собственного.

Он ненавидел быть зрителем происходящего. Фальшивые маски и притворство. Будучи полностью честным с собой, Блейн чувствовал себя разочарованным всем этим.

Он так и стоял, разодетый в костюм от Армани стоимостью в несколько тысяч долларов, напиваясь в баре, но делая это с улыбкой. «Я стараюсь», - подумал он о наставлении своей матери, когда он опрокинул в себя еще один фужер шампанского так, как будто это был виски в бокале.

Он нуждался в выдержке до официального открытия Смотрин. Эти сабы уже были готовы показать свои номера для выступления, и довольно скоро все Домы будут сидеть за одним столом, чтобы наблюдать и рукоплескать различным талантам  (все более возмутительным с каждым годом в попытке выделиться), и рассмотреть того, кто угодил их вкусам.

Все это никогда не было по душе Блейну.  В действительности, было сделано слишком много фотографий, где он со скучающим видом смотрел, как саб исполнял кульбиты через горящий обруч. Это было предсказуемо… хоть и звучало глупо, потому что выступление было за гранью реальности, но помпезность была всегда одинакова. 

Сабы и их семьи пытались обойти друг друга в ловкости исполнения еще больше, чем в предыдущий год, и это было утомительно, чтобы  полностью разглядеть эффект от постановки. Ни в чем не чувствовалось честности. Ни в чем не было скромной простоты.

Он изучил слишком ясными карими глазами низ барной стойки и сделал знак бармену, наклонив свой пустой стакан с висящей на ободке каплей, которая, поддавшись силе тяжести, брызнула на позолоченную столешницу.  Блейн проследил ее путь, опираясь на локти и пытаясь выглядеть заинтересованным только в том случае, когда Дана на него смотрела. Лениво размахивая пустым стаканом в своей руке, Блейн огляделся по сторонам прекрасной комнаты, отделанной мрамором, в одном из самых престижных отелей в Вестервилле с отчужденностью человека, который видел подобные вещи прежде слишком много раз. 

Сверкающие люстры свисали с потолка, ловя свет и мерцая, как звезды, черный мраморный пол был отполирован до максимально блеска, сцена была украшена и идеально декорирована, столы установлены так, чтобы иметь прекрасный обзор со всех сторон, и были покрыты нетронутыми белыми скатертями с чашами цветов, установленными посреди их центральной части. И рассредоточенные по всему пространству Домы и сабы практически утопали в блеске и гламуре, одетые в дизайнерские вещи, и все до единого улыбались идеально белыми зубами. 
Блейн вытянул шею, глядя сквозь толпу и пытаясь поймать взгляд кого-то, кому на самом деле приятна была бы его компания, и спасти свою душу от смерти из-за скуки.

Большинство его друзей уже были связаны и счастливы, но он был уверен, что, по крайней мере, один из его друзей из «Соловьев» был еще несвязан и смешался с толпой где-то поблизости. 
- Андерсон, - голос слева от него, неожиданно прервал его мрачные наблюдения, и он повернулся, чтобы увидеть рядом с собой красивую, высокую фигуру Кевина Лэндона со стаканом янтарной жидкости. Он был на два года младше Блейна в Далтоне и до того, как он таинственным образом перевелся, он был более широко известен своей первой попыткой и неудачей при связывании, когда ему было всего восемнадцать. 

Молодой человек принял повелительную позу, и сам воздух возле него кричал каждому, кто никогда не встречался с ним раньше, об унаследованном богатстве, престиже и аристократичности.

Блейн знал его.

И он ему не нравился.

- Кевин, как поживаешь? – вежливо спросил Блейн, принимая его же позу, пытаясь удержать свой тон под контролем, чтобы избежать раскрытия своего ужаса и нежелания участвовать в разговоре с другом Домом. 

Мужчина оглядел толпу, более заметно остановившись на симпатичной блондинке-сабе, которая отвела глаза в сторону, как только встретила его взгляд. Мужчина хмыкнул и переключил на Блейна свой взгляд, сверкавший почти звериным блеском. Наличие такого количества сабов и Домов в одном месте всегда вызывало сильные реакции.

- Как я могу кого-то выбрать, если каждый типаж оказывается изумительным? – радостно смеялся он. – Признаюсь, в прошлом году я немного волновался, что требования соскользнут вниз, но те сабы, которых я рассмотрел, выглядят просто чертовски хорошо. 

Блейн старался не показывать свое недовольство от комментария  про «требования». 
- Все выглядят прекрасно, как и всегда.

Он старался не позволить себе подчеркнуть последнее слово, когда он делал вид, что занят тем же самым, чем и его спутник, сканируя взглядом комнату, хотя на самом деле он искал кого-то, кто смог бы вытащить его из этого нежелательного разговора.

Он заметил тщательную уложенную копну шелковистых каштановых волос, которые, он мог бы поклясться, принадлежали одному из его лучших друзей – Дому Николасу Дювалю, и разве не существовало правила, заповедовавшего лучшим друзьям спасать других лучших друзей от глупцов?

Кевин бросил в его сторону фырканье и недоверчивый взгляд.
- О, конечно, кто-то зацепил твой взгляд прямо сейчас? У тебя здесь идеальное место для выгодной позиции.

Блейн взглянул на свой пустой стакан. Он точно выбрал это место не ради обзора. Он почувствовал толчок в плечо и оглянулся, чтобы увидеть Кевина, развернутого спиной к бару, который следил за кем-то пристальным взглядом.
- А как насчет этого, а? Над ним будто висит надпись «трахни меня», - практически мурлыкал он, и Блейн проследил за его взглядом, пока не наткнулся на маленького рыжеволосого парня, который вытворял просто невообразимые вещи с соломинкой, из которой пил. Он не был скромен, и его образ был на сто процентов проработан дизайнерами, чтобы привлечь к себе внимание. Блейн резко отвел взгляд и увидел, что стройная брюнетка делает то же самое в другом углу. 

Он закатил глаза, не впечатленный.
- Теперь обсасывание соломинки внезапно стало цениться как высококлассное умение?

Кевин широко улыбнулся.
- Это демонстрирует другие таланты, куда более актуальные.
- По-видимому, половина комнаты их демонстрирует, - сказал Блейн, и Кевин посмотрел на него сердитым взглядом. 
- Знаешь, в чем твоя проблема, Андерсон?
- Просвети меня.
- Ты слишком разборчив.

Блейн нахмурился, чувствуя, что его кровь начала бурлить, реагируя на оскорбление, и слова его собственной матери эхом отражались в его уме, и он бросился обороняться.

- Я не думаю, что наличие подлинных стандартов является придирчивостью. Наверное, тебя просто слишком легко удовлетворить. Быть может, сосание соломинки недостаточное основание для меня, чтобы заявлять на кого-то права?
- Ничего себе, щекотливая тема, Андерсон? Ну, я думаю, для меня она была бы такой же, если бы я также чертовски долго уходил бы отсюда без утвержденного саба. Но, к счастью, я – не ты. Наслаждайся шоу, - растягивал слова Кевин в то время, как он опрокинул в себя свой бокал, глотая остатки шампанского, прежде чем подмигнуть Блейну и умчаться прочь перед тем, как у Блейна появится шанс врезать ему ударом остроумия и облагодетельствовать все общество, хладнокровно отправив его в нокаут. 

- Я так понимаю, он не самый любимый тобой человек в мире? – довольный голос посмеивался позади него, и он повернулся, свирепо глядя на друга.
- Что, отдал ему меня на растерзание? 
- У тебя был такой хмурый, задумчивый и несчастный вид. На это было забавно и больно смотреть, - серьезно кивнул Ник, принимая стакан виски от бармена и обернув вокруг него пальцы, заставляя кусочки льда в бокале весело стукаться друг об друга. 
- Да…Мне он не нравится, - прямо сказал Блейн, и Ник понимающе кивнул.
- Я знаю. Мне тоже.
- Почему он не нравится тебе? – спросил Блейн с любопытством, играя со стаканом до сих пор пустовавшим.
- Я не знаю. В нем всегда было что-то, что меня раздражало. У него лицо сноба, которое просто кричит «я лучше всех вас», и меня это раздражает. А тебя?
- Он осел, - ответил Блейн, и Ник рассмеялся, качая головой в сторону друга.
- Ладно, приятно знать, что твоя ненависть рациональна, - Ник засмеялся и посмотрел на толпу, медленно пробиравшуюся в сторону своих мест.

Он взглянул на свои часы и понял, что у них было приблизительно три минуты до начала Смотрин.
- Давай, ворчун. Пойдем смотреть шоу. Может быть, ты найдешь кого-нибудь, кто не будет являться ослом. 

Блейн зарычал и провел рукой по лицу, отчаянно пытаясь собраться и пройти через это дерьмо. Он должен был сделать это. Он делал это. Он хотел переступить через себя и на самом деле сесть и оценить варианты, как и все другие Домы в комнате.
Просто это было справедливо по отношению к сабам, которые действительно приложили много усилий для своих выступлений в эту ночь, несмотря на его антипатию ко многим из номеров.

- Мы приглашаем несвязанных Доминантов и других гостей занять свои места. Смотрины этого года объявляются открытыми, - отраженный голос раздался со сцены, и Блейн почувствовал, как растет скорость биения его сердца. Он ведь может позитивно посмотреть на происходящее, не так ли? Может быть, один из них действительно порадует его на этой сцене? Может быть, они изумят его и выбьют почву у него из-под ног?

С этой решимостью и полным бокалом шампанского он снова подошел к своему столу, где его мать и отец уже сидели прямо перед сценой.  Они были Андерсонами, в конце концов, что всегда было слегка неловко для Блейна, когда все сабы смотрели на него голодными глазами в то время, пока исполняли свои номера. Это было также отталкивающе, как и смущающе.

Дана встретила его взгляд, когда он сел,  и дала ему маленькую улыбку, наполненную надеждой, которую он не мог не вернуть. «Может быть», - думал он, когда свет погас и толстый бархатный занавес поднялся.  


========== Заявить права. Часть 4. ==========

    Комментарий к Заявить права. Часть 4.
    Я &quot;добила&quot; первую главу! Скажу то же самое, что и всегда. Некоторые предложения получились корявыми, прошу за это прощения, но в целом вроде читабельно
В пятницу днем

- Ты никогда об этом не рассказывал, - спокойно упомянул Курт Джеффу в день пятничных Смотрин, когда они раскинулись на скамейке ручной работы в центре сада за домом, принадлежащим семье Курта.

Крошечный, одноэтажный дом был расположен в конце пыльной улицы и окружен скромным, но хорошо ухоженным садом. Дом был выкрашен светло-бежевой краской, которая давно посерела и облупилась по углам. Смена сезонов от лета к осени была очевидна по мере того, как листья, окрашенные в каждый из оттенков желтого, красного и оранжевого, устилали землю, как цветы, за которыми Курт так много ухаживал, все сильнее темнели и высыхали, как воздух вокруг них вызывал мурашки на коже, когда они глубоко вздыхали, расслабившись после долгого учебного дня.

Темноволосый парень сидел, развернувшись к улице, облокачиваясь на спинку стула и стену, к которой этот стул был прижат. Он завернулся в свой любимый вязаный жилет, темно-серый, сделанный из мягкой шерсти, надетый на простую белую рубашку. Его мама копила в течение нескольких лет, прежде чем смогла себе позволить договориться с местным портным и получить шерсть, чтобы связать его на день рождения сына.

Она предусмотрительно сделала его действительно большим, чтобы он мог постепенно расти в нем и носить его как можно дольше, потому что она понятия не имела, когда позволит себе сэкономить достаточно денег, чтобы снова сделать для него вещь такого же хорошего качества. 

Он любил мысль о ее руках, которые касались мягкой шерсти, когда она делала его, думая о том, как он счастлив будет его иметь.

И он был.

Жилет был одной из его любимых вещей, и даже если у него их было не так уж и много, он, в первую очередь, взял за правило носить его строго внутри дома, когда он ничем не занят, чтобы избежать любого возможного его повреждения.
Его друг в это время свернулся калачиком под тонким одеялом и уложил голову на колени Курта, зарывшись носом в его живот. Его кулак сжимал в руке край синей ткани под его подбородком, чтобы отогнать холод, наступающий на Огайо.

От вопроса Курта его горло зашлось кашлем, перехватившим дыхание, и он застыл, заставляя Курта зажмуриться и пожалеть о своем решении спросить. Он знал, что неделя Смотрин всегда была тяжелой для Джеффа, и держал рот на замке, согласно основному правилу, но было что-то, что просто ныло в глубине его сознания в этом году, и он не мог остановиться.

- Прости. Забудь, что я упомянул об этом, - тихо извинился он, подняв руку, чтобы запустить пальцы в волосы Джеффа. Кажется, это успокаивало его каждый раз, когда он так делал. 
- Курт, ты мой лучший друг. Ты знаешь обо мне все самое худшее. Если ты хочешь что-то спросить, тебе позволено это спросить, - ответил Джефф после короткой паузы и повернул голову, чтобы посмотреть на своего друга, который до сих пор краснел, явно смущенный его порывом.
- Ох... ладно, - выдохнул с облегчением темноволосый юноша, и Джефф улыбнулся ему с крохотными искорками в глазах, которые Курт так любил видеть. Он подогрел шоколад, заставив тем самым Джеффа выглядеть моложе, счастливее и безмятежнее в течение нескольких коротких минут, пока это продолжалось.  
- Я могу просто не отвечать, - он пожал плечами с ухмылкой, обозначившейся в уголках его рта, и Курт, играясь, показал ему язык. 
- Ах-ха-ха. Ты уморительно смешной.
- Да, согласен. Из нас двоих кто-то должен быть таким, - Джефф вздохнул, драматическим жестом свесив голову в сторону, и Курт засмеялся, снова накручивая прядь светлых волос вокруг пальца и представляя, какими невероятно блестящими и мягкими они могут быть с правильным средством для ухода, средством, которого у них не было. Он отказался думать о состоянии своих собственных волос. Не было смысла плакать или тосковать над тем, чего ты никогда не сможешь иметь.
Они погрузились в короткое молчание, прежде чем Джефф повернулся спиной к скамье, не сосредотачивая взгляд ни на чем конкретном. Его голова по-прежнему оставалась лежать на бедрах Курта.
- Я готовился к ним всю свою жизнь, - в конце концов произнес он сильным голосом, и Курт опустил глаза, чтобы посмотреть на него. Его сердце разрывалось при виде печальной тени, пересекающей лицо друга. 
- Милый, ты не должен мне что-то рассказывать, если это заставляет тебя чувствовать дискомфорт, - отрезал Курт, прежде чем Джефф смог продолжать дальше. Он вспомнил, как ужасно было смотреть, как Джефф словно разрывался на части, когда рассказывал свои самые глубокие, самые темные секреты, и он сделает все, чтобы избавить друга от еще большей боли. Особенно, если она была из-за того, что он просто решил потешить свое эгоистичное любопытство. 
- Нет, все нормально. Я могу рассказать тебе, если ты хочешь знать, - заверил Джефф решительным голосом так, словно он нуждался вытащить это на поверхность и что-то доказать самому себе, и Курт кивнул, дотрагиваясь до его щеки и успокаивающе улыбаясь.
- Просто расскажи мне то, с чем, по твоим ощущениям, ты можешь со мной поделиться. Ничего более этого, - благосклонно предложил Курт, и Джефф нежно потерся о его руку, снова глядя вдаль перед собой. 
- Когда я рос, я думал, что это мило. Может быть, это такая разновидность романтики, я не знаю.  Я был глупым ребенком.

Волосы Курта встали дыбом от таких слов о Джеффе, даже если он сам был тем человеком, который унижал себя. 
- Ты не был глуп, Джефф. Я думаю, что каждый саб растет с надеждой на лучшее. В этом нет ничего плохого. 

Джефф пожал плечами, опуская брови. 
 - Я думаю, да. Но в любом случае… я был неправ. Это можно назвать как угодно, но уж точно не романтичным и не красивым, - насмешливо фыркнул он.
- Ты должен был тренироваться для Смотрин? – спросил Курт, и циничный смех, клокочущий в Джеффе, почти испугал его.
- Это не обучение. Это все равно, что образ жизни. Каждая секунда каждого дня посвящена изучению новых и изощренных способов привлечь Дома, удовлетворить Дома и удержать интерес своего Дома. Я не делал ничего из того, что было для меня важным. Я выполнял то, что мне говорили и больше ничего. Это было так, как будто я и вовсе не был важен, - жестко объяснил Джефф, и Курт, протянув ладонь, взял его руку в свою собственную, давая ему успокоительное пожатие, пытаясь, тем самым, донести, что он имеет большое значение для Курта.
- Чему ты должен был учиться? – спросил он, хорошо зная, что Джефф мог замолкать, если он касался щекотливых тем.
- Как говорить, как вести себя перед Домами, как привлечь их внимание и… все, - ответил Джефф, и по тону его голоса казалось, что они все еще находились на безопасной территории. 
- Это звучит немного скучно. Разве ты не изучал помимо этого обычные предметы? А искусство? – спросил Курт, слегка нахмурившись, и Джефф разразился очередным горьким смехом, который погнал мурашки по коже. Он терпеть не мог такого Джеффа. Его лучший друг был милым, мягким и сердечным. 
- Достаточно лишь не выглядеть глупым перед своим Домом. И искусство изучали только для того, чтобы его можно было показать на Смотринах. Если только у тебя повернулся бы язык назвать это искусством, - фыркнул Джефф, и Курт нахмурился сильнее, пытаясь поспевать за ходом мысли.
- Что ты имеешь в виду?
- Я хотел танцевать… или петь. Я… ну… мне казалось, что у меня прилично получается. Но они сказали, что это не достаточно захватывающе. Ведь вся суть Смотрин в том, чтобы привлечь внимание и быть заметным, так что мои предложения были отвергнуты, - объяснил Джефф, садясь и оборачивая одеяло плотнее вокруг тела так, чтобы его колени прижимались к груди. 
- Так… что же делал в конечном итоге? – спросил Курт, оценивающе глядя на его лицо, когда он пытался думать о каком-нибудь  вычурном номере, который был бы достаточно кричащим, чтобы привлечь к себе внимание. 
- Врщалогнблву
- Прошу прощения? 
- Не заставляй меня повторять его, Курт.
- Я не заставляю тебя повторять ЭТО, потому что тогда бы я не понял ни слова. Я прошу тебя сказать мне эту фразу громко и четко, - ухмыльнулся Курт, теперь понимая, что это, вероятно, было чем-то немного смущающим. 
- Я тебя ненавижу, - несчастно объявил Джефф, и Курт пожал плечами, как будто его это совсем не заботило.
- Я не против. Так что же ты, в конце концов, делал, Джеффри? – сладко спросил он, и его друг посмотрел на него. 

Тишина вокруг них затянулась, но Курт позволил ей продолжаться, терпеливо ожидая с веселой улыбкой на ангельском лице, а потом…
- Вращал огненную булаву.

Курт хлопнул рукой по губам, но уже было слишком поздно. Фырканье, напомнившее маленькое землетрясение, вырвалось из его рта, на что Джефф дал ему подзатыльник. 
- Заткнись!
- О мой боооог, - Курт согнулся, хохоча как идиот, и его друг не мог ничего поделать, кроме как ждать, пока он успокоится.
Что он и сделал… двадцать минут спустя.
- Это бесценно. Вращал огненную булаву. БЕСЦЕННО!
- Ладно… На самом деле у меня не было никакого выбора, разве не так? – огрызнулся Джефф, и Курт прекратил смеяться также резко, как и начал. Тяжесть их разговора заставила их обоих еще сильнее сжаться.

Внезапно наступила тишина.

- Мне никогда не нравилась мысль об этом, - сказал Курт, уже через несколько минут осторожно пожимая его плечо.
- Ты о Смотринах?
- Да. Я помню первый раз, когда мама взяла меня с собой в цветочный магазин. Она делала все эти огромные композиции, и они были ужасными. Тогда я спросил ее, почему она их делает, ведь они были нехороши. И она усадила меня и рассказала об этом мероприятии, и что люди заказывали именно такое оформление, потому что оно было самым дорогим, даже если оно и было уродливым, и я знал, что это неправильно. Быть дорогим – не равноценно быть красивым, хорошим или достойным. С тех пор я каждый год помогал в цветочном магазине выполнять заказы для Смотрин, и с каждым годом они становятся все больше и все уродливее. Но с каждым годом они будут стоить все больше, и я ненавижу их еще сильнее, - объяснил он, и Джефф обнял рукой его плечо.  – Они тратят так много денег на уродливые цветы, а люди в Лайме не могут оплатить за оформление связывания, не могут позволить себе качественную еду, и из-за этого они  болеют, а когда они заболевают, то не могут позволить себе лекарства. А они тратят тысячи долларов на ужасные цветочные композиции. Это не должно быть так.
- Я знаю. Но я был на другой стороне. И позволь мне сказать тебе кое-что… Я бы не променял твою дружбу на все уродливые цветы в мире, - сказал Джефф, пытаясь улучшить его настроение, и Курт издал маленький смешок, облокотившись на своего друга.
- Я того же мнения, - прошептал он, и они вместе сидели на скамейке, пока отец Курта не позвал его, чтобы сообщить, что он встретил в городе его начальницу, и она сказала ему передать Курту, чтобы он пришел в магазин, чтобы сделать «безобразных цветочных композиций». 
И если Джефф довольно хихикал, сопровождая его вниз по улице… ну… это было как раз тем, для чего нужны лучшие друзья.
***

С тех пор, когда он был маленьким и его мать получила разрешение на то, чтобы время от времени Курт приходил вместе с ней и наблюдал за ее работой, «Цветы Мэй» всегда вызывали у него благоговение. Это было одно из самых красивых зданий, которое он на самом деле видел собственными глазами, а не только на зернистых фотографиях или в случайных журналах, которые матери Мерседес удавалось для нее доставать. 

Классический красный кирпич с белыми филигранными декоративными орнаментами вокруг крыши, красиво украшенные, сверкающие от пола до потолка окна, но что действительно приковывало и удерживало на себе внимание - это прекрасные цветочные композиции, которые можно было видеть как внутри, так и за дверной драпировкой.  

Курт влюбился в это место и ликовал, когда владелица иногда просила его занять старое место его матери, когда у них были большие заказы.

Мэй Пэндл была сабом, чей Дом достаточно хорошо зарабатывал, что позволило ей продолжать свое увлечение и заметить, что Курт обладал страстью и талантом для составления композиций с самого раннего детства. Именно поэтому она с мягкой улыбкой допускала его сюда, когда он присоединялся к своей матери. Он никогда плохо себя не вел  и с широко раскрытыми глазами поглощал все происходящее вокруг него, и иногда, если ему действительно везло, у Мэй было несколько запасных стеблей и однотонных цветков, чтобы он мог попрактиковаться.

Платили больше, чем он мог ожидать, и хотя ничего сверхъестественного, и совсем не так часто, чтобы спасти ситуацию, но для него это было целым состоянием. Это означало, что он, возможно, мог бы в этот раз помочь отцу обеспечить свою семью достойной едой, возможно, у него бы осталось немного для небольшого куска ткани, чтобы залатать одежду, и он ни за что не забыл бы купить Джеффу его конфеты. Улыбка, осветившая его лицо, стоила каждого пенни, и его лучший друг крепко обнял бы его и разделил бы с ним поровну это удовольствие. Это было не так уж и много… но в это же время это было всем.

Входя внутрь, он сделал глубокий вздох, вбирая в себя все ароматы разных цветов и ощущая, что его тело расслабляется. Он был здесь как дома, среди роз и лилий, и это всегда стоило часовой езды на автобусе в лучшую часть города.
- Курт! – воскликнула Мэй дребезжащим тоном, увидев его. Он посмотрел на прилавок, на кричащие, не сочетающиеся цвета и поморщился. В этом году они просили большие чаши и стразы, и казалось, что они занимали собой все пространство, отвлекая от природной красоты цветов, сводя на нет цвет и притягивая взгляд к чудовищной оранжевой ленте. 

Он вздрогнул, но держал рот на замке по этому поводу.

- Здравствуйте, миссис Пэндл. Мой отец сказал, что я нужен вам?
- Курт, я сто раз просила называть меня Мэ…Эй, Алиса, я говорила тебе, не клади розовые лепестки в чашу! – она раздраженно вскинула руки, когда ее внимание было отвлечено. Курт заметил, что она была нервной.

Каждый год заказы поступали все более нелепыми и более вопиющими, и временные рамки, которые ей давали, становились все уже и уже, так как клиенты просто рассчитывали на нее, чтобы удовлетворить свои потребности без каких-либо проблем или суеты.

Растрепанные светлые, с рыжеватым оттенком волосы ниспадали с ее макушки и, мягко говоря, беспорядочно ложились вокруг красивого зрелого лица. Она была полностью вымотана. 
- Чем я могу помочь? – спросил он, приблизившись к прилавку, заваленному стеблями и лентами. 
- Пожалуйста, спаси Алису от самой себя! Я думаю, она полностью потеряла нить происходящего, - шепотом умоляла Мэй, схватив охапку лаванды.

Курт опустил голову и тихо рассмеялся, стоило ему только увидеть девушку саба, сидящую в углу с потерянным взглядом. Она была обыкновенной девушкой, работающей на Мэй. Ее задачей было стоять за прилавком, в то время пока Мэй выполняла заказы в дальней комнате. Алиса никогда не была хороша в составлении композиций, но как понял Курт, она была частью семьи Дома, связанного с Мэй. На ее место не брали никого другого, хотя в действительности от нее не было никакого толку в этом бизнесе. 
- Конечно. Что мы делаем в этом году?
- У меня есть уже практически готовые актуальные композиции, но они хотели разместить в центре стола цветочные чаши с разноцветными кристаллами на дне и плавающими по воде лепестками нарциссов. 
Курт поморщил нос. Они хоть представляют себе, как это будет смотреться? По крайней мере, это выглядело не так плохо, как композиции… Мэй, должно быть, прочитала это по его лицу.
- Я знаю, - проворчала она так, словно испытывала боль, глядя при этом в потолок, - Поверь мне, я знаю. 

Но это время года было самым доходным для нее, и если бы она не выполняла то, что от нее хотят, точь-в-точь со всеми запросами, она бы потеряла деньги. Это могло даже разрушить ее бизнес, если бы клиенты начали плохо отзываться о ней. И, кроме того, все семьи, у которых имелись деньги, чтобы тратить их на цветы, к сожалению, являлись заказчиками услуг. 
- Хорошо, я с этим справлюсь, - заверил Курт, засучив рукава.
- Ты – находка, - с облегчением улыбнулась она, прежде чем снова бежать в дальнюю комнату. 

А потом время быстро полетело вперед, и Алиса, под руководством Курта, перестала быть лишь помехой в работе, таращившейся через всю комнату на происходящее. Ей просто нужен был кто-то, кто направлял бы ее в нужное русло, и Курт был вполне счастлив справляться с задачей вместе с ней, теряясь в мягких лепестках. 
В конце концов они закончили, и Курт помогал загружать товар в фургон Мэй.
- Хорошо, - пожилая женщина, вздохнув, захлопнула за собой дверь и вытерла лоб. – Курт, ты не будешь возражать, чтобы поехать со мной и помочь все это установить? Я знаю, что ты обычно этого не делаешь, но в этом году такой большой заказ, и я заплачу тебе за потраченное время.

На пару секунд он запнулся. Пойти на Смотрины? Его разум вернулся назад, к разговору с Джеффом и прежнему чувству опасения по поводу их посещения, но все упиралось в тот факт, что…  Курт не мог его игнорировать… Ему нужны были деньги. 
- Я… да…Да, я помогу, - ему удалось справиться с заиканием, и Мэй просияла.
- Здорово! – захлопала в ладоши она, и, прежде чем Курт опомнился, он уже звонил своему отцу, чтобы сообщить об изменении планов прежде, чем его усадили в машину рядом с Алисой, на переднее сидение возле окна. Он не мог сдержать зевки, когда они отъезжали все дальше и дальше, пока, наконец, не оказались в Вестервилле. Курт никогда, никогда не был здесь раньше, и он смотрел широко раскрытыми глазами на неповрежденные здания, хорошо ухоженные учреждения и прекрасно одетых суетящихся людей.

Здесь ничего не напоминало Лайму. Никаких надписей, никаких граффити, никаких зданий в плохом состоянии, никаких бездомных Домов или сабов, бродящих по улицам.

Курту пришлось моргнуть и ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит.

А потом они подъехали к самому огромному зданию, которое он когда-либо видел. Все в нем было страшным и пугающим, и Курт сжался, чувствуя себя неуместно, неловко и совершенно недостойно, чтобы находится рядом с ним.

Камердинер подошел, чтобы помочь им, а затем их направили к черному входу, чтобы они могли выгрузить и начать устанавливать многочисленные цветочные композиции в парадном зале. Курт постеснялся сказать, что он споткнулся, когда очутился в этом месте, выражая всем своим видом изумление и трепет.  
Зал был богат. Он был впечатляющим. Ничего подобного Курт не мог себе и представить.

Он заметил пустые столы, позолоченный бар, заполненный разнообразными видами алкоголя, привлекательно выставленными напоказ, отполированный пол бальной комнаты и, наконец, сцену в дальнем конце, занимающую всю стену комнаты.

Боже, на что были бы похожи ощущения, если участвуешь в чем-то вроде этого?  

Курт не был даже уверен, понравился ли ему эффект, произведенный этим местом, когда первоначальный шок исчез. Ему не нравилось странное покалывание в коже, когда его мозг кричал ему, что он не принадлежал этому месту. Раздутая роскошь была неожиданно неприятной, особенно когда он посмотрел вниз, на цветочные конструкции в своих руках. 

Они были безвкусными, эти люди просто выкидывали деньги на ветер и не ценили результат. Они видели знаки долларов, а не красоту, и Курт не был удивлен, что наивность Джеффа была разбита в таком месте, как это. 

Дрожа от внезапного желания вернуться домой, он подошел к Мэй, которая складывала заказ, и помог ей разгрузить остальные цветы и чаши. Он снял свой жилет и заботливо положил его на столик, попавшийся ему на пути, и вскоре отвратительные композиции были оформлены именно так, как и просили, и Мэй бесцельно порхала вокруг них, рассматривая со всех сторон, чтобы убедиться, что они были совершенными… или, скорее, настолько совершенными, насколько могут ими являться такие «уродцы», которые у них получились. 

Прошел еще час и начало темнеть. Он знал, что его папа начнет беспокоиться о нем, но после того, как его тщательного осмотрели несколько Домов, Курт предположил, что им поступило указание насчет того, что все, наконец, готово к приему гостей, приглашенных на Смотрины в этом году. 

Курт и Алиса тихо стояли в роскошном кабинете управляющего, в то время как Мэй пошла за документами для оплаты, улаживая все вопросы и перепроверяя суммы и цифры вместе с Домом по другую сторону большого стола, который, по-видимому, хотел вникнуть абсолютно во все детали.

Положа руку на сердце, это заняло больше времени, чем он ожидал, но, в конце концов, их выпустили из комнаты. Полностью покончив с делами, они были свободны.

Это было настоящим спасением. 

Курт наблюдал, как обе женщины-саба вернулись обратно к фургону, загружая в него несколько вещей, которые они забирали с собой обратно, и Мэй испустила полный облегчения вздох.
- Я думала, что мы никогда не закончим, - призналась она со счастливым смешком.
Курт улыбнулся ей, и она снова открыла фургон, быстро пошарив в нем, прежде чем повернуться, сжимая в руке кошелек. 
- Спасибо тебе огромное, Курт. Я действительно не смогла бы все это сделать без тебя, - усмехнулась она, вручая ему небольшую пачку купюр.
Курт взял их дрожащими пальцами, и его глаза расширились, когда он увидел сумму.
- Миссис Пэн..
- Мэй! – отрезала она с легкой усмешкой. – И я ничего не хочу слышать, ты заслужил это, милый. Теперь давай вернемся домой. Праздник уже начинался к тому времени, как мы оттуда уходили, и мы не хотим быть втянутыми во всю эту суматоху. 
Курт повернулся к отелю и задался вопросом, как же все это будет выглядеть в полном разгаре? Будет ли это также навязчиво и столь же неприятно? Будут ли гости носить самые дорогие, но, тем не менее, несочетающиеся по стилю вещи? 
Как бы то ни было, он был уверен, что не хотел бы это видеть.

Они направлялись в сторону фургона, когда холодок пробежался по телу Курта, и он остановился.
- Мой жилет! – воскликнул он.
Алиса нахмурилась.
- Твой жилет?
- Я оставил его в зале.
Мэй посмотрела на часы. 
- Мы дождемся тебя. Скорее поторопись назад, хотя, мы в состоянии немного подождать.
Курт поймал тревожный взгляд на лице Алисы. 
- Нет, вы вдвоем езжайте. Я видел автобусную остановку вниз по дороге.
Мэй цокнула языком.
- Нет, Курт, сейчас поздно, а ты – несвязанный саб! Просто вернись и забери его. Надеюсь, они не вошли туда прямо сейчас. 
- Я буду стараться сделать это как можно быстрее, - ответил он, вбегая внутрь, и пожилая женщина прислонилась к фургону, постукивая пальцами по бедру и стряхивая нехорошее чувство, которое копилось внутри ее. 

Ее Дом был прав… иногда она была королевой драмы.

Войти в устрашающе декорированное фойе во второй раз было еще более пугающим, чем в первый, потому что на этот раз там толпились приглашённые люди.
Они были закутаны в шелк и сатин, рубины и сапфиры свисали с их шеи, а золотые часы обвивали запястья. Все мужчины были чисто выбриты, волосы тщательно уложены и обработаны гелем, их костюмы аккуратно отутюжены, и обувь сияла до умопомрачения, и Курт готов был поклясться, что у одного из мужчин, которых он видел, были бриллиантовые запонки на рубашке цвета слоновой кости. Он вольно или невольно сглотнул от такого вида. Женщины были одеты в свободные, ниспадающие каскадом, воздушные платья любого цвета и материала, который только можно себе представить. Их длинные локоны были приподняты над лицом золотыми шпильками и кружевными лентами для волос. 

Курт чувствовал на себе все взгляды в этой комнате, и хотя его одежда была чистой и ухоженной, в глаза бросалось низкое качество его старых вещей. Он изо всех сил старался не нервничать и поторопиться, не выдавая себя больше, чем он уже сделал, только лишь находясь там. 

Пользуясь гвалтом людей, приветствовавших друг друга наигранно-приторными голосами, (и он мог смело утверждать, что это было тошнотворно), он пронесся через фойе прямо в зал, чтобы найти свой драгоценный жилет и унестись прочь со всех ног, прежде чем кто-нибудь арестовал бы его только за то, что он дышал этим воздухом. 

Секунды шли своим чередом, когда он незаметно пытался пробраться через толпу, и с каждым мгновением желание упасть на колени становилось все сильнее и сильнее. Задняя часть шеи налилась тяжестью, метка начала чесаться, не давая возможности поднять голову, и его сердце застучало с утроенной скоростью, колотя по стенкам его груди, как будто его кровь была чем-то инфицирована. Сначала он до смерти испугался, ошеломленный своим помутнением рассудка, но потом что-то в нем прокричало ответ.

Доминанты. 

Он никогда не находился в помещении с таким количеством Домов, и с каждым вдохом их феромоны вторгались в его тело, разжигая в нем ответные искры, в первый раз в жизни встряхивая его инстинкты саба, делая его бессильным против их натиска.  С ним никогда не случалось такого в школе. Домы и сабы были разделены на отдельные классы, как это предписывалось правилами, но даже во время обеда и на переменах в МакКинли не было достаточного количества Домов, чтобы вызвать в нем такую реакцию. Тихий всхлип вырвался из его горла, пока чужие тела кружили вокруг него, и он осознавал, что должен выйти из эпицентра толпы, где воздух был насыщен запахами Домов и сабов, становясь плотным и тяжелым. 

Он ощущал, что словно пробирается сквозь воду, вертя головой во все стороны, отчего она кружилась, а его тело как будто пылало от огня, медленно разгоравшегося в его восприимчивых нервных окончаниях. Наконец, Курт пeресек комнату, ныряя в дверной проем, после чего, закрыв глаза и тяжело дыша в течение нескольких минут, он сумел взять себя в руки достаточно для того, чтобы, по крайней мере, наклонить голову назад, даже если при этом он цеплялся за косяк, чтобы устоять на трясущихся ногах. Он не стал бы прогибаться под ними. Он отказывался унижаться до такой степени, пообещав себе, что никогда не станет на колени ни для кого, кроме своего Дома. Кого-то, кому бы он доверял. Кого-то, кто заботился бы о нем. Конечно, это произойдет, скорее всего, не в ближайшем будущем, но решимость Курта все равно жила рядом с его сердцем. 

Оркестр в углу продолжал играть, тела продолжали танцевать и веселиться, а Курт мог только смотреть. Все было так, как он себе представлял, но в то же время совсем не тем, чего он ожидал, взирая широко распахнутыми от изумления глазами на происходящее. Напыщенностью была пропитана каждая утонченная черта сабов, на которой они делали излишний акцент, и каждый голодный взгляд Домов, которые оценивающе на них взирали. Это разбило небольшую надежду, живущую внутри него, что здесь все-таки возможно найти немного места для романтики. Что значение имеют не только деньги и модная одежда, но с каждым поддельным хихиканьем и хлопаньем ресниц Курт чувствовал себя более уставшим.

Я хочу домой.

Осматривая низ столов, тянувшихся вдоль стены с этого края комнаты, он чертовски надеялся, что никто не убрал и не выбросил одну из самых ценных вещей в его имуществе. Он вообще не мог поверить, что способен был забыть его здесь. И когда он собрал достаточно мужества и веры в себя, чтобы снова выдержать путаницу в собственном теле, кто-то грубо схватил его пальцами за плечо, надавив сначала с одной стороны, а затем и с другой, и Курт оказался полностью обездвиженным, не в силах вообще что-нибудь предпринять, когда его носа достигли запахи сильных Домов.

- Что ты здесь делаешь? Ты не являешься приглашенным сабом, - один из хриплых голосов прорычал ему прямо в ухо, что заставило его пульс забиться от чистой паники, а затем остальная часть происходящего была потеряна для него в размытых мгновениях. Он не мог поверить, что все это происходило в реальности.

Другой Доминант стремительно приблизился сюда…и его запах действительно почти поставил его на колени, и он чувствовал, что, возможно, был бы счастлив там оказаться. В нем были все оттенки мужского аромата с завершающей ноткой сладкого яблока, и Курт едва сдерживал в себе жалобный всхлип.

Что с ним произошло?

Реакция была мощной, и все его тело изогнулось, напитанное исключительно этим запахом. Руки на его плечах заставили его кожу покрыться мурашками и, будь он проклят, но он хотел упасть на руки и колени, чтобы свернуться возле ног этого неизвестного Дома. Может быть, зарыться лицом в его шею, и пусть он заберет его в безопасное место. 

Его далекая рациональная часть знала, что все это было сумасшествием. Он знал этого Дома не более, чем тех, которые наставили синяков на его плечи. Он даже не видел его лица, но он просто чувствовал себя как-то иначе, и это невозможно было точно описать. Было похоже, что его тело что-то знало лучше него самого, и это было ужасно, потому что оно угрожало предать его разум и сердце. 

Он пока все еще не мог поднять голову, по-прежнему чувствуя, что что-то сжимает его волосы, заставляя опускать ее ниже и ниже, и он не мог уследить за своими всхлипывающими вздохами. Слова проходили мимо его сознания, он слышал, будто бы сквозь толщу воды, улавливая их, но они были слишком приглушенными для того, чтобы он мог понять хоть что-нибудь, а затем рука отпустила одно его плечо, а на другом давление ослабло, и он, наконец осмелился поднять взгляд.

От увиденной картины он перестал дышать.

Блейн Андерсон.

Великолепный, недостижимый Блейн Андерсон стоял прямо перед ним, с идеально зачесанными волосами, с подтянутым тренированным телом под плотным черным костюмом и светло-карими глазами, горевшими темным огнем из-под рядов густых ресниц, который тлел прямо в сердце Курта.

Он знал, что должен был отвести взгляд в сторону. Он вел упорную борьбу, чтобы опустить глаза в пол, выказывая уважение, но неожиданно не мог этого сделать.

Он видел это лицо, украшавшее обложки журналов, которые время от времени ему перепадали, и он признавал, что Блейн был красив; возможно, он был самым красивым мужчиной, какого он когда-либо видел. Но здесь… Само присутствие этого человека рядом с ним разрушало его человеческую природу.

А потом рука схватила его за рубашку на талии, притянув к себе ближе. Он пах сейчас так пьяняще и приторно… и Блейн стал всем, что Курт мог чувствовать, видеть, слышать и обонять, хотя он и не посмел прикоснуться. Но это и не имело значения, когда в следующий миг Блейн уткнулся лицом в его шею. 
Звезды взорвались перед его глазами так ярко, что ему пришлось стиснуть веки, и он пропал. 

Он никогда не чувствовал ничего подобного, и все, что он хотел - это быть ближе, ближе, ближе, больше, больше, больше. По его спине будто бежало электричество, и поэтому он выгнулся, издав горячий вздох, прошедший через его пылающую кожу со сдавленным звуком, и он даже не подозревал, что способен делать нечто подобное. Он наклонил голову настолько сильно, как это было возможно, чтобы освободить как можно больше места на шее, в то время как все его тело управлялось Блейном, что было также естественно, как и дышать. 

Подчинись, - умоляло что-то внутри него. Подчинись, подчинись, подчинись.

Он весь состоял из бегущей крови, стучащего сердца и открытых нервов, а затем фраза «Ты мой» практически заклеймила его кожу мягко, словно поцелуй, но она несла в себе жестокий смысл, отчего его словно бульдозером вырвало из тумана, чтобы вдохнуть несколько глотков свежего воздуха и удержаться на ногах, прежде чем его снова засосало в пучину. И он очутился в вакууме. Блейн с резкостью воспроизвел для него эти два слова, и Курт хотел бы проснуться от этого сна, потому что часть его страшилась того, насколько сильно ощущалась каждая эмоция, как будто он собирался разлететься на куски, которые сложатся обратно, совершенно по-иному.    

Заявление прав.

Смутное понимание происходящего поселилось в его мозге, оно все росло и росло, пока не стало кричать в его голове. Дом, держащий его, отстранился, и Курт мог чувствовать слезы, которые жалили его глаза, как последствие пережитого.

- Я, Блейн Андерсон, заявляю права на него.

Он был уничтожен.



========== Вырвать с корнем. Часть 1. ==========

    Комментарий к Вырвать с корнем. Часть 1.
    Буду дробить главы на еще более мелкие части. 
 - Что же он так долго за ним ходит? - Мэй в миллионный раз проверила свои наручные часы после того, как молодой саб вернулся в отель, чтобы забрать свой жилет.

Часы представляли собой маленький серебристый круг на неказистом черном кожаном ремешке; они не стоили ровным счетом ничего, их фальшивые «серебряные» детали перестали быть серебряными уже много лет назад, но с ними была связана целая история.

Она была молодой девушкой, только что окончившей старшую школу, но с уже почти исчезнувшей надеждой. Она моталась по городу в поисках места, куда можно было бы  наняться, чтобы заработать денег и помочь своей семье. 

Ей только что отказали в крошечной пекарне, в которой редко имелось достаточно муки для того, чтобы испечь больше, чем несколько буханок в день, и владелец просто не мог себе позволить нанять кого-то еще. Мэй в глубине души прекрасно это понимала, но это не означало, что ей было не так больно услышать в ответ «нет». 

Устав физически от всей этой ходьбы, на которую она потратила весь день, и морально от неоднократно разбитых надежд, она вскинула оборванную сумку повыше на плечо и направилась домой голодной и не уверенной, найдется ли для нее сегодня что-нибудь из еды.  

Когда она переставляла ноги одну за другой, мысленно подбадривая саму себя у каждого квартала, мимо которого она проходила, то смотрела вниз, слишком подавленная, чтобы обращать внимание на то, куда идет. 
Обогнув угол, который привел бы ее к собственной улице, она почувствовала, что что-то звякнуло под ее обувью. 

Она замерла на середине шага, надеясь, что наступила на монету и, возможно, она сможет ее забрать и купить кусок хлеба для своей семьи.

Приподняв ногу, она посмотрела на таинственный объект и нахмурилась, когда увидела маленькие женские наручные часы. Серебряная часть была до сих пор целой и без царапин, и кожаный ремешок был также цел, за исключением слоя пыли, превратившего ее в полосу серого цвета вместо положенного черного.
Мэй взяла часы в руку и обернулась, высматривая вверх и вниз по улице кого-то, кто мог бы их уронить, но она была совершенно одна.

Глубоко задумавшись, она сжала часы в руке, раздумывая, что с ними делать. Она не имела опыта обращения с такого рода вещами, и они показались ей ценными. Мэй представила, как ужасно должен себя чувствовать тот, кто их потерял.

Ни разу ее не посетила мысль присвоить их и, возможно, продать за небольшие деньги, она просто была не таким человеком.

Она перевернула их в руке и покосилась на чуть заметную надпись, повернув ее так, чтобы мерцающий уличный фонарь освещал пластину с выбитой на ней фразой.

Моей любимой Анне  
На восемнадцатый день рождения
С любовью. Папа


Она немного грустно улыбнулась, глядя на небольшой предмет, думая о том, как она бы себя чувствовала, если бы ее отец подарил бы ей нечто подобное, а она бы это потеряла. 

Вдруг в ее голове что-то щелкнуло, и она смогла ясно увидеть эти часы на тонком запястье, смогла увидеть тонкие пальцы той же руки, тащившие сумки полные овощей,  и вспомнила высокий нежный голос, благодаривший ее за то, что она помогла донести их из бакалеи. 

Она знала только одну Анну, среднего возраста женщину-саба, жившую всего через несколько домов от нее. Добрая женщина, которая была связана с таким же добрым Домом. У нее был сын-Дом, всего на несколько лет старше Мэй, в которого она была отчаянно влюблена уже на протяжении веков, пока не узнала, что он должен был быть связан с девушкой-сабом, которую выбрали для него родители. 

С трясущимися руками и пересохшим горлом, практически стекая по улице, она осторожно встала перед запертой дверью, собираясь с духом, чтобы постучать.
Она морально подготовилась, когда дверь перед ней распахнулась, и Анна, выглядевшая ужасно расстроенной, торопясь, проскочила мимо нее, бормоча под нос о потерянных часах.

Мэй остановила ее, осторожно положив руку ей на плечо и отдав ей предмет, который был так неимоверно важен для нее. Женщина ахнула и обняла ее изо всех сил. Она кричала своей семье о доброте молодой девушки, заставив ее сына выйти из комнаты, чтобы посмотреть, в чем причина суматохи. 
Он увидел молодую девушку, стоящую посреди их гостиной, и поклялся, что никогда больше не попросил бы чего-либо в своей жизни, если бы вселенная дала ему право называть ее своей.

И вселенная это исполнила. 

Он разорвал предварительную договоренность на заявление прав и связал себя узами с молодой девушкой, которую так нежно полюбила его мать. Остальное, как говорится, история.

Они были счастливы, они любили друг друга, и Анна отдала часы Мэй за несколько дней до своей смерти, утверждая, что это было единственно правильным решением после всех изменений, произошедших с ней - получить маленький предмет, который и вызвал эти перемены.

Она приняла их и не расставалась с ними до сих пор.

Но никогда еще время не шло так медленно, как сейчас; когда она стояла перед отелем, где проходили Смотрины, заполненным несвязанными Домами с бушующими гормонами, которые так и ждали, чтобы причинить вред одному из самых прелестных молодых людей, которых она имела честь повстречать.
В Курте было все, что она хотела бы видеть в родных детях, но, как назло, она никогда не имела своих собственных. Что могло послужить причиной, почему она так быстро приняла Курта и племянницу своего мужа. Оба из них были так похожи на ее собственных детей, и казалось, временами маленькая Алиса слишком много всего путает, но Мэй продолжала любить ее яркую личность и заразительную улыбку. 

- Должно быть, они куда-то убрали его жилет, и он его ищет. Я уверена, что он появится в ближайшее время, - сказала Алиса, успокаивающе положив свою маленькую руку на плечо старшей женщины. 

Мэй попыталась успокоиться.

- У меня просто есть неприятное ощущение в животе. Думаю, я отправлюсь его искать, - решилась она, уверенно кивнув самой себе, и пошла по направлению к отелю.
- Дай ему еще пять минут. Ты же знаешь, что Курт ненавидит, когда ты волнуешься и суетишься над ним, - Алиса попыталась успокоить ее еще раз, и это, казалось, сработало, потому что она вернулась и снова прислонилась к двери своего фургона, с тревогой теребя свои ногти и стискивая зубы. 

Прошла минута, а затем вторая, третья, четвертая, да и пятая проползла мимо, а Курта нигде не было видно.

- Вот как… Я пойду, а ты оставайся здесь. Будешь следить за ним на тот случай, если мы разминемся, - сказала она и пошла обратно в отель со всей решимостью, которую смогла собрать саб, будучи более бедной, чем холеные Домы, заполнившие комнату, с которыми ей пришлось столкнуться лицом к лицу. Она и ее Дом отлично обеспечивали себя, и она никогда не хотела ничего иного, но все же у нее не было денег, чтобы разбрасывать их направо и налево. У них с мужем было все необходимое, чтобы жить с комфортом, но требовалось много усилий и упорного труда, чтобы сохранять такое положение дел. Вот почему она чувствовала себя так ужасно от того, что не в состоянии была предложить Курту полный рабочий день. Видит Бог, она хотела этого, просто она не смогла бы платить ему зарплату и при этом оставаться на плаву. 

Как только она ступила в вестибюль, то поняла, что творилось что-то ужасно неправильное.

Напряжение в воздухе почти оглушало своей интенсивностью, голоса, вибрировавшие вокруг, были приглушенными и шипящими, но яд, капающий из слов, был смертельным.

«Кем, дьявол его побери, он себя возомнил, если думает, что может… отвергать натасканных, обученных и старательных сабов, давая им отпор, и… ради кого?»
«Вы видели его одежду? … выглядит так, как будто сделана из тряпки»
«Этот мальчик всегда был проблемой для своей семьи»
«Бедная Дана…»
«Бедная? Это все ее вина… она должна была держать этого мальчишку на гораздо более коротком поводке…»


Голова Мэй вертелась по сторонам, получая всю информацию из приглушенных разговоров.

Дана? Ее сын? Он заявил права на кого-то? Кто-то бедный?
… Курт?


Мысль пришла, промелькнув за одно мгновение, и не отпускала после того, как полностью ей завладела.

С беспокойством, не выходящим из ее головы, она протиснулась через толпу недалеких грубиянов, получая от них снисходительные, презрительные взгляды, и мельком увидела Джареда Андерсона со стаканом воды, исчезнувшего за тяжелым закулисным занавесом.  

Успокаивая собственные сопротивляющиеся инстинкты, она подошла туда и смело нырнула под ткань занавеса, чтобы очутиться в самом разгаре третьей мировой войны.

Все вокруг вопили, спорили и кричали, просили и умоляли, а в центре всего этого сидела хрупкая фигурка, плотно вжавшаяся в роскошное кресло, избегая взглядов любого человека и заметно дрожа от страха.

Ее сердце сжалось от этой картины, пока ее гнев вскипел над инстинктами сабмиссива, поборов их в течение нескольких минут. Понимая, что она была единственным союзником Курта, она встала во весь рост, который ей позволила ее миниатюрная фигура и выкрикнула в комнату, как она надеялась, самоуверенным и твердым голосом.
- Извините?

Голоса вокруг нее даже не запнулись, продолжая неистово препираться между собой. 
- ИЗВИНИТЕ? – в этот раз она попробовала еще громче, и теперь эффект был незамедлительным.

Тишина окутала их словно одеялом, когда они, оставив Курта в покое, повернулись к ней, округлив глаза и вопросительно приподняв брови.

Она переминалась с ноги на ногу, нервничая под их неустанными взглядами, но держа голову прямо, также как и глаза, устремленные на них. 
- Кто вы? – спросила женщина, которую Мэй знала, как Дома Дану Андерсон, заслоняя собой остальных людей в комнате. Она старалась не струсить.
- Меня зовут Мэй. Я – босс Курта, - сказала она, когда указала пальцем в сторону дрожащего мальчика, который, казалось, был слишком не в себе, что признать ее присутствие на данный момент. Если быть абсолютно честной, он здорово пугал ее.
- Это его имя? Курт? – внезапно раздался хриплый голос позади нее, и она повернулась, чтобы увидеть молодого Дома Блейна, который стоял с растрепанными волосами, развязанным галстуком и блестящими от страха и нервов глазами. Он уж точно был далек от идеальной картинки журнальных обложек, хотя и не менее красив, рассеянно подумала она. 

Она смотрела на доведенного до отчаяния Дома перед собой, феромоны которого практически вытекали из каждой его поры, в то время, как у него не было над ними совершенно никакого контроля, обдумывая свой ответ в течение нескольких секунд, прежде чем осторожно пояснить.

- Да. Курт Хаммел. Мы пришли, чтобы доставить цветы, и он забыл свой жилет, а я вернулась, чтобы проверить его, когда он задержался слишком надолго. Что происходит? Он что-нибудь натворил? – спросила она, притворяясь, что не слышала, как люди шептались о заявлении прав, но в глубине души надеясь, что она ослышалась.
- Блейн заявил на него права, - сказала Дана, сдерживая усталый вздох.
- Что? – спросила Мэй, находящаяся в данный момент в шоке, от того, что слухи оказались правдой.
- Мой сын заявил права на молодого человека по имени Курт. И, кажется, он не воспринял все это положительно, - спокойно объяснила Дана и взглянула на скрючившуюся фигурку, любуясь вкусом своего сына, несмотря на все проблемы, которые он только что вызвал. Мальчик был совершенно потрясающий; почти ангельский.
- Он не сказал ни слова после того, как это произошло. Он просто сидел там и дрожал, вздрагивая от каждого человека, который подходил слишком близко, - дополнил ее Джаред, в остальной части этой истории, и Мэй кивнула, зная, каким закрытым может быть Курт, хотя сейчас обстоятельства были гораздо более экстремальными, чем те, свидетелем которых она когда-либо была.  

Она знала, что в такие моменты существовал только один человек, которому он мог позволить приблизиться к себе.

- Вы звонили его отцу? – спросила она, и они устремили на нее обнадеженные взгляды.
- Мы довольно долго не могли его успокоить, чтобы он был в состоянии дать нам какую-нибудь информацию. У вас она есть? – спросила Дана, и Мэй кивнула.
- Конечно.
- Тогда давайте вызовем сюда его папу. Надеюсь, он сможет его успокоить. 

========== Вырвать с корнем. Часть 2. ==========

Берт Хаммел никогда не причислял себя к умникам.

Он, конечно, знал все, что касалось автомобилей, которыми он занимался, но это практически ничего не говорило о его способностях, так как в Лайме, в общей сложности, был десяток автомобилей и из этого десятка восемь уже достигли той точки непригодности, из которой их невозможно было спасти. Он также мог предсказывать результаты футбольных матчей, основываясь на нескольких разрозненных фрагментах информации, которые он получал от случайного просмотра игр по телевизору друзей и статистики в газетах, которые доходили в эту часть города на несколько дней позже, что отнюдь не улучшало их состояние. Но он был мастером по части выживания на те мизерные средства, которые у них имелись. Он знал, как растянуть деньги, чтобы  никогда не приходилось голодать, однако они никогда не ели действительно досыта.

Человек не может и вправду думать о себе, как об умной персоне, основываясь на этих фактах.

Но Берт был абсолютно уверен в том, что на свете существовала одна вещь, которую он делал лучше, чем большинство людей, которых он имел несчастье встречать день за днем, работая в качестве ремонтника по всему городу. 

Берт Хаммел был удивительным Домом и еще лучшим отцом.

С тех самых пор, как Курт родился, он знал, что мальчик будет немного отличаться от других. Он был мирным ребенком, его легко было успокоить и просто угодить. Он никогда не плакал, если не был голоден или болен. Он начал спокойно спать по ночам с тех пор, как ему исполнилось пять месяцев, позволяя ему и Элизабет немного отдохнуть, он регулярно ел и был здоровым и счастливым ребенком.

Когда он стал старше, его причуды начали больше бросаться в глаза, поскольку начала развиваться его личность. Вместо того, чтобы бегать, собирать жучков и пачкаться вместе с другими мальчишками, Курт пел, рисовал, танцевал и следил, чтобы его одежда была чистой и правильно сидела на нем, независимо от ее низкого качества и появляющихся время от времени дыр на ткани.

В первое время это приводило его в замешательство, но он не ощущал стыда, признавая с самого начала тот факт, что Курт был особенным, что позволило Берту очень быстро усвоить потребности и желания своего сына. Вместо того, чтобы злиться и требовать, чтобы он занялся чем-то другим, Берт нежно улыбался своему сыну, готовый стать рыцарем для захваченной в плен принцессы и стойко стоять на месте, когда Курт пытался сделать ему рубашку из кома колючей ткани, которую выбросил местный портной. 

Прошли годы, и жизнь двух мужчин, преодолевших вместе столь много, резко изменилась. Женщина, которую они оба любили больше жизни, умерла, и чудачества Курта начали раздражать многих людей больше, чем следовало. Они думали, что Курт был глуп, а его стремления дурацкими. Его надежда. Они думали, что он был ненормальным, так как отказывался вести себя так, как подобает «приличному сабу», что означало для этой части Лаймы бросить все силы, чтобы «подцепить» себе Доминанта. Берт никогда не смог бы еще больше гордиться своим мальчиком, несмотря на всех скептиков, и одна вещь в его жизни никогда не изменится.

Берт всегда был на стороне своего сына, невзирая ни на что.

Он внушал Курту, что он всегда должен быть с ним честен, что он может довериться ему и попросить о помощи, если произойдет какая-нибудь неприятность.
Но Курт был хорошим ребенком. Он уважал окружающих, имел великолепные оценки, и от всех руководителей, у которых работал Курт, когда ему удавалось выкроить для этого время, не было слышно ничего, кроме похвалы. За исключением того, что Курт был очень скрытен, когда дело касалось его школьной жизни, Берт знал о сыне все: кто его друзья, чего он хочет от жизни, о чем мечтает и куда он ходит…

Так что когда старые часы пробили восемь, а его сына все еще не было дома, он стал беспокоиться. Странное чувство страха легло грузом на плечи и сдавило грудь, пока дыхание не стало тяжелым и частым. 

Он начал подходить к окну на кухне, которое открывало прекрасный вид на улицу, раздвигать шторы и всматриваться наружу, молясь, чтобы краем глаза увидеть этот гордо приподнятый подбородок и уверенный шаг, по которому было так легко обнаружить Курта в толпе.  Но каждый раз, когда он смотрел на улицу, там было одинаково тихо и пусто. Их соседей окружала непроглядная темнота, потому что они были не в состоянии позволить себе установить уличные фонари.

Он продолжал ходить и выглядывать из окна, и вскоре в его голове неприятно и настойчиво замигала и завыла сирена, заставляя его взволнованно шагать по гостиной.

Было уже далеко за девять, а от Курта не было ни слуху, ни духу.
Что делать, если кто-то добрался до него и что-то ему сделал? Что делать, если ему было больно и страшно и он был где-то совершенно один? Что делать, если он был вынужден… НЕТ! Он не думал об этом. Скоро Курт войдет в переднюю дверь, а затем он устроит ему такую взбучку, что даже в следующей жизни ему не будет позволено выйти из дома и, кроме этого…

Боже, где же он был?

- Берт… - мягкий голос раздался из-за его спины, и он обернулся, чтобы обнаружить Кэрол, которая смотрела на него с беспокойством в теплых глазах. Она нахмурила лоб, и глубокие борозды врезались в его мягкую кожу.  

В два огромных шага он пересек пространство между ними, заключив ее в объятия и позволив ее теплому присутствию успокоить его и развеять опасения, что сделало его голову яснее. 

- Его до сих пор нет дома, Кэрол. Он ушел несколько часов назад, и Мэй сказала, что они должны вернуться к шести. Он никогда не задерживался раньше. А что, если… - бессвязно начал он, но она обняла его, положив левую ладонь на уровень его сердца.
- Нет, Сэр. Не думай так. Курт ответственный и разумный юноша, и я уверена, что причина его задержки связана с работой. Он вернется в ближайшее время.

Маленькая женщина подарила ему свою самую лучшую утешительную короткую улыбку, пытаясь придумать что-то разумное, чтобы оправдать своего пасынка, но даже она знала, что задерживаться допоздна было не в духе Курта.

Она смотрела на напряженное лицо своего Дома и делала все возможное, чтобы источать для него хоть какое-то спокойствие. С того момента, когда она увидела Берта, она знала, что он был тем человеком, который мог бы дать ей еще один шанс на счастье.

Он был добрым, заботливым и нежным, и он любил ее и Финна так, как если бы был их  истинным Домом и отцом. 

И видя, какую изумительную работу он проделал, в одиночку подняв своего сына, заставили Кэрол еще больше его полюбить. 

Да, их связь была Компаньонской, но они любили друг друга и они были семьей. 
И будучи приемной мамой, Кэрол начинала чувствовать, что погружается в беспокойство, излучаемое ее Домом, несмотря на все усилия, чтобы быть сильным и надежным фундаментом для Берта. 

- Что делать, если это не так? Что делать, если он ранен и не может позвать на помощь? Я знал, что должен был скопить денег на мобильный телефон, -  Берт корил сам себя, выпустив Кэрол, чтобы снова начать шагать, заламывая пальцы и подходя к окну, поднимая занавески и вглядываясь в удручающую пустоту улицы. 

Недовольство к самому себе возрастало, наполняя его почти до краев. Он мог работать еще усерднее, брать больше часов, больше клиентов, он мог бы заработать больше денег, чтобы купить этот телефон и убедиться, что у Курта есть способ с ним связаться, если с ним что-то случится. Но у него было слабое сердце, и он не мог этого сделать, и теперь Курт…

- Ты знаешь, что мы не могли себе этого позволить, и ты также знаешь, что это не твоя вина. Ты упорно трудишься, но сейчас тяжелые времена и мы едва сводим концы с концами. И я уверена, что Курт очень скоро будет дома. Пожалуйста, Сэр, просто успокойтесь, - умоляла Кэрол, ладонями нажимая на плечи ее Дома, надеясь, что это выглядело утешительным жестом. 

Она чувствовала, как напряжен он был под ее пальцами, как он опустил голову и прижался лбом к холодному окну, стекло которого запотело от его дыхания, скрывая улицу, которая, казалось, совершенно не желала привести его сына домой. 

- Господи, если с ним что-нибудь случится… - начал он, но тишину в комнате внезапно прервал звук их старого дискового телефона, нещадно звонящего своей трелью. 

Берт подбежал к разбитому серому аппарату, срывая трубку с телефона с такой силой, что он подпрыгнул и снова упал на самый угол небольшого буфета, на котором он стоял, угрожающе свисая над его краем. 

- Курт! – в панике закричал он в трубку, чувствуя, как руки Кэрол обернулись вокруг его тела, как успокаивающий якорь, чтобы он твердо мог стоять на полу.  
- Мистер Хаммел, это Мэй, босс Курта… - тихий голос был пронизан паникой, и Берт крепче сжал телефон, когда его разум сходил с ума от догадок. Костяшки пальцев побелели, и дешевый пластик скрипел от его безжалостной хватки. 
- Мэй, где Курт? С ним все в порядке? Почему он еще не дома? – он забросал женщину вопросами, обезумев от переживаний.
- Он… он в порядке… учитывая…
- Учитывая что? Что ты имеешь в виду? – он перебил ее заикания, его Доминирующие гормоны сорвались с цепи, наполняя его желанием пробить стену.
Кэрол почувствовала его гнев и дотронулась своими губами до приоткрытой кожи бицепса, нежно целуя его и пробегаясь пальцами вверх и вниз по его дрожащим рукам. 
- Послушайте, мистер Хаммел, Курту не причинили вреда, но кое-что произошло, и вы должны попытаться добраться до отеля «Вестервилль» так быстро, как это только возможно… - попробовала флорист еще раз, но Берт не внимал ее доводам. 
- Что случилось с моим сыном? – проскрипел он сквозь зубы, заставляя каждую унцию Доминантного тона просочиться в свой голос, придавая своему вопросу приказное звучание. 

Казалось, она явно боролась.

- Я не думаю, что мы должны говорить об этом по телефону…
- СКАЖИ МНЕ! – практически закричал он, заставив ее замолчать. Он слушал ее ошеломлённое дыхание, пока она не сделала глубокий вдох и снова не заговорила, руша тем самым до основания весь мир вокруг него. 
- На него заявили права.

Его пальцы онемели, выронив из рук аппарат и позволяя ему рухнуть вниз. Тонкий пластик раскололся на две части и разлетелся по всему полу. Его колени подломились под ним, и он опустился на пол, схватившись руками за голову и упираясь локтями в бедра.

На его сына заявили права.

Он теперь принадлежал кому-то, кого он даже не встречал, и он ничего не мог с этим поделать. Он представил своего маленького мальчика, такого яркого и уверенного в себе, но такого чистого и наивного. Господи, он, наверное, до смерти напуган…
- Сэр…

Скорее всего, он плакал…
- Сэр…

И звал своего папу…
- СЭР! – Кэрол встряхнула его за плечи, и он вынырнул из своего страха, спровоцировавшего оцепенение, глядя на то, как она стыдливо ему улыбнулась.
- Я сожалею о том, что накричала на тебя, но ты должен идти. Автобус отходит через десять минут, и если ты выйдешь прямо сейчас, ты сможешь поймать его у кафе Дэнни. 
Он тупо моргал, глядя на нее, прежде чем смысл ее слов дошел до его разума, и он вскочил на ноги, единственный раз поцеловав ее в лоб, перед тем, как выскочить из дома и направиться в сторону автовокзала, молясь о том, чтобы независимо от того, что там произошло, его сын был целым и невредимым.  


 









 






 
 



  





========== Вырвать с корнем. Часть 3. ==========

    Комментарий к Вырвать с корнем. Часть 3.
    Дорогие читатели! Хочу заранее обезопасить себя от тапочек, которые в меня полетят за то, что опять все оборвала на самом интересном... Я делаю это не из желания над вами поиздеваться, а чтобы оптимизировать затраты своих сил. Надеюсь на понимание :)
Курт был потерян  в тумане.

Заявление прав. 

Он не хотел в это верить. Не мог в это поверить.

Этого не происходит на самом деле, не так ли?

Он мог слышать гул голосов вокруг, и что-то внутри него знало, что каждое слово, которое слетает с их губ, пронизано ненавистью и отвращением к нему.

Никчемный.
Мерзкий.
Недостойный.

Кровь, ревущая в его ушах, наряду с отвратительной болтовней толпы, которая, казалось, наступала прямо на них, заставила его ноги подкоситься, пока он пытался делать панические вздохи. 

Прежде чем он успел удариться об пол, сильные руки подхватили его и притянули к себе, но он не в силах был посмотреть наверх, его глаза были прикованы к полу из-за транса и базового инстинкта, обусловленного присутствием большого числа Доминантов.  

В этих руках вокруг него было нечто успокаивающее. Они были сильными и теплыми и, казалось, идеально огибали его легкое тело, но Курт знал, что не мог себе позволить чувствовать себя подобным образом.

Он должен был защитить себя от подавляющего желания подчиниться.

Это не было тем, чего он хотел.

Его присвоили против воли, и его разум снова затуманился в отчаянной панике, желая быть свободным и вернуться домой. 

- Блейн, я думаю, будет лучше, если мы пойдем в какое-нибудь  более уединенное место, - предложил сильный женский голос, раздавшийся рядом, и Курт почувствовал себя притянутым еще ближе к другому телу. Его лицо вдавливалось в теплую грудь, и этот запах ванили и яблок, смешиваясь с чем-то сильным и мужественным, продолжал затуманивать его измученный разум. Наступило гулкое молчание. 
- Блейн!

Низкий рык эхом отдавался у Курта под щекой, и его тело напряглось и задрожало.
- Милый, он дрожит. Он должен уйти отсюда, - незнакомая женщина повторила те же самые слова, чтобы заставить мужчину, удерживающего его, снова вернуться в реальность. Захват на теле Курта тут же ослаб, и пугающий, почти звериный рык мгновенно утих, снова оставляя Курта в тупике.

Кто дрожит? Это было о нем? Он пытался разобраться в самом себе, но его нервные окончания словно перегорели и не передавали информацию в мозг достаточно быстро, чтобы понять, что его подхватили на руки, словно невесту на свадьбе, и пронесли небольшое расстояние перед тем, как усадить в мягкое кресло, пока он не успел и глазом моргнуть или сделать крошечную попытку протеста.

Он был пойман в ловушку в своей собственной голове и перезапускал последние несколько минут на повтор снова, снова и снова, пытаясь рационализировать. Разложить по полочкам. Хоть что-нибудь. Что угодно.

Может быть, он просто должен был оставить там свой жилет.

Он должен был попросить кого-то его забрать.

В первую очередь, он должен был быть умнее и не оставлять его там.

Он должен был сделать что-то, кроме того, чтобы совершить эту ошибку, но он знал, что на данный момент это не имеет совершенно никакого значения.

Это было бесполезно, потому что он их чувствовал. Перемены. Эффекты уже не проявляли себя, независимо от того, как долго он находился под леденящим оцепенением. 

Заявление прав. 

Оно раскололо его, разрезав пополам и оставив сражаться с собственным рассудком.

С одной стороны, сама его сущность подводила инстинкты саба к тому, чтобы они зацепились за эту претензию. Зацепились за Блейна, и это было самым сильным ощущением, в отличие от всего, что он чувствовал раньше. Эта потребность подчиниться и предложить себя, да Бога ради, встать на колени. Странное, только что открытое возбуждение побежало по его крови, давая почти наркотический эффект от своей интенсивности и отключая его мозг и чувства достаточно надолго для того, чтобы обрести себя в этой неразберихе.

А потом в действие вступила более значимая часть его личности; логическая и рациональная часть, а также его внутренний мечтатель, который пришел в ужас и был убит таким поворотом событий.  

Он мог слышать насмешки Домов из МакКинли.

«Да ладно, Хаммел, никто не захотел бы заявлять на тебя права, даже если бы ты был пригодным»
«Какой Дом захочет такого саба, как ты?»
«Просто дай нам порезвиться с тобой»
«Ты знаешь, что твое время не вечно, Хаммел. Совсем скоро твои сабьи гормоны заставят тебя умолять» 

Он вырос на язвительных оскорблениях, которые получал с тех самых пор, как начал ходить в школу, и хотя он не позволял себе показывать, что они ранили его все сильнее и сильнее, но время доказывало, что они были правдой.

Природа сабмиссива сделала его в последнее время нервным и дерганным, нуждаясь, чтобы кто-то заботился о нем и заставлял чувствовать себя в безопасности, но он с болью осознавал, что то, чего он так хотел, никогда не случится. У его семьи не было денег, чтобы он мог вступить в надлежащую связь, и хотя он мечтал об этом, надеялся и загадывал желания на звезду, в глубине души его терзали сомнения. Этот голос в его голове твердил, что это было невозможно, и он начал приближаться к точке, в которой готов был это признать. Возможно, сейчас он был гораздо ближе к принятию этого факта, чем когда-либо раньше, но теперь с ним приключилась вся эта история. 

На него заявили права. И эти права заявил самый неподходящий для него кандидат. 

Боже, если бы он только мог посмеяться над этим без истерики, рвущейся наружу, он бы это сделал.

В конце концов, Блейн Андерсон устроил только видимость вступления в связь, потому что он не мог уйти отсюда в очередной раз в одиночку, но в его сознании не было никакой надежды на то, что Блейн мог отказаться от множества сабов, которые, он был уверен, жаждали оказаться на его месте. Зачем ему он? Просто для кого-то вроде Блейна связь не несла в себе тот же смысл, который в нее вкладывал Курт. Иначе и быть не могло.

Небольшая часть его сознания говорила ему, что думать подобным образом было жестко и цинично. Возможно, это было предубеждением. Но он жил в мире, который существовал по этим принципам, и хотя Курт был не согласен с ними, не желая становиться частью безликой толпы, трудно было думать иначе, когда факты говорили обратное. Не было никаких сомнений в том, что Блейн был красив. Помимо этого, он был богат, на данный момент Андерсонам практически принадлежал весь штат Огайо. Таким образом, принимая во внимание внешность, статус, деньги и власть, было довольно разумно предположить, что он не относился к связыванию с таким почтением, как тот, кто мог о нем только мечтать. 

Это породило более важный вопрос.

Почему он?!

Он явно был бедным. Низший класс. Почему, черт возьми, Блейн выбрал его из всей комнаты, полной гламурных, богатых сабов, которые все лезли из кожи вон, чтобы привлечь его внимание? Это была шутка? Он не мог быть серьезным, верно? Неужели он думал, что Курт изо всех сил ринется к новоприобретенному богатству и смирится с тем, что с ним будут обращаться, как с мусором?

Его тело дрожало от подобной мысли, в то время как разум признал, что, скорее всего, это был наиболее вероятный вариант ответа.

В сердце и разуме Курта все спуталось в клубок. Нити затягивались во все стороны, и Курт чувствовал, что он был на волоске от того, чтобы сломаться.

Он хотел вернуться домой. Вернуться к своему отцу, к Кэрол и даже к раздражающему Финну. Назад, к Джеффу и Мерседес, и в эту чертову школу… Он начал плакать. Он мог чувствовать влагу, которая стекала по его щекам, когда он смотрел на пол перед собой, и все, что он мог сделать, это перетащить ноги на кресло и съежиться в нем так плотно, как только мог, в то время как он потерялся в собственных мыслях и мучительно там дрейфовал.

Холод просачивался через окна и тяжелые шторы, заставляя его сжаться еще сильнее и пожелать в миллионный раз за последние полчаса быть более острожным и не забыть здесь свой жилет. 

Как же он хотел этого утешительного тепла и мягкости, и мыслей о маме рядом с ним.

Его желание было настолько ярким, что он мог практически чувствовать, как ткань обертывает его плечи, и знакомый запах дешевого стирального порошка заполняет его ноздри.

Его пальцы действовали механически, пытаясь дотянуться до мягких карманов, и он почувствовал, как напряглось все его тело, когда он на самом деле их нашел, скользнув ладонями внутрь и отчаянно сжимая материал. Он с любопытством открыл глаза и осознал, что его жилет болтался вокруг его плеч, и кто-то стоял прямо перед ним.

Рассчитывая на то, что это была Мэй, так как она была единственной, кто знал про его жилет, он случайно взглянул наверх, чтобы поблагодарить ее, задерживая дыхание, когда его глаза встретились с расплавленным золотом и янтарем.

Блейн.

Дом все еще держал один край его жилета в ладони, расправляя ткань и плотнее оборачивая ее вокруг его тощего тела.
- Я полагаю, что это твое, - его голос был уверенным, разве что немного дрожащим, и Курт смотрел на него снизу вверх, широко раскрытыми глазами, сходя с ума от страха и не в силах произнести ни слова.

Блейн наблюдал за ним в течение мгновения, словно давал ему время набраться смелости для того, чтобы заговорить, но Курт знал, что терпение было бесполезным.

Безропотно вздохнув и глубоко выдохнув, Блейн посмотрел на него взглядом, в котором было что-то очень напоминающее отчаяние, заполняющее собой золото его глаз, и Курт увидел чужую руку, приближающуюся к его лицу. Теплые кончики пальцев задели кожу его мокрой от слез щеки, заставив его вздрогнуть, когда он почувствовал его кожу на своей собственной. 

От его внезапного подскока Блейн убрал руку так, как будто обжегся, и посмотрел на Курта с грустью, которая оставила саба в замешательстве и озадачила его вопросами, пока он снова не услышал этот голос, на этот раз лишенный всей своей уверенности.
- Пожалуйста… Пожалуйста, не бойся меня… - умолял он, и Курт удивленно заморгал глазами, когда его ушей достиг звук голоса, наполненного мукой.
Чувства тоски, страха и нервов волнами исходили от Блейна, и саб внутри Курта взревел от необходимости заставить его чувствовать себя лучше, чтобы исполнить свою роль и сделать его счастливым.

Он собирался заставить себя что-то сказать, ну хоть что-нибудь, когда неясная фигура метнулась внутрь, и он почувствовал, как его мир резко встал на место, хотя бы частично.

- Папа… - он выдохнул свое первое слово, ощущая, словно прошла целая вечность до того момента, как он вскочил на ноги и подбежал к своему отцу, бросившись в знакомые руки и прижимаясь к нему из последних сил. Слезы неудержимо покатились из его глаз, и губы произносили слова прежде, чем успевали согласовать их с мозгом.
- Мне очень жаль… Мне так жаль, папа… Я не ходил туда, но я о-оставил свой жилет и т-теперь не смогу вернуться домой вместе с т-тобой…пожалуйста, з-забери меня домой… - рыдал он, отчаянно хватаясь за изношенный материал рубашки, которую он сам сделал на прошлый день рождения своего отца с помощью Кэрол, которая участвовала в откладывании средств на ткань и пуговицы.

Берт крепко держал своего сына, посылая убийственные взгляды группе людей, собравшихся вокруг Курта, которые смотрели на него в замешательстве и с очевидным беспокойством.

Они позволили его сыну очутиться на грани панической атаки и пальцем не пошевелили, чтобы помочь ему успокоиться, и Берт хотел убить их за то, что они оставили Курта самого справляться с таким состоянием. 

Подхватив подростка на руки, он направился в сторону кресла в дальнем углу комнаты, подальше от любопытных ушей и чужих глаз незнакомых людей.
Он сел, устроив своего сына у себя на коленях, положив свои грубые ладони поверх его трясущихся рук.
- Курт… Курт, приятель, мне нужно, чтобы ты успокоился, хорошо? – он прошептал ему в ухо, надеясь на какой-то ответ, но Курт просто ухватил его еще крепче и отчаяннее зарыдал, пряча от него свое лицо.
- Он у-увезет меня п-прочь…я н-не хочу идти с н-ним… не п-позволяй ему… - он заикался так ужасно, что Берт готов был поклясться, что его сердце разрывалось от этого вида.
- Но ты же знаешь, что такие дела так не решаются. Курт, пожалуйста, просто перестань плакать и посмотри на меня, - снова взмолился Берт, и Курт, дрожа в его руках, всхлипывал еще минут десять, прежде чем ему удалось немного успокоиться, чего удалось добиться только благодаря тому, что он прижимался к безопасным рукам своего отца. 
- Он просто сделал это… перед всеми… и они смеялись и говорили обо мне жуткие вещи… это неправильно…этого не может быть… папа, пожалуйста, не заставляй меня остаться с ним… - сказал он все это заикающимся шепотом, который оставил Берта с ощущением, что он задыхается от каждого слова, срывающегося с губ его сына.

Кровожадная ярость медленно закипала под его кожей, и он вцепился в подлокотники кресла, дабы уберечь себя от того, чтобы кого-нибудь придушить.
- Не имеет значения, что они сказали. Ты стоишь больше, чем они все вместе взятые, - сказал Берт, и Курт поднял голову с покрасневшими и опухшими глазами, мокрыми от слез щеками и губами, испачканными капельками крови, которые он повредил собственными зубами. 
- Тогда забери меня домой. Не оставляй меня здесь, - попросил он, и Берт закрыл глаза, готовый расплакаться.

Он должен был быть сильным для своего сына.

Движение привлекло его внимание, и он увидел как кто-то, кого он опознал, как Дома Дану Андерсон, направляется в их сторону. Берт, решившись, снова поднялся на ноги, оставляя в кресле Курта, отчаянно сжимавшего пальцами заднюю часть его рубашки.
- Папа…
- Тссс, - Берт баюкал его голову в своих сложенных чашей ладонях, гладя по волосам. – Я вернусь, ребенок, ты пока еще никуда не идешь, ладно?

Это было лучшим, что мог предложить Берт на данный момент ради его спокойствия. Наполненные слезами глаза моргнули, выражая смирение, и пальцы разжали свою мертвую хватку. 

Он перехватил женщину, и они отошли немного в сторону от скопления людей на достаточно близкое расстояние, чтобы Берт не терял Курта из вида, но так, чтобы быть за пределами слышимости.

Его руки все еще дрожали, и вид Дома, стоящего перед ним с таким спокойным и собранным выражением лица, рушил весь мир вокруг него, заставляя его практически побагроветь от ярости.
- Мистер Хаммел…

Он оборвал ее мягкий, успокаивающий тон, чувствуя, что он только провоцирует его гнев.
- Слушайте, давайте прямо здесь проясним одну вещь. Меня не волнует, если у вас есть все золото царя Мидаса или вы являетесь президентом этих проклятых богом штатов, это не дает право вашему сыну распоряжаться моим, ясно?
 


========== Вырвать с корнем. Часть 4. ==========

Берт наблюдал за тем, как Дана восприняла сказанное, как на мгновение сузились ее глаза, что было единственной видимой ее реакцией. Его слова не оказывали на нее никакого влияния, пока глубокий вдох не заполнил ее легкие, помогая ей сохранять спокойствие и выдержку.
- Блейн заявил на него права. Это не право на владение и не документ о собственности, мистер Хаммел, но законы предельно ясны, - выдавила она, спокойно глядя на мужчину перед собой.

Она понимала его гнев и знала, что он должен чувствовать свою неспособность контролировать ситуацию, видя, как его ребенок дрожит от страха, но она также знала, что если только ей удастся заполучить Курта для Блейна, то он мог бы быть счастлив, он мог бы быть в безопасности, и он мог бы быть любим. 

Берт сжал кулаки и постарался оставаться благоразумным, даже зная, что он ведет здесь безуспешную борьбу. 
- Мне наплевать, что говорят законы, когда мой ребенок рыдает от горя и сходит с ума от страха, потому что он этого не хочет!  

Дана, защищавшая интересы своего сына, дрогнула.
- Он Андерсон. Я держу пари на все сто, что все одинокие сабы, которые собрались здесь сегодня, хотели, чтобы он заявил на них права, так почему он не выбрал одного из них и не отправился с ним домой? Мы не можем предложить вам ничего из того, что будет интересно вашей семье. 

По его мнению, они все вместе взятые стоили меньше, чем мизинец на ноге Курта, но это общество, к сожалению, не брало за основу внутренние качества человека. Оно основывалось на размере его кошелька.

Задыхаясь от его слов, женщина-Дом сузила глаза, борясь с гневом. Она чувствовала завуалированное оскорбление, брошенное ей в лицо. Она боролась со стереотипами на протяжении всей жизни; бедные люди презирали ее за то, что она была богата, а богатые делали то же самое за то, что она была богаче, чем они. 
Они прятали свою ненависть за попытками подлизаться к ней, надеясь получить что-то от ее дружбы, но у Даны было мало друзей, которым она по-настоящему доверяла.

Остальные люди прятали за фальшивыми улыбками такое же мнение, которое было у человека, стоящего напротив нее.
- Похоже, у вас предвзятое мнение о нас, мистер Хаммел. И я боюсь, что оно ошибочно, - с грустью сказала она, бросая случайный взгляд в сторону своего мужа, чтобы держать себя в руках и успокоиться достаточно для того, чтобы пройти через это.

Берт оглядел роскошную обстановку комнаты, после чего многозначительно посмотрел на ювелирные украшения, которые она носила, стоившие больше, чем его дом. 

Она вдруг почувствовала необходимость застегнуть свой воротник, чтобы скрыть бриллиантовое ожерелье и запихнуть руки в карманы, чтобы остановить его от рассматривания  кольца у нее на пальце, которое его дополняло, но она боролась с этим, зная, что она была права.
Да, она твердо верила, что в обществе имеется изъян, и деньги должны распределяться равномерно, но она не так уж и много могла для этого сделать.
- То, что у нас есть деньги, не делает нас плохими людьми, точно так же, как вас не делает плохим человеком их отсутствие.

Это было справедливым замечанием, и будь Берт в другом настроении, он оценил бы его изящность. Вместо этого он просто стиснул свои плечи и посмотрел ей прямо в глаза.
- Я не хочу разводить с вами философию, миссис Андерсон, я просто хочу забрать своего сына домой.
Она вздохнула.
- Вы знаете, что это невозможно.
- Пусть он откажется от заявления прав! – зарычал Берт.
- Нет!

Сила, исходящая от этой маленькой женщины, заставила Берта сделать паузу и вспомнить, что он действительно говорил с другим Доминантом. И притом сильным. Она, казалось, снова вернула контроль над собой, пытаясь заставить его понять, что все это значило для обоих их сыновей.
- Мистер Хаммел, вы, кажется, не понимаете, насколько ваш сын особенный в...
- Благодарю, но я очень хорошо знаю, насколько мой сын особенный, - фыркнул Берт, скрестив руки на груди.
- Прошу прощения. Я хотела сказать, что вы не понимаете, как воспринимают его другие Доминанты. Те, которые не являются членами семьи, - она почтительно склонила голову, тщательно выбирая слова, делая все возможное, чтобы донести то, то она хотела сказать.
- Боюсь, я не понимаю, - нахмурился Берт, не имея представления, к чему она клонит.
- Я чувствовала себя точно так же, когда в первый раз получила предложение устроить связь по договоренности для моего сына. И я чувствовала то же самое в дальнейшие пятьдесят раз. Я вижу в нем своего сына, и так как он мой родной сын, я знаю, что он особенный для меня. Но другие сабы видят в нем больше, чем это. Мой друг-саб объяснил мне, что по всему выходит, что Блейн является сильным, привлекательным Домом. В воздухе вокруг него ощущается безопасность и надежность, что заставляет других сабов хотеть быть рядом с ним. Я всегда думала, что это потому, что мы такие, какие есть, но, по-видимому, в этом кроется нечто большее. И я думаю, что так же дела обстоят и с Куртом, - объяснила она, тихо надеясь, что он поймет то, что она пыталась сказать.

Все Домы имели схожие качества, которые проистекали из их доминирующих генов, но на некоторых из них накладывалось хорошее воспитание, естественное чувство заботы о ком-то и просто общая доброта, что сделало это черты более заметными для сабов, чья природа вынуждала их искать тех, кто будет заботиться о них.
В некотором смысле Берт знал об этом, но он не понимал, что она хотела сказать о Курте. Ведь он был сабом.

- Что вы имеете в виду? - спросил он, и она нежно улыбнулась, с благодарностью замечая, что он успокоился и начал говорить с ней с таким же уважением, которое и она ему оказывала.
- Я имею в виду, что вы и мама Курта проделали потрясающую работу и вырастили выдающегося молодого человека, насколько я могу видеть. Я являюсь связанным Домом и, по идее, должна быть в состоянии игнорировать покорность Курта так же легко, как игнорирую остальных. Но Курт очень сильно отличается от всех других сабов, которых я знаю. Его покорность - это не результат обучения, не притворство и не вынужденность. Вы вырастили его идеально сбалансированным во всех аспектах сабом, и мой сын почувствовал это. Я тоже это ощутила, но, признаться, я вроде как слишком люблю своего саба, чтобы заявлять права на кого-то еще, - она попыталась разрядить обстановку, отпустив саркастическую шутку, как делала это всегда, но казалось, это только еще больше запутало собеседника.
- Ваш муж является единственным вашим сабом? - спросил он, и она что было сил задержала дыхание, чтобы скрыть боль, которую она почувствовала от его опасений. Она была в курсе слухов, и она знала многих Домов, которые имели привычку приобретать сабов в качестве аксессуаров, но ее семья была выше этого.

Ей хотелось накричать на него, возможно, дать ему пощечину, но знала, что он всего лишь беспокоится о своем сыне.  

- Я закрою глаза на этот оскорбительный промах, потому что знаю, до чего могут опускаться представители нашего круга. Я заявила права на Джареда тридцать лет назад, и с тех пор он единственный саб, с которым у меня были отношения. Я хочу, чтобы вы знали, мистер Хаммел, что я не оправдываю случайные развлечения на стороне, если человек связан узами.

Стояла напряженная тишина, пока они оба медленно закипали и перегруппировывали силы.

- Вы знаете, что Блейн никогда раньше даже близко не подходил к связи? - спросила она, спокойно глядя в сторону своего сына.
- Об этом трудно было не услышать. Он довольно популярен в средствах массовой информации, - сказал Берт, отчаянно пытаясь сделать все, что возможно, лишь бы не дать этой семье заполучить его сына, когда он так явно этого не хотел, но его оборона была слабой, и все сказанное этой маленькой женщиной заставляло его чувствовать себя все более спокойным и уверенным, что с Куртом, в конце концов, все будет в порядке.

Дана стиснула челюсти, устав получать обвинения, которые ей бросали.
- Скажем так, они дают не совсем точное представление о моем сыне.

Берт мог предвидеть, что она скажет именно это, и сделал движение, чтобы ее перебить, но Дана подняла руку в просьбе о том, чтобы продолжить, и Берт позволил ей это. 
- Мой сын добрый и заботливый человек, мистер Хаммел, пожалуйста, поверьте мне. Когда я говорю об этом, это не основывается на каком-то предвзятом материнском мнении. Таблоиды и слухи, которые они распространяют о Блейне, являются клеветническими, и почти всегда речь в них идет о характере моего сына. Они искажают его для того, чтобы повысить свою прибыль. Я прочитала их все и не нашла в них ни следа реального Блейна. Самое главное, что я воспитала его так, как считала правильным, и я научила его тому, как должна выглядеть связь. Если вы доверяете мне и моим словам, то доверьтесь также и Блейну.

Берт смотрел на нее и видел, что она была честна с ним. По крайней мере, она сама верила в то, о чем говорила, и это дало ему передышку... и немного надежды. Он стянул с головы свою кепку, и взволнованно провел рукой по лысой коже.
- Он не готов к этому, - он дал ей последний довод, зная, что время уже упущено, но Дана взяла его ладонь своей крошечной рукой и заставила его посмотреть на нее.
- Он уже достаточно взрослый. И, возможно, разумом он еще и не чувствует себя готовым, но я видела, как он реагирует на Блейна. И я видела, как он смотрел на него, прежде чем в его голове образовался хаос, до смерти его перепугавший. Он не готов к тому типу связи, который он думает, они будут иметь с Блейном. Но Блейн никогда не повредил бы и волоса на голове Курта, - заверила она. - Он терпелив и не будет торопить или обижать его. Он не унизит его и не будет относиться к нему, как к рабу. Я обещаю вам все это, мистер Хаммел, клянусь собственной жизнью. Он будет поклоняться ему, и я знаю, что вам трудно это принять, но я не позволю вам вызвать проблемы с правами, которые мой сын заявил на вашего. Я не дам этого сделать, особенно когда вижу, как он выглядит и действует под влиянием Курта за столь короткий срок.

Она осторожно потянула его за руку и развернула в противоположном направлении.

Берт оглянулся в сторону кресла, чтобы увидеть Блейна, кружащего вокруг него, но не пересекающего границы. Он суетился, как сумасшедший, разместив рядом чашку чая, и печенье, и вторую куртку, и еще кучу других вещей в пределах досягаемости Курта, но ни разу не вторгаясь в его личное пространство и не заставляя контактировать с собой.

Он ни разу не оторвал взгляда от Курта, и на первых порах это слишком приводило в замешательство, чтобы заметить, каким собственническим выглядел этот взгляд... Берт не знал, что и думать об этом на данный момент. Ему не удалось полностью расшифровать остальные эмоции, намешанные в этом взгляде. Забота? Беспокойство? Он не был уверен, что просто не увидел то, что хотели бы видеть его глаза, но его снова наполнила надежда.
- Мы не хотим украсть его у вас.

Берт повернулся к Дане, которая смотрела на него сострадательным взглядом. Она поняла, каким трудным для него был этот шаг, как для родителя, как и для Доминанта. Он сглотнул и посмотрел на своего мальчика, который до сих пор прятался в этом кресле. Он казался ему меньше, чем был на самом деле, потому что он действительно еще был всего лишь ребенком. 
- Просто убедитесь, что он счастлив и находится в безопасности. И я клянусь, что если ему будет больно, я в любом случае найду способ, чтобы держать его подальше от вашего сына.
- Если мой сын хоть когда-нибудь причинит вред Курту, я лично прослежу, чтобы он отказался от своих прав и благополучно верну вам сына. Даю слово.

Он кивнул Дане, а затем вернулся обратно к Курту.  Сейчас он не мог сделать ничего, но он мог попытаться просто быть рядом с ним, попытаться поддержать и подготовить его, в меру своих возможностей, за то короткое время, на которое их оставили наедине. Дана увела Блейна прочь, правда, пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем он действительно начал двигаться, но, в конце концов, оба Хаммела вновь остались одни. Курт, казалось, почувствовал безвыходность, как только Берт к нему подошел, и губы его сына задрожали. Берт наклонился перед ним и схватил его за руки, крепко сжимая их в своих мозолистых ладонях. 
- Курт, если бы я только мог, я сказал бы им всем, чтобы они отправлялись в преисподнюю и забрал бы тебя домой. Но он заявил на тебя права, и мне не позволено бороться с ним так сильно, как я того хочу, - прошептал Берт, и Курт опустил глаза, зная, что все, о чем говорил его отец, являлось правдой.

Он был утвержден.

Он не принадлежал больше своему папе.

Он принадлежал незнакомцу, который будет им пользоваться и держать в качестве игрушки, когда ему станет скучно от его роскошной жизни. Незнакомцу, который не имеет никакого реального уважения к нему или его мыслям и мнению. Это заставляло его желать кричать, бушевать и бросаться вещами от несправедливости всего этого.  Что же такого он сделал, чтобы заслужить, чтобы его забрали, словно куклу из магазина? Конечно, первоначальный пыл к новому объекту будет силен, пока он не истреплется, и новизна не исчезнет, и другая, новая модель не появится на прилавке. 

Еще одна бесполезная слеза скатилась по его щеке. 

Его отец сделал для него все, что мог. Он знал, что тот боролся за него, но этого уже нельзя избежать, и его отец был в этом не виноват, поэтому он приготовился и печально кивнул, пытаясь быть сильным, но ощущая себя сломленным.
- Я знаю. Я знаю, что ты не можешь вытащить меня отсюда. Хотя я очень бы этого и желал, - хрипло пробормотал он, посылая своему отцу имитацию улыбки, и Берт крепко обнял сына, давая ему немного дольше погреться в родном уюте.
Курт дрожал в его руках, и Берт оставил мягкий поцелуй на его волосах, проводя рукой вверх и вниз по его спине, пока не услышал, как он глубоко задышал и заговорил тихим шепотом.
- Я так боюсь, папа... - признался он, и Берт почувствовал, что борется со слезами, скапливающимися под его веками, когда он посмотрел на того, кто теперь являлся Домом его сына. Время покажет, приведет ли это к чему-то лучшему или худшему.

Его первые мысли при виде молодого человека были нелестными. В нем не было ничего хорошего, кроме внешности и глубины кошелька. Его губы всегда были вытянуты в снисходительную ухмылку, а под руку в качестве украшения его сопровождал очередной саб-аксессуар. Именно таким он был показан на миллионах фотографий в этих дрянных журналах. Но, если честно, его восприятие было искаженным, как отметила Дана, но несмотря на это, он никогда бы добровольно не отдал своего сына никому, притворяйся он хоть ангелом, хоть дьяволом. 

Но Берт вспомнил его лицо на этих фотографиях, и был шокирован, увидев, что молодой человек, принимающий его суровый взгляд, наполненный необоснованными обвинениями, вовсе не выглядел как щеголеватый Дом, которого он видел в новостях. 

Этот мужчина… нет…мальчик…выглядел подавленным, хрупким и взволнованным. Он разорвал зрительный контакт с Бертом, глядя на сверток в своих руках нежным, но испуганным и печальным взглядом. 
Казалось, он выглядел обеспокоенным… и он дал Берту больше призрачной надежды.

Отвернувшись от этого неистового взгляда, он укачивал своего сына, прижав ближе к себе и приподняв его лицо своей широкой ладонью.
- Я знаю, что тебе страшно. Но, может быть, если ты дашь ему шанс, то, возможно, поймешь, что нет никаких причин, чтобы бояться, - отчаянно произнес Берт, пытаясь убедить их обоих.
- Он собирается причинить мне боль, - боязливо прошептал Курт, и Берт покачал головой, моля Господа, чтобы Дана оказалась права в своей уверенности насчет характера Блейна.
- Я не думаю, что он будет это делать. Даже если все это и не похоже на сказку, о которой ты мечтал, мне кажется, что в конечном итоге ты не пострадаешь. Но если он сделает что-то, что причинит тебе боль - доверься мне, и я горы сверну, чтобы держать тебя в безопасности, - яростно поклялся Берт, и Курт кивнул, чувствуя крохотный намек на нечто, похожее на облегчение в беспорядочно кружащем вихре его эмоций, бунтующих внутри него, зная, что его отец всегда будет поблизости, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
- Обещаешь? – спросил Курт, когда он посмотрел через плечо своего отца широко раскрытыми глазами, чтобы увидеть всю семью Андерсонов, приближающуюся к ним.

Он сжал руку отца в своей и опустил глаза, когда понял, что Блейн был среди них, в то время как они делали все возможное, чтобы приблизиться к нему осторожно, словно к перепуганному лесному зверьку. 
- Я обещаю, приятель, - сказал Берт, который тоже заметил влиятельную семью. – Теперь я хочу, чтобы ты тоже мне кое-что пообещал, хорошо?
- Ладно, - немного грустно кивнул Курт, и Берт обхватил его лицо в последний раз, перед тем как выпустить из рук.
- Я хочу, чтобы ты пообещал, что не будешь больше плакать. Что ты будешь сильным и храбрым и постараешься справиться с тем, что тебе выпало. Я знаю, что ситуация не идеальна, но твоя мама всегда говорила, что жизнь  - это то, что ты о ней думаешь. Так что постарайся построить из этого что-то хорошее. Я знаю, что ты можешь это сделать, - сказал ему Берт с такой уверенностью и сердечным теплом, что Курт снова расплакался, закинув руки на шею отца и зарываясь лицом в его плечо.
- Я попробую, - с грустью пробормотал он в ткань его рубашки, и Берт кивнул, крепко его обнимая, зная, что Блейн может прекратить все это, запретив Курту видеться со своей семьей, несмотря на надежду, которую вселила в него Дана, что ее сын был порядочным человеком.
- Хорошо. Боюсь, что мы оба должны сейчас идти, но, Курт, если тебе что-то будет нужно в любое время… Ты знаешь, где меня найти, - успокоил его Берт и встал, поднимая сына на ноги, как раз в тот момент, чтобы увидеть, как Дана улыбается мальчику, заставляя его опустить глаза и теребить пальцы, чувствуя дискомфорт.
- Курт, дорогой, нам пора идти, - сказала она, протянув ладонь, чтобы взять его за руку. После того, как она выиграла битву за своего сына, было бы лучше, чтобы он держал дистанцию, пока они не вернутся домой. Блейн стоял сбоку от них, хмурясь на окружающих и пыхтя в сторону своей матери, но она не обращала на него никакого внимания. Джаред был также рядом со своим сыном, стараясь изо всех сил, чтобы успокоить его, потирая плечи, чтобы снять напряженность. 
Курт посмотрел на своего отца, но он просто дал ему прощальный поцелуй в макушку, прежде чем кивнуть ему, давая знак, чтобы он принял приглашение, отходя к двери.
- Мэй отвезет меня назад, так что я должен идти. Я люблю тебя, сынок, - сказал Берт, и глаза Курта снова наполнились слезами, когда он попытался слабо улыбнуться своему отцу, провожая его взглядом до двери, из которой он вышел в ночь, оставляя Курта с его новым Домом и его семьей.

Он посмотрел вниз на ее приглашающий жест, и, сделав глубокий вдох, он протянул в ответ свою руку с дрожащими пальцами.

Она обхватила его ладонь своей собственной, обнимая ее в нежном пожатии. 
- Не бойся. Я обещаю, что мы не такие плохие, как ты о нас думаешь. Никто здесь не причинит тебе вреда, - заверила она, и почему-то ее слова прозвучали достаточно искренне для него, чтобы он робко кивнул и последовал за ней к двери, оставляя Блейна и Джареда следовать за ними по пятам.

Фойе все еще было наполнено любопытными людьми, рассредоточенными вокруг, изголодавшимися по смачной истории, которая удовлетворила бы их потребность перемыть кому-нибудь косточки. Были слышны насмешки и шепот, брошенные им по пути, и Курт крепко зажмурил глаза, чтобы держать их закрытыми, сумев вполне успешно их избегать, пока жутко одетая женщина, с сожженными осветлителями волосами и отвратительно нарисованными бровями, перегородила им путь, хохоча, как спятившая гиена. 
- Так, так. Секрет разгадан. Маленький Блейн Андерсон никогда не вступал в связь, потому что западает на грязных бродяг. Как мило, - издевалась она мерзким голосом, отчего Курт задрожал, опустив голову от стыда.

Он почувствовал, прежде чем увидел, что его новый Дом пытается пронестись мимо чтобы защитить то, что ему принадлежит, но он был остановлен своей матерью, которая смотрела на безвкусно одетую женщину, улыбаясь ей самой сладкой улыбкой, которую он когда-либо видел.

Курт сразу понял, что эта «дружественная» улыбка не предвещала ничего хорошего.
- Маргарет, дорогая, - промурлыкала она, казалось бы, с восторгом. – Ревность тебя не красит. Но я полагаю, что это ожидаемо, учитывая тот факт, что твой сын снова остался невостребованным. Какой уже год подряд? Третий или четвертый? Какая жалость. Но я предполагаю, что это происходит потому, что ему очень трудно убедить Дома, что он стоит того, чтобы мириться с твоим присутствием на протяжении всей жизни. Хорошей ночи.

Она послала ей воздушный поцелуй, нежно обернув руку вокруг талии Курта и потянув его к выходу от отеля, ликующе хихикая самой себе.

Шальная мысль посетила Курта, когда он застенчиво наблюдал за этой маленькой женщиной, дающей ему уверенность, что даже если он никогда не полюбит его Дома, он будет просто обожать свою новоявленную свекровь. 



========== Вырвать с корнем. Часть 5. ==========

Для того, чтобы оторвать Блейна от Курта, его матери потребовалось применить все свое влияние.

Курт.

Никогда прежде он не видел более красивого и совершенного саба, и неужели он теперь принадлежал ему, Блейну? Эта мысль наполнила его чистым удовольствием, однако кровь стыла в его жилах, заставляя его напрячься, когда он, держась поблизости от отца, молча продолжал следовать за своей парой, идущей впереди них.

Курт не хотел быть его сабом.

Это было написано в каждой линии его тела, в каждой черточке его лица, да и, черт возьми, саб озвучил это вслух собственным голосом. 

Это вызывало в нем желание завыть, отрицая происходящее.  Ему необходимо было, чтобы Курт принял его, захотел его, и пока он сходил с ума от этой потребности, он не мог заставить себя подойти или сказать что-нибудь подобное эфемерному существу, ворвавшемуся в его жизнь по чистой случайности. Он никогда бы ни к чему не принудил Курта, ни в физическом, ни в эмоциональном плане, он бы попытался стать лучшим Домом из всех возможных. Постарался бы сделать нечто значительное, чтобы доказать это, что-то, чтобы завоевать его.

Он сглотнул и проследил взглядом за каждым изящным изгибом тела своего саба, зеркально отображая каждый его шаг, следуя всего лишь на три шага позади. Скорее всего, он совершил ошибку, плохо подобрав слова для того, кому грациозность давалась легко и без всяческих усилий. Его мать остановила их, когда они вышли на улицу, и Блейн жадно вдыхал это пьянящее сочетание ванили, цветов, еще чего-то аппетитного, которое веяло, словно легкий хлесткий бриз. 

Курт определенно был уникален.

Блейн не знал, что такое было возможно для саба - пахнуть невинностью. Эту непорочность можно было ощутить в воздухе. Эту сладость можно было обнаружить на поверхности его языка. Он привык к соблазнительным оттенкам и алчным дуновениям, которые были для него столь отталкивающими, но казалось, что Курт сделан в полном соответствии с ним. С его вкусами, его желаниями, его фантазиями. Курт уже успел стать для него всем, и он не мог приблизиться к нему, чтобы не переступить грань своего контроля. 

Логикой он осознавал, что это было также наилучшим вариантом и для Курта. Он был смущен и напуган, и плакал. Боже, слезы в этих удивительных лазурных глазах убивали его, провоцируя его желать сделать хоть что-нибудь, чтобы заставить их остановиться. Кто-то такой, как Курт, никогда не должен был плакать и неужели это была его вина? Он чувствовал боль в груди, его словно держали на медленном огне и обжигали кислотой от того, что Курт не мог даже толком посмотреть на него или ответить. От него не исходило ничего, кроме печали, которая проникла в него так глубоко, что Блейн, не надеясь узнать причину, мог о ней только догадываться.

Джаред подошел к нарядному камердинеру и вручил ему свой билет, и сразу же после этого им подогнали их черный «Бентли» с тонированными стеклами. В их кругу было принято иметь личных водителей, но его отец так сильно наслаждался вождением, что мать не удосужилась нанять постоянного человека. На самом деле, она договорилась со своим сабом о том, что он тоже начнет учить ее этому, и очень скоро она так же наслаждалась вождением, сидя за рулем, наравне с ним. 

Они подошли к шикарному автомобилю, и Блейн поймал выражение лица Курта, смотрящего на машину широко раскрытыми глазами. Оно совсем не походило на благоговейное выражение, с которым он осматривал парадный зал отеля. Оно выражало дискомфорт. Блейну хотелось обнять его так сильно, что приходилось сжимать руки в кулаки, чтобы сдерживаться. 

Дана открыла заднюю дверь и жестом пригласила Курта внутрь, посылая ему ободряющую улыбку. Его саб, напряженный, словно доска, забрался внутрь, а Джаред запрыгнул на место водителя. Дана обошла вокруг машины, и Блейн больше не мог ничего с собой поделать.

Его не отодвинут в сторону. Курт был его. Его саб. Его.

Низкое рычание зародилось в его груди, тело взметнулось, словно у кобры, и его мать остановилась, с осторожностью глядя на него. В течение нескольких мгновений они смотрели друг на друга, Доминант против Доминанта. Миллионы доводов пронеслись между ними, прежде чем она кивнула и села рядом с водителем.

Блейн бросился в противоположную заднюю дверь и забрался внутрь, сдвигаясь на кожаном сидении, и Боже, запах Курта был гораздо более насыщенным в узком пространстве. Он ухватился за кресло под собой так сильно, что кожа сидения заскрипела, и он ничего не мог поделать со своими глазами, немедленно устремившимися назад к Курту, который сидел через одно место от него. Всего лишь через одно. Необходимость сократить расстояние и снова почувствовать гибкое тело рядом со своим была мучительной, но один лишь взгляд на сжавшегося Курта говорил, что, судя по языку его тела, он не пошевелится, пока они сами не вытащат его оттуда и не отведут к дому.

Мальчик пытался стать как можно меньше. Было ясно, что его идеальная осанка опала, плечи сгорбились, совсем не опираясь на спинку сидения, и он принял такое положение, в котором мог спрятать свою длинную шею. Колени были плотно сжаты и возвышались над пальцами его ног, пока он плотно сжимал свои бедра совершенно белыми руками. Он, моргая, смотрел в пол, и сердце Блейна разбивалось от сравнения его нынешнего с тем ярким сабом, который стыдливо шпионил в дверях. 

Звук спокойной беседы его родителей, как обычно, успокаивал его зудящую от зависти и смятения кожу. Машина, казалось, еле тащилась, и все это время Курт не смел и шелохнуться, и тогда Блейн понял, что не способен больше этого вынести.  Он поднял руку, чтобы успокоить его, хотя на данный момент он не был даже предметом разговора, но в ответ на свои старания он получил дрожь, отчего быстро вернул руку на место. Испуганный взгляд голубых глаз метнулся к его лицу и быстро переместился обратно к окну, и Блейн увидел, как Джаред посмотрел на него в зеркало заднего вида сочувственным взглядом. 

Блейн сжал челюсти, борясь с необходимостью на самом деле расплакаться.
Он почти никогда не проливал слезы, это просто было не в его природе. Домы склонялись больше в сторону гнева, когда они достигали крайних пиков своих эмоций, в то время как сабы реагировали с печалью, но на этот раз… он не мог злиться на Курта. Он делал это не назло ему, но в то же время Блейн не мог не чувствовать, что сердце саба разбито, и это было неожиданностью, но не такой уж и сильной. Он еще не знал Курта, но пока он знал только то, что он был тем, кого он так ждал, и он поклялся, что не будет от него отказываться, пока не  использует все возможности, чтобы его удержать.  Сейчас у Блейна был клочок надежды, что у него будет возможность изменить мнение Курта. Показать ему, что он не являлся чудовищем.

Довольно скоро они подъехали к огромному особняку, и Блейн попытался представить, какие мысли проносятся в голове Курта, когда он смотрел на свой новый дом. Он попробовал взглянуть на старинный дом классического стиля с объективной точки зрения, но это было трудной задачей. Он вырос здесь. Играл на идеально подстриженной траве и катался на роликах по заросшим газонам. Он обрывал цветы на розовых кустах, устилающих подъездную дорожку, к большому неудовольствию садовника, хлопал большими декоративными дверями, не обращая внимания, сколько им было лет и как дорого они стоили, и миллион раз качался на качелях, установленных на террасе, потому что это было идеальным местом.  

На секунду он заменил все изображения в своем уме, добавив туда Курта.

Гоняться за Куртом по саду, слушая счастливый смех, который, как он мог себе вообразить, походил на звуки пения ветра. Нарвать роз, чтобы подарить их Курту, представляя себе красивый румянец, который он заметил на скулах саба после того, как он заявил на него права, чтобы сделать его счастливым и больше ни по какой другой причине. Прижать Курта к двери с неистовой потребностью, потому что они оба уже просто не в силах были ждать, и о том, чтобы дойти до кровати, не могло быть и речи. Прижиматься друг к другу, сидя на качелях, и Курт идеально облокачивался на него, когда они лениво целовались, обернув вокруг плеч одеяло, чтобы бороться с осенним холодом. 

- Блейн? – окликнула его Дана, и он резко пришел в себя, видя, что все, кроме него, уже вышли из машины. 

Он выбрался и сумел поймать и удержать застенчивый взгляд Курта на несколько мгновений дольше, чем он мог это сделать за время, проведенное в салоне автомобиля, но в тот момент это еще не имело никакого значения.

Он собирался заслужить доверие и привязанность этого ангела, иначе это его убьет.

***

На свете было не так уж много мест, куда вписывался Курт Хаммел.

Он был парнем, но его никогда не занимал спорт, девушки, отрыжка или что там еще делали эти «обычные» мальчишки в свои будни. Он был сабом, но все еще предпочитал иметь свои собственные интересы, мечты и цели. Он был подростком с бушующими гормонами, однако никогда не чувствовал желания удовлетворить их с Домом, не имевшим для него никакого значения, который только и мог обеспечить облегчение в течение нескольких дней. Он был бедным ребенком с дорогим вкусом, но ни разу он не ощущал себя вынужденным прибегнуть к чему-то противоправному или аморальному, чтобы получить то, чего он хотел.

За свою короткую жизнь Курт сумел выделиться и сломать все стереотипы, навешанные на него.

Но сидя в комнате Блейна на роскошной кровати с балдахином, застеленной бельем из египетского хлопка и толстым шерстяным одеялом, он никогда не чувствовал себя более неуместным. Ему было одиноко. На самом деле одиноко, в первый раз в жизни, когда он находился в этом слишком большом доме, полном незнакомых людей, чувствуя себя не в своей тарелке. Это испугало его так сильно, что он почувствовал, как его легкие сжимаются, а дыхание учащается, заставляя его сердце оглушительно забиться в груди, пытаясь его сбалансировать.

С тех пор, как он себя помнил, ему было немного тесно в собственной коже, его конечности были тяжеловатыми, и его мысли иногда немного затуманивались. На протяжении многих лет он научился жить с этим, это стало для него нормальным, таким способом функционировало его тело, это было знакомым ощущением, и он мог с ним справляться.  Но это…

Ощущение не было похоже ни на что из того, что он чувствовал раньше, заставляя его содрогнуться. 

Начиная со второго раза, когда Блейн положил руки на его кожу, ему показалось, что они полностью подходят ему, идеально обволакивая его плоть, простираясь над мышцами и укрывая собой его кости. Его голова очистилась, и это был первый раз, когда его мысли были совершенно ясными, глаза были в состоянии уловить мельчайшие изменения в оттенках цветов вокруг него, и каждый звук, доносящийся до него, слышался как будто громче. Более остро.

Он не привык к этому.

Ему это не нравилось.

Он хотел назад свою старую, плохо сидящую на нем кожу, он хотел видеть цвета притупленными… он хотел вернуть назад привычный мир… он хотел вернуться домой…

Его место было не здесь, не в этом громадном особняке, в окружении ослепительной мебели и золоченых рам для картин. Даже его одежда казалась жалкой по сравнению с лежащим кардиганом, брошенным поперек кровати, и пижамными штанами, по всей видимости, сделанными из мягкого материала, висящими на спинке стула. Это заставило его пальцы зачесаться от желания их пощупать. Его чувствительная кожа, которая всегда носила на себе все бремя ограниченного гардероба, выпрашивала нежную ласку, которую эти вещи неизбежно должны были ей принести, но Курт принудительно отослал прочь мысли, несущиеся словно поезд, прежде чем они сумели задержаться. Честно говоря, он не знал, мог ли он позволить себе наскрести средств на что-то подобное. Да, его одежда, может быть, и была плохого качества, но она была его, и это было принципиальным различием. Он посмотрел вниз на эти самые свои вещи, и нахмурился, когда девственно-белые простыни привлекли его внимание. 

Можно ли было ему даже сидеть на кровати?

Конечно, его одежда была теперь грязной после смены в цветочном магазине, и если он что-то испортит, его новый Дом может разозлиться и выйти из себя в течение первых пяти минут его пребывания в доме. И это явно не было лучшей в мире идеей. Он его накажет? Что он будет делать?

Правда заключалась в том, что Курт не знал этого человека.

Он не знал даже первоочередных вещей о нем, кроме того, что он прочитал, и кто знал, мог ли он быть жестоким по отношению к нему? В конце концов, Курт был полностью во власти этого Дома, без каких бы то ни было союзников, несмотря на то, что мать Блейна казалась славной. Он понятия не имел что делать и чего ждать, кроме стандартных вещей, который каждый саб узнавал в школе. Но что, если Блейн ожидал большего? Что делать, если он не мог заставить себя дать ему это? Он быстро подумал о Джеффе и почувствовал себя плохо. Он любил своего друга всем сердцем, но он знал, какой ущерб может нанести Искаженная связь и был в курсе того, что с ним происходило, представляя всю боль, которую его друг удерживал внутри, и это ужасало его до такой степени, что он хотел вылезти в окно и умчаться обратно домой в объятия отца. 

Снова накручивая самого себя, дрожа от страха и растерянности, он спрыгнул с кровати, чтобы стать где-нибудь, где он не сможет ничего трогать. Его разум прорабатывал каждый наихудший сценарий, который мог бы случиться и, несмотря на все доказательства обратного, он не мог остановиться. 

Это было испытанием для его трясущихся ног, но они удержали его, когда он взволнованно осматривал комнату, пытаясь найти место, где он наименьшим образом будет нарушать гармонию помещения. Он обосновался на маленьком, свободном пространстве под одним из окон в форме арки с небольшой деревянной скамьей, украшенной несколькими подушками, на которую он мог бы присесть, если устанет.

Он подошел и развернулся к окну с видом на сад, который сразу же вызвал боль в его груди, когда он смотрел на работу профессионалов, кружившихся по имению, которые заканчивали свою работу. Они обрезали, поливали, придавали форму, не давая цветам расти так, как им хотелось, вместо этого формируя их в аккуратные кусты под мощными лучами внешних осветителей, разрезающих темноту, как будто бы и не стояла осенняя ночь. 

Это заставило его подумать о своем маленьком саде у себя дома с дикими цветами и бурно разросшейся травой, который выглядел словно бродяга рядом с брокером с Уолл-стрит, по сравнению с садом, раскинувшемся перед ним, но… Курт все еще готов был сделать все что угодно, лишь бы вернуться к своей незавидной жизни, которая была так знакома и безопасна. 

Обняв себя руками, чтобы защитить кожу от укусов холода, он вздохнул и прижался лбом к холодному стеклу. Его одежда точно не была сделана для холодной погоды, а комната Блейна была слишком большой, чтобы сразу нагреться, поэтому он сильнее сжал сам себя, стремясь больше к тому, чтобы согреться, а не чтобы удержать себя под контролем. Его эмоции скакали, как американские горки, но сейчас его, словно одеяло, накрыла апатия. Он ничего не мог поделать в данной ситуации, ничего не мог сделать и его отец, и смирение холодно сдавило его грудь, но сейчас он был далеко, и, возможно, расстояние сумеет каким-то образом его защитить. 

Внезапно его тело снова вздрогнуло, и на этот раз не от холода, а от страха, который тихо прокрадывался  вверх по его спине, разрушая его относительно спокойный настрой, когда массивная деревянная дверь заскрипела и затрещала от того, что кто-то ее толкнул.

«Не просто кто-то» - про себя подумал Курт, сглатывая ком в горле. 

Его Дом. 




 



	




========== Вырвать с корнем. Часть 6. ==========

Его Дом.

Это понятие сейчас было странным и пугающим. Он всегда представлял себе будущего Дома не как человека с особенностями, допустим, светлыми волосами или зелеными глазами, а как идею. Он должен быть единственным человеком, который принял бы его таким, какой он есть, и считал бы его прекрасным, несмотря на все недостатки, за которые его высмеивали Домы МакКинли. Он должен был быть человеком, который с готовностью поддерживал его мечты и цели, его горячее стремление кем-то стать, а не просто сидеть дома. Он должен был быть тем, кого он любил и кто безоговорочно любил бы его в ответ.

Все это было разрушено, когда Блейн заявил на него права.

Что делать, если Блейн ожидал, что он будет действовать определенным образом, как все другие богатые сабы, которых он знал, и разозлится, если он этого не сделает? Что делать, если он к тому же унизит его и оскорбит? Что, если он ждал, что Курт будет сидеть и пассивно принимать все, что он с ним будет делать? Должен ли он выполнять все, что прикажет ему Дом? Ждать, сидя дома, пока Блейн уходит и удовлетворяет свои потребности с любыми другими сабами только потому, что у него будет настроение унизить его или он не найдет его достаточно пригодным в той или иной области? Но самый большой страх, который вызывал в нем больше всего беспокойства, стоял последним в списке. Блейн не любил его, и хуже этого было то, что в Курте жило смутное чувство, что у него мог быть реальный шанс привязаться к кому-то вроде Блейна. Сабмиссив внутри него был полностью солидарен с этим чувством, и Курт ненавидел себя за это. Он хотел это остановить.

Слезы, вызванные эмоциями, обожгли его снова, и он попытался отступить назад к обледеневшему уголку своего сознания, чтобы опять там запереться. Он не обернулся, чтобы посмотреть, как Блейн вошел в комнату. Он мог почувствовать его вместе со взглядом, нацеленным на его фигуру, и, несмотря на холод, он ощутил жжение. Это ощущение было пугающе домашним, но он не хотел его чувствовать, потому что у него уже был дом. Это было чувством жажды, которое он презирал, потому что настраивал сам себя, что не желает этого. 

Его тело предало его еще раз, когда мягкий ветер хлынул через раму окна в старинном стиле, и он крепче обхватил руками свое туловище. 

- Ты замерз, - раздался мягкий голос, из-за которого Курт немного подпрыгнул, осознавая, насколько близко он прозвучал.  

Это не было вопросом, поэтому он решил оставаться там же, где и был, и не отвечать. Так он чувствовал себя безопаснее и, возможно, небольшая часть его была достаточно раздражена, чтобы хотеть игнорировать этого человека. Он знал, что нарочно все усложнял и что он мог просто воспринять все это с почтением, как и любой другой, кто оказался бы на его месте, и, черт, они наверняка были бы в восторге и сейчас стояли бы уже на коленях, но он не мог бороться с ощущением, что на самом деле все происходящее было обманом, и он не мог остановить желание проснуться и вернуться домой. 

Он не мог не бояться.

- Почему ты не взял что-нибудь надеть? Или мое одеяло? – Блейн снова заговорил, и на этот раз это был вопрос, а Курт знал от своих друзей, у которых были Домы, и из редких уроков в школе, что отказ отвечать может означать неприятности. 

Он повернул голову, слегка наклонив свое тело, не желая быть полностью открытым, но зная, что он не мог оказывать столь грубое неуважение, чтобы говорить в окно, и обнаружил Блейна, стоящего посреди комнаты с подносом в руках, заполненным тарелкой дымящегося супа, несколькими толстыми ломтиками хлеба и стаканом с водой. 

- Я… Я в порядке, - ему удалось найти свой голос, даже если он произнес это слишком тихо, потому что он не хотел быть слабым. Он не хотел выглядеть так, как будто нуждался в защите, и подстрекать природные инстинкты Блейна. Он был научен нелегкой жизнью в школе. 

Его ответ, похоже, не устроил Блейна, так как он, нахмурившись, подошел к столу и поставил на него поднос. Он глубоко вздохнул, повернувшись к Курту, и засунул руки в карманы, что заставило саба капельку расслабиться. 

- Нет никакой необходимости лгать о таких вещах, - Курт вздрогнул от громкого голоса, опасаясь худшего, но Блейн никак не выглядел сердитым… на самом деле он казался… почти расстроенным. 
- Если ты хочешь скрыть, как ты себя чувствуешь, это нормально. Если ты хочешь ненавидеть меня и держать дистанцию, это тоже нормально на данный момент. Но нет никакой необходимости мерзнуть, голодать или падать от усталости и ничего об этом не говорить. Я хочу, чтобы ты был здоров, - вздохнул Блейн, но это прозвучало строго, и если его слова оцарапали сердце Курта, то тон его голоса полностью его разбил. 

Он звучал так устало и утомленно, такая глубокая печаль таилась внутри него, которая никак не желала исчезать, и Курт знал, что это он ее вызвал, но он не мог выдавить и слова из своего пересохшего рта, когда до него дошел смысл его фразы. 

На данный момент. Эти слова проиграли в его голове тысячу раз. Значило ли это, что Блейн планировал все это на относительно долгий срок? Конечно же, нет. Он не мог себе представить, что мужчина, у которого был свой саб на каждый день недели, мог даже знать значение этого понятия.

Его Дом отвернулся и начал выгружать содержимое подноса на стол, и Курт пытался игнорировать урчание в животе от этого вида. Он не ел с утра. Вместо этого он сосредоточился на изучении Блейна. Он казался спокойным и не подозревающим о том, что Курт на него уставился, но стеклянный стакан дребезжал в его трясущихся руках, и впервые за весь сегодняшний безумный день Курт понял, что, может быть, он не был единственным, кто боялся. Какой абсурд, ведь правда?

Его разум сходил с ума от вопросов, которые наталкивались друг на друга из разных участков его сознания, пока не почувствовал, что готов взорваться вместе с ними. Это дало ему толику уверенности, он открыл рот и… запнулся. Одно маленькое слово, но оно несло в себе почти глобальный смысл, и частица него умирала, произнося его для этого Дома, который заявил на него права. Он не смог сделать это с первой попытки, не  в силах преодолеть свою упорную решимость, пока он не задушил всю борьбу  и не вытолкнул это слово. 

- Сэр… - робко сказал он, боясь, что Блейн его не услышал, зная, что у него не было сил, чтобы повторить это снова и, презирая себя за небольшой порыв выбить из себя это обращение, которое сулило впереди гораздо большее. 

Но Блейн услышал, потому что ждал малейшего звука от Курта. Он повернулся к нему с совершенно спокойным и обнадеживающим лицом, хотя его глаза чуть более потемнели, чем раньше. 

- Ты не должен меня так называть, если от этого чувствуешь себя некомфортно. Блейна вполне достаточно, - ответил Дом, и Курт во второй раз задался вопросом, не было ли это уловкой, чтобы заставить его сделать что-то неправильно и сразу же его наказать.

Разве не так говорилось в учебнике, который они изучали в школе? О том, что вы должны были обращаться к вашему Дому «сэр» или в более экстравагантных случаях даже «хозяин». Курту была ненавистна мысль о втором варианте, потому что это заставляло его чувствовать себя рабом, даже когда он пытался произнести это слово в одиночестве своей комнаты. Но он слышал, как Кэрол все время называет его папу «сэром», и кажется, им обоим это нравилось.  

Он полагал, что это было лучшим решением, чтобы сделать Блейна счастливым, но теперь в его уме образовалась неразбериха. 

- Разве это не противоречит правилам? – спросил он немного резко, и Блейн наклонил голову в сторону.
- Я никогда слишком сильно не заботился о правилах. Кроме того, меня воспитали, чтобы воспринимать связь как нечто такое, что каждая пара определяет сама для себя. Так что нет…это не противоречит правилам. Я знаю, что ты чувствуешь себя неуютно от этого обращения, так что называй меня просто по имени и на «ты» *, и я сделаю все возможное, чтобы показать, что ты можешь мне доверять. И, может быть, тогда ты почувствуешь, что готов называть меня «сэр». Это звучит нормально? – мягко спросил Блейн, и Курт недоверчиво смотрел на него во все глаза, но, сколько бы он ни сомневался во всем, что делал Блейн, у него не было выбора, кроме как согласиться с этим и посмотреть, что произойдет. У него буквально не было при таком раскладе никаких других вариантов. 

Не в силах говорить, он только кивнул, нервно закусывая внутреннюю поверхность щеки, но при этом радуясь отсрочке от принудительного произношения этого слова, и Блейн осторожно ему улыбнулся. 

- Так… что ты хотел, когда позвал меня?

Он был таким милым. Почему он был так мил? Курт хотел накричать на него за эту нелогичность, которая была безумной. Он должен быть счастлив от того, что Блейн не требовал от него этих вещей, но он запутался. Было очень утомительно находиться на пределе каждой эмоции. Он решил попробовать отпустить их и сосредоточиться на настоящем.

- Ох…эм…я…здесь н-немного холодновато, - прошептал он с опущенными глазами, оборачивая руки вокруг талии. Это не было просьбой, это не было заявлением. Это находилось где-то посередине в ловушке вакуума из неопределенности. 
- Ах, да… Ты бы хотел надеть что-то теплое или взять одеяло? О, а как насчет этого? – Блейн перешел от слов к действию, так стараясь угодить ему, что Курт сумел достаточно расслабиться, чтобы остановить нервное жевание своей щеки и позволил уголку своего рта чуть-чуть дернуться в подобии благодарной улыбки, адресованной его Дому, когда он вручил ему огромную, пушистую толстовку.

Курт взял вещь в руки и почти растворился в первом ощущении от мягкой, гладкой ткани, которую он почувствовал под пальцами. Толстовка была плотной и тяжелой, глубокого ягодного цвета с ворсистой подкладкой внутри, и он мог уже себе представить, как славно будет себя чувствовать, когда она согреет его кожу. 

Он собирался надеть ее, когда взглянул вниз и вспомнил, что его собственная одежда не была самой чистой в мире, и после того, как он ходил в ней так долго, не представлялось возможным вывести некоторые пятна. 

Внезапно смущенный Курт, сжимающий толстовку в руках, бросил случайный взгляд на Блейна, который смотрел на него взглядом, наполненным терпением, и легкая складка пролегала между его бровями. 

- Все в порядке? – спросил Блейн, дернув пальцами. Он так хотел, чтобы Курт высказал каждую из своих мыслей, так желал убедиться, что он мог успокоить его тревоги, что, возможно, опять начал носиться по комнате, тем самым немного вырывая Курта из его собственных мыслей. 
- Да… мне просто интересно… возможно…я мог бы принять душ… если это нормально? – он заикался, пытаясь действовать наудачу, чувствуя, как по его высоким скулам поднимается смущенный румянец, и Блейн снова улыбнулся, одобрительно кивая, ослабляя путы, стягивающие грудь Курта. 
- Абсолютно нормально. Я, эм… Я дам тебе чистую одежду. Ванная комната там, - сказал он, указывая на дверь ванной, и подошел к шкафу, вытаскивая и осматривая первые попавшиеся вещи, пока расстроенно не вздохнул, обращаясь к Курту.
- Я не знаю, что ты хочешь надеть. Почему бы тебе самому что-нибудь не выбрать. 
Курт смотрел на него несколько мгновений, полностью сбитый с толку от того, каким удивительно нежным и смущенным казался Блейн.

Не наблюдалось никаких следов командной личности, которую показывали по телевизору и печатали в журналах. Конечно, он все еще казался гораздо более опытным, чем Курт, его окружала аура Доминанта, сияющая и захватывающая, но было что-то необычное в том, как он суетился вокруг него, убедившись, что саб чувствовал себя комфортно, что-то покоряющее в том, как он каждый раз подсознательно тянулся, чтобы коснуться Курта, но в конечном итоге, отстраняясь, будто бы боясь напугать его еще больше. 

Это заставило молодого саба почувствовать, что небольшая часть груза, давившего на него сверху, ослабевает, позволяя ему дышать  более глубоко и ровно. 
Может быть, существовала вероятность, что он научится хорошо жить здесь, с этим Домом, которому он никогда не надеялся полностью принадлежать. Может быть, он будет добр к нему, даже если они никогда и не полюбят друг друга, и даже если Блейн все это прервет, ведь одному Богу было известно, кому и что было уготовано. Может быть, Курт смог бы научиться довольствоваться вторым местом в его романтических грезах и, как говорится в сказках, прожил бы жизнь «долго и счастливо».

Успокоенный этими отчасти утешительными умозаключениями, Курт позволил себе остановить собственные мысли и в то же мгновение понял, что, хотя его мозг был бодр и готов был мучить его каждым худшим сценарием развития событий, его тело устало и выдохлось.

- Спасибо, но… Как ты считаешь, я бы мог просто взять что-то для сна? – спросил он голосом чуть громче шепота, когда его решимость снова рассыпалась под напряженным взглядом золотистых глаз, и он опустил свой взгляд в пол.
- Ох… Ты устал? – спросил Дом, и Курт немного нахмурился, не в состоянии игнорировать разочарование в голосе Блейна.
- Эээ… да, немного... но…я мог бы… Я мог бы не ложиться немного дольше, - начал он, ерзая ногами и нервно проводя рукой по волосам, поморщившись от того, в каком они были беспорядке, который он чувствовал под своими пальцами.  
- Нет… Нет, совсем нет. Ты устал и ты собираешься спать. У нас есть время, чтобы поговорить и узнать друг друга, - Блейн вскочил на место, снова роясь в шкафу, прежде чем достать мягкую фланелевую пижаму черно-красной расцветки и красную хлопковую футболку.
- Вот, это все новое. Я никогда не надевал их. И гм… там также есть новая пара нижнего белья.

Блейн протянул маленькую горку одежды в сторону Курта и улыбнулся. На его щеки прокрался румянец, разогревая их, что сделало его еще больше похожим на ангела.
- Спасибо, - тихо пробормотал Курт, когда он, шагнув вперед, взял мягкие вещи в руки и его пальцы случайно поймали пальцы Блейна, когда он  забирал у него одежду.

Его кожу обожгло, как будто он дотронулся до огня, колени ослабли, и он почувствовал, что его тело задрожало, нуждаясь в том, чтобы очутиться в окружении рук Блейна и остаться там навсегда. Но секундой позже его гордость взбрыкнула, и он одернул руку так быстро, как только смог, и прижал к груди одежду для сна, глядя на Блейна сквозь приопущенные веки.

Он действительно выглядел несправедливо великолепным, даже в этом костюме с немного помятой рубашкой и кудряшками, которые он прятал под слоем геля, освободившимися из этой тюрьмы и завивающимися вдоль линии роста его волос маленькими колечками, которые просились с ними поиграть. Курт почувствовал, как растет его румянец, как его пальцы дернулись поверх вещей, которые он держал, и он заставил себя переключить внимание на что-нибудь другое. В конце концов он остановился на янтарных глазах. Курт отметил, что никогда раньше не видел ни у кого такого оттенка, после того, как он скользнул взглядом по опасной территории, которая являлась надутым в недовольстве ртом Блейна. Он действительно не знал, что с ним происходит. Его разум и тело подбрасывало от реакции на визуальную стимуляцию, а также запах и крошечные сигналы, естественно источаемые телом Блейна, и он ничего не мог с собой поделать. 

- Ладно, тогда я тебя оставлю. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду находиться сразу через зал, - богатый тенор Блейна разрушил его внутреннее смятение. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, когда робкий голос остановил его.
- Н-но я думал, что это т-твоя комната, - в этот момент Курт заикался в полную силу, и Блейн повернулся к нему, с выражением чистой нежности, застывшей на лице. 
- Она моя, - осторожно сказал он, и Курт нахмурился.
- Тогда… тогда п-почему ты собираешься спать г-где-то еще? – спросил он, а затем вздрогнул, когда Блейн сделал шаг в его сторону, сразу же сожалея о том, что мягкая улыбка на лице Дома сменилась печальной угрюмостью. 
- Потому что ты не готов к тому, чтобы я находился рядом с тобой, пока ты спишь, - сказал он так просто, как мог, маскируя боль, охватившую его сердце, другой улыбкой, которая по ощущениям Курта выглядела иначе, чем та, настоящая, которая заставляла его глаза щуриться и блестеть.
- Н-но я думал, что… - начал он, но на этот раз Блейн отреагировал раньше, чем его тело, и взял его руку в свою собственную, сплетая вместе их пальцы и чувствуя, как Курт дрожит от прикосновения.
- Я знаю, о чем ты думал, - печально признался он, держа Курта за руку, и уверенно наклонившись, он поцеловал верх его ладони, почти задержав на ней губы. – Но не все, что ты слышишь от прессы, является правдой.
С этими словами он отпустил руку Курта и направился к двери.
- Сладких снов, - нежно сказал он с улыбкой, которая потухла, прежде чем достигла его глаз.

Курт почувствовал укол вины, нависающей над ним, при виде его нового Дома, который так переживал из-за него, и саб в нем чуть не вскрикнул от желания исправить ситуацию. Это почти разрывало его изнутри, и он едва смог сдержаться, чтобы не побежать вслед за Блейном, но он не смог контролировать свой рот.

- Блейн? – позвал он Дома, заставляя его застыть и посмотреть на него взглядом, который, как уверен был Курт, на миг стал безумным.
- Да? – мягко ответил Блейн, и почему-то решимость покинула Курта.

О чем он думал, выкрикивая его имя? Что он мог сделать, чтобы заставить Блейна почувствовать себя лучше? И с чего он вообще взял, что Блейн переживал из-за него до такой степени, чтобы расстроиться от его слов?

Глупый.

- Курт? – голос Блейна прервал его мысли, и он вскочил на ноги, чтобы придумать что-нибудь, чтобы выкрутиться из этого положения.
- Я…гм…К которому часу я должен встать? – спросил он, зная, что Блейн видит его насквозь, но все еще чувствуя, что это был хороший вопрос, потому что он знал, что другие Домы любили контролировать каждую мельчайшую деталь в жизни их сабов.
- Когда ты почувствуешь себя отдохнувшим и готовым. Когда это будет удобно для тебя. Курт, я - не монстр, - Блейн вздохнул, отчаянно встряхнув рукой волосы, и Курт вздрогнул от боли в его голосе. 
- Нет…Это не то, что я…  я не имел в виду… я… - начал лепетать он, в надежде найти какое-то объяснение, но ничего не вышло.
- Все в порядке. В конце концов, я покажу тебе, какой я есть. Спи крепко, - мягко отрезал он и вышел прочь из комнаты, оставив Курта тихо прошептать в воздух «Ты тоже», когда он пошел готовиться ко сну, опасаясь завтрашнего дня, зная, что каждую минуту его будет поджидать новая возможность снова перевернуть весь его мир с ног на голову. 


P.S. прим. переводчика * как вы, наверное, знаете, в английском языке нет обращений на «Вы» и «ты», там есть только одно слово «you», но я позволила себе маленькую вольность добавить в реплику Блейна просьбу обращаться к нему на «ты», хотя в оригинале он только просил звать его по имени. Просто если бы парни говорили по-русски, логично было бы предположить, что Курт начал бы «выкать» своему Дому. Для меня вообще стало дилеммой, как должны обращаться сабы к своим Домам в те моменты, когда называют их «сэрами» или «леди». По логике вещей, конечно на Вы, оказывая уважение, но с другой стороны, у них такие теплые и близкие отношения, что обращение на «Вы» режет слух, и я решила, что они все-таки будут на «ты», что подчеркивает их искренние и доверительные отношения.  


========== Обрести надежду. Часть 1. ==========

    Комментарий к Обрести надежду. Часть 1.
    Напугала всех, что сбавлю обороты, а сама от стресса на работе шустро все перевела О_о
Резиденция Андерсонов

Эту ночь он едва ли мог назвать спокойной.

На самом деле Блейн сомневался, что когда-нибудь в жизни у него был такой скудный сон…если это можно было так назвать. Ведь он спал не так уж много, чтобы утверждать обратное. Он проскользнул в гостевую комнату после того, как оставил Курта, делая над собой усилие, чтобы совершать каждый шаг, в то время как он, словно магнит, желал притянуться к противоположному полюсу, и эта сила продолжала толкать его туда, откуда он пришел. 

Однако он делал все возможное, чтобы игнорировать свои инстинкты. 

Те самые, которые яростно рычали на него за дистанцию, которую он охотно проложил между собой и только что утвержденным сабом. Они должны были начать развивать связь между ними, а Курт даже не хотел ее признать.

Ему было больно, нож в груди по сравнению с этим казался более приятной перспективой, но он не станет принуждать Курта, и поэтому он закрыл за собой дверь и залез в чужую кровать, рухнув на живот и вдавив лицо в подушку, приглушающую рычание и крики разочарования, которые рвались из него. Он предпочел бы сбросить излишек эмоций с помощью бокса, но крик являлся своего рода катарсисом, служившим ему заменой, хотя и более бессмысленной.

С этого момента часы медленно потащили свои стрелки вперед, и Блейн стал гиперчувствительным к малейшему шуму, раздававшемуся в большом доме. Это привело к тому, что Блейн тщетно напрягал слух от каждого звука, издаваемого его сабом, находящимся через зал. Его кожа зудела от необходимости бегом пересечь зал, ворваться в дверь и обернуться вокруг гибкого тела в его собственной постели. Под его простынями. В его одежде, которую он надел или не надел.

Он застонал от боли при мысли об этом, сражаясь с усиливающейся физической реакцией, когда его разгоряченная кровь хлынула на юг, и у него не хватило терпения, чтобы с этим справиться. Черт, он хотел вообще не иметь с этим дела. Существовал только один человек, с помощью которого он хотел бы с этим справиться, но не было никаких шансов, что это произойдет в ближайшее время. 

Он вздохнул, чувствуя себя виноватым за то, что уже успел овеществить своего саба. 

Просто это было сложно, когда Курт выглядел так…в общем, как Курт.

Он снова перевернулся на спину и отбросил в сторону одну из тяжелых подушек, пытаясь комфортно устроиться. Но все здесь казалось то слишком теплым, то чересчур холодным, то жестким, то мягким… да просто неудобным, когда он думал о постели, которую бы мог делить с самым красивым человеком, которого он когда-либо видел.

Это было не простым сексуальным желанием, которое им овладело. Все эти вопросы между ними, оставшиеся без ответа. Предположения и опасения, которые создавали пустоту, удерживающую их друг от друга. 

Курт действительно смотрел на него так, как будто Блейн и вправду собирался ему навредить, и это было чистым мучением, потому что то, что он хотел дать Курту, было диаметрально противоположным. Он просто хотел заботиться о нем. Быть с ним. Ухаживать за ним…любить его.

Он сглотнул от этой мысли, чувствуя, как его сердце заколотилось в груди, пока он смотрел в потолок невидящим взглядом.

Он прокрутил события сегодняшний ночи у себя в голове.

Он вспомнил, как посадил Курта в роскошное красное кресло за кулисами сцены и пытался сделать что-нибудь, чтобы заставить его реагировать. Он вспомнил, каким оцепеневшим и потерянным выглядел Курт. Каким он был раздавленным и убитым горем, когда свернулся в клубок и что-то бормотал себе под нос с глазами, полными слез, которые еще пока не успели выплеснуться наружу. Дом вспомнил, как нашел жилет, о котором упомянула Мэй, и как истерично зароптал Курт, когда он обернул мягкую ткань  вокруг его плеч и Курт посмотрел на него… Он взглянул на него в первый, но не в последний раз испуганным взглядом, словно увидел перед собой привидение, и Блейну хотелось в отчаянии рухнуть на колени, когда он умолял Курта не бояться его. 

А потом прибыл Берт Хаммел. Курт с такой легкостью юркнул к нему в объятия, и он гладил, ворковал над ним и успокаивал его, что в Блейне вскипела смесь ревнивой зависти и болезненной тоски. Последняя эмоция только возросла, затмевая все остальные, когда он уловил фрагменты разговора отца и сына. Курт умолял о возвращении домой. Сказал, что он не хочет его.

Блейн почувствовал себя так, словно его ударили несколько раз в живот. Удар был весом в тысячу тонн, когда он слушал, как горько рыдал Курт, и все потому, что не хотел Блейна. Со всей честностью он мог признать, что ему никогда не было больнее, чем в тот момент, и это чувство не прошло и не уменьшилось, а только продолжало расти по прошествии времени.  

Это заставляло его желать крушить окружающие предметы, потому что Доминант в нем отказывался принимать отказ Курта. Он уже выбрал Курта и заявил на него права, так что с этой стороны его сознания не было никаких сомнений. Но казалось, что все было против него, в том числе и сам Курт. Единственным, кого он видел сквозь дымку, был его отец, который как можно дольше удерживал его в стороне от происходящего. Его мать беседовала с Бертом, и даже не включила его в что-то столь важное. Берт и сам не давал Блейну даже приблизиться к сабу, который ему принадлежал. 

«Сэр». Слово промелькнуло у него в голове, сказанное этим высоким, ангельским голосом, и Блейн пытался внешне не реагировать на обращение, хотя оно вызвало в нем ответ. Оно вскипятило его кровь и послало прилив адреналина, побежавшего по венам.

Курт не был готов.

Это было ясно по нерешительному, почти принудительному тону, который он использовал, чтобы произнести это слово и по робкому и закрытому языку тела. Это было понятно по заиканию и остановкам в речи. Постоянная проверка и дважды проверка даже самых простых вещей, чтобы убедиться, что Блейн не будет на него злиться. Что он не накажет его. 

Это заставило Блейна захотеть выдрать собственные волосы, особенно в тот момент… ту долю секунды, когда Курт окликнул его голосом, который, казалось, в первый раз прозвучал от настоящего Курта. У него была слабая уверенность, что Курт не думал о том, что говорил, прежде чем слова вырвались из его рта, и Блейн повернулся, стараясь не тешить себя напрасной надеждой, чувствуя слабый рывок в груди. Но он все равно лелеял надежду, и она была, конечно же, разбита, когда Курт снова укрылся за своими стенами. 

Ночью часы плавно текли один за другим, и Блейну удалось несколько раз задремать, несмотря на свои беспокойные мысли, вот только вскорости он резко просыпался, постоянно устремляя горящий взгляд в сторону двери, терзая уши в ожидании любого тревожного шума со стороны Курта. Он постоянно сползал обратно вниз с громким вздохом, когда не слышал ничего, кроме окружающей его тишины, и устремлял усталые руки к лицу и запускал их в волосы, болезненно дергая загеленые прядки.

Это чувство жалости к себе было утомительным, и он почувствовал искру глубоко внутри себя, которая боролась за то, чтобы дать о себе знать. Он пытался отстраниться от этого чувства, но он неизменно катился к ощущению печали и безнадежности. И тогда он копнул глубже и вдруг почувствовал едва заметное притяжение, которое он ощутил, прежде чем оставил Курта, и мягкое тепло растеклось в нем, заставляя его мышцы расслабиться до состояния желе.

Прошло несколько минут, и он, наконец, осознал, что же это было.

Их связь. Молодая и крошечная, но она была. Это было только начало связи между ними, но она все еще существовала. Все еще ощущалась. Все еще было что-то, за что Блейн мог ухватиться и с уверенностью сказать, что Курт был его, это являлось хоть каким-то незначительным способом. Он почувствовал это раньше, чем Курт ощутил себя на его месте, может быть, дело было в его инстинктах сабмиссива? Он не хотел снова надеяться. 

Он повернулся на левый бок и засунул руку под голову, хмуря лоб и закрывая глаза, когда он сконцентрировался на этом ощущении, позволяя ему лишь частично успокоить и  утешить себя. Потому что, в конце концов, связь и заявление прав можно было расторгнуть. 

***

Курт лежал на правом боку, свернувшись калачиком, притянув колени к груди. Руки, сжатые в слабые кулаки, упирались в его приоткрытый рот, когда он пристально смотрел на дверь в комнату Блейна.

Ему удалось поспать в течение нескольких часов, его тело просто отключилось, едва только голова коснулась подушки, но после необходимого организму отдыха Курт проснулся и ахнул, дезориентированный и до безумия напуганный, пытаясь определить место, в котором он находился в ранние часы следующего утра. Огромная, темная комната казалась зияющим пространством, окружающим его и угрожавшим его поглотить, поэтому он укрылся с головой и зарылся в простыни, слегка цепляясь за шлейф аромата Блейна, исходивший от подушки, и стыдливо прижимая ее к носу, чтобы почувствовать себя комфортно. 

Все это было так странно. 

Ощущение мягкой ткани на сей раз успокаивало кожу, а не раздражало ее. Эти мягкие наволочки пуховых подушек и удобный матрас на кровати чудовищного размера. Курт никогда не знал подобных ощущений, но вместо того, чтобы нежиться в них, он решил покончить с этим чувством.

Он не хотел ко всему этому привыкать.

Не хотел приучиться к этим ощущениям, чтобы потом не пришлось вырывать их из себя, когда Блейн решит, что пора заканчивать с его небольшой «экспериментальной фазой». Он вздрогнул, когда нарисовал в воображении Дома с кудрявыми волосами. Под толстым одеялом стало душно, и теперь, когда он высунул голову, чтобы подышать свежим воздухом, обнаружилось, что не было никакой возможности избежать этого запаха, который пять минут назад казался настолько соблазнительным. 

Он не хотел привыкать к чему бы то ни было.

Привыкнуть к Блейну и его очаровательным кудрявым волосам, к великолепным глазам с золотистым оттенком, чтобы он посмеялся над ним и выгнал, потому что он был предназначен только для одноразового использования, и это было тяжело, потому что Блейн еще воспринимался им в качестве угрозы. Если бы только он не представлял угрозы. Если бы он не вводил наказания. Если бы он не принуждал его быть с ним. Он просто был бы таким…милым.

Курт обнаружил, что нервничает, предчувствуя приближение чего-то плохого, что он не в силах был предотвратить. 

Он стоял перед выбором.

Продолжать барахтаться и кричать на несправедливость жизни или принять это и построить что-то лучшее, как сказал ему отец. Он мог с этим справиться, ведь так же? Он уцелеет и переживет все это на протяжении сколь угодно долгого срока, и все, что должен сделать – это сберечь свое сердце. «Охраняй его», - предупреждало что-то внутри него. 

Лучшее, на что он мог надеяться от Блейна - что он, по крайней мере, будет относиться к нему с уважением. Понятное дело, что этого не случится, когда дело дойдет до более… интимных вопросов. Он покраснел, ощущая убийственное чувство беспокойства, скрутившее в узел его живот.

Возможно, он выдавал желаемое за действительное. 

«Я – не монстр»

Эти слова пели у него в голове, и он резко закусил свою губу. Дом звучал так грустно, когда их произносил, и Курт поспешил развеять этот образ, но, по правде говоря, часть него действительно изобразила Блейна дьяволом во плоти. Человеком, который разрушил его жизнь. Человеком, который будет причинять ему боль, унижать и ломать его. 

Он вынырнул из своих мыслей, когда услышал слабый звук шагов, и ахнул, плотно зажмурив глаза, по крайней мере, симулируя сон, если Блейн пришел, чтобы проверить его. Его сердце дико стучало, и он пытался сохранить свое дыхание спокойным, но это было бесполезно. «Пожалуйста, не входи. Пожалуйста, не входи» - молча умолял он. Он пока не мог с ним встретиться. Он просто не мог. 

Он громко вздохнул, когда дверь открылась и закрылась, а шаги продолжились все дальше от двери и после минутной паузы, в течение которой Курт почувствовал спазмы в животе, направились к лестнице. 

Он лежал еще в течение нескольких минут, пытаясь успокоиться, пока его голову не посетила мысль. 

Что он должен делать?

Он предположил, что Блейн направился на завтрак, должен ли он был присоединиться к нему? Тот факт, что он не потревожил Курта, по всей вероятности, указывал на то, что он не должен, но он не мог быть в этом уверен. Разозлится ли он, если Курт присоединится? Разозлится ли, если он этого не сделает?

Он медленно погружался в чувство потерянности и тревоги, оглядывая комнату, в которой не было ничего, что могло спровоцировать метание его мыслей.
У него не было никаких предположений относительно того, чего хотел от него Блейн, а гадать об этом казалось плохой идеей. Если он истолкует неправильно, это может привести к ужасным для него последствиям, и поэтому он решил просто оставаться на месте. Он всегда мог симулировать изнеможение, правда? Блейн сказал ему, чтобы он встал, когда почувствует себя отдохнувшим и готовым, таким образом, если он останется здесь, это будет технически правильным? Это не считалось бы ложью именно потому, что Курт, в конце концов, был далек от того, чтобы отдохнуть.

Но что, если Блейн ворвется сюда штурмом?

Он подтянул к себе колени, нервно подергивая пальцами, нерешительно продолжая смотреть в сторону двери.

От стука в дверь его сердце замерло в груди. Он смотрел широко раскрытыми глазами на темно-красное дерево, когда мягкий стук раздался снова, заставив Курта скомкать простыню под своими дрожащими пальцами. 

- Курт?

Этот мягкий тембр не принадлежал Блейну.

- Курт, ты встал? 

Молодой саб не смог справиться с голосом, и через несколько мгновений дверь толкнули, и внутрь вошел отец Блейна, растрепанный и все еще одетый в пижаму с темно-синим халатом, надетым поверх нее. На его нагрудном кармане и тапочках были вышиты инициалы имени. 

Он был совершенно безобиден, и что-то при виде него заставило Курта немного расслабиться.  

- З-здравствуйте, - он попытался улыбнуться старшему мужчине, но даже он сам мог почувствовать как вынужденно и фальшиво это выглядело.

Он посмотрел на саба, который тихо подошел к кровати и с вопросительным наклоном головы осторожно присел на край матраса, оборачивая халат вокруг себя, чтобы согреться. 

- Хорошо спалось? – приятным голосом спросил Джаред, и Курт попытался выторговать больше времени, перебирая мягкую ткань своей пижамы с рисунком, пока он размышлял над ответом. 

Он хорошо спал те несколько часов, которые позволило ему его сознание, так что, если он ответит «да», то это не будет ложью. 

С другой стороны, когда он проснулся, он попал в водоворот такого парализующего страха, что почти сразу же почувствовал себя исчерпанным.

Тем не менее, человек напротив смотрел на него с такой заботой и вниманием, что у него просто не хватило душевных сил, чтобы обременять его собственным дискомфортом. 

- Да, спасибо, - дал он простой ответ, надеясь, что Джаред не ожидал от него сложного, но, казалось, этот мужчина остался доволен, так как он улыбнулся и похлопал Курта по ноге, которая лежала рядом с ним, укрытая одеялом.
- Это приятно слышать. А теперь, хоть я и знаю, что сам ты не спросишь, но я уверен, что тебе интересно, что я здесь делаю? – он подмигнул Курту, и молодой саб попытался скрыть любопытство, чтобы не показаться слишком грубым, но правда заключалась в том, что он был весьма заинтригован, зачем же отец Блейна пришел к нему в комнату.
- Нет… я…гм…ну… - он попытался ответить в самой вежливой форме, но окончательно запутал сам себя, и Джаред усмехнулся от того, каким милым и юным выглядел саб; смущенный, с покрасневшими после сна щеками.
- Это нормально, сынок. Нет никакой необходимости объяснять. Нет ничего плохого в том, чтобы быть любопытным, - Джаред любезно улыбнулся и обвел взглядом комнату, пытаясь найти следы пребывания своего сына, но довольно скоро понимая, что он здесь не спал. – В любом случае, причина, по которой я пришел сюда, заключается в том, что я помню свое первое утро после заявления прав. Я находился в этом новом доме со всеми этими незнакомыми людьми, и я имел ноль идей насчет того, чего от меня ожидали. В конце концов, я грациозно заперся в ванной комнате Даны, и в течение четырех часов предавался там приступу паники. Она тогда сказала, что наступит день, когда мы все будем смеяться над этим. Для нее этот день пришел уже часа через три после того, как она меня оттуда вытащила, а вот я до сих пор не нахожу это смешным. 

Курт неожиданно для себя испустил мягкий смешок, случайно подняв взгляд вверх на доброжелательного мужчину, понимая, что он чувствовал себя довольно уютно рядом с ним, несмотря на свое положение и на то, что он знал этого человека меньше суток.

В нем было что-то, что заставляло его чувствовать себя легче, чем ему на самом деле было в этот момент.

- Как вы привыкали к этому? – осмелился он спросить, отчаянно желая узнать, как он прошел этот путь от молодого, смущенного саба, который паниковал до такой степени, что запер себя в ванной, к этому уверенному, самодостаточному сабу, который, казалось, любил свою жизнь и свою семью. 

Джаред смотрел на него в течение минуты, прекрасно понимая суть вопроса.
Как он приспособился к тому, чтобы находиться далеко от всего и всех, кого он знал, чтобы принадлежать незнакомому человеку и не иметь понятия, что нужно делать или что это человек хочет сделать с ним. 

- Здесь нет универсальной формулы. Самый лучший совет, который я могу тебе дать – не загадывай слишком далеко вперед. Просто проживай каждый текущий момент здесь и сейчас, изо дня в день. И в ближайшее время ты сможешь обнаружить, что делаешь это инстинктивно. Это хорошее чувство, - сказал Джаред, и Курт в течение секунды обдумывал его слова.

Он чувствовал, что это может быть приятно.

Зная кого-то, нет, не кого-то, а Блейна, столь хорошо, он мог бы сосуществовать рядом с ним без необходимости переосмысливать каждый шаг, который он делал.
Может быть, если бы он попытался, он бы смог когда-нибудь к этому прийти. Может быть не сегодня или завтра, или даже через годы, но…когда-нибудь?

- Итак, что будет считаться моим первым текущим моментом? – спросил он, застенчиво поглядывая на старшего саба, который счастливо ухмыльнулся.
- Завтрак! – воскликнул он, и Курт вопросительно поднял бровь.
- Я…Я не одет… - он попытался найти лазейку, но Джаред знал все трюки, которые мог использовать саб. 
- По субботам у нас пижамные дни. Даже Дана заворачивается в нее, хотя у нее столько аксессуаров, что я не уверен, что она знает им счет, - он бросил возбужденный взгляд на Курта, который вознаградил его искренней улыбкой, и не важно насколько она была мала, для Джареда она имела огромное значение. 

Он улыбнулся и протянул руку.

- Давай же, я просто умираю с голода! – сказал он и вытащил Курта из комнаты, спускаясь с ним вниз по лестнице к приглушенным голосам и звону столовых приборов. 



========== Обрести надежду. Часть 2. ==========

Блейн проснулся на рассвете, не в силах больше уснуть, пока, наконец, не решил встать и собственноручно приготовить завтрак для своей семьи. 

По субботам у них были пижамные дни, и Блейн, отыскав пару штанов и простую белую майку, привел себя в порядок в ванной и просто накинул халат поверх своего наряда перед тем как выйти из комнаты. 

Пересекая коридор, он должен был в буквальном смысле бороться с собственным телом, останавливая себя от того, чтобы заглянуть в комнату Курта и только разочек взглянуть на его ангельское лицо. Он казался таким мучительно одиноким и далеким, словно находился в нескольких часах езды от него. 

Он знал, что может напугать Курта и вместо этого  довольствовался прикосновениями  мягких кончиков пальцев к двери спальни, притворяясь, что ласкает нежную кожу своего саба.  

Удовлетворив ничтожную часть своей жажды, он спустился по лестнице на кухню и засуетился, поджаривая хлеб и взбалтывая яйца. Он никогда не был особенно хорош в приготовлении пищи, но делать завтрак он всегда любил, чувствуя, что это успокаивает нервы. 

- Нервничаешь? – раздался тихий голос позади него, и он подпрыгнул, напуганный внезапным прерыванием его внутренних метаний. Он обернулся, чтобы увидеть свою мать, одетую в розово-черную пижаму с сочетающимися по цвету тапочками и розовой лентой в волосах. Она остановилась рядом с ним и указала на плиту. –  Ты готовишь только когда нервничаешь. 

Он смотрел на нее, и в его глазах отразилась боль. Внутренняя борьба проявлялась в нервных постукиваниях пальцев, опустившихся уголках губ и глубокой складке между бровями. 

- Мама… - выдохнул он, подавляя рыдание, надолго удерживая ее взгляд, отчего ее сердце разрывалось, видя его таким маленьким и уязвимым. – Неужели я так сильно напортачил? 

Те мысли и чувства, которые крутились у него в голове, вновь и вновь возвращались к обеспокоенному лицу его матери, заставляя его сомневаться и задаваться вопросами. Это было такое чуждое ему чувство, что он не совсем понимал, как с ним справиться. Когда он пытался его выразить, то ощущал, что оно практически лишает его мужества. 

Она видела тихую мольбу о помощи в его глазах и о том, чтобы убедить его, что он имел полное право сделать то, что он сделал, если он ощущал, что это было правильным решением. 

Она доверяла своему ребенку больше чем кому-либо в этом мире, может быть, за исключением мужа и старшего сына. И она всю свою жизнь старалась получить от него такое же доверие для того, чтобы он всегда был с ней честен.

- Милый, я не буду врать. Ты наломал дров? Да, ты это сделал. Будет ли трудно бороться с прессой и злыми языками? Да. Но считаю ли я, что ты сделал неправильный выбор? Нет…совсем нет. Он ошеломляющий, и это именно то, что тебе нужно, - сказала она, принимая восхитительную улыбку, которая расцвела на лице Блейна после ее слов, но к ее удивлению, она быстро сменилась на серьезный, хмурый взгляд.
- Он меня ненавидит! – капризно заявил он, выливая яйца в сковородку так злобно, словно они каким-то образом были ответственны за все страдания в его жизни.
- Он не ненавидит тебя, Блейн. Он боится и он запутался. Но он изменит свое мнение с твоей помощью. Ну и, конечно, моей и папиной.

Она нежно ему улыбнулась, когда он вздохнул и поблагодарил ее, а затем поцеловала его в щеку и подошла к столу, чтобы помочь его накрыть.

- Кстати о папе, где он? – спросил он, донеся яичницу до стола и оставляя ее там.
- Он пошел немного побеседовать с Куртом, прежде чем проводит его к завтраку, - спокойно сообщила она, и Блейн почувствовал прилив тревоги, захлестнувший его изнутри.
- Что? Почему?
- Потому что он знает, что он чувствует. Знает, каково это, когда на тебя заявили права и оторвали от всего, что ты знал. Он может предложить ему какую-то перспективу. А теперь сядь и ешь, - она строго посмотрела на сына, и он, надувшись на ее команду, сел и положил еду в свою тарелку, все время поглядывая на дверь, словно пытаясь заставить ее быстрее привести Курта. 
- Ты звонил Куперу? – спросила она, когда молчание, на ее взгляд, чересчур затянулось, и Блейн слегка кивнул.
- Да, я звонил ему вчера вечером перед сном. Он сказал, что всегда знал, что я падок на внимание, словно шлюха *, и что это его вообще не удивляет. А потом он повесил трубку. Я не знаю, где ты ошиблась в его воспитании, - он попытался шуткой поднять настроение им обоим, и его мама игриво шлепнула его по руке в качестве благодарности и предупреждения «перестань так говорить о своем брате».

Наконец, спустя десять мучительных минут, вошел его отец и Курт, который осторожно проследовал за ним и мягко прошептал «Доброе утро», прежде чем сесть за стол. 

Если он и был смущен, напуган или взволнован, то никак не показывал этого, взяв крошечный кусочек тоста с маслом и начав его жевать, опустив при этом глаза, сгорбив плечи и глядя прямо перед собой, пытаясь казаться спокойным и собранным, пока остальные в молчании ели. 

Блейн почти застонал, когда его мать встала и ласково посмотрела на отца, используя свой голос Дома, чтобы пригласить его сопровождать ее на встречу акционеров. Блейн недоверчиво посмотрел на нее.

У нее не было совещания. Она даже не являлась держателем акций. Она действительно выглядела смехотворно. 

Но он знал, почему она так поступила, и не мог немного не улыбнуться в ее сторону, когда она послала ему ободряющий кивок и подмигнула, прежде чем принять руку Джареда и выйти из комнаты. Джаред мягко покачал головой, последовав за ней, подхватывая одной рукой утреннюю газету, а другой кусочек тоста. 

Блейн повернулся к Курту, который впал практически в кататонию в ту же минуту, когда их оставили наедине друг с другом, и в миллионный раз ему захотелось закричать от боли. 

Он заявил права на саба более двенадцати часов назад, и до сих пор он по настоящему не держал его в объятьях, спал так далеко от него, словно находился на другой планете, и эти потусторонние глаза взглянули на него из-за стола всего лишь жалкие три раза, неизменно устремляясь прочь, и он сходил от этого с ума.

Он желал, чтобы Курт был ближе к нему: у него на коленях, в его руках, свернувшись вокруг него, голый, счастливый и расслабленный, но прямо сейчас молодой человек перед ним не собирался делать ничего подобного, и Блейн чувствовал себя таким потерянным. Он утопал в бассейне нерешительности, которую ему не доводилось испытывать никогда раньше. Он - уверенный в себе Дом, он всегда таким был, но во власти Курта было полностью уничтожить его одним только взглядом. 

Он опустил свой тост обратно на тарелку, чувствуя, что от нервозности у него пропал аппетит, и занял себя тем, чтобы как следует рассмотреть убитого горем саба, сидящего перед ним, когда он увидел тот же страх и усталость в каждом движении, которое он совершал.

На его тарелке лежал маленький кусочек тоста с крупицей масла на нем, а сам он потягивал полчашки чая с тех самых пор, как сел за стол. 

Подумав, что он не мог вспомнить, ел ли Курт что-нибудь еще, он нахмурился, потому что мальчик пропустил ужин вчера вечером, и, зная, что он не прикоснулся к еде, которую он ему принес, а также, насколько ему было известно, саб ничего не ел в отеле во время всего этого хаоса. 

Блейн наблюдал за тем, как он ковыряется в своем завтраке дрожащими пальцами, плотно сжав губы. Его тонкая фигурка согнулась, как будто он ожидал нападения, и это заставило кровь Блейна закипеть. Он сжал пальцы на краю стола, на долю секунды почувствовав страх, потому что он никогда не ощущал такой жажды кого-то защищать и никогда так настойчиво не хотел перевернуть мир ради единственной улыбки. 

И Курт, который пробуждал каждую доминирующую черту сходящего с ума Блейна, просто сидел рядом. Это было невыносимо.

- Разве ты не голоден? – он, наконец, нарушил молчание, и Курт вздрогнул, не ожидая никакого звука, кроме как от ножей, скребущих по тосту и стеклянных стаканов, звенящих о стол.

Он посмотрел на свою тарелку, нахмурившись на вопрос, потому что там была еда. На ней лежал тост, намазанный маслом, которое сделало Курта очень счастливым, потому что он не так часто видел его в Лайме.

В его чашке также был чай с сахаром, и когда он впервые попробовал его, то мог поклясться, что там был привкус корицы, и он почувствовал, что попал на пир. Его вкусовая палитра не знала, что делать с самой собой, и было подвигом не стонать над каждым глотком. 

Но вопрос Блейна не имел для него никакого смысла.

- Я…я…почему? – выдохнул он, в замешательстве указывая на свою тарелку. При каждом взаимодействии с Блейном он чувствовал, что играет в игру, правил которой он не знал. 
- Ты только выпил полчашки чая и съел один кусочек тоста, так что я подумал, что ты не голоден, - пожал плечами Блейн, неловко давая объяснение.

Курт мгновение смотрел на него, не представляя, что он имеет в виду и какова его точка зрения, пока не взглянул на то, как выглядела тарелка Блейна, с тремя кусками тоста, намазанными клубничным джемом, куском яичницы и несколькими ломтиками бекона. Рядом также стояла чашка кофе и высокий стакан апельсинового сока. 

Блейн думал, что его собственный завтрак был маленьким, и Курт еще раз убедился, что их миры действительно сильно различались и какие разные у них были представления о том, что такое «много».

Он почувствовал, что румянец выступает на вершине его щек, и хотя он знал, что в его жизни в Лайме не было ничего зазорного, он все равно чувствовал стыд. Его родители были честными и трудолюбивыми людьми, они делали для своей семьи все, что только могли, не переступая грань «темной стороны», чтобы заработать больше денег и навлечь на себя проблемы. И, честно говоря, если цена всего этого заключалось в том, чтобы воспринимать сахар, как роскошь, то Курт был более чем готов заплатить эту цену. 

И Блейну нужно было это понять.

- Ох…ну…гм…это…я так привык… этого достаточно, - сказал он и впервые уверенно встретился взглядом со своим Домом, как будто Блейн, ставя под сомнения его привычки, делал нападки на его жизнь, и он чувствовал необходимость ее защищать, даже если где-то в глубине души и знал, что Блейн задал ему вопрос вовсе не с такой целью. Однако, в глубине его сознания всегда жили они: страх и подозрение, что Блейн просто пытается так или иначе заставить его ошибиться. Доказать, что он не был достаточно хорош.

- Ты уверен? На самом деле это не так уж много, - попробовал еще раз Блейн, не в состоянии поверить, что те несколько укусов, которые он сделал, являлись достаточными для завтрака мальчика стольких-то лет… боже, он даже не знал, сколько ему было лет!   

Им нужно было поговорить, и они должны сделать это без промедления.

Курт еще раз посмотрел на свою тарелку, размышляя, как ответить своему Дому, не вызывая еще больше вопросов, на которые у него не было ответов.

Разумом он понимал, что Блейн не был виноват в его бедности, но он не мог не чувствовать боль от горечи от того, как легко Блейн оставил половину еды на своей тарелке, в то время как люди в Лайме чувствовали себя на седьмом небе от счастья, если зарабатывали достаточно денег, чтобы купить несколько полосок бекона раз в несколько месяцев. 

- Это больше, чем я завтракаю дома, так что я в порядке, - объявил он, и должно быть, в его голосе слышалась твердость, потому что Блейн слабо кивнул, несмотря на то, что глубоко нахмурился и сжал губы в тонкую линию, чтобы остановить самого себя от дальнейшего развития темы. 

Если содержимое тарелки Курта было больше, чем он имел у себя дома, то неудивительно, что он был настолько худым. Этого количества пищи было недостаточно для малыша, не говоря уже о взрослом человеке, и тут же Блейн поклялся себе, что сохранение здоровья Курта будет одной из первых его «задач», как его Дома, если их предстоящая беседа пройдет хорошо.

И Блейн надеялся изо всех сил, что именно так и случится.

Он нашел Курта до смешного привлекательным прямо сейчас, неважно, худым он был или нет. Но он мог только представить себе, как именно он сможет выглядеть в скором времени. Когда он превратится в пышущего здоровьем саба? Вероятно, он даже рядом не будет стоять с определением «потрясающий». Этот саб был ангелом, посланным на землю - у него не было в этом никаких сомнений.

Он через силу вернул себя в настоящее. 

- Хорошо, только не стесняйся либо сказать мне, либо просто взять самому, если тебе чего-нибудь захочется, хорошо? Я хочу, чтобы тебе комфортно здесь жилось, - мягко заверил он. Курт смотрел на него после этого долгое мгновение, очаровательно наклонив голову и резко всматриваясь  в черты Блейна, как будто выискивая причину, чтобы не доверять его словам. Конечно, это его укололо, но Блейн выстоял под пристальным вниманием, моля Бога, чтобы Курт нашел там что-нибудь, что могло бы его успокоить. 

Почему Блейн так упорно пытается выглядеть так, как будто он действительно о нем заботится?  Так, чтобы их связь выглядела реальной, когда на самом деле она таковой не была? 

Он запутал его так сильно, что его разум устремился вдаль, и он на мгновение потерял контроль над собственным ртом, который заставил его сказать то, о чем он думал миллионы раз, и чего бы он никогда не сказал вслух, находясь в здравом уме. 

- Почему ты так добр?

Как только эти слова сорвались с его губ, он хлопнул ладонью по рту, и его глаза расширились от ужаса, когда он посмотрел на Блейна. Его тело задрожало, и слезы снова угрожали политься из его глаз. 

- Мне… жаль…я не это имел в в-виду…

Он отчаянно пытался исправить промах, паника в нем росла, заглушая слова в горле, но Блейн просто поднял руки вверх с отчаянием, ясно написанным на его лице.

- Ты имел в виду именно это, - начал он, но тихий всхлип оборвал его.
- Сэр, я не… Мне очень жаль, - выкрикнул он. Миллионы ужасающих сценариев проносились через его мозг, и Блейн медленно встал, чтобы не напугать его, и обошел вокруг длинного стола к тому месту, где он сидел, склонившись перед ним, с нежным предупреждением в глазах, снова снимая руку с его губ. 
- Просто Блейн. И тебе не нужно сожалеть. Я не буду лгать. Мне больно знать, что ты считаешь меня таким негодяем, но я тебя понимаю, - пробормотал он, вставая и протягивая руку Курту, хорошо зная, что, скорее всего, он снова ее отклонит и внутренне подбадривая себя. 
- Давай сядем в гостиной и поговорим. Я думаю, что нам нужно очень многое обсудить.

Впервые он  пронизал свое предложение всего лишь намеком на команду, слишком незначительным для разума Курта, чтобы суметь его уловить, но достаточный для его тела, чтобы с благодарностью его принять и капельку расслабиться, позволяя Курту поднять глаза и нерешительно соединить их руки. Мягкая кожа впервые мимолетно и легко, словно перышко, коснулась его руки. Узкие кончики пальцев сжали его ладонь, и Блейн вернул мягкое давление, сжав руку чуть более плотно, не в силах ничего с собой поделать от того, как стучало его сердце, когда он посмотрел вниз, на контраст оттенков их кожи.

Курт охотно прикасался к нему, и это было опьяняюще.   

P.S. *  attention whore – американское слэнговое выражение, «шлюха, жаждущая внимания». Обозначает человека (чаще девушку) который публикует фотки, информацию личного характера (иногда с сексуальным подтекстом, но совсем не обязательно) в сети для привлечения внимания к собственной персоне (ключевое слово здесь attention)



========== Обрести надежду. Часть 3. ==========

    Комментарий к Обрести надежду. Часть 3.
    Поскольку в этой части из уст Блейна впервые звучит &quot;страшное&quot; слово наказание, хочу подчеркнуть: в этом фике нет БДСМ. Эти (прости господи) &quot;наказания&quot; нестрашные, безболезненные и не имеют к БДСМ никакого отношения.  
Они подошли к гостиной, и Блейн, мягко сопровождая саба, усадил их на богатый диван. Испытывая опасения, Блейн сел подальше от Курта, но так, чтобы иметь возможность все еще держать его за руку, отчаянно нуждаясь даже в мельчайших контактах, физически не в состоянии отказаться от них, когда он смотрел на внутреннюю борьбу саба с самим собой и его размышления о том, как ему следует поступить. 

Сказать, что Курт находился в смятении, это значило сильно преуменьшить.
Ему удалось снова причинить боль Дому, хотя он и не хотел, и теперь Блейн собирался с ним поговорить. Это вовсе не помогало его расшатанным нервам.

Может быть, он сумел все испортить достаточно для того, чтобы его отправили домой? 

Небольшой лучик надежды просыпался внутри него, но он чуть не задохнулся от шока, когда этот лучик оказался погребен под сожалением настолько тяжелым, что оно почти пригвоздило его к собственному месту. Как такое было возможно? «Нет, нет, нет», - отрицал он, упрямо качая головой, пока его тело сотрясала дрожь. Он проглотил ледяной ком холодного страха, образовавшийся в горле. Возможно ли это? Будет ли он…

Будет ли он на самом деле сожалеть, если Блейн решит, что, в конце концов, его не хочет?

Может случиться так, что он, попав в этот мир, влился в него так быстро, что уже страшился мысли о возвращении домой?

Нет.

Это было только зовом его тела, охваченного гормонами и отчаянно жаждущего, уверял сам себя Курт, который не собирался превращаться в одного из этих лишившихся рассудка сабов, которых он так презирал. Он не собирался поступаться ни одним из своих принципов из-за денег и чересчур симпатичного лица, дополнением к которому служили слишком сильные доминирующие феромоны.

Его сердце и разум знали лучше. 

Если Блейн решит отправить его домой, он спокойно к этому отнесется.

- Я не отправляю тебя домой, - голос был почти насмешливым, только отчего-то немного напряженным, и Курт, выдернутый из тихого омута своих размышлений, тупо уставился на Блейна, прикидывая, умел ли его Дом читать мысли. 
- Чт… Как? – заморгал он, и Блейн слегка улыбнулся.
- Ты спорил вслух сам с собой. Я разобрал совсем немного, но последняя фраза вышла у тебя громче, - объяснил он, и Курт покраснел от стыда.
- О… - глубокомысленно изрек он, и Блейн усмехнулся рядом с ним, но его смех содержал в себе тяжелую ноту.
- Курт, мы с тобой не слишком много разговаривали, но в первую очередь я хочу сказать тебе самое главное. Я хочу, чтобы ты знал, сейчас и навсегда, что ты можешь высказать мне все, что хочешь. Независимо от того, насколько это причинит мне боль или разозлит, я всегда буду ставить твое благополучие своим главным приоритетом, и ты никогда не будешь хоть как-нибудь наказан за то, что высказываешь свои мысли. Хорошо? – серьезно спросил он, и поставленный в тупик Курт онемел, взирая на него.

Было ли такое возможно? Он не хотел позволять себе надеяться, но Блейн был таким…честным. И каждое предложение, выходящее из его рта, противоречило тысячам страхов и выводов Курта, составленных об этом человеке. Он сидел в шоке, пытаясь переварить услышанное. 

Это действительно работало таким образом?

Он мог высказать свое мнение, не опасаясь последствий, как равный. Это казалось слишком многим, но если Блейн так сказал, тогда, может быть, так оно и было? Он не мог найти причину, зачем ему понадобилось бы лгать, если только он намеренно не обманывал Курта ради наказания. 

Эта мысль больше непоколебимо не сидела в его голове, что было удивительно.

- Хорошо… - прошептал он, немного ошеломленный, наконец, понимая, что он не мог сказать ничего другого и осознавая, что сделал правильный выбор, когда Блейн засиял, глядя на него. 

Курт в ступоре уставился на него, ослепленный этим сиянием. 

- Отлично. А теперь, прежде всего, я хотел бы побольше узнать о тебе, а также чтобы ты узнал побольше обо мне. Как насчет того, чтобы рассказать мне кое-что о себе? – спросил Блейн, нетерпеливо устремляясь поближе к нему и сжимая его руку. Курт и не заметил, что до сих пор обхватывал своей рукой его ладонь и теперь он практически горел, сосредоточившись на тех участках, где соприкасалась их кожа. Он покраснел, когда посмотрел на них, и тут в его голову пришла мысль; они же не должны обсуждать… сексуальные темы…и…прочие вещи.

Он мысленно ударил себя, но ничего не мог с этим поделать. Он никогда не чувствовал себя комфортно при упоминании… этого. Размышлять или действовать?

- Курт? – нежно подтолкнул Блейн, и Курт устремил глаза обратно вверх.
- Прости… Ты просто у-удивил меня, так что… Я не…Я не знаю, что сказать, - пробормотал он, и Блейн улыбнулся, едва заметно рисуя пальцами крошечные узоры вокруг выступающей косточки его запястья. 
- Только самое основное о себе, о своей семье, друзьях, хобби… обычные темы, которые обсуждают на первом свидании, - пошутил он, мысленно отругав самого себя, но Курт закусил губу, после чего воздух наполнился тихим смехом, и Блейн, запечатлевший в сознании эту картину, потерял дар речи.  
- Это первое свидание? – застенчиво спросил он, и Блейн пожал плечами, чувствуя нервное подергивание пальцев под своей ладонью. 
- Конечно, почему бы и нет? Я имею в виду, что в ближайшее время хочу пригласить тебя на настоящее свидание, но на данный момент будем считать, что оно происходит сейчас, - он подмигнул, изо всех сил пытаясь сделать приятное сабу, и Курт покраснел. На самом деле он принял этот идеальный оттенок розового, который появился на вершине его прекрасных скул, и Блейн почувствовал, что готов распевать песни с крыш домов. 
- Ты не должен этого делать, - прошептал саб, намеренно наклоняя голову, чтобы длинные ресницы отбрасывали тень на его идеальную кожу.
Блейн придвинулся еще ближе, наклоняясь вперед, чтобы попытаться вернуть себе взгляд Курта. 
- Я этого хочу. А теперь расскажи мне… кто такой Курт Хаммел? – спросил он дерзким голосом, и Курт почувствовал, что маленькая часть его вернулась на свое место, когда он, подняв голову, подкатил глаза в сторону своего Дома.

Блейн был немного озадачен, прежде чем его затопили явное облегчение и удовольствие. Это было то самое, что он хотел видеть. Невозмутимый Курт. Реакция, не подпитанная страхом, а исходящая от настоящего Курта. Так получалось, что в его маленьком сабе жила частичка дивы? Ему это нравилось. Это говорило о том, что у него были амбиции, цели и упорство, и Блейн не мог дождаться, чтобы стать свидетелем всего этого, зная, что это должно будет выглядеть чертовски сексуально. 

С каждым мгновением Блейн был все больше и больше сражен чарами Курта, а сам саб понятия не имел, что вообще что-либо делал. 

- Он…он восемнадцатилетний саб из Лаймы, штат Огайо. Он живет со своим отцом и мачехой, а его сводный брат недавно переехал жить к своей девушке-Дому…гм…мои лучшие друзья Джефф и Мерседес… - он замолк, на самом деле не зная, что сказать. Как бы вы подытожили кому-то свою жизнь?

В любом случае, он не вел чересчур бурную жизнь.

- У тебя есть хобби? Что ты любишь делать в свободное время? – спросил Блейн, очарованный звуком его голоса, без смущенного заикания и робости.

Он был завораживающим.

- Чтение… и одежда, которую я сам придумываю, - он пожал плечами, помимо воли переводя взгляд на гладкий хлопчатобумажный верх Блейна, который он на себя натянул, и его серые пижамные штаны. 
- Одежда? – выгнул бровь Блейн.
- Я люблю моду. Мне нравится проектировать и изготавливать одежду, если мне удается достать немного ткани, - правдиво ответил Курт, открывая ему крошечную часть себя, и Блейн постарался приободрить его, еще больше поражаясь сабом.
- Ты все это время тихо осуждал мой наряд, ведь правда же? – его уязвленный тон заставил Курта еще раз невольно захихикать. Блейн действительно был очаровательным с тех пор, как начал эту беседу, и Курт с трудом мог оставаться объективным. 
- Возможно… - сказал он игривым тоном, без разрешения просочившимся в его голос.
- Это коварное качество, не так ли? С этого момента я должен буду следить за тем, что ношу, - он усмехнулся, разглядывая свою безыскусную одежду, прежде чем снова продолжить – Чем занимаются твои родители?

Курт сразил его взглядом, в котором читалось «Серьезно?», потому что он на самом деле был из Лаймы… и его родители, как и все остальные в этом городе, были профессиональными безработными.

- Это Лайма. Там не так уж много вариантов. Мой папа ремонтирует технику. Он ходит по городу и чинит людям вещи, а Кэрол, моя мачеха, работает медсестрой, когда больница может себе позволить содержать одну ставку, - он пожал плечами, и его голос прозвучал так, как будто он практически смирился с таким положением дел, а Блейн почувствовал, что по его спине прошел холодок.

Дела действительно обстояли так плохо?

Может быть, и он и вправду был настолько окружен своим уютным маленьким пузырем, что понятия не имел, что у других людей не было никакой работы, не было денег и еды? Он почувствовал желание попинать свою задницу.  

Он сделал себе заметку обратить на это внимание, опасаясь поднимать эту тему сейчас, когда они так замечательно разговаривали, и Курт на самом деле расслабился в его присутствии. Не было ни напряженных плеч, ни сгорбленной позы, он просто демонстрировал изящные изгибы. 

- Хорошо… Каковы твои планы на будущее? – наконец спросил он и вздрогнул от циничной улыбки Курта.
- Опять же, это Лайма. Люди там не строят планов. У тебя есть сумасшедшие мечты, которые согревают тебя по ночам, но просыпаешься ты в реальности. Моим планом было закончить старшую школу, не будучи вынужденным делать что-то, чего я не хочу, и затем провести остаток своей жизни, пытаясь помочь своей семье выжить. Вот и все, - с горечью сказал он, и Блейн пожалел что спросил.

«…Не будучи вынужденным делать что-то, чего я не хочу…» 

Эта фраза пробрала его ознобом.

Но он отказывался рассматривать ее по отношению к себе. Это было не то же самое. Блейн заявил права на Курта должным образом и имел более чем благородные намерения. Он не был одним из тех Домов, которые быстро закрепляют за собой саба, чтобы с ним развлекаться.

Ведь Курт не думал, что он был таким?

Он не выдвигал ему никаких обвинений, но Блейн чувствовал себя параноиком. Отодвигая в сторону эти мысли, он попытался сосредоточиться. 
- Ладно, я это понимаю. Но что теперь? – спросил он, глядя в эти мертвые глаза, и гнев Курта сменился замешательством. 
- Что ты имеешь в виду? – нахмурился он, сильно опуская вниз линию бровей, и Блейн слегка пожал плечами.
- Ну ты теперь живешь здесь, со мной, и принимая во внимание, что ты задержишься здесь очень надолго, как мне кажется, у тебя теперь появились варианты. Итак, существует ли вещь, которой ты бы хотел заняться? – спросил он, стараясь удерживать свой тон спокойным и слишком сильно не подчеркивать напряженность, впервые сквозящую в нем. 
- Ты позволил бы мне работать? – ахнул Курт, и Блейн почувствовал, словно его снова ударили ножом в живот.

Он встал, чувствуя волну нервной энергии, гнева и боли, накрывающую его, когда он расхаживал перед диваном, где Курт теперь прижался ближе к краю, готовый удрать, очевидно, взволнованный его внезапным взрывом. 

- Что именно ты слышал обо мне и моей семье, что заставило тебя спрашивать подобные вещи и так сильно меня ненавидеть? – спросил он прерывающимся, отчаянным голосом, который надтреснулся, заставляя сердце Курта страдать, потому что он знал, что снова причинил ему боль. Саб в нем ныл, наседая на него, чтобы он сделал что-то, чтобы исправить ситуацию, и Курт должен был воспользоваться моментом.

Ненавидеть?

Неужели он ненавидит Блейна?

Несмотря ни на что… нет, он этого не делал. Он не мог полностью доверять этому человеку, но он не давал ему никаких оснований для ненависти. Он не сделал ничего такого, чего раньше не делал любой несвязанный Дом по отношению к несвязанному сабу, и, на самом деле, Курт мог сказать, что Блейн старался. Он старался так усердно, угождая ему, чтобы вытащить Курта из его оцепенения. Это заставило его поставить под сомнение каждое устоявшееся представление о Блейне. 

- Нет…Блейн, нет… Я не…Боже, я не ненавижу тебя… - он провел рукой по волосам, и понял, что быть честным и говорить начистоту, как бесчисленное количество раз делал Блейн, теперь было единственным способом исправить все, что он разрушил. 

- Я просто… он закрыл глаза и глубоко вздохнул, - Мне страшно. 
Блейн смотрел на него несколько долгих мгновений, прежде чем опуститься вниз и настойчиво усесться с ним рядом, только в этот раз еще ближе, чем раньше. Так близко, что Курт мог подсчитать каждую крапинку золота в его глазах и, возможно, почувствовать тепло, излучаемое его телом.
- Почему ты так боишься? – прошептал он, про себя молясь, чтобы Курт ответил честно, тогда он смог бы начать верить ему и в других вещах. Для перемен необходима была правда. 

Курт думал некоторое время о том, что сказать, пытаясь воедино собрать все мысли в своей голове, чтобы решить, как объясниться, но все они были кривыми и дырявыми из-за нехватки составных частей.

Он мысленно вернулся к своим родителям и их связи. Корню всего. Он вспомнил, как идеально они смотрелись вместе. Как они любили друг друга, а потом он подумал о времени, проведенном в МакКинли. Где все вокруг кичились друг перед другом. Где безнадежность и безысходность приклеилась ко всем из них.

- Там, откуда я родом, люди не могут себе позволить вступить в надлежащую связь. И… я думаю, они выбрали такой путь в качестве защитного механизма. Легче поверить в то, что ты не хочешь чего-либо, чем хотеть этого и знать, что ты никогда это не получишь. Они с-спят с кем попало и ищут выход для своих гормонов везде, где только можно, а те немногие, кто решил быть моногамным, становятся объектами насмешек, - он сделал паузу, чтобы абстрагироваться от оскорблений, которые всплыли в его голове. – Слухи о том, как живут богатые люди и как они относятся к тем, на кого заявили права, только укрепили их решимость жить так, как они живут. Они полагают, что если люди, скрепленные Постоянной связью, держат сабов на стороне и делают все, что им заблагорассудится, то почему бы им не делать то же самое с их временными парами? – объяснил Курт торопливым голосом, не уверенный что произнесенная им речь имела какой-то смысл. 

И, судя по растерянному взгляду Блейна, его там все-таки не было.

- Я понимаю это, но что заставляет тебя испытывать страх сейчас? – спросил он, и Курт опустил голову, чувствуя смущение, от того, что Блейн выяснит, насколько он неопытен. Может быть, он посчитает его неадекватным сабом? Эта мысль внезапно показалась ему неприятной, и он не хотел думать, по какой причине.
- Я один из тех немногих людей, которые…которые никогда этого не делали…с к-кем п-попало…потому что я верил в…любовь, как я предполагаю, или что-то такое же романтичное. Я знал, что этого никогда не случится, но я был с этим в порядке, потому что без перспективы официального утверждения они не имели права заставить меня быть их сабом. Но теперь… - он замолчал, глядя в сторону и глубоко вздохнув, и Блейн смотрел на него со всем терпением, которое мог в себе собрать.
- Так что теперь? – мягко спросил он.
- Теперь ты заявил на меня права, и я боюсь именно такого обращения, которого я так не хотел. И я не смогу сказать тебе «нет», - прошептал он, и Блейн почувствовал слезу, которая, наконец, пробила себе путь из его железы, несмотря на контроль, и скользнула по его щеке. 
- Как, по-твоему, я буду к тебе относиться? – хрипло спросил он, и Курт робко дернув плечом, начал нервно теребить свои ногти. 
- Ты не позволишь мне видеться со своей семьей и друзьями, - начал он, и Блейн покачал головой.
- У меня и в мыслях не было удерживать тебя подальше от них.
- Я не буду больше ходить в школу.
- Далтон находится всего в пяти минутах ходьбы от моего дома, у них там есть программы колледжа, если ты захочешь получить высшее образование в какой-то сфере.
- Мне будет позволено работать?
- Где хочешь и кем хочешь.
- Ты будешь меня наказывать? – спросил он, прерывающимся голосом, и Блейн почувствовал, что его сердце сделало рывок на его вопрос, такой короткий и пугающий, но он должен был быть честным. 
- Вероятно, когда-нибудь буду. Но никогда, прежде не обсудив это с тобой, чтобы ты знал, за что получаешь наказание, никогда не причиню тебе боль и не унижу тебя, и никогда не накажу за что-то, что мы ранее не установим как правило. Курт – ты не мой раб, и я заявил на тебя права не для того, чтобы удовлетворять свою потребность кого-то мучить, - сказал он грустным голосом, полным мольбы, но он на самом деле не жалел о повороте разговора в подобное русло. Не тогда, когда они, наконец, выявили суть проблемы.
- А зачем? – спросил Курт, вопросительно подняв глаза вверх.
- Зачем я заявил на тебя права? – недоверчиво повторил он.
- Я думал, ты не хотел вступать в связь. Так говорили га…
- Газеты, - закончил за него Блейн. Его тон был раздраженным и слегка пронизанный яростью. Он жестко провел рукой по все еще частично загеленным локонам. – Я знаю. Я никогда не был связан, потому что я никогда не хотел ни одного из сабов, которые встречались на моем пути. У меня всегда возникало чувство, что их массово где-то штампуют, потому что они все совершали одинаковые действия. Они были обучены делать забавные вещи, которые совершенно бессмысленны, обучены превращать все, что они говорят, в недосказанности, мол, чтобы заставить тебя думать, что они привлекательны и сексуальны. Я ненавижу это. И тогда появился ты, и я просто… - он остановился и посмотрел глубоким взглядом в глаза своего саба со всей искренностью, которая горела в его собственных глазах. – Курт, ты так красив и так уникален, и в твоей покорности есть что-то такое, что чувствуется так естественно и так свободно, и когда я увидел тебя там, то почувствовал тягу… Я не мог отпустить тебя. Прости, что я напугал тебя, и мне жаль, что ты ненавидишь находиться здесь, и это заявление прав, и меня, но, пожалуйста, просто… просто дай мне шанс. Всего несколько недель и…и, если к тому времени ты все еще захочешь уйти, то я…я отпущу тебя, - с придыханием закончил он, не совсем уверенный, что именно заставило его дать подобное обещание. 

Гипотетически это было возможно, но никто и никогда ранее не обещал и не исполнял ничего подобного. 


========== Обрести надежду. Часть 4. ==========

Дорогие читатели! Добрейшей души человек, а именно Dashuta Gimranova, постучавшись на днях ко мне в личку, добровольно (!!!) вызвалась сделать иллюстрацию к фику и буквально за пару дней создала прекрасный шедевр. https://new.vk.com/photo328559634_420856663 Так что, любуемся, наслаждаемся и не забываем поблагодарить в комментариях человека, старавшегося для нас всех! 

Доминант внутри него кричал.

НЕТ! Мой. Избранный. Мой саб.

Он отчаянно пытался затолкнуть его обратно, надеясь, что его борьба не столь очевидна, чтобы в дальнейшем она могла напугать Курта глубиной и интенсивностью чувств, направленных на него. Но Курт сидел там, выглядя так сногсшибательно, но все еще настороженно по отношению к нему, и он знал, что никогда не сможет жить, если эти глаза будут такими печальными по его вине. 

- К-как? – шокированным шепотом спросил Курт, потому что на него заявили права. 
Он не мог вернуться домой, если только кто-нибудь не докажет, что Блейн будет совершать что-то плохое по отношению к нему. 
- Ты знаешь, что для завершения второго этапа нашего соединения тебе нужно что-нибудь попросить, не так ли? – почти неохотно спросил Блейн, но заставляя себя произнести эти слова, и Курт кивнул, зная три типа желаний, которые ему можно было требовать от своего Дома, чтобы увидеть, сможет ли он справиться с этим для него.
- Я знаю, - медленно сказал он, пытаясь угадать, к чему все это шло.
- Ну… ты можешь попросить, чтобы я пообещал отпустить тебя, если тебя не устроит жизнь со мной после того, как истечет, ну скажем, месяц, - предложил Блейн, и что-то ранило его в самое сердце, когда он это произносил. Оно истекало кровью внутри него, пока он выдавливал из себя эти слова, только для того, чтобы его красивый саб увидел, как сильно он желал сделать его счастливым. 

Не оставляй меня. Пожалуйста.

Шокированный Курт ахнул, чувствуя, что его мысли бешено завертелись, а пальцы затряслись. 

Через месяц он мог вернуться домой к своей семье, друзьям и своей старой работе и жить так, как он привык. Он мог это сделать, потому что Блейн сказал, что он мог и…

А потом его сердце на секунду замерло, потому что этот мужчина перед ним, этот Дом был тем человеком, каждый шаг которого отслеживался и обсуждался, и он был готов позволить прессе и всему остальному миру разорвать себя на клочки просто для того, чтобы убедиться, что он счастлив. 

- Ты на самом деле намерен это сделать? – спросил Курт, выглядя, как будто на него снизошло какое-то великое прозрение, и Блейн почувствовал, что у него дрожат руки.

Боже, он не хотел его потерять.

- Да… я это сделаю, - сказал он, проглотив комок в горле, и, несмотря на то, что это означало для него опустошение, он знал, почему так поступает.
- А остальные вещи, о которых ты сказал? – Курт надавил еще немного, потому что все это на тот момент казалось ему сюрреалистичным.
- Какие вещи? – спросил Блейн, действительно не уверенный, что он имеет в виду.
- О… неж-желании других сабов и обо мне…то, что ты сказал, - он не мог заставить себя повторить то, что сказал о нем Блейн. Его щеки раскраснелись, и он задрожал. 

Электрические разряды побежали по его спине, когда он почувствовал нежные пальцы под подбородком, которые подняли его голову, чтобы он встретился взглядом с теплыми золотистыми глазами. 
- Я имел в виду каждое слово, которое я сказал. Если ты будешь моим… Я никогда не захочу другого саба, Курт, - тихо сказал он, и Курту захотелось довериться ему так сильно, что все его тело дрожало от желания.

Он был его Домом, его балансом.

Почему же он не мог расслабиться и просто разрешить ему заботиться о нем, вместо того, чтобы позволить своим опасениям взять над собой верх? Но он в любом случае это сделал, думая о том, как неопытен он был и как необразован, приняв решение не брать уроки сексуального просвещения в школе, потому что он чувствовал, что они опошлят и обесценят акт физической связи. 

Он не знал, как угодить Дому или заинтересовать его собой в этом ключе. Он не знал правила высшего общества или социальные тонкости. Он не хотел связывать Блейна обязательствами, которые оставят его неудовлетворенным и разочарованным тем, что он заявил на него права, выбрав из всех других жаждущих этого сабов. 

Господи! Когда его мысли превратились в нечто подобное? Неужели он был настолько глуп, чтобы в итоге позволить себе снять свою стражу? Позволить этого красивому Дому прокрасться мимо его защиты? Он подумал об этом и решил, что все-таки нет. Он не везде успел пробраться. Блейн был совершенно обезоруживающим и откровенным во всем, а Курт был тем, кто впустил его, и теперь он превратился в захватчика, как он и боялся. Птенец глубоко внутри Курта почувствовал, что он больше никогда не сможет полностью оттуда выбраться. 

Эта мысль ужасала, и из его горла вырвался беззвучный всхлип. 

- Что делать, если… я не знаю, как… гм… ну ты понимаешь… - спросил он, запылав, словно огонь, глядя в сторону от стыда. Он почувствовал, что его кожа покалывает, когда услышал, как Блейн слегка посмеивался.
- Боже, ну не тебе же одному нужно обо всем беспокоиться, правда? – мягко спросил он, и Курт испуганно кивнул, рассматривая свои ноги, словно они были самым известным произведением искусства. 

Блейн мгновение смотрел на него, собираясь впервые кое-что сделать, и надеясь, что это не испугает саба.

Сделав глубокий вздох, он позволил упасть дамбе, которую он поставил перед своими доминирующими гормонами, когда он дал разрешение повелительному тону вплестись в свой голос, отдавая своему сабу первый приказ. 
- Курт, посмотри на меня, - легко прорычал он, и Курт почувствовал, что его тело резко сосредоточилось на этом грубом звуке, который мог так легко превратиться в наркотик.

Податливость сплеталась в его клетках, и послушание начало затоплять его изо всех пор, и Курт задохнулся от этого чувства. Он никогда раньше не испытывал чего-то настолько интимного. Его желудок взлетел к самому колотящемуся сердцу, когда Курт боролся с этим ощущением, приносящим наслаждение его телу, но ничто не помогало против его реакции. В тот момент у него не было никакого выбора, когда его сознание плавало в облаках подчинения. Он поднял глаза и робко встретил взгляд Блейна, не зная, что побудило этот сдвиг в настроении его Дома, но саб в нем был однозначно им восхищен. 

- Чем бы ты ни был напуган или обеспокоен, просто дай ему уйти. Я ничего от тебя не жду. Если ты почувствуешь, что готов попробовать… быть со мной или решишь остаться со мной, и мы достигнем следующего этапа нашей связи, я хочу чтобы ты знал, что все, что бы ты ни сделал, будет достаточно хорошо для меня до тех пор, пока тебе комфортно, - сказал ему Блейн, смягчая свой тон, позволяя Доминанту в своем голосе истечь кровью, и, ухватив Курта за руку, он делал все возможное, чтобы оберегать его оцепеневшее, предавшее своего хозяина, беспомощное тело. 

Боже, насколько же сильно это на него повлияло.

Каким же невинным он был, какой естественной вышла его реакция, и какой неподготовленной и сырой была его покорность. Блейн просто знал, что это качество сделает Курта очень отзывчивым, когда они доберутся до этой стадии в своих отношениях. Как он, наверное, будет задыхаться, дрожать, всхлипывать и выгибаться в ответ на все, что он будет с ним делать, из-за этого замечательного отсутствия опыта. Дом в Блейне взвыл в одобрении. Курт был совершенно чистым. Нетронутый телом и разумом, и получалось, Блейн должен был обучить его? Стать его первым во всех отношениях? И, твою мать, насколько же глубоким будет его первый сабспейс, когда он, наконец, позволит Блейну отправить его туда? Он старался не пыхтеть, пытался сбить эрекцию, которая грозила превратиться в «палатку» спереди его штанов, чувствуя, что он завелся и возбудился от одних лишь только мыслей. 

Курт с силой содрогнулся от слов Блейна, не до конца веря, что он был настолько удивительным для него. Это было похоже на сон. Нереальный и туманный. Будто каждое слово, которое он произнес, заставило опасения Курта пожелать испариться из его тела, и в первый раз после того, как на него заявили права, он почувствовал нить того самого, что, как он был уверен, чувствовали сабы из романтических историй, которые он так любил. 

Будто он никогда не хотел уйти отсюда.

Он встряхнулся, мысленно осознавая, что он попался в сеть эмоций и комплиментов, которыми никто и никогда раньше его не жаловал. Никто не хотел называть Курта подобным образом. Никто не говорил ему, что он был красивым, кроме его матери, прежде чем она умерла. Сейчас он был так смущен, и информации, свалившейся на него, было ровно столько, сколько он способен был воспринять. Информации, в которой он нуждался, чтобы оценить, составить мнение и пересмотреть свои представления, а также разобраться в беспорядочной смеси своих эмоций. 
- Так что ты сказал о моем Даре? – тихо начал он, и в этот момент почувствовал, что Блейн застыл рядом с ним.
- Я имел в виду, что…если ты не будешь счастлив здесь после того, как пройдет месяц, я обещаю, что я… Я отпущу тебя, если это то, чего ты хочешь, - он закончил говорить, словно потратил все силы, чтобы снова это повторить.  
- Я… Могу я подумать над этим? – спросил Курт, и Блейн выдохнул от этого шаткого чувства, словно ему только что вынесли условный приговор и сразу же освободили, потому что Курт, по крайней мере, дал им шанс. Надежда расцвела в его груди. До этого разговора он был уверен, что Курт ухватится за предложение обеими руками, но здесь было достигнуто, своего рода, временное перемирие и понимание, и Блейн был полон решимости завоевать Курта, даже если это будет последним, что он сделает в этой жизни.
- Ты можешь взять все время, которое тебе нужно, - заверил он. И про себя он добавил. – Но ты захочешь остаться со мной, Курт. Обещаю.
Курт мгновение смотрел на него, как будто пытаясь убедить себя засомневаться в чем-нибудь еще, найти что-то, что заставило бы его ненавидеть Дома, потому что теплое чувство, которое ползло вверх по его спине и заставляло его дрожать, было не той вещью, которой он мог позволить так скоро завладеть собой. Однако, он быстро погружался в трясину, разверзшуюся под его ногами, сопротивляясь изо всех сил, что казалось только усугубляло его положение и заставляло тонуть все сильнее и глубже. 

Это было ужасно.

Блейн был таким близким, таким сильным и заботливым рядом с ним, и Курт ощутил в себе желание отпустить свой страх и довериться ему, только на некоторое время…просто чтобы посмотреть, каково это на самом деле кому-то принадлежать, чтобы быть достаточно хорошим для кого-то, кто тебе нравится. Эти мысли были такими предательскими, но саб в нем стимулировал их, метка на его шее покалывала, когда Блейн придвинулся к нему, испытывая пределы их новоприобретенного перемирия.

Он позволил Блейну, ради эксперимента, одной рукой обнять себя за плечи, а другую обернуть вокруг талии. Он действовал неизменно медленно и, как всегда, осторожно, а потом он притянул его ближе. У Курта перехватило дыхание от осознания, что в последний раз, когда он был так близко к Блейну, губы Дома были на его шее, пометив его словами о присвоении, которые он прошептал в его кожу. 

Он закрыл глаза, пока дрожь распространялась по всей длине его позвоночника, и он позволил своему телу размякнуть, разрешая себе подобное только один раз. Блейн мягко прижимал его к себе, и он почувствовал теплую ладонь, словно уговаривающую его лицо зарыться в шею Дома, чтобы вдохнуть его запах и помочь расслабиться. Курт вдохнул во всю силу легких, чувствуя, что его собственные инстинкты обострились, и он практически сползает на колени Блейна, который завладел всеми его чувствами.  

Блейн почувствовал дрожь, бегущую через его тело от того, как робко, но до боли красиво и заманчиво саб свернулся вокруг него, как он доверился ему, как он снова захотел оказаться к нему так близко. 

Он был прекрасно осведомлен о том, что понадобится много времени, терпения и нежности, чтобы привести Курта к той точке, в которой он уже находился сам, но он готов был сделать все возможное и показать этому юному сабу, что он действительно принадлежал ему. Он был полон решимости начать делать его довольным и счастливым как можно скорее, и он прикусил губу, просчитывая все варианты и пытаясь игнорировать эффект, который оказывал на него Курт. 

«Сосредоточься, Блейн», - ругал он себя, когда нос саба пощекотал его шею, по незнанию раздразнивая местечко, где бился его пульс. 

Что могло сделать Курта счастливым? Что бы он хотел сделать? Что бы он хотел иметь? Он в задумчивости нахмурился, глядя на своего саба, который впервые спокойно отдыхал в его руках.

Его взгляд упал на мягкую ткань пижамы… Одежда!

Курт любил одежду, так может быть, он почувствует себя лучше, если у него будет что-нибудь из его вещей?

Его одежда все еще была в Лайме, где жил его отец, и отправиться туда, чтобы забрать ее, было бы идеальным решением, потому что Курт хотел бы туда поехать, чтобы увидеть свою семью и забрать кое-что из вещей, чтобы теперь чувствовать себя как дома в особняке Андерсонов. 

- Нам нужно одеться, - начал Блейн, пытаясь найти способ озвучить свое предложение так, чтобы это не выглядело, как будто он пытается каким-то образом купить любовь Курта. Он хотел показать Курту, что он был его истинным, и да, он хотел избаловать его, и, конечно, желал завалить его подарками, но сейчас речь шла о том, чтобы построить доверие. Он хотел показать Курту, что был верен своему слову. Что он не хотел украсть Курта, держа вдали от его семьи и истязать его.

Курт немного отстранился, и Блейн выгнул шею назад, чтобы увидеть, как саб вдруг нахмурился, теребя свои пижамные штаны, неуклюже ссутулив плечи и тихо что-то бормоча. Блейн не понимал ни слова, но это звучало так очаровательно, что он боролся с желанием посмеяться над милашкой, сидящим перед ним.
- Я не понял ни слова из того, что ты сейчас сказал. Ты не возражаешь повторить? – нежно спросил он дразнящим тоном, и Курт несмело посмотрел на него, прежде чем опустить вгляд на свои ладони, сложенные на коленях.
- У меня здесь нет никакой одежды…ты, гм… Как ты думаешь, было бы нормально, если бы я постирал вещи, которые были на мне вчера? – спросил он, чувствуя слабый румянец, окрасивший его щеки, и он случайно взглянул вверх, чтобы обнаружить Блейна, который нежно ему улыбался.
- На самом деле, у меня есть насчет этого идея получше, - с улыбкой протянул он, и Курт склонил голову в немом вопросе, заинтересованный тем, о чем он говорил.
- Э-э… хорошо… что за идея? – спросил он, и Блейн встал, потянув Курта за руку в сторону холла, где была лестница, ведущая на второй этаж.
- Как насчет того, чтобы мы оба оделись и отправились в Лайму забрать некоторые из твоих вещей и провести время с твоей семьей? – спросил он, разыгрывая беспечность, хотя его сердце с тревогой билось в груди, когда Курт замер на месте, безвольно опустив руки по швам, широко раскрыв глаза, дергая нижней губой, в попытке удержать слезы.
- Т-ты…ты сделаешь это…для меня? – он выдохнул, избежав всхлипа, и Блейн поднялся на ступеньку выше, чтобы встать рядом с ним, обнимая его хрупкие плечи, и чувствуя себя более уверенно с начала контакта между ними.
- Я сделаю все, чтобы заставить тебя улыбнуться, - признался он, и его слова сплетались искренностью в такой красивый узор, что Курт, проиграв борьбу с самим собой,  несмело обвил руками шею Блейна.
- Спасибо, - выдохнул он в сгиб шеи Дома, и Блейн дал ему ласковое объятие перед тем, как неохотно отстраниться. 
- Всегда к твоим услугам. А теперь… иди одевайся и встретимся здесь через двадцать минут. Можешь взять что угодно из моего шкафа, если ты не хочешь носить одно и то же два дня подряд, - отбарабанил Блейн, пытаясь донести то, что он хотел, прежде чем Курт умчался в его комнату, бросив первую беззаботную фразу в его сторону, громко крикнув «Ладно», прежде чем захлопнуть дверь перед его ухмыляющимся лицом.

Может быть, в конце концов, они могли бы быть вместе навсегда. 

Если он все сделает правильно, если он все время будет делать его счастливым… может быть, ему удастся удержать его.

Порыскав в своей временной комнате, Блейн схватил первое, что попало в поле его зрения, а именно темные джинсы и серую футболку с V-образным вырезом, которую он надел под темно-серый блейзер. Он сунул босые ноги в начищенные черные мокасины и проверил свой внешний вид в зеркале, с запозданием понимая, что его волосы взбесились, но у него не было времени, чтобы обуздать их, поэтому он, пожав плечами, тайно пожалел всех людей, которые должны были увидеть его с прической Медузы Горгоны, с которой он сталкивался каждый божий день.

Засунув в карман телефон и ключи от машины, Блейн решил рассказать своим родителям о планах на вторую половину дня и, так как он был уверен в том, что Курт все еще собирался, он отправился на их поиски. Он обошел весь дом, пока, наконец, не застал их, свернувшимися калачиком на кресле за просмотром глупого ситкома по телевизору в одной из небольших гостиных. 

- Эй, ребята. Я хотел бы, чтобы вы знали, что я сегодня возьму Курта в Лайму. Он хочет забрать кое-что из вещей и повидать свою семью, - сказал он, переминаясь с ноги на ногу под их любопытными взглядами.
- Я думаю, это отличная идея. Встреча с ними будет доказательством того, что ты не собираешься держать их вдалеке от него, а в окружении своих вещей он почувствует себя здесь как дома, - кивнул Джаред, улыбаясь своему сыну. Гордость сквозила через каждую черточку его лица, и Блейн знал, что он все сделал правильно.

Дана кивнула ему с мягкой улыбкой, украсившей ее лицо, когда она встала и обняла своего сына. 
- Я всегда знала, что ты когда-нибудь станешь замечательным Домом. Я рада видеть, что ты доказал мою правоту, - она поцеловала его в щеку и выпрямилась, когда ее взгляд поймал неловкое движение на входе.
- Э-э…Блейн… - выкрикнул Курт, и Блейн выскочил из рук своей матери, поворачиваясь к этому мелодичному голосу, зовущему его по имени, который заставлял его желать слушать его вечно… Его дыхание сбивалось.

Курт стыдливо стоял, одетый в один из уютных вязаных свитеров Блейна черного цвета, темные «вареные» джинсы, заправленные в поношенную обувь Курта, оставшуюся со вчерашнего дня. Свитер был слишком большим, и поэтому он опустился вниз на его плечи, демонстрируя длинную элегантную шею и вожделенные ключицы. У Блейна появилось нестерпимое желание оставить на них свою метку, а контраст цвета с идеальной фарфоровой кожей Курта был просто поразительным. Он старался не обращать внимания, как его джинсы облегали ноги Курта, словно вторая кожа. Пытался игнорировать, что Курт был одет в его одежду. Его. Покрытый его запахом. Он с трудом сглотнул.

- Блейн, милый, - он почувствовал, как мать пихнула его локтем, оторвав его от пристального рассматривания саба.
- Хм, что? – он немного отскочил в сторону, и Дана усмехнулась своему сыну, который очевидно уже был без ума от этого саба. 
- Ты исходишь слюной. И Курт ждет тебя, чтобы ехать, - сказала она с веселой улыбкой, и он вырвал себя из дымки, в которой он заблудился, прежде чем прочистить горло, чтобы вернуть себе хоть какое-то хладнокровие до того, как принять руку Курта и направиться с ним к выходу.
- Ты выглядишь потрясающе, - прошептал он, и Курт покраснел глубоким алым цветом, когда он, следуя за ним, кивнул в знак благодарности и опустил глаза в пол. Блейн открыл дверь, слегка улыбаясь скромности своего саба, и яркая вспышка практически ослепила его.

Он поднял свободную руку, чтобы защитить глаза, инстинктивно притягивая Курта к себе, в то время как перед ними раздавался рев голосов и вспышки. Это было, словно взорвавшаяся бомба. Неожиданная и разрушительная.
- Блейн!
- Дом Андерсон!
- Курт Хаммел! Посмотри сюда!

Блейн сжал челюсти, когда средства массовой информации в тысячный раз обрушились на него. У них не было уважения к его частной жизни, так как они имели право вмешиваться в каждый аспект его жизни. Этого, на самом деле, следовало ожидать. Только на этот раз они затрагивали не только его одного. У него был кто-то еще, который прямо сейчас волновался, и это было неприемлемо. 

Они не должны были находиться даже возле входной двери, так как это было закрытой частной собственностью, но глядя на то, что творилось у подъездной дорожки к его дому, этого не приходилось ожидать. И так изо дня в день.
- Блейн? – спросил Курт тихим испуганным голосом позади него, только укрепляя ход его мыслей.

Он ободряюще сжал руку своего саба, взирая на толпу репортеров и пробивая путь к своей машине. Расстояние было не таким уж большим…
- Держись поближе ко мне, - мягко приказал он, и Курт немного судорожно кивнул, почти сразу же приклеившись к спине Блейна. 
- Не могли бы вы сделать шаг назад, вы вторгаетесь на частную территорию, и мы хотели бы пройти для того, чтобы уехать, - он попытался применить дипломатию, продвигаясь в это время вперед. Казалось, они только сжали кольцо плотнее вокруг них. 
- Означает ли это, что вы больше не видитесь с мисс Николь МакНаб? – спросил один из них, подсовывая впритык свой микрофон.
- А как насчет Лиама Найтли? – добавил другой, толкаясь, чтобы занять выгодную позицию.
- Курт, каков Блейн в постели?

Курт охнул и отшатнулся от лысеющего человека, попытавшегося ухватиться за него, чувствуя, что он тонет. Ощущая, что стены смыкаются вокруг него, несмотря на то, что они находились снаружи. Клаустрофобия становилась тем хуже, чем неприятнее и агрессивнее сыпались вопросы, и постоянные щелчки камер непрерывно стучали «бум, бум, бум» в одном ритме с его сердцем.   

- Блейн, это правда, что ты заявил на него права только потому, что его гораздо проще покорить?
- Является ли это все рекламным трюком?

Курт чувствовал, как слезы жгли его глаза, слова били в самую цель, играючи насмехаясь над его шатким положением.

- Что? Нет! – прошипел Блейн в направлении репортера. – Все вы должны отставить нас в покое. Сейчас же!

К сожалению, Курт догадался, что большинство репортеров были Домами, потому что, несмотря на то, что они вздрогнули от власти в его голосе, они проигнорировали команду, очевидно привыкшие к этому, в силу своей профессии, и надвигались на них, оттесняя их обратно к дому.
- Блейн, - снова прошептал Курт. Он хотел вернуться внутрь. Ему нужно было войти внутрь. Его ноги дрожали, и Курт чувствовал, что его сердце собирается выпрыгнуть из груди. Он не был к этому готов…да и как он мог быть?

Дом повернулся и посмотрел на него, и прежде чем Курт это осознал, сильные руки обняли его и повели обратно в дом. Дверь за ними захлопнулась, и Курт отпрянул от Блейна, услышав крики, которые до сих пор раздавались снаружи. С их лживых языков лились ненавистные, обидные вещи. 

- Мне жаль, - прошептал Блейн, обхватывая его затылок, так близко от метки, что он задрожал. – Я так сожалею, Курт. Мне даже в голову такое не пришло.

Курт сглотнул, пытаясь снова восстановить над собой контроль. 

- Я-я в порядке. Я просто… мы можем не ходить туда снова?

Блейн рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

- Не пойдем, если этого можно будет избежать. Обещаю. 

Курт кивнул рядом с его плечом. 

- Как я понимаю, мы не собираемся увидеться с моим папой? – спросил он печальным голосом, который резонировал у Блейна в груди. Он ненавидел это чувство.

Он искал решение.

- Как насчет того, чтобы позвонить ему? Пригласить твою семью приехать к нам?
Курт откинул голову назад и посмотрел на него, распахнув глаза. 
- Правда?

Блейн улыбнулся ему. 

- Конечно. Я могу нанять водителя, чтобы он забрал их, и они могут привезти с собой некоторые из твоих вещей. Я бы хотел провести с ними время, и я знаю, что ты соскучился по ним и будешь очень рад снова их увидеть. 

Улыбка начала ползти по губам Курта, и он опустил голову, предварительно положив ее на плечо Блейна, сделав это снова по собственной воле.

- Спасибо.   

  


========== Обрести надежду. Часть 5. ==========

    Комментарий к Обрести надежду. Часть 5.
    Дорогие читатели! Я тут обнаружила сама у себя ошибку. Не знаю насколько вы помните содержание второй части первой главы (там где Курт и Мерседес читали в журнале статью про Блейна), но ваш горе-переводчик, то есть конечно же чудо-переводчик накосяпорил в переводе. Я там по невнимательности написала, что Блейн является выпускником Далтона, но на самом деле Блейн является БУДУЩИМ выпускником, доучиваясь последний год в академии. Прошу прощения, ошибку я сама нашла, собственноручно исправила и в лучших традициях жанра переводимого произведения, назначила сама себе наказание, лишив себя послеобеденного мороженого и вечернего пирожного, чтобы впредь неповадно было. 
Курт прильнул к Берту с того самого момента, как он вошел в дверь, и до сих пор его не отпускал. 

Блейн пытался не допустить, чтобы это обстоятельство на него повлияло. После их беседы Дом был преисполнен оптимизма по поводу настроя Курта о том, как велики были их шансы остаться вместе. И как хорошо Блейн будет за ним ухаживать. Но в то же время в глубине души ему казалась очень заманчивой мысль о том, чтобы наплевать на все и с рычанием, собственнически утащить к себе Курта, но игра явно не стоила свеч. Да, он хотел быть первым, к кому бы пришел Курт, почувствовав себя обессиленным и разбитым. Да, он хотел успокаивать и ворковать над своим сабом всеми фибрами своего существа. Но Курт не был к этому готов, и поэтому он подавил при помощи контроля подобные мысли и не противился происходящему. Помогало то, что другие Домы и сабы в комнате ни в малейшей степени не осуждали то, что они видели, наблюдая за их взаимодействием, хотя большинство на их месте сделало бы это. На самом деле они выглядели довольными и восхищались тем, как Блейн позволил Курту получить утешение, которое пока еще не мог дать ему сам, без протеста со стороны саба.

После этого они переместились в столовую, подальше от этого цирка, который еще был слегка слышен за дверью, и Блейн наблюдал за тем, как Берт и Кэрол заняли свои места с возрастающей неловкостью, хотя они замечательно с этим справлялись собственными силами. Кэрол брала пример с Берта, от которого исходила сила и стойкость. 

Блейн уважал этого человека все больше и больше с каждой секундой и особенно он был ему благодарен, когда он наклонился и что-то прошептал Курту на ухо, после чего саб осторожно стал пробираться вокруг длинного стола в сторону Блейна. 

Молодой Дом отодвинул для своего саба стул и завороженно смотрел, как на его щеки прокрался румянец, когда он опустился на него и очаровательно изрек «спасибо».

Это заставило его засиять внутри от того, что Курт оценил даже такую незначительную мелочь. Он не ожидал этого жеста, как самого собой разумеющегося, как большинство тех, кого он знал, и это было так свежо. Как прохладный бриз в летний день.

Дана и Джаред начали приносить разные блюда и горшочки, от нескольких из которых валил пар, наполняя воздух приятными запахами, от которых рот наполнялся слюной и урчал живот. Блейн толком не ел с тех пор, как заявил права прошлой ночью. У него практически не было аппетита из-за стресса от всей этой неопределенности и расстройства, но прямо сейчас все виделось в лучшем свете. Он ощущал теплое присутствие Курта по правую сторону от себя, который застенчиво смотрел на него из-под ресниц, быстро отводя взгляд, когда Блейн пытался установить зрительный контакт. Его отец и мать сияли от счастья, возбужденные и вне себя от радости за него. И семья Курта сидела напротив него, выражая своими лицами поддержку, но, несмотря на это, Блейн чувствовал на своих плечах тяжесть их ожиданий. 

После того, как все было накрыто и все расселись по своим местам, Дана хлопнула в ладоши.

- Давайте все приступим к еде, и просто будем игнорировать стервятников, кружащих снаружи, вы согласны?
- Это нелегко сделать, если ты являешься тушей, которую они хотят растерзать, - пошутил Блейн, пытаясь разрядить обстановку, но чувствуя, как напряжен Курт, сидящий рядом с ним. Он незаметно придвинулся ближе, подвигая свою руку к руке Курта, в которой он зажал стакан, так чтобы костяшки их пальцев едва соприкасались друг с другом. Саб не заметил этого, слишком увлеченный своими мыслями, но Блейн втайне улыбнулся, видя как его плечи немного расслабились. 
- Они, конечно, просто что-то с чем-то, я вам так скажу, - буркнул Берт, и Блейн поднял глаза и увидел, что мужчина не упустил из вида эти перемены и присматривался к сыну, как будто действительно желал убедиться, что с ним все в порядке. 

Кэрол откашлялась и оглядела блюда, расставленные вокруг нее, широко распахнув глаза на мгновение.

- Эм, это, конечно, восхитительно выглядит миссис Андерсон, спасибо за приглашение.
- Вы это еще не попробовали, - игриво пробормотал Джаред себе под нос, и Дана шлепнула его по руке, шутливо нахмурившись, отчего остальная часть стола рассмеялась. 
- Не обращайте на него внимания. Я – мастер на кухне, - заявила она, вздернув нос, - И, пожалуйста, называйте меня Даной, мне хватает формальностей на работе.

Кэрол улыбнулась на ее заявление, и они все приступили к еде, однако Хаммелы накладывали себе порции заметно меньшие, чем Андерсоны, хотя этого никто не комментировал. Разум Блейна вернулся к утреннему разговору, и он был убежден, что не забудет упомянуть об этом своей матери.

Идеально приготовленная паста дразнила своим видом окружающих, и отовсюду раздавались звуки, наполненные удовольствием. Но у Блейна, однако, была другая миссия. 

- Ты когда-нибудь пробовал чесночную чиабатту? – спросил он в сторону Курта, пока Берт и Джаред обсуждали спортивные соревнования, а Дана интересовалась работой Кэрол в качестве медсестры, указывая на блюдо в центре стола.
Курт покачал головой, наблюдая любопытным взглядом, как Блейн, отщипнув несколько кусочков, положил их на край тарелки. Он отломил кусочек и протянул ему.
- Ты полюбишь ее, я обещаю. 

Курт зажал хлеб между пальцами, с любопытством его разглядывая, прежде чем грациозно откусить. Он заурчал от удовольствия, и это стало музыкой для ушей Блейна. Он усмехнулся, когда Курт сунул в рот остальной кусок, и переложил все на его тарелку, решив заставить его это съесть, даже при помощи хитрости. 
- С соусом будет еще вкуснее, - прокомментировал он, взяв себе еще кусок, делая все так, чтобы это не казалось преднамеренным. 

Курт последовал его совету, казалось, даже не задумываясь, и Блейн упивался тем, что привлек его внимание.

- Итак, Блейн, чем именно ты занимаешься? Я многое слышал, но как проинформировал меня надежный источник, те вещи, что мы читаем в газетах, не всегда оказываются правдой, - сказал Берт через стол.

Блейн сменился в лице при упоминании его сильно приукрашенного, а часто и полностью сфабрикованного образа жизни. Но, однако, он видел предложение рассказать, как все обстоит на самом деле. 

- Ну, я до сих пор учусь в академии Далтона, но на самом деле у меня есть, некоторым образом, свой собственный бизнес.

Берт поднял бровь.

- Какого рода бизнес?
- У меня есть студия звукозаписи. 
- В самом деле? – спросил Курт со своего места, и Блейн тихо вздохнул, вновь услышав его голос, особенно когда в нем слышалась заинтересованность чем-то, что было связано с ним. 

Он повернулся к нему и улыбнулся.

- Да. Просто музыка всегда о многом мне говорила, так что в этом был смысл. Это было моим подарком на восемнадцатый день рождения, - застенчиво признался он.

Курт уставился на него, разинув рот.

- Ты получил студию звукозаписи в качестве подарка на день рождения?
- Не просто на день рождения, а на совершеннолетие, - поправил Джаред, и три пары глаз в замешательстве уставились на него.
- Каждый Андерсон с восемнадцати лет начинает принимать более активное участие в семейном бизнесе, но Блейн никогда не был создан для офисной работы или заседаний советов директоров, - саб улыбнулся своему сыну. – Мы не хотели заставлять его делать что-нибудь, что заставит его чувствовать себя несчастным. 
- Но музыка делала его очень счастливым, - продолжила Дана. – Нам не удавалось сохранить мебель от опасности, которая ей грозила из-за чертова пения, когда он был моложе…и эта привычка продолжается по сей день…
- Мама! – нахмурился Блейн, ощущая потребность покраснеть от стыда.

Она засмеялась.

- Во всяком случае, мы это заметили и выкупили для него место, чтобы оборудовать, передать ему и позволить запустить ее так, как он считает нужным. Никто не будет выручать его, если дела пойдут ужасно. Никакого субсидирования, даже если он и не провалит дело. 
- Большая ответственность, - отметил Берт.

Они кивнули.

- Так дела идут хорошо? – спросил мужчина Блейна, который улыбнулся немного самодовольно, но он ничего не мог с этим поделать. Он вложил всего себя в это место.
- Да. Хотя еще пока рано об этом говорить, поскольку масштаб небольшой, но я хочу уделить этому проекту должное время, однако я не могу этого сделать, пока учусь. Но мы держимся на плаву, и мои друзья мне помогают. 

Он нерешительно повернулся к Курту. 

- Я мог бы показать тебе студию, если ты хочешь.

У Курта заметно перехватило дыхание.

- Правда?

Блейн улыбнулся.

- Конечно, я хочу, чтобы ты увидел ее.
- Это будет здорово, Курт любит петь, - просияла Кэрол, и Курт быстро опустил голову, сопровождаемый более чем одним пристальным взглядом.

Это было не тем, чем бы он хотел поделиться с ними. Пение было чем-то таким, что роднило его с матерью, которая была первым и единственным человеком, кроме отца впоследствии, кто когда-либо говорил ему, что у него был прекрасный голос.
Он пытался вступить в школьный хоровой клуб, но был осмеян и подвержен издевательствам из-за своего высокого голоса. Больно было не потому, что они оскорбляли его, но мысли о том, что они оскорбляли слова его матери о том, что это было красиво, наполнили его решимостью сохранить свое пение в стенах собственного дома и защитить память о ней.

Поэтому он никогда не пел перед людьми. Один раз он осмелился спеть Джеффу, и друг сказал, что ему понравилось и что он должен делать это чаще, но он так долго скрывал свой голос, что не был уверен, как снова выпустить его на волю.

- Ты умеешь петь? 

Блейн не мог поверить, что на Курта не заявили права за все это время. Мальчик был ангелом…он, вероятно, и пел как ангел, с таким-то голосом, как у него.

- Я… Я могу попадать в ноты. Ничего выдающегося, - пожал плечами он, и повернулся к своей еде, пихая носком обуви колено своего отца, когда он увидел, что тот уже набирает воздуха, чтобы возразить его заявлению, и, избегая вопросительного взгляда Блейна, зная, что это был не последний раз, когда они говорят о его пении.

Берт сердито посмотрел на него, но смягчился, снова переводя разговор на более безопасные темы о школе и о планах Блейна на будущее после окончания Далтона.  

- В таком случае, я предполагаю, что ты должен изучать бизнес? – спросил Берт перед тем, как сделать укус.

Он уже долгое время не наедался до отвала, но он хотел держаться достойно, насколько это было возможно при таком количестве еды на столе, поэтому он брал небольшие порции, и даже делал небольшие укусы. К тому же он знал, что его желудок не был готов переварить такие огромные порции.

- В качестве дополнительного образования, да. Моя основная специализация – музыка. Хотя у меня и есть студия, и я рассматриваю ее как дело, которому готов посвятить жизнь, я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы в один прекрасный день из этой студии вышло что-то из моих собственных композиций. Но это мечта, а этот бизнес приносит гарантированный доход. Я ведь должен быть в состоянии обеспечивать мою будущую семью, - он улыбнулся, смущенно глядя на Курта, и Берт восхитился зрелостью и сознательностью от его заверения, что он готов дать своей семье все, в чем она нуждается. 

Его уважение к молодому человеку росло с каждым словом, которое он произносил, и с каждым взглядом, обращенным к его сыну, его сердце отстукивало все более и более спокойный ритм, когда он осознал тот факт, что его ребенок будет счастлив здесь, с этим замечательным молодым Домом, который делал все возможное, чтобы доказать, как они ошибались на его счет, и сделать Курта счастливым.

И когда он наблюдал, как Курт краснел и шарахался, но все равно улыбался при попытке Дома заставить его укусить шоколадный круассан прямо из его пальцев, он знал, что в глубине души ему теперь легче будет смириться с печалью от потери сына, поскольку он видел потенциал, энергичность и настойчивость Блейна, которые должны были сыграть им на руку.

На его лице застыла непринужденная улыбка, и он сжал руку Кэрол, когда они согласились на предложение Даны выпить по бокалу вина в гостиной за мирной беседой. 

Курт следил за тем, как его новая и старая семьи без особых усилий сливаются воедино, и вынужден был признать, что в Андерсонах не было ни капли ожидаемого снобизма и грубости. 

Они были приземленными, веселыми, интересными и по-настоящему заинтересованными их жизнью, без высокопарной снисходительности или отвращения к тому, как они жили, и как выделялась их одежда на фоне блеска богатой мебели. 

Свернувшись на мягком диване, Курт наконец-то позволил себе расслабиться, прислоняясь к Блейну, который неуверенно обнял его плечи, притягивая ближе к себе. 

- Спасибо тебе, - тихо сказал он, отрывая голову от плеча Блейна и посмотрев ему в глаза, когда его уши уловили, как Джаред чуть не захлебнулся вином, слушая рассказ о пьянице, который пришел к Берту, чтобы починить свой космический корабль, пострадавший в процессе рисования кругов на полях. Сердце Курта распирало от радости при виде того, как хорошо они поладили. 
- За что? - спросил Блейн, вопросительно взглянув на Курта, а затем осторожно поднял руку, чтобы убрать на место прядь волос, упавшую на лоб саба.
- За то, что позволил им прийти сюда, за то, что был... благосклонен к тому факту, что ты им не понравился, - тихо сказал он, и Блейн нахмурился.
- Они ничем не отличаются от нас. Они живут, дышат и любят точно также, как и мы. Деньги не определяют человека. Твой отец - один из самых удивительных людей, с которыми я имел честь встретиться, и ничто не сделало бы меня более гордым, чем возможность назвать его семьей. Так что нет никакой необходимости благодарить меня или моих родителей, - сказал Блейн и Курт мягко кивнул, прижимаясь обратно и позволяя себе рассмеяться.  

Скоро приятный дневной свет сменился холодным сумрачным, а затем превратился в вечернюю тьму. Осенний ветер пробирался под дверные щели и окна, и Хаммелы встали, чтобы поймать последний вечерний автобус до Лаймы, прощаясь со всеми у дверей.

- Спасибо за прекрасный вечер, Дана, - Берт сначала протянул руку женщине, потому что Домам полагалось обмениваться любезностями между собой в первую очередь, прежде чем перейти к Джареду. - И тебе тоже, Джаред. Мы отлично провели время.
- Мы надеемся, что этот вечер будет первым из многих, - сказала Дана, расцеловав Кэрол в щеки и быстро ее обняв. 
- Мы тоже так думаем, - сказал Берт с мягкой улыбкой, прежде чем повернуться и посмотреть на нового Дома своего сына. - Блейн, могу я поговорить с тобой?
- Конечно, - подскочил Блейн, делая все возможное, чтобы игнорировать ошеломленное выражение лица Курта, когда они вдвоем отошли в узкий коридор. Его мысли скакали от ужаса и изумления. 
- Это не займет много времени, сынок, и тебе не нужно так испуганно на меня смотреть, - хихикал Берт, и Блейн издал нервный смешок в ответ.
- Ох...гм...хорошо, - сказал он, находясь в замешательстве, сведя свои брови вместе.
- Я просто хотел, чтобы ты знал, что я прошу прощения за то, что недооценил тебя. Я позволил себе основываться на том, что говорили средства массовой информации, когда составлял о тебе свое мнение, и должен тебе сказать, я был в ужасе, когда ты заявил права на моего сына. Сейчас я не хочу заходить так далеко и говорить, что я счастлив этим обстоятельством, но я нутром чувствую, что ты -  хороший вариант для него, и у вас двоих все удачно сложится. Только не подведи меня, ладно, ребенок? Я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть, - сказал он, и Блейн почувствовал, как его глаза заволокло слезами, когда он смотрел на этого замечательного Дома, быть похожим на которого он мог только мечтать.
- Сэр, я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, лишь бы сделать его счастливым. Я...клянусь вам всем, что мне дорого, - выдохнул Блейн, и Берт кивнул, снова пожимая своей широкой ладонью его плечо.
- Хорошо. И называй меня "Берт", ребенок. Не "сэр", - он улыбнулся, возвращаясь назад и присоединяясь к своей жене, стоящей в дверях, где он долго держал в объятьях сына, твердо пообещав ему, что они увидятся в ближайшее время, и на этот раз Курт в это верил, потому что Андерсоны казались честными в своих обещаниях не разлучать его с семьей.

После нескольких прощальных объятий Берт и Кэрол приблизились к забору, и момент чистой радости и надежды внезапно был разрушен под натиском сотен вспышек и камер, которые пихали им в лицо, забрасывая их вопросами на протяжении всего пути, оскверняя своими словами каждый аспект их жизни, что приводило Берта в ярость.

- Можете ли вы рассказать нам, каким навыкам в области секса вы обучали своего сына, чтобы сделать его интересным для наследника Андерсонов?
- Мистер Хаммел, это правда, что вы устроили это заявление прав, чтобы Андерсоны обеспечили увеличение ваших доходов?
- Это правда, что вы продали своего сына?

И этот вопрос стал последней каплей, которая заставила губы Берта издать злобное рычание, и если бы не Кэрол и Дана, поспешившие его угомонить, то он бы врезал этому жалкому засранцу, повалив его на землю. 

Его голова шла кругом, а кулаки яростно сжимались, пока его вели к машине, так как Дана вызвалась отвезти их домой, и он неохотно последовал за ней, хотя его разум все еще хотел заставить его вернуться назад и защищать то, что принадлежит ему, даже когда они уже давно покинули дом Андерсонов и мчались в сторону Лаймы.

Вернувшись в особняк Андерсонов, Курт в оцепенении сел в кресло, туда, где они вместе с Блейном несколько минут назад были так счастливы, но теперь по его лицу текли слезы, а сердце разрывалось от боли.
Он бросился к своему Дому, чтобы найти в его руках то самое чувство дома и безопасности, в то время как он перебирал его волосы, напевая успокаивающую мелодию.

- Я не могу поверить, что они такое сказали. Я… Как они могли такое сказать? – он всхлипнул, и Блейн крепче его обнял.
- Я не думаю, что они действительно так считают. Они просто жаждут для своих журналов чего-то грандиозного. Это такая работа. Об этом легче думать в таком ключе, - пожал плечами Блейн, и Курт моргнул, сражаясь с этой логикой, потому что он чувствовал жгучее желание ненавидеть их всех за подобное оскорбление своего отца. 

Он знал, что это было только начало, потому что он был блестящей новой игрушкой, которую они должны были разорвать, чтобы посмотреть, что находится внутри, и эта мысль его ужасала.

- Они до сих пор не ушли, да? – тихо спросил он, и Блейн тяжело вздохнул.
- Со временем они оставят нас в покое. А до тех пор, как ты смотришь на то, чтобы куда-нибудь поехать? Подальше от окружающего нас цирка, чтобы просто побыть вдвоем и лучше узнать друг друга?  - спросил он, и Курт в течение минуты обдумывал эту идею. 

Насколько мысль отправиться куда-то наедине с Блейном вызывала в нем страх, настолько же эта идея казалась хорошей, чтобы дать им реальный шанс уйти от всей этой шумихи, которую они подняли. 

- Куда мы поедем? – спросил он, слегка нахмурившись, и Блейн пожал плечами.
- Туда, куда поведет нас наше воображение, - сказал он, и Курт мягко улыбнулся.
- Что насчет школы? – спросил он, чувствуя, что эта идея уже укоренилась в нем.
- Далтон проводит политику, позволяющую новообразованным парам взять время для того, чтобы адаптироваться. Скажи слово, и я подам заявку, - сказал Блейн, и Курт закусил губу за секунду до того, как поднять глаза вверх и кивнуть.

Блейн засиял, глядя на него, и его глаза сверкали, словно огонь.
- Тогда мы уладим это в понедельник.



========== Уладить проблемы. Часть 1. ==========

История зачастую бывает уродлива и наполнена кровью и слезами. Но, как историк и антрополог, я твердо верю, что это же уродство может послужить основанием для перемен; для шага вперед в правильном направлении.

Прекрасным примером служат жестокость и плохое обращение с сабмиссивными членами общества, которые имели место быть до недавнего времени. В новейшей истории сабам было запрещено выходить из дома без сопровождения их Доминантов, работать и получать оплату за свой труд, взаимодействовать с другими Домами, а также общаться со своими семьями и посещать их после того, как их связь была официально оформлена.

В более радикальных случаях сабы подвергались физическим издевательствам, пыткам и недоеданию, так как им было запрещено что-либо есть, кроме объедков их Дома, но хуже всего было то, что их заставляли входить в сабспейс, оставляя их, тем самым, полностью уязвимыми и зачастую психически нестабильными.  

На сегодняшний день ситуация вокруг образа жизни сабов хотя еще и далека от совершенства, но значительно улучшилась по большей части, благодаря существованию валидаторов – юридических лиц, которые сформированы для того, чтобы оценивать благосостояние сабов в новой среде. Они также уполномочены изолировать саба от вредных для здоровья условий, если они сочтут это необходимым.

Обретение сабами определенных свобод и предоставление им равных прав с Домами однозначно явилось шагом к созданию хорошо сбалансированного общества, основанного на равенстве, однако работа тех, кто хочет улучшить мир, никогда не заканчивается. Борьба продолжается в направлении искоренения дискриминации на основе социально-экономического статуса.

Хотя богатым Домам законом не запрещается заявлять права на сабов более низкого социального статуса, это глубоко не одобряется и считается табу, в то время как Дом более низкого статуса не может даже заявить прав на богатого саба, поскольку он не в состоянии заплатить цену, необходимую для регистрации связи. 
В настоящее время внутри обеспеченных семей образовалось практически два различных течения, каждое из которых подкреплено списком подтвержденных фамилий, учитывающих позицию, которую они отстаивают, и принципиальность взглядов на эту позицию: одно течение действует в направлении уравновешивания общества и позволяет, и даже практикует связывание между различными социальными прослойками. Примерами таких семей являются Андерсоны, Дювали, Карофские, Томпсоны, Смайты и Хаджесы. И это лишь несколько из наиболее известных представителей. Другое течение традиционно в своих взглядах и противостоит изменениям, запрещая членам своих семей даже общаться с представителями нижних сословий. К этому течению относятся Лэндоны, Смиты, Лэксингтоны и Рэдлэйсы. 

На чьей стороне окажется преимущество?

Только время может дать ответ.

Пролог и эпилог учебника: 
«Быть Домом на правильной стороне перемен»
Автор Эллиана  Тернер
Профессор антропологии Гарвардского университета

***	

Блейн мерил шагами свою просторную гостиную ранним утром понедельника, в то время пока он размышлял, что делать дальше.

Его саб явно до сих пор был потрясен встречей с журналистами, постоянно бросая обеспокоенные взгляды на окна и двери. И в то время, как Блейн понимал их необходимость зарабатывать деньги, первыми добывая последние информационные сенсации, он ничего не мог с этим поделать, ненавидя их всех до единого за то, что они заставили Курта снова закрыться и ложиться спать в одиночестве вторую ночь подряд, тогда как все, что он хотел сделать – это держать его в объятиях и оберегать его. 

Он знал, что не существовало возможности, чтобы пресса уехала в понедельник, и получил все доказательства этого в воскресенье, когда его телефон начал беспрерывно звонить в течение нескольких часов подряд. Представители каждого из существующих журналов и телевизионных шоу добивались встречи с ним, чтобы задать вопросы о Курте и его роли в якобы дикой жизни Блейна.

Он проигнорировал все до единого вопросы и обвинения, изо всех сил стараясь оставаться вежливым, когда он просил их дать ему некоторое пространство, чтобы вжиться в свою новую роль, и что он будет отвечать на их вопросы тогда, когда для этого придет время, но они просто не сдвинулись с места. 

Новость о том, что Дом Андерсон заявил права на саба, находящегося на «неправильной стороне благосостояния» была слишком грандиозной, чтобы позволить ей ускользнуть из рук, и все они знали, что тот, кто первым получит эксклюзивное интервью, сможет выйти на пенсию со всеми деньгами, заработанными на этой истории.

Измученный от их постоянного шума перед домом, от бесконечного количества вспышек, направленных в их сторону, и в большей степени от того, что тело Курта сотрясала дрожь каждый раз, когда звонил телефон, Блейн, наконец, не выдержал и принял решение.

После того, как он обсудил это с Куртом, Блейн сделал телефонный звонок и назначил встречу со школьным советом Далтона, чтобы попросить разрешения взять некоторое время для завершения третьего этапа их связывания.

Он знал, что его школа проводила политику, обеспечивающую максимально возможные условия, чтобы новообразованные пары приспособились друг другу, также он знал, что у него была веская причина, чтобы просить об этом, но, несмотря на это, существовали официальные протоколы, которым необходимо было следовать. Исходя из этого, Блейн назначил встречу, узнав, что ему как Дому полагалось лично присутствовать для обсуждения этой темы.

Курт мог пойти, но ему не разрешалось присутствовать на самом совещании; это было одним из последних архаичных правил, от которого персонал Далтона не смог избавиться. 

Он сказал об этом Курту, и в то время, как ему, казалось бы, было неловко оказаться в одиночестве в коридорах незнакомой школы, заполненными людьми, которых он никогда раньше не видел, на сердце у Блейна потеплело от понимания, что Курту было еще более некомфортно разлучиться с ним на продолжительное время и остаться дома, так как он согласился подождать его в гостиной Далтона за чашкой кофе. 

Мысли о Курте, который сидел бы там в одиночестве и только и ждал, чтобы кто-нибудь пришел и выплеснул на него бессмысленные оскорбления и даже попытался заполучить его себе, заставили Блейна съежиться, властно нахмурившись, когда он немного поразмыслил и придумал возможное решение. 

Ник.

Один из его лучших друзей и кто-то, кому он мог доверять, зная, что он будет держать его саба в безопасности и комфорте, пока он отлучится. Он ничего не слышал от него с тех пор, как заявил права и понятия не имел, что Ник думал обо всем этом, но в глубине души у него было чувство, что его друг был по одну сторону с ним и его семьей и безоговорочно поддерживал его.

Именно поэтому он чувствовал себя спокойно, рассчитывая, что он составит компанию Курту, пока он будет беседовать с директором.

Несмотря на то, как нерешительно Курт согласился встретиться с Ником и провести с ним время, пока Блейн будет договариваться со школьным советом, он пошел собираться, в то время как Блейн, уже полностью одетый для выхода, остался в гостиной, чтобы сделать звонок.

- Ну привет тебе, мистер Драма. Как ты поживаешь в это прекрасное утро понедельника? – голос Ника щебетал из телефона, как только он взял трубку, и Блейн, даже если и закатил глаза, все равно не мог не улыбнуться дразнящему тону своего друга.

Доверие Ника в этой скандальной ситуации наполнило его радостью.

- Мистер Драма? Серьезно? – спросил Блейн, не скрывая веселья в голосе, и Ник разбушевался притворным гневом. 

- Сейчас раннее утро, и я должен был быстро соображать. Заткнись, - Ник до последнего защищал свою хромую шутку, и Блейн усмехнулся в ответ.
- Ну, я предполагаю, могло бы быть и хуже, - подразнил он чуть сильнее, прежде чем решить, как добраться до темы, прежде чем Курт вернется из своей комнаты. – Но я позвонил тебе не ради комедийного утешения.
- Хочешь верь, хочешь не верь, но я и сам об этом догадался. Что случилось? – спросил Ник, и его голос стал серьезным и сосредоточенным.
- Курт и я пойдем сегодня разговаривать со школьным советом, - сказал он, и Ник издал понимающий вздох.
- О его зачислении в Далтон? – спросил он, и Блейн снова начал шагать.
- Да, и о том, чтобы взять время для завершения третьего этапа. Пресса доставляет ему неудобства от каждой вспышки камеры, и, откровенно говоря, я готов подать в суд на них всех за то, что, черт возьми, я не могу ни о чем больше думать. Поэтому я решил взять короткий отпуск, чтобы уехать подальше от всего этого, который будет полезен для нас обоих, - объяснил Блейн, когда он прислонился к окну, рассматривая толпу репортеров, выстроившуюся перед его воротами, которые толкали друг друга, чтобы получить лучший обзор дома и устанавливали палатки и шезлонги и, очевидно, чувствовали себя как дома у него во дворе.
- Это неплохая идея. Я видел их перед твоим домом, когда проходил мимо. Это дурдом, Блейн, - сообщил Ник, и Блейн кивнул.

Это было преуменьшением. 

- Я знаю. Это смешно, - он провел рукой по волосам и в раздражении потянул за выбившиеся локоны.
- Да уж. Но это типичная работа прессы. Вы больше, чем другие, должны знать об этом и привыкнуть к этому, - прямо заявил Ник, и Блейн вспыхнул от гнева. В любом другом случае он был бы рад, что Ник был поблизости, чтобы спустить его с небес на землю, но, по-видимому, все, что хоть отдаленно было связано с Куртом, заставляло его понемногу сходить с ума.
- Я привык к этому, и меня меньше всего заботит то, что они говорят. Но Курт не привык. Они пугают его, они заставляют его ставить под сомнения мои намерения и вынуждают бояться меня. Я не… Я не могу с этим мириться. Я не могу смотреть в его глаза и видеть там страх. Я просто… Я не могу, - он сморгнул  слезы в глазах, и Ник мягко утихомирил его, пытаясь заставить успокоиться.
- Так он твой «тот самый» или нет? – тихо спросил он, и Блейн сделал глубокий вздох, пока он взял время, чтобы ответить.
- Я знаю, что это смешно, и я просто встретил его, но… Я хочу, чтобы он им был. Я думаю, что он уже им является, - признался он, чувствуя, как его сердце мучительно сжалось в согласии, и Ник повеселел, радуясь за своего друга.
- Это не смешно, Блейн. Я очень рад за тебя, и если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, что можешь со мной поговорить, - искренне сказал он.
- На самом деле… есть кое-что, что мне нужно… поэтому, собственно говоря, я тебе и звоню, - Блейн был тронут, вытирая глаза и почти прослезившись, преисполненный счастьем иметь такого друга, как Ник.
- Хорошо. Выкладывай.
- Курт приедет со мной сегодня, но как ты знаешь, он не имеет права присутствовать на встрече с советом, и я не хочу оставлять его одного, - начал он, но Ник прервал его.
- Ни слова больше. Я буду ждать вас перед главным зданием через час. 
- Спасибо, Ник, - вздохнул он с облегчением. – Хорошо, я пойду посмотрю, готов ли он, и если это так, мы будем выезжать. 
- В любое время, Би. До скорого, - ответил Ник, и Блейн поблагодарил его еще раз перед завершением вызова, чувствуя, что его сердце на мгновение успокоилось, ободренное словами друга. 


========== Уладить проблемы. Часть 2. ==========

Курт в очередной раз провел ревизию своего потрепанного чемодана с вещами, а затем он сделал это снова…и снова, пока не очутился посреди небольшого завала из одежды, который он устроил, схватившись руками за голову. 

Ему нечего было надеть.

Ладно, это было не совсем верно. У него были вещи, которые можно было носить. У него не было ничего подходящего, что можно было бы надеть. Он в упор посмотрел на ужасные, изношенные куски ткани в своих пальцах, которые, тем не менее, много для него значили, потому что его семье приходилось тяжело трудиться, чтобы он мог иметь каждую из этих вещей, и он почувствовал, что его живот свело от внезапного приступа, который его захлестнул.

Он испытывал ненависть. Он ненавидел это чувство и то, как оно на него влияло. 

Он не хотел ощущать себя так, как будто был недостаточно хорош для этого помпезного мира, в котором он очутился. Ему казалось, что он каким-то образом предает свою семью, а он не мог этого допустить. Никогда. 

Он начал собирать свои вещи, которые сам же так небрежно разбросал вокруг, будучи очень осторожным, когда складывал их обратно в чемодан, бросая застенчивый взгляд на шкаф и комод. С его стороны было слишком самонадеянным положить свои вещи рядом с одеждой Блейна. Это было слишком личной и интимной вещью, которая чересчур откровенно говорила о постоянстве. Несмотря на заверения Блейна и собственное желание ухватиться за них и поверить, все еще существовала небольшая часть его, которая увеличивалась с каждым скептическим или издевательским комментарием, который бросали в его адрес люди, подобные тем, что ночевали перед домом, которая не позволяла ему чересчур расслабиться. Его желанием было сберечь свое хрупкое сердце. 

Он выбросил грустные мысли прочь из головы, сосредоточившись на настоящем.

Он до сих пор не был одет, а они в ближайшее время должны были выходить. Кусая губы, он вытащил свои лучшие джинсы, натянув их на себя, а затем бледно-голубую рубашку, которую он заправил в узкие брюки и повязал вокруг шеи шарф, который он сделал из нескольких обрезков ткани. Натянув поношенную обувь, он подошел к зеркалу и посмотрел на себя. 

По стандартам Лаймы он выглядел чертовски хорошо. Но для Далтона… он снова почувствовал себя ущербным. Боже, он собирался так сильно смущать Блейна. Может быть, ему следовало просто остаться дома? Он суетился над своей прической, поглядывая на средства для волос на комоде Блейна, прежде чем сразу же отвергнуть эту идею со стыдливым румянцем. Эти вещи не принадлежали ему, чтобы он мог ими пользоваться, и он не получал на это разрешение. Вздохнув, он сделал все возможное, чтобы зачесать их в сторону так, как он делал это обычно, желая придать прическе такой стиль, который бы открыл лицо.

Он нахмурился, когда пряди его волос, к настоящему времени удивительно мягкие от качественного шампуня Блейна, которым он разрешил ему пользоваться, упали обратно вниз, закрывая его глаза, и он со вздохом повернулся к полке со средствами, осторожно вытянув пальцы над флаконом лака для волос. 

Блейн открыл дверь и заглянул внутрь с приглашающей улыбкой, когда его взгляд почти сразу же  пробежался по Курту, глядя как он с тоской смотрит на средства. 

- Ты можешь использовать все, что тебе нужно, - сказал он и нахмурился от того, как быстро Курт отдернул руку от флакона, словно он мог получить неприятности только из-за того, что смотрел на эти средства.
- Н-нет. Все в порядке. Я просто смотрю, - поспешно сказал он, снова зачесывая распавшиеся волосы и поворачиваясь к Блейну.

Карие глаза подернулись печалью, так как ему хотелось, чтобы когда-нибудь Курт рассматривал бы его вещи, как свои собственные. 

- Ну, на будущее знай, что ты можешь пользоваться всем в этом доме всякий раз, когда захочешь. Договорились? – спросил он и улыбнулся, когда Курт кивнул. – Хорошо, ты готов? 

Курт вскочил на ноги.

- Да…нет…я имею в виду… может мне остаться дома? – бессвязно бормотал он, чувствуя, как все его лицо горит от румянца. 

Блейн нахмурился, осторожно входя в комнату. 

- Что случилось?

Курт застенчиво потер друг об друга ладони. 

- Мне там не место, - ляпнул Курт. - Я просто… - он потерял нить, и, донельзя смущенный, уставился в пол.

Он услышал, как Блейн шагнул ближе, а затем положил руку под его подбородок, уговаривая посмотреть вверх. Он отчаянно пытался игнорировать покалывание, от которого бурлила кровь, и жжение своей метки, когда он встретился взглядом с обеспокоенными золотистыми глазами.

- Ты – совершенство. Такой, какой ты есть, - мягко сказал Блейн, и дыхание Курта перехватило.
- Они так не думают, - тщетно настаивал Курт. – Моя одежда…
- Прекрасна, - отрезал Блейн с теплом в голосе, уронив свою руку. – Этот цвет подходит к твоим глазам и твоим джинсам.

Он засмеялся, застенчиво потирая затылок.

- Ладно, твои вещи подкидывают мне мысли, которые я на самом деле пытаюсь игнорировать. Так что не позволяй никому говорить тебе что-либо другое, хорошо?

Лицо Курта стало ярко-красного цвета. Он это чувствовал. Все, что мог делать -  это молча кивать.

Блейн просиял.

- Я разговаривал с Ником, он собирается встретиться с нами у главного входа, если ты готов. Ты можешь остаться, если не хочешь ехать. Никакого давления.
- Нет, я в порядке, - наконец, решился Курт, чувствуя желание так или иначе поощрить Блейна и ослабить его обеспокоенность.
- Отлично, а теперь давай храбро пройдем через самое худшее. Держись рядом со мной, ладно? – напомнил он Курту, и тот кивнул.

После того, как они оказались снаружи, снова начались крики и насмешки.
Блейн действовал быстро, подведя их к своему «Лексусу», бросая ключи водителю и открывая двери для Курта и осторожно помогая ему забраться внутрь, после чего сам благополучно забрался в машину вслед за ним, уверенно держа его руку в своей собственной, успокаивая дрожь в его пальцах. 

Курт поставил блок на большую часть из того, что они говорили, с помощью одной только силы воли, и стараясь держаться спокойно, сидя на пассажирском сидении. Блейн проскользнул внутрь и с тревогой посмотрел на него.

- Все в порядке?

Курт слабо ему улыбнулся, чувствуя себя согретым его беспокойством.

- Да. Спасибо.
- Если что, я рядом, - тихо сказал ему Блейн. Его слова были наполнены особым смыслом. 

Автомобиль тронулся с места и поехал, давая Курту возможность пробормотать ответ, пока они свернули с дорожки на улицу, направляясь к еще одному месту, о котором Курт ничего не знал. 

***

Академия Далтон обладала внушительной структурой.

Это заключалось не только в огромных размерах зданий и территорий, составляющих ее основу, но также в великолепно сохраненном кусочке исторической архитектуры. Высокие арочные окна были до блеска начищены, ряд за рядом, колонны сверкали белизной, входные двери были величественными, а ажурные украшения пронизывали собой всю архитектуру.  Просто глядя на все это было ясно, что Далтон был словно идеалистическая картина для богатого сообщества. В нем не было никаких признаков износа. Он всегда хорошо сберегался и поддерживался в порядке по самым высоким стандартам, чтобы оставить свою клиентуру довольной. 

Прибыв на место, посетители оказывались у ворот, от которых длинная дорожка, усыпанная гравием, вела к главному зданию, которое было самым крупным из всех четырех подразделений. Детский сад, начальная и старшая школа, а затем шли общежития.

Здание детского сада было самым маленьким, окруженное своим собственным забором, которое хвастало игровой площадкой в пределах своих стен, окрашенных в яркие цвета. Начальная школа также имела свое собственное пространство с закрытыми воротами, чтобы держать детей разного возраста отдельно друг от друга. Единственным сооружением, которое было общедоступным, являлось  главное здание, в котором обучались, начиная со средней школы и заканчивая студентами колледжей, а также общежития, которые им предоставлялись, рядом с аккуратной стоянкой для посетителей, студентов и сотрудников. 

Ник припарковал свою машину, красивый черный «Порш», в секции студенческой стоянки, радуясь, что ему досталось место вдали от деревьев, которые сбрасывали листья и последние остатки летних фруктов на все близлежащие автомобили.
Выйдя из машины, он махнул нескольким людям, которых встретил по пути в школу, и наклонил голову, пытаясь избежать нескольких сабов, решительно настроенных, чтобы заставить его заметить их. Это всегда было хуже всего в первые недели после Смотрин. Он до сих пор не заявлял ни на кого прав, так что сабы, которых не выбрали, удвоили свои усилия.

Он был одним из самых богатых Домов и имел немного необычную репутацию. Он был слегка сумасбродным и очень веселым, что сделало его в глазах окружающих достаточно привлекательным для того, чтобы он находил записки в своих карманах и номера телефонов, написанных помадой на стеклах его машины. Ник обнаружил, что это все больше и больше его разочаровывает, потому что он был уверен, что как только вышел из чрева матери, то сразу же начал кричать: «Я люблю члены» и понятия не имел, почему эти девушки были так решительно настроены быть с ним, если он не сможет сделать их счастливыми. 

Вытащив и проигнорировав очередное послание, он смял и выбросил его, наблюдая, как комок летящей бумаги ударился о землю. Он никак не мог понять, почему велась охота за его головой, сидя на маленькой уединенной скамейке, которую он, Блейн и еще несколько их ближайших друзей давным-давно закрепили за собой, как свою собственную. 

Отделенная от остальной части школьного двора толстым, раскидистым деревом, она являлась идеальным укрытием. 

Он сидел на скамейке, достав телефон, чтобы поиграть в игры, пока ждал назначенного времени, когда знакомый черный «лексус» заехал на стоянку и во двор вышел его лучший друг вместе с мальчиком, который выглядел перепуганным. Он был точно младше них, но все же великолепен, как мог отметить Ник, судя по его стройной фигуре.

Он мог видеть, что его друг поворачивает голову, пытаясь его найти, и, встав со своего места, он подошел к ним, улыбаясь от того, что рука Блейна, казалось, приклеилась к спине его саба, словно предупреждая, что он готов защищать его, если обстоятельства этого потребуют. 

Ник никогда не видел Блейна таким: его глаза сияли от эмоций, губы изогнулись в нежной улыбке, обращенной к младшему мальчику, а руки прижимали саба, стараясь изо всех сил держать себя в узде ради его блага.

Это изменение было удивительным, и Ник был готов сделать все возможное, чтобы сберечь эти отношения в безопасности.

С этой мыслью он подошел к паре и похлопал Блейна по плечу.

- Эй, парень. Рад видеть, что для тебя «настало время перемен», - дразнил он, как всегда, с легким стебом, и Блейн игриво ударил его кулаком в грудь.
- Да ладно тебе, я прихожу вовремя, когда это важно, - шутил Блейн, намекая на то, что он всегда опаздывал на их кофейные «свидания», что заставило Ника надуться в притворной обиде.
- Ты ранил меня. Но меня это не заботит. Мне предстоит поухаживать за этим прекрасным молодым человеком, - сказал он, улыбаясь Курту, который не отрывал взгляда от пола, кусая губы и сжимая пальцами блейзер на спине Блейна.

Блейн повернулся и осторожно взял руку Курта в свою собственную.

- Курт, это Ник – мой друг. Он собирается побыть с тобой, пока я поговорю со школьным советом, - сказал он повелительным тоном, которого Ник никогда раньше не слышал от своего друга, и прекрасный саб поднял подбородок вверх, что заставило Ника задохнуться при виде его ошеломляющих глаз, которые делали его похожим на существо не из этого мира. 

И повезло же этому сукиному сыну. 

Встряхнувшись, он прекратил свое развлечение, когда увидел, что эти прекрасные глаза были наполнены беспокойством, и Ник сделал все возможное, чтобы ободряюще улыбнуться, когда он протянул свою руку.

- Привет, Курт. Я – Ник и мне действительно очень приятно с тобой познакомиться, - сказал он и терпеливо ждал, пока младший парень не решился взять его за руку и дать ему осторожное, но твердое рукопожатие, прежде чем выпустить ладонь. 
- Как ты смотришь на предложение, чтобы вместе сбежать? – улыбнулся он, и глаза Курта расширились, в то время как Блейн тихо зарычал. Ник рассмеялся, поднимая руки вверх.
- Да ладно тебе! Я же шучу.
- Очень смешно, - Блейн свирепо уставился на него, но без раздражения, поэтому Ник обаятельно ему улыбнулся. 
- Мы просто пойдем и захватим кофе, пока ты будешь умирать там от скуки. Хорошо звучит, правда, Курт?

Курт нерешительно кивнул, глядя в сторону Блейна для того, чтобы успокоиться и расслабиться, казалось бы, и не осознавая этого, когда он увидел ободряющую улыбку Блейна. 

- Ступайте. Я вернусь так быстро, как только смогу, хорошо?
- Хорошо, - согласился Курт и застенчиво посмотрел в сторону Ника, который махнул ему рукой через плечо. 
- Тогда нам лучше идти, пока ты и вправду не опоздал.


========== Уладить проблемы. Часть 3. ==========

- Мистер Андерсон.

Блейна тепло встретили, когда он вошел в комнату после того, как он оставил Курта и Ника, отправив их в гостиную Далтона. 

Он находился в большом кабинете с огромным столом, расположенным спереди. Окна возвышались от пола до потолка в середине комнаты, занимая большую часть пространства и приковывая к себе взгляд. Вдоль стен протянулись книжные полки, а сбоку стоял шкаф, в котором хранилась подборка коллекционных предметов. Здесь также стояли два удобных кресла, размещенных перед столом, предназначенные для гостей и посетителей. Само помещение было выполнено в теплых коричневых и кремовых тонах, которые делали пространство уютным, а не внушительным.

Директор, Хикару Монтгомери – высокий, статный Дом азиатского происхождения, с седыми волосами и добрыми карими глазами, который так напоминал одного из его ближайших друзей, сидел за столом, улыбаясь Блейну, позволившему себе на мгновение удивиться.

- Директор, - ответил он на приветствие, позволяя неуверенности просочиться в его тон. – Мне казалось, остальная часть совета тоже будет присутствовать. 

Мужчина указал ему на кресло перед ним, и Блейн, преодолев остаток пути, опустился туда.

- В обычных обстоятельствах так бы оно и было, - согласился старший Дом, откинувшись на спинку огромного бордового кресла, в котором он сидел, поправляя свой темно-серый костюм. – Но твоя ситуация немного…повыше рангом.

Блейн вздохнул. Именно по этой причине они до настоящего момента находились в этом бардаке. 

- Так же говорят и журналисты, разбившие лагерь на моей лужайке, - сухо ответил он. 

Директор посмотрел на него сочувственным взглядом. 

- Да, и поэтому я подумал, что ты оценишь некоторую свободу действий больше, чем кучу старых Домов, которые будут читать тебе лекции.

Блейн не знал, как его и благодарить. Честно признаться, он страшился встречи с некоторыми членами совета не потому, что он нервничал из-за предстоящего разговора с ними, а зная, что далеко не каждый из них обладал либеральным взглядом на экономическую пропасть, которая определяла их общество. Он ожидал, что нужно будет бороться и защищать свои отношения, защищать Курта, и он делал бы это до самого последнего вздоха. Он ни за что бы не отступил, его инстинкты ему бы это не позволили, но его ждал приятный сюрприз.

- Это много для меня значит.

Директор рассмеялся. 

- Ладно тебе, Блейн. Ты действительно думал, что я брошу тебя на растерзание?

Блейн расплылся в улыбке, когда услышал знакомый дружественный тон. Он знал этого человека всю свою жизнь в разных качествах. Как отца его друга. Как престижного самодостаточного Дома. Как директора. Он считал, что ему невероятно повезло иметь на своей стороне такого человека. 

- Ну шутки в сторону, теперь приступим к делу, да? 

Блейн выпрямился в кресле.

- Ты подал прошение о предоставлении отпуска в связи со вступлением в узы.
- Это так, сэр.

Хикару посмотрел на бумаги на столе и, захватив пару очков для чтения в квадратной оправе, надел их. 

- Я составил документы. Мы не оставляем ничьи просьбы без внимания, но это занимает некоторое время, и есть определенная процедура, так что мы просто должны пройти все детали. Как ты видишь, я уже знаю из утренних газет, что у тебя есть вполне понятная причина просить перерыв в учебе. Прямо сейчас.

Он посмотрел поверх очков. 

- Сколько времени ты бы хотел взять? Боюсь, должен сказать, что неделя – это самое большее, что мы можем тебе предоставить. 
- Неделя подальше от этого хаоса сейчас будет просто благословением, - нетерпеливо кивнул Блейн.

Директор улыбнулся и снова вернулся к документам, спуская вниз очки и мягко интересуясь ситуацией Блейна. 

- Как ты справляешься со всем этим, Блейн? Я понимаю, что твое решение заявить права было довольно…неожиданным.

Блейн смутился от напоминания о его необдуманном, неподобающем заявлении прав, но он не смог найти в себе и крупицы сожаления. Это был инстинкт, который вел его и помог ему заполучить Курта. Совершенный ангел нервничал и ждал его, находясь всего лишь через коридор. 

- Это не было запланировано, нет, - признался он, заставляя себя сосредоточиться. – Я просто… Я увидел его и я просто знал, что не мог позволить ему уйти. Я так долго его ждал…Я не мог ждать и рисковать, чтобы он исчез. 

Хикару кивнул и осторожно заметил:

- Я слышал - он не совсем из нашего привычного круга.

Блейн напрягся, чувствуя, что его температура повышается, и свел брови.

- Я вообще не считаю это определяющим фактором.

Старший Дом поднял руки.

- Блейн, я уверяю тебя, что не нападаю на личность твоего саба. 

Блейн застонал, пытаясь избавиться от гнева. 

- Мне очень жаль. Просто некоторые люди осуждают его только потому, что он небогатого происхождения, и меня от этого тошнит! Они не видят, какой он замечательный, какой он настоящий по сравнению со всей их фальшью. Они просто видят денежные знаки или их отсутствие. 

- Мы живем в таком обществе. Я боюсь, это то, к чему тебе придется привыкнуть, - мягко сказал Хикару с оттенком печали.
- Это не должно быть так, - яростно сказал Блейн.
- Я согласен, но все что я могу сделать - это предоставить тебе немного времени вдали от всего этого. 

Блейн глубоко вздохнул.

- Да, еще раз спасибо. К сожалению, сейчас я немного не в себе.
- Это напряженное для тебя время, и для Дома не так-то просто держать себя на расстоянии от своего саба.  Слишком продолжительное отрицание своих инстинктов никогда не пойдет на пользу, - посоветовал Хикару, и это звучало так, как будто он видел его насквозь. Блейн не был удивлен, потому что этот мужчина мог все рассказать о человеке только по тому, как он себя вел или выглядел. 
- Он еще не готов, и я отказываюсь принуждать его.
- Ох, но это улица с двусторонним движением, Блейн. Сабы точно так же нуждаются в их Домах, это природа здоровой связи, ты и сам об этом знаешь.

Молодой Дом остановился и задумался об этом. 

- Так вы предлагаете мне надавить на него?

Все его существо протестовало против этого. Полностью.

- О Боже, нет! – воскликнул Хикару. – Я просто говорю о том, что ты не должен допустить, чтобы дистанция стала продолжительной. Используй это время с умом. 

Он скользнул взглядом по документам. 

- Необходима только твоя подпись. А затем ты можешь быть свободен.

Блейн взял протянутую ему ручку и нацарапал свое имя на пунктирной линии.

- Есть кое-что, о чем бы я хотел вас попросить, перед тем как уйду, - поднял тему Блейн.
- Ты беспокоишься о том, как к Курту будут относиться в Далтоне? – догадался он.
- Да.
- Я не терплю в этой школе плохого отношения к сабам и их преследования, Блейн. Это будет распространяться и на Курта, и на его окружение. Я прослежу, чтобы каждый учитель и ученик знал об этом, прежде чем он начнет это делать. - Он сделал паузу и нахмурился. – Инциденты будут, Блейн. Я не буду врать и говорить, что этого не произойдет, но знай, что ты и Курт можете прийти прямо ко мне, и сделаю все от меня зависящее, чтобы принять меры. 

От этого знания с плеч Блейна свалилась огромная тяжесть. 

- Спасибо вам, сэр. Я не знаю, как благодарить вас.

Мужчина улыбнулся. 

- Иди и свяжись должным образом со своим сабом. Я хочу увидеть на тебе цвет к тому времени, как ты вернешься, - дразнил он, и Блейн окрасился в алый цвет, когда чистая метка на его затылке заколола. Он встал и крепко пожал руку старшего Дома, в то время как его мысли умчались к возможностям, которые открывались для него и для Курта во время их отъезда. 

***
Он сидел в комнате, в которую привел его Блейн, ожидая, пока Ник снова к нему присоединится. Встретиться с другим Домом поначалу было страшно, но в нем было что-то, что заставило Курта чувствовать себя рядом с ним непринужденно. 

Он оглядел комнату, охватывая взглядом длинный темный деревянный стол в окружении мягких красных кресел, цвет которых идеально соответствовал цвету самой большой стены в комнате.

Остальные стены были чисто белыми, и их контраст с красным, несмотря на то, что этот цвет делал обстановку в комнате немного чванливой и скованной, был абсолютно совершенным.

Постукивая пальцами по поверхности стола, он увидел журнал, лежащий через несколько мест от него, и отчаянно нуждаясь хоть в каком-то развлечении, чтобы отвлечься от происходящего, он подтянул его ближе и перевернул его обложкой вверх.

У него перехватило дыхание, а глаза наполнились слезами в ту же секунду, как он увидел на развороте Блейна, который расталкивал толпу и гневно размахивал кулаком в сторону камеры, и самого себя, прячущегося за спину Дома, опустившего глаза и испуганного. 

Жирные черные буквы выделялись по центру страницы, что заставило Курта съежиться и отвести взгляд, смаргивая слезы.

«Самая большая ошибка Дома Андерсона!»


Сквозь пелену своих мыслей атаковавших его предложениями планов, как сбежать из этого мира, которому он не принадлежит, он услышал приближающиеся шаги и обернулся, чтобы увидеть входящего в комнату Ника.

Он быстро запихнул журнал под стол, избегая взгляда Ника, который заметил и его действия, и обложку журнала.

Ник решил на данный момент закрыть на это глаза, предпочитая вместо этого задорно улыбнуться и побольше узнать о сабе своего лучшего друга.

- Вот, я не знаю, какой ты предпочитаешь кофе, и поэтому, чтобы не ошибиться, я взял тебе чай, - Ник улыбнулся сабу, с которым познакомился несколько минут назад, игнорируя его расстроенное состояние, зная, что не хотел бы говорить с ним об этом, но уже успев рассмотреть то, что видел в нем Блейн и что сделало его таким привлекательным для Дома.  

Курт был таким чистым, не оскверненным шаблонным обучением, через которое проходили большинство сабов.  Он чувствовал, что его покорность возникла естественным путем, поэтому он не умел играть с окружающими, чтобы привлечь внимание. Одного взгляда этих голубых глаз было достаточно, чтобы он смог заполучить любого Дома, какого хотел, но Курт не производил впечатление человека, который бы пользовался подобной возможностью. 

То, как он цеплялся за Блейна, когда понял, что пришло время расстаться, заставило Ника улыбнуться, потому что он знал, что какой бы трудной для них ни была эта ситуация, казалось, будто бы молодой саб принимал Блейна и его естественное, почти категоричное доминирование.

Это выглядело так, словно они были созданы друг для друга: в одном из них была сущность Доминанта, настолько сильная, что могла конкурировать с его матерью, которая считалась самым влиятельным, властным и безжалостным Домом своего времени, а другой был предназначен для того, чтобы смягчить его доминирование и сбалансировать его своей нежной и деликатной покорностью. Ник мог сказать, что они составляли идеальную пару.

Улыбаясь самому себе, он передал дымящуюся чашку сабу, который смотрел на него снизу вверх. Его губы сложились в робкую улыбку, а пальцы обхватили чашку, прижимая ее к груди, словно она была щитом, который будет держать его в безопасности в этом незнакомом месте, где он оказался.

- Спасибо, сэр, - вежливо ответил он тихим голосом, опустив глаза.

Ник подкатил глаза и плюхнулся в кресло напротив Курта, махнув рукой в протестующем жесте.

- Просто Ник. Пожалуйста. Вся эта ерунда с «сэрами» заставляет меня чувствовать себя старым. А я слишком красив, чтобы чувствовать себя подобным образом, - он подмигнул Курту, и тот уставился на него, чувствуя, что его застали врасплох этим необычным поведением.

Он никогда не встречал Домов, которые не любили, чтобы их называли «сэром» или «хозяином».

- Н-но…ты…Дом… - прошептал он, проиграв битву с собственным любопытством, несмотря на то, что знал, что может быть наказан за подобные разговоры с Домом, но Ник просто пожал плечами.
- Да. И я веду себя, как Дом, и сабы вокруг меня знают, что я Дом. Так что я действительно не вижу смысла делать этот факт еще более очевидным, если в этом нет необходимости, - сказал он так, как будто это было самой естественной вещью на свете, и когда Курт задумался над его словами, то смог увидеть в них логику. 

Однако на его сердце теплело, когда он слышал, как Кэрол называет его отца «сэром». И когда Мерседес так называла Сэма, это вызывало на его лице улыбку, а когда Джаред называл Дану «моя леди», это выглядело так любяще и интимно. 
Где-то в глубине души он знал, что он будет счастлив когда-нибудь назвать так Блейна, и он задавался вопросом, что чувствует саб Ника, которому запрещалось обращаться к нему так, чтобы почувствовать себя счастливым. 

Он не мог оставить этот вопрос при себе, потому что он глодал его изнутри, но он также не хотел разозлить того, кого Блейн считал одним из своих лучших друзей. 

Он прикусил язык, прихлебывая чай и избегая взгляда Ника, пока старший парень не усмехнулся и не толкнул его ногой под столом.

- Ты можешь спросить у меня все что захочешь. У нас есть время, прежде чем Блейн вернется, и мне хотелось бы, чтобы ты чувствовал себя комфортно в моем присутствии. Судя по тому, как он на тебя смотрит, ты теперь будешь все время где-то поблизости, - дразнил он, и Курт поперхнулся чаем, отчего его глаза заслезились, и он разразился диким кашлем, пока последнее заявление Ника металось в его голове. 
- Чт… Что ты имеешь в виду? – удалось прохрипеть ему сквозь приступ кашля, и Ник залился смехом, прежде чем покачал головой.
- Как насчет того, чтобы спросить то, о чем ты хотел узнать, прежде чем мы вернемся к тому, что я имел в виду, ммм? - предложил он, и Курт, облокотившись, сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем сумел получить контроль над своим кашлем и глотнуть чай тем горлом, которым нужно. 

Он смотрел на Ника в течение секунды, желая узнать, в чем же заключался подвох. То, что он собирался спросить, было довольно личным, а они, в общей сложности, обменялись пятнадцатью словами, прежде чем он, кажется, и в самом деле перейдет миллион границ и нарушит все правила этикета, касающиеся вежливого поведения.

Но Ник не возражал.

- Ну давай, Курт. Теперь я сгораю от любопытства и не смогу уснуть, если ты мне об этом не скажешь, и тогда у меня появятся мешки под глазами, и я стану страшилищем. Ты этого хочешь? - резко воскликнул он, и у Курта не оставалось никакого выбора, кроме как засмеяться и кивнуть головой, соглашаясь.
- Я не смогу пережить, если сделаю тебя страшилищем, - осмелился дерзить он в ответ, и, казалось, Ник это оценил, потому что его губы дернулись в улыбке, а лицо засияло.
- Отлично. А теперь скажи, что же ты хотел спросить? - подсказал он, и Курт поставил чашку на стол, оставляя на деревянной поверхности влажный круг от ее донышка. 
- Ну... что об этом думает твой саб? - неловко спросил он, и Ник склонил голову. 
- Думает о чем? - спросил он, с выражением непонимания на лице. 
- О том, что ей не разрешается называть тебя "сэр"? Я имею в виду... сабы... ну...мы...гм...нам это нравится, - объяснил он приглушенным тоном, уже жалея, что поднял эту тему, когда лицо Ника озарилось пониманием.
- О, так вот о чем ты подумал. Так... во-первых, у меня еще нет саба, а даже если бы и был, это был бы "он", а не "она". Во-вторых, не только вам это нравится, потому что для Дома является большой честью удостоиться от саба этого титула. И в-третьих, если бы это сделало моего саба счастливым, я бы позволил ему называть меня любым чертовым именем, каким бы он только захотел меня называть. «Сэр», «хозяин», «член»... Все что только взбредет в его голову, - он пожал плечами, и Курт захихикал от возмутительной идеи, чтобы саб называл своего Дома "членом". - В моей прошлой реплике я имел в виду то, что не люблю формальные обращения из некого чувства вежливости или от желания почувствовать себя выше кого-то, - сказал он, страстно размахивая руками и пытаясь выразить свою точку зрения, но Курт не был уверен, что до конца его понял. 

Он, отчасти, мог проследить ход мыслей Ника, но смысл сказанного был ему не совсем ясен.

- Я… Я сожалею, но я не уверен, что полностью тебя понимаю, - застенчиво пробормотал он, и Ник кивнул.
- Все нормально. Хм… ладно, позволь мне попытаться тебе объяснить. Предназначение Домов – сделать все, чтобы сабы чувствовали себя довольными, счастливыми и защищенными. В то время, как большинство людей думают, что так следует относиться только к собственным сабам, я не могу с ними согласиться. Я считаю, что поскольку являюсь Домом, то моя «работа» заключается в том, чтобы каждый саб в моем присутствии чувствовал себя комфортно. Если мой саб будет счастлив называть меня «сэр», то ему непременно следует это делать. Но если другой саб, мой или чей-то еще, чувствует, что всего лишь обязан это делать, но при этом ему некомфортно, я бы не хотел этого. Ты почувствовал необходимость назвать меня «сэром» или сделал это по какой-то другой причине? – закончил он вопросом свою страстную речь, и в миллионный раз с момента заявления на него прав, Курт был поражен тем, насколько отличались эти люди от того образа, который он себе выдумал.
- Я сделал это потому, что ты – друг Блейна, и я не хотел разозлить тебя неподобающим поведением, - честно ответил он, чувствуя, что он должен отплатить Нику правдой после того, что он рассказал о себе.
- Вот именно. И я это увидел. Если бы я почувствовал, что тебе удобно называть меня так, я бы не сказал тебе ни слова. Но это было не так. А я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно рядом со мной, - сказал он, потягивая кофе, и Курт наблюдал за ним, восхищаясь красотой его личности, скрытой от посторонних глаз.
- И, отвечая на твой предыдущий вопрос, я знаю Блейна с самого раннего детства, и он всегда был тем, на кого я равнялся. Я никогда не видел его таким счастливым и решительно настроенным на то, чтобы наладить отношения, каким он стал после того, как заявил на тебя права. Я знаю, что вы вместе только несколько дней, но могу сказать, что он хочет, чтобы ты был рядом в течение долгого, долгого времени. Ты делаешь его цельным. 

Курт таращился на него, словно рыба, вытащенная из воды, не в силах поверить в то, что он слышит.

- Я… Правда? – его глаза расширились, когда он уставился на Ника, который кивнул головой, подтверждая сказанное.
- Правда, правда. И я рад, что он нашел тебя, - мягко сказал он, и Курт стыдливо отпустил глаза, его сердце сжалось от теплых слов, которые так сильно отличались от тех, которые распространяли о нем средства массовой информации.
- Ты такой единственный, - с горечью сказал он, и Ник быстро встал, обогнув стол, обхватив руки Курта своими собственными.
- Я – не единственный, поверь мне. Курт, кого волнует, что говорят другие? Они лгали о многих вещах, которые касались наших жизней. Ладно, в наших кругах есть Домы, которые и в самом деле меняют сабов, словно носки, никогда не заботясь ни о ком и ни о чем, кроме собственных интересов, но Блейн, я и множество других Домов хотят только одного: чтобы мы могли любить сабов, заботиться о них и делать их счастливыми. Мы хотим, чтобы кто-то был рад встать для нас на колени, не чувствуя себя обязанным это делать из страха. Мы хотим, чтобы кто-то всегда всем сердцем доверял нам блюсти их интересы. Поверь мне, Курт, это единственное, что Блейн хочет получить от тебя, - решительно сказал он, и убежденность в его голосе заставила Курта поднять глаза и встретить его взгляд, наполненный честностью и подлинной искренностью.

Курт ответил ему блеклой улыбкой, этот проклятый журнал невероятно глубоко засел в его сознании, когда он оценивал Дома, сидящего перед ним. 

Красивый, умный, вежливый, добрый, надежный, только слегка дерзкий, своенравный и необычный. 

И когда он смотрел на него, в его голове по непонятным причинам промелькнуло лицо его лучшего друга: вымученная улыбка, потупленный взгляд, застенчивость, въевшаяся в кожу, и он задавался вопросом, почему жизнь была настолько жестока, чтобы отдать Джеффа кому-то, кто причинил ему столько боли, когда на свете были Домы, которые были практически идеальными, такими как Ник, которые готовы были сделать все, чтобы любой саб почувствовал себя королем. 

Он не мог не задасться вопросом, смог бы Ник «починить» Джеффа, смог бы он заставить его выйти из своей скорлупы и вновь начать сиять?

Он не смог сдержать изумления, даже зная, что он выдает желаемое за действительное. Ник заявит права на богатого, обученного саба, а Джефф останется в болоте под названием «Лайма», и Курт ничего не мог с этим поделать. 



========== Уладить проблемы. Часть 4. ==========

    Комментарий к Уладить проблемы. Часть 4.
    Кусочек совсем маленький, но я вынесла его отдельной частью :)
После разговора они сидели в уютной тишине, потягивая кофе, и в скором времени появился Блейн с яркой улыбкой, которая могла говорить исключительно о хороших новостях. 

- Я так понимаю, они удовлетворили запрос, судя по твоей самодовольной ухмылке? – рассмеялся Ник.

Блейн устроился в кресле справа от Курта, придвигаясь к нему ближе и почти инстинктивно приобнимая его. Это странным образом заставило саба чувствовать себя спокойнее, а не неуютно, и он боролся с желанием немного на него облокотиться. Он поймал взгляд Ника и покраснел, потому что знал, что он рассматривает их. 

- Никакого совета, только директор, - сказал Блейн, как будто это все объясняло, и улыбка Ника говорила о том, что он все прекрасно понял. Означает ли это, что может немного оттянуть свое поступление сюда? То, что он не будет иметь дела с предвзятыми взглядами и обидными замечаниями? 
- Тебе повезло, что ты ему нравишься, Би.
- Меня невозможно не любить! – весело воскликнул Блейн, и Ник медленно подкатил глаза, прежде чем подняться с места.
- Ты будешь как обычно, мистер Симпатяжка? 

Ник получил еще одну улыбку в ответ и ушел, качая головой.

Блейн повернулся к Курту и слегка подтолкнул локтем его плечи. 

- Ты в порядке? Он не был до смерти скучным, правда?

Курт помотал головой.

- Нет! Он был… - саб осекся, увидев игривый блеск в золотистых глазах и удержавшись от восторженной высокопарной речи о лучших качествах Ника, чтобы не выставить себя дураком.  
- Он был очень милым, - вместо этого сказал он, а потом признался: - Он мне понравился.

Блейн просиял.

- Хорошо, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке.

Вскоре Ник вернулся с кофе, и они все вместе провели время за разговорами. Ник и Блейн обменивались забавными подколками, пытаясь превзойти друг друга, и рассказывали Курту остроумные анекдоты, чтобы рассмешить. 
На какое-то время Курт чуть было не забыл, что он совсем не соответствует этому месту.

***

- Хорошо, теперь, когда скучная часть окончена… мы с тобой можем немного развлечься, - взволнованно хлопнул в ладоши Блейн, когда он упал на диван, положив на колени ноутбук.

Он посмотрел на своего саба, стоящего рядом с ним, который был таким нежным, с неуверенной улыбкой на божественных губах, и ничего не мог с собой поделать: он должен был быть Домом этого прекрасного существа, которое в настоящий момент принадлежало ему, и он должен показать ему, что он может позволить себе быть рядом с ним, не испытывая страха. 

Нежно взяв его за руку, он сделал свой голос более низким, пропуская в него доминирование, осторожно, медленно и незаметно, но все же там была убедительность, там был приказ. 

- Садись рядом со мной, - прошептал он и почувствовал, как задрожало тело Курта при звуке его простой команды. Он сел на мягкие подушки с такой грацией и легкостью, что с трудом верилось, что он не рос в окружении шелков и золота.

Почувствовав, каким расслабленным был рядом с ним саб, он осмелился и обнял его за плечи, осторожно притягивая к себе, уткнув нос в его шею и вдыхая запах человека, которым он так отчаянно желал полностью владеть на правах Дома. 
Но он знал, что должен получить это без спешки, должен был позволить Курту решать, насколько он готов расширить свои границы, и это заставляло Блейна испытывать зуд изнутри от нереализованного доминирования, которое текло по его венам, не находя выхода.

Он открыл свой ноутбук, уместив половину устройства на своих собственных коленях, а половину на ногах Курта, чтобы они оба могли беспрепятственно смотреть на экран. 

- Эээ…что мы делаем? – тихо спросил Курт, чувствуя, что его тело дрожит от желания прижаться ближе к Дому. Последние отголоски команды нагревали его кожу, придавая ей заметный здоровый блеск.

Он не хотел это признавать, не хотел этого допускать, но что-то внутри него знало, что это было тем, что ему нужно, что Блейн был тем, кто ему нужен.
Выбрасывая тяжелые мысли из головы, он сосредоточился на экране, с любопытством взирая на то, что хотел сделать для них Блейн, когда он выбрал ссылку и нажал на нее.

Туристические агентства

- Ну, я подумал, что ты мог бы выбрать место, куда мы отправимся. На самом деле, нам не нужно агентство, потому что моя семья владеет небольшой яхтой, но это может подсказать тебе некоторые идеи, и, может быть, нам понадобится отель, если мы решим ночевать на берегу, - он передал ноутбук Курту, и молодой человек посмотрел на устройство, нахмурив брови и убрав улыбку.

В последний раз он пользовался компьютером много лет назад, когда в их библиотеке все еще имелся один из них, и каждый студент получал по пять минут, чтобы посидеть за ним. Список составлялся в алфавитном порядке, поэтому очередь Курта подошла довольно быстро, в то время как те, чьи фамилии начинались с буквы, которая была ближе к концу алфавита, никогда даже не воспользовались своей возможностью, потому что старая машина очень быстро вышла из строя.

И поэтому он практически не имел никаких навыков и на самом деле не хотел испортить гладкий, серебристый ноутбук, который, как он был уверен, стоил больше, чем его родной дом. Он почувствовал, что Блейн смотрит на него взволнованным взглядом, и понял, что полностью проигнорировал вопрос, когда его Дом снова заговорил.

- Все в порядке, прекрасный? – спросил он, и Курт опустил взгляд на колени, залившись румянцем.
- Да, я только…Как ты думаешь, ты мог бы…гм…управлять этим сам? – он указал на ноутбук. – Я пользовался компьютером только один раз и не хочу его испортить. 

Его последнее предложение вышло как шепот, и Блейн улыбнулся ему, мягко подняв пальцами подбородок.

- Не волнуйся. Я подскажу тебе, что делать… Тебе нужно просто нажимать. Хорошо? – спросил он, и Курт снова искоса посмотрел на машину перед тем, как, закусив губу, кивнуть, что заставило Блейна радостно улыбнуться.
- Хорошо, итак, первым делом, существует какое-нибудь место, куда ты всегда мечтал поехать? – спросил он, когда взял руку Курта, располагая его пальцы на клавиатуре. 
- Нет…не совсем…Я…Я никогда не позволял себе желать ничего подобного, - тихо сказал он, и Блейн нежно погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони.
- Я понимаю это… но никто не может досконально контролировать себя, - подмигнул он, и Курт несильно захихикал.
- Должно же быть такое местечко, куда забрел твой разум, когда ты был неосторожен? – настаивал он, и Курт прикусил щеку, зная точное место, но опасаясь выглядеть глупо в глазах Блейна.

Может быть, Блейн уже там был, и теперь он будет умирать со скуки?  Может быть, это слишком дорого? Может быть, это недостаточно дорого?

Может быть…

-  Хорошо, судя по страдальческому взгляду на твоем лице, я предполагаю, что такое место есть, и теперь твой разум работает в усиленном режиме, чтобы выдать тебе все причины, почему не стоит поделиться этим со мной. Я прав? – спросил Блейн, и Курт почувствовал себя немного напряженно, прежде чем его пальцы начали теребить ногти, и он кивнул.
- Я хочу, чтобы ты остановил это.

Натиск другой команды нахлынул на него, словно волна на берег, и он сразу же расслабился, неподвижно сложив растопыренные пальцы на прохладную поверхность ноутбука, пока Блейн продолжал говорить. 

- Просто скажи мне, и мы сможем отправиться туда, я могу осуществить это для тебя. Пожалуйста, позволь мне.

Курт поднял глаза, чтобы найти своего Дома, смотрящего на него с мольбой, так ясно написанной на его лице, что он не мог оставить его без ответа. Он шевельнул своими пальцами, лежащими на компьютерной мыши, и перетащил указатель в направлении изображения великолепного побережья, где белый песок контрастировал с темно-синим цветом моря, и на утесах были разбросаны красочные дома.
- Здесь…Я всегда хотел отправиться туда, - тихо признался он в одном из своих тайных желаний, и Блейн снова просиял, направляя по экрану его руку. 
- Вот туда мы и поедем, - объявил он, излучая счастье, и Курт смотрел на него целую минуту, пока Блейн в замешательстве не обернулся.
- Что такое? – спросил он, нахмурившись, и Курт издал смешок, глядя на это растерянное выражение лица, которое делало его Дома похожим на ребенка.
- Только и всего? Я показываю место, и ты везешь меня туда? – спросил он, подняв бровь, и Блейн обхватил его щеки обеими руками, делая это осторожно, чтобы не спугнуть его.
- Я буду делать так всегда. Даже если ты укажешь на звезды, - прошептал он. Курт покраснел, и испуганный вздох вырвался из его губ, когда Блейн наклонился ближе и оставил легчайший поцелуй на его щеке, прежде чем вернуться к компьютеру.
- Нам нужен отель. Ты поможешь мне забронировать один из них? – спросил он, и Курт вытряхнул себя из транса, в который его отправили эти губы. Он захлопал ресницами и закрыл рот, когда кивнул и посмотрел на экран, позволяя Блейну вести его руку, пока он нажимал на ссылку, а потом еще на одну, и еще. 
- А теперь мы нажимаем «подтвердить» и все готово. Хочешь взять на себя эту почетную обязанность? – он пошевелил бровями, и Курт позволил себе немного подкатить глаза, когда он снова взял мышь под свой контроль, в результате чего маленькая белая стрелка очутилась на изображении желтой кнопки с надписью «Подтвердить» и после того, как он один раз нажал на нее, перед ними выскочили черные мигающие буквы.

Бронирование подтверждено!




========== Выйти в море. Часть 1. ==========

То, что он видел перед собой, никак не могло быть реальным.

Огромная и завораживающая в темноте яхта сверкала, словно лунный свет, отраженный от гладкой, безупречно-белой поверхности судна, которое также, как и он, изящно покачивалось на волнах под мягкий шелест моря. 

Осветители, усеянные по всей внешней стороне судна, давали приглушенно-синий свет, который создавал красивые оттенки и тени на корпусе, освещая надпись «Леди», выполненную каллиграфическими красными буквами. Помимо этого на палубе горели и обыкновенные лампы. 

По виду Курта можно было подумать, что он остолбенел.

Увиденное кричало ему о солидности и достатке, и воспринималось им почти сюрреалистически, будучи чуждым для него, поэтому Курт не мог определиться, нравится ему все это или нет. 

Конечно, это было красиво.

Изящность и точность линий и деталей, в которые Курт не мог вникнуть должным образом, но они также были наполнены чуждым очарованием, которое заставляло его испытывать немного болезненные ощущения внизу живота. Чувство непринадлежности, возникающее из-за его несостоятельности и неполноценности, снова начало к нему подкрадываться. Было очень трудно стряхнуть это ощущение перед лицом столь вдохновляющего зрелища, приводящего в трепет, но он сделал все возможное, чтобы просто насладиться моментом. 

Насладиться тем, что он был в другой стране. То, что он впервые в жизни прилетел сюда на самолете, и притом на частном, а теперь, по-видимому, ему предстоит взойти на борт яхты, где он останется в течение всего их путешествия.

Это было похоже на сон.

Сон, детали которого он постоянно забывал, потому что едва ли запомнил поездку сюда, ведь все произошло со скоростью смерча, к которой он не привык.

В то время как Блейн начал упаковывать необходимые им вещи, сразу же, как только они определились с планами, быстро подготавливая все необходимое и занимаясь организацией, Курт был слегка сбит с толку. Он паниковал и не знал, чего от него ждали, поскольку он никогда не путешествовал дальше, чем в Вестервиль из Лаймы. 

Было забавно, что Блейну, несмотря на это, удавалось успокоить малейшее его переживание.

У него не было ничего подходящего, чтобы надеть?

Блейн спросил его размер, после чего позвонил своему отцу с просьбой подобрать ему что-нибудь из одежды, и он вернулся меньше чем через час с пакетами, полными вещей. Курт немного отвлекся, возмущаясь, что на него потратили деньги и что он не мог это принять, потому что одежды было очень много, но они просто махнули рукой, уверяя, что Дана опустошила больше витрин, чем они это сделали для него, отчего заработали по подзатыльнику от миниатюрной леди. 

Что делать с прессой, если они узнают, что они собираются ехать в аэропорт?

Блейн сообщил ему, что они поедут прямо к ангару, принадлежащему его семье, и в течение нескольких минут очень впечатленный Курт смотрел на него, словно вытащенная на берег рыба, ведь, конечно же, у Андерсонов был частный самолет, который только их и ждал.

А что насчет его отца?

Блейн передал ему телефон, чтобы он позвонил Берту, и его отец посчитал, что это было для них хорошим решением, чтобы уехать на некоторое время, хотя он пожелал  регулярно проверять, как у них идут дела. Курт взглянул на Блейна, озвучивая ему требование своего отца, и улыбнулся, когда Блейн сказал: «В любое время, как только пожелаешь» и мило подмигнул. 

Несколько часов спустя они уже были на пути к аэропорту и вскоре после этого вошли на борт самолета. Весь этот процесс состоял из размытых движений, нежных команд Блейна, которые он мягко отдавал ему на ухо, подбадривая саба, и успокаивающих рук, лежащих на нем, когда он направлял его на протяжении их пути. Он почувствовал, что его тело в состоянии двигаться без его руководства, что он отдохнул и расслабился, и ощущал себя таким защищенным, оберегаемым и окруженным заботой, что позволил себе отметить, что стены, которые он выстроил вокруг себя, не казались больше такими высокими. 

Потерять контроль было страшно. В то же время, осознание того, что он настолько доверял Блейну, чтобы позволить управлять собой подобным образом и обеспечивать его безопасность, было еще страшнее.

Но было ли неправильным так быстро уступить? Было ли неверно просто следовать инстинктам, которые кричали внутри него, вместо того, чтобы, как всегда, первым делом полагаться на разум? Было ли ошибкой просто отпустить себя и быть с Блейном, наслаждаясь этим? 

Он вздрогнул и выдохнул, пока еще не желая глубже закапываться в эти мысли, вместо этого позволив прохладному ветерку ласкать его перегревшуюся кожу. Он не привык к типичному для этих мест зною и влажности, ему казалось, что они обернулись вокруг него, словно одеяло, хотя дело приближалось к полночи. 

- Курт?

Он прекратил рассматривать судно и столкнулся с заинтересованным взглядом Блейна, бросившего их чемоданы, которые, по его настоянию, он сам донес от такси до деревянного пирса, расположенного под их ногами.  Он взял Курта за руку, побуждая его придвинуться ближе. 

- Что случилось, прекрасный? Тебе не нравится? Мы можем сразу отправиться в отель, я уверен, что они смогут найти для нас номер, даже если мы не должны были заселиться до пятницы.
- Нет! – прервал его Курт, покраснев от своего порыва и уставившись на свои ноги. – Я не хочу останавливаться в отеле.

Блейн издал счастливый возглас.

- Так тебе нравится? – он с рвением попросил пояснений, что заставило Курта поднять взгляд вверх и увидеть,что его Дом пристально смотрит на него в ожидании ответа.
- Да, - выдохнул он, поворачивая взгляд в сторону яхты. – Это…

Он не мог передать словами своих истинных мыслей. Удивительно. Захватывающе. Волнующе. Он не знал, как это выразить. 

- Я не знаю, что сказать, - признался он, и Блейн дотронулся до его щеки, чтобы восстановить зрительный контакт.
- Тебе не нужно ничего говорить, - тепло заверил он. – До тех пор, пока ты счастлив и спокоен.

Курт сильно покраснел и поблагодарил небеса, что было темно и Блейн не мог увидеть, до какой степени раскраснелось и вспыхнуло его лицо, ведь правда состояла в том, что он действительно был счастлив и спокоен. Этот момент, когда Блейн стоял так близко и смотрел на него с такой откровенной симпатией и заботой, был самым счастливым в жизни Курта. Он чувствовал себя в собственной коже комфортнее, чем когда-либо раньше. 

- Мистер Андерсон? – раздался голос с трапа, разрушив момент, и Курт сразу же почувствовал, что ему не хватает ощущения покалывания в тех местах, где соприкасалась их кожа, когда Блейн опустил руку и повернулся к человеку, одетому в характерную форму капитана. Она была совершенно белой и представляла собой отутюженные брюки и накрахмаленную рубашку с маленькой красной птицей, летящей, расправив крылья, которая была вышита на его нагрудном кармане и над козырьком его капитанской фуражки. 
- Капитан Эриксон, - поприветствовал Блейн, и по его теплому тону было ясно, что он уже знаком с этим человеком.

Они встретились в середине пирса и пожали друг другу руки. Он был высок и крепко сложен, в возрасте между тридцатью и сорока годами, с карими глазами на загорелом лице. Он производил впечатление Дома, каждое движение которого кричало о властности и жесткости, но в то же время его улыбка была доброй и теплой, и Курт почувствовал, что немного расслабился. 

- Вы выросли, - сказал капитан, ласково сжимая руку Блейна.
- Мне было четырнадцать, когда я в последний раз приезжал сюда, а теперь мне двадцать два, - сухо сказал Блейн. – Я надеюсь, что за этот период я немного подрос. 

Эриксон вздернул бровь и критически осмотрел его сверху донизу, а затем усмехнулся и с легким юмором добавил:
- Очень немного. 

Блейн насупился, а Курт не нашел способа приглушить свое хихиканье, даже прикрыв ладонью рот. Внимание капитана сразу переключилось на него, и он снял фуражку.

- А это, должно быть, мистер Хаммел. Несомненно, здесь определенно есть на что посмотреть, - похвалил он, и Курт опустил голову, кусая губы.
- Эй! Я тоже - зрелище, достойное внимания, - воскликнул обиженный Блейн, и Курт снова устремил взгляд вверх.
- Вы действительно составляете поразительную пару, - признал Эриксон, и в животе у Курта появилось трепетное ощущение, когда капитан, ранее сыпавший шутками, использовал это слово, переключившись на более профессиональный тон.
- Итак, мы можем взойти на борт и отчалить прямо сейчас, я так понимаю? Я уверен, что вы утомились.

Усталость захлестнула Курта, словно неизбежный ответ, как только он услышал слово «утомились», и он подавил желание зевнуть. Кровать пришлась бы как нельзя кстати.

Блейн, казалось, заметил, что он борется с тем, чтобы не закрывать глаза, и ласково улыбнулся ему, прежде чем повернуться обратно к капитану. 

- Это было бы здорово. Этот упрямец отказался хотя бы немного поспать в самолете, - дразнил он, тесно сцепляя свои пальцы в их соединенных руках.
- Облака были восхитительны. И ты тоже не спал, - отметил Курт, легкомысленно выгнув бровь, пытаясь игнорировать, что прикосновение Блейна заставило его сердце усиленно стучать.

Эриксон рассмеялся.

- В нем есть огонь. Так что теперь скучать тебе не придется. 

Курт снова покраснел и распахнул глаза от осознания того, что он сказал, донельзя смущенный своим порывом, однако заметил, что Блейн, казалось, не возражал и не хотел хоть как-то наказать его за это, что принесло облегчение, но он не хотел продолжать нарываться. Он должен помнить, что нужно следить за своим своенравным языком, прежде чем он доведет его до беды. 

- Это мне по душе, - пробормотал он так низко, что даже Курт напрягся, чтобы расслышать его, но ему это удалось. У саба перехватило дыхание от услышанного, когда он старался изо всех сил понять заявление Блейна.

Блейну нравилось, когда он ему дерзил? Быть такого не могло. Хотя он не делал этого для того, чтобы принципиально бросить вызов Блейну, казалось, комментарии просто вылетают из его рта, как только приходят ему на ум. Это, без сомнения, было результатом времени, проведенного им в МакКинли. У него не было ничего, кроме слов, чтобы бросить вызов Домам, которые обладали гораздо большими возможностями, чтобы испытать его на прочность, командовать им, согнуть или сломать его волю, и поэтому он выработал в себе гибкий ум и острый язык. 

Он всегда думал об этом, как о самом большом своем преимуществе, но где-то в глубине души он знал, что он никак не мог позволить себе разговаривать со своим Домом подобным образом. Однако моменты, когда он был рядом с Блейном, подлавливали его, когда он был расслабленным и спокойным, и комментарии и замечания, выдаваемые его внутренней дивой, срывались с его губ прежде, чем он мог себя контролировать. Но вместо выговора, за ними обычно следовал удивленный смешок и взгляд от его Дома, который можно было описать только как благоговейный, что наполняло Курта изнутри теплом и смутным пониманием, что независимо от того, как сильно он боялся старшего парня, он явно не причинит ему боли. 

Эриксон прервал его мыслительный процесс и схватил их багаж, прежде чем стал во главе их пути, повернувшись к трапу и поднимаясь по перекладинам. Курт увлеченно смотрел на чернильную воду под ними, когда они шли по трапу, перед тем, как его вниманием завладела плавно раскачивающаяся на волнах яхта, как только его нога ступила на палубу.

Это было странным ощущением. Поверхность под его ногами была твердой, но в то же время ощущалась по-другому. 

Прежде чем он смог как следует привыкнуть к этому ощущению или даже должным образом рассмотреть окружающую обстановку, они снова двинулись в путь, и Курт в большей степени полагался на Блейна, чтобы удержать свое равновесие, когда они спускались через множество блестящих лестниц, ведущих в коридор, разделенный в конце на две комнаты. 

- Все комнаты подготовлены для вас, - объяснил капитал, сгружая чемоданы и обращаясь к Блейну. – Вы помните, где все находится? 

Он кивнул.

- Хорошо, в таком случае я оставлю вас устраиваться и буду на мостике, если вам понадоблюсь. Я думаю, единственное, что мне осталось сказать, добро пожаловать на Фуэртевентуру и на «Леди». Она очень рада, что вы ее посетили, - улыбнулся он, прежде чем полностью распрощаться с ними после того, как Блейн его поблагодарил.

- Итак… на «Леди» есть две комнаты, - Блейн взял их вещи и потащил их в узкий коридор. – Хозяйской спальней пользуются мои родители, когда отправляются в круиз, а в маленькой спальне сплю я, когда еду вместе с ними. Выбирай.

Он улыбнулся своему сабу, и Курт попятился на шаг.

Он снова должен спать один? Он не должен был делить с ним постель только до поры до времени? Но…вдруг это просто способ выставить его в плохом свете? Должен ли он отказаться от собственной комнаты, чтобы просто прыгнуть в постель к своему Дому и дать ему то, что он хочет получить?

- Я…Я н-не знаю…я…
- Курт… - Блейн мягко обхватил его подбородок, и поднял его лицо вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты не обязан ничего делать. Мы здесь, чтобы повеселиться и провести вместе некоторое время.  Хотел бы я по ночам держать тебя в объятьях? Совершенно верно. Но до тех пор, пока ты испытываешь неловкость, этого не произойдет. И даже если ты решишь спать в одной постели со мной, я не буду делать ничего, кроме как обнимать тебя, пока ты не покажешь мне, что хочешь большего.

Глаза Курта расширились, и его сердце застучало при мысли о том, что он будет спать в руках своего Дома, но его тело предало его, а разум напугал, и он задрожал, полностью  уверенный, что пока еще не был к этому готов. 

Может быть, он был к этому ближе, чем три дня назад, но, безусловно, он был не готов.

- Я возьму маленькую спальню, это же нормально? – сказал он, чувствуя, что меньшее пространство могло бы помочь ему почувствовать себя более комфортно и привычно, а также успокоить нервы, и Блейн, должно быть, понял это, потому что не сделал ни одной попытки возразить против его выбора. Он кивнул и показал ему вход в небольшую комнату справа от него.

Он внес чемодан и отступил в сторону, чтобы позволить Курту войти внутрь и увидеть комнату.

Увиденное заставило его задохнуться.

Маленькая комната была обставлена темной деревянной мебелью. Справа от него стоял двустворчатый шкаф, а слева располагалась огромная кровать, выглядевшая очень мягкой. Прямо перед ним был комод с зеркалом в резной рамке, висящим сверху, и дальше дверь в ванную, которая была только в его распоряжении. 
Блейн перехватил его одухотворенное выражение лица и мягко улыбнулся.

- Сойдет? – спросил он, дразня, и Курт повернулся к нему, растянувшись в улыбке и сверкая глазами.
- Это великолепно, Блейн, - с придыханием сказал он, и звук этого хриплого голоса заставил Блейна отчаянно желать услышать при других обстоятельствах, как он выдыхал буквы его имени, лежа под ним и извиваясь от удовольствия. 

Почувствовав, что его штаны натянулись, он протянул руку и на прощание пожал ладонь Курта, прежде чем направиться к двери, чтобы найти капитана и определиться с планами завтрашнего маршрута. 

Он хотел сделать эту поездку идеальной для Курта и именно этим он и собирался заняться.

- Я рад это слышать, - сказал он, когда вышел, прикрывая за собой дверь. – Спи крепко, прекрасный.
- Спи крепко, Блейн, - Курт улыбнулся в ответ на нежное пожатие руки, и Блейн ушел, оставив саба греться в теплом душе и проскользнуть в мягкую постель. Его глаза были раздраженными и слезились, а внутренние часы пытались изо всех сил приспособиться к разнице во времени, в конце концов, решив, что не было способа лучше справиться с этим, чем сон о том, как он поддался искушению и очутился в краю своей мечты, который вдруг стал красочнее, чем когда-либо прежде. 


========== Выйти в море. Часть 2. ==========

Курт перевернулся и моргнул, проснувшись под глубоким впечатлением от отголосков своего сна, чувствуя приятное тепло, почти граничащее с жарой. Он пошевелил ногами, чтобы сбросить мягкое покрывало, под которым спал, когда заметил, что в течение ночи уже успел раскрыться, и одеяло смятой грудой валялось с краю кровати. По-кошачьи потягиваясь на удобном матрасе, он попытался привести в порядок мысли, которые его настигли, когда он вглядывался в обстановку незнакомой комнаты, где ему предстояло провести ближайшую неделю. Освещение в комнате было почти неестественно ярким от солнца, бьющего в окно, так как он не зашторивал занавески, и Курт быстро вскочил со своего места на ноги и выглянул наружу, немного отдышавшись, когда не увидел ничего, кроме кристально-чистого голубого океана, распростертого перед ним.

Поразительно.

Он также заметил, что равномерное покачивание судна все еще очень сильно давало о себе знать, и он схватился за стену, моля бога, чтобы у него не открылось морской болезни, потому что он читал, что иногда люди страдали от нее.

Мягкий стук в дверь потревожил его мысли.

 - Курт?

Это был Блейн. И Курт вдруг четко осознал, что был одет лишь в пижамные штаны из легкого хлопка. Он был обнажен по пояс, и его бледная кожа, сияющая в солнечном свете, начала покрываться румянцем, распространяющимся по шее и груди при мысли о том, что Блейн застанет его в подобном виде.

Но входная дверь оставалась в блаженной неподвижности, и он вытащил угол своей простыни, ухватившись за край, чтобы прикрыться, в случае если Блейн попытается войти внутрь.

- Да? - отозвался он, ненавидя свой голос, который задрожал на этом слове.
 - Время близится  к обеду, и я подумал, что мог бы провести для тебя экскурсию, прежде чем мы что-нибудь съедим, - раздался приглушенный голос его Дома, и упоминание обеда напомнило ему, что он был  очень голоден, а его любопытство относительно яхты разгорелось с новой силой, делая его легким на подъем.

Ему вдруг очень захотелось увидеть остальную часть этого удивительного судна, и он быстро ответил согласием, прежде чем поспешить в душ. Высушившись и надев синие джинсы - «рванки», шлепанцы и легкую белую футболку с вырезом, он направился к двери  и нерешительно ее распахнул.

Блейн ждал, опираясь на стенку узкого коридора, одетый ему подстать: в длинные плавки и черный жилет, демонстрируя свое впечатляющее телосложение. Курт старался не смотреть, но в действительности он это делал, потому что Блейн был непозволительно привлекательным.

Лицо его Дома растянулось в улыбке, когда он его увидел.

 - Хэй, прекрасный. Хорошо спалось?

 Курт застенчиво кивнул.

 - Да, хорошо. А тебе?
 - Да, вернуться сюда и вправду здорово. Я не понимал, что пропускаю, когда меня здесь не было, - искренне ответил он, и в его голосе слышался намек на ностальгию. - Итак, самое время для экскурсии?

Он протянул руку, и Курт лишь мгновение колебался перед тем, как к ней скользнула его ладонь. Он чувствовал себя лучше при непосредственном контакте, но хуже контролировал реакции своего организма на это взаимодействие, так как его сердце билось быстрее, а нервные окончания пели.

Он сглотнул.

 - Конечно.

Блейн наградил его сияющей улыбкой, прежде чем потащить их вперед.

 - Вот здесь, как ты уже знаешь, находятся спальни, - он отвел их наверх, обратно на палубу, и теперь Курт увидел, что она была оборудована более впечатляюще, чем он мог когда-нибудь себе вообразить.

Небольшой бар стоял в стороне от стеклянного входа внутри помещения, напоминающего гостиную. В ней был кремовый диван, который растянулся слева по всему полукругу оградительных поручней судна, маленький столик, за которым можно было наслаждаться трапезой, внушительного вида стереосистема и небольшой набор подушек вместе с одеялом в правом углу.

 - Это главная палуба, в ней есть люк, который можно открыть, чтобы получить больше солнечного света, если тебе не захочется подниматься наверх, чтобы немного позагорать, - усмехнулся он.

Курт онемел, когда поднял глаза и действительно увидел навес, который ограждал их от самого опасного полуденного солнца.

Блейн снова сорвался с места, и они направились внутрь жилого пространства, которое было значительно больше. Здесь были такие же кремовые диваны разных размеров, телевизоры, шахматный стол, заполненные до отказа книжные шкафы и даже велотренажер в углу.

 - Никто не проводит здесь слишком много времени. Это неправильно - тратить время, сидя внутри, когда вид и ощущения снаружи такие совершенные, как сейчас, - Блейн оставил комнату и повел их через камбуз, указывая на маленькую комнату, где спал капитан, к мостику в передней части судна.

Эриксон, стоящий у руля, кивнул им в знак приветствия, когда они прошли мимо, направившись на самый верхний уровень, на котором было только солнце, светившее на борт. Блейн указал вниз в сторону задней части яхты, на область, поднимающуюся чуть выше уровня воды, которая, по-видимому, в основном использовалась для занятий водными видами спорта.

 - Это... ну ничего себе... - притих Курт, когда он уселся на вершину перил, скользя по всему вокруг любопытным взглядом широко распахнутых глаз, желая впитать в себя весь этот вид.
- Я рад, что тебе нравится, прекрасный, - мягко ответил Блейн, и Курт мог услышать улыбку в его голосе.

Курт кокетливо посмотрел через его плечо.

 - Это идеально.

Блейн засиял и снова схватил его за руку.

 - Пойдем. Эриксон, должно быть, уже собирается обедать.

Они снова спустились на палубу, а затем Блейн выпустил его руку, пропуская его вперед. Курт не задумывался над этим, пока Блейн нежно не прикрыл руками его глаза, заставляя саба напрячься.

 - Блейн? - вопросительно сказал он.
 - Тсс, просто продолжай двигаться вперед для меня, - тихо приказал он, и Курт почувствовал знакомое волнение в крови, когда он сделал так, как его просили.
 - Блейн, я ничего не вижу! - Курт использовал свой лучший заискивающий голос, чтобы заставить Блейна убрать руки с его глаз, для того, чтобы видеть, куда он идет.

Он понятия не имел, что задумал его Дом, и это заставляло его чувствовать одновременно возбуждение и тревогу. Они находились на яхте меньше суток, а Блейну уже удалось сделать его полностью растерянным и неуклюжим.
Чтобы доказать свое предыдущее заявление, он споткнулся об какой-то провод и начал заваливаться вперед, пока сильные руки не помогли ему восстановить равновесие, но в то же время, все еще удерживая его глаза закрытыми.

- Полегче, прекрасный. Смотри, куда идешь, - поддразнил он, а затем захихикал, когда практически почувствовал, что саб подкатил глаза под его ладонью.
- Смешно, - растягивал слова саб, не испытывая особого восторга от ситуации и ощупывая себя руками на наличие повреждений. - Если бы я знал, что ты привез меня сюда затем, чтобы убить, я бы сообщил кому-нибудь, где буду находиться... например, полиции.
- Оооо, у моего саба есть когти, - пропел Блейн, и Курт напрягся под его прикосновением, когда понял, насколько он расслабился, насколько он был свободным и раскованным.

Он задыхался, смущенно опустив голову вниз, на секунду забыв о том, что Блейн не возражал против его «когтей».

- Я...Я сожалею, - попытался он, но рука на его глазах переместилась на рот, когда Блейн утихомирил его извинения.

 - Никогда не извиняйся за это. Мне это нравится, - сказал Блейн почти в самое его ухо, снимая руку с губ, когда саб кивнул и, расположил ее на спине Курта, нежно его подталкивая.

Курт сделал осторожный шаг вперед, а затем рука на его глазах исчезла, оставляя только ослепительные лучи солнца, купающиеся в мягком одеяле, разложенном рядом с подушками и корзиной, помещенной в центре. Честно признаться, он никогда не позволял себе даже фантазировать о чем-то подобном. Они находились посреди моря, все вокруг было синим и бесконечным, и Курт никогда не ощущал себя более живым, чем сейчас.

 - Чт... Блейн, что это? - выдохнул он, и его Дом взял его за руку и подвел к одеялу, сбрасывая свою обувь и опускаясь на подушки, потянув саба за собой.
- Это пикник. Присаживайся.

Блейн начал давать Курту небольшие приказы, чтобы посмотреть, как он будет на них реагировать, и в то время, как сознание Курта полностью понимало, что он делает, и вполне могло бы с успехом бросать ему вызов, его тело, казалось, получало от них наслаждение, но он никогда не упоминал, что заметил это.

Это согревало Блейна изнутри, и он улыбнулся, когда его саб осторожно уселся на одеяло, аккуратно положив рядом свои вещи.

 - Ты же знаешь, что никто не сможет тебя здесь увидеть. Ты можешь выглядеть чуточку неряшливым, - дразнил Блейн, и Курт посмотрел на него потрясенным взглядом.
 - Не существует никакого оправдания, чтобы выглядеть неряшливо, - сказал он, а затем прикусил губу, на секунду задумавшись. - Если только ты не находишься в смертельной опасности, - сделал поправку он, а затем последовала секундная пауза, чтобы он мог оценить свое заявление, прежде чем, по всей видимости, посчитать его пригодным, когда он решительно кивнул головой, заставляя Блейна рассмеяться.
 - Серьезно? Смертельная опасность - это единственный повод для тебя, чтобы выглядеть неряшливо? - он растягивал слова, и Курт поднял идеальной формы бровь так, как будто собирался с ним не согласиться. - Ну тогда, полагаю, я все время испытываю судьбу.

Он засмеялся, и Курт издал очаровательный смешок, который он скрыл за своей ладонью.

 - Ты хорошо выглядишь, - сказал он, а затем распахнул глаза, не в состоянии поверить, что сказал это вслух, хлопнув себя по губам и покраснев.
 - Ты выглядишь прекрасно, также, как делаешь это каждый день, - просто ответил Блейн, и повернулся, чтобы Курт мог ухватить его за руку, когда он достал еду и колоду бледно-зеленых карт с изображенными на них вопросительными знаками ярко-красного цвета. 

Он заполнил две тарелки и протянул одну из них Курту, сложив карты между ними в аккуратную стопку, рассматривая ее за секунду до того, как, наклонив голову, перемешать ее, превращая в беспорядочную груду и счастливо улыбаясь. 

- Что это? – спросил Курт, переведя взгляд от своей переполненной тарелки к зеленой куче вопросительных знаков на полу. – И, кроме того, я не смогу все это съесть. Здесь слишком много.
- Ты можешь есть столько, сколько хочешь. При условии, что ты питаешься здоровой пищей и ешь достаточно, чтобы не быть голодным. Хорошо? – он позволил еще одной капле доминантности просочиться в свой голос, и Курт улыбнулся и кивнул, поднимая вилку и снова указывая ей на карты.
- И все же, что это? – спросил он, и Блейн, как ни странно, лишь ухмыльнулся, вытянув случайную карту и с улыбкой перевернув ее.
- Это карты с вопросами. Мы будем играть в игру, пока едим. Каждый из нас тянет случайную карту, и прежде чем перевернуть ее, чтобы посмотреть вопрос, выбирает, будет ли отвечать на этот вопрос сам или попросит другого человека ответить на него, либо на него ответят оба, -  игриво подмигнул он, и Курт на секунду нахмурился, внимательно разглядывая карты. 
- Там есть…гм…личные вопросы? – застенчиво спросил он, хорошо зная, какой ошеломляюще убогой была его личная жизнь с полным отсутствием опыта, чтобы о ней вообще можно было говорить.
- Все, от чего ты почувствуешь себя неловко с ответом, может быть проигнорировано. Курт, предназначение этой игры – быть забавой, а не поиздеваться над тобой. Хорошо, прекрасный? – мягко сказал Блейн, и голубоглазый мальчик кивнул, смело протягивая руку и вынимая карту из нижней части стопки.
- Ладно…гм…я отвечу на это, - сказал он и перевернул карточку с улыбкой, расцветшей на его лице, когда он прочитал вопрос. – Какой ваш любимый цвет?
- Ну это просто несправедливо. Держу пари, что все грязные вопросы достанутся мне, - надулся Блейн, и Курт боролся с румянцем, когда Дом махнул рукой, призывая его отвечать.
- Синий, точнее голубой, - ответил он, думая о цвете своей метки, и откладывая карту в сторону, пока жевал свои тортеллини со шпинатом и рассматривал из-под ресниц Блейна, вытаскивающего собственную карту.
- Мы оба ответим на этот вопрос, - резко заявил он, после чего перевернул карту и вздохнул.
- Ну вот, сплошное разочарование. Ты живешь один?

Курт захихикал, дожевывая свою еду и проглатывая ее, прежде чем ответить коротким «Нет».

- Хорошо, я тоже нет. Теперь давай ты и выбери что-нибудь хорошее, - настоятельно попросил он, откусывая от содержимого собственной тарелки и глядя на Курта, пальцы которого скользили по картам. Взгляд Блейна говорил, что он жаждал на себе ощутить его прикосновения.  

В конце концов, он вытащил одну из карт и решил, что только Блейн должен на нее ответить, прежде чем перевернуть ее и покраснеть, отбрасывая карту в сторону и потянувшись за другой, прежде чем Блейн его остановил.

- Что там написано? – подпрыгнул от любопытства он, и Курт, в глазах которого читалось явное смущение, покачал головой.
- Можно я просто выберу еще одну? – спросил он, и Блейн усмехнулся от того, как мило покраснели его щеки, а зубы прикусывали губу.
- Как насчет того, чтобы ты не читал это, а я сам посмотрю на вопрос и отвечу на него как можно проще? – предложил Блейн, и Курт снова покраснел, кивая и глядя в сторону, когда Блейн опять перевернул карточку, расхохотавшись от вопроса смехом, походившим на лай.

Какая ваша любимая сексуальная позиция?

- Ладно, если ты не хочешь, я не буду отвечать, - признал он, понимая, что может создать между ними неловкость, ведь до этого все шло так хорошо. 
- Можем ли мы… мы можем отложить этот вопрос для другого времени? – с облегчением спросил Курт, и Блейн улыбнулся, взяв его за руку и целуя кончики пальцев.
- Несомненно. Хорошо, теперь моя очередь. А ты - тот, кто будет отвечать, - сказал он и взял карту, которая находилась ближе всего к нему, и перевернул ее.
- Каким был ваш первый поцелуй? – прочитал он, включив свой самый лучший голос диктора новостей. 

Курт в очередной раз покраснел, глядя вниз и глубоко вздохнув, прежде чем ответить. 

- Я пока не знаю, - застенчиво пробормотал он, и Блейн уставился на него одновременно с облегчением, восторгом и замешательством.
- Ты никогда не целовался? – спросил он, широко раскрыв глаза в силах поверить услышанному.
- Эээ, нет, - Курт пожал плечами, прожевывая еще один кусочек своей порции, чтобы делать хоть что-то, пока Блейн на него смотрел.
- Как они  справлялись с тем, чтобы устоять перед тобой? – выдавил Дом, и Курт вскинул голову, хмурясь на вопрос.
- Я…я не…что? – он в замешательстве запнулся, и Блейн покачал головой, наклонившись в сторону, с трудом пытаясь понять, как такое было возможно. 

Они все были слепыми, глухими, тупыми и привитыми вакциной против восприятия удивительного саба? Потому что он видел миллионы из них, и Курт был самым лучшим.

- Домы в твоей школе…как же им удавалось держаться подальше от тебя, когда ты…боже, Курт, ты – это всё, - прохрипел он на одном дыхании, и Курт опустил глаза в пол, теребя одеяло и думая, что можно ответить, но в действительности не придумав ничего умного.
- Я…гм…ну, я рад, что им удалось держаться подальше… - он нахмурился, позволяя следам прошлого дать о себе знать, перед тем, как встрянуть головой, очищая ее от них. 
- Так, теперь моя очередь, - выпалил он, и Блейн решил опустить на некоторое время эту тему. Его доминантная жилка мурлыкала от осознания того, что этот ангел принадлежал только ему.
- Хорошо. Выбирай карту, любую из них, - он взмахнул рукой над разбросанной колодой, заставляя Курта снова подкатить глаза, и Блейн нашел очаровательными эти крошечные проявления дивы, которые он любил демонстрировать время от времени. 
- Ладно, гм…мы оба ответим на этот вопрос, - он снова перевернул карту и улыбнулся. – Это легко. Вы когда-нибудь встречали известного человека?
- Известный человек? Хм…один раз мы обедали с президентом. Но я был тогда ребенком, так что не знаю, стоит ли это засчитать за ответ. И кроме того…Купер, но он мой брат, и я также не знаю, считается ли он? – Блейн пожал плечами, а Курт потягивал сок, пытаясь не впасть в небольшую истерику, потому что речь шла всего лишь о президенте соединенных штатов и знаменитой кинозвезде, ведь правда? … Правда. Он встряхнулся, перед тем как кивнуть.
- Конечно, он считается. 
- Круто. Как насчет тебя?

Он повторно напряг свой мозг. 

- Да. Тебя, - ответил Курт, и Блейн нахмурился.
- Я – не известный человек.
- Ну, здесь не указаны критерии, по которым человек может считаться известным. Твое имя хорошо известно, ты появляешься в средствах массовой информации, и твоя семья также известна и влиятельна. Я буду придерживаться своего ответа, - сказал он, и Блейн надулся.
- Ты смухлевал. И сейчас ты должен ответить на этот вопрос по своему усмотрению, - сказал он, вытаскивая карту и зачитывая вопрос. – Назовите одну вещь, которую вы бы хотели получить или сделать в ближайшие пять дней?

Курт свел брови, глубоко задумавшись, когда пытался сформулировать честный ответ. 

У него имелось больше, чем несколько таких вещей, рассредоточенных по всему мозгу, их добавлялось все больше и больше с каждым мгновением, проведенным в этой удивительной среде, но среди них была одна мысль, которая застряла в его сознании еще раньше. Перед поездкой, морем и песком.

- Эээ…я…ладно, мне очень стыдно, но я хотел бы услышать, как ты поешь, - застенчиво признался он в своем желании, и Блейн засиял, устремившись ближе к нему и нежно обернув руку вокруг его талии.
- Не смущайся из-за этого. Я хотел бы когда-нибудь спеть для тебя, - сказал он, и Курт радостно улыбнулся, согласно кивая, прежде чем вытащить следующую карту.
- Мы оба ответим на этот вопрос, – Он повернул карту в руке и прочитал вслух. – Какое у вас есть ценное имущество?
- Хочешь ответить первым? – предложил Блейн, и Курт пожал плечами, играя с картой в своей руке.
- Это сборник книг, который мне оставила мама. Это сказки, и они прекрасны, - мечтательно сказал он, и Блейн попытался визуализировать вещи, который Берт привез для своего сына. Среди них не было книг.
- Где они? – с любопытством спросил он.
- Я отправил их обратно домой. Я…я всегда думал, что на меня заявит права кто-то, кто никогда не позволит мне оставить их, а я не хочу, чтобы они были уничтожены. Это одна из последних вещей, которая досталась мне от нее и я…я хочу сохранить их так долго, как только смогу, словно она по-прежнему со мной. Я не могу позволить кому-то забрать ее у меня, - прошептал он, и одинокая слезинка сползла на фарфоровую щеку и на ладонь Блейна, которая поддерживала его подбородок.
- А что теперь? – тихо спросил он, и Курт посмотрел на него со смесью страха, удивления и неверия, написанных на его лице.

Его страх исчезал так быстро, и он не знал, что об этом и думать. Каждую минуту снова происходил момент, когда Блейн показывал ему, что его счастье имело для него значение. Он не требовал от него, чтобы он играл в какие-то властные игры, и не превращал его в раба. Он искренне верил, что «работа» Дома заключается в том, чтобы быть уверенным, что его саб счастлив, и это заставляло сердце Курта петь.

- Прямо сейчас я чувствую, что возможно, мог бы снова поставить их на полку, - признался он, и если бы кто-то сказал Блейну, что в один прекрасный день такая простая, безыскусная и невинная фраза будет иметь такое огромное значение, заставит его кровь закипеть, а сердце дико забиться в груди, он бы сказал, что этот человек сумасшедший. 

Но он знал, что все изменилось и никогда уже не будет таким, как раньше. У него был идеальный саб, и его жизнь, наконец, наконец-то стала идеальной. 

- Ты, - мягко сказал он, глядя в эти волшебные голубые глаза и поглаживая большим пальцем мокрую щеку.
- Что? – спросил Курт, вглядываясь в его лицо, и Блейн улыбнулся.
- Самое ценное, что у меня есть. Не собственность, но все еще приз. Ты. 

Курт почувствовал, что его тело задрожало от этих слов, и он знал, что Блейн мог это почувствовать в том месте, где он все еще придерживал его за талию.

Он подумал о том, что отпустить себя будет так просто, когда пальцы Блейна рисовали бессмысленные узоры снизу его спины.

Это может стать самой легкой вещью в мире.

Он уже вскарабкался на свои стены и заглянул поверх них. Мало что мешало ему просто спуститься на другую сторону и стать свободным; свободно принять своего Дома, свободно опереться на него и позволить неприкрытой силе его доминирования сбалансировать поток неудовлетворенной покорности, сконцентрированной внутри него.

Небольшие, незначительные команды Блейна держали его в тонусе, но саб знал, что он не использует их в полную силу, пока он не будет нуждаться, чтобы его Дом полностью успокоил этот поток, и прямо сейчас он чувствовал, что можно так легко туда провалиться,  провалиться в него. 

Он запрокинул лицо и потерся им о руки, которые придерживали его голову, прежде чем поймать себя на этом и броситься заново выстраивать свою оборону, виновато глядя на Блейна и зная, что его Дом это видел. Курт не был уверен, отразились ли на его лице какие-то признаки огорчения, потому что через секунду он уже заметил его сияющую улыбку. 

- Итак, ты хочешь еще немного поиграть или заняться чем-нибудь другим? – спросил Блейн, который складывал пустые тарелки и стаканы обратно в корзину, отставляя ее в сторону, чтобы позже забрать с собой. Небольшой момент, когда Курт отпустил себя и позволил отправить его в полет, только что был разрушен, и через секунду его взгляд снова был закрыт.  

Но у них было время; он мог набраться терпения и ждать, потому что Курт более чем стоил ожиданий. 

- Что у тебя на уме? – спросил Курт, вставая и помогая Блейну свернуть одеяло и сложить подушки аккуратной стопкой, уложив их сверху сложенного одеяла, чтобы кто-нибудь мог на них сидеть. 

Он развернулся и посмотрел на своего Дома, который протянул ему руку, тепло улыбаясь.

- Сегодня мы ленимся. Мы сходим на верхнюю палубу, погреемся на солнышке, постараемся загореть, поговорим немного больше…



========== Выйти в море. Часть 3. ==========

Загорание в целом воспринималось всеми как расслабляющее занятие. Во время него можно было полностью отключить мозг, позволяя своему телу расслабиться и отдохнуть, пока усыпляющее тепло вгоняло в состояние полудремы. 

Однако очевидно, что никто и никогда из тех, кто выдавал эту оценку, не загорал с ангелом, которым являлся Курт Хаммел, сидящий рядом с ним. 

Для Блейна это было пыткой… восхитительной, мучительной пыткой. 

Он подумал что, возможно, если бы его цель не была полностью двусмысленной, и он не использовал бы это занятие как предлог для того, чтобы увидеть больше Курта, то это так основательно не вышибло бы ему мозги, но он это сделал… и поэтому оказался полностью неподготовленным перед лицом настолько гладкой безупречности.  

Курт был очаровательно застенчивым насчет того, чтобы снять свой верх, когда они бездельничали вчера после обеда. Он просто сидел под зонтиком, и этого ему было достаточно для счастья, пока у них состоялся небольшой разговор на несущественные темы, который до сих пор заставлял Дома светиться от радости. Ему никак не могло быть скучно, потому что он желал слушать все, о чем ему говорил Курт. И, таким образом, Блейн не стал давить на него и независимо от того, как сильно про себя он жаждал, просил и умолял Курта последовать его примеру, он оставил его в покое на весь день.

Однако сегодня, с восходом утреннего солнца, отчетливо засиял розовый румянец, прокравшийся на лицо Курта, когда он нерешительно приподнял ткань над головой… Блейн был рад, что в этот момент он сидел, потому что, несомненно, он бы рухнул на колени, преклоняясь перед ним. Он почти что проглотил язык, сердце колотило в грудную клетку, словно молоток, когда он впервые увидел открытую поверхность его кожи. Гибкие, изящные линии его торса, прекрасная плоть, покрывающая кости вместо слоев одежды, которые были словно издевка.  Тазовые косточки ему сразу же захотелось прикусить. Ключицы хотелось лизнуть. Румяные соски хотелось сосать. 

Он положил все силы на то, чтобы не растопить адское пламя, которое разжигал в нем Курт.

Он был здесь не для этого, и его намерения относительно их ближайшего будущего были исключительно невинными… но он никогда не утверждал, что сделан из камня, и поэтому его предательские мысли и тело остро реагировали на это неземное зрелище.

Он был сногсшибательным, более чем, и Блейн почувствовал еще один удовлетворенный, собственнический рев триумфа от того, что Курт был его. Этот прекрасный мужчина был его сабом, и это стоило каждого дня, проведенного в одиночестве, и неудачных Смотрин, и статей СМИ, потому что это привело его к тому, что он в данный момент находился здесь. 

После того, как первоначальное благоговение поутихло спустя несколько часов, проведенных за попытками незаметного досконального разглядывания, о котором он и думать не смел и, как он надеялся, довольно успешно его осуществив, он отметил для себя еще кое-что о Курте. Он заметил, что, несмотря на все усилия, чтобы как следует его накормить, Курт был все еще тощим. Это явно не бросалось в глаза, но было заметно по тому, как натягивались над костями его кожа под определенными углами, заставляя сердце Блейна сжаться, инстинкты реветь, а решимость укрепиться.

Курт больше никогда не будет испытывать в чем-либо нужды. 

После этого он проследил за тем, чтобы у них в любое время под рукой были легкие закуски, музыка из ай-пода, которая легко и приятно играла в качестве звукового фона, и, кроме того, он принес несколько книг. Он не планировал ничего конкретного на сегодня, кроме как впитывать солнечные лучи и наслаждаться компанией друг друга, и потому он снова раскрыл для Курта зонт от солнца, на случай, если ему станет слишком жарко, и почти одержимо проверял, есть ли у них достаточное количество солнцезащитного крема, чтобы им можно было заполнить целый океан. 

В действительности это не было взвешенным решением. 

Блейн, на самом деле, не очень обращал внимание на то, что он делал поначалу, так он был зациклен на своей конечной цели. Ему на ум не шло ничего, кроме безупречной фарфоровой кожи и насущной потребности сохранить ее именно такой. Совершенно нетронутой, как свежевыпавший снег. 

Он не мог не думать о том, как эта сливочно-белая кожа накроет его собственную, оливковую и загорелую, и его губы дрожали, когда он представлял в своей голове контраст, который они создавали, красоту его незапятнанной плоти против его смуглой, покрытой случайными шрамами, которые он носил, как дань уважения к безрассудному детству. 

Курт был ангелом…его ангелом, и ему не нравилась мысль, чтобы его кожа стала золотой или приобрела отметины, которые не были бы его. Несколько дразнящих веснушек на его плечах были словно идеальная игра, чтобы соединить между собой эти точки. Он желал играть в нее своими пальцами, губами, языком, и его не волновало, что это делало его ненормальным, он просто не хотел, чтобы они исчезли. Это была базовая реакция, порожденная более глубокими доминантными инстинктами, но он не мог подавить в себе потребности желать большего, хотя, казалось бы, он может держать себя в руках 

Он парил.	

Это не было той вещью, которую, по всей видимости, он мог контролировать, так как Блейн был уверен, что у него под рукой постоянно в течение всего дня был крем с фактором защиты SPF-50, и он постоянно проверял, чтобы Курт повторно наносил его на себя, оглядывая его всего слезящимися глазами, чтобы убедиться, что саб не слишком обгорел.

- Ты уверен, что смазал спину? – спросил Блейн в… ну хорошо, возможно, он сбился со счета, в который раз он это сделал.

Курт выгнул бровь, глядя на него, но его выражение лица говорило о том, что он о чем-то умалчивает, и Блейн об этом догадался.  

- Да.
- Курт, - медленно предостерег Блейн. Его голос не был недобрым, но, тем не менее, в нем звучала твердость. 

Его саб покраснел и перевернулся, сидя на мягком шезлонге, встроенном в пол верхней палубы и играя с коркой книги, которую он читал. 

- Я намазал большую ее часть.

Блейн прищурился, глядя на него.

- Уточни, что значит «большая часть».
- То, до чего я смог дотянуться? – сказал он, пожимая совершенными, бледными плечами и переводя взгляд в сторону.
- Прекрасный, - мягко упрекнул Блейн, схватив бутылку с кремом и приближаясь к нему. – Ты не можешь так просто это делать. Ты должен обратиться ко мне, если тебе нужна какая-то помощь, это то, для чего я здесь. И уж тем более, когда дело касается чего-то, что действительно может причинить тебе вред. Я не хочу, чтобы ты получил ожоги. 

Основательно отчитанный Курт опустил голову.
 - Прости.

В обычных обстоятельствах другие Домы могли за такое наказать…но Блейн находил это чрезмерным, особенно в свете их хрупкой ситуации. Курт был в ужасе от вступления в эту связь, боялся наказаний и ужасных последствий, и в то время, как Блейн заверил, что он будет наказывать его только по необходимости и в процессе этого никогда не сделает ничего, что могло бы повредить здоровью Курта, они до сих пор не сели и детально не поговорили, какие наказания они будут использовать и чего не следует делать, чтобы заработать эти наказания. 

Они еще не составили контракт.

Контракты не являлись официальными документами, но были широко распространены среди связанных пар, чтобы иметь определенный ориентир, который определял границы друг друга. Обычно это делалось сразу, потому что большинство сабов уже имели образец, составленный в рамках подготовки к их цели, что делало обсуждение более легким, и Дому оставалось только просмотреть его и добавить собственные пункты, обсудив с сабом необходимость их внесения. 

Курт, конечно, не был одним из них, потому что никогда не думал, что будет связан узами. Он никогда не думал, что он может понадобиться, и тем самым оставил их с Блейном в той точке, где все их знания друг о друге основывались на инстинктах и следованию за ними. 

До сих пор это работало очень хорошо, и Блейн решил сохранить текущее положение вещей, пока у них не было времени сесть и поговорить обо всех формальностях, но это делало предмет наказаний каверзной темой. 

Блейн медленно придвинулся ближе и приподнял подбородок Курта, пока их взгляды не встретились, и подождал, чтобы быть уверенным, что саб полностью сосредоточен на нем, перед тем как начать.

- Я хочу, чтобы ты знал, что можешь попросить меня о чем угодно, прекрасный, обратиться за помощью или советом, и даже за объятьем, если оно тебе будет нужно. Я хочу, чтобы ты говорил со мной, без лжи, полуправды и пренебрежения. Поговори со мной о любой проблеме, которая тебя беспокоит или если тебя что-нибудь смутит в отданном мной приказе, или даже в наказании, которое я назначу. Я хочу, чтобы мы были честными и открытыми друг с другом, и я знаю, что мы должны сесть и обсудить это должным образом и составить наш контракт, поэтому я не буду тебя наказывать, потому что я не был ясен, но теперь я выражаюсь четко… Я не хочу, чтобы ты причинял себе вред только потому, что боишься попросить меня о помощи, и я не желаю, чтобы ты мне лгал.

Он с увлечением наблюдал за тем, что его слова, казалось бы, возымели успех, поскольку команда окатила Курта, и он бессознательно погрузился глубже в его прикосновения.

- Я хочу, чтобы ты сказал мне, что понимаешь, прекрасный, - повторил он.
- Да, сэ…Блейн, - Дом поймал промах, но попытался выбросить это из головы. Они еще  к этому не пришли, и это было нормально, но эта секунда, когда Курт был достаточно свободным, чтобы даже оговориться, называя его, заставило его сердце взлететь к небесам. – Я приду к тебе, если мне понадобится помощь, и я не буду умышленно вредить себе или о чем-либо лгать, - выдохнул Курт.

Блейн улыбнулся и провел большим пальцем по челюсти Курта за секунду, прежде чем отойти.

- Хороший мальчик, - он позволил похвале слететь с языка и почувствовал, как задрожало тело Курта, покорная природа которого купалась в одобрении. – Теперь развернись, и я закончу с тобой. 

Его саб сделал так, как ему было сказано, подставив свою спину, и Блейн пытался не допустить, чтобы его руки дрожали, когда он растер по ним крем, а затем с глубоким вздохом положил ладони на горячую кожу плеч.

Было чудом, что он громко не застонал.

Электричество помчалось от кончиков его пальцев, и Блейн мог почувствовать легкую дрожь и глубокий вздох, который наполнил легкие Курта. 

Он попытался отвлечься. Сосредоточиться. Говорил сам себе, что это был клинический процесс, чтобы помочь своему сабу, но он не знал, кого пытался этим обмануть. Не было никакой возможности избежать того, каким образом заставлял его чувствовать себя Курт, и вместо этого он делал все возможное, чтобы сдерживаться. Он запер свои желания на замок, когда его ладони скользили над лопатками, а пальцы кружили по плечам, совершая размашистые движения. 
Курт низко опустил голову на плечи, и Блейну внезапно открылся идеальный вид его метки. Его пальцы жадно устремились вверх, словно мотыльки на пламя. 

Он едва успел вовремя спохватиться.

Не прикасайся, не прикасайся, не прикасайся… он твердил это нараспев в своей голове, чтобы подавить непреодолимое желание сделать именно это. Ему с трудом удавалось оторвать взгляд от этого соблазна, не говоря уже о его блуждающих руках, когда мягкий голос его саба прорвался сквозь пелену, которая его накрыла от ощущений его кожи.

- Блейн, я…

Этот голос вывел его из ступора, и он заставил себя сосредоточиться, когда он переместил руки вниз, на позвоночник саба, который был более безопасной территорией.

- Что, прекрасный?

Курт немного выгнулся, и Блейн прикусил губу, чтобы подавить стон от этой картины. Он раскрыл свои пальцы, чтобы охватить небольшой участок его спины и совсем чуть-чуть надавить на расположенные там сексуальные ямочки.

- Я просто…я не обратился к тебе не потому, что не хотел попросить о помощи. Это просто… это так…

Блейн увидел, что кончики его ушей вспыхнули от интенсивного румянца, и вдруг до него дошло.  

Этот процесс был наполнен интимностью, которой Курт опасался, и Блейн не имел ни малейшего представления, почему это не пришло ему в голову раньше. На самом деле, ему хотелось дать себе затрещину. Конечно, он чувствовал себя некомфортно от рук Блейна на своей коже, если принять во внимание, что он был настолько застенчив, что стеснялся даже раздеться перед ним до пояса. Блейн не мог сказать, что это совсем его не уязвляло, но он откинул эти мысли в сторону, решив не быть эгоистом. Курт не делал этого ему назло, ему просто нужно было двигаться вперед в комфортном темпе, и кроме того, он, в конце концов, позволил Блейну прикоснуться к себе и, похоже, не будет ненавидеть его за это. 

Он закончил, намазав некоторые участки намного больше раз, чем это было необходимо, чтобы просто продлить контакт, но понимая, что он не мог делать это бесконечно, прежде чем убрать руки. Он услышал, как Курт тихо вздохнул, и надеялся, что расслышал разочарование в этом  порыве воздуха, и это не просто ему почудилось. Он медленно наклонился к его уху, стараясь не прикасаться, но быть достаточно близко, чтобы его дыхание ощущалось прямо над чувствительной раковиной. 

- Но сейчас это ведь было не так уж и плохо?

Курт вздрогнул, несмотря на палящую жару, и покачал головой.

- Я никогда не буду подталкивать тебя дальше, чем ты готов, прекрасный, - искренне пробормотал он, и Курт оглянулся через его плечо, глядя на него глазами, которые были прекраснее, чем окружающий океан. 
- Спасибо.

Блейн улыбнулся и вернулся на свое место, чтобы снова дать ему  немного свободного пространства. Они оба остывали, приходя в себя от интенсивности контакта их кожи, которым они обменялись. 

После этого день потянулся в медленном, ленивом мареве, и вскоре они, съев свой обед, снова лежали на верхней палубе, когда Блейн заметил, что Курт уснул. Он был похож на кота, дремавшего на солнце, и Блейн в течение мгновения пристально его рассматривал, прежде чем принять быстрое решение. Он не хотел, чтобы спина Курта обгорела, пока солнце находилось в зените, несмотря на слой солнцезащитного крема. 

Блейн закончил устанавливать зонтик над Куртом, прежде чем лечь на бок, подперев рукой подбородок, когда блуждал взглядом по фигуре спящего саба. Сейчас он лежал на животе, повернув к нему голову, покоившуюся на сложенных руках. Его глаза были закрыты, а ресницы складывались веером на его щеках. 
Блейн завороженно улыбнулся ему, просто потому что он мог это делать, и потому что у него был самый удивительный, очаровательный и красивый саб, который оставался таким, даже когда спал. Его защита рухнула, выражение лица было спокойным и безмятежным… Блейн решил, что ему очень нравился такой Курт.  

Миновал час, и, в конце концов, сонные голубые глаза затрепетали, приоткрываясь, и Курт нахмурил брови, когда обнаружил, что Блейн бесстыдно его рассматривает. Саб мгновение выжидал, щурясь и разглядывая Дома, прежде чем нервно сдвинуться с места. 

- Что? – пробормотал Курт, краснея и ныряя в укрытие своей руки, в то же время продолжая искоса смотреть на Дома. 

Медленная, ослепительная улыбка снова наползла на лицо Блейна, когда он наблюдал, как редкие солнечные лучи освещают веснушки над его переносицей, которые были единственным признаком того, что он находился на солнце, и Блейн обнаружил, что не так уж сильно и возражал против подобных последствий. На самом деле это было так привлекательно, что Блейн ощутил, что его грудь сдавило. Он еще раз устремил глаза на эту россыпь пятнышек, пытаясь запечатлеть в памяти этот образ. Издалека они были едва заметными, можно было рассмотреть только четыре или пять из них, но вблизи они смотрелись, словно созвездие на его фарфоровой коже. 

- Блейн, - заныл смущенный Курт, полностью зарываясь лицом в свои руки.

Дом легко засмеялся, вытягиваясь и осторожно обводя большим пальцем изгиб уха Курта. Его рука обхватила затылок чуть повыше шеи, там, где располагалось совершенное, незапятнанное голубое очертание сердца. У него снова зачесались руки. Будет ли он задыхаться? Растворится ли он в этих ощущениях? Будет ли стонать? Блейн пытался угнаться за полетом своих мыслей, прокравшихся в его голову. Он становился все более и более уверенным, когда прикасался к Курту за прошедшие дни. Он судил по реакции, которую демонстрировал его саб, и изменения, которые происходили с Куртом от контакта с ним, а также то, каким расслабленным и податливым он становился под его прикосновениями, говорили обо всем, о чем не мог сказать Курт.  

- Я ничего не могу с этим поделать, прекрасный, мне просто нравится на тебя смотреть,- защищался он, нагнувшись, чтобы произнести эти слова низким шепотом впритык к его уху. Он обнаружил, что обожал эту дрожь, которую он провоцировал своими действиями.

Однако их прервал Эриксон, поднявшийся по ступенькам. 

- Сожалею, сэр, но я просто хотел спросить, есть ли у вас конкретные пожелания насчет сегодняшнего ужина, в ближайшее время я стану на якорь, так что я смогу приступить к работе над ним. 
- Я подумал, а не сойти ли нам сегодня на берег, чтобы поужинать? Вы могли бы взять себе выходной на оставшийся вечер? – спросил Блейн и получил в ответ довольную улыбку от капитана, прежде чем он вновь спустился по лестнице.

Однако момент, настигнувший их чуть раньше, ушел, и Блейн вздохнул, прежде чем дотянуться до одной из книг, которые он принес, видя, что Курт делает то же самое, казалось, немного смущаясь из-за того, что их прервали.

Вскорости Блейн задремал, и его разбудило странное тянущее ощущение, которое он почувствовал кожей своей головы. Нехотя он заморгал глазами, открывая их, чтобы найти источник довольно приятных ощущений,  обволакивающих его кости. 

Он счастливо подумал о том, что ему нравилось, когда играли с его волосами, прежде чем…вот черт, Курт играл с его волосами!

Он посмотрел налево, и да, его красавчик, сидел рядом с ним, гладя его по голове, и явно не понимал, что Блейн уже не спал. 

Казалось бы, не задумываясь об этом, Курт потянулся и подцепил между узкими пальцами еще один своенравный завиток, с любопытным и открытым выражением лица, увлеченно играя с прядями его чернильных волос. Он обернул завиток вокруг указательного пальца и мягко его потянул, что заставило Блейна подавить дрожь и стоны, прежде чем он отпустил его, чтобы он подскочил обратно на лоб, принимая свою первоначальную форму, и Блейн, чуть заметно улыбаясь, захотел сфотографировать этот кадр.  Курт проследил путь ото лба к его бровям и ахнул, когда зафиксировал взгляд на широко открытых глазах Блейна. Он отдернул руку и отстранился, как будто от ожога, сидя с выражением страха на лице.

- М-мне жаль, - заикался он, отодвигаясь от него и устремляя взгляд вниз.

Блейн вскочил со своего места и устремился к нему. 

- Эй, нет, все хорошо, - заверил он. -  Прекрасный, послушай меня, - мягко приказал он, когда Курт, казалось, готов был удариться в очередную панику. 

Саб резко захлопнул рот и уставился на него широко раскрытыми встревоженными глазами. Блейн обхватил его щеки. 

- Я не спал большую часть времени, пока ты это делал, и если бы мне не нравилось, я бы об этом сказал. 

Курт по-прежнему недоверчиво смотрел на него, заламывая пальцы и нервно теребя ногти.

Блейн придвинулся к нему ближе, сев на колени. 

- Я говорил об этом раньше. Я хочу, чтобы нам было комфортно друг с другом, и у тебя есть такое же право прикасаться ко мне, как и у меня к тебе. Курт, это не должно исходить только с одной стороны.
- Ты не против? – тихо спросил Курт.

Блейн улыбнулся.

- Совсем нет. На самом деле, я вроде как хочу, чтобы ты продолжил на том, где остановился.

Курт покраснел, приподнимая брови.

- Ты хочешь, чтобы я играл с твоими волосами?
- Это моя слабость. Моя мама имела обыкновение делать это все время, пока я был ребенком, пока я не начал выпрямлять свои волосы гелем.

Хотя когда она делала это, то вызывала в нем совершенно не такие реакции. 

Взгляд Курта снова нацелился на безумную швабру у него на голове, и его губы тронула небольшая улыбка.

- Мне нравится, когда они вьются.

Блейн почувствовал, как его сердце подпрыгнуло в груди, и его не волновало, было ли это патетичным или нет, но оно продолжало усиленно стучать, когда он увидел, что рука Курта поднялась и после секундной нерешительной паузы, перед тем как устремиться вперед, также как и раньше потянула его за локоны и смахнула их в сторону.

Блейн почти свернулся в клубок и мурлыкал. 

Курт ничего больше не делал, но он выглядел счастливее, и в его глазах зажегся более яркий свет, когда он отдернул руку и снова встретился с ним взглядом.

Было такое чувство, что они сделали еще один маленький шаг к чему-то большему, и Блейн лелеял это ощущение. Они провели остаток дня в уютной лени, разговаривая приглушенными голосами, чтобы насладиться тишиной, царившей на море, нежно прикасаясь то здесь, то там, чтобы успокоить себя тем, что его партнер действительно находится рядом, чувствуя себя спокойнее и счастливее, чем когда-либо прежде, пока они ждали, чтобы Эриксон бросил якорь и они могли бы отправиться поужинать в приморский город. 


    Комментарий к Выйти в море. Часть 3.
    Этот кусочек для меня был самым тяжелым в плане перевода. Несколько предложений вообще вогнали меня в ступор :( Но я таки сделала это! 

========== Выйти в море. Часть 4. ==========

Для Курта не стало сюрпризом, что Блейн будет выглядеть как греческий бог.

Подтянутый, загорелый, с великолепно сложенными мышцами и блестящей кожей, он внес хаос в физическое, эмоциональное и духовное состояние Курта. 

Всего за два дня.

Это звучало почти пафосно, пока перед ним не предстала картина растянувшегося на покрывале Блейна, намазанного свежим слоем крема, с волосами, которые свободно развевались на ветру, и тогда он решил, что это ни в коем разе не было пафосным. Он уже слишком привык видеть обнаженную кожу, предвидя и желая каждое намеренное прикосновение или случайное касание, чувствуя на себе его взгляд. И для этого понадобилось всего лишь два дня. 

Поэтому, когда Блейн предложил причалить и отправиться сегодня вечером поужинать на берег, у него освободился перерыв, чтобы успокоить растревоженные нервы. 

И теперь он стоял в своей комнате перед зеркалом, пытаясь решить, что надеть. 

Он вытащил джинсы, доходящие длиной до колен, которые были в нескольких местах намеренно разрезаны широкими полосами, и торопливо натянул их на себя, а затем схватил плотную зеленую футболку с клиновидным вырезом и заправил ее в штаны. Он добавил к образу тонкий ремень и шарф, перед тем как обуть пару кроссовок и, наконец, остаться довольным результатом, когда он снова посмотрел на себя.

Его рассеянный взгляд зацепился за что-то золотистое.

Он смотрел на банку лака для волос, которую Блейн целенаправленно купил и упаковал для него, и прикусил губу, перед тем, как нерешительно поднять его и бросить еще один критический взгляд на волосы, спадающие на лоб. Преисполненный энтузиазмом, он заменил расческу в своей руке на баллончик и впервые попробовал поэкспериментировать с укладкой. Вскоре его охватил бешеный азарт, движения стали уверенней, когда он поднял свои волосы и убрал их с лица так, как он отчаянно хотел попробовать в течение многих лет. 

Он посмотрел в зеркало и не смог сдержать легкомысленной усмешки и хихиканья, журчащего в его горле, когда он оценивал свою прическу и то, как она преобразила его лицо. Она визуально удлинила его шею и сделала лицо более открытым, а глаза стали казаться больше.

Стук в дверь прервал его занятие, и он еще раз проверил свой вид, прежде чем подойти и открыть дверь, внезапно волнуясь, как Блейн воспримет эти изменения. Понравится ли ему? Будет ли он их ненавидеть и скажет ему, чтобы он вернул все, как было? 

Его пальцы задрожали от понимания того, что он жаждал одобрения Блейна, и, схватившись за ручку, он повернул ее, открывая дверь и показываясь своему Дому.

Дом моргнул, перед тем как застыть на месте и пробежаться глазами по всей фигуре саба, от кончиков пальцев до макушки головы.

- Ты изменил прическу, - пробормотал он почти беззвучно, скрипучим и грубым голосом.

Курт отодвинулся и нервно поднял руку вверх, хотя и не прикасался к своей укладке.

- Э-э, да…я просто подумал, что…я имею в виду…я могу расчесаться…

Блейн шагнул вперед и ухватил его за руку, находящуюся возле волос, чтобы опустить ее вниз и расположить между собой и сабом. 

- Это выглядит потрясающе, ты выглядишь потрясающе, - тепло успокоил он, изучая взглядом его лицо. 

Похвала заставила его почувствовать трепетание бабочек у себя в животе и тепло, распространяющееся по его конечностям. 

- Тебе понравилось?
- Я люблю эту прическу. Я получаю возможность еще лучше рассмотреть твое красивое лицо, - усмехнулся он, и Курт радостно прикусил губу и опустил голову. 

Но Блейн, не согласный с таким положением дел, приподнял свободной рукой его подбородок. Курт посмотрел на него из-под ресниц.

- Так лучше, -  прошептал Блейн, наклонившись вперед, и Курт уловил его дыхание. Его сердце заколотилось в груди, когда Блейн прикоснулся мягкими губами к его щеке, очерчивая ее контур и заклеймив собой, перед тем, как медленно отстраниться.

Их взгляды встретились, оттенок глаз Блейна стал темнее, чем был обычно до того момента, как взгляд Дома скользнул к его рту, и Курт инстинктивно облизал пересохшие губы, только лишь на рефлексе, даже не понимая, что делает. Он услышал приглушенный звук, не совсем стон, но почти рычание, который Блейн задушил в своем горле,  и Курт внезапно почувствовал, что его окатило жаром. Чувство, которому он не мог дать названия, вышло на первый план и мощно разрослось в нем из одной точки. Он почувствовал, что ему нужно присесть и глубоко вздохнуть, чтобы подавить эмоции, которые угрожали затмить его рассудок.

Он не был к этому готов.

Он хотел этого, и его тело было полностью согласно с желанием, сочившимся из кожи Блейна, но на данный момент он еще не был готов принять это разумом и душой, и это приводило его в ужас. Если Блейн наклонится и сотрет дистанцию между ними, он не имел ни малейшего представления, как на это отреагирует. Мог ли он отказать ему? Мог он сказать «нет»? Он вспомнил разговор в свой первый день в доме Андерсонов, когда Дом сказал ему, что не заставит его делать что-то в этом роде…но они тогда говорили о сексе. Подпадало ли под эту категорию то, что происходило сейчас? Чуть раньше Блейн сказал, что не будет его подталкивать.
Блейн, должно быть, так или иначе заметил его внутреннее смятение, потому что как только стремительный поток мыслей пронесся через его сознание, витающее в облаках, Дом отпрянул назад, закрыв глаза и покачав головой, как будто хотел стряхнуть с себя оцепенение.

- Я…я не…- попытался объяснить он, когда Дом мягко покачал головой.
- Все хорошо, прекрасный. Лишь тогда, когда ты будешь готов, - заверил он еще раз, и потрясенный саб кивнул, чувствуя себя теперь гораздо спокойнее, когда Блейн не был так близко к нему.   

Он пытался контролировать свои рваные вздохи, раздающиеся в освободившемся пространстве, которое теперь было ему доступно, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь, кроме ощущения губ на своей коже и панического желания почувствовать их на своих собственных губах. Он оторвал взгляд от лица Блейна, которое было словно искушение, и переместил его на грудь Дома, рассеянно отметив, что он был одет в обтягивающее белое поло и подвернутые слаксы ягодного цвета. На ногах у него были классические туфли. 

Конечно же, он выглядел великолепно.

Блейн откашлялся, и Курт оглянулся, предварительно убедившись, что Блейн, по всей видимости, в состоянии взять под контроль ощущения, с которыми он боролся, так как он ярко ему улыбнулся, разве что только немного напряженно. 

- Ты готов? Эриксон причалил примерно полчаса назад.

Курт кивнул, и в скором времени капитан помахал им рукой, когда они спускались вниз по трапу. Саб не мог надолго сосредоточить взгляд на чем-нибудь одном, прежде чем что-то другое не привлекало его внимания. 

По набережной протянулись сотни ресторанов и магазинов, нескончаемый поток туристов и местных жителей двигался вдоль нее и пляжа, который был освещен лучами медленно заходящего солнца. Курт позволил Блейну вести себя за руку, когда он вертел головой во все стороны, едва ли замечая восторженные улыбки, которые постоянно посылали его Дому или восхищенные взгляды, которые он и Блейн получали от проходящих мимо людей.

Но в отличие от него, Блейн обратил на это внимание и крепче сжал его руку, аккуратно обернув другую вокруг талии его саба, громко заявляя о владении им, с вожделением рассматривая то, что принадлежало ему, пока он вел Курта в ресторан.

Ресторан был маленьким и необычным.

В нем не было никакой устрашающей роскоши и экстравагантности, это было просто небольшое уютное местечко с прекрасным видом на океан. Курт в него просто влюбился. Маленькие уединенные столики с зажженными свечами, деревянный интерьер с естественными изгибами и неровностями вместо вырезанных правильных линий, и мягкий звук гитар, на которых играли сидящие в углу мужчины. 

Они взяли столик под открытым небом с видом на воду, их колени под столешницей практически соприкасались, и постоянное ощущение кожи Блейна заставляло Курта испытывать переживания и терять голову в самом хорошем смысле этого слова.  

Они заказали несколько напитков, а затем Блейн взял его за руку, удерживая ее над столом, который был идеального размера для того, чтобы не загромождать собой пространство и дать возможность парам говорить шепотом, если они этого пожелают.

- Как тебе Тенерифе? – спросил Блейн, когда им принесли воду и меню. 
- Он очень оживленный, - сказал Курт, прежде чем действительно смог об этом подумать.

Блейн рассмеялся.

- Да, это самый большой остров, и туристический поток здесь больше.

На Курта нахлынула короткая вспышка беспокойства о том, что кто-нибудь их узнает, прежде чем он сумел ее побороть. Он не хотел, чтобы все это было разрушено по какой-либо причине. 

- Здесь красиво, хотя я никогда не видел черного песка, - признался Курт, поглядывая в сторону участка ониксового пляжа, который виднелся вдали и, сужаясь, уходил в море.   
- Это острова вулканического происхождения, и большинство пляжей на этом острове состоят из вулканических пород. Здесь есть и золотой песок, но он завезен из других мест, и если ты копнешь достаточно глубокую ямку, то снова увидишь черный песок, - объяснил Блейн, поглаживая мозолистыми пальцами руку Курта, пока говорил. Курт пытался не дать ему отвлечь его. 
- Но ведь они не все здесь такие? – спросил Курт, вспоминая белый песок, когда они впервые прибыли на Фуэртевентуру, даже если это и было ночью.
Блейн только покачал головой в тот момент, когда подошла официантка.

К счастью, испаноязычная девушка, казалось, не узнала их обоих и, улыбнувшись, просто спросила их, готовы ли они сделать заказ, на английском с сильным акцентом. Блейн бросил взгляд на Курта, который покраснел, показывая этим, что ему было слегка не по себе.

- Я понятия не имею, что нужно выбрать, - признался он, быстро просматривая оставленное меню и хмурясь от множества вариантов, как только он нашел раздел на английском языке.

Блейн поднес его руку к губам, и, предотвращая любой протест, который мог за этим последовать, он поцеловал его пальцы, прежде чем обратиться к официантке и сделать заказ… на испанском. Курт мог только тупо глазеть на Дома, сидя за столом, в то время как эта пара с легкостью беседовала друг с другом. Она что-то размашисто набросала внизу своего блокнота и затем ушла, а Блейн снова повернулся  к Курту.

- Ты говоришь по-испански?
- И на нескольких других языках. Это было требованием Далтона – взять иностранный язык для изучения, и это не составило мне большого труда, - скромно пожал он плечами.

Курт покачал головой и постарался не допустить, чтобы это обстоятельство его обеспокоило.

- Мы в МакКинли изучали французский всего лишь год.
- А мой прекрасный мальчик может говорить на нем? – свободно спросил он на языке, о котором шла речь, опираясь вперед. В его глазах отражались зажженные свечи, превращая их в растопленный мед. 
- Не очень хорошо, - вздохнув, ответил он, и улыбка Блейна стала еще шире, а глаза искрились от…гордости?
- Звучит идеально для меня, - пробормотал Блейн на этот раз на английском, поглаживая пальцами ладонь Курта, и посылая ощущения покалывания вверх по его руке.
- Мне понравился этот язык, и я пытался изучать его сам, когда занятия отменили, - застенчиво сказал он. Ему было интересно, представится ли ему шанс узнать больше о языке, который он так любил.
- Ты удивительный, - вздохнул Блейн, и Курт пытался не покраснеть, когда он удерживал на себе наполненный гордостью взгляд Дома. – В Далтоне есть великолепный преподаватель французского. Я уверен, что она рада будет помочь тебе наверстать упущенное. 

Это выглядело так, как будто он прочитал его мысли и Курт улыбнулся ему широкой, счастливой и сияющей улыбкой, которая заставила сердце Блейна пропустить несколько ударов.

Через несколько секунд официантка принесла им большой поднос, и Блейн неохотно отпустил его руку, чтобы Курт мог ее отодвинуть и освободить место между ними. Она поставила его на стол, и Курт оказался в плену изумительного запаха отлично приготовленных морепродуктов. После того, как они быстро поблагодарили ее, официантка снова исчезла, и Блейн поймал взгляд саба.

- Я думаю, мы могли бы поделить между собой паэлью, - предложил он, и Курт закусил губу, наполненный теплым чувством, которое пузырилось в нем от идеи совместного приема пищи с Блейном.
- Пахнет восхитительно, - признался он, сглатывая слюну, но не имея ни малейшего представления, с чего начать. 

Он взял вилку и зачерпнул на пробу немного риса, отправив его в рот, после чего он не в силах был удержать одобрительного стона, вырвавшегося из его горла. Он не заметил, как Блейн судорожно сглотнул, заерзав на стуле от одного лишь этого звука.

После этого они начали с энтузиазмом есть. Курт увлеченно пробовал устриц и мидий *, сделав вывод, что они ему нравились, несмотря на то, как непривлекательно они выглядели. 

- Попробуй это, - предложил Блейн, протянув ему очищенную от панциря креветку. Было ясно, что он не собирался передать ему ее, и Курт застенчиво осмотрелся вокруг, видя, что в действительности никто не обращал на них внимания, потому что все были погружены в свой собственный мир, после чего повернулся обратно к Блейну.
- Да ладно, прекрасный, тебе понравится, я обещаю, - уговаривал он.

Курт сглотнул, а потом медленно наклонился вперед, чтобы встретиться с вытянутыми пальцами Блейна и осторожно приоткрыть рот, обхватывая морепродукт, прежде чем откусить от него, щекоча губами пальцы Блейна в кратчайшем поцелуе, до того, как он отодвинулся от него с колотящимся сердцем, но не пряча свой взгляд. 

Саб почти ничего не распробовал, настолько он был поглощен потемневшими глазами Блейна, а затем Дом облизал пальцы прямо там, где их коснулся рот Курта. Курт чуть не задохнулся, его желудок почти болезненно тряхнуло. Он растерял весь воздух из своих легких, и из его приоткрытых губ вырвался едва различимый звук. Саб взял себя в руки и оглянулся по сторонам, сияя румянцем на лице и на кончиках покрасневших ушей, которые освещало пламя свечей. 

Момент прошел.

Ни один из них не обмолвился об этом ни словом, но и так было ясно, чем были заняты мысли их обоих, и они закончили свой ужин, погрузившись в молчание, надеясь, что их не ударит электрический разряд, если они снова потянутся друг к другу. 

Расплатившись по счету и оставив чаевые, Блейн взял Курта за руку, выводя его из ресторана и отправившись вдоль пирса.

Они по-прежнему некоторое время шли в молчании, пока Дом его не нарушил.

- Пойдем, - Блейн потянул его к маленькому магазинчику, большая часть товаров которого была выставлена на стойках снаружи.
- Что мы делаем? – с любопытством спросил Курт, рассматривая футболки с напечатанными на них картинками и шляпы. 
- Приобретаем сувениры.

Курт замер.

-  Блейн… - начал он. Блейн и так потратил на него уже столько денег!
- Нет, ты получишь один из них, и возражения не принимаются. А теперь…как насчет того, чтобы я выбрал что-нибудь для тебя, а ты для меня? – жизнерадостно предложил он, и все напряжение испарилось вместе с теплым ветром, устремившимся к океану. 

Курт раздраженно покачал головой и сузил глаза.

- Ничего дорогого.
- По рукам.

Они разделились и начали изучать всевозможные стойки и полки, и Курт положил глаз сразу на миллион различных вещей. Он выбрал и отбросил несколько вариантов, желая найти что-то совершенное, но, все еще не решив, что это будет, когда Блейн подошел к нему сзади и схватил его за запястье, осторожно поднимая его вверх. Курт собирался спросить, зачем он это сделал, прежде чем другая рука Блейна стремительно лишила его свободы самым приятным из возможных способов, прежде чем что-то холодное прикоснулось к его коже, оседая своим весом на запястье. 

Это был набор чисто белых ракушек, нанизанных вместе, чтобы сформировать тонкий браслет, который слегка блестел, и, казалось, мерцал серебром, когда его поворачивали на свет, и Курт влюбился в него почти сразу же.

- Тебе он нравится? – спросил Блейн ему на ухо, все еще прижимаясь грудью к спине Курта, будто сплошной теплой стеной.
- Я уже люблю его, спасибо тебе, - выдохнул Курт, не в силах оторвать от него глаз, когда он вывернул запястье, чтобы увидеть нескольких симпатичных ангелов на тонкой застежке, сделанных из половинок ракушек, соединённых друг с другом.  

Это, в свою очередь, подсказало ему идею.

Неохотно отстраняясь, он направился к стойке с подвесками на шнурках, которую он заприметил в углу еще до этого, и ловко выбрал одно из верхних украшений, состоящее из единственной белой ракушки, которая сочеталась с подвесками, свисающими с руки Курта. Блейн снова подошел к нему и улыбнулся, когда увидел предмет, который застенчиво протягивал ему Курт. Он быстро расплатился с владельцем магазина и повел саба наружу, где остановился и повернулся к нему лицом, сверкая золотистыми глазами.

- Наденешь его на меня? – спросил он, и Курт закусил губу. Его сердце набрало скорость, прежде чем он подошел к нему ближе. Блейн наклонил голову, и Курт встал на цыпочки, стараясь ничего не зацепить, когда он закрепил кулон вокруг его шеи, прежде чем отступить назад, чтобы на него полюбоваться. Его Дом опустил взгляд вниз и немного пощупал ракушку, прежде чем снова поднять глаза и подарить Курту ослепительную улыбку, в свете которой он хотел греться вечно.  

Блейн шагнул вперед, стирая всю дистанцию между ними, фиксируя взгляд на глазах Курта, как будто ища любое проявление нерешительности, когда он медленно и мягко обернул руки вокруг его талии, потянув саба на себя.

Это был первый реальный полный контакт их тел, который они разделили между собой, не оставляя между собой и дюйма и переплетаясь даже ногами. Голова Курта закружилась, выдавая ему причины, почему он должен ответить на объятье и почему он не должен этого делать. Два порыва бились друг с другом, борясь и разрывая его пополам, пока Курт не послал их обоих прочь и сорвался вниз, подчиняясь в этот раз чистому инстинкту. 

Он поднял руки и обернул их вокруг шеи Блейна, почувствовав, что все вокруг исчезает, как только Блейн обнял его крепче. Выпав из мира, который по-прежнему бурлил вокруг них, они крепко держали друг друга, купаясь в тепле и наконец-то ощущая завершенность. 

Курт повернул голову и уткнулся лицом в шею Блейна, которая слабо пахла следами его одеколона с оттенком соли из влажного воздуха и чем-то еще поверх всего этого, что было просто запахом Блейна, его Блейна: нежного, заботливого и все более близкого с каждым уходящим днем.   

Он становился родным для него, и Курт не мог не почувствовать, что еще одна линия обороны вокруг его сердца трещит и рушится, когда они рука об руку проходили через крошечные магазины и стеллажи в поисках идеальных сувениров для каждого члена их семьи.

Они выбрали по паре потрясающих коралловых серег для Кэрол и Даны, по бутылке домашнего вина для Берта и Джареда, небольшой кошелек, украшенный жемчугом и кружевом для Мерседес, набор принадлежностей для рисования Джеффу и смешное пончо для Ника, против которого выступал Курт, но Блейн сказал, что Ник будет его обожать. Не очень доверяя его суждению, Курт пошел и за его спиной взял брелок для автомобильных ключей с ракушкой, чтобы добавить его к подарку Ника. Блейн смягчился и заплатил за него, ворча о том, что Ник никогда ничего не привозит ему в подарок, и весь обратный путь до яхты они думали о том, что эта ночь станет для каждого из них мучением. 
 

P.S. * в оригинале было "oysters and muscles" ("устрицы и мышцы"), видимо это опечатка авторов, которые все же имели в виду "oysters and mussels" ("устрицы и мидии")

========== Выйти в море. Часть 5. ==========

Наступило красочное, красивое и спокойное утро, когда Курт присоединился к Блейну для раннего завтрака. Разум саба все еще не оправился от событий вчерашнего вечера. 

Они обменялись столькими прикосновениям, он узнал так много нового о своем Доме и проиграл так много битв с собственным телом, потому что Блейн сделал все возможное, чтобы заставить его почувствовать себя спокойно и комфортно. Именно так можно было назвать эти чувства, которые он ощущал на протяжении всей ночи, и с наступлением утра он чувствовал, что они останутся с ним еще на некоторое время.

Курт жевал оставшиеся ломтики фруктов с отсутствующим видом, пытаясь не поддаваться слабости и не смотреть в сторону входа на нижнюю палубу, где скрылся Блейн как раз после того, как они доели свои фруктовые салаты и тосты. 

Он вздохнул и отбросил фрукт, вставая из-за небольшого стола и облокачиваясь на перила, глядя на девственный океан, который раскинулся вокруг, насколько хватало взгляда. 

Он в сотый раз ощутил желание действительно его прочувствовать. Как следует распробовать реальный поцелуй теплой воды на своей коже, и он потерялся в этом небольшом желании, когда услышал шаги за своей спиной.

Он оглянулся, и его губы против воли приподнялись в улыбке, действуя в этот момент на инстинкте, когда он увидел, что нес Блейн.

Гитара.

Это было отполированное вишневое дерево, которое заботливо сохранялось в хорошем состоянии, и оно было красивым. 

Курт оторвал свой взгляд от инструмента и полностью развернулся к Блейну, чтобы задать неозвученный вопрос, читавшийся в его глазах.

- Ты говорил, что хотел бы услышать, как я пою, - сказал Блейн с намеком на застенчивость, прозвучавшем в его голосе, когда его золотистые глаза сосредоточились на сабе. 

Курт снова посмотрел на гитару почти непонимающим взглядом.

- Я хотел, - прошептал он. 

Блейн, улыбаясь, сделал шаг вперед, мягко схватил его за руку и повел к тому самому месту, в углу верхней палубы, где находились мягкие подушки. Курт послушно опустился на них, не отрывая взгляда от Блейна, когда он сделал то же самое напротив него, почти соприкасаясь с сабом коленями, и разместил гитару у себя на бедрах должным образом, устанавливая инструмент и поигрывая с ним так, как будто это было его второй натурой. Он всегда поражал Курта тем, как легко мог создать эту атмосферу между ними. Этот пузырь, где все ощущалось так интенсивно, полно и гораздо острее.

И еще больше его изумлял тот факт, что он делал это без единого прикосновения.  Достаточно было одного лишь взгляда этих глаз цвета расплавленного золота, и мир Курта сокращался только до Блейна, который был единственным, кто в нем оставался, единственным, на ком он мог сосредоточиться. 

Как было прямо сейчас.

Он снова посмотрел на Курта из-под ресниц, и саб боролся с тем, чтобы сохранить свое колотящееся сердце в груди и не дать ему выпрыгнуть на пол и устремиться в сторону Блейна.

- Я хочу дать тебе все, что ты хочешь, Курт. 

Курт покраснел и опустил голову, чувствуя, что его дыхание ускоряется, и его накрывает еще одна волна застенчивости от проникновенных слов Блейна. Независимо от того, как часто он слышал этот мягкий, искренний тон, не наполненный ничем, кроме симпатии и подлинной заботы, Курт не мог не ощущать себя застигнутым врасплох. Ох, застигнутым врасплох таким чудесным образом. 

Прошедшие дни были словно сон или мечта, и Курт не хотел просыпаться.

- Ты не должен этого делать только потому, что я…

Его протест был отрезан мягким цыканьем, и Курт оглянулся, чтобы увидеть, как Блейн снова улыбается ему, не сводя с него глаз, которые были словно растопленный мед. 

- Я хочу этого, - повторил он.

Курт сглотнул и слегка кивнул, играя пальцами с подушкой, лежащей под ним.

- Итак, песня, - теперь настала очередь Блейна выглядеть немного застенчиво. – Я тысячу раз размышлял над тем, что тебе спеть и вот… я выбрал эту песню, - объяснял он, запинаясь, и Курт немного нахмурился, когда Блейн попытался донести свою мысль, прежде чем сдаться и вздохнуть. – Я лучше изъясняюсь через музыку, - пошутил он, но затем его лицо стало серьезным, когда он пристально посмотрел на саба. – Просто слушай меня, хорошо, прекрасный?

Курт кивнул и подарил ему небольшую улыбку, чтобы ободрить Дома, положив себе на колени подушку, лежащую отдельно от других, и обернул вокруг нее руки для удобства.

Его действия, казалось, оказали на Блейна успокаивающий эффект, потому что он начал располагать свои руки на гитаре в правильном положении, и Курт узнал знакомое жжение в крови и прилив ощущений, который прошивал его тело каждый раз, когда он что-либо делал для своего Дома.  

С того самого момента, как он переехал в свой новый дом, ему казалось, что единственное, что он делал – это пребывал в отчаянии, а Блейн создавал для него комфортные условия, поддерживал его, убеждался, что он был счастлив и расслаблен.

Он даже не задумывался о том, чтобы вернуть долг, и эта единственная вещь, которую он сделал для Блейна, этот единственный кивок заставил Дома засиять и улыбнуться, согревая сердце Курта теплом, посылая его покорность в полет, вопящую от счастья от того, что его Дом был доволен.

Он пребывал в уверенности, что мог привыкнуть к этому чувству. 

Все его мысли улетучились, когда Блейн начал тихо бренчать, и Курт немедленно сосредоточился на этом. Он был очарован.

What day is it                                            
Какой сегодня день?
And in what month                                      
И какой месяц?
This clock never seemed so alive                  
Эти часы никогда не казались настолько живыми    
I can't keep up and I can't back down 
Я не могу продолжить, но не могу и отступить
I've been losing so much time                       
 Я столько раз проигрывал

Голос Блейна был завораживающим.

Курт не был к этому готов. Он не был готов к тому, что его волосы встанут дыбом, а сердце заколотится в груди еще сильнее, когда он цеплялся за каждое слово, которое лилось из его рта. 

Знакомый тон был низким, с хрипотцой и резкостью, которые наслаивались на идеальный, гладкий тенор, который окутывал собой слова, словно шелк, и Курт был от него в восторге. 

Блейн резко поднял вверх взгляд, оторвав его от гитары, и Курт задохнулся от того, что читалось в этих глазах, когда Дом пел ему… для него.

Cause it's you and me and all of the people 
Ведь это ты и я, и все остальные люди
Nothing to do, nothing to lose                               
 Ничего не сделать, нечего  терять
And it's you and me and all of the people and 
Это ты и я, и все остальные люди
I don't know why I can't keep my eyes off of you 
И я не знаю, почему не могу отвести от тебя глаз

Блейн не мог не улыбнуться на последней строчке, стреляя глазами по всем красивым чертам лица Курта, наблюдая, как румянец медленно поднимался над изящными изгибами его скул и носом. Это было всем, что он не смог как следует сформулировать. Истина, пылающая глубоко в его груди.

Эти чувства появились у него с того момента, когда он впервые заметил красивого саба в комнате, наполненной  кричащими нарядами и даже кричащими личностями, где Курт был маяком. Он был всем, на чем Блейн мог сосредоточить внимание, несмотря на людей, закрывающих ему обзор. Они не смогли остановить его от того, чтобы он последовал в его сторону,  упиваясь его красотой.

И, может быть, он не знал, как выразить все это словами, но песня знала.

All of the things that I want to say                                   
Все, что я хочу сказать
Just aren't coming out right                                             
Звучит не так, как надо
I'm tripping on words, you got my head spinning 
Я путаюсь в словах, ты вскружил мне  голову          
I don't know where to go from here 
Я не знаю,  куда мне отсюда деться
Cause it's you and me and all of the people 
Ведь это ты и я, и все остальные люди
With nothing to do, nothing to prove 
Ничего не сделать, нечего доказывать
And it's you and me and all of the people and 
Это ты и я, это все остальные люди
I don't why I can't keep my eyes off you 
И я не знаю, почему не могу отвести от тебя глаз

И вдруг слова задели Курта за живое.

«…слушай меня…»

Он так и сделал, и это стало спусковым крючком. Он слушал и падал все сильнее, несмотря на все причины не делать этого, несмотря на голос, который предупреждал его не отдавать так легко свое сердце. Он упал глубже, потому что Блейн был силой притяжения. Блейн был солнцем, и Курт просто хотел впитать его, позволить ему полностью его согреть, и пусть оно будет сиять вечно, а он будет вращаться вокруг него.  

Блейн дал ему понять, что каждый раз, когда он смотрел на него, то видел именно его. Не бедного саба из Лаймы, не шутку, не секс-игрушку и не раба. Только его. Именно таким, каким он был, и он все-таки выбрал быть с ним. Он мог видеть в нем все, хорошее и плохое, и он все еще хотел быть владельцем всего этого, и Курт не мог не понять, что он уже им являлся.

Непрошенные слезы начали скапливаться в его глазах, когда Блейн начал следующий куплет со страстью, которая была ошеломляющей.

Something about you now                                 
В тебе есть что-то
I can't quite figure out                                        
Я не могу этого объяснить
Everything he does is beautiful                             
Все, что он делает - прекрасно
Everything he does is right                                   
Все, что он делает - правильно

Cause it's you and me and all of the people  
Ведь это ты и я, и все остальные люди
With nothing to do, nothing to lose  
Ничего не сделать, нечего терять
And it's you and me and all of the people and  
Это ты и я, и все остальные люди
I don't know why I can't keep my eyes off of  
И я не знаю, почему не могу отвести от тебя глаз

Блейн излил все, что лежало у него на сердце, все, что он чувствовал в этой песне. Он вкладывал себя в каждое слово, в каждое движение пальцев на струнах, моля бога, чтобы Курт их принял и оценил бы их по достоинству. Его глаза защипало, а дыхание перехватило, но он не мог сейчас остановиться.

Он проникнул в самую глубину души и сосредоточился на этом ярком, пылающем месте, где располагалось сердце, которое он заклеймил в первый раз, когда бросил взгляд на саба сквозь комнату, наполненную народом, и принял его. Он чуть не пропустил аккорд, и ему пришлось закрыть глаза, потому что это чувство было настолько мощным и оно росло внутри него все больше и больше с каждой секундой, проведенной рядом с этим ангелом, угрожая разорвать его грудь своей интенсивностью. 

Он снова открыл глаза, чтобы увидеть, как по щеке Курта скатилась слеза, а из его очаровательного рта вырвался тихий вздох, когда он пристально смотрел на него, наклонившись вперёд и не зная, что предпринять. Между ними что-то возникало…с того самого момента, как он ступил ногой на эту яхту, и Блейн полностью принял его с распростертыми объятьями, воздух между ними искрил, натягивая между ними невидимые путы, чтобы связать их. Блейн хотел затянуть их еще туже, хотел обернуться вокруг сущности Курта настолько плотно, чтобы нельзя было понять, где заканчивается один и начинается другой.

What day is it                                             
Какой сегодня день?
And in what month                                    
И какой месяц?
This clock never seemed so alive                     
Эти часы никогда не казались настолько живыми

Последняя нота отзвучала, и Курт почувствовал, что он рассыпался на части.

Он был разобран на кусочки.

Открыт и уязвим, но это было так ошеломляюще, осознать, что Блейн был таким же незащищенным и открытым перед ним. Все, что их окружало, воспринималось гораздо острее: и поцелуи теплого бриза на перегретой коже, и судорожные вздохи Блейна.

Дом отложил гитару и поднялся на колени, совершая отчаянный рывок к застывшему в неподвижности Курту, обхватывая его лицо и прижимаясь своим лбом к его. Веки Курта дрогнули, закрывшись, когда он вздрогнул, прерывисто дыша, ощущая такое же сладкое дыхание, которое ударило по его собственным губам, заставляя их в ответ изнывать в предвкушении неизведанного давления.

Тепло, которое исходило от тела Блейна, было таким пылким, что потрясенный Курт полностью отдался на волю эмоциям, доверяя Блейну заботиться о его безопасности, в то время как его собственная защита была снята. 

- Ты и я, - прошептал Блейн низким голосом с хрипотцой.

Курт ничего не мог сделать, но сейчас он был согласен и изо всех сил, которые у него имелись, он пытался открыть глаза, устремляя взгляд на влажную плоть губ Блейна.

Он заявил на него права так неожиданно, успокаивал и оказывал поддержку так легко, целовал его в лоб так осторожно и относился к нему так, как будто он был сделан из тончайшего кружева, которое от чуть более сильного прикосновения может разорваться, и Курт не знал, но мог представить себе, каково это -  почувствовать эти губы на вершине своих собственных. Неопытный, но так жаждущий научиться, чтобы открыться, отдаваясь его власти, и позволить ему владеть всем, что он имел.

Это испугало его… то, как глубоко он этого жаждал, насколько сильно это чувство полыхало внутри него, эта отчаянная потребность ощутить принадлежность Блейну каждой клеточкой своего тела, и он знал, что пути обратно не было. 

Было ли это действительно плохо?

То, что он хотел этого так сильно, когда он поклялся всем на свете, что никогда не позволит себе отдаться чувствам. То, что он чувствовал себя охваченным пламенем, когда он был рядом. То, что он хотел упасть перед ним на колени и сделать его счастливым во всех аспектах, в которых только мог. 

Он не знал.

Но он знал, что в течение шести дней этот Дом нашел место под его кожей, и настолько же сильно, насколько раньше он хотел от него избавиться, теперь…теперь он просто хотел, чтобы он остался там. Он не мог точно определить, когда его желание стало противоположным. Вместо того, чтобы беспокоиться о том, что он позволит Блейну проникнуть в сердце слишком глубоко, он теперь боялся, что Блейн окажется там недостаточно глубоко. Что у него не хватит сил, чтобы ухватиться за него и удержать его там навсегда.

Это было в тысячу раз страшнее и в перспективе могло полностью разрушить его, как он всегда и предполагал, что такое может случиться.

Его дыхание срывалось с губ, и он чувствовал, как Блейн вздрагивает рядом с ним, все еще сжимая теплыми ладонями его лицо, соединив их лбы, когда они делили вздохи, глядя друг на друга. Их глаза отражали все, что они пока не были готовы произнести вслух, и Блейн не мог остановиться. Он позволил себе наклониться, пока его губы не оказались на расстоянии полудюйма от губ Курта, щекоча при каждом выдохе их розовую, упругую плоть.

- Ты должен сказать мне, чтобы я остановился, прекрасный, - прошептал он грубым и низким голосом, пробуждая в теле Курта шторм.
- Зачем? – прерывисто выдохнул он, и Блейн плотно стиснул веки, чтобы в этот момент дать себе возможность дышать.
- Потому что я в секунде от того, чтобы поцеловать тебя, - хрипло сказал он, зная, что он сам должен был отстраниться, потому что Курт не был к этому готов, но в этих синих омутах не было никакого страха, лишь оттенок нервозности и беспокойства и не более того.
- Я…Я не остановлю тебя, - Курт услышал свой голос, и те же самые слова говорило его сердце, зная, что он был готов. И пусть его тело дрожало, а пальцы, наверное, крепко вцепились в футболку Блейна, нуждаясь в чем-то, за что можно было ухватиться, и, возможно, его голова была наполнена всеми вещами, которые могли бы пойти не так, если он его поцелует.

Он мог провалиться в него еще глубже. Он мог захотеть, чтобы это осталось навсегда. Он мог все испортить, потому что он не знал, что делает… но его это не заботило.

Блейн был так близко, его дыхание щекотало кожу, руки нежно его держали, и он был готов…готов отдать это своему Дому. 

Его глаза медленно закрылись, и легчайший намек на прикосновение пронзил его кожу электрическим разрядом, но в этот момент позади него раздался громкий звук, и он отскочил, выскальзывая из рук одним изящным движением. 

- Сэр, мы причалили, - робко сказал капитан, и Блейн нахмурился, раздраженный на этого человека за то, что он появился в самый неподходящий момент. 

P.S. Песня  You and Me - Lifehouse




========== Выйти в море. Часть 6. ==========

Курт, как мог, пытался успокоить свои частые вздохи, но это почти невозможно было сделать, потому что в его груди все еще было очень тесно, и, несмотря на разорванный контакт, покалывание еще зудело под кожей. На самом деле, казалось, что ощущения только ухудшились, словно протестуя, чтобы заставить Курта вернуться обратно в руки Блейна.

Он прижал ладони к своему горящему лицу, пытаясь его охладить и глядя в сторону, избегая при этом смотреть в глаза обоим Домам. 

- Спасибо, Эриксон, - пробормотал Блейн тоном, который звучал в лучшем случае, как капризный, чувствуя, что губы все еще саднило от дыхания Курта, словно насмехаясь над тем, что он так и не попробовал их на вкус.

Курт откашлялся и попытался побороть смущение от того, что его почти поймали во время первого поцелуя с его Домом. 

- Где мы? – тихо спросил он, рискуя снова поднять свой взгляд и оглядеться по сторонам.

Блейн вместо ответа встал и предложил ему руку. Курт смотрел на него в течение секунды, прежде чем медленно вложить свою ладонь в его шершавую руку, к которой он настолько привык за последнее время. Он мягко поднялся на ноги. 

- Иди быстренько собирайся и захвати с собой какие-нибудь плавки, - попросил он, и Курт немного нахмурился, обойдясь без того, чтобы начать задавать Блейну вопросы, прежде чем сделать, как было сказано.    

Они встретились на палубе и без промедления высадились на маленький пирс. Его рука осторожно держалась за ладонь Блейна, и электричество между ними все еще искрило, когда они шли ближе друг к другу, чем вчера вечером.  
Бросая застенчивые взгляды на своего Дома, Курт даже не понял, что они достигли своей цели, пока Блейн неожиданно не отпустил его руку и сделал «та-дах» - жест в сторону таинственного места.

Курт подумал о том, что этот пляж был сам по себе прекрасен, когда он следовал за Блейном, попадая в маленький, уединенный кусочек рая.  

Девственно белый песок устилал небольшую бухту, окруженную красивыми, крутыми скалами, которые делали это место полностью уединенным и отрезанным от основного потока туристов в силу его труднодоступности.

Блейн позаботился о том, чтобы взять сумку-холодильник для еды и напитков и другую сумку, набитую одеялами и всякими прочими вещами, которые Курт до сих пор не видел, а затем расстелил на песке два больших пляжных полотенца.

Курт посмотрел в сторону океана, который был освещен лучами солнца, клонившегося к закату. Спокойная вода была совершенного, чистого, синего цвета. 

Он чувствовал присутствие Блейна позади себя, которое заставляло все крошечные волоски на его теле вздыбиться, словно от статического электричества. Он наклонил голову, испытывая трепет, когда он встретился с парой золотистых глаз всего в нескольких дюймах от своих собственных. Он чувствовал собственной кожей тепло, исходящее от тела Блейна, и у него закружилась голова.

- Я подумал, мы могли бы пойти поплавать, - мягко сказал Блейн, поглаживая свои выбившиеся локоны, которые трепал ветер, убирая их обратно за ухо. – Здесь нет никого, только…мы.

Каким образом было возможно, чтобы этот человек знал все его сокровенные желания?

Он отдышался и оглянулся на сверкающие мягкие волны. До этого самого момента они казались такими недостижимыми, даже когда он был на судне в середине, казалось бы, бесконечной глади. И выходило, что он должен был разделить этот опыт только с Блейном? Это казалось таким интимным и особенным, как бы глупо это ни звучало, но это был первый раз для него, один из многих первых опытов, которые он пережил с Блейном на протяжении этих волшебных дней. Его непрошенные мысли вернулись к почти поцелую, после которого не прошло еще и полутора часов, и он почувствовал горячую вспышку, сотрясшую его тело, достигшую сжимающегося желудка и сердца. Несмотря на то, что их застали врасплох, Курт с ужасом обнаружил, что все еще был полностью готов к тому, чтобы Блейн, наконец, его поцеловал.  

Это было откровением. Кульминацией всех дней, которые они провели вместе, достигнув точки кипения, определяющего момента в его молодой жизни. 

Он поймал взгляд Блейна своим собственным, брошенным на него через плечо.

- Я бы этого хотел. 

Блейн улыбнулся, а затем потянулся к подолу своей футболки, потянув его плавным движением над головой и демонстрируя свое скульптурное тело. Курт покраснел и быстро отвернулся, хотя за время, проведенное вместе, он много раз видел удивительную фигуру Блейна. Он медленно и осторожно снял с себя верхнюю одежду, до сих пор не зная, как оставаться таким же невозмутимым и спокойным, каким казался Блейн, воровато бросая застенчивые взгляды на своего Дома, когда он демонстрировал всю свою крепкую, загорелую кожу, и поймал Блейна на том, что делал с ним то же самое, несмотря на то, что он совсем не выглядел застенчивым. На самом деле этот взгляд был абсолютно непристойным по сравнению с его собственным; темный, изголодавшийся и открыто жаждущий.

Это заставило Курта задрожать всем телом.

На них уже были плавки, так что было очень просто подойти к кромке воды и войти в нее, что и сделал Блейн без какого-либо промедления, уверенно и непринужденно, плавно погружаясь, позволяя воде полностью накрыть себя, прежде чем вынырнуть с прилипшими ко лбу волосами и покрытым капельками воды, сбегающими вниз на мускулистую грудь. 

Курт, однако, видел этот процесс совершенно по-другому, в то время как его ноги коснулись воды. Он взглянул на Дома, стоящего теперь на глубине, доходящей до колен, и вопросительно посмотрел на него, прежде чем опустить взгляд вниз на гипнотизирующую гладь, которая плескалась вперед и назад прямо перед его босыми ногами. 

Он выдохнул, прежде чем сделать свой первый шаг вперед. 

Вода была приятно теплой, и он невольно улыбнулся, шевеля пальцами ног, когда они утопали в мокром песке, и смаковал незнакомые чувства, прежде чем зайти все глубже, глубже и глубже, следуя по пути, проложенному Блейном, пока его бедра не очутились глубоко в воде, и он был не в состоянии идти дальше.

Чем глубже он заходил в кристально-чистую воду, тем больше ткань его плавок впитывала в себя влагу, флиртуя с океаном, который играл небесно-синим материалом вокруг его бедер. Он чувствовал себя восхитительно, несмотря на влажный воздух, окружавший их. Курт не ожидал, что это так охладит его и успокоит. Вода возвышалась вокруг него, она неуклонно поднималась и падала на его талию и бедра снова и снова, но он не мог позволить себе без риска пойти дальше, чем он сейчас находился.

Блейн заметил.

- Курт? – спросил он, погрузившись уже на уровень груди. – Что случилось, прекрасный?

Румянец прокрался на его лицо, и на секунду он задумался о том, чтобы удержать это в себе и просто остаться на мелководье, когда слова Блейна, которые он сказал ему в тот день, когда они вместе загорали, прокрались в его голову. 

- Я не умею плавать, - признался он, и это было не так уж и трудно сказать, как он в действительности себе представлял… на самом деле он чувствовал себя хорошо, освободив часть себя перед Блейном, чтобы улучшить ситуацию. – Ты можешь… - он встретил горящий взгляд Дома. – Ты можешь мне помочь?  

Блейн ринулся назад к Курту, незамедлительно хватая его за локоть и обертывая руку в защитном жесте вокруг его талии.

- Конечно, спасибо за просьбу о помощи, прекрасный, я горжусь тобой, - пробормотал он.

Его лицо сияло от эмоций, и Курт почувствовал от этого прилив эндорфинов, затопивших мозг, вызывая естественные реакции тела на похвалу. Он повис на Блейне, придвинувшись ближе, падая в объятья Блейна, сжимая в захвате своих рук плечо Дома. 

- Обхвати руками мои плечи, - приказал Блейн, и Курт немедленно последовал указанию, будучи доверчивым и открытым. Его кожа покалывала, чувствуя на себе холодное тело Блейна, он полностью опирался на своего Дома, позволяя ему держать себя в безопасности, когда Блейн вместе с ним начал заходить глубже, пока они оба, в конце концов, не очутились по шею в воде. 

Курт впитал в себя все это: яхту, стоящую поблизости от них, простиравшуюся вокруг спокойную воду, последние лучи солнца, ласкающие гладкую поверхность воды, окрашивая ее золотом. 

Курт обнаружил, что совершенно беспричинно улыбается, великолепно себя чувствуя. Блейн позволил им некоторое время дрейфовать, пока он не устал и не повел их обратно на мелководье, пока они не смогли свободно касаться дна, но вода по-прежнему свободно плескалась вокруг их плеч. Ощущая себя комфортно и практически вися на Блейне, Курт отпустил свои ноги дрейфовать вместо того, чтобы поставить их на песок, наслаждаясь чувством невесомости также сильно, как и всем остальным, что его окружало, пытаясь зафиксировать все это в памяти. 

- Сделай глубокий вдох, прекрасный, - вдруг сказал ему Блейн игривым и легким голосом, и Курт резко развернул голову назад и открыл рот, чтобы спросить зачем, когда руки более надежно разместились вокруг его бедер. 
- За… - начал Курт, пребывающий в замешательстве, когда он почувствовал, что его подняли вверх, а затем потянули вниз. 

Курт инстинктивно обернул руки и ноги вокруг шеи и бедер Блейна, едва выполняя просьбу Блейна задержать дыхание и закрывая глаза, когда они нырнули, полностью погружаясь в теплый океан. Это было страшно и волнующе, но в то же время Курт был уверен, что его сердце не выдержит испытания, когда он почувствовал, что вода образовала вокруг него завихрение, когда они снова вынырнули. 

Они разорвали ее поверхность, и Курт ухватил глоток воздуха. Его сердце колотилось в груди, и он мертвой хваткой вцепился в Блейна, расслабившись лишь несколько секунд спустя, когда он оседлал бедра Дома. Он захлопал ресницами, стремившимися вниз под тяжестью воды, и открыл глаза, чтобы увидеть лицо Блейна в дюйме от собственного и его глаза, которые были такими темными, что могли бы сойти за черные в исчезающем свете, будто зрачки поглотили его радужки. 

Это выглядело совсем по-другому, чем несколько секунд назад, когда он окунул его под воду.

- Не смешно, - сумел вымолвить Курт, но это прозвучало неубедительно,  пока он следил глазами за каплей, которая упала на свисающие локоны Блейна и теперь двигалась по его щеке. 
- Нет, - упавшим тоном выдохнул в ответ Блейн, также вяло, как и его шутка, за которой он хотел спрятаться, но сейчас он стоял перед лицом какой-то более острой проблемы. – Вовсе нет.

Одна из рук Блейна спокойно лежала у него на спине, с пальцами, растопыренными как раз над выступом его задницы, и это был момент, когда Курт по-настоящему понял, какой компрометирующей была их позиция. Они были прижаты друг к другу влажной грудью, одна из рук Блейна наполовину лежала на его голых бедрах, а наполовину на том месте, где начинались его плавки. 

Воздух вокруг них, казалось, уплотнился, поскольку до них обоих дошло, что их кожа была соединена вместе, а соленая вода упрощала и смягчала скольжение тел.
Его взгляд упал на рот Блейна, словно он поддался гравитации, которая тянула его к нему. 

Блейн почувствовал перемены, произошедшие в нем.

Точно так же, как и  его тело, которое действовало в унисон с сабом, он мог практически чувствовать энергию, исходящую от него, и искры, потрескивающие между ними. Он сосредоточился на крошечных каплях, цепляющихся за длинные ресницы, словно алмазная россыпь, и на воде, которая проторила себе дорожку через его веснушки на переносице, ощущая скользкую кожу под кончиками пальцев и прижимаясь к нему. 

Он забыл, как дышать, видя, что эти удивительные глаза становятся цвета темного сапфира, когда они смотрели на его рот.

Не в силах остановить себя, он отпустил руку, которая держала Курта за бедро, и поднял ее к лицу саба. Он позволил себе очертить линию челюсти Курта, пока не дошел до бледной колонны его шеи, дразня кончиками пальцев ее заднюю часть, так близко от метки, что они покалывали, но все еще не касаясь ее. 

Взгляд Блейна также упал на рот Курта, и он застонал про себя от того, как приглашающе выглядела мягкая плоть, словно лепестки после дождя, все еще скользкие от влаги.

Он медленно наклонился вперед, чувствуя жар, несмотря на прохладную воду, которая плескалась вокруг него. Это было мучительной пыткой - находиться так далеко от него, даже когда он сократил короткое расстояние между ними, и Блейн с трудом подавил желание притянуть Курта еще ближе той рукой, которой он держал его за шею. Но, в конце концов, он был рядом, чувствуя его горячее дыхание на своих губах уже второй раз за день…

Он не стал ждать, чтобы что-то прервало его и на этот раз.

С последним клочком здравого смысла он посмотрел Курту в глаза, не находя там ничего, кроме огня, когда он проследил, как капелька сползла на щеку саба и остановилась в уголке его рта, дразня и будто бы приглашая.

Его рот мягко захватил нижнюю губу Курта, и это было так, словно миллион искр взорвался в его голове и сердце, это чувство правильности, о котором Блейн всегда знал, убеждаясь, что узы, связывающие их, только окрепнут и вырастут при контакте. Он услышал, что Курт издал мягкий, тихий всхлип, который свел его с ума, рука, лежащая на спине саба, притянула его ближе, а пальцы обернулись вокруг кожи. Он мог бы попробовать соль на его языке и почувствовать вкус его влажной плоти, когда он поцеловал Курта второй раз, чтобы теперь воздать должное его верхней губе.

Он чувствовал малейшее давление от того, как Курт робко и невинно отвечал на поцелуй, и Блейн резко вдохнул, потому что это разрушило его мир и по кусочкам собрало обратно, сделав еще лучше, ярче и красочней. Сладость этого невинного, застенчивого и осторожного поцелуя сделала его мысли совершенно бессвязными. 

Руки Курта сжались вокруг его шеи, а ноги вокруг его бедер, и Блейн к этому моменту был полностью возбужден, на самом деле он был так возбужден, что от этого было физически больно. Это было почти жалким, что такой эффект на него оказал один поцелуй, но затем он представил себе, что с ним будет, когда они зайдут дальше, и его разум атаковал его изображениями голого Курта, охваченного желанием и принадлежащего ЕМУ. 

Он стонал, не в силах этого не делать, и Курт ответил на этот звук, царапая руку Дома, лежащую на его спине, как будто пытаясь найти точку опоры, которая была бы чем-то стабильным, чтобы спустить его на землю. Блейн негромко зашипел, чувствуя жжение от приятной боли, и поцеловал губы Курта еще раз, крепко удерживая его в захвате и желая просто съесть рот саба. Щипать, сосать и ласкать языком, пока они не смогли бы больше терпеть.

Курт находился в другом измерении.

Когда рот Блейна в первый раз прижался к его губам, это было чистым огнем, который он разжег в нем, добавляя все больше и больше топлива, чтобы он горел горячее и сильнее. Он потерялся в интенсивности эмоций и чувств, которые обнажились во всей своей открытости под талантливыми губами Блейна.

Курт был сейчас уязвим, он никогда не ощущал себя более уязвимым, но на этот раз в голову саба ни разу не пришло попытаться защитить себя. Вместо этого он позволил Блейну доминировать над своими чувствами и доверил ему свое тело, чтобы он позаботился о нем, пока он погрузился в свои чувства. 

И он это сделал.

Блейн был нежным и заботливым, и сдержанным перед напором электричества, которое дико искрило между ними, он ни разу не настоял на большем, чтобы получить более глубокий контакт, чем тот, который они разделили, хотя Курт словно шестым чувством ощутил, что необходимость почувствовать больше пульсировала из каждой поры его Дома. 

Блейн внезапно отстранился, и в первый момент Курт устремился за ним. Его глаза все еще были закрыты, а дыхание выходило в виде мягкого тихого аханья, раздающегося над покалывающими, распухшими губами. Но потом он почувствовал лоб Дома, покоящийся на его собственном, и его поверхностное затрудненное дыхание, раздающееся в возникшем между ними пространстве, и Курт попытался успокоиться от напряжения. 

- Нам необходимо остановиться прежде, чем я не смогу этого сделать, - признался Блейн трогательным и удивительно уязвимым голосом.

Сердце Курта пропустило удар, и он не знал, было ли это результатом нового чувства возбуждения или изумлением от новообретенных знаний, что даже Блейн, такой сильный и уверенный в себе все время, может оказаться уязвимым перед ним. Однако он знал, что не был к этому готов, и поэтому он просто кивнул Блейну и позволил себе насладиться этой только что обретенной близостью. Это было опьяняюще и крайне увлекательно.

Они оставались на мелководье, и Курт отказывался отпустить Блейна, продолжая за него держаться, но Дом не обращал на это никакого внимания, положив свои ладони на нижнюю часть бедер Курта, помечая его кожу нежными прикосновениями.

Он где-то потерялся во времени, потому что неожиданно они уже вышли из воды, и Блейн на руках отнес его к тому месту, где лежали их полотенца. Дом мягко усадил его на одно из них, прежде чем передать ему другое, чтобы он высушился. Он делал это дрожащими руками, едва замечая, что уже практически стемнело.

Он не хотел уходить.

Пляж был необитаемым, тихим и уютным, и он хотел остаться здесь, в обнимку со своим Домом, чтобы вместе считать звезды до тех пор, пока бы их не сморил сон. 
Должно быть, он произнес это вслух, потому что Блейн внезапно появился возле него с одной из объемных сумок, что он ранее взял с собой. Он вытащил из нее одеяла, лежащие сверху, под которыми были сложены два комплекта одежды. Блейн поймал его взгляд, и Курт почувствовал, что Дом выглядел так, как будто все еще находился под впечатлением от их поцелуя.

- Мы можем остаться здесь сегодня на ночь, если ты этого хочешь, - спокойно предложил он. – У нас хватит одеял, а если погода испортится, то яхта прямо там… - добавил он вслед за своим предложением.

Курт едва ли раздумывал, прежде чем кивнуть.

- Да, мне хотелось бы.

Они переоделись, стоя спинами друг к другу, не поворачиваясь и не подглядывая, обернув полотенца вокруг талии, чтобы обеспечить хотя бы толику приватности.
Дом расстелил на землю плотные одеяла и улегся на спину, положив рядом с собой два свернутых покрывала. Курт тихо сидел рядом с ним, о чем-то размышляя, и он решил дать ему время, чтобы обдумать все, что было у него на уме.

Спустя несколько минут, проведенных в тишине, настороженный саб повернул к нему обеспокоенные голубые глаза и деликатно откашлялся, прежде чем заговорить.

- Блейн?
- Что, прекрасный? – спросил Блейн, глядя в эти небесные глаза, с мягкостью, звучащей в голосе, которая  заставляла сердце саба таять.
- Могу ли я…гм…я хочу, - он замолк, разочарованно обхватывая лицо рукой, когда понял, что не мог озвучить то, что он хотел.
- Курт, ты знаешь, что можешь попросить у меня все, что угодно, - уверенно сказал Блейн, и саб кивнул с глубоким вздохом, казалось бы, набравшись смелости, чтобы сделать именно это.

Плотно сомкнув веки, он пробормотал что-то себе под нос, прежде чем решительно кивнуть головой, когда он сместился ближе к Блейну, ложась рядом с ним, устраивая свою голову на его груди и обернув дрожащую руку вокруг его талии, трепеща всем возбужденным телом.

- Это…это нормально? – тихо спросил он, и Блейн ответил, обняв его и притянув к себе ближе, набросив на них одеяло.
- Это все, чего я когда-либо хотел, - пробормотал он в ответ, и от его слов тело рядом с ним стало податливым, растворяясь в его прикосновениях, ощущая спокойствие и комфорт, когда они лежали рядом, слушая шум волн, разбивающихся о берег, которых их убаюкивал. 
- Идеальный, - прошептал Курт, мягко щекоча шею Блейна своим дыханием.
- Хм? – прогудел Дом, чувствовавший, что дымка сна упала своей тяжестью на его глаза, опьяненный ощущением того, что его саб наконец-то находится там, где ему было самое место.
- Ответ на тот вопрос карты. О моем первом поцелуе. Он был идеальным, - произнес он, с пылающими щеками и голосом, сорвавшимся в конце, но в его глазах читалась честность и благодарность, когда они смотрели на Блейна, отчего Дом был не в состоянии сделать что-либо, кроме как наклониться и снова осторожно и мягко клюнуть его в губы, что заставило голубые глаза саба затрепетать и закрыться, а его тело инстинктивно обернуться вокруг Дома, когда они позволили себе провалиться в объятия сна.  



========== Выйти в море. Часть 7. ==========

Лайма

- Не говори так о нем, - прошептал он.
- Что это было, принцесса?

Джефф проглотил холодный комок, образовавшийся в горле, и повернулся к хулиганам, которые выкрикивали оскорбления и травили его по пути домой, как всегда следуя за ним по пятам. 

- Курт совсем не такой. Не произносите вещей, которые не соответствуют действительности.

Его голос звучал гораздо сильнее, чем он на самом деле себя чувствовал, но он знал, что должен был встать на защиту своего друга.

Он знал, что Блейн Андерсон заявил на Курта права, он узнал об этом еще до того, как эти стервятники решили напечатать ложь о самом удивительном человеке, которого он знал: сам Курт все ему рассказал.

- Эй, Джеффи! – он услышал голос своего лучшего друга сквозь статическое электричество в их неудачно установленном телефоне и немного нахмурился, потому что они обычно просто заходили друг к другу, вместо того, чтобы тратить деньги на телефонный звонок.
- Эй, Курт. Почему ты мне звонишь? Ты заболел? Что-то случилось? – Джефф просчитал все возможные варианты, надеясь, что не случилось чего-нибудь плохого.
- Нет, милый, успокойся. Я в порядке. Я просто… - он затих, его голос немного сломался. – Джефф, пообещай, что не выйдешь из себя или расстроишься, или будешь бояться за меня, ладно? Клянусь, что я в порядке, - попросил Курт своего друга, и тот нахмурился еще больше, когда боязливо согласился на эту просьбу.
- Я… я обещаю…но Курт…ты меня пугаешь…что происходит? – спросил Джефф голосом, в котором сквозили беспокойство и тревога.
- Я… На меня заявили права. В пятницу, - ему удалось закончить фразу, прежде чем крик с другой стороны телефона зазвенел у него в голове, и он вынужден был отодвинуть трубку подальше от уха, чтобы уберечь от разрыва свои барабанные перепонки.
- ЧТО? КАК? Но ты даже не ходил никуда в пятницу, кроме…кроме… о боже мой…о боже, Курт…кто…? – причитал он, и Курт вздохнул, зная, как пугала Джеффа данная прослойка общества.
- Это произошло во время того, как мы доставили цветы. Я вернулся, чтобы забрать свой жилет и…и следующим, что я осознал, было то, что Блейн заявил на меня права, - сказал он, пытаясь сделать вид, будто это обстоятельство его вообще не беспокоило.
- Подожди…Блейн…Блейн Андерсон? – закричал Джефф, и Курт знал, как плохо это звучало. Черт, он думал точно как же, как и Джефф, всего лишь несколько часов назад.
- Да… тот самый Блейн…но…но я клянусь, что он совершенно не такой, как мы о нем думали. 

Курт был искренним и честным, и добрым, и нравственным, и у него была семья, которая его обожала и которая никогда бы не пала так низко, чтобы продать его богатому Дому только для того, чтобы продвинуться в жизни. И он всегда говорил правду, так что если он сказал, что Блейн отличается от того, каким представляют его СМИ, то Джефф ему верил.

Он всегда будет верить ему больше чем кому-либо в своей жизни.

Роберт усмехнулся.

- Но разве это не правда? Ты что, не видел сегодняшних газет? Хаммел пошел и преподнес себя на блюдечке Дому.
- Ты лжешь.

Питер подошел и дотянулся до него. Джефф резко отшатнулся, но хулиган был неумолим, обхватив его сзади за шею. Джефф подавил в себе удушье, не желая удовлетворять Дома, несмотря на накатывающую на него волнами брезгливость, которая заставляла его чувствовать себя ущербным, когда его метка горела от прикосновений. Он хотел выползти из собственной кожи. Он хотел тереть болевшее место в течение нескольких часов.

- На кой черт мне врать об этом? – фыркнул ему в лицо Питер, толкнув его сильнее, и Джефф едва смог удержаться в вертикальном положении, когда боль пронзила его спину.
- Скатертью ему дорога, Андерсон сможет его обуздать. Но, по-моему, ему повезло, Хаммел выглядит как отличная секс-игрушка.
- Он - не игрушка, и Блейн никогда не будет так к нему относиться! – закричал он на них, вздрагивая, когда один из них покосился на него диким взглядом.

Он зажал его между своим телом и холодной кирпичной стеной, прислоняясь ближе и наклоняясь, чтобы укусить его в шею.

Джефф положил руку ему на грудь и толкнул его изо всех сил.

-Оууу, снова хочешь жестко поиграть? – ворковал Роберт, пока его друг прижимал перепуганного саба к стене.
- Посмотри на меня! – зарычал Питер. В его голосе жестко прозвучала команда. 
Джефф почувствовал, что принуждение побежало по его коже, словно нефть. Такое же грязное и жирное. Его преследовало чувство беспомощности, от которого хотелось плакать. Его сопротивление было намного слабее, чем у других сабов после всего, что он пережил, и он это ненавидел. 
- Ты ведь знаешь, что теперь, когда он ушел, ты остаешься совершенно один, правда же? – ухмылялся он.

Джефф дрожал.

- Отпустите меня!	
- Теперь ты требуешь? Ты действительно дерьмовый саб, ты об этом знаешь? Не удивительно, что он бросил тебя.

Джефф откуда-то нашел в себе силы и выскользнул из его рук, спотыкаясь и заваливаясь назад. 

- Ос-ставьте меня в покое, - заикался он, но доминирующие феромоны пронизывали воздух вокруг него, и он знал, что раззадорил их слишком сильно, чтобы они с ним закончили.
- Ты знаешь, мне кажется, я не буду этого делать. Я думаю, сейчас самое время, чтобы кто-то поучил тебя, что значит быть хорошим сабом. ЖИВО РАЗВЕРНИСЬ! – Питер снова прокричал приказ, и Джефф почувствовал, что его колени уступают силе команды, и что его тело слишком ослабло, чтобы с этим бороться. Его мысли метались, пока он сражался сам с собой, а его метка горела огнем, обжигая его до самых костей. 

Закрыв глаза, чтобы не видеть хищные выражения тех, кто заставил его тело развернуться и прижаться к стене, он почувствовал руку, которая запуталась в его светлых волосах, принуждая его откинуть голову и обнажить бледный столб шеи.

Он почувствовал влажное дыхание на своей коже перед тем, как зубы по-звериному сомкнулись вокруг его метки, заставляя его завопить от боли.

Он был настолько травмирован, настолько запуган и сломан, что прикосновение, которое должно было приносить ему удовольствие, обожгло его кожу, отмечая ее шрамами, которые, как он был уверен, не сойдут на протяжении нескольких недель. 

Рука прошлась по его груди,  и он приготовился к худшему, когда сердитый голос прогремел посреди небольшого переулка.

- ЭЙ! КАКОГО ЧЕРТА, ПО-ВАШЕМУ, ВЫ ЗДЕСЬ ТВОРИТЕ?

Джефф почувствовал, как его тело прогнулось при звуке этого сильного, командного голоса, который нес в себе столько безопасности и комфорта, и саб купался в этом чувстве, когда большие руки притянули его в свои объятия, и он почувствовал знакомый запах масла и сосны.

Берт Хаммел.

Джефф обмяк в этих руках и спрятался в них подальше от своих мучителей, которые теперь носились вокруг, когда их поймали с поличным за издевательством над сабом без его согласия, и это значило, что они здорово облажались, потому что даже в их мире это, тем не менее, было запрещено. 

Он слышал, как они извинялись и пресмыкались, но старший мужчина проигнорировал их просьбы, пообещав сообщить о них в полицию, и они убежали, как трусы, какими они и являлись, и Джефф почувствовал себя защищенным, словно ребенок, который находился в знакомом доме, на любимых качелях, где он проводил часы, чувствуя себя счастливым и ощущая, что у него есть приют.

Он даже не понял, что плачет, пока грубые пальцы не вытерли его слезы, и Берт нежно нашептывал утешительные слова, чтобы успокоить его. В его руке словно из воздуха появилась чашка теплого чая, когда Джефф, наконец, пришел в себя настолько, чтобы рассказать ему, что произошло.

- Как долго это продолжается? - строго спросил он, и Джефф сжался напротив подлокотника качелей.
- Я...С тех самых пор, как я переехал сюда. Начиналось все с малого. Обидные прозвища, оскорбления и не более того. Потом они начали прикасаться к моей метке, говоря при этом, что я мог бы с ними покувыркаться, потому что мною уже попользовались... - он замолчал, и Берт ахнул от звука его голоса. - Вы знаете, а ведь они правы. Мною попользовались...
- Послушай меня! - зарычал он, и Джефф вскинул голову, чтобы посмотреть на него. - Никогда не произноси этого вновь. Да, ты пережил нечто очень плохое, но ты все еще удивительный, и ничего из того, что они говорят, не должно заставлять тебя чувствовать себя иначе, договорились?

Когда Джефф нерешительно кивнул, он встал и направился к дому, протягивая сабу руку.  

- А сейчас пойдем. Я знаю, что не смогу тебе помочь, но Курт сможет. Давай позвоним ему, и вы сможете поговорить.

Глаза Джеффа расширились, и он отчаянно замотал головой. 

- Нет...не портите ему каникулы. Он должен наслаждаться, а не разгребать мое дерьмо, - решительно сказал он.
- Чепуха. Ты его лучший друг и ты бы сделал для него то же самое, - возразил Берт, но Джефф был непреклонен.
- Я сделаю это завтра, а прямо сейчас я... - он сделал паузу и вздрогнул. - Я просто не хочу говорить об этом сейчас.

Берт смотрел на него в течение мгновения, прежде чем кивнуть и повести его обратно в дом, чтобы позвонить родителям Джеффа и попросить их прийти и забрать его домой.

    Комментарий к Выйти в море. Часть 7.
    Дорогие читатели! Не хотела портить вам настроение, выкладывая этот кусочек вместе с предыдущим, поэтому вынесла его отдельно.

========== Даровать желание. Часть 1. ==========

Родителям предписывается отдавать своих детей в надлежащие учебные заведения с самого раннего возраста.

В то время, как все общеобразовательные школы оснащены необходимыми материалами, учебными пособиями и персоналом для обучения сабов и подготовки Домов к их будущей жизни, в академии существует несколько классов старшей школы, которые гарантируют самое обширное образование, которое только возможно.

Образовательное учреждение Академия Далтон является одной из самых известных и влиятельных в мире школ. 

Персонал Академии Далтона и весь курс обучения направлены на то, чтобы отследить весь путь становления ребенка от самого раннего возраста до взросления и получения им высшего образования, обеспечивая при этом безопасность в процессе формирования связи, так обе стороны, которые в ней участвуют, хорошо подготовлены и осведомлены о том, что их ожидает.  

Брошюра Образовательного учреждения Академии Далтона с расширенным спектром образовательных услуг.

***
Капитан Эриксон был одним из тех людей, которые умеют наслаждаться жизненными мелочами: обедами со своей семьей, компанией хороших друзей, вкусной едой, выдающимися книгами… но больше всего он любил открытое море.

В душе наступал покой от возможности находиться так далеко от всех неприятностей, тревог и беспокойств; лишь только ты, мягкие переливы волн под ногами и запах соли и ржавчины, пробравшийся в поры на коже и оставшийся там, чтобы напоминать, где твоё место, пока ты находишься на суше.    

Одной рукой он схватился за поручень спереди от дока, а другой держа чашку кофе, устремляя далекий взгляд на бесконечную гладь воды, где он провел так много дней своей жизни, и которая так долго держала его вдали от дома, но он знал, что никогда не смог бы пожаловаться на это, потому что он обрел новый дом, который служил убежищем ему и всем остальным, кто испытывал те же самые чувства.

Улыбаясь, он поднес еще дымящуюся чашку с кофе к губам и сделал осторожный глоток, когда внезапно пронзительный звук заставил его вздрогнуть и выругаться от того, что несколько капель горячей жидкости выплеснулись из чашки на его ладонь, оставляя после себя крошечные красные следы ожогов.

Практически швырнув чашку на поверхность столика, стоящего по соседству, он бросился в главную каюту, чтобы успеть взять телефон перед тем, как на другом конце провода положили бы трубку. 

- Вы позвонили на «Леди», с вами говорит капитан Эриксон, - официально представился он, едва успевая закончить фразу до того, как с другого конца провода раздался голос, в котором слышался прилив паники. 
- Здравствуйте…это Джеффри Стерлинг. Могу я поговорить с Куртом Хаммелом? - неуверенно прозвучал голос, и капитан с беспокойством нахмурился.
- Мистер Хаммел на данный момент не на борту. Могу я принять сообщение? – спросил он, услышав, что собеседник был разочарован, и даже расстроен этой новостью.
- Да…пожалуйста…пожалуйста…просто скажите ему, чтобы он позвонил Джеффу…скажите ему…что это чрезвычайная ситуация, - заикался он, сдавленным тоном, и старший мужчина почувствовал потребность успокоить звонившего, кем бы он ни был, заверив, что все будет хорошо.
- Я прослежу, чтобы он получил сообщение как можно скорее. Насколько я знаю, он находится не очень далеко от пристани, - утешил капитан, как он надеялся успокаивающим голосом, и мужчина, с которым он говорил, а более вероятно, что это был мальчик, тоже облегченно выдохнул. 
- Большое вам спасибо, сэр, - быстро сказал он, и капитан улыбнулся.
- Всегда к вашим услугам, - ответил он до того, как связь прервалась, и он остался стоять, слушая телефонные гудки и размышляя, что могло случиться, если это было так срочно. Решив, что это не его дело задаваться такими вопросами, он отправился найти Курта, чтобы он перезвонил парню, который, должно быть, был его другом.

Он не знал этого мальчика, и произошло ли у него действительно что-то серьезное, но он не хотел рисковать и поэтому покинул яхту и направился к уединенному пляжу, на который, как он знал, его босс повел своего нового саба. 

Капитан не мог слегка не улыбнуться, когда он вспомнил, как Блейн, будучи маленьким ребенком, говорил о поиске «самого симпатичного в мире саба», которому он отдал бы все свои игрушки, чтобы он с ними играл, и даже мог бы отдать ему право выбрать мультик, который они будут смотреть перед сном. Этот милый, кудрявый мальчик вырос и стал одним из самых сильных Домов, которых он когда-либо видел, и в то время, как он постоянно описывался прессой диким, буйным и избалованным, он был очень далек от этого образа в глазах тех, кто его знал. 

Он был нежным, заботливым и застенчивым, а также отличным слушателем и отличным другом для всех, кто его окружал. Он искренне заботился о людях, которые были в его жизни, и, исходя из этого, было чудом, что он все еще оставался одиноким. Но в тот момент, когда капитан увидел Курта и то, как ведет себя с ним Блейн, он понял, чего он ждал.

Совершенства.

Красивый молодой человек, на которого Блейн заявил права, был самой лучшей партией для Дома. Его покорность была сырой и мощной, не навязанной и свободной, и он был прекрасным противовесом для естественного доминирования Блейна.

То, как он взаимодействовал с Домом, говорило о толике страха, неуверенности и застенчивости, но он уже мог сказать, что ему становится все более и более комфортно рядом с Блейном, так как он часто искал поддержку в его прикосновениях, а иногда даже и тонко их инициировал. 

Было очевидно, что они были еще на расстоянии многих миль от того, чтобы чувствовать себя совершенно непринужденно друг с другом, и он предположил, что главной причиной этого была робость Курта, но его сердце наполнялось теплом, когда он видел, каким терпеливым и понимающим был молодой Дом, готовый сделать все, чтобы партнер был доволен и счастлив. 

Он был уверен, что эти двое будут счастливы вместе; черт возьми, да он был уверен, что они уже были, готовы они это признать или нет. Капитан размышлял об этом, когда вышел на песчаный пляж, поворачивая голову направо и налево, чтобы найти обоих из них.

Пойманный в ловушку своих собственных раздумий, он чуть не пропустил кучу одеял, сваленных на землю, которые прикрывали две фигуры, жавшиеся друг к другу из-за утренней прохлады. 

Блейн лежал на спине, его растрепанные волосы завивались в колечки, губы слегка приоткрылись и вытянулись в мягкую улыбку, когда его руки обнимали Курта, словно колыбель, как самое ценное, что у него было. Саб же льнул к нему, его голова покоилась на груди Дома. Они казались настолько раскованными во сне, даже больше, чем во время бодрствования, и он знал, что если их инстинкты были настолько сильны, чтобы сплотить их вместе во время сна, то они были очень близки к тому, чтобы это происходило и во все остальное время, давая им ощущение уюта, расслабленности и спокойствия. 

Ему ненавистна была мысль разбудить их, но следы отчаяния, сквозившие по телефону в голосе молодого человека, заставили его принять решение, и он, наклонившись вперед, осторожно встряхнул плечо Блейна.

- Блейн. Курт. Пора просыпаться, - сказал он тихим голосом, но все же достаточно громко, чтобы заставить их пошевелиться и заморгать, раскрывая глаза. Их зрачки расширились, а дыхание затруднилось, когда они поняли, что проснулись все еще лежа в обнимку друг с другом. 

Румянец появился сверху Куртовых щек, и в то же время лицо Блейна озарилось гордой улыбкой, и капитан был уверен, что они готовы были начать извиняться, оправдываться и давать объяснения, но он просто не мог позволить им погрузиться сейчас в разговоры, когда было очевидно, что друг Курта в нем нуждался.

- Курт, тебе только что звонили. Джеффри Стерлинг? – осторожно сказал он, стараясь не напугать мальчика, но как оказалось, зря, потому что в эту же секунду его глаза расширились, а пальцы затряслись.
- Джефф? Он в порядке? Что-то случилось? – он вскочил, сражаясь с горой одеял, наваленных на него сверху, пытаясь встать на ноги.
- Я не уверен. Он спросил про тебя, и я сказал, что ты сейчас не на судне, и пообещал сообщить тебе, чтобы ты перезвонил ему как можно скорее. Он…он сказал, что это чрезвычайная ситуация.

Он едва закончил, прежде чем Курт попытался броситься к яхте, но саб остановился, поворачиваясь к Блейну с выражением, которое говорило, что он разрывался, переводя взгляд от яхты к Дому с мольбой, которая была написана в тонких чертах его лица.

- Иди. Я пойду следом за тобой, - с нежностью сказал Блейн, и, следуя его мягкой команде, Курт развернулся и побежал так быстро, как только мог, загребая ступнями песок.

 Два Дома шли позади него, прибыв как раз вовремя, чтобы увидеть его дико жестикулирующим, с испуганным взглядом, устремленным на стену перед собой, и побелевшими костяшками пальцев, которыми он прижимал трубку к уху. 

Его плечи были напряжены, спина совершенно прямая, а лицо замкнуто и испугано. Он вернулся к тому же состоянию, в котором пребывал в ночь заявления прав, и Блейн почувствовал, что сердце сдавило железными тисками при мысли о том, что все, чего они достигли, снова исчезнет. 

- Возьми себя в руки, Блейн. Твое взвинченное состояние не поможет ему успокоиться, когда разговор будет окончен. И мне кажется, что он будет нуждаться в тебе, - посоветовал Эриксон, и Блейн взял под контроль свое дыхание, с трудом удерживая себя в узде, когда Курт вышел из каюты бледный и явно потрясенный.

В этот момент он был рядом с ним, услышав, как капитан тихо пробормотал: «Я буду в своей комнате», прежде чем уйти и оставить их двоих наедине. Блейн обнял дрожащего Курта, тесно прижимаясь к нему всем телом, желая прогнать страх и печаль, как он лучше всего умел это делать. 

- Что случилось, прекрасный? – осторожно спросил он, и Курт повернул голову и зарылся лицом в его шею, охлаждая горячую кожу влагой своих слез. 
- Это…это Джефф… они снова добрались до него. Они…они напали на него и пытались…о боже, Блейн…ему так страшно и одиноко, и я…я, - он пытался выговорить эти слова, но его рыдания сокращали их наполовину. 

Блейн осторожно успокаивал его, легонько укачивая его в объятьях, но это, похоже, нисколько не останавливало его истерику. 

- Дыши, Курт, - твердо приказал он. – Дыши для меня, прекрасный.

Он слышал, как Курт запнулся, пытаясь выполнить команду, подбадривая и направляя саба  все это время, поглаживая его по спине и волосам. 

- Вот так, ты такой хороший мальчик для меня, прекрасный, - он хвалил его снова и снова, пока самое худшее не миновало, оставив позади себя рваные вздохи и хлюпанье носом.
- Мне нужно увидеть его, - хрипло прошептал Курт. – Я…о-он не доверяет никому, Блейн. Мне необходимо с ним увидеться и убедиться, что с ним все в порядке!

Блейн издал утешительный звук, мягко пытаясь остановить очередной срыв. Он кивнул головой, находящейся возле макушки Курта, и оставил там нежный поцелуй. 

- Мы вылетим сегодня вечером. 

Курт отстранился. Его лицо было заплаканным и таким грустным, что сердце Дома защемило.

- Правда? 

Блейн высушил щеки саба, смахнув с них слезы большими пальцами, и очертил ими остальную часть его лица.   

- Джефф важен для тебя, а это значит, что он важен и для меня тоже, да?
- Но…ты забронировал отель и столько за все это заплатил и… - Курт запнулся, зная, что где-то должен был быть подвох. После целой недели, где он не ощущал ничего, кроме терпения и понимания, не было никакой возможности, чтобы Блейн смог превзойти сам себя и стать еще более удивительным, чем был для него все это время.

Но видимо, его Дом был столь совершенным, каким только было возможно, потому что он ласково приложил палец к его губам, останавливая его болтовню и успокаивающе улыбнулся. 

- Просто не беспокойся об этом. Мы позвоним им и отменим бронь отеля, они всего лишь удержат депозит, и мы будем в порядке. Ты только постарайся успокоиться. Когда я вернусь после того, как организую наш отъезд, я хочу снова видеть улыбку на твоем великолепном лице. Понял? – сказал он строго, но с дразнящим блеском в глазах, и Курт почувствовал волнение, когда он изо всех сил пытался бороться с вернувшимися слезами и улыбнуться, но образ Джеффа, одинокого и напуганного, заставил его задрожать и зарыться глубже в объятия Блейна, ища в них поддержку.

После этого он снова расплакался, и Блейн печально улыбнулся, прежде чем нежно поцеловать его в лоб, шепча в его кожу, когда Курт прижался к нему:

- Все будет хорошо, прекрасный. Я все улажу. 



========== Даровать желание. Часть 2. ==========

Курт сидел на своей кровати. На его щеках виднелись натертые до раздражения дорожки от слез, которые продолжали литься в течение всего дня. 

Блейн решил все вопросы в течение нескольких минут, и они распрощались с Эриксоном, который доставил их в ближайший порт с доступом к аэропорту. Когда они отошли от причала, то их сразу ждала машина, которая отвезла их прямо на взлетную полосу, где уже ждал самолет, заправленный и готовый к взлету.
Курт провел полет в состоянии беспокойного полусна, цепляясь за Блейна, практически этого не осознавая. Когда они, наконец, вернулись домой, было пять часов утра, темнота на улице все еще не рассеялась, и Курт был невероятно вымотан.

Он хотел сразу броситься в Лайму, но Блейн, как всегда, успокаивающим и здравомыслящим голосом убедил его вернуться домой на несколько часов, чтобы принять душ, переодеться, что-нибудь перекусить и дать возможность Стерлингам начать день в своем собственном режиме, прежде чем ворваться к ним с непрошенным визитом, чтобы узнать что произошло. 

Он протестовал и даже немного вспылил, отчего искренне смутился, но этот поступок остался без каких-либо последствий, кроме твердой команды «Успокойся», полученной от Блейна, и вскоре он взял себя в руки достаточно для того, чтобы признать, что Дом был прав, после чего они направились в особняк Андерсонов.

И вот он теперь здесь.

Его пальцы сжимали рукава одежды, и его не заботило, что он растягивал ткань, делая ее непригодной, его не волновало, даже если все это пойдет на выброс, лишь бы его лучший друг был счастлив и находился в безопасности. 

Он посмотрел вокруг себя, охватывая взглядом роскошь, которую ему теперь было позволено называть своей: картины на стенах, которые стоили больше, чем жизнь в Лайме, антикварную мебель из черного дерева, отполированную до блеска и искрящуюся в солнечном свете, мягкие шелковые простыни и теплые одеяла, предназначенные для того, чтобы человек в течение всей зимы не ощущал холод в своих костях каждую секунду каждого дня. Он посмотрел на чашку чая, которая стояла перед ним на тумбочке. Внутри была пряная и сладкая жидкость с медом и лимоном, божественный вкус которой ощущался на его губах. 

Он снова посмотрел вниз, на свои руки, сложенные на коленях, и по его лицу потекли слезы, когда до него дошло, что теперь у него все это было, пока его друг оставался в одиночестве, напуганный и сломленный.

То, что они сделали с ним…

Он даже не мог себе представить, что он чувствовал в тот момент. 

Ощущать руки на своей коже, к которой не должны были прикасаться, быть заклейменным, слушать в свой адрес лживую клевету, потому что он был красив и умен, и мил, и сострадателен, и он так сильно хотел, чтобы его кто-нибудь полюбил, но он знал, что теперь у него не оставалось никаких шансов.

Ему было так больно, и Курт покинул его.

Его желудок снова свело от чувства вины. Как он мог его оставить? Как он мог бросить его в таком месте, зная, как сильно Джефф на него полагался? Блондину потребовалось много усилий, чтобы, в конце концов, открыться и отдать Курту то, что осталось от его доверия, и саб чувствовал, что он все это растоптал. Небрежно отбросил в сторону, словно эта удивительная частичка его сломленного друга не имела никакого значения. 

Сдавленный, мученический звук вырвался из его горла.

Он вручил себя Дому.

Дому, который был нежным и заботливым, в отличие от того, что когда-либо пришлось испытать Джеффу, и испытываемый им почти что стыд по этому поводу вырос еще сильнее, осев внутри сердца, словно свинцовый кирпич, ведь что такого сделал Курт, чтобы заслужить все это? Конечно, он заслуживал этого не более, чем Джефф, который был столь же достойным сабом, если не достойнее, после всего, что он перенес…и все же здесь сидел Курт, зная, что его лучший друг никогда не обвинял его, никогда не завидовал его новой жизни или Блейну. Блейну, который держал Курта в безопасности, делал его радостным и счастливым и продолжал заставлять его краснеть, говоря ему, что он был красивым, что он нравился ему, что он хотел его.

Его Дом так крепко держал его в объятьях, пел ему, взял его в это место и купил ему подарки и…и…о боже!

Подарок!

Голова Курта шла кругом, его разум боролся с видением, которое затянуло его в свою ловушку. Он увидел своего друга, такого маленького и испуганного, прежде чем его родители забрали его домой.

У него был Дом, который добр к нему. И, может быть, это было не тем, что первоначально представлял Курт, читая свои сказки, но с каждый днем они становились все ближе и ближе, его сердце пропускало удар всякий раз, когда Блейн к нему прикасался, его тело дрожало, когда он отдавал ему команды, жажда встать перед ним на колени сводила его этим желанием с ума, и он знал…он знал, что мог попросить у Блейна все что угодно, и что он бы ему это дал.  
Он сам так сказал.

«Если ты будешь несчастлив здесь, я отпущу тебя»

Такие слова были практически нереальными для их мира. Сабы не оспаривали заявленные права, они только приветствовали их, но все же…Блейн предложил ему путь к отступлению. Выступив против самой своей природы, он поставил Курта превыше себя. 

Внезапно вскочив на ноги, с совершенно четкими мыслями, он посмотрел прямо перед собой. Его тело было наполнено силой и решительностью, и он покинул свою комнату, громко стуча подошвами по полу, когда он побежал через весь дом, разыскивая единственного человека, который снова мог бы разрешить все проблемы.

- БЛЕЙН! БЛЕЙН! ГДЕ ТЫ? – лихорадочно выкрикнул он, сворачивая за угол, ведущий к гостиной, разрушая уют, тепло и спокойную обстановку, царившую там на тот момент. 
- Курт…ты в порядке? Я здесь! – он крепко прижал его к своему телу, обнимая руками гибкую фигуру, которая уже настолько знакомо ощущалась в его руках, и нежно шептал ему на ухо, когда саб пытался выровнять свое сбившееся дыхание. 
Курт позволил себе несколько минут понежиться в объятьях своего Дома, вдыхая его опьяняющий и в то же время успокаивающий запах, прежде чем он взял его за руку и потащил к лестнице.
- Я в порядке. Могу я с тобой поговорить? – умолял он, уже начиная подниматься по лестнице, и Блейн нахмурился, входя вслед за сабом в его комнату, где Курт подтолкнул его, чтобы он уселся на постель и устроился рядом с ним, но оставался в полном молчании в течение очень долгого времени, пытаясь найти слова, чтобы сформулировать свое желание. 
- Курт…прекрасный, ты меня пугаешь. Что происходит? – спросил Блейн, когда он не смог больше терпеть, взяв Курта за руку и обводя большим пальцем суставы, вызывая своими легкими, как перышко, прикосновениями мурашки на бледной коже.

Курт покачал головой, морально себя подбадривая, когда он почувствовал внезапный прилив сил, которые проникли в его тело, зная, что у него было нечто важное, чтобы бороться за него. «Подумай о Джеффе», - повторял он про себя, переплавляя свою решимость в нечто совершенно непреклонное. 

- Блейн…гм…я помню, как ты сказал, что могу попросить все, что угодно в качестве моего Дара и ты исполнишь для меня это желание? – начал он, и буквально почувствовал в этот момент, как разбивается сердце Блейна, потому что эхо от этого удара отдалось в его собственной груди. 

Ладони сжали его руки почти до боли, прежде чем отпустили свой захват, а тело, которое обнимало его, давая чувство безопасности, вытянулось в уродливую струнку, и Курт не мог принять, что из этих губ, которые, как он уже знал, на вкус были, словно яблоки и небо,  сейчас вырывались сердитые вздохи. 

Его напряжение длилось всего лишь мгновение, прежде чем он встал, как будто близость Курта жгла ему кожу, и подошел к окну, ухватившись за стену так крепко, что костяшки его пальцев побелели, а голова низко опустилась и повисла на сгорбленных плечах. 

- Мы говорили о месяце…ты…ты обещал мне месяц, Курт. Мне казалось, ты был счастлив…Я думал, что делал тебя счастливым…что…что я сделал не так? – умолял Блейн почти убитым голосом. Из его глаз катились слезы, а тело сотрясалось, пока он стоял, отдалившись от Курта. Сабу было холодно, несмотря на комфортную температуру в помещении.

Курт нахмурился, глядя на Дома, не уверенный, чем была вызвана такая реакция, но его слова били его, словно физические удары, которые заставляли его немного отпрянуть назад. Он делал его счастливым, разве это было не очевидно?

Он целовал его и обнимал, и давал ему команды, и все это заставляло Курта упиваться экстазом ощущений, и как он мог этого не видеть? Как он мог не видеть всего того, что Курт пытался скрыть, но что так громко заявляло в себе в каждом малейшем его действии: в каждой улыбке, которую он ему дарил, в каждом смехе и прикосновении, которые он отдавал, даже не задумываясь об этом. Разве он не понял, какая значительная часть Курта теперь была в его руках? 

Что происходило?

- Но я помню, что я сказал, - хриплый голос Блейна вернул его в реальность. – И если, - его Дом горько рассмеялся и сломал этим что-то внутри Курта, который его слушал. Блейн в расстройстве провел рукой по лицу, прежде чем продолжить. – Если ты действительно этого хочешь…я отпущу тебя.

Курт ахнул, чувствуя, что его мир сошел со своей оси и дико завращался, выходя из-под контроля, замораживая его сердце и срывая с губ крик от страха, что все может быть разрушено, и, несомненно, это случится из-за него. Он не мог этого пережить.

- Блейн, НЕТ! – он вскочил и, спотыкаясь на подгибающихся ногах, ринулся к нему, спрашивая разрешения со слезами, внезапно покатившимися из глаз, пока нежный кивок от его Дома не позволил ему прижать свое тело ближе и прильнуть к нему. Напряжение, которое свернулось внутри, вышло наружу, и он дрожал от его последствий, сжав рубашку Блейна в своих руках, когда он глубже в нее зарылся, делая это на чистом инстинкте, потому что его тело говорило сабу, что он в этом нуждался. Ему необходимо было ощутить Блейна так близко, как только было возможно.

- Я не хочу уходить, - прошептал саб ему в грудь, и от этого признания, в котором звенела чистая правда, у него практически перехватило дыхание, когда он сжал Блейна еще крепче.
- Не хочешь? – спросил Дом, едва слышно, дрожащим и отчаянным голосом. 
- Нет…я…я хочу остаться с тобой, - застенчиво сказал он, прижимаясь еще ближе и чувствуя, что Блейн расслабился вокруг него, зеркально переживая его ощущения, словно они были  напрямую подключены друг к другу. – Но я знаю, что хочу получить в качестве своего Дара. И…и ты сказал, что я могу попросить все, что угодно. Ты сказал, что имел в виду именно это. Скажи мне, что это было правдой.

Его голос был торопливым, отчаянным и умоляющим, и Блейн положил руки ему на предплечья, отодвигая его на расстояние вытянутой руки, чтобы заглянуть в его глаза.

- Курт, я обещаю. Проси все, что угодно, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы это исполнить. Я клянусь тебе, прекрасный, - убежденность в его голосе была такой искренней, что Курт с облегчением выдохнул перед тем, как озвучить свое требование.
- Сейчас я хочу официально попросить исполнить свое желание. Что бы ни случилось, это мой Дар, - сказал он, убедившись, что Блейн не возражал, поймав его взгляд и кивнув, когда Дом дал свое согласие.
- Проси, - сказал он взволнованным, но все еще наполненным надеждой голосом. 
Чем бы это ни оказалось, это все равно было лучше, чем отъезд Курта; а любое другое желание он обязательно найдет способ осуществить. 
- В качестве моего Дара во ознаменование уз, я, саб Курт Хаммел, хочу, чтобы мой лучший друг Джефф был переведен в Далтон, который обеспечит ему защиту, с покрытием всех расходов, - выпалил он, и Блейн почувствовал, что мир вокруг него разбился вдребезги. Потемнел и потух. 

Это требование было само по себе разумным. 

Джефф находился в опасности, а он имел средства и связи, чтобы поместить его в безопасное место, но последствием этого станет его разорванное на клочки сердце. Курт отдавал свой шанс вернуться домой, чтобы спасти своего друга. Курт оставался с ним не потому, что хотел этого. Он приносил себя в жертву.

Он не мог...это не…это было не тем, чего он хотел. Это никогда не принесет счастья ни одному из них. Его насквозь прошила боль такой силы, которую он не знал никогда раньше, прежде чем он понял, что должен был сделать. 

Он знал, что это было лучшим выходом, разобьется его сердце при этом или нет. 

- Я не хочу, чтобы ты так поступал, - прошептал он, и великолепное тело окаменело в его руках, бездонные голубые глаза наполнились мукой и застыли от боли. Саб до крови прикусил свои дрожащие губы, и ему потребовалось некоторое время, чтобы произнести это вслух.
- Ты…ты не хочешь меня, - заикался Курт. На его глаза навернулись слезы, которые затем упали, делая его футболку мокрой. Его грудь сжалась, и он почувствовал, что не может дышать.

Он уже наскучил Блейну…и теперь он с ним порвет? Он был настолько ужасным сабом, что не смог удержать его интерес даже в течение недели?

Его сердце уже было на полпути к тому, чтобы принадлежать Блейну, а он этого не хотел.

Но он обещал…он обещал.

Сквозь тяжелое дыхание и тихие рыдания, он вскоре понял, что слышит голос своего Дома, который звал его, и он изо всех сил пытался подчиниться и ответить, но…Блейн больше не желал быть его Домом. Это было ужасно, и он почувствовал необходимость свернуться в клубок и зарыдать.

Он едва сдержал истеричный смех. Радость от возвращения к жалкому существованию в Лайме исчезла в сабе быстрее, чем он мог себе вообразить. 

«Курт, посмотри на меня!»

Он снова был совсем один.

«Курт, прекрасный, пожалуйста»

Он никогда снова не назовет его «прекрасным».

«Курт, посмотри на меня СЕЙЧАС ЖЕ!»

Команда была слишком мощной для его тела, чтобы оно могло ее проигнорировать. Он выгнулся, выпрямляя свою спину и поднимая голову и взгляд на Блейна, который смотрел на него своими ореховыми глазами, обхватив его щеки, и нежно удерживая их теплыми и успокаивающими руками, которые прикасались к его коже, в то время, как он говорил, изгоняя панику и смятение, терзавшие его изнутри.

- Я все еще хочу тебя. Я всегда буду хотеть тебя. Но я не хочу ставить тебя перед выбором для того, чтобы ты здесь остался. Жертвуя собой, чтобы спасти своего друга. Я…я не могу так с тобой поступить. Я устрою Джеффа в Далтон, он будет в безопасности, я обещаю. Но я также позволю тебе вернуться домой, потому что это то, чего ты хочешь. Это разорвет меня на миллион кусочков, но я отпущу тебя.
- НЕТ… Блейн, пожалуйста, не делай этого.

Что он говорит? Почему он это делает?

Он хотел остаться. Он хотел принадлежать Блейну и никому другому.

- Сэр, - он был совершенно опустошен в его объятьях, плача, и в отчаянии цепляясь пальцами за его блейзер. Его колени подгибались, и только хватка его рук удерживала Курта в вертикальном положении. – Пожалуйста!
- Пожалуйста, что? Курт…чего ты хочешь? – мягко спросил он. Доминантность внутри него ныла от желания угодить и сделать саба счастливым, рыча от удовольствия, что прямо сейчас Курт назвал его сэром так свободно и непринужденно. 
- Пожалуйста, позволь мне остаться. Я хочу остаться, - умолял он замученным шепотом, и Блейн сорвался в отчаянный смех, притянув его ближе.
- Курт, я тоже хочу, чтобы ты остался. Боже, да ничто не значит для меня больше, чем ты…просто пообещай мне, что это действительно то, чего ты хочешь. Обещай, что это не просто из чувства долга, - приказал он, хотя его голос умолял саба понять, что он нуждается в подтверждении того, что это было правдой.
- Это не так…последние… последние дни с тобой…я…я хочу почувствовать…больше…ощущать себя…желанным и счастливым и о-оберегаемым. Я знаю, что я не самым лучшим образом обученный саб, но я готов учиться. Я…просто…пожалуйста, позволь мне остаться и показать тебе, - снова умолял он, его голос в конце набрал обороты, как будто он боялся растерять мужество, чтобы произнести все это.

Блейн покачал головой и прижал его еще ближе, как будто он хотел слить их в одно целое. Дом сложил ладони лодочкой и приподнял его щеки.

- Конечно, ты можешь остаться. Ты самое лучшее, что есть в моей вселенной, Курт. И тебе не нужно ничему учиться, мне кажется, что ты безупречен, - пробормотал он, нежно целуя его висок, когда он прижался к нему ближе своим расслабленным и податливым телом, и Блейн сосредоточился на том, чтобы обеспечить его теплом и безопасностью. Это не было даже осознанным решением, ему просто необходимо было утешить своего саба после всех слез и недопонимания, и это заставляло его чувствовать себя в сто раз лучше, зная, что он делает нечто правильное, когда всхлипывания и икота Курта медленно, но верно исчезали.
- Спасибо, сэр, - прошептал он, хрипло выдохнув, и это привело к тому, что Блейн почувствовал нотки блаженства, словно в нем раскрыли клапан, создававший давление, и Дом задрожал от этого обращения.
- Ты не должен называть ме… -начал он, но Курт его перебил.
- Я этого хочу, - с уверенностью сказал он, и положил голову ему на плечо; счастливый, защищенный и обнадеженный.

Он слушал, как сердце Блейна бьется под его ухом, и он мог почувствовать экстатическое мурлыканье его доминирования на своей коже теперь, когда, наконец-то, все было для него по-настоящему.

Они обнимали друг друга, погрузившись в тепло и уют, зная, что в их распоряжении было всего лишь несколько минут для того, чтобы побыть в их персональном безопасном пузыре, прежде чем они должны будут оторваться друг от друга и с головой окунуться туда, где не было ни безопасно, ни тепло, ни комфортно.  

Суровая реальность бросала им вызов, и они знали, что у них не было выбора, кроме как ответить ей. 



========== Даровать желание. Часть 3. ==========

Дорожка, ведущая к небольшому дому, выглядевшему захудало, но все же аккуратно и ухоженно, стелилась под колесами лексуса Блейна, будучи неуместной для этого черного, сверкающего великолепия. Оно было таким громким и заявляющим о себе, что Курту хотелось умолять Блейна высадить его, чтобы он мог войти в дом своего друга так, как делал это раньше; без вины, удерживающей его внутренности в железных тисках, злобно сдавливая их всякий раз, когда он думал, что мог бы научиться жить с этим, ко всему привыкнув, пока он не вспоминал, что не имел право быть таким счастливым, пока его друг был этого лишен.

Его пальцы вцепились в сидение автомобиля по обе стороны от него, пока его костяшки не побелели, а жилистые мышцы в его руках не начали дрожать от напряжения.

Он предвидел, что чувство вины не оставит его в покое, пока не убедится, что достаточно изъело его изнутри. Его мысли рисовали мрачные картины, бросая его потерянным в тумане, когда он пытался убедить себя, что предпринимает что-то сейчас, и это было лучше, чем ничего, но он не верил даже сам себе, так почему ему должен был поверить его друг?

И эта мысль, засевшая в его голове, пугала саба.

Что делать, если Джефф обижался на него, обвинял его, ненавидел… А что, если он никогда не простит его?

Охваченный паникой, он перестал дышать, как вдруг теплая волна омыла его, когда нежные пальцы пробрались под его собственные, заставив его разжать мертвую хватку, которой он вцепился в материал сидения их автомобиля, который, несомненно, стал для него привычным и уютным. 

- Прекрасный, успокойся, - сказал Блейн, когда остановил машину перед домом. Его голос был мягким, спокойным, плавным, но в нем присутствовали убеждение, толчок, командные нотки, охватившие самую сущность Курта и заставившие его отпустить сидение, закрыть глаза и позволить своему разуму, наконец, сделать то, о чем его так долго умоляло тело – отпустить тревоги и вздохнуть.
- Что заставило тебя так переживать? – спросил он и отпрянул, когда Курт посмотрел на него взглядом стервы, от которого он тут же поспешил исправиться. – Это не так прозвучало. Я знаю, что ты расстроен из-за того, что с ним случилось, но ты ведешь себя так, как будто ты в этом виноват.

Блейн рассматривал его в течение мгновения, прежде чем уловить тень, скользнувшую по его лицу, и он задохнулся, полностью разворачиваясь в своем кресле и обхватывая лицо Курта своими огрубевшими от игры на гитаре руками. 

- Боже мой, ты действительно так думаешь. Курт, это не твоя вина. Как ты можешь так думать? – отчаянно взмолился он, глядя на слезы, потоком льющиеся по его щекам. И как бы красиво не выглядели его глаза, которые заволокло солеными каплями, Блейн никогда не хотел видеть его плачущим снова.

Саб в несогласии покачал головой, кусая губы и закрыв глаза, чтобы взять себя под контроль, но у него просто не получалось это сделать, и отчаянный громкий всхлип вырвался из его груди, когда он бросился в руки Блейна и зарылся лицом в его шею, намочив его воротник и охладив кожу тяжелым дыханием.

- Меня там не было. Я оставил его и был счастлив, а он получил травму. Мне надо было остаться с ним, а я этого не сделал, - кричал он в объятьях Дома, и Блейн прижал его крепче, тихо воркуя и поглаживая руками его дрожащую спину, делая все возможное, чтобы вытолкнуть свою доминантность на поверхность и обернуть ее вокруг своего саба, чтобы успокоить его, по крайней мере, хоть немного.
- Курт, в твоих словах нет никакого смысла. Ты не можешь винить себя за то, что был счастлив, - нежно и медленно отчитал он Курта, убедившись, что он не допустил, чтобы это прозвучало как наказание, но все же достаточно твердо для саба, чтобы он понял, что это было одним из правил, о которых они будут говорить позже, но, тем не менее, оно таковым являлось.  
- Я…я должен был быть с ним, - несчастно всхлипнул он. Его тело полностью обмякло в руках Блейна, когда он сжимал его мягкий кардиган. 
- И что бы ты сделал? Тебе бы тоже причинили боль, Курт. Прекрасный, посмотри на меня, - приказал он, и Курт поднял глаза, щекой все еще прижимаясь к груди Блейна. 
- Это хорошо, что ты заботишься о своих друзьях и хочешь им помочь. Но Джефф был атакован группой Домов. Полностью озлобленных и практически озверевших. Ты ничего не смог бы тогда сделать, поэтому, пожалуйста, пожалуйста, просто вытри слезы и иди теперь к нему, потому что он нуждается в тебе…но никогда не вини себя за то, что не является твоей виной. Хорошо?

Курт смотрел на него в течение нескольких долгих минут, прежде чем всхлипнуть в последний раз и медленно кивнуть. Его Дом применил к нему достаточно своей силы, чтобы заставить его чувствовать себя лучше, сильнее и решительнее. Он почувствовал, что его тело отпустило негатив, накопившийся внутри, и ухватилось за надежду, любовь и свет, которые предложил ему Блейн.

Он наконец-то понял, что значит быть востребованным сабом и насколько это может быть хорошо, насколько это бывает полезным, умиротворяющим и красивым.

- Ты прав, сэр. Спасибо, - уже во второй раз за день Курт назвал так Блейна, и Дом почувствовал, что его грудь распирает от гордости удостоиться подобного обращения. 

Чувства, исходящие от его саба, теперь были спокойными, приглушенными и нежными, и он был тем, кто сделал их именно такими. Он был защитником. Он берег то, что принадлежало ему, обеспечивая ему безопасность, и доминирование внутри него струилось и разрасталось, пока он не смог больше дышать.

Он прижался к губам Курта мягко и осторожно в полной гармонии с тем, сколько он мог от него получить, отступив после легкого, словно дуновение, поцелуя. 

- В любое время, прекрасный, - прошептал он возле мягких лепестков, прежде чем открыть дверцу машины и дать Курту небольшой толчок.
- А теперь ступай. Он тебя ждет. Я подожду здесь. 

Они поговорили об этом и поняли, что было бы лучше, если Блейн подождет снаружи, потому что Стерлинги знали, кем он был, и, учитывая их прошлое, он не имел ни малейшего представления, как они, или если уж на то пошло, Джефф, будут реагировать на то, что частичка их старого мира столкнулась с новым.

- Хорошо. Так что я могу ему сказать? – спросил он, когда уже стоял на полпути из автомобиля, поворачивая голову, чтобы посмотреть на своего Дома глазами, полными надежды, но в то же время умоляющими.
- Ты можешь сказать ему, что попросил об этом. И что я над этим работаю. Я не хочу давать обещаний, которых не смогу сдержать, внушая кому-то ложную надежду, - честно признался он, и его сердце разрывалось от вида удрученного лица своего саба. – Но, Курт, я буду делать все, что в моих силах. И я являюсь Андерсоном, и очень многое мне подвластно, - он дерзко подмигнул, чтобы подбодрить его, и Курт хихикнул, хоть и не так ярко, как обычно, но все же это было лучше, чем слезы. Он полностью вышел из машины, подобрал с пола свою почти что забытую сумку, прежде чем хлопнуть дверью и помахать, нежно простившись с Блейном до того, как направиться к небольшому дому, укрывающему его друга. Его походка была грациозной и томной, заставляя Блейна снова попасться на крючок. 
***

Он свернулся под тонким одеялом, уложив голову на комковатую подушку. Рукава его пижамы едва достигали тонких запястий. 

Все болело.

Его кожа слишком ему жала, конечности были жесткими и тяжелыми, голова словно наполнилась пеной, а сухие глаза щипало.

Поначалу они не были сухими.

Реки и океаны слез лились из них, замачивая одежду, которую он носил, отчего ему было еще холоднее. Он оплакивал жизнь, которая у него была, прежде чем на него заявили права, друзей, которые любили его, родителей, которые не чувствовали потребности оградить его от всего мира, потому что он был полностью разбит.

Он оплакивал все ночи, на протяжении которых крепко спал, будучи беззаботным, необремененным и не испытывая страха, потому ему нечего было бояться.

Он оплакивал свои прогулки по улице и по коридорам школы, во время которых он никогда не оглядывался, никогда не склонял голову и никогда не вздрагивал от резкого нарушения его спокойствия. 

Он оплакивал время, которое проводил за изучением книг, фактов и приемов, которые сделали бы его будущего Дома счастливым и гордым; его Дома, который будет добрым и красивым, и умным, и забавным, и нежным, который бы готовил ему утренний чай и следил, чтобы он тепло одевался, и называл бы его хорошим мальчиком, когда он делал бы его счастливым.

Он оплакивал человека, которого у него никогда не было, чувствуя, что его отнял у него кто-то, кто не должен был обращаться с ним так, как он это делал.

Он плакал потому, что никогда не сможет вернуть его обратно, он слишком устал и был слишком сломлен, чтобы поверить, что он по-настоящему заслуживает того, чтобы вернуть его обратно.

Может быть, они были правы. 

Он никогда не слышал о сабах, с которыми обращались так, как с ним, он никогда не слышал о ком-то, кого увезли от его Дома, потому что он считал его бесполезным, непослушным и некрасивым. 

Может быть, дело было только в нем.

Может быть, его не любили и не оберегали потому, что в нем не было ничего, что можно было полюбить. В нем не было ничего, что хотелось бы беречь и защищать. 

Он привык к тому, что ему становилось так больно, когда он размышлял об этом, но пытаясь улыбаться и кивать, когда люди говорили ему, что он был совсем не прав.

Его это больше не заботило. 

Его слезы высохли, и он не думал, что они когда-нибудь скажут это снова.

Они лгали ему.

Он был единственным, с кем было что-то не так.

Никчемный.

- Джефф! – голос заставил его вздрогнуть от его тихого бормотания, и прежде чем он смог подняться и снова сделать вид, что с ним было все в порядке, его тело впервые за последние двадцать четыре часа не ощущало потребности вырвать в ответ на обращение.  

Курт был родным, Курт был добрым, Курт был сабом, таким же, как и он, и он никогда не причинит ему боли.

Он почувствовал, что его обнимают и целуют в макушку, когда он не выдержал и разрыдался на груди своего лучшего друга. Удивление прошло через его кожу, когда он ощутил, что мягкие капли снова каскадом струятся по его щекам, и он почувствовал себя легче, свободнее и спокойнее, а голос, обволакивающий его кожу, складывал вместе кривые осколки его души. Это было грубо, и линии швов все еще были видны, а также отсутствовали маленькие кусочки, но его кожа снова ощущалась цельной, голова работала яснее, и он чувствовал, что, возможно, где-то там, среди всех этих обломков, все еще жил он. 

- Не говори так снова. Ты не никчемный. Ты мой лучший друг, мой брат. Ты красивый и милый, у тебя удивительный голос, ты рисуешь, как художник, и у тебя самая удивительная улыбка в мире, и я никогда не смогу чувствовать себя хорошо без тебя, и мне так жаль, что меня здесь не было… - Курт раскачивал их взад и вперед и отчаянно пел ему дифирамбы, пока они плакали, и Джефф качал головой, казалось бы, просто извиняясь перед своим другом, но на самом деле он просто отклонял каждый комплимент, которым только что наградил его Курт. 

Курт не знал, что и думать. Конечно же, он был абсолютно раздавлен горем Джеффа и он слышал, как его лучший друг бормочет какие-то обидные вещи о себе, которые были для него, словно нож в сердце. Но Курт не мог бороться с бушующим гневом, скручивающим его внутренности. Он чувствовал абсолютную ненависть к Домам, которые довели Джеффа до такого…к Дому, который это все начал, испытывать подобные чувства было бесполезно, потому что он ничего не мог с этим поделать. Единственное слабое утешение, которое он получил, это уверения его отца в том, что Домы были взяты под арест за свое преступление…но бывшему Дому Джеффа удалось, как и всегда, остаться неприкосновенным и безнаказанным. 

- Не извиняйся. Я рад, что тебя там не было, - тихо сказал блондин, и Курт ахнул от его слов, которые набатом ударили в его собственной голове. 
- Что? Почему? – спросил он, проливая злые слезы. Его лицо все еще было омрачено грустью, и он крепче обнял своего друга. Джефф нуждался в близости, и число людей, от которых он позволял себе ее получать, было ничтожно мало. 
- Они бы причинили боль и тебе тоже. А это было бы гораздо хуже, чем то, что они сделали, - тихо сказал Джефф, прижимаясь к Курту вялым и ослабленным телом.
- Как ты можешь такое говорить? Как может быть мне больнее, чем тебе, Джефф? – закричал Курт, не зная, что делать, чтобы улучшить его состояние, когда он начал пропускать сквозь длинные пальцы его волосы.
- Я уже уничтожен. Я теперь разрушен и не стою ничего. А ты…ты все еще чист, и я рад, что ты был счастлив далеко отсюда, - признался он безропотным и неразборчивым голосом, в котором было так много усталости и боли, что это заставило Курта страдать.
- Нет, Джефф…
- Расскажи мне о нем, - прервал его Джефф с сонной, страдальческой улыбкой на лице.
- О ком? – нахмурился Курт, сердце которого разрывалось от слов, летящих изо рта его друга. Он считал, что они могли делать это с ним, потому что он уже был повреждён и испорчен.
- О Блейне… о вашем путешествии…расскажи мне о том, что ты повидал. Ты был счастлив? – спросил он, а Курт не мог себя заставить говорить о чем-то подобном.
Как мог он рассказывать тому, кому причинили так много боли, что его Дом был самым удивительным и понимающим, каким только возможно, и что до сих пор они только несколько раз поцеловались, и что он ни на чем не настаивал, несправедливо его не наказывал, не спешил выходить за рамки любых границ?
- Джефф…я…я не думаю, что… - попытался он, но блондин крепче вцепился в его рубашку с нежной мольбой.
- Пожалуйста, Курт. Мне нужно это услышать. Мне нужно знать, что среди людей на свете есть Домы, которые не причиняют кому-то боли. Мне нужны доказательства того, что К… что он был исключением, и мне просто не повезло. Мне нужно убедиться, что это не для всех бывает плохо, и что, возможно, это не из-за меня, может быть, он был единственным, кто был плох, а не я, - воскликнул он прерывающимся голосом, и Курт поднял глаза к потолку, чтобы скрыть свои слезы, зная, что он должен быть сильным.
- Это не так, Джефф. В этом никогда не было твоей вины. Он был и является тем, кто виноват, кто все разрушил, кто творил неправильные вещи, которые не должен был делать. Блейн… Блейн сказал мне, что работа Домов заключается в том, чтобы убедиться, что их сабы всегда находятся в безопасности, что они счастливы, здоровы и неописуемо любимы. И он не единственный, кто так думает, - уверил его Курт. Его голос звучал сильно и яростно со всей глубиной своего осуждения, но он не знал, чувствовал ли его друг себя от этого лучше, или он только ухудшал ситуацию, хотя это было тем, о чем попросил его Джефф, и Курт не знал, чем еще ему помочь.
- Кто еще так думает? – робко спросил он, и Курт обнял его крепче, вдыхая запах его светлых волос, пытаясь повторить многие успокаивающие методы Блейна, которые он на нем использовал, и, совместив их с теми, которые уже знал, он утешал Джеффа. 
- Я повстречал немногих людей, но его мама думает точно также. Она любит его отца, и она всегда следит, чтобы он как следует ел и носил носки. Это мило, - улыбнулся он воспоминаниям. – И Ник говорит, что позволил бы его сабу назвать себя «членом», если это сделает его счастливым, - поведал ему Курт, и Джефф выпустил мягкий смешок сквозь слезы, заставляя Курта засветиться от этого достижения.
- Кто такой Ник? – с улыбкой спросил Джефф, но в глубине души осознавая, что это нереально. Может быть, между Домами с сабами и возможна дружба, как была у них с Сэмом,  но это только в случае, если они не связаны, но что случалось, как только происходило вступление в связь? Это было ловушкой, устроенной Домом, чтобы заставлять саба ошибаться и иметь возможность наказывать его за это. 

Этот Ник никогда бы не позволил своему сабу называть себя подобным образом. Джефф был в этом уверен. 

- Это лучший друг Блейна, и, кажется, он действительно хороший. Я не могу дождаться, когда вы с ним познакомитесь, - сказал он, и Джефф напрягся в его руках, потея и сотрясаясь от страха всем телом. 
- Я…нет…я не…я не хочу знакомиться с ним…или с кем-нибудь другим. Мой…мой папа говорит, что я могу перейти на домашнее обучение в мой последний год, - запинаясь, произнес он, и Курт бросился успокаивать его, говоря, что все в порядке, и что ему не нужно встречаться с друзьями Блейна, если он этого не хочет.

Но домашнее обучение?

На какие деньги? И что насчет учителя? Да, Стерлинги несомненно были образованными, но для того, чтобы на самом деле окончить старшую школу должным образом, он по-прежнему должен был следовать учебному плану и сдать экзамены, и его родители должны были иметь квалификацию для того, чтобы обучать его. Все это стоило денег, а в МакКинли и так едва хватало учителей, не говоря уже о том, чтобы найти кого-то, кто занимался бы с ним на дому.

Очевидно, его мама и папа сказали это, пытаясь успокоить сына, но Курт знал, что не было никакой возможности, что это можно будет осуществить в действительности.

- А что, если я скажу тебе, что у тебя есть шанс пойти в школу вместе со мной? – осторожно спросил Курт, и Джефф вырвался из его рук, глядя на него.
- Это не смешно, - тихо пробормотал он, находясь в шоке и оскорбленный тем, что его друг насмехался над ним подобным образом.
- Я знаю и не пытаюсь быть смешным. Я попросил Блейна потянуть за некоторые ниточки и устроить тебя в Далтон, и он обещал, что сделает все, что в его силах, чтобы это осуществить, - бросился объяснять Курт, теперь с большей убежденностью и энтузиазмом, потому что за всем страхом и неверием в этих карих глазах мерцала надежда. 
- Он не собирается сдерживать своего обещания, Курт, - спорил он, но это вышло вяло, практически через силу, пока его разум боролся с тем, чтобы не верить во все это.
- Он должен будет его сдержать, - подмигнул Курт, игнорируя слезы, жгущие его глаза, от очередного приступа плача, который его настиг.
- Почему? – светловолосый саб, нахмурившись, смотрел на своего друга. 
- Потому что это мой Дар, - гордо сказал Курт, и Джефф ахнул. Он плакал, а его пальцы дрожали, как сумасшедшие, когда масштаб этого заявления обрушился на него, словно физический удар. 
- Я…ты…ты сделал эт-то…для меня? – выдохнул он, и Курт вцепился в него, обнимая, и нежно посмеиваясь.
- Все что угодно, лишь бы держать моего лучшего друга в безопасности. Всегда, - прошептал Курт, и Джефф позволил себе смеяться вместе с ним, зная, что независимо от того, как нелегко ему придется, как ему будет страшно и невероятно одиноко, он не хотел, что рядом с ним находились какие-то люди, кроме Курта. 

Но он знал, что в Далтоне он, по крайней мере, будет в безопасности. Он не пострадает еще раз. Ему будет одиноко и страшно… это так, но ему никогда снова не причинят боли.

После этого двое лучших друзей некоторое время сидели и разговаривали, позволяя своим ранам исцелиться и снова возвращаясь к жизни, пока положение солнца на небе не сменилось, и раньше, чем они это поняли, Курту настало время уходить.

Он вручил Джеффу подарок, который он приобрел для него, пока был в отъезде, и пообещал позвонить ему в тот же день, чтобы дать знать, как обстоят дела с обещанием Блейна, и когда он выходил из дома, его провожала пара сияющих глаз шоколадного цвета,  в которых читалась радость, а мягкие руки сжимали деревянную коробку с принадлежностями для рисования. 

Его Джефф вернулся, по крайней мере, сейчас. 


========== Даровать желание. Часть 4. ==========

- Блейн, то, что ты просишь у меня, невозможно сделать даже за все время в мире, которое было бы в моем распоряжении. Решить этот вопрос меньше, чем за два дня? Мне совершенно не по силам сделать это. 

- Что, если я расскажу вам, почему об этом прошу?

- Я думал, ты обещал держать это в тайне.

- Да, но также я обещал сделать все, что в моих силах, чтобы это выполнить.

- Хорошо… Я слушаю.

- Саб Курт попросил меня перевести в Далтон…

- Да?

- Это Джеффри Стерлинг.

- …

- Хикару?

- Джеффри Стерлинг… который… саб Кевина Лэндона?

- Бывший саб. И да…того самого. Как же вселенная по непонятным причинам должна была ненавидеть этого мальчика. Ему просто не могло так не посчастливиться. 

- Что произошло?

- Ну, я не знаю всех деталей, потому что Курт хотел защитить его частную жизнь, но я так понимаю, что он подвергается издевательствам в школе. 

 - Блейн, я не могу свернуть горы и определить его в Далтон, потому что кто-то его обзывает.

- Все обстоит гораздо хуже. Они…они загнали его в угол, пытались изнасиловать, укусили и поцарапали его метку… Хикару, если он там останется, то долго не протянет. Он через столько прошел, он так много значит для Курта, и я не могу, не могу подвести его. Их обоих…пожалуйста…

- Блейн…

- Я умоляю тебя. А что, если бы на месте Джеффа была Ли? Она тоже саб.

- Это удар ниже пояса.

- Я знаю… но это очень важно.

- Почему?

- Что почему?

- Почему для тебя так важно сделать это для саба, с которым ты никогда не встречался?

- Потому что об этом попросил Курт в качестве своего Дара. И даже если бы он этого не сделал, услышав о том, через что он прошел, я хочу сделать все, что смогу, чтобы обеспечить ему безопасность.

- Вы двое действительно два сапога – пара. Один отказывается от своего Дара, чтобы держать своего друга в безопасности, а ты борешься за почти проигранное дело, чтобы это исполнить.

- Подождите… «почти»?

- Ну, я полагаю, должность директора имеет свои преимущества. 

- Серьезно, что это значит?

- Мы имеем право предоставить полный пансион в Далтоне, принимая во внимание особые жизненные обстоятельства. 

- Я никогда не слышал о подобной стипендии.

- Конечно же, ты о ней не слышал. Я только что ввел ее… прямо на твоих глазах.  Мы сможем дать ее только лишь одному человеку. Какое совпадение.

- Ты самый лучший отец лучшего друга, какой только может быть.

- Да, да, а теперь смойся отсюда, меня ждут документы, которые я должен подписать, и стипендия, которую я выдумал. 

- Огромное спасибо. Увидимся в школе.

- Пока. Ох, и Блейн.

- Да?

- После такого одолжения тебе запрещено просить меня о чем-то более серьезном, чем передать тебе соль за ужином. Это понятно?

- Понятно.

***
Утро понедельника

- Готов идти, прекрасный? – спросил Блейн, когда вошел в комнату, где саб готовился к своему первому дню в школе, стоя перед зеркалом в полный рост и теребя воротничок своего блейзера. Из его губ вырывалось негромкое фырканье, лоб сморщился, а брови немного нахмурились. 

Он повернулся к Блейну, и тот увидел, что это было нечто большее, чем досада, потому что его волшебные голубые глаза окрасились с более темный оттенок, что говорило о неуверенности, застенчивости и страхе. 

За прошедшую неделю он привык видеть Курта расслабленным и открытым. Бывали моменты, когда он замолкал и пытался защититься от того, что, по его мнению, будет делать Блейн, когда они выходили за рамки четко обозначенных границ, которые были установлены, но Дом был уверен, что прилагал все усилия, чтобы успокоить его страхи и внушить ему, что он не представлял для саба совершенно никакой опасности, что он любил его и хотел быть с ним. Они добились прогресса, разрушая каждую стену, одну за другой, и Блейна не волновало, что это продвижение было медленным, они двигались в таком темпе, который делал Курта счастливым, и это было всем, что имело значение. 

И казалось, что Курт тоже мог это почувствовать, потому что эти вспышки нестабильности становились тем короче и удаленнее друг от друга, чем дольше они были вместе. Его нежные заботливые прикосновения принимались теперь свободно. Саб мягко прижимался к нему в объятьях  и ласкал ладонью его лицо в случайном касании. 

Поцелуи, которые они делили, были робкими и осторожными, но Блейн ощущал их, словно пламя на своих губах. Его саб каждый раз извинялся, когда он становился чуточку смелее в поцелуе, каждый раз, когда он издавал маленький стон, каждый раз, когда его тело дрожало, и Блейн ненавидел, что он думал, что должен был сдерживаться, когда каждое инстинктивное движение Курта разжигало пламя в его внутренностях и сводило его с ума. Он терпеть не мог, что саб думал, что ему не позволено проявлять инициативу, тогда, когда он этого хотел, что он ждал Блейна, вместо того, чтобы осуществить свое желание обняться, прикоснуться или поцеловаться. Его невинный, чистый саб сжимал его рубашку, прижимаясь ближе к нему, пока их губы двигались вместе, заставляя его захотеть взлететь от того, как хорошо он себя чувствовал, насколько это ощущалось правильным, и он утихомиривал все извинения, останавливал каждый шаг к отступлению, целуя Курта до тех пор, пока весь его румянец не исчезал и он снова не становился податливым и расслабленным под его губами. Страх уходил из океанов, разверзшихся в его глазах.

Но этот страх очень сильно отличался от того, свидетелем которого он был в настоящее время. 

Было что-то болезненное и беспокойное в том взгляде, которым посмотрел на него Курт, который умолял и упрашивал успокоить его разум, как мог сделать только он.

- Курт, что случилось? – он пересек пространство комнаты между ними тремя длинными шагами, пока его саб не был окружен его безопасными объятьями, его лицо не зарылось ему в шею, а спина не выгнулась от мягкого прикосновения руки Блейна.
- Я не знаю…я просто…я просто боюсь Далтона и людей, которые там будут, - признался он, понимая, что честность – это наилучший способ показать чувства, которые он испытывал на данный момент. 
- Почему? – спросил Блейн, потянув его за руку и подводя их к огромному мягкому креслу в углу комнаты, чтобы сесть в него.

Курт помолчал, пытаясь придумать наилучший способ объясниться. 

- Взрослея, я всегда думал, что одежда имеет большое значение. Когда я смотрел на людей в МакКинли, я мог сказать, у кого была лучшая работа и чьи родители имели больше денег. Не пойми меня неправильно, мы все были бедны, но, видимо, есть много разных стадий бедности, начиная от учеников, которые приходили в школу без пальто, посиневшие от холода, тех, у кого была одежда, но она была рваная, слишком маленькая и не подлежащая ремонту,  и тех, у кого были вещи, которые хорошо на них сидели и прилично выглядели. Это было адом. Ученики дразнились, выбирая самых бедных детей, скорее всего для того, чтобы почувствовать себя лучше. Они издевались над ними за то, как мало они имели, и на следующий день ребенок приходил в школу все в той же рваной одежде, потому что у него не было ничего лучшего, и я думал…я думал, насколько было бы легче, если бы могли выглядеть одинаково, носить то же самое. Тогда никто не смог бы сказать, кто имеет больше денег, и никто бы не дразнился, - открылся Курт, со слезой, ползущей по его щеке, и Блейн ахнул, ужасаясь, что всего в паре часов езды от места, где он спал на шелке и атласе, были дети, которые ходили в школу в вещах, которые были немного лучше, чем тряпье, и мерзли.

Он подумал об одежде, которую носил Курт, когда он с ним встретился, и решил, что он должен был быть где-то в середине, потому что хотя его вещи хорошо сохранились и были ухоженными, его рукава были слишком короткими, а ботинки на несколько размеров больше, чем нужно. Он надеялся, что этого было достаточно, чтобы уберечь его от издевательств в то время, но теперь у него была форма. Они все выглядели одинаково.

- Так что же тебя так напугало? Дресс-код в Далтоне один для всех, - сказал Блейн и нахмурился от унылого смеха Курта.
- Существует разница между тем, что я ношу и как я в этом смотрюсь, - сказал Курт, и указал на форму Блейна, которая отличалась от его собственной только цветом галстука, у Курта он был красным в темную полоску, у Блейна просто красным. 
- Что ты имеешь в виду? – спросил Блейн, с недоумением глядя на Курта, который выглядел абсолютно восхитительно в черно-красной одежде, демонстрируя такое изящество и стиль, которого не могли добиться некоторые его одноклассники после нескольких лет обучения и вращения в кругах высшего общества.  
- Я могу носить ту же самую одежду, что и все, но они все равно будут знать кто я и откуда я родом. Они будут знать, что мне там не место. Я думал, что форма поможет мне вписаться, но она произведет прямо противоположный эффект. Я не должен это носить. Я даже не должен находиться там, и они будут знать, что я принадлежу ко второму сорту, как только на меня посмотрят, - шептал он, признавая поражение, и глаза Блейна расширились от его исповеди. 

Курт вписывался туда гораздо лучше, чем толпа идиотов, гарцующих по Далтону без крупицы мозгов в своих толстых черепах. Они расхаживали вокруг в своих формах, думая, что они принадлежали этому миру только потому, что их папа был генеральным директором международной компании или известным актером.
Ни один из них и в подметки Курту не годился, и Блейн хотел убедиться, что он об этом знал, поэтому Дом положил руку под подбородок своего саба и мягко повернул его голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

- Послушай меня. Ты…Курт, ты – это все. Ты умный, красивый, стильный, изящный и элегантный, и многие сабы из Далтона никогда этого не достигнут, несмотря на все деньги, которые тратят их родители, чтобы сделать их такими. А те из них, которым удается выглядеть подобным образом, искусственно обучены и запрограммированы до такой степени, что все они выглядят, словно роботы. Так что, да…ты будешь выделяться, в форме или нет, ты будешь выглядеть по-другому. Но это будет потому, что ты лучше, чем кто-либо другой. Все в тебе настоящее и естественное, и они могут только надеяться, что когда-нибудь будут выглядеть, как ты…говорить, как ты и двигаться, как ты. Курт, ты волшебный. И все они будут видеть это. Прими это. Гордись этим. Ты будешь всегда на десять шагов впереди них, - сказал Блейн, стирая слезы, сбегающие вниз по бледным щекам, и улыбаясь своему красивому мальчику.   
- Каким образом ты всегда знаешь, что сказать? – усмехнулся Курт со смехом сквозь слезы, и Блейн пожал плечами, подразнивая его.
- Я удивителен в этом. И это моя работа, как твоего Дома, всегда быть уверенным, что тебе хорошо и ты счастлив, - закончил он более серьезно, и Курт поднял дрожащую руку, чтобы пропустить через кончики своих пальцев его уложенные гелем завитки.
- Я думаю, что наконец-то начинаю видеть это, - признался он, проводя теми же дрожащими пальцами по уху и челюсти Блейна, и этот жест ощущался настолько интимно, что у Курта перехватило дыхание.
- Видеть что? – Блейн подавился воздухом, когда эти легкие, как перышко, касания прожигали огненный след на его коже.
- Что все мои представления о связи были неправильными. Что я могу быть…нет…что я буду счастлив с тобой, - сказал он, и на этот раз Блейн был тем, кто не смог остановить свои слезы, которые падали вниз и терялись в мягкой ткани его пиджака. Его должно было удивлять то количество слез, которое он пролил с тех пор, как заявил права на Курта. От счастья, грусти, разочарования. Но он не был. Все, что было связано с Куртом, возрастало до точки, где интенсивность становилась практически невыносимой, и пока он не имел постоянной склонности к слезам, будучи Домом, он не считал их слабостью. Он знал, что другие Домы думали именно так, но Блейн был полностью честен с самими собой и с тем, как он выражал свои эмоции. 

- Боже, Курт, ты не имеешь ни малейшего представления о том, как здорово это слышать. Я обещаю тебе, прекрасный, все, что я делаю, будет направлено на то, чтобы ты чувствовал себя подобным образом. Чтобы ты чувствовал себя счастливым от того, что ты мой, - сказал он, и Курт кивнул, застенчиво закусывая губу и обдумывая следующий шаг в течение секунды, прежде чем сделать глубокий вдох, наклониться и коснуться своими дрожащими губами губ Блейна, целуя его так легко, так осторожно и так робко, но все же довольно ощутимо, чтобы заставить Блейна на долю секунды потерять голову, прежде чем это чувство исчезло, и Курт, краснея, глядя в сторону и нервно заламывая пальцы, готов уже был прошептать губами извинение.
- Я…
- Нет…не извиняйся. Пожалуйста, просто не делай этого, потому что это звучит, словно ты извиняешься за то, что целуешь меня, в то время как мое сердце близко к тому, чтобы выпрыгнуть из груди от счастья. 
- Я…но…я думал, - начал в замешательстве Курт, убежденный, что он сделал что-то неправильное, когда инициировал поцелуй, но на тот момент он не мог от этого удержаться. Что-то крепко схватило его и отказывалось отпускать, пока он не поддался желанию, кипящему под его кожей.

Но получалось, он не должен был ждать Блейна, чтобы сделать это? Разве он не должен был оставаться пассивным и позволять Блейну получать удовольствие так, как он считает нужным? Это было тем, чему их учили в школе, и что глубоко укоренилось в нем, хотя часть его отрицала это, будучи уверенной, что Блейн не хотел бы ничего подобного. Хотя ему трудно было разобраться, где лежат пределы, когда они активно не обсуждали интимную близость, не считая того, что Блейн пообещал, что не будет на него давить…и он ему верил, но он просто не знал, где лежали другие границы. 

Его Дом смотрел на него, словно видел все, что лежит у него на душе, и Курт был уверен, что он понял его и знал, о чем он думает. 

- Я знаю…и ты ошибался. Ты можешь попросить и получить от меня все, что захочешь, все, что тебе нужно. Всегда, - заверил он, и Курт кивнул, обнимая руками его шею, когда Блейн снова заговорил. – Мы должны идти. Джефф будет ждать нас на входе в Далтон через тридцать минут, - напомнил он, и Курт вскочил на ноги, застегнув перед зеркалом свой блейзер, прежде чем принять руку Блейна и направиться к машине.

Он запер свои страхи, благополучно запихнув их за воспоминания о словах Блейна и его объятиях, зная, что его Дом создал вокруг него стену надежности, которая держала его на расстоянии от них. 

Он должен был быть сильным для Джеффа.  
  


========== Даровать желание. Часть 5. ==========

Его пальцы умело обернулись вокруг галстука, за секунды завязав узел, который выглядел идеально: память о его старой жизни.

Он расправил свою рубашку и потянулся за блейзером, который был тщательно разложен на спинке его рабочего кресла *. Надев его поверх белоснежной рубашки, он медленно его застегнул, поправляя лацканы, прежде чем сделать шаг назад и проверить свой вид в зеркале. 

Он едва ли походил на мальчика, который переехал в эту комнату с тремя ничтожными коробками вещей и страхом, въевшимся так глубоко в его кости, что он не хотел больше ничего, кроме как запереть дверь своего нового общежития и спрятаться от мира, который, как он знал, был более чем способен снова причинить ему боль. Его волосы были мягкими и ниспадали красивыми светлыми прядями над его правым глазом, благодаря любезно предоставленной Куртом небольшой бутылочке средства для волос. Друг сказал, что он спасает его от склада средств, которые Блейн приобрел за их поездку. Его лицо было бледным и в веснушках, но оттенок розового, поселившийся высоко на его скулах, сигнализировал о застенчивости и волнении.

Его одежда сидела на нем, как перчатка, и он грелся в том, как удивительная по качеству ткань ласкала его кожу, напоминая ему о временах, когда во всех своих вещах он чувствовал себя восхитительно, вместо того, чтобы они ему кололи. 

Он провел рукой по материалу и позволил себе момент слабости - ощутить знакомое чувство хлопка и шелка на своей коже, прежде чем его грезы были сломлены о логику, воспоминания и предостережения. Саб охватил окружающую обстановку с затруднённым дыханием, когда он отошел от зеркала и сел на кровать, чтобы дождаться Курта, готовясь к первому дню своей новой жизни.

Он перебирал высококачественные простыни, украшающие его новую кровать королевских размеров, и, оглядевшись, рассмотрел громоздкий деревянный шкаф и сочетающийся с ним комод, над которым висело богато обрамленное зеркало, которое ловило солнечный свет и отбрасывало яркие пятна поверх темно-красного ковра. Все стены были бежевого цвета, приятного глазу, за исключением стены позади его кровати, окрашенную в бордовый, которая прекрасно гармонировала с ковром. Винтажная мебель сочеталась с современными цветами и линиями, создавая контраст.

Это было местом, о котором он мечтал, перед тем как его мечты превратились в кошмары.  

Далтон был школой, которую он должен был посещать со своим новым Домом, как они договаривались заранее, но Дом внезапно проявил свою садистскую сущность и решил, что он должен быть на домашнем обучении, тем самым эффективно отрезая его от остального мира.

Далтон, где он присоединился бы к знаменитым «Соловьям» и, приложив немного усилий, стал бы их ведущим хореографом, прежде чем ОН заставил его понять, что его голос был слишком дрожащим, а движения дерганными и недостаточно плавными.

Далтон, где он собирался взять художественные классы и участвовать в ежегодной выставке, где кто-нибудь бы увидел его работы и обратился бы с просьбой приобрести их, прежде чем его Дом разорвал все его эскизы, потому что они были детскими, глупыми и дилетантскими. 

В то время Далтон собирался стать для него землей обетованной, но сейчас он мог стать его безопасным убежищем.

И все благодаря лучшему другу и его новому Дому.

- Джефф, Курт снова здесь, - позвала своего сына Лилиан Стерлинг. Он поднял взгляд от пустого листа бумаги перед собой, и она знала, что он проводил часы с карандашом в руке, не в силах ничего нарисовать.

Независимо от того, сколько раз они говорили ему, что Кевин был неправ, что его талант все еще был при нем, и он должен рисовать снова и снова, казалось, что его пальцы замерзали над бумагой, и на поверхности заготовки никогда и ничего не появлялось.

Он все еще сидел за столом перед листом бумаги с карандашом, заточенным так много раз, что он почти исчез в его руке, но ничего не менялось.

Кевин забрал у него так много: его голос, его искусство, его улыбку… и Лилиан ненавидела его за это, но она ничего не могла с этим поделать, только быть рядом со своим сыном и надеяться, что когда-нибудь появится кто-то, кто покажет ему, насколько он был красив.

Он посмотрел на нее, и она вздрогнула от боли в этих измученных глазах, которые она так сильно любила.

- Он один? – робко спросил он, и она покачала головой.
- С ним Блейн. Они сейчас с папой в гостиной. Он производит впечатление хорошего человека, - добавила она, зная, как неохотно он находился рядом с кем-то, кто знал о его прошлой жизни.
- Да…гм…Курт тоже так сказал, - произнес он, нервно покручивая пальцами. Они приехали сюда для того, чтобы сообщить ему, что они ничего не смогли сделать для его спасения? Они здесь затем, чтобы еще раз разрушить его хрупкую мечту? Будет ли он снова разбит на части? 
- Курт выглядел счастливым. Я думаю, что у него хорошие  новости, милый, - сказала ему его мама, и он поднял голову, чтобы обнаружить, что она нежно ему улыбалась с болью, запечатленной в ее глазах, и он ненавидел, что является этому причиной. 
- Я…я надеюсь, что это так, - прошептал он, и она осторожно взяла его за руку, чтобы не делать слишком много резких движений и не заставлять его вздрагивать.
- Давай, пойдем посмотрим, что они собираются сообщить, - сказала она, и он кивнул, позволяя ей вытащить его из комнаты и спуститься в гостиную, где сияющее лицо его друга было первым и последним, что он увидел перед тем, как его руки полностью очутились в руках Курта. 
- О боже, Джефф, это будет так удивительно, - визжал Курт, и глаза Джеффа расширились, при виде посмеивающегося Блейна, который смотрел, как они оба почти подпрыгивали от волнения, из-за всех новостей, выданных Куртом.

Но Джеффу с трудом в это верилось.

Далтон? Ему разрешалось пойти в этот рай, о котором он так долго мечтал? Он знал, что в нем не осталось ничего, чем он мог бы похвастаться, но все же это был Далтон, это была его мечта.

- В самом деле? Я…я пойду туда? – спросил он, всхлипывая и вздрогнув, когда Блейн встал, чтобы подойти к нему с нежной улыбкой на его красивом лице и глазами, наполненными гордостью, направленной на его саба.
- Твой друг очень настойчивый и непреклонный, когда он чего-либо хочет, - дразня, сказал Блейн, и Джефф почувствовал, что один из узлов в его теле распутался и расслабился при звуке его голоса, такого мягкого и ласкового. 

Может быть, и в самом деле, Блейн был хорош для Курта, как он и говорил. Может быть, его друг действительно был счастлив, и может быть…просто возможно, что Блейн в самом деле мог стать ему другом. 

- Вы имели в виду надоедливым? – тихо спросил он, храбро преодолевая собственные страхи, что Дом разозлится на него за оскорбление его саба. 
Но он получил в ответ шлепок по плечу от Курта и пожимание плечами, сопровождающее другого шутника. 
- Ну, или так… - сказал Блейн, заставляя всех засмеяться, когда напряжение немного отпустило, позволяя им сгладить детали его переезда дружеской атмосферой.

После долгого обсуждения было решено, что он будет на полном пансионе при Далтоне, потому что Лайма была в двух часах езды от школы, и если Джефф намеревался вовремя попадать на свои утренние занятия, он должен был вставать в четыре утра, чтобы собраться и сесть на автобус, что, конечно же, было очень непрактичным.

Понимая, что ему придется проглотить свои собственные страхи, он согласился, и с помощью Курта и Блейна упаковал свои вещи и переехал в отдельную комнату на втором этаже здания корпуса.

Переполненный странной смесью надежды, страха и предвкушения, он отправился в кровать, зная, что понедельник станет тем днем, когда начнется его новая жизнь. 
К лучшему это было или к худшему, но он знал, что не собирался никогда возвращаться в тот ад, из которого он выбрался.

Резкий стук вырвал его из размышлений, отчего он встал и на дрожащих ногах приблизился к двери своей новой комнаты, поворачивая ручку онемевшими пальцами.

Его встретила сияющая улыбка лучшего друга вместе с робкой, но уверенной улыбкой Дома его друга, когда он закрыл дверь и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

- С добрым утром, Джеффи! – щебетал Курт, и Джефф мог видеть любопытную улыбку на лице Блейна, когда он смотрел на своего саба, который был жизнерадостным и болтливым, когда приветствовал своего друга.  
- Доброе утро, Курт, - мягко улыбнулся он, потому что он не мог отказать Курту во многих вещах, а потом повернулся к Блейну, потупив взгляд и опустив плечи в защитном жесте. – Доброе утро, сэр.

Он понимал, что Блейн казался по-настоящему хорошим парнем, и в глубине души он все еще надеялся, что они могли бы стать когда-нибудь друзьями, но после того, как он поразмыслил над этим, он пришел к выводу, что он должен был сделать все возможное, чтобы оставить все, как есть.

- Пожалуйста, Джефф, называй меня Блейном, - сказал Дом красивым голосом, и голова Джеффа пошла кругом, а пальцы задрожали от тревоги, которую вызывала эта неизведанная территория. Конечно, время от времени у него было подобное взаимодействие с Сэмом, но сейчас это выглядело не совсем так же. 

Если он не послушается Блейна, он мог разозлиться…если он послушается…Блейн опять мог разозлиться. Это однозначно не выглядело, как выигрышный сценарий, и он был на грани панической атаки, от того, что его загнали в очередной угол, когда мягкая рука нежно дотронулась до него.

- Все в порядке. Я тоже называю его Блейном большую часть времени, - сказал Курт с ласковой улыбкой, и Джефф погасил в себе рваные вздохи, решив, что он должен на данный момент спокойно это воспринять, а с потенциальными последствиями разобраться позже. В конце концов, он доверял Курту, а раз Курт сказал, что все в порядке, то так оно и было, ведь правда?
- Хорошо, - спокойно согласился он, озираясь по сторонам и понимая, что коридоры были еще довольно пустыми. – Мы пришли рано?
- Да, немного. Блейн хотел немного показать нам окрестности и рассказать о Далтоне до начала занятий, - сказал Курт, когда схватил его за руку и повел по коридору, Блейн же легко попадал с ним в ногу, в то время пока говорил.
- Итак, Далтон – это образовательное учреждение, в котором имеется все, от детского сада до колледжа. Детский сад и средняя школа имеют собственные здания, в то время как старшая школа и подразделения колледжа находятся в одном и том же, но в разных крыльях. Далтон имеет склонность поощрять взаимодействия среди студентов, чтобы облегчить переход в колледж. У студентов колледжа и старшей школы есть совместный кафетерий, а также старшеклассникам позволено присоединяться к большинству клубов и кружков колледжа. 

Курт ловил каждое слово, выходящее из его рта с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, очевидно слишком зачарованный тем, как функционировал этот огромный институт. 

Решив, что он должен просто удержать в памяти большинство фактов о Далтоне, которые знал Дом, он шел рядом с ним и вбирал каждую деталь, пока Блейн давал инструкции относительно их классов и выдавал пикантные подробности об их будущих учителях. 

-… в любом случае, Маркхэм – это задница. Он сразу же выбирает людей, которые не въезжают в его предмет, и, как правило, задает им большинство вопросов, так что если вы не знатоки математики, я предлагаю вам на некоторое время залечь на дно. Миссис Карлсон действительно милая, и хотя она предъявляет высокие требования, она замечательный учитель, в действительности очень отзывчивый, так что я думаю, это хорошо, что ваш первый урок в первый день будет у нее. Она обязана произвести хорошее впечатление. Давайте посмотрим, кто еще…ох, Дентон, учитель истории…самый скучный человек из всех живущих…Я серьезно, он может нагнать сон даже рассказами о кровавой бойне, но он хороший, так что все занимаются у него спустя рукава, - он усмехнулся, и Курт последовал его примеру, захихикав, когда они повернули за угол и остановились рядом с огромной доской, заполненной красочными листовками и списками групп. Куча студентов была записана на различные вещи, которые предлагал им Далтон, взволнованно разговаривая о прослушиваниях, пробах и занятиях. 

- Ничего себе, что это такое? – спросил Курт, и Джефф сделал шаг по направлению к доске, с любопытным блеском в глазах рассматривая единственный лист, ради которого он готов был отдать все, чтобы увидеть там свое имя.

Арт-клуб. 

Лист регистрации, как и пояснение, изложенное на нем, были разработаны кем-то, кто был частью этого клуба, а потом отправился штурмом захватывать мир визуальных коммуникаций, создавая наиболее узнаваемые в мире логотипы и рекламные ролики.

Джефф так сильно хотел быть частью этого, что он мог чувствовать, как его пальцы покалывают от желания взять ручку и написать свое имя, но кипящий от гнева голос шептал ему в затылок.

«Ты думаешь, что ты какой-то там художник? Моя покойная бабушка умела рисовать лучше».
«Я не буду тратить деньги на расходные материалы для детских, не вдохновляющих каракулей».
«Ты знаешь, что большинство художников становятся известными после того, как умирают? Так вот, в твоем случае не поможет даже смерть».

Качая головой, от нахлынувшего натиска страха и смирения, он отступил назад, гася внутреннее желание присоединиться к клубу и убеждая собственный разум, что для него лучше просто держаться подальше, оставив это для людей, которые действительно имели талант.

- Ты присоединишься? – мягкий голос раздался из-за его спины, и он подскочил, поражаясь подлинным любопытством, звучащим в голосе Дома, который стоял рядом с ним, дожидаясь пока Курт закончит читать каждый из этих листов… даже если это был набор в хоккейную команду.  
- Ох…н-нет…в действительности я не умею хорошо рисовать…я просто…просто смотрел, - неловко сказал он, по привычке нервно потирая затылок, дожидаясь, пока Блейн просто не отведет от него взгляд.

Дом смотрел на него, очевидно не веря его словам, после того, как он слышал, что Курт хвалил его рисунки и когда они купили ему подарок, но он решил это опустить, не желая заставлять саба чувствовать себя некомфортно.

- Здесь нет ни классов дизайна, ни клубов, ни чего-либо подобного, - Курт вернулся надутым, и Блейн усмехнулся его милому выражению, обожающий то, каким спокойным и расслабленным выглядел Курт в течение всего утра, несмотря на то, что это был его первый день в школе.

По логике вещей, он знал, что это происходило потому, что он хотел казаться сияющим, счастливым и уверенным ради Джеффа, но небольшая часть Блейна питала слабую надежду, что он тоже приложил к этому руку. Рывок, который он ощутил на своей руке, вырвал его из размышлений, и он взглянул на Курта, который смотрел на свое распечатанное расписание.

- Ладно, ты показал нам, где находятся классные комнаты, но ни разу не упомянул, для нас они или для Домов? – в замешательстве повернулся он к Блейну.
- Ах, да. Я забыл упомянуть. В Далтоне проходит совместное обучение, - сказал он, и оба саба в ужасе уставились на него. Блондин не знал об этой конкретной детали. 
Кожа Джеффа приобрела болезненную бледность, а Курт в недоумении качал головой.
- Но…они могут…я…- заикался его саб, и Блейн бросился к нему, скользнув рукой вокруг его талии, а другой осторожно беря Джеффа за руку. 
- Просто дышите. Это не МакКинли. Это не Лайма. Вы будете в порядке. Физкультура проводится отдельно, а это единственное место, где вас можно поймать в уязвимом положении. Никто вас не тронет, - попытался он утешить их, в то же время, сохраняя дистанцию между собой и ними обоими, необходимую для того, чтобы они почувствовали себя в безопасности, ощущая, что его тело дрожит от усилия контролировать свое желание защищать.

Их дыхание медленно выровнялось, и им удалось устоять на месте. Курт завернулся в его объятия, а Джефф выровнял свою позу, словно хотел стать сильнее и казаться увереннее. 

- Поверьте мне, все будет хорошо, вы будете в порядке. Даже если кто-то будет с вами груб, найдутся пятеро других, которые постоят за вас. Я могу поручиться за это. Хорошо, прекрасный? – мягко спросил он, и Курт кивнул ему в шею, отскребая себя от своего Дома, и посылая ободряющую улыбку своему другу, когда они шли к своему кабинету.

Блейн проводил их до кабинета английской литературы, которая была их первым уроком, и, мягко поцеловав в щеку Курта и подбодрив их обоих, он снова удалился. 

Курт и Джефф взглянули друг на друга, прежде чем толкнуть дверь, и с облегчением увидели, что на данный момент там не было никого, кроме учителя.

Миссис Карлсон была женщиной около сорока пяти лет, с рыжими волосами, собранными в аккуратный пучок, и ярко-зелеными очками, сидящими на носу. На ней была надета длинная, коричневая ниспадающая юбка, похожая на цыганскую, и мягкая белая блуза, которая придавала ей располагающий вид. Ее уютная внешность настраивала на сближение и, услышав, что они вошли, она взглянула на сабов, тепло и искренне улыбаясь. 

- Вы, должно быть, мои новые мальчики! – непринужденно поздоровалась она, поднимаясь со своего места.

Курт откашлялся и кивнул, прижимаясь к боку Джеффа, и сцепляя их руки за спиной в качестве поддержки. 

- Да, мэм. Я – Курт Хаммел, а это – Джеффри Стерлинг.
- Хорошо, я – миссис Карлсон, и вам посчастливилось, что в левом углу заднего ряда есть свободная парта, которая теперь полностью ваша, - улыбнулась она, указывая в том направлении. – Идите рассаживайтесь, а я пока захвачу для вас книги, которые вам понадобятся.

Они сделали, как им велели, доставая свои блокноты и ручки, прежде чем перед ними положили несколько разрозненных текстов. 

- Итак, я знаю, что это немного тяжело для начала года, но не стоит так пугаться, дорогие. Нам прислали ваши прошлые работы из старой школы, и все ваши учителя будут рады оказать вам поддержку и помочь догнать учебный план Далтона. 

Курт взял сборник стихов и с любопытством взглянул на него поближе. 

- Это те произведения, которые уже изучали. Мы уже обсудили несколько стихотворений, которые я пометила для вас на этих листах. - Она достала две копии, и передала им. – А также на уроках мы читали «Потерянный рай» Джона Милтона и «Под стеклянным колпаком» Сильвии Плат, так что было бы здорово, если бы вы прочитали их в свободное время, и тогда мы могли бы заняться всем остальным, - улыбнулась она.
- Нам можно взять их? – удивленно спросил Джефф.

Она улыбнулась.

- Конечно. Они твои, так что делай в них пометки, выделяй предложения и абзацы, - она беззаботно махнула рукой, когда открылась дверь и другие студенты начали просачиваться в кабинет, рассматривая новичков с живым любопытством, а иногда и с узнаванием, когда их взгляд останавливался на Курте.

Он заерзал на стуле, стараясь не пугаться их взглядов, и почувствовал, что Джефф взял его за руку под столом, точно так же, как Курт ранее сделал это для него. 

Миссис Карлсон направилась к передней части класса, где девственно-белая доска была установлена рядом с другим экраном, который, судя по виду, предназначался для проектора, когда кабинет медленно, но верно заполнялся.

Курт и Джефф изо всех сил старались слиться с толпой, держась особняком, но это почти невозможно было сделать, особенно когда миссис Карлсон пресекла болтовню и сделала объявление:

- Потише, ребята. Я хочу, чтобы вы все поприветствовали двух наших новых учеников, прежде чем мы продолжим изучать то, где остановились на прошлой неделе. Итак, имена наших новичков Курт Хаммел и Джеффи Стерлинг, - сразу после того, как остальные услышали их имена, кое-где послышались шепотки и возбужденное бормотание, отчего учитель захлопала в ладоши. - Достаточно. Я надеюсь, что вы будете относиться к ним с таким же уважением, как и ко всем остальным, - строго сказала она, и голоса смолкли, позволяя Курту, который задержал дыхание, свободно выдохнуть. - Хорошо, сегодня мы займемся...

Курт некоторым образом отрешился от того, что она говорила, и это было не лучшим стартом, но на самом деле он не рассчитывал это понять, потому что в любом случае не читал материала. Он настолько нервничал, что едва мог сосредоточиться. Он обнаружил, что ему остро не хватает присутствия Блейна, а ведь он ушел только десять минут назад, оставив его, чтобы пойти на свое собственное занятие. 

Прошло еще несколько минут, прежде чем голос с соседней парты привлек внимание Курта. 

- Псс! Хаммел! - тихо прошептали ему. 

Курт повернул голову и встретился с жестким взглядом зеленых глаз и развратной улыбкой, поселившейся на лице, отвечающим классическим стандартам красоты. 

Он был сабом, Курт смог определить это сразу, но он резко прервал дальнейшее рассматривание мальчика, как только он снова открыл рот.

- Так сколько он тебе заплатил?

Курт почувствовал, как холодный укол страха пронзил его грудь и живот, когда он инстинктивно отшатнулся, опуская взгляд и уставившись на стол с румянцем унижения, окрасившим его щеки. Он не хотел сталкиваться с этим, осознавая, что только лишь неделя его отсутствия не означала, что его "скандальная" связь не будет свежа в мыслях каждого из них, и это заставило его почувствовать себя дураком.

- Курт, - пробормотал Джефф, крепче сжимая его руку. - Просто проигнорируй его.

- Ведь он не мог на самом деле сделать это всерьез, правда же?  - резкий смех заставил слезы брызнуть из его глаз, пока его внутренности скрутило от гнева. - Я имею в виду, ты только посмотри на себя. 
- Лучше посмотри на себя, - другой голос растягивал слова, и Курт вскинул голову, чтобы увидеть, как мальчик, сидящий перед ним, развернулся на стуле и посмотрел на другого саба, который всеми силами пытался унизить Курта. - Ревность тебе не идет, Брэд, как насчет того, чтобы обуздывать ее перед каждым здешний Домом, набрасываясь на него или нее со своими чувствами, а? 
- Отвали, Себастьян, тебя это не касается.
- Это перестало касаться и тебя с тех пор, как Андерсон отклонил твое предложение на заявление прав по договоренности. Хнык-хнык, как печально. Продолжай дальше, пока кто-нибудь, кто совсем отчаялся, не клюнет на тебя. 

Брэд сузил от гнева глаза и открыл рот, чтобы съязвить в ответ, когда к нему обратился учитель.

- Судя по тому, что ты разговариваешь, я полагаю, ты уже знаешь ответ? - холодно спросила она, и Брэд натянуто покачал головой.
- Нет, мэм. Я прошу прощения, - пробормотал он.

Она прищелкнула языком, строго глядя на него из-под оправы очков.

- Ладно, в таком случае, будь добр, развернись ко мне лицом и сосредоточь внимание, и тогда, возможно, ты будешь его знать, ммм?
- Да, мэм, - выдавил он.   

Казалось, что на этом все закончилось, и Курт на мгновение встретился взглядом с Себастьяном, прежде чем он развернулся обратно, как будто вообще ничего не произошло, и не он только что его защищал.

Курт размышлял об этом всю остальную часть урока, пока он не закончился, и Себастьян пересел, не дав Курту шанса поблагодарить его. Он рассматривал высокого саба, пока Джефф не потащил его на следующий урок, и это на некоторое время вылетело у него из головы.

- Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой? - спросил Курт Джеффа в миллионный раз за день, когда они вышли из кабинета после своего последнего перед обедом урока и направились в ту сторону, где по словам Блейна находился кафетерий. 
- Я уверен, Курт. Со мной все будет в порядке. Просто иди и пообедай с Блейном, и мы встретимся на биологии, - сказал Джефф, стараясь изо всех сил, чтобы его голос звучал ровно и твердо, когда все в нем кричало о необходимости защиты и комфорта. 
- Я сомневаюсь, что директор продержит тебя у себя целый час. Почему бы тебе не присоединиться к нам за обедом, после того, как вы закончите? Я возьму тебе что-нибудь до того, как все закончится, - предложил Курт, на секунду забыв, что они теперь в Далтоне, и что, скорее всего, еда была здесь доступна для всех студентов, а не только для тех, кто был достаточно быстр, чтобы схватить что-нибудь прежде, чем оно закончится.
- Эээ...я...я не знаю...разве вам двоим не хочется побыть некоторые время наедине или...или что-то типа того, -  он переминался с ноги на ногу, впервые показывая свою неуверенность в том, что ему теперь есть место в жизни Курта. 

У Курта теперь был Дом, и притом постоянный, и хотя ему и нравилось думать, что все останется по-прежнему, он все же знал, что они не будут больше проводить столько времени вместе, как делали это раньше.

Мягкая улыбка Курта вернула его из размышлений.

- Мы проводим достаточно времени наедине у себя дома, а я соскучился по своему лучшему в мире другу. И Блейн действительно хочет узнать тебя получше. Так что, пожалуйста...пожалуйста, присоединяйся к нам, ладно? - Курт устремил на него отрепетированный взгляд огромных голубых глаз, обиженно выпятив нижнюю губу и мило надув щеки. 
- Ох, хорошо...ты знаешь, что я не могу устоять против этого щенячьего взгляда, - фыркнул Джефф, и Курт немного притопнул ногами. 
- Ура! Ладно, я пойду, но увижусь с тобой в ближайшее время, - сказал он и пошел в левую сторону, к помещению из которого раздавались призывные запахи, оставляя Джеффа, чтобы он упорядочил свои мысли и нашел дорогу к кабинету директора.

Звонок прозвенел только лишь пять минут назад, и коридоры были заполнены людьми, спешащими что-нибудь съесть, напоминая Джеффу о ежедневных сражениях, происходящих в МакКинли, чтобы успеть добраться до столовой, прежде чем там разберут то, что хотя бы отдаленно является съедобным, и он попытался свернуть в противоположном направлении от волны тел, толкающихся вокруг него. 

Он сделал шаг в сторону коридора, вспомнив разъяснения Блейна о том, как пройти к кабинету директора, и поднял голову только затем, чтобы его сердце пропустило миллион ударов.

В нескольких шагах от него стоял мальчик...ну хорошо, парень, который улыбался, глядя на экран своего телефона, и Джефф мог поклясться что ни у кого на свете не было такой лучезарной улыбки, от которой захватывало дух. 

Со времен его неудачной связи Джефф отказывался позволять себе смотреть на кого-нибудь в подобном роде, думать о ком-то больше, чем о друге, и чувствовать влечение или желание к кому-либо, но этот человек сделал так, что все внутри него зашевелилось, просыпаясь после долгой спячки, встряхиваясь от пыли и паутины и наполняя его осознанием этого.

Мягкие каштановые пряди ложились возле его ушей, завиваясь на кончиках и щекоча его кожу, теплые глаза мерцали и светились от радости, а его улыбка...боже, такая улыбка, как у него, существовала только в сказках: мягкие, розовые губы, растянутые над жемчужными зубами, и Джефф мгновенно подумал о солнечном свете и тепле.

Он захотел узнать, что бы он почувствовал, если бы эта улыбка была обращена к нему, чтобы он был тем единственным, кто вызвал ее, тем единственным, кто целовал бы ее. 

Задохнувшись от немого шока, он ругал себя за собственную глупость думать о подобном.

Он был никем. Он не достоин был даже смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы пачкать его своими прикосновениями.

Он позволил себе в последний раз посмотреть на волшебное существо, стоящее перед ним, прежде чем, мысленно выбранив себя, развернуться и свернуть за угол, исчезая в толпе, полностью упуская из вида тоску, появившуюся на лице парня с солнечной улыбкой. 

P.S. * рабочее кресло (desk chair)  - стул с подлокотником, который можно использовать как парту или маленький письменный стол.



========== Даровать желание. Часть 6. ==========

Николас Александр Дюваль всегда считал себя простым парнем, которому легко было угодить и еще проще развеселить. 

Он любил хорошие фильмы и книги, тусовки со своими друзьями, а также быть частью «Соловьев», потому что музыка являлась одной из вещей, которая более, чем все остальное, заставляла его чувствовать себя счастливее.  Он любил засыпать и просыпаться по утрам под звуки своей стереосистемы, которая тихо играла ту же запись, под которую он ложился в кровать накануне. Ему нравилось общаться с людьми, посещать новые места, и он любил мечтать…в частности, об одной вещи.

С тех самых пор, как он был маленьким ребенком, он твердил матери о красивом мальчике с золотыми волосами и глазами такого же цвета, как его любимый шоколад, и который будет так красив, что все остальные мальчики будут хотеть его, но ему понравится только Ник.

Его мама спрашивала, что он будет делать, если золотоволосому мальчику понравится кто-то еще, и крошечный пятилетний ребенок надувался и с дрожащей нижней губой, борясь со слезами, говорил, что он возьмет его за руку, поцелует в щеку и сделает так, чтобы он улыбался, и тогда ему перестанет нравиться другой, и он полюбит только его.

Люси улыбалась своему сыну и говорила, что считала его план очень хорошим.
За эти годы очень многое изменилось: отличалась музыка, которая теперь ему нравилась, у него появился новый любимый шоколад, и он редко над чем-то плакал.

Но была одна вещь, которая никогда не менялась.

Каждый раз, когда он мечтал, он грезил о нем, и каждый раз, когда он думал о нем, он все еще имел золотые волосы и шоколадного цвета глаза. 

У Ника сложился типаж, и каждый раз, когда ему попадался на глаза светловолосый саб, он его привлекал. Но по каким-то причинам ни один саб, с которым он сближался, беседовал, водил на свидания, не вызвал в нем отклика или желания заявить на него права. 

Он всегда чувствовал в них удручающее отсутствие чего-то, и он понятия не имел, чем это было.

Щекотка от вибрации телефона в переднем кармане его блейзера встряхнула его от раздумий, и он отключил его, пытаясь абстрагироваться, но его усилия оказались напрасными, потому что их профессор объявил, что на сегодня занятия отменяются, и Ника меньше всего заботило по какой причине, потому что «занятия отменяются» было всем, что он услышал.

Выскочив из душной комнаты, он весело захихикал от сообщения на его экране.

От: Трэнт (9.18)
Уэс сдался. Соловьи собираются в Нью-Йорк, чтобы участвовать в состязании. Дашь мне свое благословение?

Смеясь, словно тупица, он отправил в ответ большими буквами, жирным шрифтом и курсивом слово «Аминь», после чего положил телефон в карман и пошел в направлении столовой, чтобы взять там булочку или что-нибудь еще. 

Он собирался сделать первый шаг в сторону выхода из коридора, когда из его легких и живота выбили весь воздух, его сердце выпрыгнуло из груди на пол, а все связные мысли неожиданно решили, что больше не хотят с ним дружить, упаковали свои чемоданы и покинули его голову…навсегда.

Он был самым красивым человеком, которого когда-либо видел Ник.

Мягкие платиновые волосы блондина ниспадали вниз, словно шелк, закрывая его лоб и частично глаза…глаза цвета шоколада и меда, которые были такими теплыми и…в них было что-то еще, что он точно не мог определить, но если бы он должен был это описать, он назвал бы это застенчивостью или робостью.

Его маленький нос был прямым и с мило покрасневшим кончиком, что могло быть вызвано холодным воздухом коридора, и это делало его еще более очаровательным, и Нику просто хотелось обнимать его, пока бы он снова не согрелся. У него были красивые полные розовые губы, которые так и напрашивались на поцелуй, и тот факт, что он даже не знал его имени или был ли он утвержден, было единственным препятствием, удерживающим его от того, чтобы ринуться туда, выдать свои невежественные мольбы и целовать его, пока из глаз не начнут сыпаться искры.      

Светловолосый красавец был высок, если Ник не ошибался, то он был немного выше него самого, но его тонкий стан и настороженность по какой-то причине заставляли его вытянутую фигуру казаться маленькой и хрупкой. Он пробудил в Нике инстинкт, о существовании которого он всегда знал, но которого не ощущал никогда раньше: потребность окружить его теплом, безопасностью, счастьем, любовью и защитой.

Необходимость полностью завладеть им и отдать ему всего себя в ответ.

Интенсивность этого желания всколыхнула его организм. 

Быстрый осмотр его одежды сказал ему, что блондин учился в средней школе, что могло объяснить тот факт, почему он никогда раньше его не встречал, но теперь не было никакой возможности, чтобы он позволил ему снова исчезнуть.

Стряхивая транс, в который его погрузил ангел, стоящий перед ним, он сделал несколько смелых шагов в его сторону, когда блондин обернулся, и этот образ врезался в сердце Ника с силой тысячи гвоздей, которые загнали в его грудь.

Его затылок был отмечен сердцем, которое было частично описано контуром. Его цвет когда-то можно было назвать зеленым, а теперь он был тусклым и испещренным черными пятнами, каждое из которых ощущалось Ником, словно пощечина.

Он принадлежал кому-то… кому-то, кто не был Ником…и кто заслуживал того, чтобы быть убитым на месте, потому что этот кто-то причинял ему боль. Всем было известно, что означала метка, которая выглядела подобным образом. 

Его глупое сердце было практически разбито, он чувствовал себя побежденным, когда смотрел, как красивый ангел уходил, и каждый шаг между ними разрывал его на части, вынуждая его тереть рукой ноющую грудь, чтобы попытаться успокоить зияющую боль, которая только увеличивалась с расстоянием.

Чьи-то руки обхватили его плечи, и он подскочил, не отрывая взгляда от того угла, за которым скрылся блондин, когда до него донесся голос лучшего друга, который был приглушенным и далеким. 

- Ник? Ник, парень, ты в порядке? – он мог слышать, как Блейн звал его, но не в силах был заставить себя оторвать взгляд; надежда, что он еще вернется, все еще бушевала внутри него.
- НИК!

Вдруг он резко развернулся к Блейну, на лице которого были написаны озадаченность и беспокойство. Он хмурился и крепко держал Ника за плечи. 

- Я…я в порядке, Би, - сказал он дрожащим голосом, вытягивая шею, чтобы снова посмотреть на этот угол.
- Кого ты ищешь? – спросил Блейн, устремляя взгляд в том же направлении и оглядываясь по сторонам, не имея ни малейшего понятия, что он ищет.
- Он…я…я видел кое-кого, - сказал он. Это объяснение было провальным, даже для его собственного сознания, не говоря уже о Блейне.
- Кого-то, кого ты знаешь? Кого ты терпеть не можешь? Кого-то, кто забыл вернуть тебе книгу, которую одолжил?  Ты должен быть более конкретным, - дразнил Блейн, надеясь получить хотя бы небольшую улыбку в ответ на свои комедийные усилия, но Ник упорно оставался серьезным и глубоко сосредоточенным на своих мыслях. Его взгляд был отстранённым, а брови опустились.
- Как ты узнал, что хочешь заявить права на Курта? – неожиданно спросил он, и Блейн ахнул, находясь в шоке.
- Ты увидел кого-то, на кого захотел заявить права? 
- Просто ответь на мой вопрос, - огрызнулся Ник, и Блейн поднял руки в притворной капитуляции.
- Извини. Не знаю, я просто это знал. Я увидел его и почувствовал, что не хочу вновь переставать на него смотреть. Мысли, что с ним будет кто-то еще, кто будет к нему прикасаться, владеть им, сводили меня с ума. Я знал, что не мог позволить ему уйти, - Блейн старался объяснить, как мог, и каждый клочок сомнений исчезал из мыслей Ника, словно Блейн включил в его голове прожектор. 

Обезображенной была его метка или нет, этот мальчик, по крайней мере, никому больше не принадлежал. Не было никакой вероятности, что валидаторы не удалили бы его от Дома, который сотворил с ним такое, и это давало ему хоть какую-то небольшую надежду. И хотя это было так трудно, если вообще осуществимо, и он не собирался обманывать себя, что это будет легко, при любом раскладе, независимо от пути и способа, но он готов был столкнуться лицом к лицу со всем, что ему предстоит, только чтобы быть с этим сабом.

Он прервал поддразнивания Блейна своим шокирующим признанием, но теперь он наконец-то понял. Это решение на самом деле вовсе и не было решением. В действительности это было такой же естественной реакцией, как дыхание. 

Необходимой и неизбежной.

- Тогда да…Я нашел того, на кого хочу заявить права, - твердо ответил он и развернулся спиной к ошеломленному Блейну, направляясь к тому углу, где видел его в последний раз, и пытаясь воссоздать его шаги, чтобы найти его вновь.
***

Стук в дверь можно было в лучшем случае назвать осторожным; на самом деле, Хикару был уверен, что если бы он этого не ждал, то совершенно был его не заметил.

Когда он раздался, директор позвал посетителя войти, наблюдая, как из-за двери показался печально известный Джеффри Стерлинг, со сгорбленными плечами и взглядом, устремленным в пол.

Хикару едва ли был невежественным человеком.

Он знал все о «скандальном грехопадении» Стерлингов, которые передали одного из членов семьи Кевину Лэндону, решив объединить два рода проведенным способом – связыванием саба и Дома. Было нетрудно собрать из отдельных кусочков всю картину того, к чему это привело в итоге, но, тем не менее, в подобных обстоятельствах ничем нельзя было помочь. 

Просто однажды валидаторы обнаружили и забрали юного Джеффри Стерлинга под свою опеку всего в синяках, явно изможденного, а его потухшие глаза говорили обо всем, через что ему пришлось пройти. Родители Лэндона выложили денег на адвокатов и частных следователей, подкупали людей и клялись на каждом углу, что Кевин был самым удивительным Домом, на которого нужно равняться, разнося слухи по сарафанному радио, чего оказалось достаточно, чтобы выйти из этой ситуации сухими из воды.

Родители Джеффа, в свою очередь, потеряли все в попытках ответной борьбы и одновременно оплачивая терапию и лечение своего сына, израсходовав все свое состояние и падая в глазах общества наихудшим из возможных способов.

Все знали, что произошло, но никто не мог предъявить доказательств, и это дело было вскоре забыто под блеском показушных приемов и роскошных автомобилей. Да, он и некоторые другие могли размышлять об этом, и даже могли быть на сто процентов уверенными в своей правоте, но ни у Хикару, ни у кого бы то ни было еще в этом деле не было никаких доказательств, уж Лэндоны об этом позаботились.

Взгляд на разбитую, робкую оболочку саба, стоящего сейчас перед ним, заставил его пожелать, чтобы этого с ним не происходило.

- Мистер Стерлинг, - тепло поздоровался он, вставая со своего места, чтобы как положено поприветствовать своего ученика.

Опущенные, неуверенные карие глаза встретились с его собственными, прежде чем устремиться обратно в пол.

- Сэр.

Хикару печально улыбнулся ему, но он этого не увидел. 

- Пожалуйста, присаживайтесь и чувствуйте себя комфортно, - предложил он, убедившись, что его голос был ровным, и в нем не было команды. В любом случае, он был слишком осторожным, чтобы так поступить, потому что для кого-то в его положении это считалось злоупотреблением властью, но что касалось Джеффри, то он заставлял его чувствовать необходимость, показать чуточку доминантности, насколько это было возможно, для того, чтобы эта встреча прошла хорошо.

Джефф воспользовался его предложением после изучения его лица на наличие каких-либо признаков, что, возможно, он не имел этого в виду, о чем свидетельствовала тысяча подсказок на его собственном лице. Обязанностью Дома было убедиться, что саб защищен, находится в безопасности и доверяет ему обеспечить себя всеми этими вещами. Этот несчастный молодой саб явно не испытывал ничего подобного, и это только укрепило его веру в то, что он и так уже знал.

- Я хочу, чтобы вы понимали, мистер Стерлинг, что я вызвал вас к себе не потому, что у вас какие-то проблемы, - начал он, и взгляд широких карих глаз устремился к нему.
- Нет? – тихо спросил он.

Хикару терпеливо улыбнулся.

- Конечно нет, я просто хотел с вами увидеться и проверить, как проходит ваш первый учебный день.

Джефф открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но у него ничего не вышло, и он закрыл его снова, уходя глубже в себя. 

- Все в порядке, мистер Стерлинг. Если у вас есть какие-то трудности, вы можете свободно поговорить со мной о них. 
- Я не вписываюсь сюда, - выпалил он. – Я просто…я не знаю.

Хикару склонил голову в его сторону.

- Вы саб, да?

Джефф нахмурился.

- Да.

Он улыбнулся и слегка поддразнил.

- Ну в таком случае я абсолютно уверен, что эта школа для Доминантов и сабмиссивов. Я думаю, вы вписываетесь сюда очень хорошо. 

Джефф просто отвел взгляд. Шутка явно не достигла своей цели, и Хикару даже не мог его за это винить. 

- Мистер Стерлинг, со всей серьезностью заявляю, что у вас есть такое же право находиться здесь, как у всех остальных. Это место предназначено для взаимопонимания и обучения, и здесь не допускаются предрассудки и издевательства любого рода.
- Это не означает, что такого не произойдет, - пробормотал Джефф почти про себя, взволнованно потянув за обшлага пиджака, как будто ему было не очень комфортно в своей одежде.
- Нет, я не могу обещать вам, что этого не произойдет, - признался он, и Джефф с тревогой посмотрел на него. – Но меры будут приниматься быстро и эффективно. Я не терплю подобного в своей школе, мистер Стерлинг, - серьезно повторил он.

Блондин сглотнул и коротко кивнул. 

- А теперь есть ли у вас какие-либо вопросы об общежитии? О вашем расписании уроков?
- Нет, все в порядке. Мне кажется, я разобрался, где я должен быть.
- Ладно, если вы немного заблудитесь, не стесняйтесь обратиться к однокласснику  или учителю, в конце концов, всем сотрудникам сообщили, что у нас будут два новых ученика, и они смогут помочь. 

Джефф снова кивнул, и Хикару едва слышно вздохнул от того, что саб едва ли расслабил свою напряженную позу в его присутствии. Как сильно бы он не хотел задержать у себя саба, чтобы развеять некоторые из его страхов, он знал, что не мог удерживать его весь обеденный перерыв. 

- Пожалуйста, знай, что ты можешь прийти ко мне, если тебе будут хоть как-то досаждать, делать замечания, рассматривать или если просто нужно будет с кем-то поговорить, - предложил он с искренней улыбкой, зная, что он пересек черту, которая отстраняла его от учеников, как и требовала его профессия, но он просто не мог остаться в стороне, когда этот мальчик перед ним выглядел таким взрослым и настороженным, когда он должен был улыбаться, любить и быть счастливым.

Он знал, что он был предвзят.

Он знал, что его дочь Ли смягчила его, углубив его симпатии гораздо больше, чем он чувствовал их изначально, но от них так трудно было полностью устраниться, когда все, о чем он думал ,было «а что, если». А что, если кто-то сделал бы подобное с Ли? А что, если бы она была так же напугана и сломлена, как тот, чье потерянное лицо он видел перед собой прямо сейчас?   

Он знал, что его задачей было проявлять участие, но быть объективным, но он обнаружил, что иногда он просто не мог. Школьный совет мог высказать или продемонстрировать, что он думает о нем, но Хикару не менялся.

- Спасибо. 

В конце концов, это маленькая слабость того стоила. 



========== Даровать желание. Часть 7. ==========

- Блейн!

Знакомый хор голосов гармонично резонировал, синхронно исполняя даже простое приветствие, что заставило его широко улыбнуться в комнате, полной нарядных «Соловьев», когда он вошел в просторную хоровую. Он должен был предвидеть шквал вопросов, которые на него обрушились вместе с множеством конечностей, которые захватывали его в братские объятия, похлопывали по спине и жали руки. 

Они принадлежали группе парней, которые так или иначе стали его второй семьей за то время, которое он провел в школе.

Он от всей души ответил на приветствие, посматривая на своих ближайших друзей и улыбаясь им, будучи счастлив их видеть, после того, как провел десять дней порознь, потому что его жизнь полностью перевернулась, и это было…к лучшему. 

Полностью мужской коллектив состоял примерно из пятнадцати парней старшего возраста, преимущественно из хора при колледже, и нескольких отважных старшеклассников. Блейн стал его членом, когда ему исполнилось семнадцать, и он только начал учиться в старшей школе. «Соловьи» по большей части состояли из Доминантов, но причиной тому было не какое-либо притеснение со стороны участников, напротив, это объяснялось вмешательством извне.

Далтон в целом был очень прогрессивным институтом, уважаемым в их обществе, по сравнению с некоторыми соседними учреждениями. Семьи, которые отправляли сюда своих детей, были более открытыми, чем большинство остальных, принимая изменения, однако все еще оставалась доля семей, образ мыслей которых был традиционным. Они презирали перемены и подвижки в сторону уменьшения разрыва между социальными слоями и, как следствие, препятствовали тому, чтобы их дети были частью чего-то, что им не пригодится, например «Соловьев». Они считали, что их усилия лучше тратить на изучение способов, как доставить удовольствие их Домам, так что данные занятия посещали в основном только те сабы, которые были связаны с Домами, являющимися членами кружка, или сабы из прогрессивных семей. 

Независимо от обстоятельств, Блейн любил их всем своим сердцем и знал, что они были теми, на кого он мог рассчитывать, когда наступят тяжелые времена. 

- Ты вернулся!
- Слышал, что ты наконец-то подцепил саба, идиот!
- Это правда, что он из Лаймы?
- Он не из Лаймы.
- У прессы был знаменательный день. Где ты пропадал?!
- Ребята! – крикнул Блейн, поднимая вверх руки и заставляя их отступить на шаг. 

Его мозгу тяжело было вычислить все разношерстные голоса и мнения. 

- Дайте ему немного передохнуть! – распорядился командный тон, и после этого море одинаковых пиджаков рассредоточилось, садясь или застывая возле стены, чтобы иметь возможность видеть знакомую фигуру.
- Уэс, - улыбнулся Блейн своему собрату-Дому, который всегда выглядел таким царственным, когда говорил, производя впечатление холодного и неприступного типа, но под всем этим скрывался заботливый человек и лучший из друзей, которого можно было только надеяться иметь. 
- Всегда переполох, Блейн, всегда переполох, - вздохнул азиат, немного покачав головой, но его карие глаза искрились юмором.

Блейн рассмеялся. Он соскучился по ним, пока был в отъезде.

- Ты любишь это, Уэс. Признайся. 
- Ну, я не могу отрицать, что это немного забавляет, - ответил он с поддельным снобизмом, и Блейн усмехнулся на его поддразнивание, подкатив глаза и усаживаясь за стол совета.
- Ладно, достаточно шуток. Я жажду окунуться в сенсацию! – воскликнул Дэвид, подпрыгивая за столом совета, который стоял в передней части комнаты, что заставило Уэса сердито посмотреть и отпихнуть его, чтобы спасти древесину от разрушения. Блейн невинно изогнул бровь в ложном замешательстве, и Дэвид подкатил глаза.
- Твой саб, мудак! Я хочу узнать о твоем сабе. Ты не можешь просто пойти и связать свою задницу, ожидая, что лучшие друзья не устроят тебе допрос с пристрастием на эту тему. 

Блейн открыл рот, полностью готовый к тому, чтобы разразиться потоком речей, как его перебили.

- Он не вступал в связь, они просто выдумали это. Они все время несут чепуху о Би, - смеялся Трэнт со своего места у окна. – И вся эта чушь про саба из Лаймы просто для того, чтобы приукрасить историю. 

Блейн нахмурился, начиная ощетиниваться. Он не любил людей, отрицающих существование Курта, как и тех, которые подразумевали, что он встречался с кем-то из Лаймы, чтобы придать сочности этой истории, делая ее более скандальной. В происхождении Курта не было ничего плохого, и оно не имело значения, но то, как он боролся с трудностями, делало его еще более прекрасным в глазах Блейна. 

- Нет, - возразил Тад более робким тоном, но, однако, уверенным в своей правоте со своего кресла, где он согнулся над папкой, лежащей на коленях, заполненной уравнениями и формулами, смысл которых, как правило, в состоянии был понять только он сам. – Я не думаю, что они это выдумали.
- Ой, ладно, я в это не верю, - возразил Трэнт, скрестив руки на груди и глядя на Блейна с выражением лица, в котором было что-то похожее на надежду. Как будто, если бы его персональное счастье заключалось в том, чтобы Блейн подтвердил его теорию, словно это как-то могло на него повлиять. 
- Да ладно, ты всерьез веришь, что все клоуны – злые монстры, которые хотят тебя заполучить, так что я не делал бы больших ставок на твое мнение, - растягивал слова Себастьян, сидя на своем диване и изучая собственные ногти. Его пристальный взгляд выражал абсолютную скуку с лишь только небольшой примесью удивления на лице, словно ему не верилось, что он может охотно проводить время с остальными смертными. Это был взгляд, который сопровождал его всегда, но с единственным исключением. Когда рядом с ним был Дэйв.
- Они и есть зло! Ты просто не понимаешь! – причитал Трэнт, схватившись за сердце и шаря по комнате распахнутыми от страха глазами, словно ожидал, что одичавший клоун материализуется прямо из воздуха и ткнет ему в глаз палочкой для еды.   
- Ты же не поступил так ради какого-то рекламного трюка, правда, Блейн? – спросил Джон, который являлся одним из новых членов, глубоким и ворчливым голосом, и Дом почувствовал, как его внутренности вспыхивают при мысли об унижениях Курта, подобных тому, что он слышал сейчас. 
- Что? Нет! – прошипел Блейн, глядя на него горящими глазами, в которых отражалась вся глубина гнева, который он на данный момент испытывал, отчего Джон и некоторые другие отпрянули. – Курт не был и никогда не будет каким-то рекламным трюком. Он красивый и удивительный, и вы заткнетесь о нем прямо сейчас, - яростно приказал он.

В комнате наступила мертвая тишина от тяжести доминирования, струившегося из Блейна. 

Да, помещение по большей части было наполнено другими Доминантами, но Блейн был, безусловно, один из самых сильных, врожденных Домов в этой комнате и, как следствие, он до сих пор имел над ними определенную власть, даже если не все здесь были сабами. Даже Домы отреагировали на его свирепость: не инстинктивно, под воздействием гормонов, как это делали сабы, но они также чувствовали в нем силу и с уважением воздавали ей должное. 

- Мы сожалеем, Блейн, - пробормотал Трэнт несколько минут спустя, и Джон отчаянно закивал головой, широко распахнув глаза и отчаянно нахмурившись.

Дэвид застенчиво потер затылок.

- Да, парень, мне очень жаль. Я не должен был отзываться о нем так небрежно, я поступил дурно. 

Блейн глубоко вздохнул, чтобы взять себя под контроль и попытаться расслабить свои сжатые кулаки и напряженные мышцы. Он очень хотел, чтобы Курт был рядом с ним прямо сейчас, чтобы он мог обнять его, ведь саб без особых усилий успокаивал его одним своим присутствием. 

- Он в моем классе по английскому, - сказал Себастьян, нарушая тишину, снизошедшую во второй раз. – Он красавчик. Красивее, чем ты заслуживаешь, - хмыкнул он, и Блейн обнаружил, что выдыхает, послав молодому сабу небольшую улыбку, благодарный за то, что его шуточный комментарий разрядил атмосферу. 

Себастьян был одногодком Курта, заканчивающим старшую школу, и уже счастливо и удачно находясь в узах с Домом Дэйвом Карофски на протяжении чуть более года. У него был острый язык и язвительный характер, и он немного напоминал Блейну Курта, когда в нем проскальзывала та нахальная дива, видеть которую он так сильно любил. И на мгновение Блейн задумался о том, что если Курт потусуется с Себастьяном, это поможет ему больше расслабиться и вернуться к своей обычной личности, которая, по его мнению, была весьма броской и значительной, чем та, робкая и неуверенная, которую демонстрировал саб на данный момент. 

- Он ангел, - решительно сказал Блейн, осматривая комнату, как будто кто-то осмелился бы с ним не согласиться. 

Уэс усмехнулся и поднял руки вверх. 

- Мы тебе верим.

Блейн даже не покраснел, ни капельки не стыдясь того, как далеко он мог зайти ради своего саба. Он даже спел бы об этом всем и каждому, если бы пришлось. «А это ведь неплохая идея», - вдруг подумал он, склонив голову набок, с глазами, которые наполнялись сиянием и мечтательностью. Понравится ли это Курту? Ему нравилось, как он пел для него до этого… может ему стоит попрактиковаться и удивить его?   

- О, нет, срочно передвиньте мебель, прежде чем он начнет прыгать по ней! – заявил Уэс, пресекая его сокровенные планы, и Тад захихикал, в то время как Блейн надулся, осознав, что говорил вслух.
- Я делаю это не так часто, - насупился он.
- Не заставляйте Уэса доставать записи Блейна, я прошу вас, - жалобно заныл Трэнт. 

Остальная часть команды тоже застонала, пока Уэс свирепо смотрел на них.

- Мне они нравятся, - пропищал Тад, оторвавшись от задач по математике длиной в милю, которые он пытался решать с видом «Я – умник и знаю такие вещи, которые не под силу обычным людям в клубе». 
- Потому что тебе нравится, как лицо Райана покрывается пятнами, когда толпа людей пускает на тебя слюни, - фыркнул Себастьян, но его тон был нежным. Себастьян стал ключевым фактором в том, чтобы Тад и его Дом были вместе после шести месяцев мечтательных вздохов, восхищенных улыбок и плаксивых соло. 
Тад сердито посмотрел на него, и это было довольно забавно, потому что саб не умел злиться, и даже если бы от этого зависела его жизнь, он оставался таким же маленьким, милым, взъерошенным и очаровательным.  
- Как будто тебе не нравится, когда приходит Дэйв и делает то же самое. 
- Дэйв не проводит все время, витая в облаках, - надменно сморщил нос Себастьян, хотя уголки его губ растянулись в намеке на улыбку, которая разрушила его взгляд, когда его фасад чуть-чуть треснул, обнажая мальчика, который был по-настоящему влюблен и счастлив.
- Нет, он просто трахает тебя глазами, что нервирует точно так же, когда я пытаюсь сосредоточиться на своем эпическом «one-two step» танце, - сказал Дэвид, поглядывая в сторону Уэса, который бросал на него такие злые взгляды, что он тут же поспешил исправить свое заявление. – Потому что раскачиваться из стороны в сторону невероятно трудно, и именно поэтому мы должны отрабатывать это снова, снова, снова и сно…
- Все, заткнись уже, я хочу узнать о Курте, - прервал его Трэнт своим заявлением, и Блейн заметно оживился, светясь и раздувшись от гордости.

- Кто-то сменил свою пластинку, - пропел Тад с маленькой усмешкой.

Темноволосый Дом указал на него. 

- Знаешь, ты стал невыносимым с тех пор, как вступил в связь. Вернись в те времена, когда ты был заучкой-ботаником, решающим математические задачи для удовольствия и никогда не разговаривал, если это не касалось математики.   

Тад по-детски показал ему язык, и Трент бросил подушку ему в голову. 

Гармония была восстановлена.

- Итак, Курт?- прервал их пререкания Уэс.

Блейн широко улыбнулся, зная, что его улыбка выглядела так, словно он был одурманен.

- Он – это все, чего я так долго ждал, и даже более того. Он милый, смешной, добрый и красивый, и…

Его довольно пафосная декламация была прервана громким треском, и Блейн сердито посмотрел на дверь, потому что он только что собирался описать глаза Курта присутствующим здесь невеждам, у которых никогда не было возможности увидеть что-то настолько же великолепное, но Ник перехватил его инициативу и прошел в комнату, шлепнувшись на диван.

- Простите, ребята, я опоздал. Мистер Хэншолл снова задержал наш класс.
- Чувак любит поговорить, - признал Трэнт, мрачно поморщившись.
- Мы говорили о Курте, - радостно сказал ему Тад, и Ник изобразил драматичный обморок. 
- Блейн говорил вам, что он ангел? Удивительный? Чудесный? Роза среди шипов? – спросил он с рукой, лежащей на сердце, и все засмеялись над его представлением.
- Преимущественно, - усмехнулся Себастьян.

Блейн ударил друга по руке. Ему вообще не нравились эти издевки.

- В нем  есть все эти качества!

Ник поморщился и потер пострадавшую часть тела. 

- Я знаю, Би. Как тебе известно, я с ним знаком. Он великолепен, и ты уже знаешь, что я думаю так же. 

Блейн только сильнее нахмурился, чувствуя, что через него проносится горячая волна эмоций.

- Он мой.

Ник рассмеялся, как и несколько других парней. 

- Мне не тягаться с тобой, не так ли? Но не напрягай свою курчавую голову. Я положил глаз на кое-кого другого, так что Курт застрахован от моей сексуальности.

Блейн вспомнил, что Ник говорил ему о том, что он, наконец, нашел того, на кого хочет заявить права, и практически успокоился.  Они обменялись мгновенными понимающими взглядами, разорвав их до того, как кто-то мог их заметить и начать задавать вопросы, на которые они не готовы были ответить.

- В таком случае то, о чем говорила пресса, верно? – более осторожно спросил в этот раз Джон, заработав благодарную улыбку Ника, за то, что отвлек внимание.

Блейн тяжело вздохнул и прислонился к столу рядом с Дэвидом. 

- Скорее всего, нет. Но мы точно не читали газет или журналов в то время, пока были в отъезде, так что я понятия не имею, о чем они сейчас пишут. 
- Вы хорошо провели время? – спросил Уэс, и Блейн не был удивлен, что Хикару рассказал ему об их отпуске в связи с вступлением в узы. 
- Ребята, это было невероятно, он такой потрясающий и внешне, и внутренне. Провести неделю с ним, без каких-то отвлекающих факторов, только узнавая его и укрепляя связь, это было что-то фантастическое. 

Тад загудел в знак согласия. Его взгляд стал далеким и мечтательным, как будто он вспоминал свое собственное связывание. 

- Ты никогда не умолкнешь, говоря о нем, ведь правда? – неожиданно спросил Дэвид. Превентивный удар.

Блейн толкнул его.

- Смирись. Курт совершенный, и поэтому у меня есть много вещей, которыми я могу похвастаться.
- Он на самом деле из Лаймы? – спросил Трэнт.
- Это не имеет значения, - защищаясь, сказал Блейн.

Трэнт поднял руки. 

- Я не осуждаю человека, я уверен, что он замечательный и ангел, и вся та другая сопливая ерунда, о которой ты говорил. Я просто нахожу странным, что он был на Смотринах. Вот и все. 

Блейн слегка пошел на попятный. 

- Курт делал там цветочные композиции вместе со своим боссом. Он забыл свой жилет и вернулся, чтобы забрать его, а в это время Смотрины были в самом разгаре, и я его увидел.
- И заявил на него права прямо перед всеми, просто БАМ! – вставил с ликованием Ник. 

Он понимал, что Блейн сделал бы это лучше, но он по-прежнему продолжал подшучивать над ним.

Блейн немного покраснел, пока все безудержно захохотали. 

- Ха, ты не мог ждать, да, Би? – хихикнул Дэвид.
- Ты посещал занятия, которые у нас были по теме заявления прав, не далее как… на втором году старшей школы? – изогнул бровь Уэс.
- Я не мог позволить ему уйти! – воскликнул Блейн, смеясь. – Что еще я должен был сделать?!
- О нет, ты прав, я выслеживаю кого-то, мне в голову приходит каприз, и я просто падаю на одно колено и заявляю свои права посреди столовой, - смеялся Трэнт.

Блейн упрямо вышел из себя.

- Это было вовсе не так. Это не каприз. 

Его тон, должно быть, задел чувствительную струнку, потому что смех заглох.

- Ну, я думаю, что это было мило, - нарушил молчание Тад, и Блейн засиял, глядя в его сторону. – И романтично.
- Еще бы, - фыркнул Трэнт себе под нос, намекая на то, что Тад и его Дом на сегодняшний день являлись самой сладкой и самой романтичной парой, которая когда-либо существовала, и Тад запустил ручкой ему в голову, чтобы ответить за ту подушку, которая в конечном итоге измяла его законченную задачу по математике.
- Это было романтично, - утверждал Блейн, которому эта оценка нравилась гораздо больше, чем «непутево» - определение, которое подразумевала его мать. 
- Ладно, когда мы собираемся встретиться с ним? -  спросил Уэс.
- Так, сегодня его первый день, и я не хочу перегружать его, - увильнул Блейн.

Не то, чтобы он не хотел, чтобы все увидели, каким удивительным был Курт, он просто знал, что его друзья могли быть немного навязчивыми и имели тенденцию говорить не задумываясь. Пример, который это доказывал? Он происходил прямо сейчас.

- Вероятно, это неплохая идея, учитывая этих идиотов, - дразнил Себастьян присутствующих в комнате с хорошо известной ухмылкой.
- Эй! – закричали в унисон несколько парней, и Блейн им улыбнулся. 
- Но в ближайшее время. Правда, в ближайшее время, - сказал он и отрешился от их голосов, когда позволил голубым глазам и робким поцелуям переполнить свой разум.



========== Запоздать с решением. Часть 1. ==========

Курт обнаружил, что ему абсолютно нечем себя занять по окончанию первого учебного дня. 

У Блейна была репетиция с «Соловьями», Джефф ушел в свою комнату в общежитии, чтобы в одиночестве отдохнуть, так как провел большую часть дня, балансируя на краю своих нервов, которые уже расшатались.   

Курт понимал, что если бы они знали, что он останется в одиночестве, они бы не покинули его, но Блейн пребывал в уверенности, что он будет с Джеффом, пока он не закончит свое занятие примерно через полтора часа. Он даже уточнил это множество раз, и в тот момент Курт допустил, что это будет являться правдой, ведь он технически не солгал, так как Джефф не осознавал, что Курт останется один.  Было бы очень просто изменить ход мыслей его лучшего друга, но Курт всегда знал, когда Джеффу было необходимо просто побыть наедине с собой, и, сидя рядом с ним на протяжении всей истории, он видел, что друг становится все более взволнованным и напряженным, и саб понял, что это был один из тех самых моментов. 

Первый день в Далтоне, взгляды и шепотки других студентов, и хотя они в основном просто проявляли любопытство, а не скверные намерения, что было к лучшему для светловолосого саба, но, между тем, день продолжал становиться все более будоражащим и нервным. Так что Курт без разговоров отпустил его после их последнего урока, а затем обнаружил, что довольно бесцельно блуждает по Далтону.

В конце концов он отправился в сторону библиотеки, которую Блейн показал ему и Джеффу во время их экскурсии, и вошел внутрь огромного помещения, до сих пор испытывая легкое благоговение от того, какой грандиозной она казалась по сравнению с  обтрепанной библиотекой МакКинли. Здесь было только несколько занимающихся студентов, рассредоточенных в разных местах, и так как Курт старался быть как можно незаметнее, он проскользнул внутрь и устроился между несколькими рядами корешков в тихом и, как он надеялся, безлюдном углу.

В итоге среди прочих секций он нашел раздел иностранных языков и, движимый любопытством, просматривал названия, пока не нашел ту секцию, которую хотел. Французский. Количество книг более чем впечатляло, и Курт пожирал их глазами, только лишь осознав, насколько больше он мог узнать здесь, имея под рукой соответствующие материалы. 

Он любил звук этого романтического языка, любил то, как слоги скатывались с его языка и вибрировали на губах, и когда он узнал, что сможет взять этот предмет в МакКинли и должным образом его изучить, он был на седьмом небе от счастья. Но, как и все вещи в Лайме, это подошло к концу, когда их учитель получил лучшее предложение из другого места и сбежал при первой возможности, оставив его жаждать знаний, которые он не мог самостоятельно усвоить.

Схватив больше, чем несколько учебников, он оттащил их к столу, расположенному прямо в углу, с которого хорошо обозревалась комната, и сел, жадно их перелистывая, вытащив бумагу и ручку, чтобы набросать маленькие пометки сейчас, а затем позднее. Честно говоря, он с нетерпением ждал обучения с надлежащим учителем, но не хотел так отставать от всех остальных, как это было практически на каждом предмете, на котором он сегодня присутствовал. Саб знал, что он не был глуп и имел способности к быстрому обучению, но работа уже накопилась после первого же дня, и это было немного сложно. Итак, он с наслаждением отметил, что это казалось хорошим местом, чтобы совершить скачок для преодоления разрыва в предметах. 

Он был настолько поглощен этим, что не увидел, как к нему приблизилась фигура, нависнув над ним. На самом деле, он вообще ничего не видел, пока незнакомец не прочистил свое горло. 

Курт вскинул голову, его сердце заколотилось, а глаза собрались расшириться, когда он увидел перед собой того, кого можно было охарактеризовать только как огромного Дома. В действительности его делал пугающим вовсе не рост; это были объемы этого незнакомца, просматривающиеся через белую рубашку. Его блейзер был снят и небрежно перекинут через плечо. Он кричал о мышечной массе и силе без помощи доминантных феромонов, и покорность Курта действовала соответственным образом, предложив ему отвести глаза или опустить голову. Смело сглотнув и снова проигнорировав свои инстинкты, Курт бросил быстрый взгляд на лицо Дома, но вместо высмеивания или множества других отрицательных эмоций, которых он ожидал, саб увидел открытое дружелюбие, которое смягчало лицо Дома и его глубокие карие глаза. 

Он слегка нахмурился. В этой доброй улыбке и теплых бассейнах карих глаз было что-то знакомое, но он не мог определить что именно. 

- Привет, - легко поздоровался незнакомец.

Курт посмотрел вокруг и увидел, что они были совершенно одни, и это заставило его занервничать,  особенно когда он не знал о намерениях этого Дома. 

- Привет… - ответил он вслед. 

Должен ли он был сказать «сэр»? Должен ли он был потупить взгляд? Пребывание в окружении таких Домов, как Блейн, Ник, Дана и его отец, сдвигало его границы, которые были еще более неясными для Далтона. У себя дома, когда он рос с мамой, а потом, когда к ним пришла Кэрол, это было всегда по-разному, потому что на этом настаивал его отец, и таким образом, когда он пошел в школу, он очень неохотно принял изменения, которые ему необходимо было сделать, потому что за пределами их дома правила были другими. Но потом он встретил Блейна, и, несмотря на его первоначальные опасения, ему было позволено использовать титул «сэр» на своих условиях, было разрешено высказывать свое мнение и делать это, глядя Дому прямо в глаза. Он ожидал, что Далтон будет походить на МакКинли с разными границами, проведенными между тем, что было приемлемо для частной и общественной жизни. 

Тем не менее, никто в коридорах не использовал подобные обращения, Домы не отдавали приказов сабам в их общих классах, которые были все еще в новинку для Курта, который пришел из МакКинли, где подобные вещи и даже гораздо худшие были обычным явлением.

- Не возражаешь, если я присяду? 

Это выдернуло Курта из собственных мыслей, и он понял, что не получил выговора за свой промах и, таким образом, саб решил, что это было хорошим знаком, чтобы отставить официальное обращение сейчас, когда его внимание привлек странный вопрос. Этот Дом хотел сесть с ним? Он посмотрел в направлении всех пустых столов, которые смог разглядеть, подсознательно удивляясь тому, как невероятно он был занят то время, пока читал, и его взгляд не упустил того, как усмехнулся Дом. Он не знал, доставлял ли ему беспокойство этот приятный звук или нет, просто потому что это обезоруживало его достаточно для того, чтобы ослабить свою защиту настолько, чтобы даже завести беседу с неизвестным Домом вместо того, чтобы броситься наутек к двери. 

- Знаю, ты, наверное, считаешь странным, что я так запросто подошел к тебе, но у меня для этого хорошая причина, обещаю, - улыбнулся незнакомец.

Курт изогнул бровь, показывая свои видом сомнения, но чувствуя себя недостаточно комфортно, чтобы произнести это вслух.

Незнакомец проследил за движением его глаз и улыбнулся, словно прочитав его мысли через язык тела. 

- Да, это определенно ты.

Отлично. Прямо сейчас Курт неодобрительно насупился.

- Ты знаешь меня? – медленно спросил он. С опаской.
- Ты ходил в МакКинли, верно? 

Курт боролся с тем, чтобы не сжаться, готовя себя к очередному нападению на его личность, если оно наступит. Теперь он был к этому готов после инцидента с Брэдом сегодняшним утром. 

- Да.

Его тон был почти вызывающим, но не совсем.

Дом вытащил стул и неуклюже сел. 

- Я тоже ходил туда. 

Это было не тем, чего он ожидал, но Курт предположил, что это являлось единственным  возможным объяснением, почему он казался ему таким знакомым. 
Курт тупо таращился на него в течение мгновения, пытаясь соотнести его лицо с определенной сценой или моментом в МакКинли, хмурясь от своих действий, но Дом только улыбнулся и прошел мимо этой темы, словно ее и не было, переводя внимание на учебники, которые читал саб, в результате чего младший парень был смущен и потрясен, но все же благодарен за смену темы, потому что он не хотел оскорбить Дома, сказав ему, что, несмотря на то, что он казался знакомым, Курт понятия не имел, кем он был. 

- Французский, да? – Дом по-доброму улыбнулся.
- Эээ, - он покачал головой, чтобы очистить ее и посмотрел вниз. – О, да. Я полагаю, мне он нравится, - рассеяно пробормотал он, все еще застряв на том, что этот Дом, стоящий перед ним, пришел сюда из той же адской дыры, что он и Джефф. 

Парень поморщился, развернув книгу к своему лицу, и беспечно щелкнул по глянцевым страницам. 

- Ненавижу этот предмет. Я едва выдержал его, когда учился в старшей школе, но хотя мне не по вкусу большинство дисциплин, - усмехнулся он.- Футбол всегда был моим делом. 

Вещи, которые в данный момент говорил этот парень, были не менее удивительными, таким  образом Курт ради собственного блага ухватился за эти слова, прежде чем начал выбалтывать ему миллион неуместных вопросов, только лишь о том, как он здесь очутился.  

- Тогда получается, ты в команде?
- Капитан команды, - пришел немедленный самодовольный ответ, и следующая реплика Курта скатилась с его языка, прежде чем он смог подумать об этом. 

Некоторые вещи, которые он выяснил об этом человеке, давали ему основание понять, каково это было - ощущать себя здесь отчасти неуместным, отличающимся от других, и расчищать себе путь, не имея для этого ледокола. 

- Я вижу, лидерство сделало тебя скромным.

Он посмеялся.

- В студенческом футболе нет места для скромности…и плюс мой саб, скорее всего, не стал бы со мной разговаривать, если бы я не был капитаном.

Курт в замешательстве поднял голову.

Дом подкатил глаза, и этот жест можно было охарактеризовать только как обожающий.

- Он очень боевой. 
- Так ты говоришь, что если бы он не захотел быть с тобой, ты бы не стал капитаном?

Дом ухмыльнулся.

- Нет, я все равно стал бы капитаном, но здесь присутствовал дополнительный стимул, чтобы занять эту должность.

Только благодаря этому небольшому разговору Курт понял, что этот Дом смотрел на вещи также как и Блейн, и это заставило еще сильнее расслабиться в его компании. 

- А также это позволяет избежать словесного бойкота. Помимо прочих вещей. 

Курт подкатил глаза, пытаясь побороть предательский невинный румянец от очередной недосказанности, прежде чем его взгляд зацепился за часы на стене. У него было пять минут, прежде чем он должен был встретиться с Блейном возле хоровой комнаты. Он поспешно встал и собрал книги, которые он позаимствовал, запихивая свои записи в сумку.  

Парень вытянул руки. 

- Ого, где-то пожар? 
- Сожалею, я должен встретиться с моим Блейном…гм, я имею в виду с моим Домом Блейном, - покраснел саб от запинки в своих словах.
- Блейн Андерсон, не так ли?

Это не прозвучало как насмешка, на самом деле этот вопрос по большей части был риторическим, но Курт, так или иначе, ответил на него.

- Да.

Дом улыбнулся и, ничего больше не говоря, встал, намереваясь помочь ему, с легкостью дотащив книги, чтобы Курт мог расставить их на полки. После того как они закончили, незнакомец скрылся за дверью, и это не было даже наполовину столь неуклюжим, как ожидал Курт. Похоже, что эта встреча не носила под собой каких-то скрытых мотивов, кроме дружеской беседы, и Курт почувствовал тепло от того, что может получить потенциального союзника, по крайней мере, в лице этого Дома. 

- Было очень приятно наконец-то встретиться с тобой, Курт.
- Мне тоже, - ответил Курт с намеком на улыбку, не выпуская сумку из рук, когда он сверил время, которое подстегнуло его развернуться на каблуках и поспешить прочь. 

Он был на полпути к классной комнате Блейна, когда понял, что Дом знал его имя, хотя он его и не называл. 



========== Запоздать с решением. Часть 2. ==========

Блейн торопился, направляясь к общежитию, чтобы забрать своего саба, желая увидеть Курта после дня, который он практически целиком провел вне поля его зрения. Он на самом деле не осознавал, чего это будет ему стоить. Конечно, благодаря занятиям он знал, чего ожидать и что он будет ощущать чрезмерное чувство защиты и собственничества в начале формирования связи, но одно дело было говорить об этом и совсем - другое полностью испытать это на себе.  

Сейчас он просто хотел заключить Курта в объятия и прижиматься к нему всю оставшуюся часть дня. Осыпать его поцелуями. Делиться теплом и интимным шепотом. Он чувствовал легкий зуд прямо под своей кожей, которого никогда не  было, если Курт находился рядом, и он только усиливался, чем больше проходило времени, и сейчас, после полноценного учебного дня, за который он видел саба меньше, чем в течение получаса, он ощущал, словно прямо внутрь его костей заводят электрический ток.  

Он шел еще быстрее, преодолевая одновременно по две ступеньки лестницы, и прервался только тогда, когда услышал, что его зовет по имени ох какой знакомый голос. Он обернулся с расширившимися глазами, когда увидел своего саба внизу лестницы, красиво освещенного мягким сиянием, просачивающимся из огромного окна, расположенного рядом с ним. 

- Курт? Почему ты не в общежитии Джеффа? 

Его саб переминался с ноги на ногу и поигрывал с манжетами своего пиджака, не встречаясь глазами с Блейном, который спускался еще быстрее, чем шел наверх, если только такое было возможно. 

Впервые за день Курту в действительности пришла в голову мысль, что тот факт, что он не сообщил Блейну, что проводит свое свободное время в одиночку, может быть плохой идеей. 

- Я не был с Джеффом, - тихо признался он, опустив глаза и сцепив пальцы в тревожный замок. 

Блейн нахмурился и остановился перед Куртом, не в силах удержать себя, чтобы не потянуться к его талии и притянуть его ближе, властно впившись пальцами с обеих сторон. Он боролся с собой, чтобы не торопиться с выводами, решив услышать объяснение от Курта.  

- А почему?

Курт рискнул поднять взгляд, и в его красивых, переливающихся разными оттенками глазах, бурлила вина из-за звуков, в которых слышалась сдерживаемая доминантность, которая только и ждала, чтобы вырваться наружу. 

- Он просто был таким уставшим! Ему нужно было немного пространства, так что я не стал спрашивать его о том, могу ли я остаться с ним, - поспешно объяснил он.

Так где же был Курт? И он был совершенно один? Это совершенно не устраивало Блейна. 

Он вздохнул, пытаясь контролировать свои реакции, чтобы не отпугнуть Курта, но делая ему твердый выговор.

- Курт, ты не можешь просто бродить, не давая мне знать, где находишься. С тобой могло что-нибудь случиться, а я бы не знал, где тебя искать.

Он должен был знать, что это не было хорошей затеей. А что, если к нему подошел другой Дом? Да, Далтон был прогрессивнее и безопаснее, чем большинство других мест, но из этого правила могли быть исключения. Он сразу подумал о Кевине Лэндоне, и это в десять раз ухудшило ситуацию, так как его тревожность возросла до такой степени, что практически его задушила. 

- Я просто был в библиотеке, - признался Курт. Его лоб сморщился, а из глаз покатились виноватые слезы, когда его осенило осознание того, что его поступок был неправильным.  
- Но я об этом не знал, ведь так? – сказал он. Нежный порыв доминирования просочился сквозь него и обернулся вокруг дрожащего в его руках саба. 

Это, по-видимому, ударило по больному месту, и чувство вины в глазах Курта усилилось, и Блейн, в то же время,  ненавидя видеть там эти эмоции, знал, что это необходимо было сделать, потому что Курту нужно было понять.

- Мне очень жаль, сэр.

Блейн ничего не мог с собой поделать, но это повторное обращение немного растопило его, и Дом в нем успокоился при использовании данного титула. Рационально он понимал, что злиться на что-то вроде этого было неуместным, потому что у них не было установленных правил, и у Курта не было никакой возможности знать, как вести себя и что делать в ситуации подобной той, которая только что произошла.  

Он как следует притянул Курта в свои руки, тесно обернув их вокруг его талии, а его саб заскользил собственными руками по его плечам. Блейн оставил нежный поцелуй на гладком лбу Курта. 

- Нам действительно нужно составить контракт, прекрасный, - проговорил Дом в его кожу.
- Я сожалею, Блейн, - искренне извинился Курт, ощущая тревогу и положив на плечики блейзера Дома свои робкие пальцы. - Это случилось только в последний промежуток наших занятий, когда я увидел, что Джеффу не до того, чтобы составлять мне компанию, и я не захотел прерывать твое занятие в клубе, чтобы сказать об этом. Я пытался встретиться с тобой возле хоровой комнаты, но я отвлекся и немного опоздал. Когда я добрался туда, все уже ушли. 

В настоящий момент его посетила здравая мысль, что сейчас самое подходящее время, чтобы вложить средства и обеспечить своего саба мобильным телефоном, ведь этой ситуации можно было бы избежать, если бы он предусмотрел это раньше. 

- Мы сядем и пройдем через это, чтобы мы оба знали, чего ожидаем друг от друга, и это произойдет скорее раньше, чем позже, - заявил он, решительно отстранившись, чтобы встретиться с ним взглядом, и саб немного нерешительно кивнул в знак согласия. Блейн погладил его по щекам, прежде чем заключить их в свои ладони. – Не волнуйся, прекрасный, это поможет, я обещаю. 
- Хорошо, - пробормотал Курт, и сердце Блейна подпрыгнуло, когда он вдобавок уткнулся лицом в его ладонь.
- Как насчет того, чтобы вернуться домой? Это был долгий день, - предложил он, и его недавнее желание прижаться к сабу словно подняло голову. 

Курт согласился, и довольно скоро они сидели в машине Блейна и ехали домой.
Когда они приехали, родители Блейна все еще были на работе, трудясь примерно до шести вечера, таким образом, на пару часов дом был в их собственном распоряжении, и Дом хотел этим воспользоваться. Сменив свою форму на более удобную одежду, они оказались в маленькой гостиной, полностью блаженствуя под одеялом с включенным телевизором. Курт лежал в обнимку с Блейном у него под боком, на всей длине занимаемого ими дивана. Тепло саба усиливало успокаивающее воздействие на бурлящее доминирование, бегущее через его кровоток. 

- Так как прошел твой первый день? -  спросил Блейн в волосы Курта после нескольких мгновений, когда он просто вдыхал его запах, впитывая его. 

Курт немного лениво прогудел, по-кошачьи потянувшись, прежде чем снова свернуться и сместиться вниз. Его голова покоилась на груди Блейна, прямо над его сердцем, а пальцы томно сжимали хлопок футболки Дома над его пупком. Блейн боролся с горячей встряской, которая хлынула через него всего лишь от невинного прикосновения. 

- Он прошел хорошо. 

Блейн опустил взгляд вниз на своего саба, наклонив голову для лучшего обзора красивого лица Курта, чтобы судить самому. 

- Просто хорошо?
- Мне понравилась миссис Карлсон, она была милой, - мягко ответил он.

Блейн улыбнулся, поднимая руку, чтобы нежно пробежаться по волосам Курта, действуя осторожно, чтобы случайно не задеть его метку. 

- Да, она действительно сердечная.

Курт выгнулся от прикосновения, и Блейн не смог остановить улыбку кретина, распространяющуюся по его лицу просто от того, насколько сильно расслабленным казался саб прямо сейчас. Он не уклонялся от этих небольших касаний или контакта между ними, которого Блейн жаждал, словно наркотика.

- Таким образом, ты пошел в библиотеку, да? – спросил Блейн, когда прошло еще несколько минут, под звуки только их синхронного дыхания и повторных записей «Проекта подиум».

По-видимому, это снова оживило Курта, и он подпер подбородком грудь Блейна, посмотрев на него снизу вверх искрящимися жизнью голубыми глазами.

- У них там так много книг, Блейн!

Блейн улыбнулся в ответ, заражаясь волнением.

- В этом в целом и состоит идея библиотеки, прекрасный. 

Курт подкатил глаза.

- Ты хочешь совершить поездку в библиотеку МакКинли?

Блейн поежился и погладил волосы Курта, извиняясь.

- Ты выиграл, детка. Так на чем, в конце концов, ты остановил свой взгляд?
- Французский.

Блейн улыбнулся.

- Да? Ты же знаешь, что он будет у тебя в качестве предмета, верно? 
- Да, но я хотел уловить столько, сколько смогу, до этого. У меня такая прореха по всем предметам, и я просто хотел, чтобы хотя бы по одному из них не пришлось беспокоиться о том, чтобы понять его или сдавать  преподавателям, - немного разочарованно объяснил Курт, и Блейн понимающе прогудел.
- Ты будешь на том же уровне, что и все в кратчайшие сроки, прекрасный. А что касается учителей, они там для того, чтобы помочь тебе, и до тех пор, пока ты делаешь все, что в твоих силах, никто не будет сердиться на тебя, - успокоил Блейн, и Курт слегка покраснел и уткнулся лицом в грудь Блейна, пробормотав: «Хорошо». 

Блейн усмехнулся.

- Получается, что французский заставил тебя забыть обо мне? – поддразнивая, он надулся, и это увидел Курт, когда снова поднял голову.
- О нет. На самом деле, я сегодня встретил кое-кого! Он и правда был очень милым, мы с ним просто поговорили, и я потерял счет времени, - объяснил Курт, смещая назад свои ноги и не заметив от радости плотно сжатых губ Блейна, нежно напрягая пальцы своей свободной руки, чтобы сжать ими диванную подушку, лежащую под ним.

Блейн почувствовал странный укол ревности, которая неожиданно сдавила его грудь, пытаясь заявить о себе и надавить на него. Ради Бога, Курт мог завести себе друзей!

- Другой саб?
- Нет, это другой Дом, и он тоже ходил в МакКинли! Видимо, он узнал меня, хотя я его не узнал, - он спокойно пожал плечами, не обращая внимания на смятение в глазах Блейна.

Ладно. Дыши, Блейн.

Мысль, что другой Доминант подошел к его Курту? Это горячее собственническое чувство закололо и вспыхнуло, напитывая его, не давая на данный момент возможности отодвинуть его в сторону или проигнорировать.

- И он просто подошел к тебе?

Что-то в его тоне, должно быть, намекнуло Курту, что он не был от этого счастлив, и голубые глаза Курта осторожно начали изучать его лицо. 

- Да, он упомянул МакКинли, и после этого мы просто поговорили о французском и футболе, потому что он в команде, а потом о его сабе… - он сделал паузу, снова глядя на него с осторожным и сдержанным выражением. – Ты  в порядке, сэр? Разве я не должен был с ним говорить? 

Блейн выдохнул от напряжения, которое пыталось его сожрать. Он не хотел, чтобы Курт чувствовал, что он был на поводке. Что он не мог разговаривать с людьми или заводить своих собственных друзей, но это чувство. Блейн на самом деле ничего не мог поделать со своими инстинктами, которые кричали ему, что Курт был его и ничей больше. 

Но Курт упомянул саба. Дом уже имел саба, так что он не пытался украсть Курта, правильно? Он не использовал МакКинли как удобный предлог, чтобы подобраться ближе к Курту и получить потенциальную возможность увести его. Он покачал головой, борясь с этими мыслями.

- Прости, я просто…Я просто хочу, чтобы ты был осторожен, разговаривая с Домами, когда меня нет рядом, хорошо, прекрасный? Но я рад, что ты встретил кого-то, кто тебе понравился, - сказал он, почувствовав себя лучше, потому что его слова вышли искренними и спокойными, даже если все его внутренности словно охватило огнем.

Курт несколько мгновений изучал его лицо, прежде чем кивнуть с дрожащей нижней губой и нервно бегающими глазами.

- Я буду. Уверен, что ты в порядке?	

Блейн был повержен перед лицом своего саба, которое снова было таким  кротким в его компании, что он вынужден был изгнать из своего тела все негативные ощущения и нежно улыбнуться, глядя в красивые голубые глаза. 

- Да. До тех пор, пока ты в безопасности, можешь дружить с кем угодно, - и на этот раз вышло более убедительно, потому что тело саба немного расслабилось, опираясь головой на его плечо и прижимаясь ближе.
- Как прошла репетиция «Соловьев»? – тихо спросил он, и Блейн почувствовал, как его сердце подпрыгивает от любви, когда он держал его в объятьях.

Блейн позволил себе погрузиться в разговор, рассказывая Курту все о клубе и затолкав ревность в маленький ящик, надеясь забыть о нем, но он мог чувствовать напряжение, все еще шевелящееся под кожей Курта. Вновь обретенный комфорт между ними казался каким-то натянутым и вымученным, но это продолжалось недолго, пока беседа не усыпила их, прервавшись, чтобы укутать их обоих в тишину, пока Курт не прижался ближе и не задремал, преодолев волнения этого дня. 

Блейн, лежащий рядом с ним, был теплым и уютным, и, несмотря на неловкие нюансы в их поведении, он все еще чувствовал себя лучше, когда он был рядом. Он прижался ближе и почувствовал, как его глаза закрылись, позволяя ему поддаться сну, чувствуя пальцы Дома, перебирающие его волосы, пока он не потерял связь с реальностью.

Следующее что он почувствовал, был холод, который заставлял его кожу дрожать. Дыхание прохладного воздуха касалось его шеи там, где сгиб руки Блейна согревал ее, казалось, лишь секунду назад.

Моргая, чтобы избавиться от поволоки в глазах, он осторожно сел, оглядываясь по сторонам, чтобы обнаружить, что телевизор по-прежнему работал в фоновом режиме с приглушенным звуком, заставляя персонажей выглядеть глупо, когда они дико жестикулировали, не издавая при этом звуков.

Он встал и нахмурился, когда одеяло, накинутое ему на ноги, соскользнуло на пол и упало рядом с ним, пока он смотрел по сторонам, пытаясь найти Блейна. Его не было с ним в комнате, и его место на диване было холодным и разглаженным, словно его и вовсе здесь не было с самого начала. 

Это обеспокоило его больше, чем он когда-либо мог предположить. 

- Блейн? – осторожно крикнул он и направился в сторону кухни. Плитка пола была холодной и вызывала внезапный дискомфорт под его босыми ногами. Это было слишком интенсивно, также как в его первые дни здесь, когда все казалось неуместным и жутко чуждым для него, но с течением времени Курт уже немного позабыл, что его окружала такая непривычная роскошь. Именно люди, живущие здесь, сделали этот дом для него таким небольшим и уютным; Дана с ее коробящим и злым чувством юмора, Джаред с его мягким сочувствием и пониманием, Блейн с его любящей заботой и вниманием. Ни одного из них не было здесь прямо сейчас, чтобы заполнить пробелы, сгладить неровные края, и сознание Курта неожиданно охватила паника.

Он заглянул на кухню и обнаружил, что там было жутко, пусто и тихо, и его кровь в тот самый момент застучала в ушах, а сердце громко забилось.

Где его Дом? Почему он просто ушел, ничего ему не сказав или не позвав с собой? Почему он, по крайней мере, не разбудил его, чтобы предупредить о том, что он уходит? 
… Вернется ли он?

Последняя мысль заставила Курта в страхе задрожать, когда он ринулся вверх по лестнице и бросился к двери в спальню, распахивая ее и выкрикивая имя Блейна, бегая из одной комнаты в другую, отчаянно разыскивая Дома и дрожа от холода, остудившего его кровь. 

Их последний разговор промчался в его голове, и он замер, положив руку на ручку двери еще одной гостевой спальни, представляя, как Блейн выходит из дома, собираясь найти саба, который не портит все каждую минуту, не сообщая, куда он идет или болтается с другими Домами. 

Он не думал бы так, если бы находился в нормальном душевном состоянии, но рациональная часть его разума быстро отступала, поддаваясь панике, и сабмиссив в нем взял под полный контроль мысли и чувства, искажая его восприятие и усиливая каждую безудержную эмоцию, которую он ощущал, пока это не стало практически невыносимым.

Из его горла невольно раздался всхлип. Он боролся с судорожным заглатыванием воздуха, когда его мысли завертелись и с грохотом столкнулись, словно в его голове бушевал яростный шторм. 

Блейн, наверное, подумал, что он позволил другому парню доминировать над собой, и теперь злился на него. Вероятно, он был где-то с сабом, который знал, как доставить ему удовольствие, как сделать его счастливым, который был послушен и хорошо обучен.

Слезы текли по его лицу, и он отпустил металл между своими побелевшими костяшками, скользнув вниз, чтобы сесть на пол, прислонившись к стене и уткнуться лицом в колени,  плотно прижав ноги к телу, обнимая их дрожащими руками. 

Называл ли он другого саба Прекрасным, так же как его? Он позволял ему называть себя «сэром» и обнимал, как он делал это для него? Он целовал его медленно и осторожно или же ему нравился тот факт, что другой мальчик был, скорее всего, более опытным, чем был он? 

Его собственная голова быстро превратилась для него в наихудшее место в мире, он не мог найти выхода из темного лабиринта, состоящего из его бурлящих мыслей. 
Сквозь пелену он почувствовал руки, которые нежно трясли его за плечи, и шепот. Торопливые голоса кружились вокруг него, но он не мог вернуться, не мог освободиться от мыслей о руках Блейна, прикасающихся к кому-то еще, и голосе Блейна, отдающего команды кому-то другому после того, как он порвал с ним, чтобы забыть о нем.

Наступил момент, когда его тело стало невесомым, и он понял, что его несут, и эта нежная суета образовала трещину в пузыре, которым он себя окружил.

- Что случилось? – с беспокойством спросил кто-то, и для его усталого разума это звучало так, как будто его Дом вернулся, обнимая его, но он знал, что это было нереально, потому что он не был хорошим сабом, он совершил ошибку, и Блейн бросил его. 

Это сломало его прямо в этот момент. Нехитрые мысли воспроизводились раз за разом по мучительному кругу. Ты не был хорошим мальчиком, Блейн больше не хочет тебя, ты не был хорошим мальчиком…

- Не знаю, я услышал, как кто-то скулил, и подумал, что это телевизор, но когда я вышел, то нашел его прямо вот так. Что происходит? – спросил другой голос, и Курт сумел заглянуть сквозь пальцы и увидеть Джареда, сидящего рядом с ним, и кого-то, расхаживающего взад и вперед перед кроватью. У саба не было ни малейшего представления как он сюда попал. 
- Я не знаю. Не знаю… У нас все было в порядке, все было хорошо, прежде чем меня вызвали в студию. Он спал, а я должен был добежать туда максимум за час. Папа…папа, что мне делать? – отчаянно спросил кто-то, и на этот раз не было никаких сомнений, чей голос прорвался сквозь мутную пелену, окружившую саба.
-Б…Блейн? – прохрипел он сквозь слезы и дрожь, затопившую его тело, и Дом подпрыгнул при звуке его голоса, практически столкнув с кровати отца, сворачиваясь вокруг него, окружая саба своими руками и раскачивая их назад и вперед.
- Это я, прекрасный. Я здесь. Что с тобой случилось? – прошептал он между мягкими поцелуями, которые он оставил на его волосах и висках, пока саб обнимал его крепче, даже зная о том, что эти губы целовали чьи-то другие минуту назад, он ничего не мог с собой поделать, жадно прогибаясь под ними и желая уткнуться лицом в шею Дома.  
- Мне очень жаль. Я так сожалею, сэр, - повторял он снова, снова и снова, пока голос в его голове продолжал проигрывать ему это. 
Джаред, видя, что они были в состоянии разговаривать друг с другом, извинившись, оставил их в покое. 
- Почему, детка? За что ты извиняешься? Курт, пожалуйста, скажи мне, что происходит, - взмолился Блейн. В его голосе проявилась безысходность, когда он тщательно рылся в своей голове, пытаясь понять, что могло так резко измениться, заставив Курта совершать подобные действия.
- Я с-совершил ошибку, и из-за этого ты у-ушел. И ты пошел к нему, потому что он лучше м-меня, и мне ж-жаль, что я не был хорошим мальчиком. Мне очень жаль… - он плакал, и Блейн почувствовал, что его желудок свело от отвращения, когда он понял, о чем говорил Курт.
- Курт… Курт, посмотри на меня, - потребовал он, и убитые горем голубые глаза посмотрели в его собственные. – Мне позвонили из студии, пока ты спал. Часть нашего оборудования сломалась, и я должен был подписать чек, чтобы купить новое. Я не хотел будить тебя, потому что был уверен, что вернусь назад, прежде чем ты проснешься. Ты не сделал ничего плохого, и я не пошел к кому-то другому…Боже, прекрасный, я бы никогда так с тобой не поступил, - сказал он, и каждое его слово казалось мягкой лаской на коже Курта, успокаивая его, как ничто прежде. 
- Ты…ты все еще хочешь меня? – спросил он, и Блейн повернулся, опуская его на кровать и ложась рядом с ним, мягко клюнув его в губы, когда он вытер остатки его слез.
- Только ты. Навсегда, - пообещал он, и Курт издал вымученный выдох, когда его легкие наконец раскрылись и позволили ему дышать. Голос в его голове утих, погашенный мягким, золотистым свечением, которое распространяло по его телу тепло и уют. – Я хочу, чтобы ты никогда не сомневался в этом, прекрасный. 

Курт сглотнул воспаленным горлом и заморгал опухшими глазами, пытаясь восстановить контроль над собой после того, как его вновь затянул столь яростный вихрь инстинктов и эмоций. Он вцепился в майку Блейна не в состоянии удержаться, чтобы не хвататься за него, убеждая его придвинуться ближе, и с облегчением увидев, что Блейн без особых усилий внял его невербальным сигналам. Курт сделал рывок вперед, не заботясь о надлежащем для саба поведении, когда он устремил свои губы к губам Блейна и обнял его за шею. Блейн удерживал свой рот мягким и податливым для Курта, позволяя взять от контакта все, что ему было нужно, в то время, как он мягко двигал губами напротив губ своего мальчика, тонко доминируя незначительными способами, зная, что им обоим это необходимо в качестве точки заземления.

- Я сожалею, - тихо пробормотал Курт между поцелуями. Его дыхание было рваным и горячим напротив нежного рта, когда он почувствовал, что снова взял себя в руки и не находится больше на грани срыва. Он был вымотан настолько сильно, как никогда в прошлом. 

Блейн покачал головой, слегка потираясь своим носом о его. 

- Я прошу прощения за то, что оставил тебя так и напугал, - сказал он, беря свою часть вины. 

Он знал, что сабы  нуждаются в постоянном присутствии и внимании в начале вступления в связь; он просто не понимал до сих пор, насколько это было правдиво. Он злился на себя из-за того, что случилось с Куртом, он был так зол, что хотел попинать собственную задницу, но сейчас ему нужно было беспокоиться о Курте, и это удержало его от самобичевания. 

Отодвинувшись назад, он поцеловал Курта в лоб, проведя рукой по его волосам и убирая их с покрытого пятнами лица. Его саб посмотрел на него снизу вверх этими удивительными глазами с пышными ресницами, и Блейн в эту минуту захотел дать ему целый мир. Он хотел дать ему все. 

- Ты…ты останешься здесь сегодня? Со мной? – тихо и застенчиво спросил Курт, и Блейн снова потерся с ним носами, чувствуя, что его сердце ускоряется, пока он не стал уверен, что даже Курт может слышать его громкий стук. 
- Если ты хочешь, чтобы я остался, - прошептал он, встречаясь с ним взглядом и ощущая давление от того, насколько важным для них был этот момент.
- Я действительно этого хочу.  



========== Запоздать с решением. Часть 3. ==========

У Курта только что закончилось его первое занятие по французскому, и он великолепно себя чувствовал. Да, он отставал от других, но честно говоря, саб ожидал худшего, и в действительности все оказалось не так плохо, как могло быть. На самом деле Курт был настроен очень оптимистично: он любил своего учителя, в его классе не было Брэда или кого-то подобного ему, как он мог отметить, и он в действительности разобрал некоторый материал, если судить по скорости, с которой он справлялся с заданиями в своем учебнике.

Он гордился собой и не мог не улыбнуться, когда понял, что заглядывает вперед, чтобы рассказать Блейну о том, как он хорошо справился с уроком, и, возможно, это заставит его Дома нашептывать дифирамбы ему в ухо.

Выражение "хороший мальчик" заставляло его дрожать, когда он думал об этом резком, глубоком голосе, произносящим эту фразу для него с гордостью, благоговением и избытком эмоций, и Курт даже не мог себе вообразить, что он будет вызывать в ком-то подобные чувства.

Вчерашний день выдался тяжелым, как для Курта, так и для Блейна.  

Нестыковки и недоразумения проявили себя в мелочах, намереваясь продолжиться в будущем, пока они не обретут прочную основу для своей связи. Но Курт проснулся сегодня,  завернутый в надежные и безопасные объятия Блейна, зная, что, несмотря ни на что, его Дом заботился о нем. Сабмиссив в нем по-прежнему нуждался в этой уверенности,  и это было очевидно по его реакции, и хотя это и послужило жестоким уроком для них обоих, рациональной частью сознания Курт знал, что Блейн его хотел. Как он мог сомневаться в этом? Курт считал, что это является главным, а остальное может подождать, когда Дом поприветствовал сонного Курта улыбкой и ленивым поцелуем, который наполнил его бабочками и изумлением. 

Восторженно улыбаясь, он взвалил на плечо сумку и вышел из класса. 

Сейчас было время обеденного перерыва, и он спешил встретиться за ланчем с Блейном и Джеффом, который не выбрал французский, а пошел на итальянский, потому что он изучал его дома, прежде чем перейти в МакКинли, когда услышал, что его окрикнули по имени. 

- Курт!

Саб оглянулся и увидел знакомую неуклюжую фигуру, помахавшую ему сквозь толпу студентов, и невольно улыбнулся в ответ. Прошло два дня с тех пор, как он в последний раз виделся или говорил со своим загадочным "другом". Он использовал этот термин свободно, только если он означал нечто большее, чем человека, которому он улыбался и здоровался в коридорах. 

Футболист легко и уверенно подошел к нему, демонстрируя такое же открытое и дружеское поведение, как и вчера, смещаясь с сабом в сторону, чтобы не заслонять собой проход. 

- Как ты? Как тебе школа? 
- Хорошо и...ладно, работа намеревается превратить меня в своего персонального раба, но я ничего не могу с этим поделать, - признался Курт, глядя на парня, который был гораздо выше, и улыбнулся ему в ответ, когда увидел его лицо.
Дом состроил сочувственную гримасу и как следует закрепил сумку на своем плече после того, как на него налетел пробегающий мимо студент.
-  Да, я помню то время, когда сюда перевелся. Я думал, что эта пытка никогда не кончится!
- Но ты справился? -  с надеждой спросил Курт, постукивая обоими каблуками своих ботинок и слегка покачиваясь на носках. 
- После того, как я заполучил кого-то, кто пинает мои шестеренки, - усмехнулся он, но это прозвучало как шутка, понятная только ему одному, которую еще не мог оценить Курт, когда его глаза стали отчасти рассеянными и мечтательными, словно он только что вспомнил о чем-то, что делало его счастливым.

Курту, несомненно, было любопытно, но он отказался это выяснять, склонившись в пользу более насущной темы расспросов.

- Как тебя зовут?

Качок усмехнулся и застенчиво потер затылок.

- Моя вина, надо было представиться еще в первый раз, когда я с тобой заговорил. Я Дэвид Карофски, но зови меня просто Дэйв.

 Курт нахмурился от удара резонирующего аккорда, который запустил это имя в его сознание. 

- Карофски, Карофски, Ка... О боже мой, я же тебя знаю! - воскликнул он, исполняя маленький возбужденный прыжок, который выглядел невероятно мило в глазах старшего парня. 

Дэйв усмехнулся, прищурив глаза.

- Да?

Курт счастливо рассмеялся, еще немного подпрыгнув на пальцах ног. 

- Да! Ты был капитаном футбольной команды МакКинли, когда начался мой первый год! Мой сводный брат Финн был в команде. 

"Титаны" из МакКинли, как и большинство редких команд, которым удалось остаться на плаву, ощущала большой недостаток финансирования и нехватку участников. Но они каким-то образом держались, и хотя Курт не обязательно получал удовольствие от просмотра футбола, он наслаждался веселой, счастливой энергией, которая была заразительна, когда он стоял в толпе и аплодировал тому, кого знал.

Именно там Курт впервые увидел Дэйва Карофски. Дом был выпускником, когда Курт был новичком, и вскоре после этого он исчез.

Теперь он знал, по какой причине.

Дэйв на мгновение задумался.

- Высокий парень, правильно?

Курт кивнул, подкатив глаза. 

- С тех пор он стал только выше. Он пьет "Чудесный рост"*, я почти на сто процентов в этом уверен.  

Впечатленный Дэйв присвистнул, его темные глаза искрились весельем, и Курт в ответ захихикал, с любопытством наклоняя голову. 

- Будет невежливым спросить, как ты здесь очутился?

Его голос был осторожным и проверяющим, но Дом только улыбнулся и пожал плечами.

- На самом деле, ничего слишком захватывающего. Мой отец унаследовал деньги своей покойной тетки, и так как мы привыкли обходиться без них, то он решил рискнуть и вложить их в какой-то бизнес, о котором я совершенно ничего не знаю. Риск окупился, - он пожал плечами, как будто это было вовсе не таким уж большим делом, но Курт мог сказать, что это изменило его жизнь так же, как отношения с Блейном изменили его собственную. 
- Ну это приятно слышать. Я надеюсь, что ты счастлив здесь, - искренне сказал Курт, с мягкой улыбкой, и Дом любезно вернул ее.
- Я в этом уверен. Так значит, ты направляешься на обед, чтобы встретиться с Блейном?
- Да, и моим лучшим другом Джеффом. Эм…хочешь к нам присоединиться или ты…куда-то спешишь?

Он не знал, понравится ли это Блейну, но он сказал, что Курт мог общаться с людьми и заводить новых друзей, и если он встретил на своем пути Дэйва, то он увидит, какой он хороший, саб был в этом уверен.

Дэйв улыбнулся.

- Спасибо, но сейчас я должен сказать «нет», потому что у меня назначено свидание с моим сабом, Себастьяном. 

Разум Курта сразу устремился назад, к своему первому дню и сабу, который защищал его от этого отвратительного Брэда. Это не может быть совпадением, правда? 

- Твой Себастьян, случайно, не мой ровесник? 
- Да… - завис Дэйв, действительно не уверенный, как это относится к делу.
- Высокий, уверенный в себе, элегантный **, - спросил Курт, и Дэйв зашелся смехом от описания.
- Это он в двух словах… - лицо Дома осветилось озарением, и он ударил себя по лбу. – У вас с ним общие классы, а я даже не понял!
- Пока что только английский, - пояснил Курт с искренней улыбкой. 
Себастьян казался нахальным и знающим себе цену и был более, чем достойной партией для огромного Дэйва, обладающего слегка самонадеянным характером.
- Вы, ребята, действительно подходите друг другу, - сделал комплимент он. – Себастьян замечательный, исходя из того, что я видел до сих пор. 

Дэвид просиял, но указал на него пальцем.

- Там есть какая-то история, Хаммел, - поддразнил он.

Курт покраснел и быстро отвел взгляд в сторону спешащих студентов. 

- Предлагаю тебе обменять секрет на секрет, - поторговался Дом, и Курт развернулся к нему, наклоняя голову от любопытства. 

На самом деле, Дэйв не был бы шокирован, если бы услышал историю про то, как Курт получил немного участия от другого человека, и, конечно же, он знал, будучи связанным с Себастьяном, что он замечательный человек, который заступился за другого парня, ведь так?

В действительности Курт не смог увидеть вреда в том, чтобы рассказать ему об этом, за исключением небольшого смущения со своей стороны. 

Он чувствовал, что может доверять доброте Дэйва, по крайней мере, так было до сих пор.

- В первый день, когда Джефф и я попали сюда, саб из нашего класса вел себя как придурок по отношению к нам, ну...в основном ко мне. По-видимому, он считал, что Блейн заявит на него права... - начал Курт, и Дэйв хихикнул.
- Брэд с трудом воспринимает отказы. Это парень - идиот, не слушай его, - сказал он, отгадав кто это был, не нуждаясь в имени, и Курт кивнул.
- Себастьян убедительно дал ему это понять. Он встал на мою защиту и заставил его отстать. 
- Да... мой Себ никогда не упускает возможности поставить Брэда на место. Заслуженно, если ты спросишь меня об этом. Я рад, что он оказался там, чтобы помочь тебе, - сказал Дэйв, и Курт улыбнулся в знак согласия.
- Я тоже. Ладно, теперь твоя очередь, - выкрикнул он, и Дом почти застенчиво потер затылок. Было забавно наблюдать со стороны, как кто-то такой огромный и сильный нервно ерзает на месте. 
- Ты выторговал себе лучшую часть сделки, а я попался на обман, - откашлялся он, и на его щеках появился румянец. - Я, ни много, ни мало, почти что заявил права на кое-кого, еще когда был в МакКинли.

Брови Курта поднялись практически до челки. 

- Так Себастьян...
- Себастьян всегда будет для меня всем, и я очень очень рад, что дождался и смог его найти, потому что он делает меня таким счастливым, и я не жалею, что не заявлял прав на других сабов, потому что в действительности я знал, что они не для меня. Я просто был юным, - отрезал Дэйв, и в его голосе четко, словно в колоколе, звенела любовь, когда он говорил о Себастьяне.
- Кто это был? Я их знаю? – нетерпеливо спросил Курт, придвинувшись ближе, просто потому что он так втянулся в то, что ему рассказывали о его старой школе, чувствуя своим долгом защитить эту тайну Дэйва, о которой он говорил, находясь в непосредственной близости от него.  

Дэйв застенчиво улыбнулся.

- Лааадно, он действительно довольно симпатичный, и в те времена я был немного им увлечен, - сказал он, игриво подкатывая глаза.
- Ты увиливаешь от вопроса, - сказал Курт, имитируя, что хмурится. 

Они оба наклонились ближе, разделяя эту тайну, совершенно не заметив пару прищуренных золотистых глаз и кулаки, сжавшиеся в отчаянной попытке восстановить контроль.

Дэйв покачал головой с намеком на улыбку, проведя крупной рукой по своим коротким волосам, прежде чем его лицо стало серьезным, и он встретился взглядом с удивленными синими глазами. 

- Это ты, Курт. Я всегда считал тебя удивительным и очень красивым. Я хотел заявить на тебя права.

Курт уставился на него, разинув рот, по мере того, как наступала ответная реакция, в то время как Дэйва внезапно с силой развернул и толкнул в плечи никто иной, как кипящий от бешенства Блейн. 

Дэйв отшатнулся на несколько шагов, и Курт едва увернулся от того, чтобы его не задели. 

- Он мой. Ты не можешь заявлять на него права, потому что он мой! – злобно прорычал он, громко провозглашая свои права на всю школу. Его золотые глаза были темными и дикими, тело напряглось и подобралось, словно он был готов напасть.
- Блейн… - начал Дэйв, поднимая вверх руки и пытаясь отступить, но другой Дом ни в какую не хотел вникать в его объяснения. 

Он вышел из класса, желая увидеть своего саба, чтобы он влетел к нему в объятья, как частенько бывало в последнее время, а вместо этого он словно наткнулся на кирпичную стену, когда Дом, вторгшийся в личное пространство Курта, улыбался ему и говорил о заявлении прав.  

НИЧТО, даже логическая часть его мозга, которая знала, что Дэйв был с Себом и что он любил его, не помогало успокоить Блейна, когда он обрушил на другого парня направленную на него ярость. 

- Заткнись! – рявкнул он, снова подкрадываясь к нему, как хищник, и сжимая в кулаках его расстегнутый пиджак. 

В это время столпился народ, а Курт обнаружил, что оттягивает Блейна в сторону, крепко вцепившись в его локоть, и в это мгновение к сабу наконец-то вернулся голос. 

- Блейн, сэр…он…он ничего не с-сделал…пожалуйста…сэр, пожалуйста, я не знаю, что делать, - Курт не мог заставить свое тело шевелиться и реагировать, чтобы осознать, что только что произошло. Минуту назад он разговаривал и смеялся со своим новым  другом, а в следующее мгновение здесь очутился Блейн и набросился на него.

Руки Блейна сжались на груди Дэйва и, несмотря на то, что он был в три раза меньше, чем квотербек, прилив доминирования и чистая ярость, пульсировавшие вокруг него, заставляли его казаться колоссальным, непобедимым и наводящим ужас на любого.

На любого, кроме разъяренного саба, который ринулся прямо в заваруху и нацелился в сторону Блейна.

- Дэйв! – позвал он, и Курт мельком разглядел Себастьяна, расталкивающего толпу, до тех пор, пока он не смог добраться до своего Дома, оттолкнув руки Блейна от того, что принадлежало ему, и притянув Дэйва к себе.
- Кем ты себя возомнил, чтобы играть в свои чертовы игры, Андерсон? – кипел от злости саб, опасно сверкая зелеными глазами. 

Курт услышал ответное рычание Блейна, которое было недостаточно громким для остальных, но не для него. 

- Себ, - тихо предостерег Дэйв, наконец, обретя голос и окидывая Блейна оценивающим взглядом, как будто чувствуя, что он в действительности находится на острие ножа. – Не надо.

Саб упирался, глядя на своего Дома, но прозвучавшая из его уст команда была слышна всем.

- Дэйв, он просто…

Дом снова утихомирил его, заработав от саба свирепый взгляд. Он вздохнул, поглаживая Себастьяна по руке и слегка сцепляя их пальцы. 

- Я объясню позже, Себ. Пожалуйста, не провоцируй.

Себастьян стиснул зубы, но смолчал, в последний раз бросив на Блейна свой взгляд стервы, прежде чем  как следует ухватить Дэйва за руку, переплетая их пальцы, и вытащить его из толпы, подальше от Блейна и его выплеснувшейся ярости.

- Блейн, сэр…пожалуйста, - Курт не мог заставить свое тело двигаться и осознать, что сейчас произошло, когда он смотрел, как Себастьян потащил вниз все еще слегка шокированного Дэйва. В данный момент коридор опустел после потасовки, которую только что устроил его Дом. 

Он понятия не имел, что делать. На протяжении многих лет он наблюдал за Кэрол, которая  успокаивала его отца, и некоторыми другими сабами, отвечающим нуждам своего Дома, но Курт просто не знал, как к этому подступиться.

Должен ли он оставаться спокойным и не произносить ни слова? Должен ли он обнять его и держать, пока ему не станет лучше? Должен ли он позвать кого-то на помощь?

Одичавший взгляд Блейна испугал его. В нем было почти неприрученное доминирование, которое угрожало опустошить любого, кто посмеет его коснуться. Это напугало его, но также заставило чувствовать себя в безопасности, под защитой и заботой. Если Блейну претила даже мысль, что кто-то может заполучить его, то это означало, что он действительно желал всего того, о чем говорил и делал. 

Ощущение, которое сейчас проникло ему под кожу, заставило его обмякнуть и успокоиться. Это был первый раз, когда он обратился к собственной покорности, действительно ощущая себя, как саб, и как кто-то нуждается в нем, чтобы они оба пришли к стабильности. Впервые с тех пор, когда на него заявили права, он действительно почувствовал, что тоже играет определенную роль в их отношениях.

Блейн защищал его и обожал, и его задача заключалась в том, чтобы убедиться, что Дом был счастлив и спокоен. И, несмотря на парализующий страх, который пробежал через него, он сразу понял, что боялся не Блейна.

Он боялся за него.

Он не хотел, чтобы Блейн испытывал боль, гнев или разочарование, саб желал, чтобы он был счастлив, чтобы он улыбался, дразнил и целовал его. Тогда он сделал то, что считал наилучшим, отпустив собственный сомнения всего лишь за секунду и прислушавшись к своим инстинктам, которые громко ему об этом кричали.

Он усмирил дрожащие руки и подошел к Блейну, которого все еще трясло, положив руку ему на плечо и опираясь на него, чтобы позволить своему запаху распространиться вокруг него. 

- Давай же, сэр. Вернемся домой… - сказал он спокойным шепотом, гордясь собственным немного ритмичным голосом, когда его Дом развернул к нему свой взгляд. Его глаза сверкали от гнева, и он рывками закивал головой. Он развернулся и стремительно направился к машине, оставляя Курта, который был решительно настроен заставить своего Дома чувствовать себя лучше и спокойнее,  плестись вслед за собой.

Они погрузились в автомобиль, и Блейн, с силой хлопнув дверью, завел его и вырулил со стоянки на дорогу, чтобы совершить непродолжительную поездку до дома.

Курт молчал, сидя рядом с ним, наблюдая и оценивая, каким должен быть его следующий шаг. Он с осторожностью скользнул на переднее сидение, в случае если его чутье его подводило, и Блейн не хотел, чтобы он находился рядом с ним. Он был от своего Дома на расстоянии одного удручающего дюйма, наблюдая за изменениями в его лице в тот момент, когда костяшки на одной из его рук побелели от того, как крепко он вцепился в руль. 

Решительно задержав дыхание, Курт поднял руку и скользнул ладонью поверх сжатых кулаков, осторожно запустив пальцы между напряженными пальцами Блейна. 

Это было похоже на волшебство и чудо вместе взятые. 

Чужая кожа накрыла плоть Дома, и напряжение утекло сквозь его кости, а плечи опустились, что заставило его выглядеть спокойнее и менее пугающе. Дом ослабил давление на педаль газа и порывисто выдохнул.

- Сэр, - робко прошептал Курт, не зная доподлинно, все ли, что он делал, было правильно, дозволено или желанно. Он просто знал, что его тело горело от необходимости помочь своему Дому, и он решил слушать его, даже если это заставит его выглядеть дураком. 

Его большой палец, танцевавший по ладони Блейна, задрожал, когда он заставил себя оставаться там, где он был, и не отступать сейчас, когда Дом, казалось, на него отреагировал.

Внезапно его рука оказалась перевернутой, и сильные пальцы обернулись вокруг нее, твердо и неразрывно. 

В конце концов, они доехали домой, и Блейн, как попало припарковавшись, выключил зажигание, но не делал никаких движений, чтобы выйти.

- И ты говоришь, что не знаешь, что делать, - выпустил дрожащий смешок Блейн, заставив Курта подпрыгнуть и посмотреть на него широко раскрытыми глазами со слегка подрагивающей нижней губой. 
- Мне очень жаль, прекрасный. Я так сожалею, что напугал тебя, - отрывисто говорил он, а Курт продолжал смотреть. Голос его Дома был тихим, словно шепот, и Курту  это совсем не нравилось. Он привык, что Блейн был невероятно внушительным, когда держал его в своих руках и прогонял все его сомнения с помощью лишь одного поцелуя.
- Нет…я не…я не боялся, я просто…я не знаю, если…- начал Курт, но Блейн прервал его, нежно положив палец на его надувшиеся в обиде губы, а золотистые глаза, наконец, встретились с ним взглядом, и сейчас с них схлынул пик гнева. 
- Каждый инстинкт в твоем теле правильный, великолепный. Все, что ты делал до сих пор, было идеально. Ты идеальный саб для меня, и мне повезло, что ты у меня есть. Вот почему я взбесился и настолько приревновал тебя к Дэйву…мысль о том, что он прикоснулся к твоей руке и назвал тебя красивым…я…я знаю, что люди будут так думать, потому что…господи, как они могут просто не смотреть на тебя…но я эгоист…и я не хочу, чтобы они желали тебя, когда смотрят…ты мой, - возбужденно дышал он, притягивая Курта, положив руки ему на талию и стащив его с кресла через центральную консоль, пока он не оказался боком сидящим у него на коленях, и Блейн не уткнулся в его шею, заставив саба дрожать.
- Я не хочу их, сэр…не хочу, - Курт рисковал задохнуться, когда почувствовал влажные губы на своей шее.
- Чего ты хочешь? – спросил на выдохе Блейн, почти злобно, когда он сжимал алебастровую кожу, покусывая изгиб его челюсти. 
- Я…тебя…только тебя… - произнес он едва слышно, но достаточно для того, чтобы Блейн зарычал и притянул его к себе за талию, запустив пальцы ему в волосы и соединяя их лица вместе. 
- Ты станешь моей погибелью, прекрасный. Но, Боже, это будет сладчайшая в мире смерть. 

P.S. * Miracle grow («Чудесный рост») – марка американских удобрений для сада. 
** Игра слов. Слово «snarky» может означать «элегантный, шикарный», но также означает «язвительный, колкий, вспыльчивый»



========== Запоздать с решением. Часть 4. ==========

    Комментарий к Запоздать с решением. Часть 4.
    Ребята, это какая-то подстава. Я бы все перевела еще вчера вечером, но стоило мне на пару часов отлучиться, как дома вырубили интернет и весь перевод накрылся. А сегодня на работе полдня не было света и компы не работали. В общем, как только свет дали, я, завопив про суперважный отчет, ушла переводить, благо глава маленькая. 
В конечном итоге они свернулись на кровати Блейна, которая сейчас временно принадлежала Курту, переодевшись в более удобную одежду. На плоском экране тихо играл фильм Диснея, который они практически не смотрели, и Курт умиротворенно уткнулся в шею Блейна. Его Дом вряд ли позволил бы ему покинуть его бок даже на крошечное мгновение, когда они пришли домой, и, если честно, Курт постоянно ощущал насущную потребность быть как можно ближе к Блейну, насколько это было возможно, так что он совершенно не возражал против этого. Ему необходимо было получать столько, сколько он хотел, и невозможно было игнорировать неодолимую тягу придвинуться как можно ближе, чтобы убедиться, что Блейн был спокоен и счастлив.

Но его Дом все еще придерживался жесткой линии поведения рядом с ним, несмотря на то, что недавняя неконтролируемая ярость немного успокоилась, поэтому Курт удвоил свои усилия. Он издавал своим горлом нежные, умоляющие звуки, так как знал, что Блейн не сможет устоять, когда он переместил свой нос из того места, где он был прижат, в основание шеи, к той точке, где бился пульс Дома, руками ритмично разминая плечи Блейна. 

Он уткнулся туда губами, даже не задумавшись об этом.

Саб услышал и почувствовал, как Блейн резко выдохнул, сжав руки вокруг его тела; одну обернув вокруг талии, притягивая его ближе и удерживая там, а другой он поднялся к выступу его затылка, зарываясь жадными пальцами в волосы и подавая Курту идею. Он поднялся своей рукой вверх от плеча Блейна к другой стороне его шеи, поглаживая освобожденные от геля волосы Дома, запомнив его реакцию и признание во время их поездки, играя с ними вокруг его ушей и затылка, соблазнительно близко от метки Блейна, и осознание этого привело его в шокирующий трепет. 

Он действительно никогда до этого не думал о метке Доминанта, принадлежащей Блейну, но теперь его пальцы были в нескольких дюймах от нее, и было трудно не поддаться искушению, которое она создавала. Правда, метки Домов не были столь чувствительными, как у сабов, но это не означало, что вообще не были чувствительными. Блейн бы хотел, чтобы он прикоснулся к нему там?  Саб в нем инстинктивно знал, что это место, которое он мог использовать, чтобы быстро и эффективно помочь своему Дому успокоиться, также как и то, что совершать подобные действия было весьма интимным, и он сильно покраснел при одной только мысли об этом.

Курт не был уверен, что они уже к этому пришли, так что он воздержался от этого и выбросил из головы эту мысль на данный момент, наглухо запирая свое желание и сосредоточившись на Блейне и его потребностях. 

Медленно, но верно напряжение покидало комнату, и тело его Дома погружалось в спокойствие в мягкой окружающей обстановке, которая поглотила их, словно пушистые облака, которые окутывали тело Блейна непрерывной лаской, воркованием и нежной заботой Курта. Саб был ободрен глубокими, рычащими вздохами удовольствия, которые все чаще и чаще издавал Блейн, провоцируя его.

Курт был покорен чувством значимости, заполнившим его до предела, и очарован ощущением мягкой кожи, сливающейся со слегка шероховатой щетиной под его губами, когда он чертил карту шеи Блейна своим исследующим ртом, изучая его совершенно другим способом. Длина его шеи, изгиб в том месте, где она встречалась с его широким плечом, острота выступа его челюсти, резко выделяющиеся сухожилия, когда Блейн повернул голову, чтобы он мог лучше его исследовать. 

Курт хотел только лишь быть ближе, ближе и ближе к этому месту. Все ощущения приятно притупились и размылись по краям, окрасившись в оттенки расплавленного золота, которые обосновались на его горячей коже. Голова закружилась, одна потребность превратилась в совершенно другую без его осознанного понимания, и Курт обернул бедрами ноги Блейна, выгнувшись, чтобы укусить Дома в челюсть, с небольшим жаждущим всхлипом, прежде чем он смог зафиксировать свои действия. 

Реакция Блейна была быстрой и непосредственной; он зарычал в ответ на звук, словно это было способом их общения, и Курт не осознавал этого до тех пор, пока Дом не устремился вниз и не захватил рот Курта своим, когда он вцепился в  него и перехватил инициативу. 

Сначала Блейн просто купался в бальзаме, которым являлось для него присутствие Курта, что позволило ему загнать жало оставшегося гнева и ревности, которое было по-прежнему зазубренным и саднящим, обратно в свои внутренности. Каждое успокаивающее действие все больше расплавляло его, а мягкое и теплое тело Курта и каждая его ласка смягчало его как физически, так и на уровне сознания.  

А потом Курт начал целовать его.

Это было замечательно. Сначала Блейн упивался вниманием, даже зайдя так далеко, чтобы вовлечь Курта, подталкивая его двигаться дальше, так что это затрудняло для него возможность остановиться. А потом что-то изменилось. Чем более расслабленным он становился, тем больше в нем начало образовываться напряжения другого рода, другого восприятия происходящего. 

То, что было утешением, теперь стало пыткой, но, между тем, Курт не мог знать, что он с ним делал. Он не мог…

Ощущение этих зубов, его бедер, звуков стало его погибелью. Его разгоряченная кровь хлынула на юг, создавая ревущий набат в его ушах, когда все его чувства сфокусировались вплоть до лазерной точки на Курте. 

Они целовались.

Быстро и поспешно, никогда не пытаясь делать такое раньше, и это было чистым возбуждением, быть с Куртом подобным образом, когда на этот раз их ничего не сдерживало. Все чувства Блейна выходили через соединение их приоткрытых ртов, усиливая каждое ощущение. Насыщенный запах саба витал в воздухе, и Блейн почувствовал давящее желание, наконец, попробовать. Чтобы исследовать Курта и насладиться им своим языком, и его взбудораженное тело отреагировало на это желание без обсуждений, когда он провел им над нижней губой Курта, поймав его приоткрытый рот сверху. Ванильная сладость наполнила его вкусовые рецепторы, и ему захотелось еще,  а немного затрудненное дыхание Курта только подстегнуло его, делая желание еще сильнее.  

Блейн лизнул его рот. 

Это было единственной мыслью, которая проходила через сознание Курта снова и снова, и она приводила его в упадок, заставляя его воспламениться и открыть в себе такие места, о существовании которых он не осмеливался и мечтать. Тяжелое дыхание Блейна и рычащие звуки были симфонией для его ушей, заставляя его тело дрожать от хватки Дома, и он ухватил Блейна за челюсть, ухо и волосы в попытке хоть как-то сориентироваться. 

Это не сработало, когда Блейн использовал свой греховный язык еще раз, чтобы провести им над его уже припухшим ртом, который пощипывал, облегчая скольжение их губ, что заставило саба почувствовать яростное желание, которое его напугало. Блейн сделал это в третий раз, встретившись своим языком с его собственным и на пробу лизнув его. Насыщенный, тяжелый и пьянящий вкус Блейна посылал горячие вспышки прямо в его живот и член. Если бы Курт был более здравомыслящим, он был бы подавлен подобной реакцией, но все, на чем он мог сосредоточиться, заключалось в скользящем ощущении от исследующего языка Дома и любопытном, невинном стоне, изданный ими обоими, который наполнил воздух. Они снова и снова встречались друг с другом, изучали друг друга, сплетая языки в сложный танец. Курт понятия не имел, как двигаться, позволяя Блейну проникнуть прямо в горячую пещеру его рта. 

Это более чем напугало саба, вернув ему некое подобие осмысленности.

Ощущение чьего-то языка в его рту было раздражающим и чужеродным, и, несмотря на то, что он чувствовал себя, несомненно, хорошо, встряска в его организме дала ему слишком сильную осведомленность о других вещах, происходящих в его теле. Его грудь вздымалась от вздохов, и ему не хватало сил, чтобы делать их через нос, его тело целиком и полностью дрожало, а его член был таким напряженным, что болел. В данный момент он ясно фиксировал свои мысли и был подавлен осознанием невозможности того, что Блейн не чувствовал его возбуждения, которое прижималось к нему, когда его дрожащие бедра были все еще перекинуты через колени Дома, открывая его, вместе с отчетливой выпуклостью, которая также упиралась ему в ногу со стороны Блейна. 

Он запаниковал, его поцелуи потеряли энтузиазм и тепло, когда его разум начал резко активизироваться.  

Он начал это, он просто не мог оторваться, но теперь-то он мог?

Блейн потянул его за волосы рукой, которая по-прежнему была крепко зарыта в его пряди, немного наклоняя его голову, чтобы расположить ее под другим углом, и Курт не мог ему этого не позволить, хотя и сделал  это неохотно. Он хотел быть хорошим для Блейна. Он хотел дать ему какое-то небольшое продвижение после всего, что он для него сделал и, невзирая на то, что прямо сейчас он был совершенно напуган, это приведет к дальнейшему прогрессу. «Это не способ показать благодарность», - кричала часть его. Не готов, не готов, НЕ ГОТОВ!

Блейн мурлыкал, посасывая нижнюю губу Курта и смещая руку вниз, к бедру Курта, поглаживая и лаская, когда бедра Дома устремились вверх, усиливая трение напротив его бедер, что заставило его застонать, а Курт в этот момент дрогнул в явной панике, но не в силах произнести ни слова, чтобы остановить Блейна.

Будь хорошим мальчиком, будь хорошим мальчиком…

Его Дом, должно быть, почувствовал, что что-то идет неправильно, потому что огненная вспышка энергии резко перегорела, и он отстранился с влажным отрывистым звуком, открывая горящие, золотистые глаза и встречаясь взглядом с широко распахнутыми, лазурными глазами Курта.

- Курт? – его голос сорвался.
- Сэр, - он сумел ответить, но его голос дрогнул на этом слове. Он придвинулся вперед и прижался своим дрожащим ртом обратно к губам Блейна без изящества, лишь в абсолютном, слепом, отчаянном желании угодить. Это было не тем, чего он, в принципе, хотел и если бы он был в своем уме, но никогда бы вновь не предложил себя, но сейчас он был настолько напуган и смущен, отчаянно пытаясь показать, как сильно он хотел учиться и стать лучше, несмотря на весь страх и неуверенность. 

Но Блейн не целовал его в ответ, на самом деле он избегал рта Курта, отстраняя его от себя. 

- Курт, ты дрожишь, - серьезно сказал Дом, вспомнив о той, самой первой ночи, когда его саб неконтролируемо дрожал, потому что вконец обезумел от страха. – Скажи мне, что случилось, прекрасный.

Курт покачал головой и плотно прикрыл глаза, пальцами все еще цепляясь за рубашку Блейна, тело которого все еще наполовину прижималось к его собственному. 

- Я…я не… - прошептал он срывающимся голосом, в то время, когда его щеки горели, а нижняя губа дрожала от рваных вздохов. – Я не был готов.

Он нанес Блейну удар одним махом. 

Резкие изменения, произошедшие с Куртом, дали Дому осознание того, что он надавил на него слишком сильно и поспешно, эгоистично насытив свое удовольствие, которое Курт предложил ему, не задумавшись, и того, что Курт чувствовал, что должен был дать это Блейну. Он содрогнулся.

- Боже мой…Боже мой, Курт… - Блейн спрыгнул с кровати, отшатываясь от него, как будто обжегшись, оставляя Курта мерзнуть и дрожать на постели, желающего узнать, что он сделал неправильно на этот раз.

Все, что бы он ни предпринимал, только портило дело, когда все, что он когда-либо хотел сделать, это быть хорошим сабом для своего Дома, и он стал таким на несколько мгновений, правда же? Перед тем, как перейти к ласкам, он помог Блейну успокоиться, но потом своими поцелуями он снова завел все в тупик, приведя их к незнакомой территории, на которой они снова споткнулись, не имея направления.

Его мысли были прерваны руками, взявшими в ладони его щеки, когда Блейн снова осторожно опустился на колени на кровати перед ним.

- Эти… эти вещи между нами…хождение на цыпочках в темноте…это зашло слишком далеко, и я должен был сделать это еще несколько дней назад. Нам нужны рекомендации, Курт. Нам нужны правила…нам нужен контракт, и мы собираемся пойти и заняться этим вместе прямо сейчас, - сказал он, окрашивая свои слова доминированием в ярко-красный цвет, и Курт почувствовал, что его грудь сдавливает только при одной мысли о том, что должно сейчас произойти.

Но он не был глуп.

Они нуждались в контракте, и даже если он плевать хотел на все остальное, он убедится, что сделает это правильно. Он кивнул самому себе и встал, выходя вслед за Блейном из спальни в ярко-освещенный, шикарно оформленный кабинет. 


========== Запоздать с решением. Часть 5. ==========

Белая, чистая бумага почти светилась на фоне темного, деревянного стола, расположенного перед Куртом. На ней не было ни одной точки, но она по-прежнему притягивала и удерживала его внимание, как самое интересное из всех существующих произведений искусства. 

Перспективы, которые нес в себе этот невинный, неприметный объект, заставляли его горло сжиматься, а пальцы дрожать, когда он держал в руках ручку, кончик которой завис над пустой поверхностью.   

- Давай же, милашка, он не кусается, - поддразнил саба Блейн, сидящий рядом с ним на маленьком столике, наблюдая, как он изучал бумагу со всех углов, пытаясь решить какой способ написания контракта будет наилучшим. 

От этой подколки голубоглазый ангел устремил испуганный взгляд в его сторону, и Блейн почувствовал, как его улыбка растаяла, потому что его малыш был чрезвычайно напуган, когда решился сделать это. 

- Я знаю. Просто я на самом деле не знаю что писать и как его составить, и как много там должно быть… - начал он, делая глубокие вздохи, и Блейн подскочил к нему, выдергивая ручку из его пальцев.
- Стой, стой, замедлись, детка. Курт, мы пишем только то, с чем мы согласны и что уже обсуждали. То, что мы считаем нужным здесь написать, а остальное может быть добавлено позже. Хорошо? – сказал Блейн, взяв его дрожащие руки в свои ладони и глядя ему в глаза, когда идеально розовый румянец поселился на вершине этих бледных щек.
- Знаю, но я… я действительно не знаю, что из всего этого идет в контракт. Просто я никогда не чувствовал себя комфортно, обсуждая это, и никогда не думал, что я буду делать это первым, так что…как ты думаешь… - начал он, но затих, застенчиво поглядывая в его сторону.
-  Что я думаю, прекрасный? – спросил Блейн, вытягиваясь и мягко придвинув подбородок саба.
- Как ты думаешь, ты бы мог…предлагать вещи, и после этого мы могли бы их обсуждать? – спросил Курт, и Блейн просиял, взволнованно глядя на него.
- Звучит здорово. Ладно…ты готов начать? – спросил он, и Курт закусил губу, но смело кивнул, заработав себе нежное «мой хороший мальчик» от своего Дома, которое заставило его гордиться собой, хотя он никогда не думал, что ему придется по душе то, о чем он имел обыкновение думать как об уничижительной вещи. Но он понял, что это было вовсе не так, когда Блейн использовал это обращение, так сильно преисполненный заботой и похвалой. 
- Я чувствую, мы должны начать разговор с того, что ранее произошло в спальне,  потому что я не хочу, чтобы это когда-либо повторилось. После того, как мы это обсудим, мы, возможно, могли бы освежить тему наказаний, потому что поведение, подобное тому, которые ты продемонстрировал, будет основанием для наказания в будущем. Ты понимаешь почему? – спросил Блейн, содрогаясь от воспоминаний о напряженном и сбитом с толку Курте, подчиняющемся ему и не предпринимающим никаких попыток сказать о своем дискомфорте. 
- Потому что я разозлил тебя, не сказав о том, что хотел бы остановиться, - тихо отважился ответить Курт, ненавидя, что он испортил первый же шанс, который получил.

От его ответа Блейн затряс головой, а его глаза засверкали свирепым золотом в мягком свете, который все еще лился сквозь занавески. 

- Нет… Курт, причина вовсе не в том, что я разозлился. Ты будешь наказан потому, что притих перед лицом чего-то, что не было приятным, комфортным и желанным. Ты чувствовал себя неуютно, когда я прикасался к тебе подобным образом, не сказав об этом ни слова, и ты дал мне возможность причинить тебе боль. Я не хочу, чтобы это происходило, и поэтому каждый раз, когда ты добровольно делаешь что-то, что представляет для тебя угрозу или намеренно игнорируешь то, что может причинить тебе вред, ты будешь получать наказание. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Ты это понимаешь? – спросил он, и глаза Курта расширились, потому что он не имел представления относительно того, что являлось сутью наказаний. 

Он думал, они существуют исключительно как напоминание сабу о том, чтобы никогда не сердить своего Дома, но подход, о котором говорил Блейн, заставил это прозвучать так удивительно, так заботливо и обнадеживающе. Главным образом, это было ради саба, а не Дома, и это заставило Курта снова серьезно пересмотреть все то, что он знал или изучил в МакКинли. 

- Я понимаю, сэр, - уверенно кивнул он, чувствуя, что с его плеч только что неожиданно упал огромный груз, и Блейн с любовью улыбнулся ему, как будто бы знал, что его действительно по большей части пугали наказания, которые он воспринимал в качестве угрозы. 
- Хорошо. Но мы поговорим о конкретных наказаниях позже. Как я уже сказал, в свете того, что произошло, я чувствую, мы должны начать с безопасных слов, - решил он и написал их имена сверху, а затем озаглавил раздел, написав «БЕЗОПАСНЫЕ СЛОВА». – А теперь мы можем использовать стандартную цветовую систему, которая очень хорошо работает или что-то, что выберешь ты, но в этом случае тебе необходимо будет убедиться, что это не то слово, которое ты случайно можешь использовать в повседневной жизни или…гм…в сокровенные моменты. 
Курт усмехнулся его попытке ввести цензуру и покачал головой.
- Я краснеющий девственник, но, знаешь, ты все еще можешь произнести при мне слово «секс», - поддразнил он, настолько хорошо чувствуя себя, находясь сейчас в своей собственной коже, что это было правдой, и Блейн показал ему язык, надувшись, словно маленький ребенок. 
- Ладно, посмотрим, сделаю ли я еще когда-нибудь что-то хорошее, - преувеличенно проворчал он, и Курт наклонился, чтобы чмокнуть его в щеку, находясь в восторге от того, насколько комфортно он уже чувствовал себя рядом с Блейном. Это уж точно не заставило кости Блейна подпрыгнуть, по-видимому, учитывая то, как он перепугался чуть ранее, но это было намного больше, чем он когда-либо думал, когда он впервые вошел в эту связь. 
- Прекрати дуться. И я…я чувствую, что мне было бы более комфортно с системой цветов. Я…я в курсе, как это работает, и думаю, что тот факт, что я это знаю, заставит меня чувствовать себя в безопасности, - признался он, посмотрев на Блейна вопросительным взглядом и улыбнувшись, когда Дом кивнул. 
- Цветовая система представляет собой, - сказал он в то время, пока записывал, повернувшись к Курту. – Теперь читай это для меня, чтобы быть уверенным, что мы оба понимаем друг друга.

Мягкая команда, прозвучавшая в его голосе, прокралась Курту под кожу, и с дрожью в собственном голосе он произнес универсальные слова.

- Зеленый цвет означает «Продолжай, я в порядке». Желтый цвет означает «Замедлись, я не уверен в этом», Красный цвет означает «Остановись, это слишком». 

Блейн в награду провел пальцами по его щеке перед тем, как он вернул ему бумагу. 

- Хорошо, теперь, когда этот вопрос решен, как насчет того, чтобы записать некоторые общие правила, которым бы я хотел, чтобы ты следовал.
- Например, какие? – вопросительно склонил голову саб. 
- Например… Я бы хотел взять за правило, чтобы ты следил, что как следует питаешься и высыпаешься, когда это возможно. Что ты всегда обращаешься за помощью, когда тебе это нужно. Что ты не держишь свой гнев, боль или любые другие эмоции, которые тебя одолевают, подальше от меня, - он попытался продолжить, но Курт остановил его.
- Что это значит? Последнее из них? – спросил он.
- Это значит, что если ты злишься на меня, то ты так и говоришь, если я доведу тебя до белого каления, ты споришь со мной. Если я причиню тебе боль, укажи мне на это. То же самое касается, если я делаю тебя счастливым. Раздели это со мной свободно. Дай мне знать, потому что…потому что мне это нужно. Мне нужно быть уверенным, что я все делаю правильно для тебя. Таким образом, это правило так же много значит для меня, как и для тебя. 

У Курта перехватило дыхание, и он кивнул, прижимая руку к груди.

- Хорошо…Хорошо, я могу этому следовать. Что еще?
- Сообщай мне, где ты находишься, и в том случае, если опаздываешь, чтобы я о тебе не беспокоился. Всегда будь честным со мной и позволь мне знать, о чем ты думаешь. Даже если мы берем в расчет тот факт, что тебе позволено поступить на любую образовательную программу, которую пожелаешь, и то, что ты собираешься в будущем работать, если захочешь, дай мне ощущение, что я единственный, кто защищает и обеспечивает тебя, потому что это, своего рода, большое дело для меня, как для Дома. И я хочу, чтобы мы оба имели возможность вернуться назад и изменить этот контракт, если в какой-то момент посчитаем это необходимым, - закончил он, окидывая взглядом своего саба, интересуясь, как он все это воспринял.
- Что насчет встреч с моими друзьями и семьей? – спросил он, возвращаясь к этому вопросу на тот случай, если это нужно было записать. 
- Это твое право. Это само собой разумеется, - заверил Дом.

Курт, глядя на него, практически светился, сияющая улыбка освещала все его лицо, и Блейн перевел дух.

- Я думаю, что все это звучит разумно, но…я гм…Здесь могут быть правила и для тебя тоже? Которые исходят от меня? – робко спросил он, не зная, было ли такое возможно.
- Что бы ты хотел добавить? – с любопытством спросил Блейн.
- Я точно также хочу знать, что ты находишься в безопасности. Что ты также…гм…питаешься и спишь, и сообщаешь мне, если опаздываешь. Я…я хочу знать, что с тобой тоже все в порядке, - произнес он на одном дыхании, и Блейн мягко улыбнулся ему, чувствуя, как его сердце застучало от любви. 
- Мы определенно можем добавить это в список, - сказал он и написал правила в озаглавленной колонке на одной стороне бумаги, а затем сделал еще одну и подписал «наказания» рядом с ней.
- Ты в порядке, чтобы говорить о наказаниях или хочешь сделать это в другой раз? И помни правило о том, чтобы давать мне знать, о чем ты думаешь, - подмигнул он полусерьезно, и Курт взялся за свои ногти, прежде чем решиться. В конце концов, если они будут этого избегать, то не достигнут основной цели. 
- Думаю, что я смогу говорить об этом. Если мне станет некомфортно, я дам тебе знать. Это нормально? – уточнил он, и Блейн кивнул в знак одобрения.
- Ты делаешь большую работу, прекрасный, я тобой горжусь. Хорошо, существует ли что-то, чего ты абсолютно точно не хочешь? 
- Кровь, - сразу же сказал он, и руки Блейна стремительно подскочили, чтобы прикрыть рот. 
- Что? Курт, нет…Боже, это даже не рассматривается. Я бы…Я бы никогда не причинил тебе боль, - сказал он, находясь в шоке, и Курт нахмурился.
- Ну, а как тогда ты будешь меня наказывать? – спросил он, и Блейн снова взял его руки в свои.
- Тайм-аут, написание строк, стояние в углу, я не знаю… написать мне эссе с объяснением, что ты понимаешь, почему получил наказание. Вещи вроде этих. Никакой боли, никакого причинения тебе страданий, никаких пыток любого рода, будь они эмоциональными, физическими или сексуальными. Я никогда не буду использовать ни боль, ни удовольствие против тебя, - страстно сказал он, и Курт кивнул, чувствуя себя немного глупо из-за мыслей о том, что Блейн когда-нибудь причинил бы ему подобную боль. Он на самом деле не думал такого о Блейне, но, однако, он не мог справиться с тем, что эти мысли засели у него в голове. После того, что случилось с Джеффом, а иногда слыша то, о чем говорили Домы из МакКинли…он невольно вздрогнул.
- Ох…тогда…меня устраивают те вещи, которые ты оговорил, - сказал он, и Блейн склонил голову, глядя на него проницательными золотистыми глазами. 
- Ты уверен? Ты можешь сказать мне правду, если тебя что-то не устраивает в этом списке.
- Нет, я…Я думаю, что там все нормально. Но просто…Меня никогда не наказывали, так что если мы используем одно из них, и я найду его чрезмерным, я могу тебе сказать? 
- Естественно. Мы обсудим это и после того, как ты дашь мне объяснения, мы вычеркнем его из списка. 

Курт сглотнул и кивнул.

- Ладно. Хорошо. Можешь записать это.

Блейн так и сделал, и наказания нашли свое место в контракте практически безо всяких усилий.

- Ты в порядке с тем, чтобы говорить сейчас о каких-то вещах, связанных с сексом? – осторожно спросил он, и Курт покраснел. Все его прежние шутки остались в стороне, потому что для него это являлось значимым делом. 
- Я…я ничего не пробовал, так что я не…я не знаю, - пробормотал он, и Блейн нежно погладил его по щеке. 
- Я знаю, но…существуют ли вещи, о которых ты размышлял или…фантазировал и понял, что ты действительно бы этого хотел или никогда не хотел бы это пробовать? – он пытался сделать эту тему более легкой, но Курт снова пожал плечами, и Блейн пожевал кончик ручки за секунду до того, как улыбнуться, когда его озарила идея. 
- Хорошо, как насчет этого, - он начертил три колонки и написал на них сверху «ДА», «ВОЗМОЖНО» и «НИКОГДА». – Я буду называть некоторые вещи, и ты сможешь сказать, куда ты их хочешь отнести. «Да» будет означать вещи, которые ты знаешь и хочешь, «возможно» вещи в которых ты сомневаешься, но может быть захочешь когда-нибудь попробовать, «никогда» означает категорическое нет, и я никогда не буду даже предлагать тебе тех вещей, которые попадут в этот список.
Курт опустил взгляд вниз на бумагу и колонки. Подобное оформление не казалось столь подавляющим. 
- Эээ…хорошо…я могу это сделать.
- Хорошо, я начну с более простых вещей, которые, я полагаю, могут быть тебе знакомы и, возможно, ты открыт для того, чтобы мы могли к ним прийти. Хорошо, итак… завязывание глаз? – спросил он, и Курт представил себя лежащим, без возможности видеть, в ожидании каждого прикосновения и поцелуя, которым Блейн бы удивил его кожу, а его кровь бы закипела от нежности, и в этот момент саб кивнул.
- Да, - застенчиво сказал он, и Блейн записал это в первом столбце.
- Наручники или же…удерживающие устройства подобного рода? 
- Да, - ответил Курт, не задумываясь, когда его разум атаковал его изображениями Блейна, целью которого было удовлетворять потребности тела саба так, как он считал нужным, лишая его возможности прикоснуться и почувствовать его под своими ладонями. Его тело было сейчас, словно жидкость, и он почти не мог спокойно усидеть в своем кресле, когда представлял себе, как он будет чувствовать все это на себе, и он с трудом уловил следующий вопрос.
- Кляп?
- Мне нравится звук твоего имени на моих губах, - автоматически ответил он, а потом покраснел, прикрывая губы руками.
- Боже, ты прикончишь меня, прекрасный, - выдохнул Блейн, глаза которого приобрели более темный оттенок, а зрачки слегка расширились, и вдруг Курт понял, что не только он один представлял их друг с другом. 
- Извини, - застенчиво улыбнулся он, и Блейн покачал головой, немного выразительно поерзав в своем кресле, пока он откашлялся.  
- Все нормально. Так значит, кляп это «нет»? – он приподнял бровь, глядя на Курта, и он покраснел, снова опуская голову.
- Запиши его под «возможно». На всякий случай. 

 И Блейн записал это во второй колонке.

- Хорошо…гм…прозвища? – спросил он, и Курт испуганно вскочил, а его улыбка мгновенно растаяла.
- Я не хочу, чтобы меня унижали. Я не хочу унизительных прозвищ, вроде шлюхи, раба или чего-то подобного…
- И я это разделяю. Для меня унижать тебя это вообще не вариант. Я в большей степени говорил о прозвищах, которые возможно в процессе… гм…заставят тебя почувствовать себя хорошо? Если существует что-то подобное… - объяснил он, и Курт на секунду об этом задумался.
- Я, эм… Мне очень нравится, когда ты называешь меня прекрасным, но эм…я не думаю, что хочу ассоциировать это с сексом, потому что ты зовешь меня так в присутствии других людей и я…Думаю, что я хочу сохранить это имя как…гм…ну ты понимаешь… - он взмахнул руками, и Блейн улыбнулся.
- В качестве ласкового прозвища? – добавил он, и Курт засиял ему в ответ.
- Да, точно.
- Хорошо, это имеет смысл. Есть какие-то другие прозвища из тех, которыми я тебя называю, что тебе нравятся? – с любопытством спросил он, но Курт покачал головой.
- Мне стыдно, - покраснел он, и Блейн опустился перед ним на колени.
- Тебе никогда не должно быть стыдно передо мной. Просто скажи мне все, как есть, и мы поговорим об этом, - ободрил он, и Курт поднял взгляд, сделав глубокий вдох. 
- Мне нравится, когда ты называешь меня…каким-нибудь своим мальчиком, - выпалил он, и Блейн тихо рассмеялся.
- Каким-нибудь моим мальчиком?
- Да…гм, наподобие твоего красивого мальчика или…или твоего хорошего мальчика…или твоего милого мальчика, - сказал он, и его щеки становились все краснее с каждым произнесенным словом, а тело все глубже погружалось в кресло, словно оно могло заставить его исчезнуть.
- Я тоже люблю называть тебя этими прозвищами. Тем более, ты на самом деле мой милый, хороший, красивый мальчик, - Блейн поцеловал кончик его носа, и Курт издал мягкий смешок, когда Дом записал их в колонке «да».
Они добились больших успехов, и он, наконец, почувствовал, что может выдохнуть и расслабиться теперь, когда узнал, что он мог или не мог себе позволить делать с Куртом, и он верил, что саб чувствовал то же самое. 
- Хорошо, гм…Я думаю, что на данный момент это должно работать. Мы можем вернуться и пересмотреть его, чтобы добавить или удалить пункты, когда мы будем продвигаться вместе вперед и выясним, что работает для нас, а что нет. У тебя есть еще какие-либо идеи на этот счет? – спросил Блейн, быстро скользя по бумаге, довольный тем, чего они достигли. 
- Эээ… я не думаю…нет, - сказал Курт, взгляд которого был немного хмурым, когда он тщательно рылся в своем сознании, чтобы  что-то найти.
- Отлично, тогда мы это сделали, - сказал он, откинувшись в кресле со счастливой улыбкой, чувствуя облегчение от того, что для них обоих все прояснилось. Были проведены четкие границы, а неверные представления развеяны.
- Что теперь? – спросил Курт, и Блейн снова взял ручку.
- Мы подписываем его, и после этого он становится официальным. Мы начинаем жить по нему, - объяснил он, и Курт попытался немного улыбнуться, чувствуя мягкое, теплое покалывание в своих внутренностях от слов своего Дома.
- Ладно, ты первый, - он поманил рукой, и Блейн подмигнул ему, когда он нацарапал подпись сверху листа над импровизированной линией.
- Вот и все… - он улыбнулся и протянул ручку Курту, который взял ее, нажимая кончиком на бумагу и ставя едва заметную точку, прежде чем в панике вскинуть голову.
- Сэр?
- Что, прекрасный? – спросил Блейн обеспокоенным и напряженным голосом. 
- А что насчет преклонения колен? – Курт закусил губу и застенчиво отвел глаза.

Он почувствовал теплую ладонь, которая захватила его щеку и приподняла его лицо, чтобы он встретился глазами с Домом и его мягкой, ободряющей улыбкой. 

- Я буду самым счастливым человеком из всех живущих, если когда-нибудь заработаю от тебя эту честь. Теперь подпиши это, - мягко приказал он, и Курт в ответ засиял, в результате чего ручка поставила размашистую подпись.

Курт Хаммел, саб. 



========== Привлечь внимание. Часть 1.  ==========

В Далтоне все было таким, каким он себе воображал.

От зданий, имеющих уютный и горделивый вид благодаря их богатым темно-коричневым и бордовым цветам, до учителей, которые все были приветливыми, понимающими и желающими помочь, и одноклассников, в большинстве своем не претенциозных и доброжелательных по отношению к нему и Курту.

Легкая улыбка тронула его черты, когда он подумал о своем друге и о том, как он расцвел в заботливых руках своего Дома. Он свободно высказывал свою, в большинстве случаев, осторожную точку зрения и набрался мужества, чтобы острить, смеяться и шутить с несколькими людьми, с которыми он вышел за рамки официального вежливого общения, общаясь с ними перед занятиями и после них. 

Правда, они в основном разговаривали с Куртом, так как он был еще слишком замкнут в собственном сознании, чтобы отпустить себя и попытаться вписаться сюда, как он всегда хотел, но он был счастлив от того, что никто не давил на него и не издевался над ним. 

У него была своя комната, где его ночные кошмары не могли кого-то побеспокоить, у него было место, чтобы рисовать без чужих глаз, которые видели, насколько плох он был теперь, когда он так подавлен, у него было пространство, чтобы скрыться от всего и от всех в те дни, когда он просто не мог справиться с проблемами теми способами, которым научился.

Он был далек от благополучия и сам об этом знал.

Но Далтон дал ему шанс на существование с меньшим страхом и меньшим количеством напоминаний о том, кем он на самом деле являлся.

Конечно, он все еще ловил взгляды учеников на свою испорченную метку, и он до сих пор слышал перешептывания, но они были тихими и редкими, чтобы действительно причинить ему боль. Далтон дал ему убежище, старт для новой жизни и возможность существовать без ощущения, что он мешает кому-то тем, что просто дышит.

Далтон и многочисленные влюбленные и счастливые пары дали ему надежду на то, что, возможно, мир был не настолько плох, даже если ему и не предназначено было испытать счастья.

Далтон дал ему мир.

И он дал ему…его. 

Мальчик с волосами цвета его любимого горячего шоколада и глазами такими теплыми, что ему казалось, что он растает, если он когда-нибудь заметит его существование и посмотрит на него, действительно посмотрит на него так, как будто знает его, как будто считает его достойным внимания. 

Мальчик с улыбкой, которая конкурировала с солнцем, и румяными щеками, заливающийся смехом, осветившим глубины его существа, словно маяк, который просто вел его домой. Он видел его почти каждый день в коридорах, уверенный, что он, в свою очередь, всегда оставался незамеченным, ныряя за распахнутые двери или за более высоких студентов. 

Он следил за ним, пока он проходил мимо, всегда поворачивая голову таким образом, словно постоянно был в поиске, стараясь найти кого-то, и на секунду он почувствовал к кому-то ревность. 

Сидя в кафетерии с Куртом и видя, как он входил, саб всегда находил предлог, чтобы уйти, прежде чем он взглянет на него, осознавая, каким на самом деле он был ничтожным, когда эти глаза неминуемо просто посмотрят сквозь него.
Мальчик с лучезарной улыбкой стал и лучшей, и худшей частью его дней.

При виде него у саба светлело на душе, но также это давало ему надежду на то, чего, как он знал, у него никогда не будет. Один взгляд на него заставлял его чувствовать себя защищенным и храбрым, но потом его лицо будет издеваться над ним, когда он спал по ночам, что делало его кошмары еще хуже, когда он был единственным, кто причинял ему боль. Единственная его улыбка наполняла его теплом, но потом эта улыбка будет нацелена на его альбомы с эскизами снова, снова и снова, напоминая ему, как плохо у него получалось, потому что это даже близко не стояло к красоте реальных произведений.

Вздохнув в замешательстве, Джефф придвинул бумагу поближе. Пара теплых, карих глаз с морщинками в уголках смотрела на него с этого дружелюбного, мальчишеского лица. Положив карандаш, он сгреб лист и открыл ящик, чтобы засунуть его внутрь папки,  которая вместо того, чтобы быть наполненной пустыми, хрустящими листами, практически лопалась от груды мятой, разорванной и поредевшей бумаги, заполненной мягкими улыбками, нежными глазами, милыми завитками волос, которые щекотали сильную шею, и в конечном итоге рисунками целого лица. 

Теплого.
Дружелюбного.
Знакомого.
Красивого.
Недостижимого.

Он воспроизвел его в тот день, когда его карандаш, наконец, заскользил по бумаге после того, как столь долго оставался неподвижным в его пальцах. 

День тянулся для него слишком долго, чтобы задержаться и составить компанию Курту и Блейну. Он устал держать себя в безопасности от людей, врезающихся в него в коридорах и закрываться, чтобы не слышать того, что они говорили о нем и Курте, несмотря на то, что его лучший друг сказал, что Блейн был прав, и кроме Брэда никто даже не смотрел на них неподобающе, но он не мог себя пересилить.
Собственные мысли пугали, и он чувствовал, что его тело вздрагивало каждый раз, когда звенел звонок. Он знал, что ему придется столкнуться с открытыми коридорами без каких-либо учителей, которые постояли бы за него, если кому-то вздумается причинить ему боль. 

Это было утомительно, изнурительно и разрушающе.

И поэтому, когда Курт позвал его, чтобы погулять вместе с ним и Блейном после школы, он улыбнулся ему в знак благодарности, но сказал, что ему нужно распаковать некоторые вещи и что он плохо выспался прошлой ночью, и поэтому хотел наверстать обе эти вещи, пока на него не свалилось слишком много нагрузки. 

На самом же деле, он просто чувствовал себя разбитым и должен был побыть некоторое время наедине с собой, чтобы собраться с мыслями и выяснить, как справиться с этим новым опытом и не разрушить себя в процессе.

После этого Курт напомнил ему, почему он был лучшим другом, которого любой человек мог только пожелать. Со знающей улыбкой он сказал, что понимает, и что это, возможно, было хорошей идеей, чтобы дать себе фору, выспавшись, и понести наименьшие потери, когда рабочая нагрузка этого потребует. 

Джефф легко обнял его, пытаясь показать, как он благодарен за то, что он не чувствовал необходимости совать нос и устраивать ему допрос, а вместо этого просто мягко, понимающе улыбался и обнимал его, утешая и успокаивая нервы друга.

На этой прощальной волне Джефф направился через здание в общежитие, с осторожным взглядом и мышцами, находящимися в полной готовности к тому, чтобы удрать при первой же возможности, когда он почувствует в этом необходимость. Он добрался до своей комнаты невредимым, снял свою форму и переоделся в удобные штаны для занятий йогой и свитер гораздо большего размера, чем он носил, прежде чем сесть на кровать, чтобы мысли о прошедшем дне проплыли через его голову.

Далтон воплощал в себе все, о чем он когда-либо мечтал; великолепный, царственный, устрашающий, теплый, и в то же время Джефф чувствовал, что его сердце разбивалось при мысли о том, что теперь, когда он, наконец, очутился именно там, где хотел быть, он просто не был больше самим собой. Он не был больше тем человеком, который бы погрузился с головой и исследовал каждый уголок этого славного заведения. Теперь он был тем, кто плыл по течению, позволяя ему нести себя туда, куда оно сочтет нужным, и он больше не мог с ним бороться.

Все в один голос твердили, что ему просто нужно было больше времени.

Но прошло полтора года, а он все еще не стал таким, как раньше, и он до сих пор не был уверен, что когда-нибудь станет.

Были искорки, которые делали его похожим на обычного себя, которые время от времени освещали темноту внутри него. Когда Курт совершал какой-нибудь стервозный поступок, и он смеялся над ним, когда его родители готовили семейный обед, и он чувствовал себя спокойно и безопасно, когда он брал уголь в свою руку и подносил его близко к бумаге, он чувствовал себя цельным, хотя и знал, что из этого ничего не выйдет. 

Чувствуя, насколько он нуждается в ощущении цельности и смысла в жизни, он сел за стол, достал чистый лист бумаги и кусочек угля из набора, полученного от Курта, который превратился для него в ценное имущество, и он во второй раз прикоснулся к нему.

Отрегулировав настольную лампу, чтобы она освещала бумагу без отбрасывания теней, которые будут ему мешать, пока он будет пытаться вернуть назад частичку старого Джеффа. Он опустил кончик угля на бумагу и закрыл глаза, пытаясь найти что-то, что по обыкновению без особых усилий двигало его рукой.

Его там больше не было, и Джефф это знал, но все же отказывался сдаваться; это было единственным, за что он по-прежнему отчаянно держался, молясь тому, кто слушал его каждую ночь, чтобы он вернул его обратно, чтобы просто позволил ему обрести какой-то крошечный кусочек.

Он так старался и тратил часы на поиски этого покалывающего тепла, которое начиналось за его веками и каскадом спускалось к рукам и кончикам пальцев, в конце концов отчетливо выплескиваясь на бумагу, создавая на ней миры и эмоции незнакомых людей и друзей, с которыми он общался, прикалывая рисунки на стену, чтобы люди, которые заходили в его комнату, могли их видеть и узнавать. 

Но тепло исчезло.

Оно больше не зазвенит и не пронесется через его ноющее тело, чтобы что-то создать; но было какое-то крохотное чувство, напоминающее первые весенние солнечные лучи на его коже, и даже если он и знал, что этого было недостаточно, его устраивало это больше, чем пустота, которую он получил с того самого дня, как он поднял на него руку и запятнал его.

Это уже было что-то, и небольшая, благодарная улыбка появилась на его лице, когда он почувствовал, что его пальцы двигаются, а уголь почти оглушительно скрипит по бумаге, в отличие от тишины, которая его душила. 

Он дрожал от волнения, даже не заботясь о том, что рисовал, но просто знал, что это было первым, что он изобразил на бумаге в течение года, и он принял это чувство с распростертыми объятиями, упиваясь им и позволив просочиться через себя и обрести дом на белой поверхности, лежащей перед ним.  

Это чувство вскорости практически полностью исчезло, и его рука поникла над столом, позволяя углю соскользнуть и накрениться в сторону. Он остановил его и сложил в коробку с художественными принадлежностями. Вздохнув, блондин устало посмотрел вниз, почти не в силах решить, был ли он взволнован или напуган, чтобы увидеть то, что у него получилось.

Шокированный всхлип вырвался из его губ, а сердце замерло в груди, когда он взял в руки свой рисунок.

Мягкие губы растянулись в идеальной улыбке... улыбке, которая отличалась от любой другой.

Улыбка, которая несла в себе лето, солнце, тепло, желтый и золотой цвет. Улыбка мальчика, которого он никогда раньше не видел. Улыбка мальчика, о котором он не имел права думать. 

Тяжело дыша, он вырвал лист из альбома и собрался разорвать его пополам. Но что-то удержало его пальцы, что-то потянуло его за руку, умоляя оставить его, чтобы сберечь и сохранить.  

Отчаянно проведя рукой по лицу, он бросил последний взгляд на тот луч, который заставил его сойти с накатанной колеи, забыв о собственных страхах, и поместил рисунок внутрь нижнего ящика.

Никто и никогда его не увидит.

- Ладно, депрессивный гот. Ты не можешь больше хандрить. Мы идем проветриться.

Его дверь распахнулась, и поскольку он знал, что запер ее, существовал только один человек, способный сюда войти, используя запасной ключ, который он ему дал. 

- Курт! - вскочил Джефф, запихивая папку в ящик, чтобы удержать ее вне поля зрения Курта, но темноволосый парень уже мельком увидел ее, судя по лучезарной улыбке, которая расцвела на его лице. 
- Это то, о чем я думаю, не так ли? - спросил он с сияющей улыбкой и голосом, который достиг таких высот, которых человек в принципе не должен был достигнуть, когда он потянулся к ящику. 
- НЕТ! - Джефф подорвался с места и захлопнул ящик на замок, заставив Курта задохнуться и отступить на шаг назад, ошарашенного реакцией друга. - Прости...я просто...я.
- Джефф, все нормально. Я не должен был пытаться взглянуть на них, если ты этого не хочешь, - Курт протянул руку и переплел их пальцы, создавая уют. - Но скажи только одно. Ты снова рисуешь?

Блондин опустил взгляд, его пальцы немного подрагивали, когда он едва заметно пожал плечами и легонько кивнул.

- Я стараюсь. И я создаю одну или пару вещей время от времени. Это не так много, - пробормотал он, но Курт поймал его руки и заставил поднять взгляд.
- Это больше чем раньше, и это очень хорошо. Порядок? - сказал он, и друг с благодарностью ему улыбнулся.
- Детские шажки, да? - произнес блондин фразу, которая стала для них крылатой, когда они говорили о его улучшениях, и его друг засиял.
- Детские шажки. А теперь вперед! Ты и я сегодня бездельничаем вместе, как в старые добрые времена, - Курт потянул его за руку к двери.
 
Джефф улыбнулся и охотно пошел вслед за ним, только теперь понимая, как он соскучился по их "времени для лени", когда они просто сидели и разговаривали, ничего не делая в течение нескольких часов подряд, никогда не скучая и не уставая друг от друга. 

Он скучал по тем временам, когда Курт был рядом с ним каждую минуту каждого дня, но он проглотит свой язык, прежде чем сказать об этом, теперь, когда у Курта был кто-то такой удивительный, как Блейн, который был его Домом. 

- Где Блейн? - спросил он, когда в данный момент его мысли были направлены на старшего парня. 
- Зависает с некоторыми из своих друзей. Я сказал ему, что хочу побыть один день вместе со своим другом, потому что мы как следует не проводили времени вместе с тех пор, как поступили сюда, и я по тебе соскучился, - пояснил Курт, толкая главные ворота сада Далтона и ведя их к небольшой роще рядом с территорией школы. 
- Я тоже по тебе соскучился, - сказал Джефф, который шел вслед за ним, пока они не достигли места, которое выглядело как заброшенная детская площадка.
- Кто последний доберется до качелей, тот вонючий неудачник! - закричал Курт и побежал в сторону шатких качелей.
- Серьезно, Курт? Нам что, по четыре? - спросил Джефф, догоняя его в медленном темпе.
- Ты так говоришь только потому, что проиграл. А теперь залезай на качели вместе со мной, - распорядился Курт, поджав ноги и заставив качели скрипнуть, когда он оторвался от земли.  

Хихикая, Джефф уселся с другой стороны, оттолкнулся и закрыл глаза, на мгновение пожелав, чтобы ему действительно было снова четыре.

Счастливый.
Свободный.


========== Привлечь внимание. Часть 2. ==========

- Ох, черт возьми, нет. Я согласился потусить с вами, а не принимать участие в «моего саба тошнит от меня, я ему надоел, и поэтому он оставил меня и отправился заниматься чем-то веселым в другой компании», - сурово проворчал Ник, указывая на них, когда он вошел в комнату общежития, находящуюся через коридор от его собственной, чтобы найти там Райана, сидящего за столом и проигрывающего плаксивые и жалостливые песни, и Блейна, который сидел со скрещенными ногами на полу, безучастно опираясь на кровать, с самым эпичным выражением обиды на лице. Ни один из двух сабов, конечно же, здесь не присутствовал, так что нетрудно было догадаться, почему они были, словно в воду опущенными. 

Он вздохнул про себя и устремил взгляд к небесам. И это были его друзья? 

Райан бросил на него самый грустный взгляд, который только бывал в истории, взирающий на него так, словно он только что прямо перед ним убил полную коробку щенков, в то время как Блейн просто сильнее надулся, если бы даже это было возможно по человеческим меркам, напоминая малыша, которому не купили в магазине леденец. Они оба глубоко вздохнули, издавая драматические, скорбные звуки, которые он бы высмеял, если бы они исходили от кого-то другого за то, что они были полностью напускными, но это было взаправду, он, к сожалению, слишком хорошо знал этих Домов.  

Ник подкатил глаза, устремившись к креслу в углу и скрестив руки на животе. 

- Хорошо…Каждый из вас получит по тридцать секунд. Используйте их с умом, - предупредил он, и два Дома сразу оживились, сделав глубокий вдох, чтобы начать говорить, но Райан просто оказался на секунду быстрее и начал ныть, прежде чем Блейн смог его перебить.
- Тад сказал, что должен закончить некоторые вещи для своего драматического кружка. И он сказал, что это займет всего лишь час или около того, но он ушел на один час, а сейчас уже четыре, а он все еще не вернулся, и я правда-правда очень по нему соскучился. Я лишен возможности обнимать его, целовать, слышать его смех, и я хочу, чтобы он вернулся, потому что его место там, где нахожусь я… а не на всей территории кампуса, - тарахтел он на одном дыхании, нахмурившись на протяжении всего отведенного времени, даже не давая Нику возможности все это усвоить, перед тем, как Блейн начал собственную тираду.
- Курт сказал, что ему нужен один день, чтобы провести его со своим лучшим другом, и это прекрасно, но он каждый день проводит рядом с ним! Все занятия у них общие, и они обедают вместе, а он хочет тусоваться с ним больше, чем со мной. А я не хочу, чтобы кто-то был для него важнее, и сейчас только четыре часа, а он никак не вернется до восьми, а это слишком долго, - надулся он, снова обидевшись, и Ник смотрел то на одного, то на другого, словно наблюдал за невероятно скучным теннисом.
- Вы, ребята, одинаково пафосные, - объявил он на выдохе, и оба Дома хмуро уставились на него, находясь в раздражении.
- Мы не такие! – в унисон возмутились они.
- Райан, ты слушаешь Мэрайю Кэри, - невозмутимо заметил Ник спортсмену, выгнув бровь. 
- Она понимает мою боль!

Поверженный Ник махнул рукой в сторону Блейна. 

- А ты, Блейн. Ты дуешься на полу, как будто тебе пять и кто-то украл твою любимую игрушку. 
- Курт – не игрушка, - огрызнулся Блейн, а затем проворчал себе под нос, скрестив руки на груди и глядя в пол. – Но он мой.  

Ник вскинул руки вверх. «Жесткость из милосердия» здесь очевидно не работала.

- Они достаточно скоро вернутся… а если вы не будете сидеть здесь, считая секунды, то они, вероятно, придут быстрее.
- Часы наверняка сломались, - проворчал Блейн, глядя на объект преступления, висящий на стене, в то время, как Райан вздохнул и вернулся к кропотливой работе над своими списком «песен скорби».

Ник взглянул на часы, а затем на свой телефон, чтобы сравнить время. 

- По мне, все в полном порядке.
- Они сломаны! У Райана тупые, тупые часы, которые издеваются надо мной своими тупыми замедленными движениями лица и рук!* – взорвался Блейн, приобретая немного красный оттенок лица и максимально жестикулируя.
- Ваааааау, - медленно сказал Ник, присвистнув перед тем, как на его лице появилась ликующая улыбка. – Ты действительно наизнанку выворачиваешься ради этого саба. 

Конечно, он знал, что это так и было, но сейчас это прозвучало так, как будто на самом деле нанесло ему удар. 

Блейн не удостоил его ответом, а просто фыркнул и съехал еще ниже от уровня кровати, пока из динамиков раздавался «I Don't Want to Miss a Thing» Аэросмит. 

У Ника свело желудок, когда он посмотрел на Райана и его выражение лица. 

- Чувак, - с каменным выражением лица глядя на спортсмена, попросил Ник, выпрямляясь. – Пожалуйста, не порти мне эту песню. Я прошу тебя, не губи святыню, которой является Стив Тайлер, этим визгливым голосом. 

Он любил Райана и все такое, но он был создан для футбола, а не для хора, и это просто было холодным, неопровержимым фактом, который они узнали, пройдя через тяжелый путь. 

- Я могу бодрствовать, только чтобы слушать как ты дыыыыыышишь.
- Райан, - предупредил он, чувствуя, что его кровь закипает, а уши начинают кровоточить. 
- Наблюдать за твоей улыбкой, пока ты спишь, в то время, как ты грезишь далеко отсюда. Я бы мог провести всю жизнь в этой слаааааадкой капитуля… АААЙ!

Для Ника загорелся красный, и в следующую секунду он бросился на него, и они оба слетели с кресла на пол и, вдобавок к этому, начали по нему кататься, изумив Блейна. Они устроили потасовку, пихаясь локтями и хрипя от боли.

- Я говорил тебе не портить мой Аэросмит! – выкрикнул Ник, пихая мускулистого брюнета, который был почти в два раза больше него.
- Но мне нужно выразить себя! – приглушенно крикнул Райан из-за ковра, который попал ему в рот. 
- Кто-то укусил меня! – выкрикнул Блейн.

Они оторвались и просто посмотрели друг на друга, тяжело дыша и растрепав волосы.
- Я хочу своего Курта, - печально хмыкнул Блейн, чувствуя себя очень жалко, и Ник застонал, падая спиной на ковер, и закрыл лицо руками, признавая свое поражение. 
- Он очень красивый. Я говорил тебе, что Курт красив, Рэй?
- Да… Знаешь, Тад тоже красивый. И к тому же умный, - последовал горделивый ответ.
- Курт такой сообразительный. Он так быстро схватывает здесь предметы. Он просто такой удивительный и…
- Ладно! – воскликнул Ник, разворачиваясь лицом к этой парочке. – Я знаю, что он замечательный и он для тебя все, Би. Знаешь, я считаю, что так оно и есть, но я в буквальном смысле сделаю все что угодно, чтобы заставить тебя прекратить говорить о нем, как ты это делаешь весь этот час.

Блейн нахмурился.

- Почему именно я?
- Потому что ты хуже, - прямым текстом сказал ему Ник. – Райан закончит этот плейлист эмо, а затем будет плакать про себя, убивая всеми нами любимых и известных  классиков отвратительным суррогатом голоса…
-  ЭЙ!
- Но ты, - запальчиво промолвил Ник. – Ты будешь продолжать дальше, дальше, дальше, дальше, дальше и дальше и, о боже, это никогда не кончится! – посетовал он. – Так что я прекращу это прямо сейчас. Назови что-нибудь в обмен на мое здравомыслие.

Казалось, эта идея действительно зажгла что-то в его лучшем друге, и кудрявый певец задумчиво склонил голову. Райан просто подкатил глаза, глядя на них, и вернулся к своему столу. 
- Все что угодно? – уточняющее спросил Блейн.

Нику не понравился этот тон, и он обреченно вздохнул, резко опустив плечи.

- Ты собираешься заставить меня выглядеть, как пиздец, я прав?
- Завтра, - злобно улыбнулся Блейн. – У тебя состоится свидание с небезызвестным пончо. 

Брови Ника нахмурились, когда он пытался размышлять, а потом на него снизошло озарение, и он воскликнул:
- Ты имеешь в виду, что это был не ковер?!

Блейн сморщил нос.

- В центре него было отверстие для головы… Скажи мне, что ты не использовал его в качестве коврика.
- Пфф! Нет, конечно нет! Я имею в виду, ну кто по ошибке примет пончо за ковер, правда же? – он беспокойно рассмеялся и откашлялся, отводя взгляд в сторону. Он сделал мысленную пометку отправить его до завтра на тщательную сухую чистку. 

Блейн просто покачал головой, глядя на своего друга.

- Знаешь, я думаю, что самое печальное то, что я даже не удивлен, -  сказал он торжествующим тоном. 
- Без разницы. Ладно, по рукам, я это надену, если ты прекратишь взращивать здесь скорбь и возвышенность. И, кстати говоря, ты представляешь собой печальнейшее зрелище.  Давай поставим на этом точку на сегодня.
- И это говорит тот, кто сохнет по парню, но кому не хватает смелости, чтобы даже с ним заговорить, - Блейн вернул колкость, и Ник слегка сдулся, словно этот шип угодил прямо в цель, что было для него непривычно.

Прошло полторы недели после того, как он в первый раз увидел его, и с тех пор он поймал красивого блондина мимолетным взглядом ровно девять раз, один из которых привел его к осознанию того, что это живое совершенство живет и ночует всего лишь через коридор от него.

Не то, чтобы он был жутким сталкером или кем-то вроде этого…

Он прошел мимо этой двери, по крайней мере, дюжину раз, уговаривая себя постучать, сказать «привет», познакомиться с ним, но каждый раз он трусил, поскольку картина его печальных глаз и обезображенной метки затуманивала его разум.

Он не имел права нарушать его покой, он не имел никакого права ожидать от саба тех вещей, которые он не готов был ему дать, и главное, он не имел права вламываться в его личное пространство и вынуждать его видеть в нем преследователя и сталкера, который на него охотится. 

Ник выбрал довольствоваться теми редкими мгновениями, которые ему перепадали, чтобы видеть его и греться в ощущении, что ангелы действительно существовали. Все остальное было его собственными желаниями, выдаваемыми за действительность, но он был достаточно прагматичен, чтобы осознавать, что ему остается только это.

- Речь здесь идет не о смелости, - сказал он, и Райан, внимание которого привлек Ник, посмотрел на него, вздернув брови, озадаченный вопросом, что заставляло Ника так неохотно говорить о мальчике. До сих пор единственное, что было им известно, это то, что Ник считал его красивым, и самым простым способом заметить, что он недавно видел его, была тишина, окружавшая обычно искрящегося от энергии Дома и отсутствующий взгляд его глаз, который был тоскливым и болезненным. 
- А о чем тогда? – спросил Райан, хорошо зная, что это не сработает.
- О многих вещах, которые на самом деле не дают мне права обсуждать их, потому что я не уверен, что знаю их. Я просто чувствую что-то. Что-то, что нельзя обсуждать ни мне, ни кому-либо другому, - с грустью сказал он, и Блейн устремился к нему, стукнувшись с ним плечом.
- Эй…взбодрись. Может быть, если бы ты сблизился с ним, как с другом…без более глубокого подтекста…возможно, это сработало бы? – предложил Блейн, не зная о чем речь, но все же отчаянно пытаясь помочь своему другу.

Ник обдумал предложение и понял, что, может быть, это и стоило попробовать. Ситуация была сложная, чтобы найти из нее выход. Он не хотел быть просто другом этого саба, но инстинктивно чувствовал, не в силах объяснить, откуда взялись эти ощущения, что он должен быть полностью искренним в своих намерениях в отношении саба. Это была тонкая грань, по которой ему предстоит шагать. Он должен был попробовать и не стать при этом угрозой, но все же показать, какое это имело значение для него. Он хотел, чтобы это привело к чему-то большему. Но, возможно, друзья - это максимум, кем они могли быть друг для друга? Эта мысль врезалась глубоко в него, когда все, что он мог вообразить, заключалось в том, что он заполучает себе блондина, чтобы заботиться о нем, любить и защищать…но он предпочел бы быть с ним хоть в каком-то качестве, чем вообще не быть. И кто знает, может быть со временем они могут стать кем-то большим, но в настоящий момент стать друзьями было бы более чем достаточно. 

Единственная загвоздка, как он мог осуществить это?

Подойти к нему и выложить все начистоту - явно не будет воспринято им хорошо, учитывая его прошлый опыт, поэтому он должен был попробовать что-то другое, чтобы дать сабу знать о своем существовании. Он хотел, чтобы его затея была персональной для них обоих, достаточно безумной для него, и идеально сочетала в себе что-то, что он знал о блондине и что они имели бы возможность делать вместе. Но что же он на самом деле знал о нем? Внезапно его разум озарила вспышка с изображением гостиной Далтона пару дней назад. 

- Да…возможно это могло бы сработать, - пробормотал он с отсутствующим видом, пока его разум мчался со скоростью мили в минуту. 

Он старался не тешить себя надеждой, с дикой силой одолевающей его, но он знал, что в конечном итоге все равно будет мечтать и надеяться. 

И он знал, что эти мысли настолько прочно засели в его голове, что он должен пойти и прислушаться к своему внутреннему инстинкту, если только это заставит их прекратить преследовать его по ночам.  


P.S. * Честно говоря, я не поняла откуда у часов взялись руки и лицо, но скорее всего у Райана на стене висели какие-то смешные часы вроде детских в движущимися глазками и ручками.

========== Привлечь внимание. Часть 3.  ==========

Когда это произошло в первый раз, случившееся застало Джеффа врасплох.

Сегодняшним утром, как и множество других раз, он обнаружил, что промок от холодного пота, выступившего на его теле. Его затылок ныл под давлением жестких фантомных пальцев, а его грудь вздымалась от частого тяжелого дыхания. Это расстроило его, хотя саба больше удивил бы тот факт, если бы он проснулся без ужасной завесы ночных кошмаров, которые до сих пор одолевали его, ведь по сей день он существовал вместе с ними.  

Он оставался в постели, свернувшись калачиком, до тех пор, пока не смог больше выносить инертность, которая давала его разуму возможность размышлять о ночных кошмарах. Саб выполз из-под одеяла и направился в небольшую ванную, закрепленную за его комнатой. Он повернул оба крана душа до обжигающей температуры, еще раз испытав новизну ощущений от по-настоящему горячей воды вместо чуть теплой и желание смыть с кожи события прошлой ночи, потому что они цеплялись за нее, покрывая ее толстым слоем.  

Высушившись и надев форму, он смотрелся в зеркало, пока устало завязывал галстук. Мягкий стук в дверь заставил его подпрыгнуть и бросить свое занятие на полпути.  Он нахмурился и обернулся с нарастающий чувством тревоги.  

До того, как Курт должен был встретиться с ним здесь, оставалось еще двадцать минут. 

Сглотнув, он подошел к отполированному дереву, положив на него ладонь и нерешительно отозвавшись:

- Кто там?

Никто ему не ответил.

Это заставило его сердце забиться быстрее. 

Очевидно, что это был не Курт, но Джефф больше никого не знал. А если он не общался ни с кем, кроме Курта, Блейна и директора, то кто мог искать его компании? Его челюсти сжались. Что делать, если там находился Дом? Ему не ответили, когда он отозвался, что уж точно не говорило о добрых намерениях, но это был Далтон…здесь не случится ничего плохого, не так ли?

Он пытался убедить себя о том, о чем размышлял каждый божий день.

Честно говоря, он не знал, что заставило его, в конце концов, открыть дверь, когда из него внезапно вырвалась тонкая струйка храбрости…или глупости, в случае, если тот, кто дал о себе знать с другой стороны двери окажется ужасным типом. 

Его взгляду открылось полное отсутствие кого бы то ни было.   

Ни одного человека не стояло в ожидании возле его порога, и Джефф позволил себе раскрыть дверь шире, чем просто сделать в ней щелку. Он просунул голову через дверь, и робко выскочил наружу, окидывая взглядом коридор, чтобы увидеть, сможет ли он кого-нибудь там обнаружить. 

Он был пуст. 

Нахмурившись и пребывая в замешательстве, он отстранился и только собрался закрыть дверь, как что-то привлекло его внимание. 

Прямо под его ногами, сразу за дверью, стояла белая кофейная чашка, по которой Джефф определил, что ее принесли из гостиной Далтона. 

Он безмолвно смотрел на нее в течение нескольких секунд, как будто если бы он уделил ей достаточно внимания, она бы начала петь ему о своем предназначении. 

Он снова просканировал взглядом коридор, еще более выбитый из колеи этим странным поворотом событий, глядя налево и направо в поисках любого признака жизни, но он казался безлюдным. Он с тревогой погрыз ноготь на большом пальце, задаваясь вопросом, как поступить, когда его взгляд неизбежно потянулся обратно к безобидному объекту, стоящему у его ног, которому без особого труда удалось надломить шаткий распорядок, который ему удалось здесь установить. 

Это не могло быть предназначено ему, ведь правда?  Это было ошибкой. Путаницей. Тот, кто оставил эту чашку, наверняка ошибся комнатой. А что, если это не так? Что делать, если это чья-то шутка? Если кто-то издевается над ним или играет в игры? Джефф все о них знал, и у него не было желания снова становиться пешкой в этих затеях.

Он осторожно наклонился и взял чашку, отчего тепло сразу же впиталось в его в ладонь в тот момент, когда он уловил слабый аромат кипяченого молока и шоколада, от которого повлажнело во рту.

Джефф был сладкоежкой. Это было известным фактом,  у него обнаружилась слабость к горячему шоколаду, который здесь подавали… было ли это совпадением? Он позволил своему пальцу выскочить изо рта, когда красная полоска, выглядывающая сквозь пальцы, приковала его интерес. Используя левую руку, чтобы устойчиво поставить чашку на донышко, он сразу же вытащил ее.

Я считаю, что ты прекрасен.

Его лицо вспыхнуло огненным румянцем, а в животе зашевелился рой бабочек, когда он перечитывал написанное на полоске, чтобы убедиться, что его мозг не играет с ним. В нем со страшной силой разгоралось чувство собственной глупости, которое развеялось, смытое приливом унижения, когда он пришел к выводу, что да, это, вероятно, было ошибкой или шуткой. 

Ему решительно и настойчиво напомнили, что его внешность не была красивой и навряд ли вызывала желание, а всего лишь была терпимой.  Даже если бы он не поверил ему, когда он впервые сказал ему об этом… он считал так сейчас. Он воспринимал это теперь как факт, независимо от чужого мнения. 

Он попятился внутрь и поспешно закрыл за собой дверь, облокотившись на нее, на мгновение представив, что не был сломлен и испорчен, и что кто-то действительно считал его красивым, как утверждалось в этой записке. Он представил, как кто-то сказал бы ему об этом. Он вообразил, что поверил бы в это. Теплота замерцала в крошечном участке его сердца, прежде чем реальность ее потеснила, и Джефф угас, потушив этот маленький огонек. Он в течение долгого времени разглядывал чашку и эти нацарапанные красным цветом слова. 

В первый раз он не стал ее пить.

Он наклонил ее над раковиной, с грустью наблюдая, как молочно-коричневая жидкость разбрызгивается и высыхает на фаянсе, и, несмотря на то, что это было верхом глупости и потаканием собственным капризам…он сохранил чашку. 

***

- Я думал, что ты струсил, Никки, - смеялся над своим другом Блейн, когда он энергично проскользнул в зал, предназначенный для «Соловьев», окидывая тяжелым взглядом сумку, которая висела на сгибе его локтя. Его волосы были слегка взъерошены, а на щеках виднелся яркий румянец, что убедило Блейна, что перед тем, как сюда попасть, Ник бежал. 
- Ох, пожалуйста. Крутые чуваки никогда не идут на попятный, - сказал Ник, когда он закрыл за собой дверь и бросил сумку на пол перед Райаном, который немедленно к ней подскочил, в спешке разрывая бумагу в клочки, чтобы увидеть, что такого интересного было в этом пончо. Они не рассказали никому из остальных «Соловьев» про пари, так как Блейн хотел, чтобы это стало сюрпризом, но Райан настоял на своем присутствии.
- Почему ты, в таком случае, опоздал? – ухмыльнулся Блейн, но Ник отвел взгляд и пожал плечами.
- Мне надо было кое-что сделать, прежде чем идти сюда, - сказал он, и его голос ясно свидетельствовал о том, насколько он не хотел говорить на эту тему, и Блейн решил позволить ему увильнуть, потому что что-то происходило с его другом с того самого дня, как он увидел в коридоре таинственного мальчика. 

Он до сих пор понятия не имел кто он, как его имя, сколько ему лет или еще о чем-нибудь, и Ник не говорил о нем со своими друзьями, когда они спрашивали. Он просто сказал, что все было сложным и оставил эту тему, заставляя их беспокоиться и в то же время мучиться любопытством. 

Мысли Блейна были прерваны воем истерического смеха, исходящего от Райана, когда он вытащил тяжелое пончо из сумки и держал его перед своим лицом, гогоча как ненормальная гиена. 

- Боже мой…ты…ты…должен… на-надеть это…ха… это просто…хахаха, - он свалился на диван, прижимая кусок одежды к груди, заливаясь слезами и дрыгая ногами, пока он безостановочно смеялся. 
- Это указывает на то, как много вы знаете о моде. Это красиво, - издевался Ник обиженным голосом, вытащив пончо из рук Райана и держа его в руках, прежде чем броском поднять его над головой и расположить его так, чтобы оно просто упало над его конечностями, как будто из-за этого, оно не выглядело, как разноцветный пушистый ковер, подброшенный ему из бабушкиной корзины для вязания. 

Итак, на первый взгляд он принял его за ковер? Это было невинной ошибкой и сейчас ему нравилось это пончо еще больше, чем когда оно было ковром, так что Ник не видел в этом проблемы.

- Ничего себе, парень. Оно действительно приковывает к тебе взгляды, - фыркнул Блейн, когда упал на колени рядом с Райаном, впав в истерику, когда Ник встал в позу и принялся дефилировать по всей комнате, положив руки на бедра и задрав нос, пока он напевал «Sexy and I Know It».
- Блейн, чувак, возьми свой телефон и сфотографируй это. Мы заставим его сделать все, что только захотим, - сказал Райан, карабкаясь, чтобы вытащить собственный телефон из кармана.
- Этот план был бы хорош, если бы его на самом деле это смутило, - раздраженно вздохнул Блейн, указывая на Ника, который стоял перед окном и ловил собственное отражение, строя ему «утиное лицо» и спрашивая «Как поживаешь?» соблазнительно двигая бровями. 

Райан проследовал за ним взглядом и в разочаровании подкатил глаза.

- Когда-нибудь, так или иначе, мы найдем способ заставить его испытать стыд, - тоскливо вздохнул Райан, и Ник вернулся к ним, встав в позу перед диваном. 
- Но это будет не сегодня. А теперь вперед. У меня есть чем сразить большую часть студентов, - он щелкнул пальцами и направился в коридор.

Блейн и Райан вскочили и последовали за ним, все еще смеясь, глядя на лица своих приятелей-одноклассников, когда Ник шел по школе с высоко поднятой головой, завернутый в отвратительное пончо, которое делало его похожим на сбежавшего из застенок особо охраняемого психиатрического учреждения. 

Но Ника меньше всего это заботило.

Он всегда был одним из тех, кто заставлял других смеяться, чувствуя себя от этого лучше, независимо от того, что иногда для этого ему нужно было выставить себя дураком.

И он до сих пор занимался этим великим делом на протяжении всего своего жизненного пути.

Он разработал план и на самом деле придерживался его, делая первый шаг к тому, чего он отчаянно желал, надеясь на то, что когда-нибудь это окупится.
Когда-нибудь он с ним заговорит, заставит его улыбаться, сделает его счастливым. 
Когда-нибудь он станет причиной того, что карие глаза, которые были теплее, чем лето, засияют и не будут нести в себе печаль, как было каждый раз, когда Ник смотрел в них в эти дни.

Улыбаясь этим мыслям, Ник сделал резкий поворот налево, чтобы превратить свое появление в столовой в драматическое представление, а затем стал в дверях, прислонившись к ним руками и задрав ногу, чтобы позировать для хихикающей толпы, когда его глаза мельком увидели красивого платинового блондина, и он вскинул голову, чтобы проследить взглядом за замеченной стройной фигурой. Его плечи резко поникли, а взгляд опустился, когда он увидел, как мальчик его мечты направился к самому дальнему, уединенному столику, усаживаясь за него с чашкой в руке, и, казалось бы, строя щит между собой и остальной толпой с помощью своей куртки и сумки.

Ник нахмурился, глядя на чашку в его руках, в то же время делая все возможное, чтобы позировать для бесчисленного числа фотографий в своем новом пончо. 

Одной чашки было недостаточно? Возможно, она остыла до того, как он ее обнаружил? Принял ли он ее вообще?

Его волнение перешло в режим, близкий к панике, и он пропустил чей-то знакомый застенчивый взгляд, который смотрел на него сквозь опущенные веки и густые ресницы.

Джефф решил перед занятиями взять себе очередную порцию горячего шоколада после того, как спрятал таинственную чашку внутрь своего ящика.

Гвалт на пути заставил его нервничать и паниковать, и он, схватив свой напиток, устремился к столу, который посчитал самым безопасным в свой первый день. Он сидел спиной к стене, так что шанс, что кто-нибудь к нему подкрадется, был минимальным, в то время как спереди он был защищен несколькими столами, занятыми девушками, так что Джефф на самом деле не ощущал, что ему что-то угрожает.

Так что каждый раз, когда Джефф приходил сюда поесть, он сидел за этим столом в одиночку или с Куртом и Блейном, но он всегда чувствовал себя в безопасности.   

Также помогало то, что большая часть студентов Далтона казалась более спокойной, содержательной и просто более классной, чем в МакКинли.

Вот почему весь сыр-бор, который сегодня творился, вообще не имел смысла.

Люди посмеивались, щелкали фотоаппаратами и кричали, и он понятия не имел, что с ними происходило до тех пор, пока, наконец, не поднял голову и ахнул при виде потенциально самой уродливой одежды, которая когда-либо украсит лицо земли. 

Это было пончо или что-то похожее на пончо, сделанное из полосок разного материала и узоров, которое выглядело так, словно пятилетний ребенок собрал его по кусочкам. Может быть, этот же пятилетний ребенок придумал подобный дизайн, а? Может, он немного спятил, когда получил доступ к коробке с мелками? Потому что, конечно же, не существовало никакой возможности, что таким должно было быть правильное пончо. 

Там было нечто вроде северных оленей, вышитых на его драпировке!

Тогда, может быть, это было рождественское пончо?

Кроме всего прочего на нем были кисточки. Яркие, фиолетовые, ужасные кисточки, которые свисали с ярко-золотистых гроздьев бахромы, которая спускалась с его плеч на грудь, сходясь стрелкой в этой точке и, помимо этого, его верх был отделан красными пушистыми шариками и... о боже... Курта несомненно накрыл бы припадок, если бы он увидел это уродство. Возможно, это целиком и полностью бесило, потому что глазам Джеффа было больно, когда он просто смотрел на все это, но, кроме всего прочего, это заставило его улыбнуться.

Он был шокирован, но кульминацией являлся тот факт, что этот человек добровольно и осознанно надел что-то настолько отвратительное, а также образ Курта, гоняющегося за парнем, пытаясь разорвать эту вещь голыми руками...ну, это было смешно, а Джефф чувствовал, что он так долго не улыбался и не смеялся.

Он в последний раз проследил глазами за этой вещью, прежде чем поднять взгляд вверх, и улыбка, которая только что полностью сформировалась, растягивая черты лица, ноющего от того, что его долго не использовали для этих целей, замерзла, когда он встретился взглядом с глубоким, знакомым шоколадом. 

Он захлебнулся воздухом, попавшим в его легкие, рот в одно мгновение пересох, когда он оторвал взгляд от этих глаз, которые, казалось, следили за ним. Саб знал, что он смотрел на него, иначе и быть не могло. 

Мальчик с солнечной улыбкой.

Молча проклиная самого себя, он собрал вещи и поспешно вышел из помещения через запасной выход, и, оказавшись по другую сторону комнаты, он беспрерывно корил себя, не оглядываясь назад.    




========== Привлечь внимание. Часть 4. ==========

Как можно проспать три сигнала будильника подряд?

Джефф размышлял об этом, пока носился по комнате, и после того, как неправильно надел носок в третий раз подряд, он понял, что ему уже никак не удастся собраться к первому сегодняшнему уроку. 

Его тело было изнурено борьбой с собственными демонами за весь прошедший год, и прошлая ночь была особенно скверной. Он понятия не имел, что послужило этому причиной. После того, как утром он заметил его, саб провел день на занятиях и в компании Курта. Он был относительно спокоен и счастлив, и не имел ни малейшего понятия, откуда пришли страхи. 

Уютно устроившись в кровати, он осознал, что так устал, что, скорее всего, заснет прямо на месте, так что он поставил фильм на подержанном ноутбуке, который Блейн сумел заставить его принять, чтобы помочь ему со школьной нагрузкой, потому что они писали примерно миллион рефератов и эссе в неделю. Он успокоился, позволяя мягкому звуку из динамиков погрузить себя в сон.

Следующим, что он осознал, было то, что он пробирается сквозь лабиринт высоких, темных деревьев, и каждая ветвь тянулась прямо к нему, царапая спину и оттягивая волосы. Он бежал так быстро, как только мог, в сторону пятна солнечного света, который все удалялся и удалялся от него, пока окончательно не исчез, оставляя его в одиночестве и страхе, когда он проснулся в поту и слезах, опоздав в школу. 

Согласившись с тем, что не попадет на первый урок, он решил дать себе время, чтобы принять душ и стать похожим на человеческое существо, прежде чем появиться в общественном месте.

Теплая вода каскадом спускалась по его шее и беспорядочно разбросанным шрамам на спине, а саб упивался чувством, что его мышцы освобождаются и расслабляются, пока он намыливал и промывал свои платиновые волосы, вновь ставшие теперь блестящими и шелковистыми.

Он открыл шкаф, вытащив свежую форму и надев ее как раз вовремя, чтобы отправиться в столовую и получить что-нибудь из еды и напитков, чтобы согреться до начала следующего урока. Подхватив сумку, он бросился к двери и зашипел, когда споткнулся, и что-то выплеснулось из чашки, стоящей перед его дверью, к счастью, полностью не пролившись по мраморному полу и не попав на его штаны.

Она была такой же, как другая.

Белая с синим и сильно пахнущая горячим шоколадом…и там снова была записка, написанная красным.

Кусая губы, он ухватил чашку и пошел в свою комнату, осторожно держа ее обеими руками, упиваясь остатками тепла на своих ладонях. Чашка была не такой обжигающе горячей, как вчера, что говорило о том, что она простояла там некоторое время.

Вздохнув, он поразмыслил о том, что делать дальше и решил продолжать поступать так же, как делал раньше. 

Он опрокинул чашку над раковиной и смотрел, как густая коричневая жидкость просачивалась в канализацию, оставляя за собой мутный след. Он сполоснул чашку и перевернул ее в своих руках, чтобы посмотреть на надпись, тяжело дыша и закрыв глаза, желая, чтобы все это было реальностью, а не проделкой, ведь он был уверен, что кто-то с ним играл. 

Когда я вижу твою улыбку, мой день озаряется светом.

Он редко улыбался.

В основном, когда он был с Куртом и в последнее время единственный раз, когда они с Куртом были на занятиях, так что должно быть, это был кто-то из тех, у кого были с ним общие классы.

Может быть, Брэд решил переключиться теперь на него, когда Себастьян дал ему понять, что Курт находился вне его досягаемости?

Дрожа, он подумал о мальчике с противной ухмылкой, который носил маску каждую минуту каждого дня, и внезапно обе вымытые и сохраненные им чашки показались глупостью и насмешкой. 

Но он все равно сохранил их.

Даже если это было просто притворство, что его улыбка озаряла чей-то день. 

***

Джефф был в самой дальней и самой тихой части библиотеки, сидя за столом, который теснился в углу рядом с большим окном и креслом, глядя на то, что он создал и закончил, на что, казалось, ушли часы. 

Это лицо. Эти глаза. Эта улыбка. 

Она продолжала преследовать его, будя непроизвольные размышления и сверкая ярким проблеском, и Джефф оказался поглощенным потребностью захватить частичку этого неописуемого света, который излучал парень на бумаге. Как будто он получил на это право и теперь может иметь у себя кусочек этого тепла. 

Это была глупая надежда. Джефф вряд ли снова когда-нибудь почувствует настоящее тепло, все, что он чувствовал, было мимолетным и чуть теплым, никогда не достигавшим холодной сердцевины, всегда улетучиваясь, стоило лишь только к ней подобраться.

- Джефф? – его осторожно окликнули, и блондин поднял голову, наполовину выходя из своего оцепенения, сразу же узнав этот голос.

Он встал из-за стола, стоило только Курту и Блейну выйти из-за угла. Они составляли такую потрясающую пару, их контраст светлого и темного в действительности притягивал к себе взгляд, не говоря уже об искренних чувствах, которые передавались между ними без особых усилий, словно по живому проводу. 

Его лучший друг засиял при виде него, и Джефф наслаждался его реакцией, чувствуя, что оттаивает. Курт был исключением. Он был всегда в состоянии подобраться к нему ближе всего, не полностью, но все же достаточно близко, чтобы приятно согреть его, как не мог никто другой.

- Итак, ты готов? 

Джефф склонил голову и немного нахмурился.

- К чему? 

Курт подкатил глаза, нетерпеливо подпрыгивая на носочках рядом с Блейном. Дом воспринял действия своего саба со снисходительной, опьяненной улыбкой, которая медленно исчезала, шокируя Джеффа тем, какой по-настоящему ласковой она была. Никакого притворства и скрытых мотивов. 

- «Соловьи»! Мы встречаемся с друзьями Блейна, ты помнишь?
- Только если вы все еще этого хотите, - вмешался Блейн, чтобы снять напряженность. Курт посмотрел на своего Дома, а затем снова на Джеффа, и его лицо смягчилось.
- Но ведь мы всегда можем сделать это в другой день? – предложил он. Его взгляд метался взад и вперед между дорогими ему людьми. – Мы могли бы пойти и взять кофе или провести время в твоем общежитии, или здесь…
- Нет, все нормально, я хочу встретиться с ними, - заверил Джефф, прерывая его, и хотя он знал, что его тон был неуверенным, это было отчасти правдой. Он устал бояться всего и всех. Если бы он знал некоторых людей из незнакомых лиц, окружающих его здесь, он смог бы, по крайней мере, начать продвигаться в сторону того, чтобы чувствовать себя безопаснее в собственном окружении, и Блейн заверил его и Курта, что эти «Соловьи» были открытыми, дружелюбными и мыслили так же, как и он.

Это казалось хорошей и рациональной отправной точкой, если не имелось никакой другой.

Курт шагнул вперед и крепко сцепил их с Джеффом пальцы, как они всегда это делали, и блондин расслабился от этого прикосновения. 

- Хорошо, потому что я не пойду без тебя, - заявил он, дружески толкая его в плечо.
- Что, теперь тебе недостаточно меня? – спросил Блейн в притворной обиде, пафосно надувшись. 

Курт подошел ближе к Джеффу, с дразнящим отблеском в лазурных глазах и застенчивой улыбкой, играющей на губах, когда он невинно пожал плечами. 

Блейн игриво зарычал и протянул руку, чтобы перетащить Курта обратно к себе, и саб едва ли сильно старался сопротивляться, добровольно шагнув в руки Блейна. Его губы издавали тихое хихиканье, и он заставил Джеффа выйти на несколько шагов вперед, поскольку их руки все еще были соединены.

Блейн обвил тонкую талию Курта обеими руками, прежде чем наклониться вперед и нежно соединить их губы, отчего Джефф замер на месте. В этом жесте не было ничего тягостного. Никакого значительного проявления чувств на публике с использованием языков, стонами и лапаньем, но все же эти действия заставляли Джеффа чувствовать какой-то дискомфорт, ведь он не испытал ничего из этих вещей. 

Поцелуй был целомудренным, просто одни мягкие губы прилегали к другим совершенным губам, как будто они были созданы друг для друга, и Блейн не подталкивал Курта к большему, он просто сохранял их нежное взаимодействие. Он был достаточно милым, и это вызвало в сердце Джеффа острую боль от желания испытать нечто подобное, в чем ему было жестоко отказано.  

Каждый поцелуй, который ему когда-либо доставался, был жестким, грубым и болезненным. Там не было никакой привязанности, лежащей в их основе, а просто эгоистичное одностороннее желание, которое ему приходилось терпеть. Он с трудом сглотнул от ужасных воспоминаний.

Момент был разрушен, и Джефф, лицо которого сгорало от стыда, быстро отвел взгляд. Он не должен был держаться за надежду и желать вещей, которых никогда не сможет получить, он должен быть просто счастлив за своего друга. 

Блейн откашлялся.

- Ну так что, пойдем?
- Джефф? – мягко спросил Курт, несильно дергая его за руку, и Джефф кивнул головой, по-прежнему опустив взгляд на свои ботинки. Он едва успел ухватить свою сумку из-за стола, прежде чем они оказались в дверях, и никто не увидел листа бумаги, который слетел и приземлился на пол.

Должно быть, они выглядели немного смешно, когда шли по коридору. Блейн держал Курта за руку, а Курт держал Джеффа, образуя человеческую цепочку, но, честно говоря, блондину не хотелось его отпускать, и если Курт и Блейн были не против, то он не собирался в ближайшее время выпускать его руку, пока они приближались к хоровой комнате.

Вскоре они оказались перед декорированными тяжелыми дверями, и Блейн развернулся к ним, скорчив легкую гримасу на лице. 

- Только не верьте всему, что они говорят, ладно? И вначале они могут быть немного несдержанными и вряд ли подумают, прежде чем сказать, но они действительно хорошие парни, - объяснил он, широко раскрыв глаза с золотистыми крапинками, которые в равных частях предупреждали и умоляли его понять.  
Курт и Джефф одинаково нахмурились, из них начала струиться нервная энергия, которая подпитывала их друг от друга. Его попытка сгладить потенциальные проблемы потерпела крах, и Блейн вздохнул и толкнул дверь, обнаруживая какофонию щебечущих голосов, которую прервал звук ожесточенного удара. 

Джефф увидел в передней части комнаты письменный стол с тремя студентами, сидящими за ним, и один из них, который находился в центре, держал в руке молоточек. Подумать только!

- Тишина! – парень-азиат, который явно был Доминантом, отдал приказ присутствующим в комнате. 
- Разрешите взойти на борт, - весело спросил Блейн, и все взгляды в комнате направились в его сторону.

Упавшая тишина заставила обоих сабов содрогнуться от ее пресса, как и от тяжести взглядов, сосредоточенных на их головах.  Неосознанно Курт подошел ближе к Блейну, и Джефф инстинктивно отправился вслед за ним. 

- Ох, я даже не знаю, - наконец заговорил темнокожий парень. Его рот и глаза источали юмор, пока он рассматривал их с откровенным любопытством. – Кажется, ты укрываешь безбилетников.

Напряженность была разрушена, и болтовня возобновилась с новой силой еще громче, если такое было возможно, когда люди начали вставать со своих мест. Небольшого роста мальчик с растрепанными волосами, который был третьим за столом, подошел к ним практически вприпрыжку, и Джефф шагнул еще ближе к Курту, чтобы соприкасаться с ним боками, сжимая его руку.

- Привет! – возбужденно сказал сияющий мальчик, раскачиваясь на пятках взад и вперед и выжидательно глядя на Блейна. 
- Тад, это мой саб, Курт Хаммел и его лучший друг Джеффри Стерлинг.

Блейн познакомил их с Тадом, но сделал это достаточно громко, чтобы было слышно на всю комнату, и ему не пришлось говорить об этом снова и снова.

- Я умирал от желания с тобой познакомиться, - улыбнулся Курту Тад, быстро пожимая ему руку. – Блейн скрывал тебя.
- Да, мы уже начали думать, что Би тебя выдумал, - дразнил Трэнт, заработав несколько смешков, и Блейн нахмурился, глядя на него.
- Здорово познакомиться и с тобой тоже, Джефф.

Тад продолжал тепло улыбаться блондину, который не знал, как правильно себя вести и говорить. Он несколько раз открыл рот, но каждая попытка проваливалась, прежде чем его рот мог издать хоть звук, и, покраснев, он просто кивнул другому мальчику, чтобы показать, что он его услышал и оценил его отношение. 

Он чувствовал себя идиотом, и, вероятно, выглядел точно так же, но у него не было никакой возможности с этим бороться, когда все вокруг смотрели на него. 

Успокаивающие пальцы уютно обернулись вокруг его собственных, и он застенчиво улыбнулся лучшему другу, и в этот момент раздался голос, который разнесся над всеми остальными. 

- Пусть они займут места, прежде чем вы будете их атаковать, - авторитетно заявил Уэс, спасая их от дальнейшего смущения, и вскоре они расположились на освободившимся черном кожаном диване. Джефф сидел на одном его конце, Блейн на другом, а Курт втиснулся посередине. 

Уэс, Дэвид, Трэнт, Тад, Джон… многие имена крутились у Джеффа в голове, и он сразу заметил, что большинство ребят в комнате были Домами, и он старался не волноваться, что в настоящий момент был окружен ими со всех сторон, но это было тяжело. Его сердце бешено стучало уже перед входом в комнату, а теперь он чувствовал, что в его груди находится отбойный молоток, когда запах феромонов сильных Домов заполнил собой его нос и голову.   

Последнее лицо, которые они увидели, было знакомо и Курту, и Джеффу. 

- Я не буду утруждаться тратой ни своего дыхания, ни нашего времени.

Это было тем, что произнес язвительный саб, вместо того, чтобы представиться с легкой улыбкой. 

- Себастьян! – сдержанно предупредил Блейн, зарычав на саба. 

Себастьян смотрел на него в течение мгновения, прежде чем подкатить глаза. 

- Не психуй по пустякам, Андерсон, мы уже знакомы. 
- У нас общие занятия по английскому, - заговорил Курт, встречаясь взглядом с Себастьяном, посылая ему осторожную улыбку, в которой ясно читалось «спасибо», надеясь, что его поняли. Вздох и выгнутая бровь, которыми он ответил, казалось, говорили о том, что его сообщение было получено, хотя он и не знал, было ли оно высоко оценено. У Себастьяна был сложный характер, чтобы об этом судить.
- Где Ник? – спросил Блейн заметив нехватку этой решительной бестолочи среди присутствующих в комнате. 
- Он отписался, предупредив, что тренер Бист задержала их на дополнительную тренировку, - проворчал Уэс, явно недовольный, что футбол встал на пути его строгого распорядка и планирования. 

Блейн мысленно подкатил глаза в сторону своего друга. Ему и вправду иногда нужно было ослаблять поводья, но они все равно его любили. Он не был бы Уэсом, если бы не пытался вести себя как босс даже в мелочах, одновременно используя молоточек в качестве супероружия. 

- Дэйв сказал, что у них на подходе важная игра, которая состоится в следующую пятницу, - сообщил им Себастьян, сверля Блейна едва лишь замаскированным взглядом, когда он упомянул своего Дома. Саб до сих пор полностью не простил Блейна за его ревнивую ярость, даже учитывая то, что он позвонил Дэйву и извинился перед ним вскоре после того, как успокоился и поразмыслил над своими действиями. 

Но одна из причин, почему эти двое настолько идеально подходили друг другу, заключалась в том, что они были антиподами, отлично уравновешивающими друг друга. Поэтому там, где Дэйв со смехом оставил этот инцидент позади и предложил им выпить, чтобы узнать друг друга получше, Себастьян разбушевался и отказался разговаривать с Блейном, продолжая свирепо смотреть на него, глумиться и вести себя как стерва при каждой возможности, которая ему выпадала. 

Так что Дэйв его простил, но Себастьян решил заставить его заработать свое прощение, пока он сел выслушать остальную часть собрания, когда Уэс еще раз стукнул молоточком. 

- Нас ждет Зимний Прием и ежегодный благотворительный вечер в Далтоне, к которым мы должны подготовиться, - ворчал Уэс, возвращаясь к делам.
- Остынь, парень, до Зимнего Приема остается еще около месяца, а благотворительный вечер будет после Рождества, - пожал плечами Трэнт, небрежно потеребив свой манжет.
- Трэнт, - предупредил Блейн, увидев, что грудь Уэса расширяется, когда он сделал глубокий вдох, чтобы начать свою тираду, но было уже слишком поздно.
- А что насчет соревнований в этом году? – с нажимом произнес Уэс, не собираясь допускать этого наплевательского отношения. Все присутствующие только застонали, когда Дом взялся за свое. – Вы все хотели куда-нибудь попасть в этом году, вы просили, умоляли, обижались, вытрепали мне последние нервы, пока я не сказал, что мы будем соревноваться, но этого не случится, если мы сделаем все спустя рукава, как было в прошлый…
- Итак, Курт…Джефф…Я думаю, что самый важный вопрос, который нас всех интересует и на который вы здесь должны ответить… вы умеете петь? – спросил их Дэвид, перебивая тираду Уэса, прежде чем он набрал скорость, с усмешкой откинувшись на спинку стула, стоящего позади стола. 
- Нет, - ответ был дал абсолютно синхронно, как будто был срежиссирован, и сабы с опаской взглянули друг на друга.

Раздалось несколько смешков, и Курт увидел, как Блейн быстро наклоняет голову, чтобы прикрыть собственную улыбку. Курт слегка ударил его по руке, делая тем самым выговор, но добился только того, что его руку поймали в сильную, привычную хватку, чтобы он не дрался. На самом деле он наслаждался тяжестью Блейна под своим боком, когда он столкнулся со сложной задачей познакомиться с друзьями Блейна… в основном с друзьями - Доминантами.

Курт быстро пробежался глазами по комнате, интересуясь, как справляется Джефф, когда ему было так трудно расслабиться. 

Они были, мягко говоря, неспокойной командой. На самом деле, предупреждение Блейна перед входом состояло из тяжелых недосказанностей. Но он отчаянно хотел произвести хорошее впечатление. Для того, чтобы Блейн им гордился и заставил всех увидеть, что он не ошибся в своем выборе. Однако ему было некомфортно признаться в своей тайной страсти к пению, когда он отнекивался от этого даже Блейну, и эта возможность даже не рассматривалась. 

- Мне кажется, то, что они так сильно протестуют, вызывает подозрения, - хитро вставил Трэнт и получил в ответ ручкой, брошенной в него Тадом.
- Оставь их в покое, если они не поют, значит они этого не делают, - твердо сказал он, метнув им небольшую улыбку, которую Курт вернул с облегчением и благодарностью, когда увидел, что плечи Джеффа облегченно опустились хотя бы на дюйм. 
- А ты знаешь все об отсутствии музыкального слуха от своей второй половины, - поддел Себастьян со своей фирменной ухмылкой, когда оторвался от телефона, переключив внимание на сабов, в то же время умело делая вид, что ему до смерти скучно. Тут же раздался ропот согласия от присутствующих, находящихся в ужасе, что заставило Тада нахмуриться, как будто они пнули щенка, а его лицо окрасилось в слабый розовый цвет.
- Оставь его в покое, он не так уж и плох! – сказал он, защищая своего Дома, но зная, что это было бесполезным занятием, потому что Райан был в этом настолько плох, что заставлял уши окружающих кровоточить, а хуже всего был тот факт, что он в действительности любил музыку и ему нравилось петь.
- О, чудеса любви никогда не перестанут меня удивлять, - Дэвид изобразил обморок, получив от невпечатленного Уэса пинок за нарушение порядка.
- Разве ты не слышал? – проницательно улыбнулся Трэнт. – Теперь любовь глуха, а не слепа.

На этот раз ему досталась книга, которая прилетела ему в грудь, заставив его сложиться вдвое и выкрикнуть «оох», когда из него начисто был выбит весь воздух. 

- Прекрати швырять в меня это дерьмо! – прохрипел он над волной смешков, прокатившихся по всей комнате. 
- Я прекращу бросаться вещами, когда перестанешь быть придурком, - очаровательно разбушевался Тад.
- Навряд ли это произойдет, - посетовал Уэс, устало потирая лоб, когда он смотрел на шоу, устроенное участниками хора, которые были уже практически взрослыми мужчинами, а вели себя, словно  кучка детей-сладкоежек дошкольного возраста.
- Эй, - внезапно громко вмешался Джон, глядя прямо на Джеффа и почти что бесцеремонно изучая его взглядом. – Стерлинг, верно? Твой отец владел бухгалтерской организацией Стерлингов, прежде чем она разорилась?

Блондин напрягся, словно доска, сидя рядом с Куртом, и друг придвинулся к нему ближе для поддержки, пока Джефф опустил глаза в пол, когда более, чем несколько любопытных и осведомленных взглядов уставились на него. 
- Да, - спокойно согласился он с глубоким вздохом, словно почти ожидал, что его выкинут отсюда в любой момент после признания. 
- Что же, черт возьми, случилось, что ты очутился в МакКинли?! – выпалил он, и ошеломленный шок накрыл комнату тишиной, словно толстым одеялом, когда оба саба вздрогнули от подобного тона.  

Неловкость повисла над ними, давя на Джеффа до такой степени, что он впился ногтями в ладони, напоминая себе, что надо дышать, когда по обыкновению скучающий голос раздался снова, но на этот раз в нем не звучало ничего подобного.
- Иисус, Джон, кто-то и вправду должен купить тебе намордник, чтобы сберечь тебя от конфуза из-за явного отсутствия манер! – рявкнул ему Себастьян, сверкая глазами, которые метались между смущенным Домом и дрожащим сабом, который почти что готов был выбежать из комнаты.

Дом нахмурился.

- Чт…эй, нет, я просто…  
- Джон, - выразительно прорычал Блейн, выплескивая свое доминирование, когда он встретился с ним взглядом и уверенно его выдержал. – Прекрати это.

Младший Дом захлопнул свой рот на замок, слегка покраснев. К сожалению, рана уже была нанесена, и Курт чувствовал, как раздражающий гнев разгорается в его животе, и он был в большей степени за своего друга, чем за себя. В конце концов, основное оскорбление было брошено ему. 

- Если у кого-то есть еще вопросы вроде этого, вы также можете о них забыть. Мы не будем отвечать на них, и вы не имеете права ожидать этого от нас.

Курт обнаружил, что говорил на всю комнату, свирепо и бесстрашно встречая их взгляды, не заботясь о том, что он позорит своего Дома или себя. Единственным, что было у него на уме, являлся его лучший друг и необходимость его защитить.

После его слов снова последовало напряженное молчание перед тем, как Дэвид еще раз его нарушил, ухмыльнувшись Курту.

- Он мне нравится. Я просто его украду.

И только благодаря одной этой строчке, напряженность снова была сломлена, и окружающий воздух снова стало легче вдыхать.

Блейн зарычал, и в его груди раздался низкий и приятных рокот, отчего Курт почувствовал вибрацию, достигшую самых его ног. 

- Ты можешь попробовать, Томпсон.
- Ох, пожалуйста, Курт определил более удачный экземпляр, когда рассмотрел их, - ухмыльнулся Дэвид, двигая бровями с намеком, что не просто так легонько разминал мышцы. 

Все это было очень смешно, и Курт ничего не смог с собой поделать…он расхохотался.

Он пытался заглушить звук тыльной стороной ладони, но это оказалось невозможным, и довольно скоро к нему присоединилось еще несколько человек, когда Дэвид негодующе зашипел о принижении его мужественной доблести. Курт даже уловил, что Джефф боролся с призрачной улыбкой, когда опустил взгляд вниз на свои колени, и саб в миллионный раз пожелал, чтобы он снова мог просто рассмеяться. 

Блейн, сидящий рядом с ним, был преисполнен гордостью, когда он прислонился к Курту и оставил в награду несколько нежных, словно бабочки, поцелуев в ухо саба и над его виском.   

- Хороший мальчик.

Курт вздрогнул от внимания и похвалы, чувствуя знакомое томное и текучее тепло, журчащее по его телу, когда он чуть заметно сильнее выгнул свою шею. Он практически потерялся в ощущении своего Дома рядом с ним и едва заметил, что кто-то подошел к ним ближе. 

Тад решил снова подскочить к ним и усесться на подлокотник дивана, ближе всего к Джеффу. Его маленькая фигурка с легкостью там разместилась и балансировала без особых проблем.  

- Так как вам двоим понравился Далтон? Вы вступили уже в какие-нибудь клубы? – спросил он с огромной улыбкой, и Курт легко улыбнулся ему, в то время как Джефф попытался. Он действительно сделал для этого все возможное, но небольшой подъем его губ был максимумом, который он мог предложить. 
- Здесь хорошо, - мягко ответил Джефф, глядя на Курта в поисках успокоения и получив ослепительную улыбку, которая немного его ободрила. Тад был сабом. Он мог разговаривать с ним без парализующего страха. – Но нет, никаких клубов.
- Ой, позор. Некоторые из них и вправду замечательные! Я в математическом клубе и в драматическом кружке и, конечно же, в «Соловьях», - отбарабанил Тад.

Это подстегнуло интерес Курта. 

- Драматический кружок?

Тад радостно кивнул, сверкая глазами. 

- В этом году мы ставим мюзикл «Рок на века». Заинтересовало?
- Эээ, я никогда не видел его… Но мне просто интересно, есть ли у них сектор, отвечающий за костюмы. Ничего такого не было на досках, когда мы недавно их изучали. 

Это произошло прежде, чем Курт смог проконтролировать себя.

Тад поднял голову.

- Наш учитель, мистер Кент, обычно сортирует костюмы, но ты бы мог поинтересоваться у него. Он очень хороший.

Курт слегка покраснел.

- Эээ, нет, это была глупая мысль…
- Я знаю! – взволнованно оборвал его Тад. – Я спрошу его про тебя, а потом дам тебе знать. Наверное, так будет проще.
- Ты действительно не должен, - попытался сказать Курт, но Тад отмахнулся от него. 
- Я в любом случае все время его вижу и мне не составит труда в скором времени просто спросить его про тебя.

Курт просиял.

- Спасибо.
- А для чего нужны друзья? – заявил Тад с притворной дерзостью, мягко толкнув Джеффа в плечо. – Это касается и тебя тоже, приятель. 
- Хорошо, мне кажется, мы потратили достаточно времени, болтая с Куртом и Джеффом, и насколько бы мы не были рады с вами познакомиться, пришло время для нашей репетиции, - произнес Уэс, и Курт с Джеффом резко устремили на него взгляды, на самом деле не понимая, что он имеет в виду. 

Они должны уйти?

- Да ладно, Уэс, они могут посмотреть, - ныл Блейн, но парень-азиат просто одарил его негодующим взглядом.
- Наш список песен и сейчас, и всегда держался в тайне до момента исполнения. Он и должен остаться в подобном состоянии, - царственно сказал он, и Тад вышел из себя.
- Никто больше не говорит подобных вещей, Уэс. Даже драматический кружок.
- Знаешь, а я буду… - Уэс набрал воздуха, чтобы обсудить новое оскорбление его словарного запаса, но Курт так много слышал от Блейна обо всех парнях, и если он правильно помнил, то он сказал, что они были словно гремлины, потому что существовали правила, которым они должны были подчиняться, чтобы не лишиться рассудка. 

Никогда не позволять Таду приносить с собой в кафе учебник по математике. Никогда не позволять Дэвиду находится рядом с торговым автоматом, когда он расстроен. Никогда не позволять Трэнту смотреть фильм ужасов перед сном. И самое важное: если когда-нибудь вы увидите, что грудь Уэса раздулась, и он глубоко вдохнул, чтобы начать говорить, скажите что-то, что остановит его, потому что если он разойдется, вы состаритесь, а он все еще будет продолжать.

- Все нормально. Вы, ребята, немного поработайте, а мы с Джеффом пообщаемся в его комнате, пока вы не закончите, - сказал он с мягкой улыбкой и обратился к своему Дому. – Заберешь меня после репетиции?
- Само собой, - улыбнулся Блейн и клюнул его в щеку, вызвав внушительное «аууууу» от своих друзей, когда Курт увел Джеффа из комнаты, посмеиваясь над их безбашенностью. 



========== Привлечь внимание. Часть 5. ==========

Джеффу было стыдно в этом признаться, но после второй чашки, хотя он и знал, что было глупо и наивно, и скорее всего принесет ему больше боли, чем если бы он прекратил это прямо сейчас…но на самом деле он с нетерпением ждал начала своего дня и записок, оставленных под его дверью.

Все больше и больше он ловил себя на мыслях о чашках, всматриваясь в незнакомые и некоторые знакомые лица, пытаясь получить от них намек о том, кто может являться таинственным отправителем. Он был наполовину наполнен жгучим интересом, наполовину унизительной паранойей, из-за которых его постоянно распирало от любопытства. Он беспрерывно вертел головой и осматривался ищущим взглядом. Курт стал беспокоиться о нем, и саб об этом знал, но он не в силах был ничего с собой поделать и пока что не мог рассказать об этом лучшему другу. Это до сих пор было его больным местом. Он знал, что в конце концов откроется, как делал это всегда, чувствуя, что для него было лучше, когда Курт постоянно был рядом, успокаивая и утешая, и лучше всех отстаивая его интересы, но сейчас Джефф не раскрывал своих карт. 

Это, должно быть, была шутка. 

Он знал это, но его предательское сердце так сильно хотело поверить, лишь только на минутку, что кто-то на самом деле думал так о нем. Пройдясь пилой по всем искореженным и зазубренным осколкам, из которых он состоял, думая, что он в любом случае был прекрасен, а редкие разы, когда его губы устремлялись вверх, действительно делали чей-то день ярче.

Глупо. Глупый, глупый, глупый. 

Но все же… он не желал расставаться с этим единственным ярким, опаляющим моментом, вызывающим трепет в его животе, когда он впервые прочитал написанное, прежде чем его рациональный разум взбрыкнул и погасил его чувства. Саб в нем изголодался по вниманию и уюту, жаждал восхищения и любви, и эти милые мелочи попадали в эту темную бездну, чтобы с каждым разом немного ее уменьшать. 

На третий день Джефф заставил себя не спеша встать с кровати и подойти прямо к двери.

Там снова стояла безмолвная тишина, которая ставила в тупик. Джефф начал готовиться к этому времени и ждать, когда предательский стук в дверь приведет к тому, что его сердце начнет колотиться, как барабан. Он колебался лишь мгновение, прежде чем подойти к двери и потянуть ее, открывая настежь. Конечно, за ней не окажется никого, кто мог бы его поприветствовать, но он посмотрит вниз, и там будет стоять безобидный и глупый предмет, во власти которого было лишить саба рассудка. Джефф должен был остановить себя от того, чтобы сразу с жадностью ухватить ее, но, в конце концов, он наклонился и повернул чашку в дрожащих руках, чтобы можно было прочитать нацарапанные слова.

Мне все равно, если мы будем разговаривать о совершенных пустяках…Я просто хочу говорить с тобой. 

Джефф сглотнул, когда его желудок сделал знакомый кульбит, а его взгляд заметался вверх и вокруг, словно этот человек собирался выскочить и наконец-то показать себя. Но до сих пор его, как всегда, окружала только тишина. Его ударил болезненный приступ подлинного разочарования.

«Так почему же ты не делаешь этого?» - пробормотал он про себя, прежде чем смог остановить глупую мысль, вырвавшуюся из его уст. Он покачал головой, делая себе выговор. Нет, было бы лучше если бы они не встречались. Джефф не мог справиться с еще большей болью…он просто не мог. 

Он вернулся в комнату и повторил процедуру. Саб опрокинул напиток, помыл чашку и сохранил ее вместе с остальными, пытаясь выкинуть их из своей головы. 

Он знал, что это было совсем не просто. 

***

- Ник! Ты знаешь, что не можешь вечно избегать меня, идиот?

Младший Дом вздохнул и остановил свое скорейшее бегство за угол. Это было, своего рода, подставой, что его друг так хорошо изучил его привычки…и его расписание занятий.

Он повернулся в его сторону и нацепил на себя свою лучшую ухмылку. 

- Би! Не заметил тебя, приятель. 

Блейн твердо посмотрел на него и скрестил руки на груди, как только сократил расстояние между ними. 

- Серьезно? Только если ты отрабатывал на каком-то несчастном ребенке свои игры в прятки, когда увидел, что я приближаюсь к тебе? 

Ник смущенно потер шею.

- Я провалился?
- Ты был полным дерьмом, - уточнил ему Блейн.

Ник рассмеялся, но его смех был вялым, он просто чувствовал себя в последнее время настолько уставшим и дерганным, потому что не знал, пришел ли он к чему-нибудь или будет продолжать двигаться дальше, и это состояние все труднее становилось скрывать. Вот почему он избегал своих друзей, а в особенности Блейна, так как эта задница просто знала, как мгновенно его прочитать. 

- Я посылал записки и горячий шоколад сабу, на которого хочу заявить права, и он не знает, что это от меня, -  ляпнул он, потому что они оба знали, что разговор к этому придет, и Ник просто решил пропустить предисловие. Кроме того, эта неопределенность, когда он не знал, работала ли вообще эта затея или была ли она хорошо воспринята, медленно убивала его. Он, казалось, не продвинулся дальше, чем был в начале недели. 
- Хорошо, - медленно произнес Блейн, и его брови нахмурились, когда он переварил информацию, которую вывалил на него Ник. 
- Да, - запинаясь, согласился Ник, мечтательно опустив взгляд на отполированный пол, когда они стояли в относительной тишине.
- Значит, горячий шоколад и записки, да? 
- Ему это нравится, - сказал Ник, защищаясь и вскидывая голову. – И они романтичные, мистер Цветы и Сердечки.

Блейн поднял руки вверх.

- Я не осуждаю тебя, мне просто интересно, почему ты просто с ним не поговоришь?  
- Это сложно, - уклонился он от ответа.
- У меня есть время.

Ник встретился с серьезным выражением лица Блейна и порывисто вздохнул, прежде чем прислониться к стене и, не глядя, швырнуть сумку к своим ногам. 

- Он раньше был связан, и мне кажется… нет, я знаю, что это было плохо.  
- Так ты не хочешь действовать слишком напористо, только потому что в этом случае ты напугаешь его? – догадался Блейн.
- Точно! Я не хочу, чтобы он меня отверг, прежде чем хотя бы узнает, потому что все это просто полный отстой, потому как он такой удивительный, таких, как он, больше не существует! Так что мне показалось, что таким способом я могу сделать для него что-то приятное, и он смог бы увидеть это и восхититься…я не знаю, в то время это звучало, как хорошая идея, - проворчал Ник, по-ребячески пиная ногами свою сумку. 
- Нет, до меня дошло, что ты пытался сделать. Это очень… по-Никовски, - усмехнулся он.

Он подкатил глаза, но один уголок его рта на короткий миг приподнялся. 

- Фактически я просто не управляю ситуацией, потому не знаю, как он это воспринял.
- Что ты имеешь в виду? 
- Ну, я подкладываю горячий шоколад и написанное на чашке послание, и затем оставляю их у его двери. Но я не могу просто остаться там, потому что это бы разрушило весь смысл того, зачем я это делаю! 
- Но ты даже не знаешь, нравится ли ему это?
- Нет! И это сводит меня с ума. Чувак, я имею в виду, я попросту трачу свое время? Я не могу выбросить его из головы и чувствую, что не достиг никакого прогресса, - печально излил душу Ник.

Блейн по-дружески ухватил его за плечо.

- Может быть, тебе на самом деле стоит задуматься над тем, чтобы поговорить с ним и выяснить это?
- Разве ты только что не слышал…
- Я знаю, что ты сказал и это обоснованно, и если он состоял в скверной связи, то он бы не хотел иметь дело с какими-либо Домами, - согласился он. В его сознании промелькнул Джефф, но он отбросил эту мысль. – Но ты делал это в течение нескольких дней, верно?

Ник кивнул.

- Значит, у него было несколько дней, чтобы привыкнуть к этому, и ты же не должен заявлять на него права прямо на месте…
- Ты знаешь все о том, как при первой же возможности жать на курок. 

Блейн посмотрел на него, но, так или иначе, продолжил. 

- Просто объяснись с ним. Скажи ему, что он тебе нравится и ты хотел бы получить шанс узнать его без каких-то обязательств, и что хочешь двигаться в его темпе. 
- И ты думаешь, это сработает? – недоверчиво спросил Ник.
- Хорошо, а что ты теряешь? Это единственный выход из того положения, в котором ты сейчас находишься, парень. Быть может, выяснить его имя будет лучшей отправной точкой? – дразнил он, и его золотистые глаза засияли.  

Ник ударил его по руке.

- Да пошел ты. 

Но он чувствовал себя лучше во всей этой ситуации. Он только должен был решить, следует ли принимать советы, но Блейн был кое в чем прав, ему действительно оставалось только сдаться и разрушить свои мечты или оставить себе возможность выбрать альтернативу. 

Он возьмет себе несколько дней на размышления, а пока что он продолжит посылать записки.

***

Практически идентичный звук испугал его на следующий день, точно так же как и до этого.

Он проверял свою сумку, чтобы посмотреть, было ли там все необходимое, что понадобится ему в течение дня, прежде чем Курт и Блейн придут, чтобы забрать его, когда три коротких, резких удара нарушили трепетную тишину, повисшую в воздухе. 

Пальцы задрожали возле застежки на его сумке, и он пересек комнату с единственной мыслью на уме: выяснить, кто нарушал его покой.

Выровняв дыхание, он нажал на ручку и с резким притоком храбрости пнул тяжелую древесину, широко ее распахивая, выходя наружу и осматриваясь по сторонам. 

Его не удивило, что там никого не оказалось.

Коридор вокруг него был призрачно пуст, и он почувствовал необходимость пробить стену позади себя, когда его разочарование усилилось, заставив его задрожать. 

Он не находил это забавным, это не было смешно, мило или весело, это было жестоко, злобно и мелочно.

Но монстр внутри него ревел, и он не мог с ним бороться. Побеждая его логику и рационализм, пробуждая в нем живое любопытство и заставляя повернуть обратно к двери и наклониться, чтобы взять бело-голубую чашку, от которой исходил пар и головокружительный запах шоколада. 

Опасаясь того, что обнаружит на ней на сей раз, он повернул чашку и нашел пылающую красную надпись, именно там, где обнаружил три других, прямо над гербом Далтона, изображенным на чашке. 

У тебя волшебные глаза.

Он задыхался, чашка тряслась в его стиснутых руках, разбрызгивая жидкость, находящуюся внутри, когда он шел, поспешно возвращаясь в свою комнату, прежде чем кто-то мог бы его увидеть.

Перед тем, как он смог бы потерять всякое подобие нормальности, он сел, поставив чашку на стол перед собой, и нахмурился на комплимент.

Был еще один вариант, который он не просчитал.

Может быть, чашки и горячий шоколад, и милые записочки были для кого-то, кто действительно был их достоин. Вероятно, где-то рядом с ним был человек, который был красив, с ангельским голосом, милой улыбкой и волшебными глазами, как говорилось в этих посланиях. И, может быть, кто-то совершенный ждет знака от кого-то, но он никак до него не доходит, потому что тормозит перед неправильной дверью. 

В последний раз вылив напиток, он снова спас чашку, зная, что скоро они найдут их настоящего владельца. 

Он преодолел суету своего дня на автопилоте, в ожидании того, как гигантская школа погрузится в сон, перед тем как вытащить из кармана маленькую записку и положить ее перед своей дверью к стопке чашек с записками сверху. 

Он с грустью заснул, чувствуя своего рода счастье за того, кто получит себе такого милого парня, который это писал, за того, кто был лучше и красивее, чем он. 

***

На сегодняшний день он мог сверять часы по звуку резкого, но осторожного стука в дверь.

Каждое утро в семь часов: стук, шорох, а затем тишина.

Это утро ничем не отличалось от других, и стук не испугал бы его, если бы не записка, которую он оставил за дверью, разобравшись в путанице, и он надеялся, что его объяснений будет достаточно для романтика, который  пытался сделать кого-то счастливей, а в итоге преподносил дары не тому человеку.

Решив не обращать внимания на стук, Джефф продолжил собираться. В конце концов, они разобрались в путанице, и возможно он не заметил чашек и записок, прежде чем постучаться в дверь? Уверенно кивнув самому себе, он закончил застегивать рубашку, когда раздался еще один стук и на этот раз он был громче, разнесшись эхом по комнате. Он нахмурился, остановив пальцы на последней пуговице, желая знать, что может быть так важно для таинственного незнакомца с чашками. 

Он вернул чашки, он объяснил, что случилось, и саб не считал, что поступил неправильно, если…если только он не должен был сделать это в первый день, чтобы человек затем сделал все правильно, как и задумывал раньше. 

И теперь он рассердился.

Джефф поморщился и отступил от дерева, когда третья череда стуков нарушила тишину, и он понял, что у него не было никакого шанса избежать гнева и кары. Он, вероятно, все еще будет за дверью, ожидая, когда он закончит собираться, и даже если бы он ускользнул от него сегодня, этот человек знал, где была его комната, и он не мог бы избегать его вечно.

Ему просто не повезло.

Дрожа, он подошел к двери, готовый принять все, что на него обрушится, когда он взялся за ручку и потянул дверь на себя, с трясущимися руками и взглядом, устремленным в пол. Холодный воздух коридора ворвался внутрь и пахнул в его лицо нежным запахом одеколона и шоколада. 

- Ваау, - выдохнул голос, казалось бы, находящийся в шоке, и Джефф медленно и с опаской поднимал глаза, прослеживая взглядом смутно знакомое мускулистое тело, большие руки, сжимающие все чашки и его теперь уже скомканную записку, вместе со свежей чашкой горячего шоколада, и солнечную улыбку, которую он распознал бы где угодно, заставившую его внутренности всколыхнуться, и, наконец, теплые, искрящиеся глаза, которые смотрели прямо на него с незнакомым выражением.

Он. 



========== Привлечь внимание. Часть 6. ==========

Это был он, и первой реакцией саба было покрепче ухватиться за дверной косяк, потянув дверь на себя, как будто это могло оградить его от боли в сердце, которое он полностью разбил, когда к сабу пришло понимание, что парень, которого он рисовал и о котором грезил, пытался завоевать кого-то еще с помощью таких невероятно милых жестов, сдавливая его грудь от желания быть нужным. 

Его вторым порывом было мысленно отругать себя, потому что он не имел права из-за этого страдать. Он не принадлежал этому прекрасному Дому, стоящему перед ним, и не имел никакого права на него или его внимание, а саб который имел такое право, заслуживал того, чтобы знать о его романтических жестах без Джеффа, который присвоил его подарки, когда обманулся, попытавшись заполучить что-то, о чем мог только мечтать. 

Он не имел права.

- Я…Я прошу прощения, что удерживал ч-чашки…я…я слишком поздно понял, что они предназначались для кого-то другого, но потом я в-вернул их обратно и мне очень жаль, - прошептал он едва слышно, но искренне.

Он сожалел. 

О чашках и намного больше о том, как трудно иногда было каждый божий день держать все внутри себя и продолжать двигаться дальше. Он сожалел о том, что был никудышным сабом, который не знал, как кому-либо угодить, потому что был недостаточно талантлив, недостаточно симпатичен и недостаточно умен. 

Он сожалел обо всех этих вещах, но он не мог…он не мог их изменить, и этот факт на самом деле причинял ему боль.  

А также, потому что он никогда не мог заслужить что-то вроде того, что мог получить этот безымянный саб.

- За что ты извиняешься? – мягкий голос прорвался сквозь купол паники, которым он себя окружил, и он поднял голову, недоумевая от того, что Дом все еще улыбался.
- Я…гм…что? – спросил он, не представляя, что происходит, молча пытаясь справиться с тем, что делало с ним простое присутствие Дома. В его голове все перепуталось, заржавевшие инстинкты сабмиссива вдруг пошли ему наперекор, а его нервы никуда не годились. Он выворачивал его наизнанку.
- Я не знаю, почему ты чувствуешь, что должен извиняться или, если на то пошло, почему ты вернул чашки? И та записка, которую ты мне оставил. Это было…шоколад и послания…они были для тебя, - сказал Дом, и Джефф почувствовал, как земля под ним задрожала. 

Это была неизведанная территория, и он не знал, как поступить.

Для него?
Чашки были для него…но…как…почему?

- Я не…я не понимаю, - он, наконец, выдохнул, и взгляд Дома смягчился от нежного, теплого сияния, что заставило Джеффа снова им плениться, в то время пока старший парень говорил.
- Хорошо, гм…кажется это лучше работало в моей голове, чем в действительности, - усмехнулся парень, и Джефф не мог ничего с собой поделать, его губы немного дернулись вверх, легко заражаясь от этого успокаивающего, глубокого смеха, когда их взгляды скрестились и на пронзительное мгновение удерживали друг друга. – От этой улыбки у меня голова идет кругом. 

Джефф подавился воздухом, его желудок в ужасе сжался, и он попятился назад, с быстро колотящимся сердцем, когда понял, в чем было дело.

Он пришел, чтобы лично поиздеваться над ним.

- Это не смешно, - сказал он на выдохе. Агония заставляла его игнорировать свои страхи, когда он сделал еще один небольшой шаг назад и крепко ухватился за дверь, которая до сих пор частично заслоняла его тело, что оказалось очень кстати, когда он попытался ее захлопнуть.
- Что?! Пожалуйста, не уходи. Смотри, я признаю, что, возможно, это была не самая блестящая идея, но это был единственный способ, который, как я считал… - поспешно начал он, но Джефф покачал головой. Его глаза наполнились слезами, а губы задрожали. 

Ник понятия не имел, что происходит.

Все, что он мог видеть, это то, что его красивый мальчик попятился в испуге и со слезами на глазах, которые заставили сердце Ника заныть, и очевидно, его ввел в заблуждение его глупый план, который должен был заставить его почувствовать радость, а не дальше его пугать. Его собственные, наполненные подарками руки, дрожали, когда спотыкающийся блондин попытался скрыться, все время выплевывая слова, которые резали по самой сердцевине его Дома. 

- Как что? Из-здеваться надо мной…насмехаться…унизить меня? – голос блондина сорвался на последнем слове, но каждую фразу Ник ощущал, словно удар ножом в живот, и он не мог больше терпеть, ему ненавистна была даже мысль, чтобы совершать подобные поступки по отношению к кому-либо. 

Он должен был заставить его увидеть. 

- Как сказать тебе, что я от тебя без ума! - чуть не выкрикнул Ник, и тишина, которая на них свалилась, сдавила его плечи своей тяжестью, в то время как красивый блондин смотрел на него с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами.
- Ч-что? – задохнулся он, и Ник закрыл глаза от этого робкого голоса, стараясь держать себя в узде, когда он резко провел рукой по волосам и лицу.
- Боже, в моих мечтах это происходило намного лучше. Хорошо…У меня есть к тебе предложение, - осторожно начал разговор Дом, и блондин ничего не ответил, мило наклонив голову, но в его глубоких карих глазах было опасение и проницательность.
- Ты подумаешь над тем, чтобы дать мне возможность поговорить с тобой и объяснить, что здесь происходило со…мной…и всем этим? - сказал он, поднимая чашки с молящим выражением глаз. 

Он смотрел, как на лице блондина мелькают тени, когда он смотрел на него с удивлением и безграничной робостью, которая разбивала ему сердце.

- М-может быть…я не знаю, - заикался саб, качая сам себе головой, как будто он даже сам не был уверен в собственных ответах.
- Смотри…пожалуйста…я прошу десять минут. И мы можем сделать это здесь, у твоего порога, если ты хочешь. Просто…пожалуйста, позволь мне объяснить, и тогда тебе никогда больше не придется говорить со мной, - предложил он, всей душой молясь, чтобы не допустить этого.

Саб смотрел на него в течение нескольких длительных, напряженных, насыщенных мгновений, и Ник пытался держаться так открыто, как только мог на это пристальное внимание, надеясь, что блондин мог обнаружить в его лице что-то, что будет ему нужно. 

- Хорошо, я…я думаю, ты можешь…гм... войти, - сказал он с широко раскрытыми глазами, как будто его удивили собственные слова, когда он отошел в сторону, чтобы позволить ему широко распахнуть дверь.
- Мы не должны…мы можем остаться за пределами твоего личного пространства… последнее, что я хочу сделать, это причинить тебе дискомфорт…и, наверное, я должен был сделать это сразу, но… - он улыбнулся и взял пустые чашки в левую руку, освобождая правую. – Я - Ник. Ник Дюваль.

Блондин посмотрел на свою руку, а затем обратно на его лицо, потом снова на несколько мгновений опустил взгляд, прежде чем нерешительно протянуть руку, едва ухватившись за его ладонь, чтобы обменяться рукопожатием.

- Джефф Стерлинг, - застенчиво представился он, когда их кожа соприкоснулась, и более того, он позволил Нику обернуть пальцы вокруг своих собственных, которые по-настоящему задрожали, прежде чем он вырвал руку, прижимая ее обратно к груди, словно его обожгло единственное прикосновение. И хотя это заставило Ника возжелать отделать Дома, который сделал его таким, потому что легкое соприкосновение вскипятило его кровь. Ощущения гладкой как шелк кожи Джеффа и незамутненного, живого взаимодействия между ними во время контакта, который длился долю секунды, было достаточно, чтобы его сердце и голова парили в облаках на протяжении нескольких дней, потому что он, наконец, узнал имя этого ангела, хотя он мог поклясться, что где-то слышал его раньше…

Джефф убедился, что их отделяют друг от друга несколько больших шагов и что дверь осталась открытой, прежде чем он жестом показал Нику, чтобы он начинал, обнимая руками собственную тонкую фигурку и укачивая себя, словно в колыбели, когда его тело немного сгорбилось, совершая нервные перемещения. 

Ник ничего не желал так сильно, как преодолеть расстояние между ними и успокаивать его, заменив руки Джеффа на свои собственные, потому что он просто знал, что они прекрасно туда впишутся. Он хотел поцеловать и приласкать его, унося прочь все напряжение, которое он чувствовал. На самом деле это было больше, чем желание; это напоминало ожесточенную атаку внутри него, с которой он упорно боролся. Не было ни единого шанса, что Джефф сейчас хорошо к этому отнесется, и поэтому он сделал глубокий вдох и попытался источать настолько спокойные феромоны, насколько было в его силах, зная, что он выделял их в усиленном режиме в присутствии этого саба, прежде чем он его вспугнул.

- Хорошо, во-первых, я хочу, чтобы ты совершенно ясно понимал, что горячий шоколад и записки полностью, на сто процентов предназначались тебе, а также полностью, на сто процентов ни в коей мере не являлись какой-либо формой шутки, - медленно и лаконично произнес он, просто чтобы быть уверенным, что недоразумений больше не будет. Он не мог вынести вида страдания и огорчения на прекрасном лице блондина, которое было предназначено для улыбок и счастья, он просто это знал.  
- Но почему же ты захотел адресовать их мне? – тихо спросил Джефф, нахмурив брови под платиновым изгибом челки, когда он с сомнением смотрел на него, по-прежнему не покупаясь на его слова.

Ник сглотнул и понял, что говорить прямо и честно будет, вероятно, наилучшим способом подойти к этому делу.

- Гм, хорошо, - невесело рассмеялся он, в волнении потирая челюсть, когда пытался уложить слова в голове в нечто связное. – Ты… - он взглянул в это прекрасное лицо, и его мужество выплыло откуда-то на поверхность. Он ведь уже когда-то говорил об этом, правильно? – Ты мне нравишься. 
- Нравлюсь тебе, - повторил Джефф, и эти слова были чуждыми для его языка.
- Да, ты и правда, правда, правда нравишься мне, Джефф, - подчеркнул Ник, обожающий то, каким образом имя блондина скатывалось с его языка и потому что Джефф заслуживал знать, как его ценят и восхищаются, даже если он выставил себя идиотом.
- Ты даже не знаешь меня, - тихо сказал он. Его руки тряслись, а голова шла кругом от слов, которые вышли изо рта Дома.
- Я хотел бы получить возможность познакомиться с тобой. Вот почему я посылал тебе эти глупые записки, которые произвели впечатляющий обратный эффект…
- Они не были глупыми, но почему ты это делаешь, я просто…я просто не могу…понять, - Джефф тихо оборвал его, и сердце Ника зашлось у него в груди, и он невольно сделал шаг вперед.

Глаза Джеффа расширились, и он вскинул руку в защитном жесте, словно умоляя его остановиться.  Ник немедленно это выполнил, чувствуя себя ужасно от того, что он так сильно его обеспокоил. 

- Как я уже говорил, ты мне нравишься. Я увидел тебя в коридоре пару недель назад и просто не мог отвести от тебя глаз. Ты был…ты был таким милым, когда стоял там полностью смущенный, и я просто…я просто вдохновился и позволил тебе стать единственным, о чем я мог думать. Таким образом…чашки… - он усмехнулся своей неловкости и посмотрел на саба, который начал пятиться еще во время его монолога, качая головой и прижимая руку к груди, с глазами, наполненными непролитыми слезами.
- Я…не стою этого, - наконец сказал Джефф, глаза которого еще больше повлажнели, а длинные ресницы засверкали, словно алмазы, когда ловили влагу, и сердце Ника разбилось при виде него, такого красивого и волшебного… но не знающего об этом и поэтому убежденного, что он никуда не годится. 

Боже…Он хотел убить того, другого Дома! Он никогда в жизни не чувствовал такого гнева, его доминирующая сторона кричала о возмездии за саба, на которого он утвердил права, как на своего собственного при помощи слов или без них. Но затем эти права точно так же закричали ему о том, чтобы заботиться о Джеффе, забрать дрожащего блондина к себе домой, искупать его в любви, заботе и ласке так, чтобы он никогда больше не чувствовал себя бесполезным или недостойным.

- Нет, ты… ты достоин этого, ангел. Пожалуйста, поверь мне. Что бы он ни сказал о тебе, это неправда, - яростно подчеркнул он, нежное прозвище выскочило без его контроля, и он не в силах был устоять на месте, подойдя к трясущемуся мальчику, которого он так отчаянно хотел исцелить. Существовало что-то еще, кроме рационального рассудка, что подстегивало его прямо в этот момент. 

Джефф ахнул при упоминании его бывшего Дома и сокращении пространства между ними, и еще сильнее задрожал.

- Пожалуйста, не трогай меня, - сказал он, поднимая руки и делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние между собой и этим Домом, которому нужно было просто прийти сюда и разрушить некоторое подобие мира, которое он сумел выстроить для себя. – Я просто…я просто хочу быть один. Я никого не трогаю, не причиняю неприятностей…так что просто…пожалуйста, - умолял он, и несколько слез покатилось вниз, прослеживая печальную дорожку на его лице. – Пожалуйста, прекрати. 

Это было подобно тому, словно кто-то вбил кол прямо в сердце Ника, и он остановился, не в силах нормально вздохнуть.  

- Джефф…
- Я не хочу Дома. Я н-никого не хочу, понятно? Я-просто хочу быть сам по себе, - сказал ему Джефф голосом, сорвавшимся на последнем слове, уставившись в пол, когда слезы еще сильнее закапали на ковер под его ногами.
- Пожалуйста, не плачь, - умолял Ник, голосом наполненным болью. – Я предоставлю тебе твое пространство, только, пожалуйста, не плачь. Ты…ты слишком ценный, чтобы грустить. 
- Не говори мне таких вещей… - выдохнул он сквозь слезы, и Ник повернулся к нему.
- Я всего лишь говорю правду. Ты не можешь сейчас этого увидеть или поверить в это…но…ты значишь для меня больше, чем когда-либо будешь считать. Ты стоишь больше, чем можешь представить. Просто…помни об этом.

Джефф ничего не сказал, но Ник знал, что это значило. Его решающий момент - и все закончилось слезами. Ошеломленный осознанием того, какую боль причинило ему это обстоятельство, он попятился к двери, бросив последний взгляд на красивого, сломленного ангела, стоящего в комнате, и закрыл за собой дверь. 

***

Кто бы мог подумать, что путь от комнаты Джеффа до библиотеки окажется таким длинным, - размышлял Ник, пока заставлял себя ставить одну ногу перед другой и просто продолжать двигаться, потому что он знал, что если остановится, то его тело отключится, и он никогда не сможет заставить его снова заработать.  

Этот мягкий голос был словно лекарство для его одинокой души, красивые глаза жалили его сердце печалью, поселившейся в них, и эти совершенные, красивые губы, напрашивающиеся на поцелуй, не принесли ему ничего, кроме боли.
Боже, как же он жаждал заключить его в свои объятья и снова сделать его цельным, расписать новыми красками уродство на его шее и заставить его снова засиять, доказать ему, что он любил его, поклонялся и оберегал. 

Потому что все, что когда-либо бы делал с ним Ник, это…любил его.

Но он был не готов, и Ник ничего не мог с этим поделать, лишь только уважать это решение. Он не хотел никому принадлежать. Он не хотел, чтобы на него заявляли права,  и Ник не мог обвинять его. 

Учитывая, что пережил Джефф, он не мог настаивать на этом, не мог требовать дать ему шанс, потому что все, чего он хотел, чтобы саб был счастлив, даже если это означало оставить его в покое, как он просил. 

«Пожалуйста, я просто…я просто хочу быть один…»

Это ранило его до глубины души.

Боль, беззащитная уязвимость и страх всякий раз, когда он видел, что Ник пытается подойти поближе, похоронили большую часть его сияния под тьмой, причиненной ему другими. Это не делало его менее прекрасным в глазах Ника…боже, ничто не в силах было этого сделать, когда он был настолько ярким, чистым, нетронутым во всех смыслах, которые принимались во внимание. 

И нет, для него не имели значение насильственные и мерзкие прикосновения, доставшиеся его телу. 

Он не брал в расчет шрамы, которые  как он знал, омрачали его душу, его не останавливали воспоминания, которые заставляли его дрожать и сторониться любви. Единственное, что имело для него значение - если он когда-нибудь прикоснется к нему с обожанием и восхищением, и ничем кроме этого. Если он когда-нибудь принесет ему удовольствие, оградит и защитит от каждой плохой вещи. 

И Ник знал, что у него этого не было…и это делало его безупречным в его глазах. 

«Я не стою этого…» 

Он стоил, но никогда не позволил бы Нику показать ему это, независимо от того, как сильно он этого желал.

Его сердце было наполнено пульсирующей болью, когда он вошел в библиотеку, зная, что он пришел сюда, чтобы найти покой, тишину и уют. Пройдя мимо парочки первокурсников, напряженно готовящихся к экзамену по математике, он прошел к самому уединенному месту за книгами по архаичным ритуалам связывания и правилам, которым никто больше не следовал, и нашел свое любимое место; кресло под светлым окном, где никто не мог видеть его срыва.

Он зарылся в декоративные подушки и облокотился на колени, опустив голову на ладони и упрямо пытаясь остановить слезы, которые готовы были политься из его глаз.

Для него не было ничего хорошего в том, чтобы показать другим насколько он был слаб, но он знал, что был не в силах с этим справиться, когда все внутри него кричало.

Он провел пальцами по волосам и покачал головой, дабы немного ее очистить, чтобы он мог понять, что делать дальше и как свыкнуться с мыслью, что красивый блондин никогда не будет принадлежать ему так, как он этого хотел.

Разрешив своему сердцу скорбеть, он опустил взгляд вниз, нахмурившись, когда белая вспышка из-под кресла привлекла его внимание. Мятый уголок бумажного листа, который, должно быть, кто-то забыл, в спешке покидая немного жуткую библиотеку.  

Он протянул руку и достал бумагу трясущимися руками и затрудненным дыханием при виде подписи на обратной стороне листа, которая была абсолютно чистой. 

Джеффри Стерлинг.

Джефф.

Его ангел. 

Торопливо, как будто от этого зависела его жизнь, он перевернул бумагу и почувствовал, что мир вокруг него снова окрасился в цвета. Его рассудок прояснился, а сердце подпрыгнуло с приливом надежды, угрожавшей его затопить. 

Когда он с жадностью изучил взглядом рисунок, то знал, что ничего еще не кончено; это было только началом, и если ему потребуются годы, то он потратит их на то, чтобы снова завоевать его, показывая, что в действительности значит кому-то принадлежать, держа его в безопасности и любя так сильно, что он никогда больше не будет чувствовать себя недостойным. Потому что не существовало никакой возможности, чтобы кто-то сделал нечто подобное для того, к кому не испытывал никаких чувств, для того, о ком никогда не думал. Потому что забота, нежность и любовь были выгравированы в каждом штрихе, сделанном на этом листе. 

Потому что на него смотрело его же лицо.


P.S. На авторском тамблере есть фан-арт. Рисунок Ника, сделанный Джеффом. 
http://keepmyheartcaptive.tumblr.com/tagged/photos



========== Влиться в коллектив. Часть 1. ==========

    Комментарий к Влиться в коллектив. Часть 1.
    Дорогие мои читатели! Вы у меня такие лапочки, что не изводили меня все это время гневными посланиями с требованием проды, понимая, что если ее нет, значит я очень занята. За это вам моя безграничная любовь, печеньки и новая глава. 
После первоначального шероховатого старта Курт мог с уверенностью сказать, что освоился в поцелуях, как рыба в воде. Они быстро стали одним из его любимых способов времяпрепровождения. Если не самым любимым. 

- Курт? – промурлыкал Блейн в его губы, пытаясь разорвать контакт.

Курт просто прогудел в ответ, находясь в полубессознательной прострации, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения рук Блейна, его тела и восхитительного, восхитительного рта. Он еще больше выгнул шею в тихой мольбе, и Блейн застонал, прежде чем снова прильнуть ртом и высунуть язык, чтобы быстро и жарко ударить им по его сомкнутым губам. Курт практически мурчал, загораясь, словно пламя от прикосновений гладкого языка, целующего припухшую кожу, вместо того, чтобы тревожиться, сжимая пальцами свободные кудри Блейна, которые все еще были слегка влажными после душа, который он принял после школы. Курт уже давно понял, что ему нравится петтинг и чувства, которые он приносит, хоть эти ощущения и были до сих пор незнакомыми и шокирующими, но это были увлекательные и захватывающие различия, и Курт быстро обнаружил, что ему постоянно хотелось больше. 

Он счастливо извивался под тяжестью Блейна, а пальцы ног обернулись вокруг мягкого одеяла на их кровати, которое накрывало его покачивающиеся ноги, упирающиеся в бедра Дома, лежащего справа. В процессе этого дыхание Блейна сбилось, посылая поток горячего воздуха в рот Курта, его рука автоматически устремилась к бедру саба, лаская, сжимая и массируя кожу, находящуюся под тонкими леггинсами, которые были надеты на Курте. Его прикосновения обжигали сквозь них, словно клеймо, помечающее собственность.

- Помнишь, когда я сказал… - снова начал Блейн, но так и не закончил, переключая внимание от болтовни к лицу Курта, к выступу его челюсти и еще ниже, чтобы он мог посасывать отметки на бледной, совершенной коже длинной шеи Курта. – Что нам нужно…хм…- он лизнул и припал ртом к местечку над кадыком Курта, и саб ахнул, полностью обнажив шею в беспрекословном подчинении. Из груди Блейна раздался низкий и глубокий рык от одобрения его действий. Он поспешно пощипывал подбородок Курта, прежде чем убрать руку с ноги саба, чтобы нежно прикоснуться ею к каждому дюйму его обнаженной кожи. 
- Мой хороший мальчик, - пробормотал он, и Курт почувствовал, как слова просачиваются сквозь него, словно жидкое золото, которое заставляло его тихо скулить. Он прикусил губу от пульсации, посланной этими словами прямо между его ног, стараясь изо всех сил, чтобы бороться с непристойными позывами интенсивно потереться, зная, что тело Блейна обеспечит ему это.

В этот момент мобильный Блейна начал трезвонить, однако выбор был сделан не в его пользу.

Дом оторвал губы от того места, где они находились на данный момент, посасывая отметину, которой он наградил ключицу Курта. Глубокий, красный яркий след,  который приобрел свою форму благодаря его рту, рядом с  кремово-белым цветом, и боже, разве могло это не вызывать у него никаких реакций. Не обращая внимания на непрекращающийся звон, он в последний раз с силой провел языком по его засосам. Шипение и дрожь Курта привели к тому, что его член просил и умолял обратить на него всего лишь немного внимания, прежде чем Блейн отстранился и посмотрел на своего красивого мальчика. Он был очаровательно взъерошенным и покрасневшим, ресницы опущены над серым, словно грозовые тучи и голубым оттенками, из красного приоткрытого рта, припухшего, словно от пчелиных укусов, раздавались частые вздохи, от которых грудь саба вздымалась. Он был падшим совершенством. 

Телефон отключился, и на них упал покров тишины, но он был не гнетущим, а успокаивающим.

Взгляд Курта на мгновение прошелся по его лицу, когда он спустился с небес на землю, выражая почти что благоговение, и Блейн почувствовал яростный укол в грудь, состоящий из смеси счастья, любви и ликования, что он на такое способен. Что он добился, чтобы Курт чувствовал себя любимым и защищенным в достаточной степени для того, чтобы позволить себе быть для него таким открытым и уязвимым, что он это чувствовал, даже если он не произнес ни одного слова. Это было очевидно, и Блейн ощущал, что он удостоился чести заглянуть в сердце Курта, находясь в восторге от осознания того, что он занимал в нем место, какое бы оно ни было, большое или маленькое.

- Привет, - застенчиво пробормотал ему Курт через некоторое время, кусая губы и робко глядя на него из-под ресниц, в то время как его пальцы, которые все еще были глубоко погружены в его кудри, переместились, создавая приятное натяжение, оттягивая кожу головы. 

Блейна постоянно поражал факт, что Курт был самым прекрасным, самым очаровательным  сабом, которого он когда-либо видел. В нем было удивительно все: его милое, тихое хихиканье, дерзость, которую он, в конце концов, продемонстрировал, показывая ее с каждым днем все больше и больше, остроумное чувство юмора, отличающая его ото всех естественность, красота, и при этом он даже понятия не имел, чем обладает.  

Он не знал, как ему могло так повезти, и он нашел того, кто так идеально подходил ему, свою вторую половинку, но он никогда не принимал это обстоятельство как само собой разумеющееся. 

Он наклонился и потерся носом о нос Курта, что заставило саба задохнуться и захихикать. 

- Привет.

Его айфон снова затрезвонил, и Блейн несчастно вздохнул, прежде чем отстраниться от Курта, чтобы дотянуться до него и взять его с прикроватной тумбочки, проведя пальцем по экрану, как только он увидел, кто звонит.

- Что ты хочешь, Дюваль? Я вроде как в процессе кое-чего, - поздоровался он, как ни в чем не бывало, лукаво улыбнувшись Курту, который покраснел и показал ему язык в ответ на двусмысленный подтекст. У Блейна был ох какой соблазн бросить телефон, втянуть в рот этот гладкий высунутый из его рта кусочек мышц и вернуться туда, на чем они остановились…
- Блейн, я… - услышал он с другого конца провода, и его мысли быстро нарушили свой ход из-за явно потерянного голоса. Блейн никогда раньше не слышал от своего самоуверенного друга подобного тона. 
- Что случилось, Ник? – быстро спросил Блейн, полностью отстраняясь от Курта и как следует садясь на кровать, перебросив ноги через край, готовый к тому, чтобы нестись на выручку, если это будет необходимо. 
- Я могу приехать? Мне просто…Мне просто нужно с кем-то поговорить, я сейчас не нахожу себе места, Би.
- Эй, ты знаешь, что здесь рады тебя видеть, идиот, тебе даже не нужно спрашивать разрешения,- твердо отрезал он.
- Да, я знаю. Просто…спасибо, - эти слова взорвали безразличие, с которым он говорил, и Ник только лишь тяжело вздохнул. – Скоро увидимся.

Звонок оборвался, и Блейн отвел телефон подальше от уха, глубоко нахмурившись, пока его мозг работал в ускоренном режиме. Это должно было касаться загадочного саба его друга. Дело должно было быть в этом. Ничто не могло так вывернуть его лучшего друга наизнанку, как блондин, о существовании которого Ник узнал, казалось бы, совсем недавно. 

- Сэр? – неуверенно спросил Курт, рывком приблизившись к нему сзади и обнимая Блейна за плечи, уложив подбородок на его левое плечо. – Все в порядке?

Дом откинулся в его объятья и поднял свободную руку, чтобы погладить его предплечье, совершая гипнотические движения вперед и назад от локтя до запястья. 

- Ник заедет в гости. Он казался расстроенным, - объяснил он, все еще беспокойно хмурясь. У него было плохое предчувствие. 
- Ты знаешь почему?

Блейн повернулся и соединил их головы, прижавшись лбом к виску Курта. 

- Недавно он повстречал саба, на которого хотел бы заявить права.  

Курт поцеловал его в плечо через рубашку.

- Разве это не хорошая новость? То, что он нашел кого-то? 
- Это сложно, - вздохнул Блейн, швыряя свой телефон обратно на прикроватную тумбочку с приглушенным стуком. – Ник считает, что этот саб раньше состоял в Искаженной связи. 
- Что заставило его так думать? – нахмурившись спросил Курт, преисполненный интересом. Сабы, которые это пережили, не относились к данному обстоятельству как к вещи, о которой можно ходить и хвастать. 
- Он видел его метку. Она была запятнана. Это…это не то, что ты можешь наблюдать каждый день, поэтому это бросается в глаза, - сказал Блейн, устало проведя рукой по лицу.

Разум Курта сразу же устремился к Джеффу. Испуганный, убитый горем и безвинно замученный блондин не хотел больше иметь ничего общего с Доминантами, что было совершенно очевидно для Курта, потому что если этот саб пережил все то же, что и его лучший друг, то он мог себе представить, как это было сложно. Он испытывал одинаковую жалость и к этому безымянному сабу, который пострадал из-за ужасной связи, и к Нику, который явно страдал от ее последствий. 

- Он разговаривал с этим сабом? – спросил он.
- Я полагаю, мы узнаем об этом, когда он приедет, но там что-то случилось, потому что я никогда не слышал, чтобы его голос звучал таким абсолютно потерянным, - тихо сказал Блейн, и Курт придвинулся ближе, полностью опираясь своей грудью на спину Дома, пытаясь дать ему утешение, какое было в его силах, радуясь, что Блейн, казалось, отвечал ему.

Они снова замолчали, просто находясь друг с другом в тишине, пока на этот раз Блейн не нарушил молчание.

- О том, что было ранее, - начал он, разворачиваясь, чтобы он мог, как следует видеть лицо Курта.
- Да? – саб с любопытством наклонил голову, пытаясь догадаться, что имел в виду Блейн.
- Прежде чем мы…отвлеклись, - слегка усмехнулся он, и Курт покраснел.
- Что было полностью твоей виной, - царственно возмутился Курт, вздернув свой милый маленький нос и заставив Блейна усмехнуться.
Блейн изогнул бровь, его золотые глаза наполнились весельем. 
- Моей виной?
- Угум, - уверенно кивнул Курт, стараясь не улыбаться и не смеяться, чтобы не прерывать игру так быстро. – Я отчетливо помню, что это была твоя вина.

Он не помнил. На самом деле все, что он делал, заключалось в ответных действиях языка, губ и зубов, движении тел, пыхтении и затрудненном дыхании и, самое главное, без малейшего понятия относительно того, как они очутились в подобном положении. Все, кроме ярких, обжигающих ощущений, было тусклым и мутным в те заполненные страстью мгновения.

Блейн всем своим видом выразил неодобрение, игриво наклонившись к губам Курта.

- Ты не должен лгать, прекрасный. Что мы говорили о лжи?

Он схватил Курта прежде, чем тот мог даже подумать о том, чтобы увернуться и в ту же секунду повалил его на спину,  обхватив пальцами по бокам и щекоча их. Курт извивался, кричал и безудержно хохотал в течение нескольких минут. 

- Блейн! – рыдал он от непроизвольного смеха, тщетно пытаясь оттолкнуть руки Дома подальше от его напряженного живота. – С-стоп…это не…честно!
- Будь хорошим мальчиком и прими свое наказание, прекрасный, - загадочно улыбнулся ему Блейн, посмеиваясь про себя, и Курт изобразил обиду так хорошо, как только мог, со слезами от смеха, которые стекали по его вискам и огромной улыбкой, расползшейся по его губам, когда он ерзал на месте.

Блейн отметил, что у него захватывает дух.

Однако, он остановился прежде, чем Курт по-настоящему рассердился, взяв его за руки и уложив их по обе стороны от головы саба, наблюдая за тем, как он все еще пытается восстановить дыхание, с румянцем, покрывшим верх его лица. Он не думал, что сможет еще больше влюбиться в своего саба, но Курт заставил его это сделать, казалось бы, без особых усилий. 

- Ты – злюка, - сказал ему Курт, тыча в его грудь.

Блейн перенес свой вес на одну сторону и ухватил его за руку, поднеся ее к губам, чтобы поцеловать и прикусить длинные, сужающиеся к кончикам пальцы, сохраняя зрительный контакт со своим сабом.

- Мне очень жаль, прекрасный. Простишь меня?

Курт сделал вид, что раздумывает об этом.

- Может быть.

Блейн покачал головой и улыбнулся тому, как светился Курт от радостного настроения, но реальности нельзя было всегда избегать, и было нечто срочное, что уже некоторое время тревожило закоулки сознания Блейна, что он хотел бы прояснить, прежде чем ему пришлось отложить это из-за составления контракта.

- Курт, детка, мы собираемся на секунду быть серьезными, ладно? – мягко приказал он, и Курт послушно кивнул, сморщив лицо в мелкие тревожные складки, когда его голубые глаза настороженно посмотрели на Дома снизу вверх. – Слова, детка. Используй свои слова, чтобы я знал, что мы говорим начистоту. 
- Хорошо, сэр.
- Хороший мальчик, - похвалил он, смакуя этот титул, прежде чем как следует сесть, потянув за собой Курта, чтобы они сидели в центре кровати лицом друг к другу. Курт засунул под себя ноги, в то время, как Блейн сидел по-индийски, снова взяв руку Курта в свою, свободно переплетая их пальцы. – Ты знаешь все шаги Уз, не так ли?
- Да, - признался Курт, взгляд которого метался взад и вперед к Блейну и от него, словно он пытался решить для себя, как ответить.
- А как ты думаешь, на какой мы стадии? – спросил он, желая увидеть, были ли они на одной и той же странице, или же пребывали в совершенно разных книгах, на разных языках и континентах. 

Курт на мгновение задумался об этом. Где они были? Дать ответ было трудно. Он пробежался по семи шагам, которые вбивали в него и во всех остальных, когда они оказались достаточно взрослыми, чтобы их понять, и попытался подумать об этом логически. Блейн заявил на него права, вручил ему Дар, они жили вместе и они узнавали друг друга во всех отношениях, которые имели значение. Они все это прошли.

- Связывание, - вслух сказал Курт, возвращаясь обратно и переместив свой взгляд на Блейна. – Мы на этапе Связывания. Четвертый шаг.

Блейн улыбнулся и кивнул, прежде чем искренне заглянуть в глаза Курта. 

- Мы именно там. И мы делаем очень хорошую работу в этом направлении, правда?
- Да, - медленно согласился Курт, начиная теперь по-настоящему хмуриться, потому что он, как бы ни старался, не мог понять, куда шел этот разговор, или если вдруг он собирался свернуть в сторону и оставить его в замешательстве. Блейн подался вперед и разгладил его лоб свободной рукой, прежде чем обхватить его щеки, и Курт наклонился к нему, но, естественно, это не утолило все беспокойные чувства, поселившиеся в его груди. 
- Блейн, что происходит? 
- Какой следующий шаг, прекрасный? – спросил Дом.
- Церемония Представления, - отбарабанил Курт, словно робот, и Блейн мог сказать, что он еще не совсем четко обозначил сабу, к чему он ведет.
- А что это влечет за собой? – спросил он, и Курт в раздражении нахмурился, потому что на самом деле не мог понять, что происходит.
- Пожалуйста, мы можем добраться до сути? – спросил раздраженный саб.
- Курт, - строго сделал выговор Блейн, и провинившийся саб опустил взгляд вниз на свои колени.
- Прости, сэр, - прошептал он, действительно имея в виду именно это. Саб не хотел дерзить, просто он дошел до края, накрутив себя и позволив этим чувствам одержать над собой верх.
- Простить за что? – поощрил Блейн. Он не собирался наказывать Курта за подобный пустяк, в конце концов, он сказал Курту, что он мог высказывать свое мнение, но он не собирался позволять своему сабу думать, что было приемлемым срываться на нем, когда он не сделал ничего, чтобы заслужить подобных вещей.
- Прости за то, что перебил тебя, вместо того, чтобы быть терпеливым и довериться тебе, так как ты знаешь, о чем говоришь, - ответил он, ощущая тяжесть, которая сдавила его, навалившись за эти несколько секунд.

Блейн запрокинул подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. 

- Я прощаю тебя, прекрасный. 

Курт выдохнул, судорожно задышав, позволяя этим словам омыть себя, словно прохладному потоку, очищающему и успокаивающему.

- А сейчас, я знаю, что ты смущен, но не мог бы ты ответить на вопрос для меня, детка? 
- Церемония Представления – это мероприятие, где Доминант представляет общественности ту или того сабмиссива, которого он выбрал, в основном друзьям и семье, - сформулировал по памяти Курт и после поощряющего кивка Блейна он продолжил: - Также пара, связанная узами, наконец-то… - он внезапно перебил сам себя, его глаза расширились, а румянец распространился от лица к шее и далее вниз над его грудью. 
- Ты хочешь, чтобы мы занялись сексом?! – в панике выпалил он, чувствуя, что его сердце начинает подпрыгивать.
- Что?! Нет, Курт, нет, - быстро бросился объяснять Блейн, его собственные глаза распахнулись при виде паники Курта. 

Саб чувствовал, что это заявление странным образом ударило по его сердцу. Это ощущение было очень близко к разочарованию, поселив в нем боль, путая его разум. Он просто запаниковал при мысли о сексе с Блейном, но это не значит, что он не обиделся и не испытал боль от того, каким образом Блейн отреагировал на его вопрос. Может быть, он не был достаточно привлекательным? Может быть, Блейн знал, что он понятия не имел, что делать?

- Значит, ты не хочешь заниматься со мной сексом? – он обнаружил, что говорит вслух, не в силах замаскировать свои переживания, когда они просочились в его голос.

Блейн чуть не подавился своим языком. Почему он ощущал, что не мог выйти отсюда победителем? 

- Ты не хоче…
- Послушай меня, - приказал он, перебивая, и Курт закрыл рот на замок. – Хорошо, а теперь дыши. Так лучше, детка. Хороший мальчик… - приговаривал он, пока Курт не обрел некое подобие контроля. – Хорошо, теперь давай начнем сначала, ладно?
- Да, - неубедительно согласился Курт.
- Я сразу же проясню одну вещь. Да. Я хочу секса с тобой, Курт. Ты мой и ты потрясающий, и я, черт возьми, так сильно хочу тебя все это долбанное время, - сказал он честно и страстно. – Но здесь нет никакого давления, прекрасный. Помнишь наш контракт? Мы не делаем ничего, пока ты не будешь чувствовать себя с этим комфортно, и в этом моя задача - убедиться, что ты счастлив и защищен. Так что нет, мы не займемся сексом, пока еще нет, но да, я хочу тебя.

Успокаивающие слова улучшили состояние Курта, но у него еще имелось несколько стойких сомнений по поводу его безоружной невинности в данном конкретном аспекте их отношений. Просто настроить себя на то, чтобы от петтинга сразу прыгнуть к сексу, было очень значительной и сводящей с ума задачей. 

- Но если ты провел Церемонию Представления, то должен сделать это в эту же ночь, так нам говорили, - нахмурился Курт.
- Ты знаешь, что я не приверженец правил, прекрасный, - подмигнул Блейн. – К тому же, существует обычай запечатывать связь в эту ночь, но ты не обязан его исполнять. Мы могли бы сделать что-нибудь другое? Попробовать что-то кроме фактического секса. У нас есть все время в мире, чтобы добраться до этой стадии позже, - мягко улыбнулся он.
- Попробовать что-то?   
- Секс – это не только проникновение, - объяснил Блейн, наблюдая, как все лицо Курта запылало ярко-розовым цветом, прежде чем он обхватил его своими руками. Была причина, почему он избегал этого урока в школе. Почему он избегал этого в большинстве всех разговоров. 

Блейн, казалось, вытащил эти мысли прямо из его головы. 

- Курт…в близости может быть куча других вещей. Это могут быть прикосновения, - объяснил он, мягко захватывая его пальцы и отодвигая их прочь, чтобы он смотрел на его глаза, цвета расплавленного золота. – Это могут быть поцелуи, - он оставил мягкий поцелуй на его губах, который был легким, словно крылья бабочки. – Это может происходить в одежде, без одежды, частично без одежды, - хмыкнул он на последней фразе, зная, что он рисовал картины, которыми Курт, видимо, неожиданно увлекся. 

Эта перспектива не казалась больше Курту страшной или грубой, став вместо этого желанной и красивой. Курт был уверен, что он не был готов к сексу, но, возможно, он был готов к чему-то еще. К чему-то сближающему, интенсивному и волшебному. Он чувствовал все эти вещи, витающие в воздухе, когда они целовались, обещающие нечто большее и лучшее, и искушавшие идти дальше.  

- И ты научишь меня? – спросил он, затаив дыхание, смотря, как глаза Блейна расширяются, словно он только что принял на себя чей-то удар.
- Боже, Курт, да…да, я научу тебя, красивый мальчик, - сказал он низким и хриплым голосом, вблизи его губ. Их носы потирались друг о друга, и глаза были по-прежнему нацелены друг на друга и находились так близко, что они могли рассмотреть каждую ресницу и каждый оттенок цвета. 
- Когда? – спросил Курт, захватывая воротник Блейна между своих жаждущих пальцев, дрожа всем телом и чувствуя уже знакомое тепло, зная, что это было возбуждением, скопившимся внизу его живота. Это было откровением. 
- Скоро, но нам нужно время, чтобы подготовиться. Раздать людям приглашения, заказать цветы, выбрать цветовую гамму, - ответил Блейн. – Но скоро.

Последняя фраза была наполнена чистой потребностью, перекинувшейся на Курта, глаза которого затрепетали, чтобы, в конце концов, закрыться, интенсивная покорность стабилизировала его горло, когда ответ Блейна сорвался с его губ, пока кое-что другое не привлекло внимание Курта.

- Сэр? – сладко спросил он, и Блейн промычал в ответ, пока покусывал его шею. – Могу я помочь выбрать цветовую гамму?

Наступил момент тишины, а затем Блейн залился смехом, сотрясаясь плечами и сверкая белыми зубами.

- Я считаю, что можно с уверенностью сказать, что ты можешь выбрать ее в одиночку, потому что я понятия не имею, что будет круто и здорово смотреться. Так что все в твоих руках, - сказал он, и Курт взволнованно захлопал в ладоши, что заставило Блейна рассмеяться, когда он смотрел, как саб радостно подпрыгивал на кровати, и он не мог не наклониться и снова не прижаться к нему губами, укладывая его обратно на кровать и накрывая его тело своим собственным, пока он исследовал его рот.

Трель, раздавшаяся от дверного звонка через весь большой дом, прервала их несколько минут спустя.  



========== Влиться в коллектив. Часть 2. ==========

    Комментарий к Влиться в коллектив. Часть 2.
    Дорогие читатели! Пока что живем в режиме цейтнота, с продой раз в неделю. Т.к на первой работе у меня посевная, на второй (на которую меня еще даже не оформили) курсы повышения квалификации. (на мой закономерный вопрос, в качестве кого я туда пойду, если я еще не оформлена, на меня наорали и сказали, что они все делают для моего блага, а я - неблагодарная сволочь). Так что сцепляем зубы и терпим. В октябре будет полегче. Пшеницу посеем, квалификацию пройдем, и жить станет проще. 
Блейн, вздохнув, крайне неохотно отстранился. 

- Он как будто специально это делает, - проворчал он, чувствуя себя слишком разгоряченным и испытывая дискомфорт от своего раздражения, ведь огонь все еще бежал по его жилам от близости Курта. Его саб был подобен сверхновой звезде. 

Курт сглотнул и попытался взять себя в руки, вслед за Блейном слезая с кровати и приняв руку, которую он ему протянул. Они направились к двери, и на тот момент, когда они до нее дошли, Курт привел свои ум и тело в более уравновешенное состояние. В конце концов, они должны были помочь Нику, а его бушующие гормоны могли подождать.

Расстроенный, взъерошенный Дом, которому они открыли дверь, не был тем дурашливым и живым Домом, которого узнал Курт, когда впервые с ним познакомился. Блейн был прав, беспокоясь о нем. Кажется, все случившееся нанесло тяжелый удар по Нику. 

- Эй, ребята, - улыбнулся Ник, но он был отягощен тяжким грузом, который был очевиден для всех остальных.
- Привет, Ник, - мягко улыбнулся ему Курт, в то время как Блейн хлопнул своего лучшего друга по плечу и завел его внутрь, закрывая за собой дверь.

Они оказались в малой гостиной, которую все очень любили, и Курт только что вернулся с кофе, который сделал для всех, прежде чем занять свое место, свернувшись у Блейна под боком, подогнув под себя ноги, придерживая кружку обеими руками. 

Ник еще не начал разговор, и Курт с Блейном терпеливо ждали, пока он приведет в порядок свои мысли, в то время пока на экране телевизора играло дрянное шоу. Они знали, что если начнут задавать ему вопросы, то это не кончится ничем хорошим, потому что Ник, который был таким открытым и общительным большую часть времени,  просто ничем не делился, когда дело доходило до его таинственного саба, на которого он явно запал.

- Он сказал «нет», - внезапно раздавшийся голос удивил Курта и Блейна, которые притворялись, что смотрят глупый ситком,  и они повернулись в сторону другого Дома. Ник сел на диван, положив локти на колени и прикрывая лицо ладонями, которые заглушали его голос, но мягкое признание все равно было похоже на крик.
- Он сказал «нет» чему? – осторожно спросил Блейн. – Заявлению прав?

Это в действительности было невозможно, если Ник не принял отказ. Но, если не было никаких свидетелей, которые обеспечивали соблюдение предписаний, а ему показалось, что, скорее всего, так оно и было, и Дом Ника смог принять отказ от заявленных прав, то Блейн предположил, что технически такая возможность существовала.  Так же, как и для Курта существовала возможность отказаться от них, если это то, чего он пожелал бы в качестве своего Дара. Блейн отпихнул в сторону этот конкретный поток мыслей. Он не хотел снова к нему возвращаться, не хотел вновь переживать то, насколько близко, по его мнению, он был от полной потери Курта. 

Ник беспорядочно провел рукой по волосам, оставляя их торчать во все стороны, совершенно не заботясь об этом, пока он еще больше утонул в кресле, в котором сидел. 

- Он сказал «нет» даже насчет того, чтобы попытаться, - заявил он, затем через минуту выпрямился, сверкая глазами от глубины чувств, которые бушевали внутри него.  – И знаете, больше всего меня убивает то, что я уверен, что мы идеально подходим друг другу. Я знаю, что это так! Я бы так хорошо заботился о нем, очень любил бы его, относился бы к нему, как к ангелу, которым он и является. Но я не могу давить на него и не буду принуждать его к чему-либо. Я не сделаю для него ничего из этого, - прошептал он последнее предложение и снова обессиленно ушел в себя. 

Он знал, что Джефф был неравнодушен к нему. Рисунок сказал ему об этом, и это дало ему толику надежды, но как он должен был справиться с ситуацией? Его оптимизм быстро угас, сменившись пессимизмом, по мере того, как утекали часы. Он не будет донимать Джеффа своим вниманием, заставляя этого ангела снова плакать, он не мог так поступить. Но он не мог оставить его таким одиноким. Он застрял в худшей ловушке за свои двадцать два года. 

- Ник, мне очень жаль, парень, - сказал Блейн, не зная, что он мог еще сказать. Должен ли он сказать ему, чтобы он продолжал пробовать? Должен ли он был сказать ему, что в море полно другой рыбы? – Ты уверен, что это конец?
- Он сказал мне прямым текстом, что не хочет снова вступать в связь. Он не желает иметь никаких дел с другим Домом и просто хочет, чтобы его оставили в покое, - отрешенно повторил Ник. – Он плакал, Би. Из-за меня. Я заставил его плакать точно так же, как делал какой-то другой мудак. 
- Скорее всего, это было не из-за тебя, - сказал ему Курт со знанием дела. – Он, наверное, просто запаниковал, и это все разом на него нахлынуло. Все его страдания, вся его боль, которую он запечатывал. 

Ник с любопытством смотрел на него. 

- Откуда ты это знаешь?
- Потому что мой лучший друг находится в подобной ситуации, - печально сказал Курт, и Блейн поцеловал его волосы, давая поддержку.
- Джефф – боец, прекрасный. В конце концов, он будет в порядке, - сказал ему Блейн.

Голова Ника практически отделилась от плеч. 

- Ты только что сказал «Джефф»? - Курт подул на свою кружку, а потом пригубил из нее, промычав подтверждение. – Джефф Стерлинг?

Курт чуть не захлебнулся жидкостью, когда все происходящее пронеслось у него в голове. 

- Ты хочешь заявить права на Джеффа! Моего Джеффа?! – выдал он.

Блейн знал, что если бы любой другой Дом сказал бы «мой Джефф», Ник бы, вероятно, немного растерялся, но его лучший друг просто сидел и смотрел на Курта, как на второе пришествие. 

- Он твой лучший друг? – изумленно спросил он. – Тот, за которого ты просил, чтобы устроить его в Далтон в качестве Дара от Блейна? 

Курт едва фиксировал, что говорил Дом, вскочив на ноги.

- Мне нужно увидеть его. Он, наверное, волнуется!

Блейн встал после того, как забрал горячую, наполовину наполненную кружку, и поставил ее в сторону, рядом со своей собственной. 

- Успокойся, прекрасный, - приказал он.
- Нет, я должен ехать к нему прямо сейчас, - сказал он, яростно разворачиваясь в сторону Ника и сердито указывая на него. – Клянусь богом, если ты причинил ему боль…я…я…

Блейн усилил действие своих слов, нависнув над сабом и взяв его за руку.

- Курт, сядь, - приказал он так мягко, как только было возможно, но убедившись, что сделал команду заметной. 

Саб сгорбился, его спина напряглась, пока он боролся со своим собственным телом, разрываясь между тем, чтобы пойти и разыскать лучшего друга и утешить его, и тем, чтобы повиноваться своему Дому. Наконец, он снова неподвижно сел, озираясь вокруг и ища способ, чтобы вырваться от них и добраться до Джеффа. 

- Курт, детка, я знаю, что ты хочешь найти Джеффа и убедиться, что он в порядке, но я обещаю, что как только ты услышишь от Ника всю историю, ты сможешь уйти. Хорошо? – спросил он и переместил взгляд между своим лучшим другом, который до сих пор сидел с выражением ужаса, показывая, что был в шоке от порыва Курта, и своим сабом, дрожащем в безмолвном страхе и бросавшего в сторону Ника ненавистные взгляды, что обеспокоило Блейна.

Он чувствовал жалость к Нику, но в то же время был окрылен успехом. Джефф был удивительным сабом, но, очевидно, у него имелось свое бремя и целый грузовик проблем. Это не будет легко ни для кого из них, если они в действительности достигнут прогресса…который до сих пор казался маловероятным.

- Я расскажу ему все, если он даст мне шанс объяснить, - сказал Ник, и Блейн кивнул.
- Курт? – спросил он, и саб посмотрел на него, изо всех сил стараясь оставаться уважительным и спокойным.
- Да, хорошо, - наконец пробормотал он, и оба Дома смогли вздохнуть с облегчением, прежде чем Блейн жестом показал Нику, чтобы он объяснился, и опустился рядом с Куртом, успокаивающе положив руку на его колено. 
- Ладно, гм…Курт, первым делом, я хочу, чтобы ты знал, что я бы никогда, НИКОГДА не причинил Джеффу боли. Я…я не лгал, когда говорил, что просто хочу заботиться о нем и любить его… боже, я хочу видеть, как он улыбается и спокойно и расслабленно спит в окружении других людей. Я хочу, чтобы он был счастлив, клянусь тебе, - сказал он. В его слова врезалась отчаянная, глубокая и закостеневшая печаль, и Курт почувствовал, что его лицо смягчается. 

Это был Ник, напомнил он себе. Добрый, милый, дурашливый Ник. И хотя у него не было возможности узнать этого человека в течение длительного времени, он просто знал, что Ник не собирался намеренно вредить его другу, это было просто недопустимо для Дома. Но это не означало, что он на данный момент был полностью на стороне Ника, интересы и чувства Джеффа всегда будут для него на первом месте в данной ситуации, независимо от того, насколько ему нравился Доминант. 

Вздохнув, освобождаясь от гнева, Курт нерешительно протянул руку, чтобы коснуться Ника. 

- Я сожалею, что так отреагировал, я знаю, что ты не причинил бы ему боли. Я просто беспокоюсь о нем. Он через столько прошел…и я не собираюсь рассказывать тебе, что случилось, потому что это его история, которую он расскажет, если захочет, - строго сказал Курт, и Ник кивнул, безропотно соглашаясь, однако он сгорал от потребности узнать это, чтобы исправить и улучшить ситуацию. 
- А теперь рассказывай. Что именно произошло между вами двумя? – спросил Курт, и после того, как Ник глубоко вздохнул, он с жаром пустился в повествование, рассказав ему о том, как в первый раз его увидел, как впервые осознал, что его улыбка, которая заставляла его трепетать, была всем, чего он когда-либо желал, и как голос саба преследовал его в мечтах.  

Он рассказал Курту о чашках с шоколадом и записках, и о его последующем разговоре с красивым блондином, который привел к тому, что он был полностью разбит и искал совета у своего лучшего друга.

Курт молча сидел, ошеломленный и в то же время обнадеженный и напуганный.
Он не мог подсчитать, сколько раз он хотел, чтобы Джефф принадлежал кому-то такому же милому и выдержанному, как Ник; насколько легче была бы его жизнь, и как далеко он мог бы пойти с кем-то вроде него. А теперь в реальности Ник хотел Джеффа, удивительный Дом, которому его собственный Дом доверял как никому другому, влюбился в его друга, и Курт знал, что должен был попытаться помочь, потому что где-то глубоко в его костях жило чувство, что они созданы друг для друга. 

- Я верю тебе, - наконец, сказал он, и Ник с благодарностью посмотрел на него. С его усталого лица и сгорбленных плеч схлынуло напряжение. 
- Спасибо, - выдохнул он, и Курт слегка улыбнулся.
- И я попытаюсь тебе помочь теми способами, которыми только смогу, если я почувствую, что что-то может исходить со стороны Джеффа, - пообещал он, и Ник встал, проворно заключая его в объятья и отпуская, как только услышал рычание Блейна. 
- Я не хочу заставлять его что-то делать, я… я знаю, он через многое прошел, и он уже говорил, что хочет, чтобы я держался подальше, так что не знаю, как… - печально начал он, но Курт покачал головой.
- Он боится, и ему нужно время. Он будет сражаться не на жизнь, а на смерть, Ник, и это будет трудно. Если он скажет тебе притормозить, ты это делаешь, если он будет отталкивать тебя, ты не споришь, но ты остаешься там, будучи сильным и принимая удар, если ты действительно хочешь его…но не отказывайся от него. Он великолепен…Я клянусь тебе, он удивительный, - страстно сказал Курт, и Ник кивнул в знак согласия. 
- Я знаю об этом. Поверь мне. Ты думаешь, я должен продолжать пробовать? – спросил он, когда Курт снова встал, чтобы пойти и встретиться с Джеффом. 
- Я думаю, ты должен продвигаться медленно, насколько это возможно…но продолжай пробовать, - сказал он, и Ник кивнул, даря ему небольшую улыбку, когда Курт вышел из комнаты.

***

Находиться на территории школы после окончания занятий было просто странно, подумал Курт, когда вышел из машины и поблагодарил водителя, который ответил одобрительной улыбкой и сказал, что будет ждать его на стоянке.

Курт довольно быстро узнал, что люди обожали Андерсонов и были счастливы работать на них в различных качествах: водителями, горничными, садовниками, а иногда даже поварами. От всех них не было слышно ничего, кроме слов похвалы в адрес своих боссов, и Курту вспомнилась известная поговорка о том, что о вашем характере судят не по тому, как вы ведете себя с теми, кто равен вам, а с теми, кто стоит ниже вас. 

Дана и Джаред болтали, шутили, развлекались со своими сотрудниками и знали все о них и об их семьях, часто спрашивая об их благополучии и напоминая им о том, что если когда-нибудь что-то случится, и они смогут с этим помочь, они должны не стесняться их попросить. 

Первые несколько дней Курта в этом особняке были отмечены ошеломленным молчанием и наполовину одобрительными, наполовину шокированными взглядами, сопровождающими его, куда бы он ни шел, пока все не привыкли к тому, что он находился рядом, и просто продолжили вести себя так, как они обычно это делали.
Марк, водитель, которого они всегда вызывали, когда он им требовался, позже рассказал ему, что они все видели бедных сабов и Домов, которые обзаводились деньгами и становились грубыми, надменными и много о себе мнящими, поэтому они все ожидали, что он начнет относиться к ним без особого уважения и вежливости. Конечно, они все сожалели о своих мыслях, после того, как поняли, что он был милым, заботливым и добрым ко всем ним, и он позаботился о том, чтобы сообщить им, что все было в порядке, что он не держал на них зла.

Он поблагодарил Марка и захлопнул дверь, повернувшись к зданию, которое было маяком в потемневшем небе, и двинулся широкими, торопливыми шагами, желая добраться до своего друга и посмотреть, что с ним и как много он готов будет ему рассказать. 

Визит Ника стал шоком для него и Блейна, потому что они понятия не имели, что Джефф был парнем, о котором тоскует Ник, и Джефф никогда не упоминал ни единой вещи о таинственном мальчике, который оставлял чашки с шоколадом и милые записки каждое утро на пороге его комнаты. На мгновение Курт почувствовал, что ему абсолютно вскружила голову перспектива, которую он вообразил по пути сюда. Его друг, завернутый в ловкие объятия Дома, снова счастливый и защищенный. Джефф это заслужил, и Курт был полон решимости помочь ему это увидеть, если получит любую подсказку от Джеффа, что он этого хочет. 

Однако им предстоял трудный разговор.

Ник сказал, что разговаривал с блондином, и Джефф испугался и попросил оставить его, что было совершенно неудивительно, но Курт знал, что должен был услышать версию истории от своего друга, должен был убедиться, что с ним все в порядке, после того, как он пришел в ужас, выйдя за рамки своей знакомой рутины, на создание которой он потратил столько времени. 

Он должен был убедиться, что Джефф был в порядке, повторял про себя саб, когда стучал в тяжелую деревянную дверь и ждал приближения приглушенных шагов.

Дверь перед ним медленно распахнулась, открывая  бледное, изможденное, заплаканное лицо, выглядывающее из-за угла, и Курт вздохнул и осторожно толкнул дверь, прежде чем сгрести лучшего друга в объятья, что позволило ему сдаться и зарыдать в его шею, когда они стояли в дверях, преисполненные молчаливой благодарностью, что коридор на некоторое время опустел. 

Неуклюже шаркая, ему удалось перетащить спотыкающегося, всхлипывающего Джеффа в комнату и закрыть дверь, толкнув ее ногой, прежде чем упасть на кровать и потянуть с собой друга, чтобы он обнял его, пряча лицо в его шею и печально икая. 

Курт мягко погладил его по спине, беспокойство врезалось во все поры его лица, когда он нахмурился, открывая и закрывая рот, пытаясь найти способ, чтобы начать разговор, не представляя, каким образом он попытается засунуть нос в личную жизнь своего друга. Он не мог просто вскочить и сказать, что он знал о Нике, но он никогда не был хорошим лжецом и он не мог притвориться и сделать вид, что ничего не знал.

Прямо сейчас он чертовски нервничал, потому что Джефф не демонстрировал никаких признаков остановки плача, и он не имел ни малейшего представления, как заставить его почувствовать себя лучше, когда он официально не знал, в чем заключалась его проблема. 

Но Джефф по-своему решил его дилемму, после того, как выплакал все оставшиеся у него слезы, замочив его рубашку. 

- Я знал, что ты придешь, - тихо заявил он дрожащим голосом, и Курт легким прикосновением приподнял подбородок своего друга, чтобы посмотреть ему в глаза. 
- Откуда ты узнал? – удивился он.
- Я…после того, как о-он ушел…я…я вспомнил его имя…- сказал Джефф, снова печально опустив взгляд на свои колени.
- Ник? – спросил Курт, стараясь не делать так, чтобы это прозвучало, как будто он все знал и пришел, чтобы судить. Он хотел, что Джефф сам ему открылся.
- Д-да…он…я знал, что слышал раньше его имя…я просто…не понял этого, пока он не ушел…он…он друг Блейна, не так ли? – спросил он, поднимая взгляд, и Курт в подтверждении кивнул.
- Ник Дюваль? Да, он друг Блейна, - нерешительно согласился он, ступая здесь очень осторожно, и Джефф сузил глаза, глядя на него.
- Твоя актерская игра ужасна, Курт. Я знаю, что ты в курсе того, что произошло, и я знаю, что ты здесь из-за этого, -  пробормотал он, и хотя его голос звучал нервно и расстроенно, он знал, что он не был зол на друга.
- Ладно, это так. Он позвонил Блейну, а затем приехал, чтобы поговорить с ним. Но я не буду судить и говорить что-либо, пока не услышу все это от тебя. Так почему бы тебе не рассказать мне, что произошло? – сказал Курт, преисполненный решительностью, и Джефф упал на кровать, пробежавшись рукой по воспаленному, покрытому пятнами лицу. 
- Он оставлял мне записки. И чашки с горячим шоколадом…моим любимым, - он прошептал последнюю фразу с такой интонацией, которая не ускользнула от внимания Курта, перед тем как он выбросил это из головы. – Я…это продолжалось в течение нескольких дней, пока я не понял, что это могло предназначаться для кого-то другого. И поэтому я оставил ему записку и вернул чашки, и следующее, что я знаю, что он стучится в мою дверь, говоря все вещи, которые я не хотел слышать, и спрашивал все вещи, которые я не мог ему дать, а потом я попросил его оставить меня в покое, что он и сделал. Вот и все, - глухо протараторил Джефф, и Курт покачал головой. 
- Что говорилось в записках? – спросил он, и Джефф пренебрежительно пожал плечами, теребя свои ногти.
- Просто…вещи, - сказал он, выдохнув.
- Какие вещи? – упорствовал Курт.
- Чепуха…обо мне…он сказал, что…я прекрасен и что он хочет поговорить со мной, и что м-моя улыбка озаряла его день…ложь… - тихо сказал расстроенный Джефф, и Курт взял его за руку, скатываясь с кровати и становясь перед ним на колени на полу.
- Комплименты…а не ложь, милый. Он сказал Блейну, что ты и вправду ему нравишься, - мягко поправил его Курт, и Джефф яростно покачал головой.
- Это не так. Этого не может быть, Курт. Почему…зачем бы он… - бормотал он, вскакивая с постели и в волнении расхаживая по комнате.
- Почему Блейн заявил на меня права? Почему солнце светит? Я не знаю, что заставляет кого-то симпатизировать другому человеку. Но я знаю, что такое происходит, и это случилось с Ником…в отношении тебя, - сказал Курт, поднимаясь на ноги, и Джефф с раздражением посмотрел на него.
- Ладно, это не имеет значения, потому что я…я не могу быть тем, кем он хочет, чтобы я был. Если…боже, Курт, если бы он знал, что со мной случилось, о том, что я использованный и испорченный, он бы пожалел обо всем этом. И я…я не могу дать ему шанс заставить меня поверить в вещи, которые невозможны…я не могу, - сказал Джефф, и новый поток слез хлынул из-под его век, покрывая пятнами его щеки.
- Ты сказал ему об этом? Ты дал ему объяснения? – спросил Курт, и Джефф замер, широко распахивая глаза и пожимая плечами.
- Я…я сказал ему, что не хочу этого…ничего из этого…и я попросил его уйти…он ушел…вот так… - тихо сказал он, и Курт сочувственно улыбнулся ему.
- Это то, чего ты хотел? – осторожно спросил Курт, 
- Я…д-да…наверное…я…да…так оно и есть, - заикался он, кивая в подтверждении, словно гордился тем, как хорошо может обмануть свое сердце. 
- Почему тогда ты плачешь? – снова спросил Курт.
- Я…что? – Джефф замер рядом с окном, в которое он смотрел, чтобы скрыть слезы. Но Курт знал его лучше. 
- Если ты хотел, чтобы он ушел…а он теперь ушел…почему ты плачешь? – повторил он, и Джефф затих в течение долгих минут, кусая губы и сжимая край его рубашки. 
- Я…я не знаю… - выдохнул он, и Курт встал, чтобы подойти к нему и нежно его обнять.
- Как ты думаешь, это может быть потому, что у тебя есть к нему какие-то чувства? – предположил Курт и ощутил, как напрягся блондин в его руках. 
- НЕТ…Курт…я…нет…я…я не могу…я не могу, - сказал он, с возрастающей в голосе паникой.
- Я знаю, что ты думаешь, что не можешь…но только лишь то, что ты так думаешь, не означает, что твое сердце с этим согласно. Джеффи, милый…Ник действительно хороший парень. И я не хочу подталкивать тебя к чему-либо, но судя по тому, что я слышал, ты действительно ему нравишься. Может ты мог бы просто…познакомиться с ним поближе, прежде чем полностью списывать его со счетов?  - предложил он, и надежда расцвела в его груди, когда он понял, что его друг рассматривал эту возможность, глубоко задумавшись. 
- Я…я не могу, - наконец сказал он, и Курт поник.
- Но…
- Курт, я не могу…
- Джефф…
-Нет, Курт! Мне…мне он нравится, доволен? Я увидел его в коридоре, и он великолепен, он милый, красивый и романтичный…ты действительно думаешь, что я мог остаться равнодушным и в конечном итоге не проявить к нему чувств? Он заставит меня надеяться…а затем он поймет, насколько лучше он мог бы получить…он может получить любого, кого захочет, кого-то красивого, цельного и достойного, и не понадобится много времени, чтобы это осознать. Я не могу допустить, чтобы мое сердце снова разорвалось. Не тогда, когда я продвинулся так далеко. Он ушел, и это к лучшему, - сказал он. Страсть и сила от произнесенной речи опустошила его, оставив саба очень грустным до такой степени, что он просто хотел остаться наедине с собственными мыслями; со своими мечтами, в которых у него мог быть красивый Дом и отсутствовал страх. 
- Джефф… - снова попытался Курт, но блондин поднял руку, чтобы остановить его.
- Курт, пожалуйста…я просто…я просто хочу быть один. Пожалуйста, не спорь со мной по этому поводу. Я еще не готов и никогда не буду готов снова. Ник…Ник заслуживает большего.
- Хорошо…я оставлю тебя в покое, если ты так хочешь. Ты знаешь, где меня найти, если будешь во мне нуждаться…но…позволь сказать тебе одну вещь. Ты говоришь, что Ник заслуживает большего, и я не буду пытаться убедить тебя в обратном, ты знаешь мое мнение по этому конкретному вопросу…но дело в том…что он хочет тебя…Ник хочет тебя…измученного, напуганного и разочарованного, но он все еще хочет тебя…подумай об этом. Увидимся завтра, - сказал Курт, наклонившись, чтобы поцеловать его в щеку и подошел к двери, когда дрожащий голос остановил его.

- Курт?

Он обернулся.

- Да, милый?
- Он…он злится на меня? – спросил он, дрожа, и Курт бросился к нему, чтобы успокоить его страх.
- Солнышко, Ник никогда бы не причинил тебе боли. Нет…он не злится. Он расстроен, потому что хотел бы познакомиться с тобой, но он не будет делать ничего, что может тебя напугать. Если ты хочешь, чтобы он держался от тебя подальше…он это сделает… - сказал он, и Джефф кивнул. 
- Я не хочу, чтобы он расстраивался, - прошептал он, думая о том, что его солнечная улыбка померкнет и исчезнет из-за него, прежде чем выбросить из головы подобные мысли, зная, что не был достаточно важной причиной, чтобы заставить красивого Дома грустить. 
- Может быть, ты просто подумаешь о том, чтобы на данный момент стать его другом? Так же, как ты дружишь с Блейном? – предложил Курт, и Джефф попытался ответить небольшой утвердительной улыбкой.
- Я…я подумаю об этом, - согласился он, и Курт просиял, снова обнимая его и подходя к двери.
- Этого будет достаточно на данный момент, милый. Увидимся утром. 
- Спокойной ночи, Курт.
- Спокойной ночи, Блонди. 



========== Влиться в коллектив. Часть 3. ==========

    Комментарий к Влиться в коллектив. Часть 3.
    Дорогие читатели! Курсы повышения квалификации я прошла (сама не понимаю каким чудом я это сделала) и получила сертификат. Но прода пока еще будет раз в неделю. До хороших времен. 
Блейн мог слышать, как Курт в течение последних десяти минут топчется перед дверью его домашнего кабинета. Его сердце по-прежнему сжималось от осознания того, что Курт колебался, сомневался и боялся того, что он мог сказать, но в последнее время это начало становиться немного забавным. 

То, как его фарфоровая кожа покраснеет, делая его похожим на ангела, в существование которого невозможно было поверить, как его лазурные глаза будут скользить по его лицу в поисках любого признака неодобрения, и как его тело расслабится и прильнет в его объятья, когда не найдет этих знаков. Казалось, что в эти дни Курт поступал так больше по привычке, вместо того, чтобы на самом деле чувствовать себя подобным образом.

События вчерашнего дня проиграли у него в голове, и он мог себе представить, что Курт, вероятно, немного выбит из колеи от всего того, что случилось с двумя их лучшими друзьями, но он должен был надеяться, что мог снова его успокоить, как сделал это накануне.  

Утихомиривая гнев в своих костях, который был для каждого Дома врожденным, и успокаивая свой разум пониманием, что они двигались вперед; они находили способы принадлежать друг другу. Поэтому он позволил ему некоторое время отвести душу и собрать мужество, чтобы постучаться, подойти и спросить то, что он хотел. Блейн хотел, чтобы он пришел к нему на своих собственных условиях, а не потому, что он чувствовал, что находится под давлением или по принуждению.

Минуты тикали, и Блейн слегка усмехнулся едва доносящемуся бормотанию за пределами его кабинета, где он пытался заключить контракты, которые они недавно приобрели, отсортировывая и подписывая их. Это звучало, словно его ангел пытался собрать мужество для чего-то и  толкал сам себе зажигательную речь. Он действительно был слишком очаровательным для своего же собственного блага. 

Наконец, нерешительный стук нарушил тишину и негромкий голос окликнул его имя, заставляя его кожу дрожать, когда он услышал, как оно выскользнуло из его теплых и мягких губ.

- Блейн?
- Входи, красивый, - сказал он, решив сделать вид, что понятия не имел, что Курт торчал там в течение последнего получаса. Саб слишком легко смутился.

Дверь скрипнула, и лицо, которое он любил больше чем воздух, взглянуло на него с нервной улыбкой и бегающим взглядом, твердо сосредоточившимся на нем.

- У тебя есть минутка? – спросил саб, и Блейн сразу же отбросил свои документы, махнув ему и разворачивая кресло к собеседнику.
- Для тебя? Всегда, - тепло улыбнулся он, и Курт ответил тем же. Его плечи заметно расслабились, а маленькая складка на лбу разгладилась, когда он закрыл за собой дверь и побрел дальше внутрь кабинета. 
- Я… гм…я хотел спросить тебя кое о чем, сэр, - робко начал он, и этот титул, как всегда, вызвал мурашки по спине Блейна, что заставило его закрыть глаза и практически застонать от удовольствия при этом звуке. Однако он стряхнул с себя возбуждение, сосредоточившись на красоте, стоящей перед ним. 

Курт стоял перед его громоздким, дубовым столом и теребил подол своей светло-коричневой рубашки, в то время пока неловко мялся. Блейн ничего больше не желал, кроме как чувствовать его рядом, заключить его в объятия и держать там расслабленным и спокойным. 

- Иди сюда, - он позволил бархатистой и плавной команде проскользнуть в свой голос, и глаза Курта заволокло пеленой, пока он шел к своему Дому с застенчивой улыбкой на губах, которая, определенно, заставляла его великолепно выглядеть. 

Он остановился, не зная, каким образом добрался до развернутого кресла, и его колени стукнулись с ногами Блейна. Дом обхватил пальцами руки Курта и совершил небольшой рывок, заставляя саба потерять равновесие и идеально приземлиться ему на колени. Его ноги лежали на бедрах Блейна, а его бок мог прижиматься к груди Дома. 

Курт инстинктивно обнял его за шею, естественным образом сворачиваясь вокруг его тела и опустив взгляд, когда на него опустились руки Блейна, клеймя его кожу и заставляя глаза покрыться поволокой, когда он вскинул взгляд обратно, чтобы посмотреть в золотистые глаза. 

- Привет, - застенчиво прошептал он, и Блейн усмехнулся, проведя рукой по его волосам и заставляя саба на секунду нахмуриться из-за испорченной укладки, прежде чем все его раздражение исчезло, когда Дом соединил их губы в горячем поцелуе, который заставил их обоих задрожать, тяжело дыша и шаря в попытках найти твердую опору, за которую можно схватиться, когда их мир перевернулся с ног на голову. 

Блейн осыпал его лицо поцелуями и ласками, и саб расслабился в его объятьях, его голова упала на плечо Дома, а лицо зарылось в изгиб его шеи, когда Дом провел вверх и вниз по его спине, ныряя пальцами под кромку одежды, чтобы подразнить там теплую кожу. 

- Что ты хотел у меня спросить? – спросил Блейн после некоторого времени, проведенного в тишине, наслаждаясь ощущениями от своего саба. 
- Ээ.. Джефф и я и вправду хотели бы съездить к Мерседес. Мы…мы некоторое время не виделись с ней и соскучились. Мы хотели бы сесть на утренний автобус и провести день в Лайме вместе с ней. Я бы вернулся, самое позднее, к девяти. Это будет…это будет нормально? 

Он выложил свой план, включая, сколько времени он будет отсутствовать и когда вернется, чтобы убедиться, что получит зеленый свет. Они, наконец, смогли состоять в реальных связанных отношениях, в соответствии с правилами, которые были согласованы, и зная, чего ожидать, и что было запрещено. Но существуют вещи, которые, как сказал Блейн, были слишком священными, чтобы заносить их в контракт, такие аспекты, как семья и друзья, и он не должен беспокоиться о том, что Блейн отнимет их у него.

В любом случае, он об этом не волновался. Блейн сказал, что у него всегда будет возможность видеть свою семью. Он всегда сможет…

- Нет, - голос Блейна ножом прошел сквозь его сердце, затапливая его ледяным оцепенением. 

Блейн запрещал ему идти? Он… уже нарушал собственные обещания? 

- Но… - он вскинул взгляд вверх, голубые глаза затуманились слезами разочарования и боли, резко отрицая, что это означало крушение обещания, которое дал ему Блейн, и саб вздрогнул, когда увидел боль в глазах Дома в ответ на его реакцию.
- Я не позволю тебе и Джеффу рисковать нападением со стороны любопытных репортеров и неизвестных пассажиров автобуса. Курт, прекрасный, ты можешь навещать своих друзей и семью, когда ты почувствуешь в этом необходимость, я говорил тебе об этом. Но сделай мне одолжение и возьми машину, чтобы забрать Джеффа и поехать в Лайму. Хорошо? 

Саб улыбнулся с облегчением и ликованием, которые распространились по его лицу от этих слов.

- Я могу это сделать! – сказал он, прикусив нижнюю губу и расправив плечи, сам с собой улаживая что-то. Снова обернув свои руки вокруг его шеи, он наклонился и крепко поцеловал Блейна в губы в благодарном жесте.
- Я прошу прощения за то, что снова это сделал! – прошептал он, когда оторвался от поцелуя.
- Сделал что, прекрасный? – спросил Блейн, взгляд которого все еще был прикован к губам Курта. 
- Сомневался в тебе, - тихо сказал он, возвращая свою голову на плечо Блейна, прижимаясь близко к нему и удовлетворенно вздыхая. Легкость, с которой он расслабился в его руках, дала Блейну полную надежду и уверенность, что он сможет всегда в этом нуждаться, что они вместе будут только совершенствоваться как пара. 
- Все нормально. У нас получится это со временем, - он сжал пальцы, которые все еще покоились на его ладони, и улыбнулся, когда Курт пробормотал согласие, пока они мягко раскачивались в кожаном кресле. Порыв ветра, донесшийся с окна, пошевелил бумаги на столе Блейна, привлекая внимание Курта. 
- Я тебя отвлекаю? Мне показалось, ты был занят, когда я вошел, - спросил он, с любопытством теребя край листа, и Блейн пожал плечами, лениво играя со шлевками на джинсах Курта. 
- У меня есть несколько контрактов, которые я должен одобрить, перед тем как подписать и отвезти обратно в студию, - вскользь обронил Дом. – Может, ты смог бы поехать со мной, когда я их заберу, чтобы увидеть студию?

Курт при этом оживился и счастливо улыбнулся.

- Я бы с удовольствием. Когда ты собираешься ехать? – спросил он.
- Я думал завтра, но если ты встречаешься с Мерседес, то это нормально, мы можем поехать в другой раз, - с улыбкой ответил он, и Курт поджал губы, размышляя.
- Это не было железно обговорено, - признался Курт.

Они только составили предварительный план, потому что Курт прежде должен был поговорить с Блейном…они ведь всегда могут поехать в воскресенье? В конце концов, они еще даже не говорили об этом с Мерседес.

Об этом он и сказал Блейну.

- Ты уверен, детка? Ты можешь пойти и встретиться со своими друзьями, студия все еще будет на месте, когда ты вернешься. 

Курт клюнул его в губы, потому что он просто должен был это сделать, когда Блейн был таким милым и галантным. 

- Это важно для тебя, и я действительно хочу ее увидеть, - пробормотал он. – Плюс ко всему, мы, наверное, и в самом деле должны позвонить Мерседес, чтобы сообщить ей, что приедем, и поэтому будет лучше, если мы предупредим об этом за день, - признался Курт, краснея и изучая свои ногти. 

Блейн усмехнулся.

- Ты и Джефф просто собирались развернуться на пороге ее дома, да? 
- Мы разволновались, - защитил их Курт, изящно пожимая плечами. – Возможно, мы упустили несколько деталей. 
- В пользу изучения автобусного маршрута, - дразнился Дом, вынуждая Курта показать ему язык. 
- Ладно. В таком случае я оставлю тебя с твоей работой. У меня есть кое-какое домашнее задание, так что не буду мешать и, наверное, мне нужно позвонить Джеффу и Мерседес, чтобы сообщить им план…или попытаться его подтвердить, - сказал он, вставая с колен и направляясь к двери. 
- Увидимся позже, красивый, - крикнул Блейн ему вслед, посмеиваясь над слабым румянцем, который расцвел на лице Курта, когда он потянул дверь, закрывая ее за собой.

***

- Если ты не прекратишь, то выскочишь прямо из этого кресла, - предупредил Блейн своего возбужденного саба, когда они на следующий день ехали по направлению к его студии. Она находилась примерно в получасе езды от дома Андерсонов, в менее населенной части Вестервиля, которую Блейн счел идеальным местом. Здесь было меньше пробок, меньше внимания и контактов, от которых они пока что все еще убегали со всех ног. Им, безусловно, не нужен был груз внимания СМИ, которые оказывали на них бестолковое давление, чтобы незамедлительно достичь цели. 

Само здание использовалось в качестве небольшого старого склада, прежде чем его родители выкупили его и преобразовали; убедившись, что оно было приведено в хорошее состояние, заново электрифицировано и нейтрально покрашено, прежде чем передать его ему, что позволило Блейну действительно усовершенствовать помещение и сделать своим. Он перекрасил его так, как хотел, выбрал оборудование, переделал все внутри с помощью своих лучших друзей Дэвида и Уэса, которые теперь были его деловыми партнерами.

Warbler Records появился на свет, и Блейн не мог дождаться, чтобы показать свое достижение собственному сабу и увидеть его реакцию на место, в которое он вложил так много себя. 

Развернувшись, Курт взглянул на Блейна, который сидел на месте водителя, изо всех сил стараясь прекратить ерзать. 

- Я ничего не могу с собой поделать, - надулся он, прежде чем снова посмотреть в окно на незнакомую обстановку. – Мы уже на месте?

Блейн фыркнул от того, как по-детски очаровательно выглядел и звучал саб, перед тем как свернуть налево и направиться на частную стоянку, которая также досталась им вместе со зданием, и припарковаться там. 

- Вообще-то…да – усмехнулся он, приглушив двигатель. 

Курт счастливо пискнул и рванул свой ремень безопасности, прежде чем выскочить из машины. Блейн последовал за ним в более спокойном темпе, остановившись только, чтобы захватить свою папку с контрактами, которые он закончил прошлой ночью. Курт прислонился к капоту «Лексуса», будучи самым симпатичный орнаментом на капоте из когда-либо придуманных, в своем темно-синем бушлате и расклешенных брюках светло-коричневого цвета. Легкий ветерок трепал несколько прядей, выбившихся из совершенной прически Курта, который теперь всегда укладывал волосы. 

Дом сократил пространство между ними, ухватив его за руку, но Курт, казалось, не отреагировал на эти действия должным образом, рассматривая внешний вид здания расширившимися, любопытными глазами. Блейн знал, что с этого ракурса оно смотрится не очень хорошо…на самом деле, большая часть внешней отделки все еще выглядела как склад, хотя и была более чистой и немного облагороженной, но Блейну нравился ее резкий контур и естественный вид. На самом деле они не нуждались в том, чтобы переусердствовать в архитектурном дизайне или рекламе, чтобы привлечь людей, Блейну нравилось думать, что они делают это своей работой и страстью, которою они вложили в это место и музыку. 

- Готов? – спросил он, наклонившись к уху своего саба. 

Курт повернул голову, отрывая взгляд от серого, почти ничем не примечательного здания. Он собирался спросить, уверен ли Блейн, что они прибыли в правильное место, когда увидел выражения неистовой гордости на лице своего Дома.   

- Да. Покажи мне, что у тебя есть, Андерсон, - улыбнулся он, подразнивая своими ярко-голубыми глазами.

Блейн фыркнул и рассмеялся, потащив его к двери, делая паузу, чтобы ее открыть, а затем ввести код сигнализации, прежде чем щелкнуть выключателем. 

Дыхание Курта участилось.

Пространство было больше, чем выглядело со стороны, перед ним растянулся широкий коридор, прерывающийся различными дверями и комнатами. Он был выкрашен в ярко-синий цвет, который пронизывали пурпурные и серебряные вставки. Курт одобрил. 

- Это отдельный вход, у нас спереди есть еще один для посетителей, который ведет к небольшой приемной, но мы только начали, и к нам сюда еще не ходит много артистов, так что пока ее никто не использует, - пояснил Блейн, и его ровный голос разносился в воздушном коридоре, пока он вел их вдоль него.
- Блейн, это удивительно, - выдохнул Курт, пожирая взглядом все вокруг, от обрамленных в рамку записей до плакатов, в многообразии которых, несомненно, чувствовалось участие Блейна, Дэвида и Уэса; Бродвей, Рок, Мотаун*, Джаз и этот список только продолжался по мере того, как вы шли по коридору, смешивая все, что любили парни, и все это каким-то образом просто подходило друг другу, взаимодействуя и рождая особую атмосферу, чтобы создавать эту энергию, которая была заразительна и заставляла сердце замирать.

Блейн улыбнулся так широко, что его щекам сделалось больно, вдобавок к его ноющему сердцу, которое он до отказа наполнил привязанностью и любовью к своему сабу, своей гордостью за это место, которое в какой-то степени являлось его детищем, и эти чувства подтвердились, ведь Блейн не рассчитывал, что оно может подпасть под похвалу Курта. 

Они прошли через дверь в помещение, которое выглядело очень в стиле Блейна. Гитара в углу, виниловая пластинка с автографами «Битлз» занимала почетное место над небольшим письменным столом, расположенном в дальнем углу, что дало Курту уверенность, что Блейн на самом деле едва ли проводил много времени, сидя там, учитывая количество барахла бессистемно там сваленного. Ноутбук скрывался посреди хлама, сборников песен и нот, разбросанных вокруг каждой видимой поверхности, включая черный диван, который выглядел удобным. Некоторые из них были написаны другими людьми, некоторые самим Блейном, почерк которого мог распознать Курт,

- А здесь мой кабинет, Дэвид сидит прямо за этой дверью, а за ним Уэс. 

Курт посмотрел в сторону, чтобы увидеть соединенный дверной проем.

- Я забегу вперед и предположу, что кабинет Уэса является единственным, который выглядит так, как должен выглядеть офис? – с усмешкой дразнил Курт, оборачиваясь и углубляясь дальше в кабинет. Здесь даже витал запах Блейна, концентрированный и сильный, подтверждая тот факт, что он потратил здесь много своего свободного времени, прежде чем появился Курт. 
- Эй! У меня здесь есть типично офисная вещь! – ответил Блейн, подойдя к своему столу, бросив на него папку и начав там рыться, пока не нашел среди прочих вещей степлер и с торжеством поднял его, приподнимая брови с выражением «Ну я же говорил тебе».   

Курт засосал свою губу, чтобы попытаться остановить себя от смеха, и даже прижал тыльную сторону ладони ко рту, но, в конце концов, все эти попытки провалились. 

- Очень профессионально, - бесконтрольно хихикал Курт, стараясь быть серьезным, но, не сумев произвести подобное впечатление. – Он лежал прямо под игрушечной пружиной**.

Блейн притворно нахмурился, зашвырнув степлер обратно, прежде чем ринуться к Курту, перекидывая его через плечо одним плавным движением. 

Курт даже не заметил его приближения и немного взвизгнул, захватывая в пригоршни черное пальто Блейна посреди его спины. 

 - Боже мой, что ты творишь?!
- Демонстрирую тебе профессионализм, - небрежно произнес Блейн, перемещая их обратно в открытую дверь к другой части здания.
- Отпусти меня, Блейн! – надменно потребовал Курт, извиваясь изо всех сил, но не в силах ничего сделать, но он тоже смеялся, полностью разрушая эффект от своих протестов. – Блейн, ну хватит, - скулил он. 

Каким образом его Дом был настолько силен? И почему это настолько привлекало его? Он покраснел до корней волос, в действительности радуясь тому, что мог оправдать свой румянец приливом крови от того, что был перевернут с ног на голову. 

Блейн засмеялся, слегка похлопывая его по заднице. 

- Оу, прекрасный. Я балую тебя, наслаждайся этим. 

Курт устремился вверх, его рот вытянулся в идеальное «О» одним движением, прежде чем они, наконец, остановились, и он обнаружил, что он опущен вниз и отодвинут от тела Блейна, стоя с ним лицом к лицу на расстоянии дюйма. 
- Гм, - неопределенно выдохнул Курт, все связные мысли которого были разрушены, когда он оказался в плену глаз Блейна.

Его Дом наклонился еще ближе, жарко дыша через рот. 

- Так что ты думаешь?

Я думаю, что мы должны поцеловаться.

Блейн широко улыбнулся всеми своими идеально-белыми зубами, и у него появились морщинки от смеха, когда он придвинул Курта за тонкую талию. 
- Прямо сейчас?
- Я просто сказал это вслух, я не собирался…

Блейн обхватил его подбородок, нежно заставив сердце саба основательно и неистово забиться, и Курт вот-вот готов был закрыть глаза, когда Дом развернул его лицо, и остальная часть комнаты, наконец, снова вернулась в центр его внимания вместе со смущением. 

Они находились в студии звукозаписи.

- О… - все что он придумать, чтобы произнести, когда воздух выбивался из его легких, пока он разглядывал огромную панель со шкалами и переключателями и записывающее оборудование, которое составляло основное содержимое большой комнаты, а дальше, за стеклом находилась фактическая студия, где микрофон и наушники располагались вместе с различными приборами, все из которых находились в отличном состоянии. Все было блестящим, новым и незнакомым, это было, словно прогулка в сон. Ничто не казалось до конца осязаемым, пока он не этого не коснется, и таким образом он обнаружил себя подошедшего к массивному столу и нерешительно протягивающего палец к переключателю.
- Блейн… - сказал он, стреляя глазами везде, без остановки, пытаясь воспринять все это и потому до сих пор пытаясь сохранять хладнокровие.
- Да, прекрасный? – ответил Дом, впитывая реакцию Курта, словно солнечный свет. 
- У тебя есть студия звукозаписи, - тихо сообщил он ему, как будто это стало бы для него новостью.

Блейн прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, пока он шел вслед за ним, обвив свои руки вокруг талии Курта и положив голову на плечо саба. 

- Что, в самом деле? – шуточно издевался он, глядя поверх его широко распахнутых глаз, а потом игриво спросил. – Достаточно профессионально?
- Блейн, у тебя есть студия звукозаписи! – громко воскликнул Курт, не обращая внимания на подколку, его дрожащее тело наконец-то отпустило напряжение, когда он вскочил на носки и радостно захлопал в ладоши. – О, Боже, это так удивительно! Я нахожусь в студии, я нахожусь в твоей студии! – он бессвязно болтал дальше и дальше, поворачиваясь в объятиях Блейна, заворачивая собственные руки вокруг шеи Дома и оставляя на его губах крепкий поцелуй. 

«Почему я не взял его сюда неделю назад?» - смутно подумал Блейн, когда он вернул горячий поцелуй, стараясь идти в ногу с вихрем, которым был его саб, когда он снова отстранился, деловито и шумно шныряя вокруг оборудования. 

- Для чего, черт возьми, все это нужно? – заинтересованно спросил он, то рассеянно изменяя показатели шкалы, то щелкая другим переключателем. – Тебе не может быть нужно так много кнопок!

Блейн ухмыльнулся и опустился в мягкое кресло, потянув Курта вниз на свои колени, работая рядом со своим очаровательным сабом, переключая все обратно для объяснения нескольких вещей, а затем он пошел продемонстрировать некоторые другие принципы на экране, позволяя Курту всласть наиграться. 

- Получается, что вы все производите здесь? – спросил Курт, желая узнать о работе Блейна, пока возился с регулятором высоты тона. 
- У нас есть еще одна студия дальше по коридору, но поскольку наша клиентская база еще довольно мала, мы в основном пользуемся этой, - сказал ему Блейн, откинувшись на спинку стула и проводя рукой вверх и вниз по позвоночнику Курта. Они скинули тяжелые пальто, и Блейн остался в белой рубашке с зеленым свитером и джинсах, в то время как Курт был в плотной хлопковой рубашке темно-синего цвета с длинными рукавами, оттенок которой подходил к пальто и простому шарфу, повязанным вокруг шеи.

Курт уже знал, что Блейн, Дэвид и Уэс хотели закончить учебу, прежде чем полностью погрузиться в студию. Его Дом рассказал ему, что они хотели дать ему время, которое он заслуживал, поэтому им достаточно было приходить сюда и получать небольшую прибыль, но просто они еще нетвердо стояли на ногах. 

- Ты записывал здесь какие-нибудь свои композиции? – задал он следующий вопрос, оборачиваясь к своему Дому. Он знал, что Блейн был удивительным, так что этот вопрос стоял на переднем плане в его мыслях. 

Блейн сглотнул, когда встретился с этим чистым взглядом голубых глаз. 

- Эээ, возможно, я немного баловался.
- Возможно, он много баловался, - раздался голос от двери, и они обернулись, чтобы увидеть ухмыляющегося Дэвида Томпсона, который подпирал ее, скрестив руки на белой футболке и кожаной куртке, а его длинные ноги обхватывали темные джинсы и ботинки с высокими голенищами. 
- Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил Блейн.
- Ну, я здесь действительно работал, в отличие от кое-кого, - снова хмыкнул он. – И лучше тебе не осквернять кресло, Би. В противном случае я должен буду сообщить Уэсу, и он, скорее всего, прочтет тебе лекцию на несколько часов о серьезности профессиональных и личностных границ на рабочем месте…иначе говоря, не трахайся в офисе, - усмехнулся он, поблескивая зубами, и Курт чуть не подавился собственным языком. 
- Ди, - предупредил Блейн, нахмурившись от безвкусной шутки, успокаивающе сжимая бедра Курта. 
- Все хорошо, - заверил Курт, даже если он и покраснел, как школьница. – Я просто хочу взглянуть на это, - сказал он, указывая на кабину звукозаписи. – Вы, ребята, можете поговорить… о делах.

Он спрыгнул с колен Блейна и направился к звуконепроницаемой двери, скользнув внутрь с легкой улыбкой, направленной в сторону Блейна. Через пять минут Дом поднял руку, и Курт кивнул и помахал им через стекло, очутившись в окружении нового пространства. 

Он ходил по безупречному помещению, лениво путешествуя пальцами по инструментам и мечтая о том, что бы было, если бы он на самом деле был одним из тех людей, которые пришли, чтобы записать здесь свою собственную музыку, позволяя себе потеряться в своих мыслях. 

Блейн сердито посмотрел на Дэвида, как только Курт от него отвернулся.

- Спасибо тебе за это, мудак. 
- Он знает, что я просто шучу, - подкатил глаза Дэвид, плюхнувшись на диван в задней части комнаты, неосознанно перекинув руки через его спинку.

Блейн недоверчиво прогудел и щелкнул переключателем, чтобы он мог слышать то, что Курт делал в комнате. Звук был приглушенным, потому что он не находился поблизости от микрофона, но он хотел убедиться, что его саб был в порядке. Это было глупостью, он знал, что на Курта едва ли собирался напасть фортепьянный монстр и что-нибудь еще, но защитная струнка в нем постоянно поднимала голову, и мелочи вроде этой утоляли такую потребность. 

- Так что с работой? – с любопытством спросил Блейн.
- Да, я хотел проверить несколько вещей. Знаешь, тот крупный контракт, о котором  говорил Уэс? – спросил Дэвид, лениво потирая пальцами кожу. 
- Да, но я думал, что он все еще разбирается с накладками, прежде чем представит его нам на утверждение? – спросил Блейн.
- Ну, я просто хотел проделать небольшую домашнюю работу самостоятельно, ты знаешь, что Уэс любит держать все внутри своей маленькой клетушки, и я не хочу, чтобы мы упустили что-то значительное, потому что мы не охватили все острые углы, - усмехнулся Дэвид, и Блейн в ответ подкатил глаза.
- Ты знаешь, что заниматься этим явно не тебе. 
- Возможно, я использовал некоторую силу убеждения, - уклонился он от ответа, невинно озираясь по комнате, когда помещение заполнил звук клавиш, по-видимому, исходящим от Курта, который проводил пальцами по фортепьяно. 
- Ты напоил его, - сухо озвучил Блейн свою догадку. 

Все знали, что глава совета «Соловьев» не умел пить. 

- Это было познавательно и интересно, - поднял он вверх руки. – Что же еще я мог попросить? 

Блейн помимо воли усмехнулся, медленно раскачиваясь в кресле взад и вперед, пока Курт слегка бренчал струнами гитары. 

- Так ты не расскажешь мне, как ты это сделал? -  опять угадал он.

Дэвид ответил ему торжествующей улыбкой. 

- Хочешь узнать это, сходи, промочи горло с Уэсом. 

Блейн скривил нос от очередной недосказанности, скрытой за его словами. 

- Премного благодарен. Ты уже достаточно промочил горло Уэсу, так что не думаю, что для этого понадоблюсь я, - огрызнулся он в ответ.
- Мудак. 

Курт обошел полный круг, прежде чем опуститься на стул перед микрофоном, прикрепленным к перекрытию, и нервно облизнуть губы, когда он пристально на него посмотрел. 

«Просто спой что-нибудь», - скандировала ему часть мозга. – «Они не услышат, он ведь даже не включен». 


P.S. * Мотаун - манера исполнения популярной музыки, характерная для певцов и ансамблей (особ. 1960—70 гг.), которых записывает одноимённая компания.
 ** игрушечная пружина («слинки»)  В России была широко распространена в 90- е годы под названием «Радуга». Правда у нас она была сплошь китайского производства и сделана из пластика всех цветов радуги, а в оригинале она должна быть металлической и долговечной. 


========== Влиться в коллектив. Часть 4. ==========

    Комментарий к Влиться в коллектив. Часть 4.
    Дорогие читатели! На работу мне хоть не приходи. Каждый божий день какая-то движуха. Я уже со страхом ожидаю, какое испытание ниспошлется мне на этот раз. И теперь они придумали профосмотр! НО! оставшийся кусочек главы не очень большой и я питаю большие надежды, что может быть(только может быть!!!) я переведу его среди недели. 
Он покачал головой самому себе, но часть его действительно тосковала по тому, чтобы выразить себя. Он не пел с тех пор, как Блейн заявил на него права, и саб соскучился по этому. Когда он еще жил со своим отцом, его голос, раздающийся из комнаты, был обычным явлением, наполняя дом тем, что он чувствовал на тот момент времени. В первое время саб не ощущал себя достаточно комфортно, чтобы делать это в резиденции Андерсонов, потому что он не пел ни для кого, кроме своей семьи и Джеффа, но он хотел. Он желал этого все время, и у него было очень сильное искушение попытаться переступить через себя, чтобы присоединиться к «Соловьям», но память о его первом и единственном прослушивании для хора МакКинли останавливала саба. А что, если они возненавидят его? Что делать, если они высмеют его голос, как сделали это другие?

По логике вещей, Курт знал, что они не будут с ним столь жестоки, но он до сих пор испытывал страх, который тяжестью оседал на его гортани и душил звуки, которые он хотел издать.  

Он тяжело вздохнул и покачал головой. Он ненавидел себя за то, что позволял им выиграть, позволял им решать за него, что ему делать со своей жизнью. Это зажгло в нем огонь, и он нерешительно поднял взгляд обратно к микрофону. 

Он мог бы сделать это. Он просто мог спеть то, что чувствовал.  

Нервный взгляд на силуэты через окно подсказал ему, что они все еще были поглощены разговором. Профиль Блейна, обращенный к нему, выглядел великолепно в более слабом освещении студии. Он прикусил губу, закрыл глаза и просто…запел. Не размышляя, а просто чувствуя, позволяя своему сердцу определиться с песней, выскочившей из его губ, когда он проигрывал музыку у себя в голове, звеня клавишами фортепьяно и медленно постукивая барабаном.

Remember those walls I built                          
Помнишь те стены, которые я воздвиг?
Well baby they're tumbling down                    
Детка, они рухнули,
And they didn't even put up a fight                 
И они даже не пытались сопротивляться,
They didn't even make a sound                       
 Даже не было слышно ни звука,

Его не удивило, что Блейн оказался в песне, готовой сорваться с кончика его языка, и он мягко улыбнулся трещинам в своей обороне, которые сначала незаметно подкрались, прежде чем постепенно сделать нечто гораздо большее. Он вспомнил, как решительно оборонял крепость, выстроенную вокруг своего сердца, и как легко для Блейна оказалось разрушить ее, разоружив его и оставив совершенно уязвимым, и Курт позволил ему это. Он не боролся с этим по-настоящему, он позволил себе быть сметенным волной чувств и эмоций, иногда спокойной, а иногда интенсивной и мощной, разбивающей все вокруг него, но Курт ни за что не хотел избавляться от нее. 

I found a way to let you in                
Я нашел способ впустить тебя в мою жизнь,
But I never really had a doubt         
Я ни мгновения не сомневался,
Standing in the light of your halo       
Находясь в свете твоего нимба.
I got my angel now                           
Теперь у меня есть свой ангел.

Это испугало саба, но он уже упал мимо точки невозврата, но все, что он мог сделать, это довериться Блейну, чтобы он его поймал. Все те сказки, которые он читал о совершенных парах, об истинной любви, и он чувствовал, что находится сейчас на пороге чего-то, о чем они всегда рассказывали, но он почти боялся продвинуться немного дальше, чтобы увидеть, что это был за пылающий объект, на краю которого он находился. Казалось, это могло разобрать его на составные части, вынуть одну ниточку и заставить его распутать клубок. 

It's like I've been awakened                               
Я как будто пробудился ото сна,
Every rule I had you breakin'                              
Ты нарушил все мои правила,
It's the risk that I'm takin'                                  
Я иду на риск,
I ain't never gonna shut you out!                        
Я не собираюсь ограждаться от тебя!

Блейн просто не мог описать то, что он почувствовал в тот момент, когда услышал, как мягкий, ангельский голос плывет через громкоговорители, чтобы воспарить в воздухе вокруг них. Все утихло, все сосредоточилось на одной единственной точке, и Блейн почувствовал благоговейный страх, никогда прежде не зная значения этого слова. Его сердце билось в груди отбойным молотком, раздуваясь от каждой строчки, каждого мягкого подъема и падения тональности и высоты голоса, которые были исполнены также безупречно и красиво, как и этот голос, обернутый вокруг слов, которые были предназначены для него. Курт, его красивый, красивый мальчик, пел для него, о нем. Он чувствовал это, как если бы Курт наполнил зарядом каждое свое слово, прошедшее ему под кожу, и Блейн едва мог сглатывать из-за сухости во рту, пока, в конце концов, не повернулся лицом к своему спасению. Потому что Курт спас его, он просто пришел тогда, когда он больше всего нуждался в нем, и осветил его жизнь до той точки, где все, что он хотел сделать, это улыбаться, смеяться и любить. И это было удивительно. 

- Блейн, он… - затих Дэвид, находясь в аналогичном состоянии благоговейного шока, но Блейн едва слышал его и почти не видел, он застрял на Курте, словно прилив, который был рабом полнолуния. 

Он был видением. Саб закрыл глаза и изливал свое сердце, пока думал, что никто не мог его слышать, что делало его пение гораздо более интимным. И если Блейн был сейчас в состоянии испытать какой-либо негатив, он почувствовал бы себя плохо от того, что подслушивал нечто настолько личное, но это было так, словно Курт смыл в этот момент все прочие ощущения.   

Everywhere I'm looking now                        
Теперь, куда бы я ни смотрел,
I'm surrounded by your embrace                   
Я утопаю в твоих объятиях,
Baby I can see your halo                              
Детка, я вижу нимб над тобой,
You know you're my saving grace               
Знаешь, ты моя спасительная милость
You're everything I need and more              
Ты всё, что мне нужно, и даже больше, -
It's written all over your face                        
Это написано на твоем лице.
Baby I can feel your halo                              
Детка, я вижу нимб над тобой
Pray it won't fade away                                 
И молюсь, чтоб он не угас.
I can feel your halo halo halo                        
Я чувствую твоё сияние,
I can see your halo halo halo                         
Я вижу твоё сияние,
I can feel your halo halo halo                        
Я чувствую твоё сияние,
I can see your halo halo halo                         
Я вижу твоё сияние...
Halo, ooh, oo-

Курт на долю секунды открыл глаза, чувствуя, что волоски на его шее встали дыбом. Его лицо загорелось, когда он обнаружил, что две пары глаз сфокусировались на нем лазерным прицелом. Разобраться в том, что они могли его слышать, не заняло у него даже секунды, и он внезапно замолк с болезненным чувством, сотрясшим его тело. 

Они слышали, как ты поешь.

- О боже… - прошептал он, и с его лица схлынул цвет. 

Всего этого хватило Блейну, чтобы он вскочил со стула, едва попадая по кнопке записи, и ринулся в студию, чтобы заключить оцепеневшего, дрожащего Курта в свои объятья. Он нежно баюкал его, проводя пальцами по его затылку, пока лицо саба пряталось в его ключице. 

- Тшш, прекрасный…что случилось? Детка, ты был невероятным и совершенным, почему ты смущаешься? 

Он отстранился, обхватив лицо Курта, чтобы иметь возможность на него смотреть и нахмурился, когда увидел, что глаза его саба наполняются слезами. 

- Я не хотел, чтобы ты меня услышал, я думал, что ты не мог…когда я вошел сюда, свет был выключен, - бессвязно бормотал он в расстроенных чувствах, заламывая руки, лежащие на его коленях. 

Блейн растер большими пальцами румянец над щеками Курта, которые в данный момент пылали. Он был счастлив, что, по крайней мере, к ним вернулся цвет. 

- Прекрасный, почему ты не хотел, чтобы я тебя услышал? – тихо спросил он.
Было ли это из-за значения, которое несла в себе песня? Это не имело смысла для Блейна. Он уже знал, что Курт питал к нему чувства, это не могло быть иначе, правда же? 

- У меня… - Курт затих, а потом почти что сердито зарычал на самого себя, прежде чем выпалить. – У меня девчачий голос. 

Блейн нахмурился в десять раз сильнее и тут его осенило. Курту не нравился его голос? Это было безумием, ведь Блейн никогда не слышал ничего столь уникального и потрясающего. 

- Курт, - строго начал он. – У тебя не девчачий голос. Это твой собственный голос, и, детка, он уникальный и прекрасный. Я не думаю, что я когда-либо раньше слышал или когда-нибудь в будущем услышу что-то, что проникнет ко мне в душу так же, как это только что сделал твой голос, - признался он страстно и с предельной искренностью.

- Блейн… - Курт не знал, как это принять, как принять Блейна, который говорил такие прекрасные вещи, так напоминающие ему о том, что имела обыкновение говорить мама о его голосе. С его глаз упала слеза, но он ничего не мог с собой поделать. Такого рода признание и похвала от его Дома была невероятной, и он чувствовал, как она несется по его венам. 
- Почему ты говоришь такое, прекрасный? Неужели ты действительно так думаешь? – озабоченно спросил Блейн.
- Нет…я…я пытался вступить в хоровой клуб МакКинли, и они сказали… - он не смог закончить, но подтекста было достаточно для Блейна, чтобы он догадался.
- Обычно я в большинстве случаев пел для моей мамы, и она все время говорила мне то же самое, что только что сказал ты, но тогда они сказали мне, что это не так, и я просто…
- Поверил им, - дополнил картину Блейн.
- Да…Нет! Я имею в виду…я испугался, - Курт изо всех сил старался дать объяснения самому себе, отводя взгляд. – Я люблю петь. Когда я это делаю, то чувствую себя ближе к моей маме, и они просто растоптали это, а я не мог снова пройти через подобную боль. Эта боль была слишком сильна, так что я спрятал свой голос в безопасности. 
- Так же, как и свои книги, - прошептал Блейн, только теперь понимая, как упорно Курт цеплялся за вещи, которые любил, и как яростна была его любовь, и Блейну действительно хотелось самому быть одной из этих вещей. 

Курт сглотнул и кивнул, глядя вниз на грудь Блейна.

Дом наклонился и медленно поцеловал его в лоб. 

- Курт, ты – волшебный. Никогда не позволяй никому говорить тебе иного, а если они это сделают, пожалуйста, не верь им, детка. У тебя есть замечательный дар, и ты должен с ним поделиться, потому что он прекрасен.

Курт ухватился за Блейна и позволил только лишь еще одной горячей и влажной слезе сползти по его лицу, как будто смывая прочь все остальное. Все сомнения, страхи и неуверенность.

Некоторое время спустя дверь пришла в движение и открылась, и Дэвид просунул голову внутрь. 

- Прошу прощения, если я прерываю момент, но если ты не собираешься спрашивать его, это сделаю я, - серьезно сказал он.

Дерьмо. Дэвид тоже слышал, как он поет. 

- Спросить меня о чем? – покраснел Курт, застенчиво вытирая свое лицо и радуясь, что Блейн по большей части загораживал его из поля зрения, словно щит, перед тем, как вскинуть голову, чтобы посмотреть на Дома должным образом. 
- Уэс будет вне себя, когда услышит твой диапазон суперзвезды, я держу пари на все свои деньги, что ты контртенор, от всего этого с ума сойти можно! – с энтузиазмом улыбнулся Дэвид, указывая на него. 
- Спросить меня о чем? – снова спросил Курт, с немного большей силой, потому что он был взволнован и немного перегружен количеством похвалы, которую он получил.

Дэвид подкатил глаза.

- Что же еще, после такого спектакля, как был сейчас? Я почти хотел опуститься на колени и поклониться твоему алтарю!

Курт игнорировал комплименты, в противном случае, он, наверное, умер бы от стыда, а вместо этого он раздраженно обернулся в сторону Блейна, который просто успокаивающе ему улыбнулся. 

- «Соловьи», прекрасный.

Саб немедленно покачал головой, хотя частичка внутри него плясала из-за возможности, которую, ему думалось, он никогда не получит. 

- Нет…я не могу.
- Курт, мы же только что записали это потрясающее исполнение. Мы могли бы просто проиграть его для остальных «Соловьев», и они могли бы провести голосование… я даю тебе гарантию, поверь мне, я уважаемый член совета и я владею частью собственной студии звукозаписи, - поддразнивающее отрезал Дэвид с искренней ободряющей улыбкой.

Вскорости Курт не смог не улыбнуться в ответ, прежде чем он со стоном уткнулся лицом в живот Блейна, заставляя Дома засмеяться и обхватить его голову.
- У тебя там все в порядке?
- Ммхмм, - пробормотал в ответ Курт.
- Никакого давления, прекрасный. Но ты на самом деле удивительный, и нам очень повезет с тобой, если это то, чем ты хочешь заняться, - сказал Блейн, нежно гладя его по волосам.

И это было тем, что он хотел сделать. Это было так. Но мог ли он и вправду просто это сделать? Отбросить свои страхи и сказать «да»? Он обдумывал это в течение нескольких безмолвных моментов. Он делал вещи и пострашнее, развенчал ненадежность его отношений с Блейном, неправильные представления, которые у него возникли… он в действительности рассматривает эту возможность?

Он снова открыл лицо и медленно выпрямился. 

- Я хочу, чтобы Джефф был со мной, - вдруг сказал он. 

Это чувство прошибло его, взявшись ниоткуда, но приклеившись к нему и продолжая разрастаться.

- Он тоже должен будет прослушаться, но я уверен, ему будут более чем рады, - сказал Дэвид, пожимая плечами, и Курт печально нахмурился.
- Он не собирается этого делать, - тихо сказал он, и оба «Соловья» с удивлением на него уставились.
- Почему нет? – спросил Дэвид, и Курт, вздохнув, поднял свой тяжелый взгляд.
- Я думаю, что он мог бы здорово вписаться, и он удивительный танцор, но прослушивание – это соло, и он…в общем, это сложно и он никогда на это не согласится, - Курт изо всех сил старался объяснить, не раскрывая ни единой вещи о своем друге, и два старших Дома молча стояли, пока Дэвид не расплылся в улыбке. 
- Ну, если он ответит согласием, мы могли бы устроить то же самое, что сделали для тебя. Он мог бы прослушиваться перед несколькими людьми, рядом с которыми чувствует себя комфортно, а мы воспроизвели бы его запись для остальных ребят, - предложил он, и Курт засиял. 
- Вы сможете это сделать?
- Милашка, я – член совета и я говорю «да». Тад – это щенок, который не может заткнуться о желании подружиться с Джеффом, так что он будет в восторге, а Уэс не сможет сказать «нет» против большинства. Так что мы все решили, - улыбнулся он, и Курт радостно завопил, обнимая Блейна, плотно сжимая руками его шею.
- Ты с этим согласен? – спросил Дэвид, и Курт неуверенно ему кивнул и немного улыбнулся.
- Детка, ты уверен? – спросил Блейн, желая дважды перепроверить.

Курт посмотрел на серьезный, заинтересованный взгляд Блейна и улыбнулся, ощущая любовь, наполнившую его сердце. С Блейном он чувствовал себя сильнее, как будто действительно мог это совершить. 

- Да, я хочу. 

***

Он не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько не к месту, что, принимая во внимание его каждодневное ощущение барахтанья по волнам без якоря, действительно о чем-то говорило. 

Огромная, богато украшенная, деревянная дверь встала у него на пути, когда он прошел через мраморные плитки пола, в ожидании пока объявят его имя. Оклик, который прозвучит из-за них, послужит ему сигналом для того, чтобы он вошел в зал «Соловьев» и представил на суд кого-то часть самого себя, как будто ему было не достаточно того, как далеко он зашел, словно это до смерти его не пугало.

Он знал, что они скажут; что это была хорошая попытка, что он сделал все возможное, что это было достойно, но все еще недостаточно хорошо, чтобы стать частью чего-то столь значительного как «Соловьи». Это бы ни в малейшей степени его не удивило, хотя Курт туда прошел. У его лучшего друга был феноменальный голос, он обладал действительно чем-то особенным, а Джефф же был просто…Джеффом.  Как он мог когда-то надеяться, что был достаточно хорош, чтобы быть ровней Блейну и остальным ребятам, которые были столь же совершенны, как и он? 

Он просто не вписывался туда.

И все же…он был там…ожидая, чтобы открыть массивную дверь и войти в комнату, которая ощущалась теплой и знакомой для той части него, которая по-прежнему хотела жить и быть там, но будучи столь пугающей угрозой для другой его части, отгородившейся от остального мира и построившей стену вокруг всех своих мечтаний, чтобы они помешали ему следовать за ними. 

Он ждал, чтобы пройти прослушивание для «Соловьев», точно зная, как он сюда попал.

- Это было удивительно, Джефф. Их студия такая…удивительная… у них есть каждый инструмент, который ты только можешь себе вообразить, и я нажимал на все кнопки, слушая, как Блейн и Дэвид болтали, находясь рядом, и я записал их голоса и забавлялся с ними, - тараторил Курт впечатленному Джеффу, расположившемуся на диване в гостиной Андерсонов. 

Он бывал там почти каждый день, проводя время с Куртом и Блейном, и саб никогда не ожидал, что ему будет так комфортно рядом с Домом, ведь он ощущал себя так же, как чувствовал себя рядом с лучшим другом. Блейн все это время был добрым, чудаковатым и спокойным, и он так хорошо заботился о Курте, делая это с такой мягкостью и любовью, что он просто не мог не понравиться Джеффу. Блейн следил, чтобы он находился в безопасности, а еще, как бы иногда это ни смущало, он испытывал в этом нужду, и саб был ему благодарен. Он научился доверять Блейну так, как никогда и не рассчитывал. Он не чувствовал направленную на себя угрозу, он не чувствовал, что ему не рады, Блейн был словно дополнением Курта, другой половинкой его лучшего друга, и поэтому нельзя было не оценить дружбу, которую он ему предложил. 

Оставшиеся муки ревности, наконец, растаяли, и теперь он мог быть абсолютно счастлив за лучшего друга и за Дома, который практически ежедневно привозил его сюда.

- Это и вправду здорово звучит. Ты пел? – с любопытством спросил донельзя впечатленный Джефф, когда Курт тарахтел о том, как он вышел, чтобы Блейн и Дэвид могли поговорить о делах и начал петь, так как думал, что они не могли его слышать, но они услышали и сказали, что он удивительно звучал, и они готовы рассмотреть эту песню в качестве его официального прослушивания для «Соловьев», если только он к ним присоединится, потому что Уэс был бы вне себя, если бы заполучил контртенора, а затем Курт сказал, что он хотел бы присоединиться при условии, что Джефф тоже вступит в их ряды, и они сказали «да» и…подождите…что?  
- Что? – побледнел Джефф, сжимая руками подушку, лежащую у него на коленях, и почти до боли оборачивая пальцы вокруг мягкой ткани. 
- Я говорю, что сказал им, что присоединюсь, если ты тоже это сделаешь, - повторил Курт, и Джефф бросил подушку обратно на диван, прежде чем встать и повернуться к нему с гневом, страхом и болью, врезавшимися в его кожу. 
- Я услышал тебя… но я не получил ответ, зачем ты это сделал, когда знаешь, что я на такое не способен? – спросил он, напряженно сгорбив плечи, с туманом, стоящим перед глазами. 
- Потому что я хочу сделать это вместе с моим лучшим другом, - сказал Курт, вставая и становясь лицом к лицу с Джеффом, который был близок к обмороку.
- Я не могу…Курт, я не могу, - прохрипел он и ахнул, когда теплая ладонь обернулась вокруг его руки. 
- Я верю в тебя, - тихо сказал Курт, и Джефф разразился горьким смехом.
- Там нет ничего, во что можно верить, Курт. Я просто…я просто хочу выжить, - отчаянно сказал он.
- Я знаю. И в течение очень долгого времени я готов был помогать тебе с этим. Но…этого не достаточно, Джефф.  Выживать и просто плыть по течению. Я помню, как ты раньше говорил о Далтоне, когда мы застряли в МакКинли…как ты мечтал попасть туда, присоединиться к коллективу, вступить в арт-клуб, и я сильно-сильно хотел, чтобы у тебя все это было. А теперь ты здесь, милый. У тебя есть шанс осуществить все, что ты когда-то желал, но ты закрылся и сдался, а я просто не могу позволить тебе так поступить, - сказал Курт, и Джефф почувствовал, что его глаза защипали и из них покатились слезы, пока он слушал то, что говорил его друг.

Он так сильно хотел влиться в их ряды, как и мечтал всегда сделать, если когда-нибудь получит шанс попасть в Далтон. Его шанс был украден у него его старым Домом, и он думал, что никогда больше не получит еще одну возможность. Но она была, и прямо сейчас находилась перед ним, а он мог просто протянуть руку и схватить ее.

Он был испуган и в ужасе…но что, если это был  последний шанс, который у него когда-либо появится? Был ли он в состоянии упустить его и жить всю свою жизнь, зная, что у него могло бы быть все это?

- Ты будешь там со мной? – прошептал он, и Курт сжал его руку.
- Если ты так хочешь, то, конечно же, я буду. Но я разговаривал с Блейном, и он сказал, что ты мог бы прослушиваться перед тремя людьми по твоему выбору. Остальные «Соловьи» затем прослушают запись и проведут голосование, как это было со мной,- объяснил Курт, и Джефф почувствовал, как его сердце колотится о ребра в почти болезненной спешке.
- Я…я хочу…правда хочу, но…но я не знаю, смогу ли я… - печально сказал он,  с трясущимися руками и срывающимся голосом. 
- Ты сможешь, я знаю, что ты можешь…ты, Джеффри Стерлинг – боец, и ты сможешь сделать все, к чему стремятся твои помыслы, - утвердительно сказал Курт, и Джефф попытался робко ему улыбнуться в знак благодарности. 
- Ты сказал, что…ты сказал, я могу выбрать перед кем прослушиваться? – удостоверился он, и Курт кивнул.
- Да. Блейн и Дэвид оба сказали, что Уэс единственный, кто до сих пор заботится об  устаревших правилах, и поскольку он является лишь третьей частью совета, никто, в любом случае, не будет обращать на него особого внимания. Таким образом, ты можешь выбирать, - просиял Курт, и Джефф неосознанно провел рукой по своей метке, как поступал всегда, когда боялся. 
- Мне выбрать прямо сейчас? – спросил он, и Курт пожал плечами.
- Если ты знаешь, кого хочешь выбрать, то конечно.
- Эээ…ладно…Блейн…это…это нормально? – проверил он, чтобы убедиться, что его друг не будет возражать, что он выбрал его собственного Дома. 
- Конечно, это нормально. Я так и думал. Вы ладите, и с ним ты чувствуешь себя комфортно, потому что знаешь его. Я рад, что мой Дом и мой лучший друг так замечательно сдружились. Хорошо, кто еще? – успокоил его Курт, и Джефф благодарно улыбнулся, прежде чем долго и упорно подумать о мальчиках, которых он не так давно повстречал. Они все казались хорошими, и в то время, как он был боязлив и держал дистанцию, никто из них не сказал ни единого неуместного слова. 

Одно лицо всплыло в его голове, и он мягко улыбнулся.

- Тад…он…он милый, - признался он, вспомнив маленького, очаровательного саба, в котором было энергии, хватившей бы на небольшое поселение, и который действительно был милым и заботливым.
- Потрясающе. Он является членом совета, и таким образом это еще более упрощает ситуацию, - одобрил Курт, и Джефф кивнул.
- Я не знаю, кого еще выбрать…я не знаю их достаточно хорошо, - сказал он, собирая мысли в кучу и фокусируя их на лицах, всплывающих у него в голове.
- Могу я кое-кого предложить? – спросил Курт, и Джефф поднял голову, кивая в знак согласия.
- Да…я догадываюсь, - он пожал плечами, в конце концов, саб безоговорочно доверял другу, и Курт улыбнулся.
- Себастьян, - сказал он, и Джефф прокрутил это предложение в собственных мыслях. 

Себ был самым развязным на язык сабом из когда-либо существующих. Он был нахальным, циничным и жестким, и, казалось, его Дом обожал эти его качества. Он не раз заступался за Курта и за него самого, и даже если он, вероятно, убил бы вас за эти слова, он заботился о своих друзьях. 

Он был бы хорошим выбором…и он напоминал ему некого лучшего друга, который уже у него был. 

- Да…это…это хорошо звучит. Тогда Себастьян будет третьим, - кивнул он, и Курт взвизгнул.
- ДА! Хорошо, я сообщу Блейну, и ты сможешь пройти прослушивание в любой момент, когда захочешь. Мы должны выбрать тебе песню! – взволнованно захлопал он в ладоши, и Джефф согласился пройти прослушивание как можно скорее, чтобы не растерять свое мужество и не передумать.
- У меня уже есть песня, - признался он, и Курт с любопытством посмотрел на него. 
- Серьезно, что это за песня? – с волнением спросил он, но Джефф покачал головой.
- Это…это сюрприз, - ответил он с мягкой, грустной улыбкой на лице.

И теперь пришло время, чтобы опустить свои стены и спеть, и он понятия не имел, какая сила в мире заставила его сказать «да».  Он мог буквально чувствовать, как его легкие ведут борьбу, расширяясь и сжимаясь, чтобы качать воздух внутрь и наружу, а его сердце оглушительно стучало в ушах, и все тело сотрясалось, не поддаваясь контролю.

Текст песни, которую он выбрал, плавал в его голове, крича и пугая его еще больше, толкая его на грань того, чтобы развернуться и убежать в безопасность своей комнаты.

Он знал, что в комнате находились только четыре человека; четыре человека, которых выбрал он сам. 

Остальные «Соловьи» были проинформированы о его прослушивании, и все они согласились позволить ему прослушиваться в частном порядке, настояв только на том, чтобы находиться через несколько дверей, будучи готовыми сразу услышать запись и одновременно устроить голосование для него и Курта, высказавшись за или против.

Это приводило его в ужас.

Осознание того, что они находились поблизости, даже если он и не будет петь перед ними, заставляло его желудок тревожно сжиматься… что если он сможет услышать, как они смеются, прослушивая его кассету?

Его пальцы сжались вокруг ленты с музыкой его песни, которую Блейну удалось сделать для него, и пластик кассеты затрещал от его трясущихся рук. 

Он не мог этого сделать.
Он не мог этого сделать.
Он не мог…

- Джефф, мы готовы прослушать тебя, - мягкий голос Блейна напугал его, и он вскинул взгляд вверх, чтобы обнаружить Дома, который смотрел на него из дверного проема, указывая на комнату, где он мог видеть Курта, сидящего за одним из стульев и Тада с Себастьяном, занявшими два места за столом Совета, а третье, очевидно, было зарезервировано для Блейна.
- Я… - попытался он, но голос подвел его, неловко заскрежетав и утихнув.
- Ты в порядке? – спросил Блейн, с беспокойством косясь на него.
- Нет, я не смогу… - отчаянно замотал головой саб. Из-под его век выплеснулись слезы, а нижняя губа задрожала. 

Боже, он был настолько жалок, что мог слышать, как Кевин сейчас смеялся над ним. 

- Да. Ты сможешь, - новый голос раздался всего лишь в нескольких шагах по коридору, и Джефф почувствовал, как его напряженное тело расслабилось одновременно с этими звуками; такими спокойными, такими теплыми, такими нежными.

Ник.    


P.S. Песню вы конечно же узнали, это Halo (Beyonce), а перевод отсюда: http://www.amalgama-lab.com/songs/b/beyonce/halo.html немного подкорректированный мною и переделанный на мужской лад. 

  



========== Влиться в коллектив. Часть 5. ==========

- Блейн, пожалуйста, ты можешь дать нам минутку? – спросил Ник, и Джефф вздрогнул, потянувшись и хватая Блейна за руку, чтобы он заступился за него и не уходил. 

Блейн виновато посмотрел на своего друга и взял Джеффа за руку, а Ник, глядя на это, нахмурился и сжал руки в напряженные кулаки. 

- Джефф, все хорошо? Курт и я находимся сразу же за этими дверями. Также как и Тад с Себом. С тобой не случится ничего плохого, - заверил он, и Джефф ахнул от страха, когда посмотрел на красивого Дома, который стоял в его комнате, называл его ангелом, и предлагал ему то, о чем, как ему было известно, он не мог даже мечтать, не говоря уж о том, чтобы это осуществить. 

Он стоял здесь, осторожный и спокойный, не представляя ни для кого очевидной угрозы, но Джефф знал…он просто знал, что позволяет себе снова подвергнуться опасности.  Саб не мог опять пройти через это, он не выдержит подобного во второй раз. 

Но ему в голову пришли слова Курта, и он поразмыслил о том, что сказал ему друг. Он подумал, что, возможно, сможет быть сильным, если просто немного вытолкнет себя из своей зоны комфорта. Прослушивание для «Соловьев», возвращение к рисованию, принятие Ника в качестве друга…возможно…он мог…

- Я обещаю, что не причиню тебе вреда, - тихо успокаивал Ник, и Блейн ободряюще ему кивнул, позволяя своим пальцам мягко разжаться, а затем убирая руку, когда он вернулся в комнату, прикрывая за собой дверь и оставляя его наедине с Домом, который сделал все, чтобы его внутренний мир пробудился, когда все, что он хотел сделать, это позволить ему все остальное.

Он смотрел на Ника, когда тот сделал шаг к нему, и саб ринулся всем телом назад, уткнувшись в стену и вздрагивая, когда понял, что находится в ловушке между стеной и Домом.

Он остановился и вскинул вверх руки, глядя на боль, которая исказила черты красивого лица. 

- Я не подойду ближе. Пожалуйста, ангел…Пожалуйста, не бойся меня, - просил Ник, и Джефф опустил взгляд в пол, ненавидя то, как его тело трепетало от этого прозвища; как его сердце сбивалось с ритма, когда он знал, что не заслуживает, чтобы его так называли. 
- Не называй меня так, - вырвался шепот из его рта, и он прикусил нижнюю губу, удерживая себя от того, чтобы сказать что-нибудь еще.
- Потому что тебе это не нравится или потому что ты думаешь, что этого недостоин? – спросил Ник. Его голос был тверд, но все же он не был командным или пугающим.   
- Ч-что? – Джефф вскинул взгляд, ведь как он мог это узнать? Каким образом он, казалось бы, всегда знал, когда следует прекратить давление, когда остановиться и когда приблизиться, чтобы успокоить его, не замышляя никакого зла? Как было возможно, что он настолько правильно считывал его сигналы после единственного разговора?
- Ты хочешь, чтобы я прекратил так тебя называть потому, что тебе не нравится или из-за того, что ты считаешь, что не заслуживаешь этого? – повторил он свой вопрос, внимательно оценивая его реакции, и Джефф нервно сглотнул, отводя взгляд от этих насыщенных шоколадных глаз.
- Это имеет значение? – спросил он, чтобы выторговать себе немного времени, тревожно оглядываясь на Дома, и Ник улыбнулся ему, что заставило его колени превратиться в желе, и саб был не в состоянии снова отвести прочь взгляд.
- Да, это имеет значение. Потому что, если ты просто терпеть не можешь это прозвище, я прекращу это прямо сейчас. Но если ты не хочешь, чтобы я так тебя называл по той единственной причине, что считаешь, что недостоин этого, то не могу обещать, что остановлюсь, потому что я думаю, что ты красивее любого ангела, который когда-либо существовал, - честно ответил Ник, и Джефф покачал головой, однозначно противясь бабочкам, мечущимся у него в животе, и предательскому румянцу на щеках.

Он не мог слушать о себе ложь, исходящую от этого великолепного Дома. Джефф просто не мог позволить себе поверить в комплименты, которыми он его награждал, ведь он знал, что, в конце концов, когда он заберет их обратно, это только сильнее ранит. 

- Нет…Просто, пожалуйста… - попросил он, и взгляд Ника смягчился, когда он сделал еще один осторожный шаг вперед. 
- Мы не должны сейчас говорить об этом. Ты должен идти на прослушивание, и я не хочу сбивать твой настрой, – сказал Ник, пытаясь выкрутиться так, чтобы пообещать разговор со светловолосым сабом в будущем без того, чтобы напугать его этим. 

Джефф почувствовал, что земля уходит из-под его ног, когда он резко вспомнил о кастинге, о котором забыл за ту минуту, пока Ник говорил.

- О Боже, - выдохнул он, пошатываясь, с появившимся в голосе страхом.
- Я понимаю, что ты боишься, но знаю, что ты сможешь это осуществить. Просто вздохни, успокойся и сделай это, - убедительным голосом сказал Ник пораженному Джеффу.

В этом голосе что-то было. Что-то, чего он никогда раньше не слышал, что заставляло его внутренности согреться, а сердце легко успокоиться, уступая дорогу тому типу спокойствия, которого он не чувствовал уже долгое время. 

Это не было приказом.

Он знал, как они ощущались; подчиняющими, сковывающими и грубыми. Этот же голос был нежен; мягко лаская его кожу, чтобы согреть ее и разгладить уродливые складки, убирая их прочь. Это было комфортом и безопасностью, и он купался в нем, когда осторожно кивнул и потянулся к дверной ручке, чтобы войти в комнату.

Обернувшись, он увидел спину Ника, так как он тоже вышел в комнату коридора, и саб отступил назад, чтобы мягко окликнуть его вдогонку.

- Э-э…с-сэр, - начал он дрожащим голосом, и Ник обернулся, чтобы посмотреть на него с мягкой улыбкой на губах. 
- Просто Ник, если это заставляет тебя чувствовать себя комфортнее. Что?
- С-спасибо, - прошептал Джефф, внутренности которого подпрыгивали от того, какие чувства вызвал в нем Дом всего лишь несколькими хорошо выстроенными предложениями, которые обосновались у него в голове. 
- В любое время, ангел, - тепло улыбнулся Ник и вошел в комнату, оставив Джеффа, чтобы он глубоко вздохнул и сделал то же самое.
Он вошел и встал перед ними, подавая Курту запись и повернув голову в сторону сегодняшнего «жюри».

Тад, Блейн и Себастьян сидели за столом совета. Взгляд Блейна был обеспокоенным, Тада заинтересованный и любопытный, в то время, как Себастьян просто выглядел скучающим, также как он делал это всегда, но он ободряюще кивнул Джеффу, когда он робко взглянул на него.

- Тогда приступим. Мы здесь, чтобы прослушать Джеффа Стерлинга. По распоряжению Главы Членов Совета Уэса Монтгомери, Совет для этого кастинга состоит из регулярного члена совета Тада Харвуда и временных членов – Себастьяна Смайта и Блейна Андерсона. Это прослушивание будет записано и воспроизведено для остальной части группы, чтобы осуществить дальнейшее голосование. Теперь Вы можете представиться. Назовите свое имя, возраст и песню, которую будете петь. Сразу после этого зазвучит музыка, и вы сможете исполнить песню, - отбарабанил Блейн раздражающее официальное вступление, которое он терпеть не мог, но на нем настоял Уэс, а так как все записывалось на пленку, он просто не мог его пропустить.
- Хорошо…гм…я…Джефф Стерлинг, восемнадцать лет и я буду… я буду петь кавер Эванесенс «Потерянный в раю», - объявил он едва слышно, и Блейн кивнул Курту, который нажал кнопку проигрывания на стереосистеме, и звуки ненавязчивой музыки, от которой покалывало кожу, в одно мгновение наполнили комнату.

Джефф на миг закрыл глаза. Его руки тряслись, а сердце колотилось, когда он изо всех сил старался найти то чувство спокойствия, которое вызвал в нем Ник лишь несколько минут назад…но его не было.

Его язык заплелся, когда его реплика началась и угасла, заперев начало песни внутри его горла. 

- Я с-сожалею…я… - заикался он, пока его щеки окрашивались румянцем от стыда, а в глаза снова возвращались слезы. 
- Все нормально. Просто возьми паузу, и мы можем попробовать еще раз, - раздался милый голос Тада, и он поднял голову в его сторону с благодарностью, осветившей его лицо, когда он медленно кивнул.

Он сделал глубокий вдох, когда музыка остановилась, и попытался найти какой-то якорь, который поможет ему через это пройти. Внезапно в его голове промелькнула воображаемая солнечная улыбка, и саб угомонил свои пальцы, и спокойно задышал, встречая музыку, медленно струящуюся в воздухе вокруг них и начал петь дрожащим, но сильным голосом; чистым, раскрепощенным и наполненным эмоциями.

Он ошеломил их всех, заставив замолчать, когда блондин, стоящий перед ними, позволил себе свободно чувствовать себя в первый раз за такое длительное время.

Они позволили ему пережить все это…не шевелясь…не издавая ни звука, просто слушая и понимая, что они видят нечто более, чем особенное. Что-то огромное для того, кто так сильно страдал, что даже больше не был уверен в том, кто он.

Этот момент принадлежал ему, и они позволили сабу полностью его прочувствовать.

I've been believing 
Я верил
In something so distant, 
Во что-то очень далекое,
As if I was human  
Как если бы я был человеком.

And I've been denying 
И я отрицал
This feeling of hopelessness 
Это чувство безнадежности
In me, in me. 
Во мне, во мне.

Тональность была намного ниже, его диапазон был далек от того, который принадлежал оригинальным исполнителям, но Джефф выбрал эту песню не для того, чтобы попробовать что-то нереальное, чтобы произвести впечатление или всех сразить, он выбрал ее, потому что эта песня говорила с ним. Она брала все его острые, зазубренные осколки, которые были бессистемно собраны между собой, и наводила в них какой-то порядок, обходясь без того, чтобы он поранился, в попытках самостоятельно пройти этот болезненный путь. Это было отдушиной; излить то, что от тебя осталось, словами кого-то другого, но теперь это был его голос, его боль, его эмоции.
 
 All the promises I made 
Все мои обещания
Just to let you down. 
Лишь для того, чтобы унизить тебя.
You believed in me but I'm broken 
Ты верил в меня, но я сломлен.

Лицо Ника вспыхнуло перед ним, и он до упора закрыл глаза, противясь выражению надежды, которое было написано на нем, прежде чем Джефф его разрушил. Но он должен был так поступить. Он должен был, прежде чем Ник пришел бы в себя, и это выражение покинуло бы его само по себе. Джефф не рассчитывал, что он сможет справиться с тем, чтобы снова быть отвергнутым таким путем, и поэтому он первым делом потушил искру, прежде чем она запылает независимо от того, насколько он пострадает в процессе этого. Лучше немного боли сейчас, чем агония позже. 

I have nothing left, 
У меня ничего не осталось,
And all I feel is this cruel wanting.
 И все, что я чувствую, это мучительное желание.

Он чуть не поперхнулся словами. Это было несправедливо. Почему он должен чувствовать нечто подобное? Почему он должен был увидеть Ника, почему Вселенная дразнила его этим? 

We've been falling for all this time, 
Мы падали все это время,
And now I'm lost in paradise. 
А теперь я потерян в раю.

As much as I'd like the past 
Как бы сильно я ни хотел,
The past not to exist, it still does. 
Чтобы прошлого не было, оно есть.
And as much as I like 
И как бы сильно мне ни хотелось
To feel like I belong here, 
Чувствовать себя здесь нужным,
I'm just as scared as you. 
Я так же, как и ты, напуган.

По его жизненному пути тянулся горестный след, а перед ним стояло будущее, наполненное пустотой, тянувшееся к нему и зияющее чернотой, и ему хотелось, чтобы он мог на секунду об этом забыть. Что он мог сделать вид, что был цельным и счастливым, находясь здесь, в Далтоне, в месте, которое, как он всегда мечтал, волшебным образом исправит что-то внутри него, но это было не так, этого не происходило. Он был окружен этой тихой гаванью, но он никогда не чувствовал себя более потерянным среди массы счастливчиков. 

I have nothing left, 
У меня ничего не осталось,
And all I feel is this cruel wanting. 
И все, что я чувствую, это мучительное желание.
We've been falling for all this time, 
Мы падали все это время,
And now I'm lost in paradise. 
А теперь я потерян в раю.

Он открыл глаза и уставился в пол, когда вытянул следующую строчку, схватившись за грудь. 

Run away, run away. 
Убегай, убегай.
One day we won't feel this pain anymore 
Однажды мы перестанем чувствовать эту боль.
Take it all away
 Забери все,
Shadows of you 
Свои тени,
Cause they won't let me go 
Потому что они меня не отпустят...

Он хотел выбросить его из головы. Он хотел, чтобы вязкий голос не раздавался в его ушах, чтобы из сердца ушла темнота, а шрамы всех разновидностей исчезли. Он хотел снова ощущать себя согретым, чувствовать реальное, истинное тепло, которое не оставило бы в нем ни единого нетронутого местечка. По его щеке скатилась слеза. 

Till I have nothing left, 
...До тех пор, пока у меня ничего не останется,
And all I feel is this cruel wanting. 
И все, что я чувствую, это мучительное желание.
We've been falling for all this time, 
Мы падали все это время,
And now I'm lost in paradise. 
А теперь я потерян в раю.
Alone and lost in paradise. 
Одинок и потерян в раю.

Музыка умолкла, и последние воздушные ноты растекались по воздуху, прикасаясь к коже. Джефф стоял, опустив глаза и тяжело дыша, когда он вернулся оттуда, куда унесла его песня. Он чувствовал себя таким открытым, таким уязвимым и беззащитным, и он ничего не мог сделать, чтобы защитить себя от того, что они ему уготовят. Он случайно поднял взгляд и обнаружил их, таращимися на него широко распахнутыми глазами, и их молчание приводило его в замешательство.

- Ээ… я… – попытался он, но Тад поднял руки, чтобы остановить его речь.
- Меня даже не волнует, что они скажут. Джефф, это было удивительно. У меня мурашки по коже, и клянусь богом, если они не проголосуют за тебя, я уйду, чтобы основать с тобой новую группу, - сказал он с огромной улыбкой на его милом лице, и Джефф застенчиво улыбнулся ему в знак благодарности, когда заговорил Блейн.
- Я не думаю, что когда-либо слышал нечто подобное. Эта песня…это было прекрасно, и то, как ты спел ее… не так…как ты прожил ее…Боже, у меня нет слов. Потрясающе, - сказал Блейн и встал, давая ему короткие аплодисменты, что заставило его покраснеть и опустить лицо вниз, когда он услышал голос Себастьяна.
- Я обычно не воздаю похвалу, но это было великолепно. Это смелый человек, который встает и исполняет кавер Эванесенс, с которым ты сросся и превратил его в свое собственное произведение…Я бы определенно проголосовал за тебя, если только получу шанс больше слышать тебя, - произнес он царственным голосом.
- Хорошо, Джефф. Теперь мы удалимся в другую комнату, чтобы проиграть это, а также запись Курта для остальных. Вы остаетесь здесь ждать новостей, но между нами говоря… черт возьми, нет никаких шансов, что тебе откажут, - сказал Тад, подмигивая, и трое из них поспешно вышли из комнаты.

Наступил момент тишины и молчания, когда вдруг раздался скрип и глухой удар, когда Курт бросился со своего дивана, подскакивая к нему и обнимая, выбивая воздух из легких друга. 

- Боже мой, солнышко. Это было лучшее, что я когда-либо слышал! Боже, Джефф, почему ты все это время скрывал этот удивительный голос? – взволнованно спросил он, и Джефф покраснел, глядя вниз.
- Это было не так уж хорошо, Курт, - он неловко потер затылок, и Курт насупился.
- Ты должен прекратить это делать. Ты должен перестать верить всему, что он тебе говорил. Что делает его мнение более ценным, чем мое или твоих родителей, или твоих друзей, или…или Ника? Мы все можем видеть, кто ты есть на самом деле, а ты до сих пор веришь ему, а не нам. Почему? – вздохнул Курт, и Джефф с грустью посмотрел на него.
- Он был моим Домом, Курт. Тем, кто должен был обо мне заботиться и делать меня счастливым. Он не делал этого, убеждаясь, что я считал, что это было моей виной. Если бы я был хорошим сабом, каким он всегда говорил мне быть… - он позволил себе замереть, пока сглатывал от воспоминаний. – Теперь я знаю, что он вел себя неправильно, но так трудно оставить это позади, - закончил он едва слышным голосом, что заставило Курта сожалеть о том, что он был таким напористым.
- Мне очень жаль, Джеффи. Я знаю, что это трудно. Но…но, пожалуйста, просто верь нам, когда мы говорим, что ты изумительный, красивый и невообразимо талантливый. Хорошо? – улыбнулся Курт, и Джефф потянулся к его прикосновениям.
- Я постараюсь, - пожал плечами он, и как раз в этот момент дверь скрипнула и трое судей вернулись.

Их будущее зависело от одного слова, которое произнесет Блейн.

Хорошего слова или плохого.

За или против.

- Хорошо, ребята. Мы проиграли обе записи, и ребята проголосовали. Впервые с тех пор, как существуют «Соловьи» у нас было полное единогласие, - радостно сказал Блейн, и Курт плотно сжал руку Джеффа в своей собственной, пока они ждали новостей.


Перевод песни :http://www.amalgama-lab.com/songs/e/evanescence/lost_in_paradise.html



========== Начать с чистого листа. Часть 1. ==========

- Пожалуйста, побудьте секундочку на линии, мисс Джонс, - вежливо сказал в динамик телефона молодой дворецкий и повернулся к лестнице, откуда, спотыкаясь, неслись вниз две фигуры, хихикая и запыхавшись, пока один из них, а именно темноволосый парень, рассказывал высокому, стройному блондину историю, которая явно была уморительной. 

Тео наблюдал за ними в течение мгновения, с легкой улыбкой на лице, пока отмечал, как легко, казалось бы, им было друг с другом, как они были расслаблены и доверчивы, какими они просто не могли позволить себе выглядеть перед кем-то другим.

Темноволосый Курт был глотком свежего воздуха в семействе Андерсонов; милый, вежливый, всегда готовый выручить и пытающийся помогать с уборкой, заявляя, что ему это нравится и заставляет лучше себя чувствовать. Персонал дома обычно потакал сабу, потому что когда он смеялся, его веселье было заразительным, и он был настолько чистым и неиспорченным грубостью и мраком того мира, в котором вырос. Казалось, он будто бы вдохнул всю доброту, а зло просто скатилось с его бледной кожи. 

Было радостно, когда он находился рядом, с уборкой или без нее, и горничные обычно были счастливы, когда саб был с ними. 

Его друг Джефф до сих пор был для всех них загадкой; тихий и сдержанный на глазах у остальных, но бесхитростный и смешливый рядом с Куртом. Его личность казалась практически таким же темным пятном, как и метка на его шее, о которой все они почтительно хранили молчание, но его проблески говорили о том, что он имел обыкновение пошутить, обладал буйным воображением и был полон безумных идей.

Тео хотелось, чтобы он нашел способ снова стать такой личностью, чтобы он был похож на того, в кого превратился его удивительный друг, если доверять мнению его жены. Ей с трудом удалось перемолвиться с блондином несколькими словами, когда он останавливался здесь, но она клялась и божилась, что он был милейшим созданием. 

Дворецкий надеялся, что для него все разрешится наилучшим образом. Смех, который он слышал прямо сейчас, заслуживал того, чтобы его слышали почаще.

- Господин Курт. Мисс Джонс спрашивает вас по телефону, - позвал он саба, когда тот преодолел весь путь по лестнице, и Курт подошел, чтобы взять у него телефон, театрально хмурясь в раздражении.
- Миллионный раз, Тео. Просто Курт.

Саб подкатил глаза в сторону дворецкого, который кивнул на забавное соглашение, а затем приложил трубку к уху. 

- Привет, Седес. Что случилось?
- Хэй, господин Курт, - хихикнула она, и Курт высунул язык, как будто она могла это видеть. 
- Ха-ха-ха. Очень умно, - растягивал он слова, и она бурно захихикала, явно очень впечатленная собственным остроумием. 

Джефф стоял и тихонько смеялся, имея возможность слышать то, что она говорит.

- Так или иначе…Я знаю, что мы не смогли встретиться в прошлые выходные, но я звоню, чтобы сказать тебе, что мой папа поедет завтра в Вестервиль, а, значит, мы сможем встретиться завтра в кофейне или еще где-нибудь и тебе не нужно будет проделывать сюда такой путь. Ты согласен? – спросила она, и Курт повернулся к Джеффу с вопросительным выражением.

Блондин торжественно изрек:

- Для меня это будет здорово.

Курт снова повернулся к телефону. 

- А как насчет школы? Старшеклассники завтра не учатся, потому что проводится этот большой математический конкурс, но у тебя ведь есть еще уроки, правильно? – с любопытством спросил Курт. 

Тад теперь все время говорил об этом конкурсе, занимаясь зубрежкой весь понедельник и вторник, чем крайне выводил из себя Райана.

- Папа сказал, что я могу посвятить оставшуюся часть недели упаковке и прочим делам, так как в пятницу я переезжаю к Сэму, - объяснила она.
- Боже мой, это так скоро! – ухмыльнулся Курт, подпрыгивая на носочках от счастья за нее. – Ладно, хорошо, я должен уладить это с Блейном, но все должно быть в порядке. В котором часу? – нетерпеливо спросил он. 
- Мой папа должен быть там около одиннадцати утра, так что он высадит меня у кафе рядом с театром. Мы могли бы там встретиться без пятнадцати одиннадцать? – спросила она, и он кивнул в сторону Джеффа, чтобы получить подтверждение.
- Конечно, я должен сообщить Блейну, но мы будем там, - сказал он и обменялся еще несколькими фразами, прежде чем повесить трубку.
- Сообщить Блейну о чем? – раздался дразнящий голос из дверного проема, когда Блейн вошел в дом, освобождаясь от пальто и скользя по кафельному полу, чтобы сграбастать Курта в объятия.

Темноволосый парень хихикнул, прежде чем клюнуть в губы и обернуть пальцы вокруг Блейна.

- Звонила Мерседес, чтобы сказать нам, что у ее отца будут здесь завтра кое-какие дела, так что она приедет сюда вместо того, чтобы нам ехать к ней. Мы должны встретиться с ней без пятнадцати одиннадцать у кафе рядом с театром. Это нормально? – спросил он, и Блейн улыбнулся, кивая в то время, пока играл с пальцами Курта.
- Ну конечно. Все, что тебе будет угодно, прекрасный. Это твой выходной, и ты занимаешься всем, чем хочешь, а я застряну завтра в студии на большую часть дня. На самом деле я хотел кое-что тебе дать, и теперь настал подходящий момент, чтобы это сделать, так что ты сможешь пользоваться ей завтра с Джеффом и Мерседес, - сказал Блейн, когда все трое из них преодолели гостиную и расселись на удобные диваны.
- Что это? – спросил Курт, голос которого звучал одновременно нервно и любопытно. 

Блейн полез в карман и вытащил маленький пластиковый черный прямоугольник, протянув его Курту, который взял его и ахнул, когда рассмотрел.

- Блейн…ч-что… - заикался он, с изумлением глядя на этот предмет, и Блейн улыбнулся. – Я не могу это принять!
- Курт, это моя работа, чтобы обеспечивать тебя теперь, когда ты мой саб. Ты все еще в старшей школе, а я управляю бизнесом, который приносит мне достаточно денег, чтобы заботиться о тебе. Когда ты окончишь школу и начнешь работать, тогда ты можешь отказаться пользоваться всем, чем захочешь, но на данный момент эта кредитная карта принадлежит тебе, и ты будешь использовать ее для всего, что тебе нравится. Понял? – спросил он притворно строгим голосом, и Курт молча кивнул, ловко вращая пластиковую карту между пальцами. 
- Так почему ты сказал, что я могу использовать ее завтра? – спросил он, кусая губы.
- Ну, рядом с кафе, где вы собираетесь встретиться, есть действительно клевый и малоизвестный торговый центр, так что, возможно, ты мог бы сводить своих друзей по магазинам. Мне это будет в радость, - улыбнулся он, и глаза Джеффа расширились от шока.
- В этом нет необходимости, сэр… Я имею в виду, Блейн, я… - начал Джефф, но Блейн одарил его критическим взглядом. 
- На самом деле спорить нет никакого смысла. Я взял ответственность за тебя с того момента, как перевел тебя в Далтон. И даже если бы я этого не сделал, я хочу, чтобы вы, ребята, повеселились. Купили какую-нибудь одежду. Побыли восемнадцатилетними подростками и потратили деньги на бестолковые вещи, которые на самом деле вам не нужны. Это часть взросления. Просто пройдите через нее, - сказал он, и Курт покачал головой.
- Ты ведь не собираешься отступать, пока мы действительно этого не сделаем, не так ли? – спросил он, и сияющий Блейн, наклонившись, легонько поцеловал его в нос.
- Мой малыш так хорошо меня знает. В таком случае я должен идти, нам нужно оформить громааааадный контракт с одним из наших исполнителей. Вы двое развлекайтесь, и Курт, прекрасный, не забудь, что у нас есть планы на сегодняшний ужин, - подмигнул он, снова нежно прижимаясь губами к Курту, только на этот раз к его рту, а затем направившись к дверям.
- Куда ты меня повезешь? – спросил Курт в порыве огромного оптимизма, зная, что Блейн ни за что ему не скажет.
- Это сюрприз, - нахально ответил Блейн, обернувшись, и Курт надулся.
- Ну конечно же, - нахмурился он, и Джефф рассмеялся, когда Блейн прикрыл за собой дверь, оставляя их одних в гостиной. 
- Итааааак… - начал Курт, размахивая карточкой перед своим другом. – Ты не против совершить завтра несколько покупок? 
- Ну…если уж человек сказал, что мы должны так сделать…Я думаю, было бы невежливо отказываться…правда же? – поднял он на друга удивленные глаза, и Курт громко рассмеялся, немного растерявшись от такой перспективы.
- Мне нравится ход ваших мыслей, мистер Стерлинг.

***

Солнце ярко светило в небе, будучи необычно теплым и сияющим для поздней осени, пока Курт и Джефф направлялись к крошечному причудливому кафе, теснившемуся между огромным и внушительным зданием театра и пустовавшим домом, который в настоящее время реставрировался под какую-то галерею.  

Они оба широко улыбнулись, когда увидели свою подругу, стоящую перед автомобилем и беседующую со своим отцом через окно старого обшарпанного «Вольво», с которого облупилась краска, а металл был побитым и немного ржавым.

- Седес! – заорали они, врезавшись в нее, делая из нее прослойку между ними двумя, пока они бешено подпрыгивали, зарабатывая удивленные смешки от прохожих.
- Ребята, ребята, вы раздавите моих девочек, и позвольте вам сказать, Сэм будет этому не рад…- пошутила она, и они оба немедленно отпустили ее, преувеличенно «фукая» на ее женские части тела. 
- Это не то, что я хотел услышать, - раздался из машины угрюмый голос, и все трое вдруг вспомнили, что папа Мерседес был все еще здесь и слушал их разговор. 
Краснея и хихикая, словно идиоты, Курт и Джефф неловко помахали.
- Здравствуйте, мистер Джонс. Рад вас видеть, - поприветствовал Курт, и мужчина, улыбнувшись, помахал ему в ответ.
- Привет, мальчики. Я тоже рад вас видеть. Далтон, кажется, хорошо на вас сказывается, вы великолепно выглядите, - похвалил он без намека на ревность или злой умысел в своем голосе, и Курт засиял в ответ на его слова. 
- Спасибо. Как надолго мы можем ее задержать? – спросил Джефф, который был счастлив находиться в компании кого-то, кто был знаком и добр к нему.
- Я буду мотаться практически весь день, так что у вас, безусловно, будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное, - ответил он, сверяясь с часами на своем запястье. – А сейчас я должен ехать. Курт, у тебя, случайно, нет телефона? 
- Ээ, да. Блейн приобрел его для меня, так что мы можем быть на связи. Но зачем он? – нахмурился саб, но его осенило понимание, когда отец Мерседес просунул в окно собственный телефон.
- Не мог бы ты запрограммировать свой номер? Я позвоню, когда закончу, и заберу ее, - пояснил он, и Курт кивнул, вводя свой номер и отправляя звонок на свой телефон, чтобы сохранить номер мужчины.
- Хорошо, дети. Развлекайтесь, но будьте осторожны и звоните мне, если у вас возникнут какие-то проблемы, - строго попросил он, закрыв окно и разогнавшись, поднимая позади себя облако уличной пыли, в то время пока трое ребят очутились в очередных восторженных объятьях. 
- Ох, я так сильно соскучилась по вам, ребята. Ну что, кофе? – спросила она, и Курт отстранился, хитро ухмыляясь.
- На самом деле Блейн дал мне кое-что, и он действительно хочет, чтобы мы сегодня воспользовались этим, поэтому, я думаю, мы могли бы…- он замолк, вытаскивая небольшой пластиковый прямоугольник из своего кармана и размахивая им перед ней. - …Купить некоторые вещи. 

Ее глаза вылезли из орбит, и она в течение мгновения таращилась на него как рыба, вытащенная из воды, прежде чем снова придать своим чертам нормальное выражение.

- Курт…мы не можем просто потратить твои деньги подобным образом, - вздохнула она, и он поник.
- Тьфу ты, я знаю. Я надеялся, что вы хотя бы раз будете безрассудными и уцепитесь за такую возможность, чтобы я не должен был ощущать себя от этого так плохо, -  вздохнул он, и она хихикнула ему в ответ. – Но дело в том… что он действительно хотел, чтобы я ей воспользовался. Так что я подумал, что мы могли бы посмотреть на витрины и если увидим то, что действительно нам понравится, то мы могли бы это получить? Таким образом, он будет счастлив, а мы не будем чувствовать себя плохо.

Джефф и Мерседес посмотрели друг на друга, а потом на него с решительными улыбками на лицах.

- Я ненавижу, когда ты портишь мою мораль своей логикой, - драматично проворчал Джефф, и все они засмеялись, когда направились к небольшому торговому центру, который посоветовал Блейн из первых рук.

При входе они поняли, что заставляло его так сильно отличаться от остальных. 
Это было уединенное место, скрытое за большими зданиями, и количество людей было достаточным, чтобы просто сделать так, что в нем чувствовался уют и оживленность, не создавая ощущения удушья и тесноты.

Магазины были почти такими же, как и везде, но продавцы, казалось, гораздо меньше подвергались стрессу из-за спокойной атмосферы, что делало их готовыми помочь с поисками нужных размеров или цветов.

И они помогали.

Поначалу их троица действовала несмело, не привыкшие обладать деньгами, чтобы по-настоящему рассмотреть всю одежду и выбирать ее по эстетическому виду, а не с точки зрения практичности и долговечности.  

До тех пор, пока Джефф не примерил черную рубашку, которая заставила Курта засомневаться в своей лояльности по отношению к Блейну от того, как горячо он в ней смотрелся. Курт настоял на ее покупке, и это послужило своего рода витком, откуда все началось. 

Джинсы отправились следом к новой рубашке, и вновь вернувшаяся любовь Джеффа к небольшим шапочкам определенно заставляла его выглядеть притягательно, потом новое платье для Мерседес, чтобы отметить ее переезд к Сэму через пару недель, которое потребовало того, чтобы к нему присоединилась обувь и сексуальное нижнее белье, а также наряд для Сэма, чтобы соответствовать красоте Мерседес в ее новой одежде. 

Курт сиял, наблюдая, как рады и счастливы были его друзья, изучая полки, выбирая вещи и откладывая их для него, чтобы он оценил и подобрал то, что ему подходит, и все время говорили, как здорово будет, что он купит их для себя, что он и делал… вернее, притворялся.

Он купил себе новую пижаму и несколько кремов в магазине косметических принадлежностей, но на самом деле ему не нужно было много вещей, так как Блейн и Джаред в значительной степени охватили большинство острых углов в начале их связи, и он чувствовал себя гораздо счастливее, зная, что деньги пошли на нечто удивительное, что принесло счастье его друзьям.

После небольшого спора с самим собой, когда он пытался оценить, будет ли грубо воспользоваться картой и купить родителям некоторую новую зимнюю одежду, Курт решил, что он просто это сделает и отправит вещи с Мерседес, а с потенциальными последствиями разберется позже, если они настанут.

Он зашел в магазин с одеждой по разумным ценам и выбрал отличное темно-коричневое пальто с пуговицами цвета старого золота для Кэрол, сочетая его с несколькими теплыми свитерами пастельных тонов и двумя парами джинсов, которые, как он знал, идеально ей подойдут. 

Саб выбрал черный пиджак для своего отца, который шарахался от моды, как от огня, вместе с несколькими зимними куртками, а также несколькими брюками, которые выглядели удобными.

Он провел карточкой через считывающее устройство и ввел свой пин-код, с тяжелым чувством внизу живота, когда думал о том, как отреагирует на его действия Блейн. Он не считал, что он по-настоящему разозлится, это были только крупицы неопределенности, ведь он знал, что имел привычку делать из мухи слона. Но действительность заключалось в том, что он просто не мог пройти мимо возможности купить своей семье то, в чем она нуждалась, и саб готов был встретить лицом к лицу все, что его ожидает по возвращении домой.

Одарив друзей ободряющей улыбкой, он вышел из магазина и распределил пакеты так, чтобы не тащить все на себе, и все вместе они продолжили свой путь. По дороге они наткнулись на едва заметный, крошечный вход в стене, принадлежащий магазинчику, который выглядел, словно выпал из другого времени…эпохи кавалеров и дымных джазовых клубов, где соблазнительные женщины ласкали микрофоны в своих блестящих платьях. 

Витрина выставляла напоказ цилиндры и трости с гравировками на ручках, а также стеллаж, заполненный галстуками и бабочками всех цветов и моделей, которые можно себе вообразить. Одна из них, светло-серая с бордовыми прожилками, зацепила его взгляд, и его разум связал ее с образом Блейна в бордовой рубашке, которую он носил, что делала его таким сексуальным и желанным.

Он попытался представить себе весь гардероб своего Дома, в котором он позволил ему покопаться, и не мог вспомнить, видел ли там бабочку, которая подходила к этой конкретной рубашке… Почти в трансе он вошел внутрь и взял в руки этот кусок шелка, поражаясь легкости и гладкости материала.

Улыбаясь про себя, он решительно кивнул и подошел к кассе, чтобы заплатить за галстук.

- Отличный выбор. Бургундский хорошо сочетается с вашим тоном кожи.

Голос заставил его вздрогнуть, вырывая из мыслей о Блейне, чья рубашка сводила его с ума, и саб вскинул голову, чтобы встретиться с развратными серыми глазами, которые смотрели на него взглядом, заставляющим его почувствовать себя нерешительно и настороженно. Этот взгляд слишком уж напоминал ему о временах, проведенных в МакКинли, чтобы вызывать комфорт.

Парню было не больше двадцати пяти, пряди его светлых, песочного цвета волос свисали вокруг лица и завивались почти так же, как сумасшедшие кудри Блейна, но они не выглядели столь же притягательными и мягкими…или, возможно, Курт был просто предвзят. 

- Что…ой…нет…это не для меня. Это подарок, - нервно улыбнулся он, но принимая этот взгляд, который скользил вниз по его телу, успокаивая сам себя и гордо вздергивая подбородок. – Мой Дом обожает бабочки.

Серые глаза сузились, и мужчина предвкушающе облизнул губы.

- Ну… разве он не счастливчик, иметь такого вдумчивого саба, который покупает ему подарки и выглядит при этом так невинно и горячо… 

Мужчина придвинулся, и Курт почувствовал, как задрожала его рука, пальцами которой он сжимал галстук. 

- Я… вы можете просто рассчитать меня, потому что мне надо идти. Я спешу, - выпалил он, сожалея на данный момент о решении зайти в этот магазин.
- Что за спешка? Мы просто узнаем друг друга, красивый.

Мужчина встал, и Курт понял, что он был практически на фут выше, чем он, громоздкий, мускулистый и совершенно огромный. 

- Мой Дом ждет меня, - сказал он, пытаясь заставить его отступить, надеясь, что упоминание его Дома остановит парня. Но, казалось, это возымело противоположный эффект.

- Он не будет возражать против совместного использования, - прошептал мужчина, касаясь пальцами щеки Курта, заставляя его вздрогнуть и вызывая в животе ужасные спазмы, когда в этот момент кто-то поспешно влетел в магазин.



========== Начать с чистого листа. Часть 2.  ==========

- Мне показалось, он сказал тебе, что у него есть Дом,- прервал мужчину знакомый голос, и Курт выгнул голову, чтобы увидеть Райана, который возвышался над ними обоими своим телом, обладающим внушительными габаритами, с хмурым выражением, которое просто не подходило к его, в обычных случаях, милому и дружелюбному лицу.

Кровь Курта застыла, и он стоял, не в силах пошевелиться.

- Курт, приятель, ты в порядке? - спросил Райан, встав между потрясенным сабом и жутким Домом, который все понял и вернулся за прилавок, посматривая на высокого футболиста. 
- Я п-просто хотел купить Б-Блейну подарок...я, - запнулся он, и имя, слетевшее с его губ заставило продавца задохнуться.
- Ты саб Блейна Андерсона? - со страхом спросил он, и Райан ухмыльнулся.
- Единственный и неповторимый. Парень, я не могу дождаться, чтобы рассказать ему об этом. А теперь упакуй галстук и убедись, что он хорошо завернут. Блейн еще та дива, когда речь заходит о его подарках, - приукрасил Райан, обняв Курта за плечи и с садистским весельем наблюдая, как продавец упаковал галстук в красивую темно-серую коробку, повязав вокруг черную ленту, и передал ее им.
- Это...это за счет заведения, - начал он, но Курт встряхнулся от шока и надменно передал ему карточку, сражаясь со своим страхом и управляя им, как он обычно делал... подключив стервозность.
- Это ничего не изменит. Я заплачу за галстук, а ты заплатишь за то, что сделал, - сообщил он продавцу, и Райан шумно захохотал, пока светловолосый Дом взял карточку и вручил Курту счет.
- Здооооорово... - Райан протянул руку, чтобы дать "пять", и Курт нерешительно ударил своей рукой, когда они покинули магазин и продавца, находившегося в отчаянии, который выглядел так, как будто находился на грани нервного срыва. 
- Спасибо, - покраснел Курт, успокаиваясь тем больше, чем дальше они отходили, хотя существовала огромная часть его, которая прямо сейчас звала Блейна, уговаривая Дома найти его. Они вышли, и саб осмотрелся вокруг, чтобы обнаружить Джеффа и Мерседес, выходящих из магазина, находящегося рядом с тем, в котором он только что был.
- Нет проблем, приятель, - легко улыбнулся Райан, и Курт в очередной раз поразился тем, насколько в действительности замечательным был этот огромный парень.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он, когда его друзья к ним присоединились, и он быстро представил их друг другу.
- Тад выиграл конкурс по математике...снова...и он настоял, чтобы мы отпраздновали, так что все студенты прогуляли сегодня свои уроки. Честно говоря, можно подумать, что он для этого прикладывал усилия, так уж он настаивает на праздновании, когда, на самом деле, ему только стоит появиться - и все остальные просто впадают в отчаяние и отдают концы, потому что он все знает, - вздохнул он в притворном раздражении, но гордость в его голосе практически заставляла Дома светиться.
- Он довольно напряженно занимался, когда я в последний раз его видел, - рассеянно сказал Курт, сосредоточившись на том, чтобы взять под контроль дрожащее тело.

Райан покачал головой.

- Это то, как он справляется со своими нервами. Тад просто зубрит все подряд за пару дней до конкурса, даже если это не дает ему много пользы. Мой мальчик уже знает это.
- Так где же он теперь? - нахмурился Курт, озираясь вокруг.
- Ох, он с кучей других людей в закусочной на втором этаже. У меня были некоторые семейный дела, которые я решал прямо после того, как посмотрел его соревнования, так что я только что пришел сюда и, заметив тебя через окно, подумал, что мог бы поздороваться и пригласить тебя присоединиться, когда этот парень оказался мудаком и поэтому.... - улыбнулся он, потирая затылок, и Курт с благодарностью улыбнулся в ответ, не обращая внимания на любопытные взгляды, которые кидали на него Мерседес и Джефф. Саб махнул на них рукой и четко произнес, обращаясь к ним: - Я расскажу вам позже.
- О, круто. Мы как раз тоже собирались захватить что-нибудь поесть, - сказал Курт, и Райан засиял.
- Вы должны присоединиться к нам. Как я уже сказал, я в любом случае собирался вас пригласить, потому что я уверен, что Тад хотел бы вас там видеть, ребята. Я имею в виду, если вы этого хотите, никакого давления, - объяснил он, и Курт покачал головой.
- Нет, все в порядке. Мерседес здесь только на день и... - начал он, но девушка отмахнулась. 
- Я с удовольствием, если Джефф пойдет. Я бы хотела познакомиться со всеми, - сказала она, и Джефф слегка кивнул, все еще немного опасаясь высокого парня.
- Хорошо, тогда, я думаю, мы к вам присоединимся, - улыбнулся Курт более тускло, чем при нормальных обстоятельствах, но все же неподдельно, потому что он хотел избавиться от этого и насладиться оставшейся частью дня.

Райан задрал вверх кулак.

- Потрясающе. Тад будет вне себя. Он без конца говорит о тебе, Джефф, - сообщил он блондину, получив в ответ короткую полуулыбку.
- Д-да, у нас есть общие классы, поэтому мы иногда р-разговариваем. Он отличный п-парень, - заикался Джефф, и Райан засветился от гордости.
- Мой маленький ботаник самый лучший, - раздувался он от хвастовства. - Ладно, пойдемте. Давайте...я возьму это, - сказал он и схватил все их пакеты одной рукой, напрягая впечатляющие бицепсы, когда он тащил их вещи вверх по лестнице, ведя бурную беседу с Мерседес, которая всегда была футбольной болельщицей, так что они сразу нашли общий язык, в результате чего Курт и Джефф хихикали, двигаясь вслед за ними.

Они поднялись на третий этаж торгового центра, на котором едва ли находились какие-либо магазины, но вместо этого он был заполнен закусочными, длинными столами со скамейками, киосками и высокими стульями, забитыми улыбающимися скоплениями людей, которые наслаждались трапезой и громко переговаривались.

Взрыв смеха привлек их внимание, и они захихикали, когда увидели компанию "Соловьев" и несколько других людей, которых они не знали, сидящими за тремя объединенными столами и хохотавшими над Тадом, который носил кривую бумажную корону, провозглашавшую его миру как "Короля заучек-математиков".

- Посмотрите на идиота! - рассмеялся Райан, но тон его голоса, а также любовь, излучаемая каждой порой его кожи, раскрывала то, какого высокого мнения он был о своем крошечном сабе. 
- Однако, ты его любишь, - дразнил Курт, и Райан счастливо ему улыбнулся.
- Больше, чем жизнь, - просто ответил он, и направил их к столам, стараясь не толкаться и на кого-нибудь не наступить.
- Рэй! - закричал король заучек, когда увидел Дома и бросился к нему через друзей, приземляясь прямо в объятия огромного парня, обернув вокруг него руки и ноги, словно очаровательная коала. Все пакеты свалились на пол. - Ты сделал это!

Его улыбка была такой счастливой, такой открытой и взволнованной, что остальная часть его друзей отвела взгляды, чтобы обеспечить им мгновение приватности. 

Честно говоря, это зрелище заставило Курта дико заскучать по Блейну. Несколько часов, которые они провели врозь, внезапно дали о себе знать гулкой болью в груди и обжигающим, колючим ощущением на его коже. Ситуация с тем Домом не помогала, и теперь его телефон прожигал в кармане дыру, призывая саба позвонить его Дому, чтобы он забрал его домой и заставил почувствовать себя лучше.

- Для тебя, зубрилка? Пока будет существовать мир. Я так горжусь тобой, - ласково сказал он, и Тад наклонился, чтобы нежно поцеловать его губы, прежде чем спрыгнуть вниз. Его улыбка расширилась, когда, заглянув за спину своего Дома, он увидел знакомую копну платиновых волос. 
- Ох, привет, ребят. Я так рад, что вы тоже пришли, - искренне сказал он, и троица не смогла устоять перед его улыбкой, дружелюбным лицом и очевидным волнением. 
- Привет, Тад. Да, мы встретили Райана внизу, и он пригласил нас присоединиться к вам. Это нормально?  - вдруг нервно спросил он, когда рассмотрел разношерстную компанию и понял, что он их не знал.
- Конечно, это нормально. Позвольте мне представить вас всем, а Райан пока принесет сюда еще один стол, - сказал он, и мило захлопал ресницами в сторону своего Дома. - Ступай. Найди этим мускулам хорошее применение. 

Райан притворно нахмурился и подкатил глаза.

- Я думал они нужны, чтобы таскать везде твою тощую задницу, - дразнился он, и Тад обаятельно ему улыбнулся.
- Ну а сегодня они потаскают столы. А теперь иди, - махнул на него рукой саб, и Райан в раздражении всплеснул руками, когда зашагал прочь, чтобы притащить стол и несколько стульев, показывая вновь прибывшим, чтобы они садились, когда он сам уселся рядом с ними и затащил Тада к себе на колени, заставив его взвизгнуть. 
- Ладно. Ребята, это Курт – саб Блейна, его лучший друг Джефф и я не знаю, кто та красивая девушка, но я уверен, что она скажет нам свое имя, - улыбнулся он, и Мерседес усмехнулась, прежде чем кивнуть народу вокруг нее.
- Привет. Я – Мерседес, друг Курта из Лаймы, - представилась она, и ее голос запнулся, когда девушка сказала, откуда она, внезапно очень четко осознав, что окружающие ее люди были богатыми, шикарными и крутыми и поэтому не привыкли тусоваться с такими как она.
- В данный момент я очень сильно ревную, - раздалось внезапное нытье со стороны красивой девушки-блондинки, сидящей рядом с высоким темнокожим парнем, и Мерседес удивленно подняла взгляд, обеспокоенная насмешкой и спасовавшая, столкнувшись с внезапным чувством растерянности. 
- Что? – переспросила она, и девушка махнула рукой в ее сторону.
- Что значит «что»? ЖЕНЩИНА-БОМБА! И даже не заставляй меня начинать про твою кожу. Это несправедливо. Дэвид, я хочу такие же буфера, - надулась она и остальные, сидевшие за столом, зашлись хохотом, оставив трех новичков в замешательстве пожимать плечами.
- Это наверняка Коринн. Саб Дэвида. Зная его, вы же не могли ожидать, что она будет какой-то другой, правда же? – рассмеялся Тад, и блондинка показала ему язык. 
- Нет, мне кажется, нет, - мягко сказал Курт, и Дэвид протянул сабу руку, чтобы дать «пять», а Коринн, тем временем, насупилась.
- Ладно-ладно. Смотри, чтобы тебе что-нибудь перепало сегодняшней ночью. Кто этот красавчик - блондин? – спросила она, оставляя в покое своего Дома и указывая на Джеффа, отчего светловолосый мальчик покраснел и потупил взгляд.
- Это мой новый друг, Джефф. Он лучший друг Курта и посещает несколько моих классов, - отбарабанил Тад, и вокруг стола раздался хор «Привет, Джефф», прежде чем они расселись таким образом, чтобы Тад смог представить другую девушку, с которой Курт не был знаком и познакомить остальных «Соловьев» с Мерседес.
- Мерседес, прежде всего, привет. Я – Тад, - он протянул ей руку, и она с усмешкой ее пожала.
- Да, я догадалась, - поддразнила она, и парень засмеялся, поворачиваясь к столу.
- Вы уже знаете моего Дома Райана и Коринн. Это ее Дом – Дэвид, а рядом с ним мистер обломщик вечеринок, Уэс собственной персоной, со своей удивительной девушкой-сабом Мириам, и я до сих пор не знаю, почему она его терпит. Парень рядом с ней - Трэнт, за ним Джон, Себастьян и Дэйв. Я думаю, через некоторое время к нам должно присоединиться немного больше людей, но Блейн не сможет прийти, и Курт уже, вероятно, объяснил вам почему, - закончил он, и все присутствующие поздоровались и пожали друг другу руки, в меру своих возможностей, когда одновременно вытянулась куча рук, и в конечном итоге, они рассмеялись, когда поняли, что это не сработает, поэтому они пришли к решению просто помахать друг другу, словно идиоты, что, конечно же, было идеей Дэвида.
- Значит…ты знаменитый Курт. Я должна сказать, что ты очень даже симпатичный,- похвалила Мириам, и Курт очаровательно покраснел. – Я могу понять, почему Блейн был от тебя в таком восторге. Он всегда ждал кого-то особенного.
- Эээ…спасибо, - ответил он, не зная как себя вести в такой ситуации, или как реагировать, когда ему напоминали о том, насколько важным событием было, что Блейн в действительности заявил на него права, но она тепло улыбнулась ему, что внезапно наполнило его четким пониманием, почему она привлекла чье-то внимание. – Уэсу самому очень повезло.

На первый взгляд она производила впечатление «середнячка», особенно рядом с Коринн, которая выглядела, словно светловолосая богиня, сошедшая с Олимпа. У Мириам были светло-каштановые волосы, шоколадного цвета глаза, бледная, но здоровая на вид кожа, и она не обладала пышными формами. В целом, она была почти неприметной, из тех людей, взглянув на которых, вы через пять минут забывали, что видели их. 

Но потом она улыбнулась, и Курт вдруг осознал, что именно в ней было, что заставило Уэса запасть на саба. Ее улыбка была настолько дружелюбной, настолько вызывающей доверие и теплой, что он не мог не улыбнуться в ответ, мгновенно проникнувшись к ней симпатией. Она имела тот тип улыбки, которой все завидовали, улыбка Джулии Робертс, которая просто озаряла пространство вокруг себя.

- Нам обоим повезло, - возразила она, склонившись к своему Дому, и Курт почти задохнулся при виде умиротворенного лица Уэса, которое в обычных случаях было суровее, чем камень, когда он практически растворился в ней, целуя девушку в висок и улыбаясь, когда она взяла его за руку.
- Ему все-таки повезло больше, - дразнился Дэвид, и Коринн пнула его локтем в бок.
- Ох, пожалуйста. Я еще не определилась с тобой насчет этого, - фыркнула она, и весь стол зашелся смехом, что облегчило нервозность, которая пришла от встречи с новыми людьми, и прежде чем кто-то из них это осознал, они разбились на более мелкие группы, чтобы разговаривать на разные темы.

Курт обвел взглядом стол и улыбнулся, когда увидел, что Тад сбежал прочь, когда Дэйв и Райан начали обсуждать тактику на предстоящую игру, Уэса и Себастьяна занимал невероятно скучный разговор с участием акций и трастовых фондов с Мириам, которая, по-видимому, училась на финансиста и собиралась заниматься этим в перспективе. 

Он повернулся, чтобы обнаружить Коринн, беседующую с Джеффом и Мерседес, и он отбросил свое чувство беспокойства и присоединился к разговору о моде и искусстве. Блондинка делала все возможное, чтобы втянуть Джеффа в обсуждение, и каким-то образом даже выведала у него информацию о том, что он любит танцевать.

- Я капитан группы поддержки Далтона. Ты должен кардинально помочь нам с хореографией. Лана удивительна, но по прошествии четырех лет все это выглядит одинаково.  Нам нужны свежие идеи, - взволнованно подпрыгнула она, и Джефф опустил взгляд, пытаясь уйти от ответа на этот вопрос, и хотя это звучало так удивительно, но он и так уже прыгнул очень высоко, присоединившись к «Соловьям» и позволяя другим людям рассмотреть себя, а также снова вернувшись к рисованию…он не хотел бросаться в это слишком скоро и слишком стремительно. 
- Итак, Мерседес, расскажи нам немного о себе, - попросила Мириам приятным голосом, когда она взяла паузу в своей дискуссии с двумя парнями, и не было никакого шанса, чтобы кто-нибудь стал отрицать то, как мило она выглядела. 

За ними двумя Курт мог видеть, как Коринн пытается что-то показать Джеффу, что было похоже на движения сальсы, и улыбнулся, наблюдая, что его лучший друг общается более открыто и свободно.

- Ох, я не знаю, что сказать. Я думаю, в моей персоне нет ничего интересного, - пожала она плечами, сидя в углу стола, и Мириам нахмурилась, толкнув ее плечо своим собственным.
- Я ни на мгновение в это не поверю. А теперь колись. Хобби? Мальчики? Девочки? – сыпала вопросами Мириам, и Мерседес захихикала, очевидно, проникнувшись к девушке симпатией, точно также, как это сделал Курт.
- Я…люблю детей, мне кажется, учить детишек дошкольного возраста - это то, чем я бы с удовольствием занималась. И у меня есть Дом, Сэм. Мы…на самом деле мы съезжаемся через пару недель, - призналась она осторожным и тихим голосом, пока Мириам внимательно смотрела на нее.
- Что ж, это  потрясающе! Когда вы, ребята, вступили в связь? – с энтузиазмом спросила она, подвигаясь все ближе, и Курт молча разинул рот, когда увидел застывшее лицо Мерседес и ее дрожавшие пальцы, плотно вцепившиеся в чашку с шоколадом. 
- Мы… мы не связаны. Мы пытаемся накопить на это, но практически уверены, что не сможем когда-нибудь располагать достаточными деньгами для уз, - пожала плечами она, и Мириам прикрыла пальцами свои губы.
- Большинство в Лайме вырастает с этим знанием, - тихо сказал Курт, и Мириам переводила взгляд между ними.
- Но как ты… - начала она, но Мерседес перебила ее.
- Я знаю, что ты собираешься спросить, и не могу ответить на этот вопрос. Я не могу знать, что завтра он не уйдет, и я не буду иметь при этом права голоса. Я не могу быть уверенной. Но это… это лучшее, что мы можем получить, и я люблю его. На данный момент он тоже меня любит, и этого достаточно, - призналась она и пожала плечами, примирившись с этим фактом, но было похоже, что ее слова обладали магической силой, если от них затихли все три стола, пока слушали ее речь. Лицо Себастьяна сильно нахмурилось, но Курт мог видеть, как он ухватился за руку Дэйва, словно желая убедиться, что он все еще был там, а глаза Тада слегка наполнились влагой от расстройства, когда он прильнул к Райану в молчаливом отчаянии.

«Я хочу к Блейну», - подумал про себя Курт, казалось уже в сотый раз к данному моменту, когда он задрожал. Что случилось бы, если бы его не было в тот день на Смотринах? Это было той темой, о которой он редко позволял себе задумываться глубже, но сейчас она вышла в его голове на передний план. 

Они все вдруг болезненно осознали, что если бы жизнь пошла по другому пути, они могли бы быть теми, кто беден и не имел возможности вступить в связь с человеком, которого любили, и, казалось, что каждая из связанных пар придвинулась ближе к своим половинкам в безмолвной благодарности.

- Это ужасно.

Это была Мириам, нарушившая молчание, с грустным лицом и трясущимися пальцами, но что-то в ее взгляде продемонстрировало Курту необузданность и страстность. Она в одно мгновение превратилась из хрупкой и милой девушки в воина, и все что вызвало эти изменения, заслужило признательность Курта, потому что видя саба такой как сейчас, он все яснее понимал, почему кто-то, вроде Уэса, выбрал ее.

Она выглядела непобедимой.

- Но иначе никак, - пожала плечами Мерседес, пытаясь отвлечь от себя внимание. 
- Многое можно было бы сделать, и для этого есть способы. Поверь мне. Я не знаю, в курсе ли ты, но я - будущий выпускник финансового отделения. Я основываю свою магистерскую диссертацию на том, что богатство может и должно распределяться таким образом, чтобы стереть касты в том виде, в каком мы их знаем сейчас, и сформировать общество равных. Я еще даже близко не подошла к завершению, но я использую тебя и Сэма в качестве движущей силы, чтобы сделать ее настолько применимой к жизни, насколько это возможно. Может быть, не завтра и не через пять лет, но я обещаю тебе, что когда-нибудь люди смогут жить так, как считают нужным, а не так, как позволяет им доход, - яростно заявила она, и вся компания с восхищением повернулась в ее сторону, в то время как кроткие слезы навернулись на глаза Мерседес.

Мрачная атмосфера вернулась, и тишина, нависшая над ними, сдавливала плечи и скручивала их внутренности… до тех пор, пока Дэвид не повернулся к Коринн и не махнул рукой в направлении Мириам.

- Почему ты не можешь делать такие же потрясные вещи? 

Курт ахнул, думая, что он оскорбил ее, но блондинка рассматривала его в течение секунды, прежде чем перекинуть через плечо свои светлые волосы.

- Я могу делать двойное сальто, - ухмыльнулась она, и Дэвид мгновение рассматривал ее, прежде чем кивнуть.
- Я думаю, мы все делаем свое дело.

Все рассмеялись, и через несколько секунд настроение снова сделалось веселым, в то время как они поглощали свою еду и шутили друг с другом.

Так было, пока копна растрепанных шелковистых темных волос не появилась на эскалаторе, и Курт не почувствовал, как Джефф каменеет, отчего, в конце концов, прижался к нему, глядя на небольшой просвет между столами, которые они занимали. 

Подняв взгляд вверх, Курт ухватил Джеффа за руку и зашептал ему на ухо ободряющие слова, пока человек подходил все ближе и ближе.

- Ники! – крикнул Тад, и все бодро кинулись здороваться с темноволосым Домом.

Но эти теплые карие глаза видели только одного человека.

Джеффа.

- П-привет, ребята. Привет, Курт, - поздоровался он, прежде чем его взгляд мягко опустился на лицо блондина, и он улыбнулся. – Привет, Джефф.

Его голос был бархатным, и Джефф тонул в нем с колотящимся сердцем и трясущимися пальцами, когда он кивнул в ответ на его приветствие и снова уставился на свои колени, напрягаясь всем телом и дрожа.

Лицо Ника опечалилось от этого вида, брови на секунду сдвинулись, прежде чем он сгладил их и подделал улыбку, когда сел за стол, как можно дальше от Джеффа, насколько только мог, пытаясь отвечать на вопросы и казаться беззаботным и счастливым, но глаза его выдавали. Они излучали тоску и мрак.

И солнечный свет, который ушел из его улыбки, заставил Джеффа захотеть спрятаться и заплакать.

- Пожалуйста, Курт, мы можем уйти? – тихо спросил он, и тот, видя, как сегодняшний день уже утомил Джеффа, да и он сам при любом случае выпрыгивал из собственном кожи, смягчился, попросив их извинить и потащив к выходу озадаченную Мерседес и тяжелые пакеты, игнорируя мольбу Ника «Да бросьте, ребята» и пару теплых, сияющих глаз, мечущихся между светловолосым сабом и огорченным Домом, сидящим за столом. 

Вдали от толпы Мерседес повернулась, чтобы посмотреть на них обоих, уперев руки в бедра.

- Хорошо, кто-нибудь объяснит мне, что, черт возьми, только что произошло? – потребовала она, выгнув бровь.

Курт посмотрел на Джеффа, потому что, в конце концов, это была его история, чтобы о ней рассказывать, и саб поморщился, прежде чем вывести их из торгового центра в небольшую кофейню рядом с театром, чтобы сесть и все это объяснить. После того, как он это сделал, Мерседес немного растеряла дар речи.

- Ты уверен, что не воспользуешься возможностью, бу? – в конце концов, произнесла она эту фразу, и наступил краткий момент шока, прежде чем все трое попадали на свои стойки и захохотали. 
- Мерседес! – ахнул Джефф.
- Что? – хихикнула она. – Он был горяч! Я только что в этом убедилась!
- Я уверен, - решился Джефф, и Курт не прокомментировал его дрогнувший голос, который говорил ему о том, что друг лжет. – Ник найдет кого-нибудь другого. Так оно и будет.

Настроение после этого немного испортилось, и когда они закончили со своими напитками, Мерседес позвонила отцу, чтобы дать ему знать, что они закончили. Они были счастливы в компании друг друга, но все по разным причинам хотели добраться до дома. 



========== Начать с чистого листа. Часть 3.  ==========

    Комментарий к Начать с чистого листа. Часть 3. 
    Да, ребятки я давно не выкладывалась и кусочек будет маленьким, но у меня был полный звездец. Я понимаю, что это никому не интересно, но кому ж мне еще поныть, как не читателям :)))) У нас в универе НАМ из-за которого нас завалили контрольными в счет пропавших занятий + я сдавала экстерном философию и ко всему прочему в субботу у меня были соревнования по восточным единоборствам. Можете меня поздравить, третье место в одиночных формальных комплексах без оружия и первое место в групповом комплексе с оружием. Завтра у меня презентация модуля проектной деятельности, а потом уже должно быть полегче... В общем надеюсь к выходным кусочек осилю...
- Блейн? – крикнул Курт, когда вошел в особняк. Тяжелые пакеты нарушили циркуляцию в его ладонях, а ноги болели ото всех прогулок, которые они совершили за сегодняшний день. 

Он повеселился со своими друзьями, саб так соскучился по их совместным тусовкам, но внезапно по нему растеклось умиротворение и удовольствие, как только он вошел в прихожую, заставляя его понять, что ему всегда будет очень не хватать Блейна, он всегда будет нуждаться в его близости. 

Это колючее, жалящее ощущение вдоль позвоночника уменьшилось, когда он услышал в уже привычной прихожей раздающееся эхо от успокаивающих шагов своего Дома, который бросился к нему навстречу с огромной улыбкой на лице, заставлявшей его почувствовать себя любимым и желанным.

- Привет, прекрасный. Ты хорошо провел время? – спросил Блейн, который великолепно выглядел в простых черных узких джинсах и толстовке Далтона, подхватив саба на руки и, не обращая внимания на удивленный писк, понес его в гостиную. 
- Блееееейн… Я могу ходить сам, ты об этом знаешь? – ныл он, фальшиво раздражаясь привычке своего Дома хватать его и носить, словно ребенка. Блейн просто отмахнулся, конечно же, потому что саб просто мило ворчал. 
- Мне нравится держать тебя в своих руках. Смирись с этим. Так ты хорошо провел время? – снова спросил он, и Курт с улыбкой фыркнул, сворачиваясь вокруг своего Дома на мягком диване, когда они на него рухнули. 
- Да. Это было действительно весело, спасибо, - сказал он, пытаясь понять, как рассказать ему обо всем, чтобы сделать это без злости и обвинений в свою сторону. – Как работа?

Блейн пожал плечами, играя со шлевками, чуть повыше его задницы.

- Ничего захватывающего, просто много писанины и двойная проверка. Мне больше интересно, что ты приобрел. Что купил мой мальчик? Я хочу посмотреть.

Он немного подпрыгнул на диване, словно нетерпеливый щенок, и Курт почувствовал, что его сердце сжимается от этого вопроса. 

Он купил пижаму и крем для лица, ничего выдающегося…плюс кучу вещей, которые в этот самый момент были на пути в Лайму. 

- Я думал, ты не любишь моду, - слабо поддразнил он, чтобы купить себе немного времени, и Блейн по-ребячески высунул язык. 
- Я люблю, как ты говоришь о моде, - поправил он, и Курт знал, что не было никакого выхода… не то, чтобы он однозначно хотел найти выход. Саб хотел рассказать Блейну, он лишь немного опасался.
- Хорошо, гм…не сердись… - начал он, и лоб Блейна нахмурился от замешательства и небольшого беспокойства. 
- С чего бы мне сердиться?  - осторожно спросил он, и Курт обнял его настолько сильно, насколько мог, обхватывая колени Блейна, теребя подол своего свитера – ладно, свитера Блейна, который он надевал каждый раз, когда Дом не находился рядом с ним в течение длительного промежутка времени. Он сохранял его спокойствие и комфорт, и мысль о том, что он был окружен Блейном и его запахом, казалось, сделала Дома таким счастливым, что он почти замурлыкал, когда увидел в нем саба.
- Курт, детка? – подтолкнул он, когда саб замолчал, и Курт поднял взгляд.
- Я… я много не приобрел для себя…я… - он сглотнул, а затем начал начистоту. – Мы прогуливались, но Мерседес с Сэмом съезжаются, поэтому я купил им хорошую одежду, чтобы сделать это событие особенным для них, а еще я купил несколько вещей и для Джеффа тоже, потому что в первый раз за долгое время я увидел, что он смотрит в зеркало и ему нравится то, что он видит, а потом мы прошли этот магазин с одеждой для взрослых, и это заставило меня задуматься о том, что становится все холоднее, так что я купил несколько зимних вещей для папы и Кэрол, потому что она проходила половину прошлой зимы с насморком и кашлем, и я знаю, что не должен был использовать для этого твои деньги, но тогда я не мог этого не сделать, так что я не купил вещей для себя, - он сделал паузу только на мгновение, чтобы восстановить дыхание. 
- Ну, я купил новую пижаму и крем, вот и все, но в конечном итоге все уравнивается, потому что ты сказал, что я могу купить вещи для меня, Мерседес и Джеффа, но я не покупал вещи для себя, так что я много не истратил, а еще я купил тебе подарок… - без умолку болтал Курт, и Блейн разрывался между весельем, покатываясь со смеху, от того, каким милым был Курт, разглагольствующий, как сейчас, когда его обычная позиция дивы была совершенно забыта, пока он бормотал. Но потом было что-то еще, что больно задело, разрушая веселье. Тот факт, что саб до сих пор боялся, что Блейн обвинит его за то, что он так сильно заботился о своих друзьях и семье. 
- Курт, остановись. Просто остановись, - прервал он поток слов, и Курт плотно сжал губы, закрыв их. Его пальцы дрожали, а нижняя губа чуть-чуть выпячивалась вперед.
- Прости, - прошептал он, и Блейн стремглав подвинул его ближе к своим коленям, ладонями обхватывая его за талию и вплотную прижимая к груди. 
- Никогда, никогда не извиняйся за то, что думаешь и заботишься о своей семье, прекрасный. Теперь у тебя есть средства, чтобы это осуществить, нужно просто сказать слово, и они это получат. Новый дом, машину, новую одежду, что угодно. И это не потому, что ты собираешься отказываться от вещей, которые хочешь получить, а потому, что ты теперь мой, что делает твою семью моей семьей, - мягко объяснил он, подразумевая каждое слово.
- Я рад, что ты купил теплые вещи, и горжусь тобой за чуткость и попытку спасти деньги, не покупая вещи для себя. Но, милый, у нас есть деньги…больше, чем достаточно, и до сих пор я не слишком об этом задумывался, потому что они никогда не были здесь проблемой, и я был достаточно слеп, чтобы держать себя в неведеньи о том, как живут другие люди, но это изменится.  Теперь, когда ты здесь, со мной, я не хочу, чтобы ты мечтал о вещах, которые можешь иметь. Хорошо? – спросил он, и Курт посмотрел на него широко открытыми глазами в течение мгновения, прежде чем шумно выдохнуть, резко падая в его объятья. 
- Ты не злишься? – спросил он едва слышным голосом, и Блейн с улыбкой покачал головой.
- Даже ни капельки. Мне кажется, этому помогает тот факт, что ты сказал, что что-то мне купил, - пошутил он, чтобы разрушить напряженность, и Курт вскочил на ноги, выбежав из комнаты и вскоре возвратившись с серой коробочкой, вручая ее своему Дому с резким привкусом нервозности, охватившим его желудок, когда саб сидел рядом с Блейном.

Что делать, если он возненавидит подарок?

Но Блейн по-ребячески захлопал в ладоши и с волнением дергал изо всех сил, пока разрывал крышку коробки, ахнув, когда достал шикарную, но игривую бабочку.

- Детка… - выдохнул он, и Курт застенчиво пожал плечами.
- Это, гм… подойдет к той рубашке, которая у тебя есть… бургундского цвета…мне…мне нравится… - он прервался, в самом деле не зная, как произнести это, не смущаясь.
- Тебе нравится…? – оживился Блейн, и Курт окрасился глубоким красным цветом, глядя вниз на свои колени.
- Мне нравится, как ты в ней смотришься. Твои руки… - тихо сказал он, нежно проведя рукой по его бицепсу, и Блейн вскинулся, резко выдыхая от признания, чувствуя, как его грудь раздувается от гордости при мысли о том, что его саб так восхищался куском ткани на нем, что купил к нему аксессуар.
- Я прослежу, чтобы приобрести их побольше, по крайней мере, десяток, так что смогу носить их все время. С этой удивительной бабочкой, которую я люблю. Спасибо, красивый, - сказал он, а затем вздрогнул в шоке, когда Курт напрягся от прозвища и отскочил от него, как будто обжегшись.
- Прекрасный…Курт, что случилось? – спросил он с беспокойством, проявившимся на его лице, когда он попытался подойти ближе к своему сабу, который теперь полностью дрожал, обнимая его за талию. 
- К-когда я пошел, чтобы купить ее для тебя…там был…гм…там работал Дом…и он… - робко прошептал он, на лице Блейна застыло нечто, напугавшее его так сильно, что он позволил фразе умереть на его губах. 
- Он что, Курт? – строго спросил Блейн, и Курт вздрогнул. Он не хотел ничего так сильно, как того, чтобы Блейн заставил его почувствовать себя лучше, но он должен был в первую очередь разобраться с этим, пока это было еще возможно.
- Он подошел ко мне. Я объяснил ему, что у меня есть Дом, а он сказал, что ты не будешь против совместного и-использования. Он…он назвал меня красивым и п-прикоснулся к моей щеке, а затем пришел Райан и разобрался с ним, и я клянусь, сэр, ничего не случилось, - выпалил он со страхом, осевшим внизу его живота, когда он наблюдал за кипящим от злости Блейном, который расхаживал прямо перед ним и тяжело дышал.
- Кое-что случилось, Курт. Он напугал тебя, коснулся, причинил тебе неудобства. Я собираюсь заставить его заплатить за это, -  сказал он, воплощая в себе безмолвную ярость, и Курт потянулся, цепляясь за его руку, не желая покидать Дома.
- Пожалуйста, сэр, не уходи. Я… ты нужен мне здесь, - тихо взмолился он, в немом благоговении наблюдая, как разгладились черты лица Блейна в нежность, настолько глубокую и полностью предназначенную для него. Дом снова сел и притянул его к себе на колени, чтобы держать саба рядом с собой и защищать его.
- Я останусь, детка. Но я причиню ему страдания… многие из них, - пригрозил он, и Курт вздрогнул от силы, кроющейся за этими словами.
- Не наживай себе проблем из-за этого. Райан угрожал ему твоим именем, и я думаю, беспокойство от ожидания сокрушит его больше, чем все остальное, - успокаивал Курт, вжимаясь глубже в его колени, и это перемещение вперед и назад было словно состязание между ними, которое они делали друг с другом по очереди.

Блейн мрачно усмехнулся от этого известия.

- Ты коварен, мистер Хаммел, - поддразнил он, и Курт одарил его небольшой улыбкой, просто не веря в правдивость Блейна. 
- Ты в порядке? – спросил он, пропустив руки через короткие волосы на затылке саба, и Курт повернулся к нему.
- Да, я просто…ты сердишься на меня? – спросил саб, и Блейн быстро покачал головой.
- Нет, детка. Никогда. Курт, я могу разглядеть тебя, и как бы сильно я это ни ненавидел, другие тоже могут. Я на самом деле не могу сердиться на тебя за то, что ты красивый, но пожалуйста, пожалуйста…не ассоциируй это слово с ним. В первую очередь, я  - тот, кто называет тебя так. Пожалуйста, пусть это слово останется за нами. Не позволяй ему заполучить его. Как я уже сказал, я не могу злиться на тебя за то, что ты кружишь людям головы и заставляешь их желать тебя, до тех пор, пока я знаю, что ты мой, - сказал он, и Курт просиял, глядя на него, чувствуя, что его тело, наконец, расслабляется. 

Блейн снова доказал, что каждый из его страхов был напрасным, и благодаря этому Курт почувствовал себя ближе к нему. С каждый днем Курт падал все глубже и стремительнее, чем когда-либо.

- Только твой, сэр, - тихо подтвердил он, и Блейн с жадностью соединил их губы вместе.

В итоге они целовались несколько часов, пока не смогли больше дышать, и когда они просто должны были остановиться, Блейн вытащил свой ноутбук и показал Курту, как покупать одежду онлайн.

И Курт подумал о том, что если банковский счет Дома поредеет после того, как он познакомил саба с прекрасным миром онлайновых покупок, это будет его собственная проблема. 


========== Начать с чистого листа. Часть 4. ==========

- А что, если они изменят свое мнение? – нервно спросил Курт, когда они направлялись в хоровую комнату после занятий в четверг на их первую официальную репетицию после того, как они были приняты. У Джеффа был урок с Тадом, так что он встретит их прямо там. 

Блейн ободряюще сжал их соединенные руки. 

- Прекрасный, они не собираются менять свое мнение. Ты не видел реакцию, когда они услышали, как ты поешь. Уэс выглядел так, как будто увидел врата рая, - усмехнулся он. 

И это было просто-напросто смешно, потому что являлось правдой. Уэс… невозмутимый, собранный, обладающий каменным лицом Уэсли Монтгомери в действительности потерял дар речи и испытал головокружительные переживания из-за его красивого мальчика вместе со всеми остальными в комнате. Блейн был так горд за него, и его сердце чувствовало, что вот-вот лопнет. 

Курт опустил голову, чтобы скрыть свой румянец. 

- Но что, если я не подойду? Что делать, если я не смогу запомнить номер или вспомнить слова к песням, или…

Блейн остановил их посреди холла и притянул Курта, быстро оставляя поцелуй на его губах. 

Глаза саба немедленно закрылись, и он выдохнул всем телом, высвобождая напряжение. Он не знал, что достиг такого уровня, он не знал, что испытывает мучительную дрожь от остановки, поскольку все сконцентрировалось только на Блейне. Их губы с легкостью скользили вместе, всасывая и волнующе потираясь, а их совместный вкус ванили и вишневого бальзама для губ Курта увлек Блейна и сладко ощущался на их языках. 

- Это действительно нечестно, - выдохнул Курт в рот Блейна, когда они слегка разъединились, все еще чувствуя игривый нажим вдоль своей нижней губы. Курт с жадностью надавил на нее, опираясь своим телом на Блейна, полностью доверяясь и полностью покорившись. 

Блейн обхватил руками его лицо и устремился вперед, соединяя их влажные рты самым лучшим из способов, заставившим сердце Курта перевернуться, а тело еще сильнее задрожать. 

- Ты будешь потрясающим, прекрасный, - прошептал сабу Блейн. 

Его потемневшие золотистые глаза задерживались на каждой его черточке и заставляли чувствовать себя оберегаемым сокровищем. 

- Да? – шепотом спросил он.

Блейн прочертил пальцем по изгибу его щеки.

- Да.

Безгранично успокоенный саб совладал с собой и позволил своему Дому провести себя остаток пути и войти в комнату. Они поздоровались с людьми, которые уже пришли и заняли места рядом с Джеффом, когда Тад поднялся, чтобы занять свое место за столом совета, где Уэс и Дэвид уже оживленно о чем-то спорили. 

- Привет, блонди, - улыбнулся Курт, и получил в ответ нервную полуулыбку, когда его лучший друг еще глубже погрузился в подушки. 
- Ник, - поприветствовал позабавленный Блейн, когда Дом влетел в дверь, тормозя, чтобы остановиться и размахивая сумкой на своем плече. 
- Я не опоздал, - запыхавшись, объявил он, глядя на часы. – У меня еще как…тридцать секунд в запасе.
- Рекорд для тебя, - прокомментировал Себастьян со своего насеста у стены позади него.

Ник просиял.

- Я знаю! У меня отлично получается следить за временем, отведенным на дела, чувак.

Курт заглушил свой смех тыльной стороной ладони, когда саб презрительно подкатил глаза, и темноволосый Дом ухмыльнулся ему, а его взгляд устремился мимо, как будто против его воли, чтобы остановиться на Джеффе, сидящим с правой стороны, который отказывался смотреть в его сторону. 

Это как будто уничтожало каждый раз, когда Ник бросал взгляд на Джеффа… только на этот раз все было иначе. На этот раз он слышал тот кровоточащий, срывающийся голос, который пел в его ушах, и он испытывал боль Джеффа в своей груди, словно она была его собственной. У него возникло более глубокое понимание того, через что прошел его ангел, и он не мог прекратить об этом думать. Эти мысли преследовали его так же, как и великолепный голос, заставлявший каждый защитный инстинкт в нем вспыхнуть и потребовать, чтобы он заявил свои права на Джеффа и принять все, чем он обладал, но этого не происходило.

Он сглотнул и подошел, чтобы сесть на диван рядом с Трэнтом, прямо напротив объекта своей симпатии и восхищения, молчаливо выпрашивая, чтобы он просто взглянул на него, но Дом знал, что это бесполезно. Джефф все ясно для себя решил, и Нику нужно уважать его личное пространство и не подталкивать, пока он не получит сигнал об изменениях. Он только мог продолжать быть открытым и честным и надеяться, что Курт мог создать немного магии и применить ее к сабу, сидящему рядом. Ему нужен был лишь взгляд, только один, это было важно для Ника, он потерпел неудачу даже с созерцанием. 

Все глаза сегодня были направлены на Курта и Джеффа, хотя уважение и признание их таланта было очевидно для всех после прослушивания их записей. Каждый в этой комнате, когда прослушивал те пленки, был поражен обоими сабами. Диапазон Курта был звездным, а его голос настолько уникальным, что слушать его было большим удовольствием, в то время как история Джеффа была такой мощной, что он принес в тот день «Соловьям» несколько очень сильных эмоций. 

- Хорошо, итак первым делом, -  начал репетицию Уэс, легко пресекая незначительную болтовню своим четким, командным голосом и испытанным молоточком. – Мы хотели бы официально поприветствовать в нашем коллективе Соловья Курта и Соловья Джеффа, которых избрали единогласно. Нам повезло, что вы с нами.

Раздались редкие аплодисменты и возгласы, и оба саба окрасились в одинаковые оттенки красного, что было отчасти очаровательно. 

- Теперь мы приступим к делу, - переключил внимание Уэс. – Наши новые члены должны быть приведены в полную готовность к нашим текущим номерам, а также нашим предстоящим планам, и сегодня главным пунктом нашего списка является вопрос о сборе средств на благотворительность…

Послышалась волна стонов.

- Мы действительно снова должны это делать? – сетовал Трэнт с ручкой во рту. – Мы не сможем сделать ничего нового, потому что существует орган управления, и это будет просто скучное раскачивание взад и вперед и исполнение одних и тех же песен из года в год.
- Ну, если они не изменят общую атмосферу вечера, мы просто будем выглядеть там белыми воронами, если сделаем что-то еще, - посоветовал Тад. – Это как поставить леди Гагу с кучей оперных певцов.
- Она могла бы полностью справиться с этим, - прошептал Курт, и Блейн усмехнулся ему в ответ, подкатывая глаза. 

Он давно знал об одержимости Курта этой певицей.

- Таким образом, мы снова вернулись к тому, чтобы исполнять фоновую музыку, - проворчал Себастьян.

Уэс призвал к порядку, перекрикивая их препирательства. 

- Мне очень жаль, ребята, но Тад прав. Мы не можем просто пойти против протокола…
- Боже упаси, - пробормотал Дэвид и получил сердитый взгляд, прежде чем Уэс продолжил.
- …если мы хотим сохранить эту программу в действии. В конце концов, совет контролирует учебный план и дополнительные учебные программы. Мы должны сберечь их благодушие. 
- Возможно, было бы неплохо внести изменения. Они могут им понравиться, и мы не должны будем сходить с ума, - оптимистично предложил Блейн. – Другие песни, немного новой хореографии уж точно не приведут их в шок. 
- Это все равно будет выглядеть глупо рядом с дурацким, скучным аукционом, - сказал Джон, растрепывая свои волосы. – Я не буду танцевать, заставляя людей вокруг себя испытывать радость, если в любом случае все будут несчастны. Это причина, по которой люди ненавидят благотворительный вечер и избегают его.
- Я его терпеть не могу, и если бы я мог, то уклонился, - Ник признал попадание в точку, опустив плечи. 
- Хорошо, а что, если вы измените этот вечер, - Курт обнаружил себя говорящим вслух.

Несколько взглядов упало на него, и саб облизнул внезапно пересохшие губы.

- Что ты имеешь в виду, Курт? – с любопытством спросил Тад.

Саб для успокоения посмотрел на Блейна, прежде чем снова открыл рот, оглядываясь на заинтересовавшиеся лица. 

- Ну…что, если вы поговорите с людьми, занимающимися организацией вечера…и уговорите их изменить его на что-то более интересное…тогда вы бы могли поменять свою программу, правильно? 
- Технически, - признал Дэвид, ища Уэса, который низко опустил брови, пока размышлял над этим. – Что ты предлагаешь?
- Ну, у вас здесь есть куча клубов, они же могут тоже в этом участвовать? – спросил Курт, поглядывая в сторону Тада, который, как он знал, принимал активное участие в клубах. Саб разговаривал о нем со своим учителем из драматического кружка и сказал, что он узнал о том, что им присылают костюмы, сделанные под заказ, и в конечном итоге это было очень накладно…но, однако, это дало ему еще одну идею. 
- Может быть, вы могли бы сделать показ мод?

Себастьян вздернул бровь.

- Показ мод?
- Да, люди могут делать ставки на одежду, чтобы заработать больше денег, и, возможно, арт-клуб мог бы продать несколько картин, если захочет? – выпалил он, втягиваясь и приходя в волнение от возможностей. – Есть масса вещей, которые вы могли бы сделать!
- Это звучит гораздо лучше, чем аукцион, - усмехнулся Трэнт, взгляд которого посветлел.
- Моя мать владеет брендом стильной одежды, Курт может поговорить с ней об этом, - пропищал Блейн, и Курт повернулся к нему, раскрыв рот.

Дана владела… в его мозге произошло короткое замыкание. За все свое время с Андерсонами он даже и не думал спросить, чем на самом деле занимаются Дана и Джаред, он просто знал, что они владели более чем несколькими компаниями, фирмами и предприятиями. 

Но бренд одежды?!

- Как это могло никогда не всплыть при разговоре? – потребовал он, и Блейн невинно улыбнулся.
- Сюрприз, - проворковал он, и Курт хотел разозлиться, но не смог остановить свою проклятую улыбку!
- С этим еще не покончено, Андерсон, - предупредил Курт, строго тыча пальцем в его грудь.

Блейн быстро клюнул его в нос, рот и подбородок.

- Я люблю, когда ты пытаешься заполучить всю власть, детка.
- Эээ, не могли бы мы сосредоточиться, - надменно пошутил Ник. – Курт решает наши проблемы за нас, Би, поэтому убери от него руки, наркоман.

Блейн запустил в него подушкой.

- Я мог бы представить это на суд директора, - пробормотал Уэс, рассеянно поглаживая двумя пальцами свою челюсть и не обращая внимания на склоку.
- Твоего отца, - невозмутимо заметил Дэвид. – Мы все знаем, что он твой дорогой папа, а ты его зеница ока, не нужно притворяться, Уэсли.

Уэс наградил его еще одним категоричным взглядом. 

- Кто-то должен поговорить с комитетом по сбору средств.
- О, я это сделаю, - добровольно вызвался Тад, жизнерадостно поднимая руку, словно был на уроке. 
- А я пойду с ним, чтобы убедиться, что он не будет все время уступать им, - добавил Себастьян, поправляя галстук.
- Я не ребенок, который нуждается в надзоре, - надулся он, целиком и полностью защищая свою точку зрения.
- Так какие песни мы поем? – услышал Джефф собственный голос.

В комнате внезапно загомонил поток голосов, все из которых были оживленными и громкими от различных идей, а Блейн посмотрел на раскрасневшееся лицо Курта и с гордостью легко поцеловал его в висок. 

- Умный мальчик. 


P.S. Я нашла симпатичную фотку Джеффа и Ника. Делюсь. http://radikal.ru/lfp/s02.radikal.ru/i175/1610/c7/df7a4168ba45.jpg/htm



========== Начать с чистого листа. Часть 5.  ==========

- Тебе достаточно тепло, прекрасный? – спросил его Блейн в сотый раз, когда они направились в сторону футбольного поля и трибун, следуя за потоком людей, возглавляющих этот путь, которые источали волнение и огибали окружающее пространство, словно живое существо посреди множества тел. 

Курт видел эту конструкцию и ее высоту из окон классных комнат, выходящих на юг, но при рассмотрении, подходя все ближе и ближе к цели, все оказалось больше и грандиознее, особенно с подсветкой и кишащими людьми. Он хотел перестать удивляться явному контрасту между МакКинли и Далтоном, но не рассчитывал, что это произойдёт в ближайшее время. 

Все здесь было холеным, новым и неиспорченным, также как и везде, даже трава на поле, которое, казалось бы, регулярно использовалось, постоянно поддерживалась в порядке и заменялась. С другой стороны, на поле МакКинли уже давно исчезла трава, а в основном была только грязь, в то время как их трибуны разваливались. 

Курт рассеянно промычал в ответ, продолжая вертеть головой туда-сюда, обращая внимание на охрипших студентов или на прожекторы, которые, выстроившись на пути, по которому они шли, нарушали своим светом сумерки темнеющего зимнего неба. Все это вызывало в Курте интерес.

Рука, одетая в перчатку, поддерживающая саба, ускользнула прочь, и ее место заняло ощущение пустоты, которое спровоцировало беспокойный возглас, вырвавшийся из его горла, и Курт слегка повернул голову в сторону Блейна, чтобы узнать причину, когда мягкая, теплая тяжесть обосновалась вокруг его шеи. 

Шарф Блейна.

Он был расцветки Далтона, в красную и темно-синюю полоску, с небольшим золотым гербом в углу с его инициалами и восхитительным запахом Блейна, мужским и сильным, с этой постоянной превалирующей ноткой свежего яблока, которая заставила Курта с жадностью вдыхать аромат ткани полной грудью.  

Его Дом закончил с обматыванием шарфа вокруг его шеи с довольной, мягкой улыбкой на полных губах, когда он расправил руками материал, более чем один раз задерживая взгляд на уголок, где были вышиты БА. Курт окрасился розовым, когда понял, почему Блейн был так рад, что он надел его шарф, и приятный, горячий скачок в животе подсказал Курту, что ему нравилось это так же сильно.

- Ты не простудишься? – затаив дыхание, спросил он.

Блейн, наконец, поднял взгляд потемневших золотистых глаз, чтобы встретиться с его чистыми голубыми глазами. 

- Я в порядке, - пробормотал он, потянув Курта полностью к себе, чтобы они стояли на одном уровне. Руки саба легли на плечи Блейна, когда Дом наклонился, чтобы нежно поцеловать его в губы.

Ресницы Курта затрепетали и закрылись, и он резко выдохнул через нос, когда остальные его конечности превратились в желе, а звуки вокруг них просачивались в виде белого шума. Блейн  уверенно и безошибочно двигал губами по губам Курта, как всегда, увлекая его в игру и заставляя его ощущать покалывание везде. Его руки автоматически приблизились к кудрям его Дома, но обнаружили преграду на своем пути в виде черной шапочки Блейна. Курт издал разочарованное фырканье, и саб мог почувствовать на своих губах улыбку Дома, а также ощутить смешок в жарком вихре вздохов между ними. 

Все окружающие предметы вернулись обратно, однако, когда Блейн отстранился, Курт очень четко осознал, что они были окружены людьми, у которых оказались лучшие места для обзора их с Блейном поцелуев.  Он сглотнул и наклонил голову, чтобы скрыть яркий румянец, который, как он был уверен, расползся по его щекам, и услышал смех Блейна напротив своего виска.

- Блейн, - заныл он.
- Не произошло ничего, что люди не видели бы раньше, детка.

Курт капризно надулся, явно веселя Блейна этой ситуацией, и вывернулся из его объятий, чтобы высокомерно шагать прочь, даже если он не имел ни малейшего понятия, куда, черт возьми, он действительно должен был идти, как тут же был притянут обратно руками Блейна, обившимися вокруг его талии.

- Да ладно тебе, прекрасный, не злись, - проворковал Блейн ему на ухо. Курт подкатил глаза, но улыбка приклеилась к его губам. На самом деле он не злился, а просто растерялся, и нахальная дива всегда по умолчанию была его защитной реакцией, когда он сталкивался с чем-то в этом роде. 
- Я ничего не мог с собой поделать, ты выглядишь так хорошо с моим именем на себе, - горячо продолжил он, покусывая мочку его уха.

У Курта перехватило дыхание, голова бессознательно наклонилась, когда слова достигли прямо его члена. Он даже не осознавал, что прижимал свою задницу к изгибу паха Блейна, пока не услышал низкое рычание себе в ухо. 

- Может быть, мы должны пропустить игру и вернуться домой?
- Мы обещали Нику, - напомнил ему Курт, сглатывая.

Они ощущали себя все более комфортно друг с другом с прошлого четверга. Петтинг теперь стал славной частью их отношений, и это было всем, что Курт хотел делать в эти дни, и смелость саба росла в том, как он инициировал близость между ними и исследовал Блейна до тех пор, пока не погружался в это с головой, испытывая пьянящие чувства благодаря Дому.

Блейн издал резкий вздох напротив его кожи, и Курт не смог сдержать хихиканья от того, как преувеличено это было. 

- Хорошо, хорошо, тогда пойдем, пока я не передумал, - проворчал Блейн, подталкивая их вперед из их нынешнего положения, что превратило эти движения в какое-то странное маневрирование.

- Блейн! – засмеялся Курт. – Что ты делаешь?
- Совершаю прогулку и обнимаю тебя, - с легкостью объяснил Блейн, продолжая ковылять в направлении их пути.
- Мы похожи на идиотов, - сказал Курт, видя удивленные взгляды некоторых зрителей.
-Неееееааа, - отрицал Дом, сжимая его бока.

К тому времени, когда они заметили нескольких своих друзей и подошли к ним, а именно к Нику, Дэйву, Райану, Дэвиду и Уэсу, Курт безудержно смеялся, а Блейн сиял ярче, чем солнце, от того, что заставлял своего саба так явно радоваться. 

- Неужели это птичья любовь, - подкатил глаза Ник, когда их увидел, поворачивая голову в сторону дороги, по которой они перемещались в сцепленном состоянии. – Или… это какая-то крабья любовь…
-  Я не краб, - возразил Курт, сморщив нос ему в ответ, и некоторые из ребят засмеялись над количеством отвращения, написанном в этом единственном очаровательном жесте.
- Почему вы так ходите? – раздраженно спросил Уэс. – Как будто ночью неплохо поиграли в футбол?  
- Мы гуляем и обнимаемся, - уверенно кивнул Блейн, не обращая внимания на шпильку.
- Итак…гуляете вразвалочку? – улыбнулся Ник, и они все застонали.
- Не обращайте внимания на тупости Ника, - начал Дэвид.
- Эй, это Би тот, кто ходит враскорячку, а не я! 
- … мы просто пожелаем этим обормотам удачи перед игрой, - продолжил он в том же духе, как будто Ника вообще там не было.
- Нам не нужна удача, - самонадеянно похвастался Райан.
- Говорит парень, саб которого должен сидеть в его майке на первом ряду, а в противном случае он не может играть, - дразнил Блейн.

Райан поджал губы и скрестил руки с выпуклыми бицепсами на внушительной груди. 

- С тобой дела будут обстоять так же плохо, как и со мной, только дай срок.
- Ох, поезд уже определенно ушел, - заявил Ник и получил удар по руке за свое балагурство. 
- А вы не должны готовиться? – с любопытством спросил Курт, не обращая внимания на препирательства друзей.
- Нам удалось ускользнуть на несколько минут. Бист, наверное, приближается к нам, словно разгневанная мама медвежат, но это стоит того, чтобы увидеть всех, прежде чем мы выйдем, - улыбнулся ему Дэйв. – Приятно снова увидеться с тобой, Курт.

Курт улыбнулся ему в ответ, заметив легкое собственническое сжатие захвата Блейна вокруг его талии. Его Дом больше не волновался по поводу того, что Дэйв уведет его, но, кажется, у Блейна всегда будет небольшая Доминантная реакция, отключающая логическую часть рассудка. 

- Мне тоже. Сегодня вечером не будет Себа?
- Они с Тадом не желают видеть меня и Райана перед играми. Они говорят, что мы должны быть сосредоточены, - подкатил глаза Дэйв.
- На самом деле, Себастьян сказал, что не будет целовать потенциальных неудачников. Только победителей, так что Дэйву придется дождаться хороших времен, чтобы кое-что получить, - ухмыльнулся Дэвид в сторону громадного Дома, который сердито на него смотрел. – А Тад легко превращает нашего дорогого Райана в придурка, который не видит ничего за сердечками перед глазами, стоит ему увидеться с ним перед игрой.

Курт умилялся этим, пока телефон Уэса не издал трель, и он вытащил его, чтобы прочитать текст, с непроницаемым видом приподнимая бровь.

- Бист заметила ваше отсутствие. 

Ник подкатил глаза и небрежно взъерошил волосы. 

- Мы делаем так каждую игру, можно подумать, что она по…эээ, - замолк он, уставившись куда-то поверх их плеч, и Курт с любопытством проследил за его взглядом, заметив некоего блондина, выглядевшего явно не в своей тарелке и немного растерянного в толпе. 

- Джефф! – позвал Курт. 

Саб был удивлен, увидев лучшего друга, поскольку блондин говорил, что не собирается сюда сегодняшним вечером, предпочитая вместо этого провести спокойную ночь. Кареглазый саб оглянулся, и его лицо затопило облегчение, когда он заметил Курта, спешащего к нему. 

- Ты должен был позвонить мне и сказать, что придешь. Мы с Блейном могли бы встретить тебя где-нибудь, - сказал Курт, выпутываясь из рук Блейна, чтобы заключить своего друга в крепкие объятия.
- На самом деле это было решено в последнюю минуту, - пробормотал Джефф, впитывая спокойную силу, предложенную Куртом, прежде чем неохотно отстраниться и повернуться лицом к остальной части группы. Он замер, когда заметил Ника.

Как же он не увидел его там раньше? Он мысленно ругал себя, чувствуя, что частота его сердечных сокращений меняется от нуля до шестидесяти, когда их взгляды встретились и замерли. О боже… он знал, что это была ужасная идея…

- Привет, Джефф, - тихо поздоровался Ник, улыбаясь. 

Джефф с трудом сглотнул и нервно облизал губы, когда отвел взгляд в сторону и уставился в землю. 

- Я думал, что ты готовишься, - практически обвинил он, находясь в растерянном состоянии.

Этот подтекст нанес тяжелый удар в грудь Ника. Джефф появился только потому, что думал, что не увидит Ника, так как он будет на безопасном расстоянии, в то время как Дом будет находиться на поле. Он откашлялся, пытаясь избавиться от массивного и терпкого комка обиды, обосновавшегося в нем. Дом не знал, что он еще мог сделать, Джефф не хотел иметь с ним ничего общего, и, казалось, ничто не могло изменить этот факт. У него никогда до этого не было таких проблем с уверенностью, в конце концов, он был Домом, но Джефф обладал этой врожденной силой, чтобы полностью лишить его мужества в считанные секунды. 

- Эээ, да… я просто… шел готовиться, а потом… увидел тебя и еще нескольких парней, - сказал он, признавая поражение, перед тем как развернуться и зашагать прочь, с опущенными плечами, отягощенными грузом очередного отказа.

Наблюдая за происходящим, словно они стали свидетелями автомобильной аварии, Курт и остальные ребята также красноречиво замолчали. 

- Мы просто немного задержимся там, - Курт жестом обозначил Блейну место неподалеку от них, прежде чем подойти к Дэйву, Райану и проводить взглядом убитого горем Ника. – Удачи, ребята.
- Спасибо, Курт, - улыбнулся Дэйв, и саб схватил Джеффа за руку, потащив его в место неподалеку отсюда, чтобы их не могли подслушать.
- Джефф, - начал он, и блондин, лицо которого окрасилось румянцем, переключил внимание вниз на свои ноги. – Он старается изо всех сил. 
- Дело не в нем… я просто…я сказал ему оставить меня в покое, а он всегда рядом… - в истерике разглагольствовал Джефф. Его карие глаза, наполненные скорбью и печалью, выглядывали из-под платиновой челки. 
- Он не перекрывает тебе кислород, Джефф, - терпеливо сказал Курт. – Он не влезает в твое личное пространство и не следует за тобой по пятам весь день… - прервался он, и Джефф покачал головой.
- Я знаю… - выдохнул он, выпуская воздух из груди и выглядя настолько усталым, что Курт присел на скамейку и обнял его.
- Тогда в чем дело? – спросил он, и Джефф провел рукой по своему лицу.
- Я думаю, что… я думаю, что мне нравится, когда он р-рядом. Когда он поблизости, становится тепло. Курт, я не могу позволить ему… - сказал он, и Курт ахнул, а его щеки украсились счастливой улыбкой.
- Джефф, милый, это хорошо. Почему бы тебе не впустить его? – спросил он, обнимая его крепче.
- Это приведет к ожиданиям, которые я не смогу удовлетворить, - устало сказал блондин. – Мы оба знаем причину, почему он хочет общаться со мной.
- Потому что ты ему нравишься, - уверенно сказал ему Курт.
- Потому что он хочет заявить на меня права, - возразил Джефф. Его глаза наполнились слезами, когда он поднял взгляд. – Сделать меня собственностью.
- Перестань, солнышко. Ник отличный Дом, он не причинит тебе таких страданий, - попытался убедить его Курт. – Он не просто хочет присвоить тебя в качестве собственности.
- А ты не думаешь, что он тоже был милым, что он производил впечатление замечательного Дома, когда мы впервые встретились, Курт? Почему ты думаешь, мои родители сразу договорились о заключении связи? – хрипло проговорил Джефф, сквозь слезы, от которых запершило горло. – Они все поначалу кажутся хорошими.
- Это несправедливо по отношению к заботливым и любящим Домам, а заодно и к тебе самому, милый, - ответил ему Курт, печальным, но прямолинейным голосом. – Блейн никогда не стал бы относиться ко мне подобным образом.
- Блейн – это исключение, - сразу же сказал Джефф.
- Нет, он не один такой! Правда, мы все знаем, что они в меньшинстве, но Блейн не единственный правильный Доминант, Джефф. Дэвид, Уэс, Дэйв, Райан… они тоже Домы, но вдобавок к этому, они хорошие и честные люди. И ты в глубине души это знаешь, - тихо закончил он. – Ты знаешь, что Ник никогда бы так с тобой не поступил, ты просто используешь предлоги, чтобы удерживать себя от того, что как мы оба знаем, ты хочешь получить.

Джефф отвернулся со слезами, жалящими глаза, в то время, как сабов захлестывал ветер. 

- Я не могу, Курт. Я просто… пожалуйста, я не могу.

Саб поближе прижал к себе блондина, и Джефф зарылся холодным и мокрым лицом в его шею и шарф Блейна. 

- Ты достаточно силен, Джефф. Я знаю, что это так. И я не хочу подталкивать тебя к чему-то, чего ты не хочешь, но я не буду сидеть, сложа руки, позволяя тебе и дальше  наказывать себя за то, в чем не было твоей вины.
- Курт… - попытался Джефф, но саб успокаивающе перебил его.
- Поищи в своем сердце, милый. Если Ника там нет, то тогда это нормально. Я попрошу Блейна, чтобы он сказал Нику оставить тебя в покое… но если он там есть, даже малейшей частичкой, то я прошу дать ему попытку сделать тебя счастливым, доказать, что ты стоишь всего на свете и даже больше, - с чувством прошептал ему Курт. 

Молчание Джеффа было более красноречивым, чем любые слова, которые он мог бы произнести.

У блондина появилась сейчас возможность  избавиться от Ника раз и навсегда, и все, что он должен был сделать - сказать об этом Курту, а затем все это окончательно завершится… но только теперь, когда дело дошло до решающего момента, Джефф колебался, спотыкаясь прямо перед финишной прямой. Он хотел, чтобы все это прекратилось, не так ли? Он хотел, чтобы Ник кого-то нашел…только…саб этого не сделал. Да, он был совершенно напуган. Да, он был уверен, что является не более, чем обузой для Ника, которая однажды ему надоест. И да, он точно знал, что Ник мог получить намного лучше, чем он… но в нем была крохотная эгоистичная искра, а путы и зацепки уже прочно прикрепили его к Дому и отказывались отпускать. 

Он не хотел, чтобы Ник ушел и нашел кого-то другого. Ему не хотелось, чтобы тепло, которое он с собой нес, окутывало кого-то еще.

- Он не собирается завтра же заявлять на тебя права. Вы можете для начала стать друзьями, - продолжал успокаивать Курт, пропуская через пальцы волосы Джеффа. 
- Но я знаю, чего он хочет, - признался блондин испуганным шепотом. 

Воспоминания о боли, страданиях и унижениях заставили его конечности дрожать.
Курт покачал головой и снова обхватил руками лицо Джеффа, стирая пальцами остаток слез, глядя на него серьезными и неизменно сострадательными голубыми глазами.  

- Нет, ты этого не знаешь, милый. Ник совершенно другой человек, это неправильно - перекладывать все недостатки на его голову, когда он не сделал ничего плохого. 

Эта фраза на мгновение отдалась резонансом…

- Это лишь все усложняет.

Не знать, чего ожидать в каждый момент времени, постоянно жить на острие ножа, строя догадки, что может привести его в бешенство, дважды предугадывать каждое свое действие…

Курт улыбнулся ему и пихнул его в щеку, чтобы заставить его отвлечься. 

- Ник был полностью честен с тобой во всем, что же заставляет тебя думать, что он впредь не будет этого делать? Он открылся тебе, милый. В конце концов, ты не можешь держать его на расстоянии до лучших времен.

Он даже получил от Джеффа небольшую улыбку.

- Пойдешь ему навстречу, а? – предложил Курт, с надеждой приподнимая вверх брови. 
- Я… - сделал он глубокий вдох, пока наводил порядок в собственном разуме. – Я позже поговорю с ним… скажу, что хочу попробовать стать…друзьями.

Джефф сделал паузу.

- Но я не готов на большее и не знаю, буду ли когда-нибудь в состоянии, - поспешно добавил он с широко раскрытыми глазами. 

Курт кивнул.

- Скажи ему об этом. Просто будь честным.

Джефф кивнул в ответ, и Курт засиял. 



========== Начать с чистого листа. Часть 6.  ==========

- У вас здесь все в порядке? – спросил Блейн, осторожно приблизившись.

Курт отпустил Джеффа, давая ему время, чтобы как следует взять себя в руки, и улыбнулся Блейну. 

- Да, все здорово, - саб повернулся к своему Дому. - Они ушли?
- Ребята ушли, чтобы закончить подготовку, а Дэвид и Уэс пошли найти нам хорошие места, - пояснил он, прежде чем посмотреть на Джеффа. – Ты в порядке, Джефф?

Блондин вытер лицо и кивнул.

- Да, спасибо, - тихо ответил он.

Блейн кивнул, зная, что не нужно давить, и понимая, что в любом случае ему не было там места. 

- Готов пойти и немного посмотреть футбол нашего колледжа?

Он протянул Курту руку, одетую в перчатку, заманчиво пошевеливая пальцами. Саб радостно скользнул в предложенную ладонь своей собственной. 

- Только если я должен, - посетовал он.

Блейн притянул его поближе и поцеловал в уголок рта. 

- Это будет здорово, ты сможешь спокойно поиздеваться над экипировкой.

Курт прикусил губу, чтобы удержаться от смеха, и его сердце озарилось светом от того, как хорошо Блейн его знал. Он обернулся, глядя на лучшего друга, и улыбнулся ему.

- Ну ладно, блонди. Давай покончим с этой пыткой.

Они оказались в первом ряду с большинством «Соловьев»; Себ и Тад заняли для них отсек. С самого начала было ясно, что оба саба более чем серьезно относились к этим футбольным делам. 

На Таде был действительно надет свитер Райана, который легко доходил ему до колен и едва держался на плечах. На самом деле, единственной вещью, которая, вероятно, предотвращала встречу свитера с ногами саба, была куртка, надетая поверх него. 

На Себастьяне, с другой стороны, не было ни одной детали школьной одежды, но вместо этого он словесно уничижал другую команду, разнося «Кармельских акул» в клочья, ссылаясь на слабости и недостатки игроков, тренеров и даже группы поддержки соперников.

Курт в конечном итоге устроился между Блейном и Уэсом с Джеффом, по другую сторону от своего Дома, рядом с Тадом, который бесконечно с ними болтал, незадолго до того, как команды заняли поле после нескольких впечатляющих акробатических номеров и менее впечатляющих кричалок от девушек и парней из группы поддержки. Курт увидел великолепную фигуру Коррин в ее обтягивающей форме, которая подпрыгивала с огромной улыбкой на лице, заряжая дополнительной энергией толпу. Курт взглянул на Дэвида, чтобы увидеть, как он свистит ей, словно волк, пожирая глазами, и как ее взгляд неизбежно отклоняется в его сторону каждые несколько секунд, давая понять, для кого на самом деле она старается. 

Довольно скоро игра была в самом разгаре, однако Курт придвинулся в сторону Блейна, разворачиваясь и откидываясь спиной на грудь Дома, руки которого все это время обнимали его плечи, позволяя радостной атмосфере и гудящей энергии просачиваться к нему через Блейна… только через некоторое время Курт обнаружил, что ему скучно.

В МакКинли Курт ходил на игры, потому что это было способом занять себя, за который не нужно было платить, и единственная возможность ощутить позитивную атмосферу. Но с тех пор, как на него заявили права, Курт обнаружил, что не нуждается в том, чтобы поднимать настроение, как он делал в те времена, делая вид, что его перспективы не были покрыты туманом…он уже был счастлив. 

Конечно, он уже знал об этом, в некоторые дни он все еще чувствовал себя, словно в сказке, но сейчас был один из первых случаев, когда он в действительности осознал, насколько был счастлив от того, что такой дорогой его сердцу идиот, держащий его в объятьях, заявил на него права в том самом банкетном зале.

- Бросай! – выкрикнул Блейн, как и некоторые из студентов, вскочивших со своих кресел и сердито кричащих такую же фразу. Мяч летал по воздуху, и кто-то поймал его только затем, чтобы быть сваленным на землю, что, казалось, вернуло игру туда, где она в очередной раз началась заново, когда все они выстроились в линию. 

Курт нахмурился и еще раз повернулся в сторону поля, отчаянно пытаясь выработать в этой игре какую-то логику, и снова потерпел неудачу. В конце концов, что это за чертов вид спорта? Половину времени они даже не играют!

- Чему вы аплодируете? – вдруг раздраженно проговорил Уэс, вскинув в воздух руки. – Они сделали не более пары шагов из тех десяти, которые прошли за полчаса, что здесь праздновать? Кучка безмозглых дикарей, - недовольно проворчал он в конце.

Наконец-то хоть кто-то разумный!

Курт откашлялся и наклонился к Дому, признаваясь:

- Я понятия не имею, что происходит.   

Уэс уставился на него широко раскрытыми, благодарными глазами.

- Полностью солидарен.
- Я имею в виду…даже правила? – спросил Курт, выбрасывая руку в сторону кучки парней, которые навалились сверху друг на друга. – Они просто… бессистемно гоняются друг за другом и валятся на землю. 

Блейн фыркнул, подслушав его, но продолжал держать рот на замке, глядя на поле.

- Я думаю, что у них есть позиции, - признался Уэс.

Курт скептически приподнял бровь, но Дом кивнул.

- Да, я знаю, в это трудно поверить.

Курт вспомнил все те времена, когда он сидел, а иногда даже стоял на трибунах МакКинли, если все пространство было занято. Кое-чего он нахватался, правда же?

- О, я знаю одну из них! – признался Курт, подпрыгивая на своем месте. – Квотербек, правильно? 

Он слышал, как Блейн позади него тихо посмеивался.

Уэс пожал плечами.

- Наверное? – это было больше вопросом, чем утверждением.

Дэвид потешался над ними, неохотно отрывая взгляд от игры. 

- Да ладно, КБ один из самых важных игроков в команде.
- И это Дэйв, правильно? Он капитан, так что это значит, что он занимает эту позицию? – спросил Курт, пытаясь найти логику. 

Уэс достал телефон и клацал по нему в течение нескольких минут.

- Не обязательно. Ты можешь быть капитаном и при этом не быть квотербеком. Защитник просто выбирает манеру игры для атаки и другие нюансы, которые я и вправду не понимаю.
- Это одна команда?
- Одна команда, детка? – спросил озадаченный Блейн.

Курт оглянулся на него, а затем на Уэса, выглядевшего растерянным, и Дэвида, выглядевшего расстроенным. 

- Да, тренер задействует разные части команды на поле.
- Я это заметил! – заговорил Уэс. – Она продолжает перескакивать с одной на другую. Почему она просто не примет решение, какая лучше… это плохое руководство с ее стороны, - читал лекцию он.
- Там не две команды! – застонал Дэвид, прикрывая рукой лицо. – У нас она одна.
- Нет, у нас их три, - лукаво поправил Курт, указывая на скамью, где сидело множество игроков.
- Это оборона и специальные игроки команды, - вставил Блейн, золотые глаза которого говорили об огромном веселье. – Прямо сейчас на поле происходит атака.
- Таким образом, три команды, - заключил Уэс, и Курт просиял в ответ, давая ему «пять». Они могли справиться с этими футбольными штучками…это все еще было скучно, и он предпочел бы заняться чем-нибудь другим, если бы мог уйти, но они могли полностью с этим справиться, если захотят!

Курт оглянулся в сторону поля, где для «атаки» все опять выстроились в линию, и, в конце концов, снова начали играть, как только решили, что они нападают. 

- Таким образом, квотербек бросает яйцо…
- Мяч! – сердито посмотрел на него Дэвид.
- Мне кажется, ты в курсе, что мячи – круглые, - надменно произнес Курт, и Блейн с Уэсом залились смехом, пока Курт продолжал комментировать.
- И что же делает Ник?
- Бросает мяч, - сказал Уэс, когда парень, о котором шла речь, так и сделал в четвертый раз, и каждый из игроков боролся за него под звуки гудящей, расстроенной толпы. Они едва удерживали преимущество. – А Райан в обороне команды, он тот, кто бегает и травмирует людей, - заключил он. – Как это называется?
- Мудак, - сострил Курт.
- Полузащитник, - с досадой поправил Дэвид.
- Предполагается, что это о чем-то мне скажет? – спросил Уэс, и Курт расхохотался в знак согласия.
- Мне больше нравилось, когда ты просто сидел с капризным видом, озадаченно молчал или игнорировал игру, планируя номера «Соловьев», - проворчал Дэвид, пока отвечал ему.
- Ооо, давай этим и займемся, - загорелся Курт, переключив внимание, словно сорока, обнаружившая блестящий предмет. – Мы можем это сделать?

Уэс широко и открыто улыбнулся ему, прежде чем вытащить папку и придвинуться ближе. Курт никогда не представлял себя и Уэса, взаимодействующих, словно это происходило миллионы лет, но в Уэсе была черта, которую Курт определенно мог признать и оценить. 

- Теперь, когда у нас есть мой дорогой контртенор, для нас открыто так много возможностей… - начал восторгаться Уэс, а Курт внимательно слушал.

Однако, с другой стороны ряда, взгляд Джеффа был приклеен к полю… в частности к кое-кому из игроков и его номеру. Номеру 9.

- Да ладно! – вопил Дэвид, когда Ника легко свалила на землю оборона Акул. – Что с ним? Он легко мог обогнать этого недоумка! 
- Что-то не так, - признал Блейн, взволнованно проводя рассеянными пальцами по коротким и мягким волосам за ухом Курта.   
- Ник не играет так, как делает это сейчас…обычно.

Джефф почувствовал, что это заявление оседает в его желудке, подобно свинцу. 

Было ли эгоцентричным думать, что он может быть причиной этого? У Ника, казалось, дела шли замечательно, пока он не затеял все это, еще раз нагрубив Дому, и теперь вот что получилось.

- Вытащи голову из задницы, Дюваль! – крикнул Себастьян в сторону поля, и Джефф вздрогнул, чувствуя дискомфорт.
- Эй, оставь его в покое, он старается изо всех сил, - заявил Тад, вновь кокетливо помахав Райану, который оглядывался, посматривая снизу вверх на то место, где саб сидел на скамье.   
- Ох, избавь меня от речи, что «главное не победа, а участие», - глумился саб, интенсивно подкатывая глаза.

Тад засмеялся над ним. 

- Он хорошо справляется, разве он не хорошо справляется, Джефф?

Блондин ярко покраснел на это заявление, ощущая, что его мысли и чувства находятся в центре внимания, и Тад мог заметить, как он отчаянно пытается отрицать то, что было написано у него на лице.

-Эээ… я хотел сказать - д-да?

Саб рядом с ним мгновение смотрел на него странным взглядом, прежде чем немного ухмыльнуться слишком уж понимающе для здравомыслия Джеффа, подтверждая его опасения. 

- Так что ты думаешь о Нике? – спросил он, словно невзначай, но Джефф был не настолько наивен, чтобы не знать, что здесь крылось что-то еще. Тад был обманчиво милым, но под всей этой очаровательностью был очень острый ум, о чем многие люди, вероятно, забывали. 
- Он милый, - отрезал Джефф, не сводя взгляда со сталкивающихся тел, одновременно нервно облизывая губы, когда почувствовал теплый взгляд Тада, направленный на его лицо.
- У него хорошая задница, - согласился Тад, беспристрастно склонив голову в сторону.

Блондин вскинул голову и тупо уставился на него.

- Я…я не…
- Ох, конечно, он не сравнится с моим лапочкой, но я могу видеть своего рода привлекательность, -  неустанно продолжал маленький саб. 
Джефф говорил одно, но Тад слышал что-то совсем другое.
- Как вы узнали друг друга? Ник немного расплывчато вдавался в детали в торговом центре.

Джефф снова отвел взгляд и направил его вниз, в сторону Курта, который, казалось, слился с папкой вместе с Уэсом, не зная о неудобстве блондина. Его дискомфорт был вызван не только лишь Тадом. На самом деле, Тад был одним из немногих людей, находящихся здесь, кроме, конечно, Курта, с которым он чувствовал, что и вправду мог позволить своей обороне немного ослабнуть, присутствие которого освежало, дело просто было в…Нике.  Казалось, он просто был везде, и Джефф не мог избегать его, и хуже всего было то, что каким-то предательским образом, саб не был уверен, что он этого хотел.

Джефф сглотнул и трясущимися пальцами подобрал свои рукавицы.

- У нас случилось…недоразумение.

Преуменьшение, Стерлинг. Смехотворное преуменьшение. 

- Мы все через них прошли, - заговорщически усмехнулся Тад. – Ты бы видел меня и Райана в начале, прежде чем мы сблизились.

Себастьян фыркнул рядом с ним. 

- Да, избавь меня от этого, мне уже однажды пришлось пережить это пафосное шоу, которое продолжа… ПАСУЙ, ДЭЙВ, ИЛИ МОЖЕШЬ ЗАБЫТЬ О СЕКСЕ НАВСЕГДА! – осекся саб, разразившись криком на своего Дома, а его руки, драматично рассекавшие воздух, подчеркивали его точку зрения.

Джефф был более чем слегка шокирован, хотя, никого, казалось, сильно не обеспокоило это личное заявление. Тад просто подкатил глаза, а Трэнт по другую сторону от Себастьяна, фыркнул с полным ртом попкорна, как будто это было весело. Джефф повернулся к полю, чтобы увидеть, слышал ли это Дэйв. Несмотря на то, что он сомневался в этом, в нем немедленно вспыхнул страх вслед за фразой Себастьяна. В его сознании неуважение к своему Доминанту вызывало сильные эмоции. Это было ответной реакцией, жестоко вбитой в него. 

Рассеянный блондин наблюдал, как мяч летит по воздуху из рук Дэйва, и Ник, толкнув кого-то, сумел удержать пас, чтобы забить гол. Толпа взревела, но Ник не праздновал вместе со своей командой, вместо этого он просто принял похлопывания по спине, опустив голову. Язык его тела был все еще подавленный и напряженный, когда прозвучал свисток с первой половины матча. Ник снял шлем и бросил его на землю, прошествовав в сторону раздевалок, резко проводя рукой по волосам, намокшим от пота. 

Джефф не мог долго наблюдать за этим душераздирающим зрелищем. Его чувство вины становилось подавляющим. 

- Какое недопонимание произошло между тобой и Райаном? – осмелился он отчаянно спросить у Тада, когда началось шоу после первой половины встречи. Нечто, отвлекающее его от того, что он натворил. 

Саб обернулся к нему, всегда держа наготове улыбку и теплый взгляд. 

- Райан и я долго танцевали вокруг друг друга, прежде чем мы стали парой, - признался он, что удивило Джеффа, потому что их пара казалось такой слаженной, что трудно было представить для них какой-то другой исход.
- Вы стали парой? – издевался Себастьян, изогнув бровь.

Маленький саб проигнорировал его, сдвигаясь, чтобы демонстративно полностью отгородиться от него. 

- Таким образом, вы не состояли в связи по предварительной договоренности? – с любопытством спросил Джефф.

Тад рассмеялся.

- Я хотел! Но нет, я застрял, тоскливо взирая на него, стоя  или скрываясь по углам большую часть моего первого года. Райан учился в выпускном классе, состоял в футбольной команде и был совершенно великолепен, и я сразу же влюбился в него, словно в хорошем романтическом клише, но, естественно, я думал, что он не знал о моем существовании.

Джефф почувствовал, как его уши загорелись, когда он осознал слабое сходство с его ситуацией с Ником. 

- Так как же ты… - он получил возможность проследить путь, который привел к таким очевидным последствиям. 
- Оказывается, Райан, уже заметил меня, - взахлеб рассказывал Тад, кусая губы, чтобы попытаться скрыть широкую, счастливую усмешку, растягивающую его щеки.
- Прячущегося за углом? – оказалось, что Джефф и в самом деле дразнился.
Тад притворно нахмурился, хотя и смеялся. 
- Нет! 

Последовала пауза, перед которой щеки саба слегка зарумянились.

- Хотя другие люди, возможно, и могли заметить это.

Джефф немного улыбнулся, покачав головой.

- Во всяком случае, Райан смотрел на меня, и я точно также ему нравился, но ни один из нас не набрался смелости, чтобы действительно поговорить друг с другом, так что мы… танцевали, - он подбирал слово, которое будет лучшим, чтобы описать происходящее. – Я смотрел на него, он смотрел на меня, иногда наши взгляды встречались, и мы отводили их в сторону, - он вздохнул, мечтательно вспоминая те времена, когда они скрещивали взгляды через комнату или когда они проходили в коридоре, воспламеняя между друг другом фейерверк. 

- Успокойся, мое взволнованное сердце,* -  пробормотал Себастьян.
- Это было романтично! – упрямо заявил Тад. 

Конечно, их сближение было «нестандартным», но ни за что на свете он не променял бы его, в конце концов, они познакомились друг с другом, просто по-другому, чем большинство.

- Но вы, очевидно, в конце концов, поговорили, - сказал Джефф. – Кто не выдержал первым?
- Ну, Далтон тогда выиграл очередную игру, и в ту ночь Дэйв и Себастьян устроили после нее вечеринку у себя дома, - оживленно объяснял Тад, сверкая глазами от теплых воспоминаний, наклонив тело до такой степени, что Джефф обнаружил, что копирует его движения, когда последовало продолжение истории.
- Там, конечно же, оказалась куча народа, так что я мог в безопасности любоваться на расстоя…
- И прожужжать уши всем и каждому «какой Райан удивительный», «разве он не замечательный?», «мне кажется, я его люблю», «он был бы лучшим Домом», «бла-бла-бла», - снова прокомментировал Себастьян поддельно высоким голосом, в котором, если быть честным, не было ничего общего с Тадом. 

Саб повернулся и ударил его по руке.

- Заткнись, Смайт.
- Эй! Я сделал так, чтобы ты и Гигантер были вместе, ваши придурошные задницы у меня в долгу, - ухмыльнулся Себастьян, однако под всем тем, что вы могли бы о нем сказать, скрывалось немного нежности. – И вы не должны были слушать свои лирические излияния и нытье на протяжении нескольких месяцев, так что я заслужил огромную благодарность за то, что докопался до правды. 

Тад подкатил глаза, но потом улыбнулся, словно не в силах был с собой бороться.

- Это была лучшая ночь, не так ли?
- Господи Иисусе.

Тад повернулся к Джеффу, который пытался прикрыть насмешливую улыбку рукой, одетой в перчатку, и на данный момент практически подпрыгивал на месте. 

- Итак, мы оба в саду у бассейна, и, спустя минуту, я притворяюсь, что танцую, тайно наблюдая за Райаном со всех доступных углов, а в следующее мгновение Себастьян меня толкнул!

Брови Джеффа подпрыгнули до корней волос. 

- И, конечно же, я не умею плавать, и этот идиот прекрасно об этом знал, так что я полностью скрылся под водой, а потом почувствовал вокруг себя руки, которые вытащили меня на поверхность.
- Райан? – догадался Джефф, слегка улыбаясь. 
- Ставший моим Домом, - хихикнул Тад, помня только, как в самый первый раз почувствовал вокруг себя эти сильные руки, как Райан обезумел из-за него, проверяя его состояние и унося прямиком в ванную комнату, обертывая в полотенца, совершенно не обращая внимания на себя. В конце концов, Тад надел кое-что из одежды Себа и спортивную куртку Райана и провел всю ночь, сидя у него на коленях, потому что Доминант не позволил бы ему покинуть это место или его объятья, да и не то, чтобы Тад жаловался. Нет, возможно, он совершал небольшие действия, чтобы прижиматься к нему еще более исступленно, будучи, на самом деле, очень счастливым.
- Дэйв удостоверился, что Райан был поблизости, чтобы нырнуть за мной. 
- Так значит, они все это придумали от начала до конца, и это то, что, по его мнению, случилось благодаря ему?

Тад прогудел в знак согласия. 

- В конце концов, мы все равно были бы вместе. Мы должны были в итоге к этому прийти, они просто ускорили процесс.
- Это звучит очень здорово, Тад, - честно сказал он, и маленький саб кивнул, сияя.
Это никогда не перестанет выматывать Джеффа, когда он, казалось, был окружен этими сказочными связями, в то время как его собственная закончилась так ужасно. Когда ему постоянно демонстрировали картины идеальных Домов, в которых не было ничего общего с ним, и это заставляло его переосмыслить то, что, как он раньше думал, было нерушимо. Это коробило и запутывало саба.

Команды снова появились, и Тад заметил Райана, когда он шагал, чтобы выйти на поле, и маленький саб неожиданно вскочил на ноги, громко аплодируя.

- Вооооу, вперед, Рэй! Надери им задницы, детка! 

Дом ухмыльнулся и отсалютовал своему сабу, перед тем как убежать приметной пружинистой походкой. Джефф обнаружил, что смотрит на Ника, и достаточно скоро номер девять потащился позади всех остальных, получая поощрительные хлопки по спине от своих товарищей, когда они проходили мимо него. Плечи Дома все еще были сгорбленными и напряженными, что заставляло внутренности Джеффа сжиматься.

Оставшаяся часть игры была довольно жесткой, Далтон вынужден был уклоняться, не в состоянии в полной мере показать себя, чтобы создать преимущество, которого они желали, и это было не только из-за Ника, который играл, не проявляя своих лучших возможностей. Казалось, что всей команде как будто не хватало огня, и никакие крики Дэйва или тренера не работали.

В конце концов, они поймали победный тачдаун. 

Народ начал уходить, как только команды скрылись с поля, и Тад обнял его на прощание, помчавшись вместе с Себастьяном, чтобы встретить своих Домов и отпраздновать победу… или в случае Себастьяна это выглядело как разнос. 

Курт и Блейн поднялись одновременно с ним, и лучший друг выжидательно посмотрел на него. 

- Тебе понравилось?

Джефф пожал плечами.

- Это была хорошая игра. 
- Если ты так говоришь, - усмехнулся он, и Блейн фыркнул, потешаясь над своим сабом. Глаза Дома были наполнены любовью, когда он смотрел на него. – Как Тад?
- Болтливый, - признался он, ощущая тепло рядом с другими сабами, и Курт рассмеялся, в то время как Блейн улыбался. 
- Он такой, - согласился Дом.
- Давай, блонди, мы проводим тебя домой, - предложил Курт, но Джефф покачал головой.
- Нет, все нормально, вы двое идите, а я просто хочу немного побыть здесь, - сказал он, нуждаясь во времени, чтобы решить, что сделать и что сказать Нику, чтобы исправить ситуацию.
- Ты действительно не должен быть предоставлен самому себе в такое позднее время, Джефф, -  сделал мягкий выговор Блейн, успокаивающе поглаживая талию Курта.
- Я недолго, просто хочу подышать воздухом, прежде чем вернусь обратно, - пояснил он.
- Ну тогда мы останемся с тобой, - пожал плечами Курт, направляясь, чтобы сесть обратно. 
- Нет, правда…вы, ребята, идите домой, - настоял он, зная, что его лучший друг прочтет между строк то, о чем он говорил в действительности. 

Я хочу побыть один.

Курт нерешительно прикусил губу, а голубые глаза тщательно изучили его, прежде чем он вздохнул.

- Хорошо, но примерно через час я отправлю тебе сообщение на ноутбук, так что если тебя там не окажется, я разыщу тебя и устрою тебе пекло в качестве расплаты, когда доберусь до тебя, - сурово предупредил он с довольно угрюмым выражением лица и руками на бедрах. Классическая Куртова поза дивы.
- Я обещаю, - мягко согласился Джефф и встал, чтобы в последний раз обнять своего друга на прощание, прежде чем пара влилась в равномерную струйку людей, направляющихся к выходу.

Толпа становилась все реже и реже, пока не осталось вообще никого, и Джефф обнаружил, что ушел с трибун на поле, обхватив свой собственный торс, чтобы бороться с усиливавшимся холодом ночного воздуха. Он был рад тишине в эти дни. Ему нравилось, как она ложилась ему на плечи, заставляя чувствовать себя в безопасности. Тишина означала отсутствие голосов, угроз, приказов, наказаний, и он упивался ей. 

- Маленький ягненок потерялся? – резкий, издевательский, приторный голос, раздался позади него, разрезая тишину, в которую он окунулся. 

P.S. * Себастьян цитирует строчку из песни «Be still my beating heart» Стинга


========== Начать с чистого листа. Часть 7.  ==========

Джефф обернулся и увидел, что это был не кто иной, как Брэд, стоящий в первом ряду, беспечно прислонившийся к ограждению. 

Он старался не позволить сабу задеть его. Он мог с этим справиться.

Вместо ответа он просто повернулся обратно, продолжая рассматривать примятое поле, в надежде, что Брэду это наскучит, но Джефф услышал тяжелый звук удара ног о землю, понимая, что он спрыгнул.

- Считаешь, что ты слишком хорош, чтобы разговаривать со мной, МакКинлевский мусор? – издевался он все громче, подходя ближе. – Думаешь, что раз теперь ты посещаешь школу с людьми, которые что-то из себя представляют, то тоже будешь таким же? Ты и этот твой жалкий друг.

Джефф плотно стиснул зубы, так как саб невольно ударил его по одной из струнок, которые в эти дни вызывали в нем реакцию протеста, когда большинство остальных давно отправились в дальний полет.

- Не говори о нем так.
- Как так? Как… - саб осекся. – Что, черт возьми, не так с твоей шеей?

Джефф почувствовал, как по его венам стремительно движется лед, а его рука тут же потянулась в защитном жесте к запятнанной метке на его шее, оборачиваясь вокруг нее, несмотря на то, что повреждения уже были нанесены. Брэд выглядел злорадно ликующим и одновременно преисполненным отвращением, и это было не самым приятным сочетанием эмоций на его лице.

Он засмеялся, и это ударило Джеффа, словно молотком по грудине, что заставило его прикладывать усилия для вздоха, с трудом удерживаясь, чтобы сдержать от падения слезы, собравшиеся в глазах. 

- О, это бесценно! – маниакально усмехнулся саб, все еще хохоча и хватаясь за бока. – Ты и в самом деле испорченный, не так ли? Как, черт, возьми, ты даже попал в эту школу?
- Я…я… - он не мог говорить из-за обиды, которая застряла в его горле. 
- Это было благотворительностью? Акция «примем саба, которого никто не хочет» всего лишь за пару долларов в месяц! – измывался Брэд, зеленые глаза которого были жестокими и наполненными ядом. 
- Остановись, - выдохнул он, почти умоляя. – П-пожалуйста.

Брэд плевать хотел на его просьбу.

- Ты так жалок, - сплюнул саб, приближаясь к нему, и Джефф не мог шевелить своими одеревеневшими ногами достаточно быстро, чтобы уйти прочь. – Тебе не место здесь, Стерлинг. Такие отбросы, как ты, должны оставаться в Лайме, где им самое место. Ты должен… 
- ЭЙ! Какого черта ты делаешь? Отойди от него! – знакомый командный голос заполнил стадион, в результате чего на саба накатил настолько яростный пик облегчения, что блондин задрожал, а сабмиссив в нем захотел опуститься на колени, подползти и уцепиться за ноги Ника. И это желание было тем, что испугало саба больше всего. Когда же дело зашло так далеко, что Ник прокрался мимо его защиты, что, в конечном итоге, привело к тому, что он представлялся Джеффу, как оплот безопасности. Когда же он позволил этому случиться? Как он мог быть таким беспечным? 

Брэд вскарабкался обратно, подчиняясь безошибочному приказу, но Джефф едва ли это заметил, чувствуя, что не может вздохнуть. Слезы, наконец, выплеснулись наружу, и он упал на траву, встав на колени, и свернувшись в клубок, заходя в тупик и мучаясь от сотни мыслей, воспоминаний и чувств, которые разрывали его заплатки на части.

- Н-Ник… - начал Брэд.
- Что ты ему сказал? – отрезал Дом, спрашивая с рычанием, раздавшимся из глубин его груди. 

Голос у него явно был очень злым, и Джефф вздрогнул от этого тона, еще больше пугаясь его ярости.

- Н-ничего, я… - Брэд запнулся, и Ник выпустил неодобрительное рычание.
- Не ври мне! – закричал он, и саб отступил назад, будучи теперь явно встревоженным.
- Я видел его шею, - выпалил Брэд, и Дом, стоящий перед ним помрачнел, становясь практически диким существом.

Ник не мог объяснить, что он почувствовал, когда в первое мгновение заметил из всех людей на поле Джеффа и Брэда. Он некоторое время оставался в раздевалке после разговора с тренером Бист. Она сказала ему прямым текстом, что он никогда больше не может играть так, как делал это сегодня, ее точными словами были: «Иди и прочисти голову, Дюваль. Я не хочу видеть тебя в моей раздевалке до тех пор, пока ты не разберешься со всем, что тебя гложет». Однако, он не знал с чего начать. Кто-то такой, как Джефф, не был тем, с кем можно было так просто разобраться, и поэтому он отправился на поле, слишком возбужденный, чтобы возвращаться в свою комнату, и слишком подавленный, чтобы праздновать с остальной частью своей команды. Он не заслуживал подобного, в конце концов, это едва не стоило ему игры. Сначала он практически полностью потерялся в своих мыслях, чтобы обнаружить их, но ему хватило одного лишь взгляда на мертвенно-бледное, измученное, полностью сломленное лицо Джеффа, чтобы Доминатные феромоны выплеснулись из него наружу, пронизывая его организм. 

Защитить, защитить, защитить. Мой, мой, мой.

И теперь он услышал, как этот человек, увидев боль, пережитую Джеффом, высмеял ее и использовал ему во вред?

- Я собираюсь сказать это только один раз, - предупредил Ник низким и опасным голосом, устремляя взгляд на сжавшуюся фигурку своего ангела, прежде чем вернуть обратно свой взгляд, заполыхавший его большим огнем. – Оставь. Его. В покое. Если я услышу, что ты скажешь кому-нибудь хоть слово о Джеффе и его положении, то можешь навсегда забыть о том, чтобы найти Доминанта, Брэд. Я прослежу, чтобы каждый Дом в этом штате в точности узнал, что ты из себя представляешь. А теперь иди. 

Послышался топот шагов, а затем тишина.

Ник осторожно подошел и присел перед блондином. 

- Ангел? – тихо позвал он, пытаясь побороть оставшийся гнев, чтобы быть здесь для этого саба, которого он так чертовски сильно хотел сделать своим. 
- Не называй меня так, - последовал автоматический, приглушенный ответ.
- Он не причинил тебе вреда, правда? – должен был спросить Ник. – Не прикасался к тебе?

Джефф покачал головой. Его взгляд был непоколебимо устремлен в землю, а пальцы так сильно обхватили колени, что костяшки пальцев побелели, и каким-то образом Ник знал, что он пытался удержать их от дрожи, точно так же он знал, что его съежившаяся поза была способом защитить себя и, возможно, оградить себя от того, чтобы не сойти с ума.

Он осторожно протянул ладонь и положил ее сверху одной из напряженных рук Джеффа.

- Анг…Джефф, - быстро поправил он себя. – Не слушай того, что он говорит. Он просто завидует и бесится, что ты стоишь сотню таких, как он.
- Он прав. Далтон… мое пребывание здесь не изменит того, кто я… Мне здесь не место, - его голос дрожал, и руки Ника болели от желания обернуться вокруг него и крепко прижать к себе.
- Брэд – это маленькое дерьмо, и что бы он ни сказал, это неправда. Ты само совершенство…во всех отношениях, Джефф… Я клянусь тебе, что так и есть.

Джефф быстро поднялся на ноги, как будто эти слова расправили сжатую в нем пружину. Он уже знал, что блондин не хотел слышать его речей. Ник наблюдал как взгляд саба крадучись скользит по его руке, одетой в перчатку, и это так покоряло, что Ник захотел спрыгнуть с вершины горы, но Дом взял себя в руки так надежно, как только смог.

Ник чувствовал, что пора прощаться, и это было так больно, что он едва мог дышать.

- Послушай, я знаю, что ты предпочел бы, чтобы я сейчас просто ушел, но, пожалуйста, можно я провожу тебя до комнаты? – неожиданно спросил Ник, выпрямляясь в полный рост. – Просто чтобы я знал, что у тебя все в порядке.

Джефф устремил взгляд к искренним глазам напротив. 

- Я… - он даже не смог закончить мысль, не говоря уже о речи, но так или иначе, он обнаружил, что кивнул, вопреки самому себе, направляемый инстинктом на этот путь. Он не хотел столкнуться с кем-нибудь еще, и он уже ужасно проявил себя, но он чувствовал себя, по крайней мере, немного безопаснее рядом с Ником, чем без него.  

Он не лгал, когда говорил Курту о Нике.

Они шли, и прежде чем он смог это осознать, они внезапно оказались внутри, и Джефф понял, что он был все ближе и ближе к тому моменту, когда Ник оставит его. Стальная лента, которая затягивалась вокруг сердца, заставила его снова почувствовать панику. 

«Не оставляй меня», - промолвил мягкий голос из местечка, находящегося в глубине его сердца, когда они остановились у двери саба. Он не посмел дать своему голосу вырваться слабой мольбой, вместо этого заперев его внутри. 

- Если он снова побеспокоит тебя, он или кто-либо другой, скажи мне, хорошо? – спросил Ник, и Джефф просто смотрел на это чудо, стоящее перед ним. Как он мог быть реальным?

Ник воспринял его молчание, как категоричное, и вздохнул, прежде чем повернуться и зашагать по коридору, засунув руки в карманы. 

Джефф посмотрел ему вслед и сразу же захотел вернуть его обратно, а голос Курта в его голове призывал его воспользоваться шансом. Просто сделай это. Назови его имя и спроси, хочет ли он еще с тобой дружить… Но мог ли он сделать это? Просто открыться и спросить? Спросить Дома, который хочет заявить на него права…

- О боже, я не могу это сделать, - всхлипнул он вслух, и хотя он не достиг цели, Джефф был готов развернуться и бегом умчаться в свою комнату, плотно захлопывая дверь между собой и Домом, но картина опустошённого лица Ника, когда он бросил свой шлем на землю, пригвоздила его к месту.

Это была его вина, облако печали, висевшее над головой Ника, возникло из-за него, и сабмиссив в нем умирал, желая помочь Дому. 

- Ник, - выкрикнул он срывающимся и слабым голосом, но Дом сразу же услышал его.

Он немедленно повернулся обратно с душераздирающей надеждой, написанной на лице под грязными волосами. 

- Друзья, - выпалил он, вспыхивая с ног до головы, и тревожно подергивая ногами. 

Почему он никогда не мог ничего сделать правильно? Почему он должен был делать все так неуклюже? 

Ник сделал несколько шагов по направлению к нему, а его карие глаза пристально сфокусировались на нем.

- Да? 

Блондин почувствовал, что его сердце бьется как у зайца, а желудок сжимается от значимости того, что он собирался сделать, но он смело выдвинулся вперед.

- Я… хочу ими быть, - признался он смущенным бормотанием.
- Друзьями? – переспросил Ник, глядя на саба, будто он был его сном.
- Д-да, если ты этого хочешь, - покраснел Джефф еще сильнее, желая отвести взгляд, но не в состоянии разорвать зрительный контакт. 

Еще больше сократить расстояние, еще больше отчаянного стука сердца.

- Да! Джефф, да, я только и хотел все это время стать частью твоей жизни, - искренне сказал Ник, взгляд которого метался взад и вперед между сабом, как будто он не был уверен, что правильно расслышал.
- Я не могу дать тебе то, чего ты… чего ты хочешь, - Джефф обнаружил, что говорит вслух, нервно обозначая границы. – Я могу только дружить с тобой. Мне очень жаль.

Ник впитал в себя эти слова, прежде чем уверенно кивнуть. 

- Я с удовольствием буду просто твоим другом. Я хочу быть с тобой в любом качестве, и если это будет только таким путем, то…Я все равно буду бережно хранить эти отношения и тебя. И я могу ждать…

Джефф вытаращил глаза на это заявление…конечно же, он не имел в виду что…?

- Ч-что? – прохрипел он, и Ник наградил его одной из своих солнечных улыбок.
- Если ты когда-нибудь почувствуешь, что готов дать мне шанс, я буду рядом. Но я не собираюсь давить на тебя или беспокоить. Я буду лучшим другом, о котором только можно мечтать, ну, кроме, конечно же, Курта, но если ты когда-нибудь изменишь свое мнение…Я буду здесь в ожидании… - честно сказал он, и Джефф побледнел.
- Нет…не…не делай этого… Ник, ты должен быть с кем-то удивительным. Ты не можешь просто принять решение быть в одиночестве и ждать меня, - выпалил он. Его кости похолодели от страха, который он почувствовал, думая о том, как Ник угасает из-за такого испоганенного существа, как он.
- Моя мама всегда говорила, что если ты найдешь совершенство, не соглашайся на меньшее. Я нашел свое, - улыбнулся он, и Джефф ахнул.
- Ник… - попытался он, но Дом взмахнул рукой, останавливая его.
- Но дружить с совершенством тоже великолепно, - просиял он, вновь внезапно наполнившись жизнью, и Джефф не смог удержаться от недоверчивой улыбки.

«Почему он говорит такие милые вещи?» - подумал про себя Джефф, преисполненный желанием расплавиться в лужицу. 

- Я, наверное, не очень в этом хорош. 
- Ты пытаешься убедить меня стать твоим другом, когда ты только что спросил меня об этом? – пошутил Ник, и Джефф боролся с улыбкой, опустив голову и отрицательно покачивая ей. 
- Значит…друзья, - подтвердил Ник, протягивая руку, так чтобы это было в поле зрения. Джефф снова посмотрел на нее, затем на Ника, когда он снял перчатку и медленно взял его ладонь.
- Друзья, - подтвердил саб, собираясь отстраниться, когда Ник поднес его руку к губам, оставляя поцелуй на верхней части ладони, который послал покалывание, побежавшее вверх по его руке, чтобы засиять у него в груди. Его рот приоткрылся ровно настолько, чтобы издать мягкий вздох благоговения, а затем Ник разорвал контакт.
- Спокойной ночи, ангел, - пробормотал он, заглядывая прямо в его сердце.
- Спокойной ночи, - выдохнул Джефф, дрожа и чувствуя, как что-то во Вселенной только что изменилось вместе с обжигающим чувством от губ, оставивших след на его руке и сердце.

Он собирался войти в свою комнату, когда голос позади него зазвучал вновь.

- Только еще один вопрос, а потом я скроюсь с твоих глаз, - саб повернулся, чтобы увидеть, как Ник мило переминается с ноги на ногу.
- О, гм…ладно, - тихо сказал он, в замешательстве нахмурив брови.
- Что заставило тебя изменить свое мнение… я имею в виду, обо мне? – спросил Дом, и сердце саба заколотилось в груди.

Как он мог объяснить нагромождение эмоций, проплывающих сквозь него каждую минуту каждого дня? Как было возможно заставить его понять причину, когда ему самому было трудно ее найти?

Он ухватился за дверную ручку дрожащими пальцами и повернулся спиной к Дому, поставленному в тупик его молчанием, когда он отошел от него и сделал глубокий вздох.

- Когда ты рядом, становится тепло, - выпалил он на выдохе и скрылся в своей комнате с колотящимся сердцем и пылающими от дискомфорта щеками, позволяя своему сознанию действовать против него, как это случилось только что. 

Он захлопнул дверь и соскользнул на пол, со сбившимся дыханием и пеленой перед глазами, но внутреннее… он чувствовал себя легче, чем в течение всего этого года.

Он облокотил голову на темное дерево и вздохнул, когда почувствовал, что кусочки него по непонятным причинам медленно встают на место и, возможно… только возможно… он позволил своему разуму убедить себя, что это было заслугой Ника. 



========== Озарить светом. Часть 1. ==========

Внимание всем нашим зрителям. Мы прерываем передачу, чтобы передать Вам экстренное сообщение. Центральная метеорологическая станция Огайо доводит до Вашего сведения, что мы скоро столкнемся с ударом бури такого масштаба, которого не видели несколько последних десятилетий. Соответственно мы принимаем нижеследующие меры по обеспечению безопасности наших граждан. Буря ожидается приблизительно с ночи пятницы по утро субботы. 

Мы рекомендуем Вам запастись пищей, водой, теплой одеждой, дополнительными электрическими обогревателями, не покидать свои дома без крайней необходимости и убедиться, что Вы не окажетесь в одиночестве в случае возникновения чрезвычайной ситуации.  

Если же что-нибудь случится, аварийные службы будут доступны по указанному ниже номеру. Звоните им без колебаний.

Это сообщение будет передаваться каждые два часа, пока не разразится буря. 

Благодарим Вас за внимание, наслаждайтесь оставшейся частью вечера.

- Боже, прекратите передавать это дурацкое сообщение! - в раздражении рявкнул Курт, когда в одиночестве в десятый раз за день прослушал это экстренное объявление. 

Создавалось ощущение, что он не мог повернуться без того, чтобы наткнуться на слова "буря", "чрезвычайная ситуация" и "запастись".

Его нервы были истощены, и саб не имел ни малейшего представления, как контролировать свои эмоции, когда это сообщение выскакивало снова и напоминало ему о тех мыслях, о которых он пытался прекратить думать. Впервые услышав об этом, он почувствовал, что его кровь застывает, а страх с силой сжимает тело, когда он вообразил себе смерчи, ураганы и еще бог знает что. 

Его мысли устремились к родителям, которые были замерзшими, погребенными под развалинами их маленького, шаткого дома, ранеными, сломленными, напуганными. Он подумал о своих друзьях и их семьях, и даже о людях, которые ненавидели и дразнили его, ощущая, что его омывает чувство вины перед ними, потому что он живет теперь красивой жизнью в защите и безопасности, и его не затронет эта буря, в то время все люди в Лайме, которых он знал, будут страдать.

Это заставило его почувствовать резь в животе.

В тот миг, когда Курт увидел первое сообщение, он позвонил отцу, чтобы предупредить его и сказать, чтобы он распространил это предупреждение, но несмотря на это, его разум не позволил ему расслабиться. Его сны беспокоили его страхами, саб просыпался в холодном поту и скрывал это от Блейна, и по мере того, как шли дни, он чувствовал, что его самоконтроль все больше и больше слабеет, пока каждое слово, исходящее из его уст, не стало звучать как насмешка. Он был вымотанным, озабоченным и ощущавшим вину, и все эти чувства выплескивались на каждого окружающего.

Он мог сказать, что в людях вокруг него становилось все меньше и меньше терпения и понимания, и он чувствовал, как Блейн напрягался, когда саб набрасывался на него только за то, что он смел посмотреть на него неподобающим образом.   

Он ужасно себя чувствовал и знал, что вел себя еще хуже, но эти ощущения были словно неподвластны его контролю, возвращаясь назад к его оборонительному замалчиванию, которое всегда сопровождалось стервозностью, граничащей с грубостью, и просто так получалось, что его Дом по большей степени оказывался крайним. 

Выплескивание всего, что творилось в его внутреннем мире, на Блейна не шло на пользу им обоим, и саб об этом знал, и в конечном итоге каждый раз, когда он так делал, Курт чуточку ненавидел себя. После первых нескольких дней от Курта просто валил пар из-за бурлящей злости, но он сохранял упорное молчание, пока мысли в его голове скакали и барахтались, становясь все более и более изматывающими.

Он знал, что переломный момент стремительно приближался, просто саб не мог назвать точного времени, когда случится всплеск.

- Курт, ты в порядке? – голос Блейна, такой нежный и заботливый в любое другое время, когда он с ним говорил, теперь был пронизан раздражением и звучал резко и натянуто, когда он вошел в гостиную, где Курт в одиночку изводил себя тягостными размышлениями. 

Почему-то это обстоятельство сделало Курта еще более взведенным, чем раньше. 

Он не мог поверить, что Блейн злился на него за то, что он боится за свою семью и друзей!

- Лучше не бывает, - удержал себя от сарказма саб и скрестил руки на груди, опускаясь на спинку дивана.
- Ты в этом уверен? – снова спросил Блейн, пронизывая свои собственные слова сарказмом, и Курт подкатил глаза в неприкрытом раздражении, когда он посмотрел на него.
- Да, Блейн, я уверен, - ответил он, растягивая слова, и его Дом издал разочарованный рык, который заставил его вздрогнуть, когда Дом схватил пульт  и выключил телевизор, поворачиваясь к занервничавшему сабу.
- Хорошо, знаешь что? С меня довольно, - твердо сказал Блейн, и Курт почувствовал, как его сердце сбивается с ритма, практически останавливаясь от этих слов.  Довольно?
- Ч-что? – он поднял голову, чтобы увидеть Блейна, который проводил рукой по волосам, что еще больше растрепывало его восхитительные кудри и потирал затылок, делая так каждый раз, когда ощущал, что заводится или нервничает.
- В течение нескольких дней ты был закрыт, груб и стервозен, а я пытался ждать и позволить тебе прийти ко мне с тем, что тебя беспокоит, но теперь уже с меня хватит. Ты получишь тайм-аут, - сказал он, облекая свое последнее предложение в доминирование, что заставило Курта ахнуть, когда оно обвилось вокруг его тела. 

Его внутренний саб взвыл, находясь в отчаянии и стыдясь того, что совершил ошибку и сделал своего Дома несчастным. Он хотел угодить и встать на колени перед своим Домом, попросить у него прощения, но в нем было что-то, что не допускало этого. Что-то, что заставляло его разыгрывать представление и не слушаться.

- Тайм-аут? Ты меня наказываешь? – спросил он, недоверчиво выстраивая слова, как будто он понятия не имел, за что его наказывают. 
- Да, Курт. Тайм-аут. Полчаса, которые начинаются прямо сейчас, - приказал он твердым и угрожающим голосом, и Курт споткнулся на месте, тяжело дыша и сражаясь с собственной ДНК, которая заставляла его подчиниться.
- Я не сделал ничего плохого, - вызывающе заявил он, зная, что это чушь, а Блейн и слушать все это не захочет.
- Сорок пять минут. И если ты немедленно не прекратишь бросать мне вызов, к каждому слову, которое ты произнесешь, прибавится еще пять минут, - предупредил он с твердым взглядом. – Сорок пять минут, лицом к стене… СЕЙЧАС ЖЕ, Курт. И пока ты там стоишь, подумай о том, почему ты там, а не в моих объятьях. Ступай! – он повысил голос, и Курт знал, что на этот раз спорить не стоило. 

Его колени подогнулись, угрожая свалить саба на пол, а пальцы дрожали напротив бедер, когда он, пошатываясь, шел в дальний угол комнаты. Его плечи сгорбились, а нижняя губа с силой дрожала от того, что единственная команда разбилась о его кожу, покалывая, словно резкий порыв ветра. 

Он оказался перед сплошной стеной бежевого цвета и закрыл глаза, чтобы подстроиться под звуки от своего Дома, который сидел у него за спиной, и на мгновение он задался вопросом, почему он все еще оставался здесь. 

Зачем ему здесь оставаться, вместо того, чтобы оставить его и заняться чем-нибудь другим, если он был настолько недоволен тем, как вел себя саб?

Колючее чувство чьих-то глаз на спине щекотали его позвоночник и шею, и он почувствовал себя хорошо от этого взгляда, когда понял, что Блейн остался, потому что не захотел оставлять его в одиночестве.

Он хотел быть здесь для него и убедиться, что он хорошо прошел через свое первое наказание. 

Он был заботливым, добрым и внимательным, как и всегда, а все, что Курт делал эти последние несколько дней, это грубо ему огрызался и отталкивал Дома. Слезы от вины устремились вниз по его безмолвному лицу, заслоняя ему обзор, что заставило его слегка покачнуться на ногах. Саб вытянул руку, чтобы опереться ей на стену, удерживая себя в вертикальном положении, нажав лбом на холодную поверхность в попытках твердо стоять на земле. Это положение не приносило никакого комфорта.

Тревожное чувство, которое он носил с собой последние дни, словно щит, теперь казалось смешным, когда он понял, что должен был пойти за утешением к своему Дому. От его тела отхлынула кровь, оставляя только печаль, сожаление и намек на надежду, что когда сорок пять минут истекут, его Дом будет по-прежнему там, дожидаясь его, заботясь о нем… желая его.

Он положил другую руку на губы, чтобы остановить себя от рыданий, пока часы над камином тикали, и этот звук был мучительно громким для его перегруженных чувств. Он считал это тиканье, одно за другим, пока ближе к концу, он просто позволил себе пропустить его мимо ушей. 

Рука у него на плече…теплое дыхание на коже…нежный шепот на ухо…

Блейн.

- Твое время истекло, прекрасный.

И одно лишь это слово, единственное прозвище стало тем, что его сломало.
Он повернулся и громко всхлипнул, когда запрыгнул в эти сильные объятия, которые как знал, всегда держали его в безопасности и под защитой. 

Через пелену он мог услышать, как кто-то отчаянно говорил «я сожалею» снова, снова и снова, когда он сидел на чьих-то коленях, и кто-то шептал мягкие утешения ему на ухо, когда саб понял, что это он извинялся. 

Он закрыл лицо и сжал рубашку Блейна в своих ладонях, позволяя своему телу прижаться ближе и отыскать Блейна, чтобы удовлетворить жгучую потребность в самой глубине его широко распахнутой души. Прямо сейчас он был лишен покровов и открыт, позволяя уйти всем обидам и чувству вины, и полностью беззащитен, и саб рассчитывал на Блейна, чтобы он помог сохранить его в безопасности, пока он снова не сможет собрать себя воедино.

- Все хорошо, детка. Теперь уже все прощено. Ты в порядке. Ты есть у меня, - ворковал ему Дом, и Курт рыдал в его шею, отчаянно пытаясь быть сдержанным, гордым сабом, каким он раньше был для Блейна, но его слезы не останавливались.

Он подвел своего Дома, и сабмиссив в нем отчаянно страдал от этой мысли.

- Мне ж-жаль, сэр…оч-чень жаль, - икнул он, и Блейн оставил поцелуй на его виске; нежный, мягкий и обнадеживающий.
- Успокойся, детка. Ты хорошо справился. Очень хорошо, мой красивый мальчик. Я так тобой горжусь, - нежничал Блейн, и Курт на некоторое время подавил рваные вздохи и безмолвные всхлипы, пока его слезы не утихли до более приемлемого уровня, и он перестал чувствовать приступ панической атаки. 
- Сэр? – робко позвал он, тихим и сломленным голосом, и Блейн крепче сжал его в объятьях, призывая его выйти из безмолвия, но слова застряли в его горле.
- Что? – мягко поощрил Блейн, и Курт почувствовал, как его сердце колотится, услышав, что омывающий его голос, был снова нежным, добрым и освобожденным от сарказма. 
- Т-ты все еще хочешь меня? – спросил он тихим голосом, и Блейн втянул в себя воздух, когда поднял его влажный подбородок.
- Курт, твои наказания никогда не будут означать, что я больше тебя не хочу. Никогда. Ты совершил ошибку, ты получил за это наказание, и теперь этот проступок прощен. Наказания существуют для того, чтобы дать нам обоим закрыть конкретную тему и отойти от нее. Ты понимаешь, почему был наказан?

Курт несчастно кивнул.

- Потому что я выплескивал свои чувства на всех окружающих, вместо того, чтобы поговорить о них с тобой, - признался он голосом, который снова стал хриплым от его глубокой печали. – Прости, Блейн, я…
- Тсс, сейчас все закончилось, прекрасный. Я простил тебя, и я все еще хочу быть с тобой. Я всегда хочу быть с тобой, - сказал он, и Курт почувствовал, что его глаза щиплет, и он печально икнул.
- Всегда? – спросил он, и Блейн поцеловал его мокрый висок, с улыбкой стирая влагу с его лица лучшим способом, которым только мог.
- Всегда-всегда, - ответил он, и Курт издал вялый смешок, прижавшись покрепче к своему Дому, скрыв лицо в его шее и задевая кожу Блейна, слипшимися ресницами. 

Пройти через его первое наказание было потрясением, и он чувствовал себя опустошенным. 

- А теперь…все равно расскажи мне, что заставило тебя так ужасно себя чувствовать? – мягко спросил Блейн через пару минут блаженной тишины, и плечи Курта снова едва заметно напряглись, когда он тихо заговорил.

- Я…я был напуган, - робко признался он, и Блейн крепче обнял дрожащего саба. 
- Почему, детка? – спросил он, и Курт отстранился, чтобы посмотреть на него остекленевшим взглядом.
- Подступает буря, о ней передают во всех новостях, и мой папа с Кэрол остаются в одиночку не в столь потрясающих условиях. Предупреждение на экране телевизора говорит запастись продуктами, теплой одеждой и лекарствами, но Блейн… люди в Лайме не могут этого сделать. У них нет запасов еды и дополнительных одеял, чтобы воспользоваться ими и я…я раньше жил там и я был…я до сих пор являюсь одним их них…и я боюсь, - он проглотил комок в горле, который снова сделал его голос хриплым. – Боюсь за них, и того, что эта буря сделает с ними…я…, - он осекся,  разразившись слезами и вцепившись в Блейна, собственные глаза которого прослезились от этого признания.

Он и вправду даже не подумал о людях, у которых не было ни денег, ни средств, чтобы справиться с этой дурацкой бурей. Его родители уже запаслись коробками с молоком, яйцами, мукой и мясом, как только поступило предупреждение, и у них в доме уже были дополнительная одежда, одеяла и обогреватели, если дело доходило до того, чтобы он знал, что они будут в безопасности. 

Но люди, среди которых вырос Курт; его Курт, его красивый, добрый и милый саб… Они были в опасности. Голодные, замерзшие и напуганные.

И он даже не подумал об этом. Это даже ни разу не пришло ему в голову.

- Прекрасный, мне так жаль. Я даже не подумал об этом, и мне очень жаль, - честно сказал он, чувствуя себя идиотом и потерпевшим неудачу, как Дом, потому что не принял это во внимание.

Конечно, Курт беспокоился о своей семье и друзьях! Что еще так сильно бы на него повлияло?

Курт оторвался от участка на его шее. 

- Все в порядке, сэр. Ты в любом случае ничего не сможешь с этим поделать, - печально пробормотал он, и Блейн на секунду отстранился, прочесывая свой разум в поисках способа поступить правильно, его Доминатная сторона требовала этого, прежде чем его губы раскрылись в ослепительной улыбке.     
- Смотри… а вот здесь ты ошибаешься. Пойдем со мной, - поднялся он, осторожно ставя Курта на ноги, прежде чем потянуть его за собой за руку.
- Блейн…что ты делаешь? Куда ты меня тащишь?  - нахмурился Курт, потирая воспаленное и зудящее лицо свободной рукой, мечтая о прохладной ткани и некоторых из его увлажняющих кремов.
- Ты и я…и мои родители…если они на это согласятся…сделаем кое-что хорошее, - приветливо улыбнулся он, обернувшись, прежде чем повернуть голову к лестнице, делая глубокий вдох и завопив:
-МААААААААМ! 


========== Озарить светом. Часть 2. ==========

    Комментарий к Озарить светом. Часть 2.
    Спасибо, что долго и терпеливо ждали, пока я поезжу по командировкам, поработаю в выходные и поучаствую в областных соревнованиях по ушу :) 
Курт, находящийся рядом с ним, поежился от пронзительного звука, прежде чем позволить Блейну отвести его на кухню и посадить там со стаканом воды и тайленолом, чтобы предотвратить обезвоживание и помочь ему с нарастающей головной болью. Блейн все время оставался рядом с ним, сжимая его в объятьях возле столешницы и поглаживая волосы за ухом так, как они оба любили. 

Это было незадолго до того, как на лестнице послышались шаги, и Дана заглянула на кухню, где Блейн и Курт уже заваривали кофе.

- Блейн, дорогой, я абсолютно уверена, что ты мог бы достичь еще большей громкости, если бы кричал от самой своей диафрагмы, - сухо заметила она с невозмутимым видом, когда подошла к столу и села, в то время как Джаред просто усмехнулся потрясенному выражению лица своего сына и последовал за женой, чтобы взять для них три кружки, видя, что Курт уже пил. 
- Смешно, мама… в самом деле, - саркастически подкатил глаза Блейн, но так же, как и всегда, старший Дом переплюнула его.
- Спасибо, сын. Я подумывала стать комиком, - сказала она царственным голосом, в то время как Курт хихикал в стакан с водой, а Блейн посмотрел свирепым взглядом и высунул язык, заработав себе подзатыльник от отца в перерыве между тем, как он разливал кофе. 
- Итак…почему ты кричал? – спросила она, и Блейн сразу оживился.

В глазах Курта нарастало любопытство, когда саб разглядывал его, пытаясь, наконец, понять, что на уме у его Дома. 

- Ладно…мой прекрасный мальчик обратил тут кое на что мое внимание, и я хотел бы спросить, могла бы ты привлечь к помощи свой благотворительный отряд? – сказал он, клюнув своего саба в его покрасневшую щеку, и Дана приподняла бровь совершенной формы, когда Джаред подошел и присел рядом с ней, протягивая ей кружку вишневого цвета. Ее любимую. 
- Мой благотворительный отряд? Блейн, ты серьезно? – растягивала слова она, и он пожал плечами, ухватив печенье, которое его отец поставил на столешницу, откусывая от него и предлагая немного Курту, но тот отказался, легонько покачав головой.
- Ну хорошо…комитет. Просто… ладно, дайте мне объяснить, к чему я веду. С тех пор, как начали передавать сообщения с предупреждениями, Курт находился на грани, и я знаю, что вы это заметили, -  начал он, и Курт немного сжался. Его щеки покраснели, а пальцы подрагивали вокруг стекла от глубины его стыда. 

Теперь, конечно, поговорив об этом с Блейном, он чувствовал себя лучше. Наказание возымело желаемый эффект, помогая разрешить конфликт внутри него и очиститься от него… но Блейн был не единственным, кто обязан извиниться, некоторая вина все еще сидела в сабе. 

Блейн почувствовал, как он отстраняется и быстро обнял саба, притягивая ближе к себе и оставляя поцелуй на его виске. 

- Все в порядке, детка, - мягко прошептал он в его кожу, но Курт печально покачал головой.
- Это не так… Я-я был ужасен. По отношению ко всем. Мне очень жаль, - он поднял голову, чтобы увидеть, как Дана улыбалась, а Джаред смотрел на него взглядом, полным понимания.
- Мы предполагали, что что-то тебя беспокоило. Все в этом доме любят тебя, Курт, и мы все знаем, что ты милый и добрый. Так что эти последние несколько дней мы просто все игнорировали, потому что знали, что у твоего поведения есть причина, - успокоил Джаред, и Курт тихо всхлипнул, прежде чем послать старшему сабу скудную улыбку в безмолвной благодарности. Они оба заметили дорожки слез и измученное лицо Курта, но деликатно не стали это комментировать или расспрашивать, уверенные в состоятельности своих сыновей, как Домов.
- Ты в порядке с тем, что Блейн расскажет нам, что случилось? – спросила Дана, и Курт кивнул, повернув голову так, чтобы он мог скрыть свое лицо в шее Блейна, когда его Дом скользнул ласковой рукой в его волосы, гладя их.
- Блейн? – Дана повернулась к своему сыну, который задел еще одним поцелуем висок Курта, перед тем как вернуться к своим родителям, ощущая каждое движение своего саба вследствие наказания и зная, благодаря инстинктам и урокам, что последующая забота имеет жизненно-важное значение после наказания.
- Хорошо, причина, по которой Курт так нервничал в том, что он боится за свою семью и друзей, оставшихся в Лайме. Вы видели предупреждения по телевизору…там говорится запастись пищей в количестве, которого хватит на несколько дней, теплой одеждой и лекарствами, но у них нет средств, чтобы это осуществить. Они живут сегодняшним днем, и Курт боится того, что сделает с ними эта буря, - сказал Блейн, и Дана с Джаредом, оба замолчали с беспокойством, ясно написанным на их лицах.
- Однако, у тебя есть идея? И поэтому ты нас позвал? – проницательно спросила Дана, и Блейн нетерпеливо кивнул с сияющими глазами.
- У нас есть еще несколько дней, пока не наступит буря, ведь так? Я подумал, что если ты и папа потянете за ниточки, то вы могли бы заставить людей объединиться и пожертвовать нечто вроде…посылок с гуманитарной помощью или что-то подобное? Чтобы семьи в Лайме получили пакеты с вещами, которые поддержат их, пока не пройдет буря. Только самое необходимое…вода, мука, одеяла, детское питание, если в нем есть нужда, - замолчал он, глядя на лицо своей матери и с трудом понимая, что оно выражало.

Она носила на лице жесткую маску, но уголки ее губ дрожали и подергивались, а глаза были затуманены и расфокусированы. Он почувствовал, как Курт рядом с ним застыл, испытывая дискомфорт, что заставило саба издать тихий звук, который мог услышать только Блейн, и Дом опустил руку, чтобы успокаивающе провести ей вниз по его спине. 

- Мама? – тихо спросил он после минутного молчания, и она вскинула голову, глядя на него с любовью, настолько сильной, что это заставило его немного отступить.
- Я так горжусь тобой, Би. Ты вырос в удивительного Дома и удивительного человека. И да. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы это осуществить. Я уверена, что Далия рада будет помочь, так как компания Смайтов очень хорошо это делает. Карофские точно захотят в этом поучаствовать, ведь они привыкли жить в Лайме, и Хикару с Даниэль наверняка будут с нами в одной лодке. Мы должны начать с них, а затем расширить круг, - быстро планировала она, подскакивая и распахивая кухонный ящик, чтобы взять сложенную туда коричневую кожаную книжицу и заглянуть в нее. 
- Я возьму на себя первую страницу, а ты, Джаред, звони своим деловым партнерам. 
- Да, моя леди, - улыбнулся Джаред и легонько поцеловал ее в губы, когда проходил мимо, чтобы захватить свою собственную телефонную книгу с гордостью, от которой распирало грудь, при виде своей семьи. 
- Блейн, а ты обзванивай своих друзей, они смогут помочь, скоординировавшись со своими родителями. Курт, милый, ты можешь взять листок бумаги и отметить, на какое количество людей нам рассчитывать, - выпалила она, и меньше чем через пятнадцать минут их дом жужжал от возбужденной болтовни, и лист за листом заполнялся именами людей, желающими помочь.

Они объединялись так быстро, что голова Курта кружилась, но он полагал, что их слова о том, что деньги действительно заставляют мир вращаться, являются правдивыми. 

Прежде чем он успел моргнуть, у них уже было несколько тысяч долларов, упавших на счет благотворительного комитета Даны, который неуклонно рос. Люди добровольно подгоняли укомплектованные фургоны и грузовики своих компаний, предлагая людям бесплатные консервы, теплую одежду, детские принадлежности, медикаменты, а так же различные другие вещи, которые Курт даже не думал включить в свой список.

Он находился в трепетном благоговении от того, как недооценивал и осуждал этот мир, частью которого он теперь являлся. Здесь было гораздо больше людей, готовых помочь, чем он мог когда-либо себе представить.

Он обнаружил, что с восхищением смотрит на миниатюрную женщину-Дома, которая координировала это гигантское действо с улыбкой на лице и легкостью в голосе, что выглядело так, как будто она делает это без особых усилий. И Джаред рядом с ней подпитывался ее энергией, набирая номера и собирая средства, предметы первой необходимости и добровольцев, которые бы ходили по магазинам, а так же распространяли их.

Где-то в середине дня Курт позвонил Джеффу, чтобы он присоединился к ним и посмотрел, чем они занимаются, и когда светловолосый саб к ним прибыл, он сделал нечто такое, что никто из них и представить себе не мог, что он может это сделать по собственной воле. 

Он, позволяя пролиться своим слезам, протянул руки с дрожащими пальцами, чтобы обнять Блейна, оборачивая их вокруг его шеи, и хрипло прошептал ему на ухо «спасибо тебе».

Курт в точности понял, откуда это взялось в его лучшем друге. Он просто осознал, что его родители были в целости и сохранности. И это наполнило его гордостью и счастьем за путь, который преодолел его лучший друг, расслабившийся рядом с Блейном; насколько он доверял ему, чтобы обнять так, как сейчас, становясь, таким образом, уязвимым перед ним. 

Блейн улыбнулся и осторожно обнимал его в течение нескольких минут, прежде чем они вернулись к работе, подготавливая все необходимое, и к концу дня вещи уже были в пути, склады наполнялись предметами первой важности, а деньги перемещались туда-сюда между счетами.

Они успокоились поздней ночью, прижавшись в постели друг к другу, уставшие и сонные, но счастливые от того, что находятся рядом.

- Спасибо, сэр, - тихо сказал Курт, положив голову на грудь Блейну над его сердцем, и  тело Дома уютно прижалось к боку саба, а его сильные руки снова держали его в безопасности. 
- Все что тебе угодно, великолепный. Всегда, - прошептал он в ответ, прежде чем нежно поцеловать его в губы. Они уснули вместе, готовые к шквалу деятельности, которую принесет с собой следующий день.

***

Курт смотрел на потемневшее небо с тяжестью, оседавшей глубоко в его внутренностях, когда Блейн подъехал к школе. Утренние новости сообщили, что грядет буря.

Они сделали все, что только могли придумать; целыми днями они были с телефонами, приклеенными к ушам, с фургонами, подъезжающими и уезжающими по своему маршруту, останавливаясь и завозя людям пожертвования, коробки и предлагая свою помощь. 

В считанные два дня они все это рассортировали, и было целое море людей, готовых отправиться в Лайму и доставить посылки, которые запасли для тамошних людей. 

Курт и Блейн, конечно же, отправились вместе с ними, получив специальное освобождение от уроков, как и большинство Соловьев и связанных с ними половинок. Тад пребывал в восторге, когда хвастался сегодняшним утром, объявив, что компания его дяди решила предоставить ряд доступных сотовых телефонов на случаи чрезвычайных ситуаций, а мама Дэвида собрала своих коллег и разбила медицинский лагерь в небольшом тренажерном зале старшей школы МакКинли, решительно настроившись на работу по звонку, если что-то произойдет со здешними людьми. 

Дэвид и Коринн принесли одеяла, предоставленные матерью девушки, которая вращалась в экспортно-импортном бизнесе, а Мириам и ее родители создали собственную оценку чрезвычайной ситуации, которая должна была покрыть все расходы и весь ущерб, нанесенный бурей инфраструктуре крошечного города. 

Курт сиял от гордости, а его Дом едва мог оторвать от него взгляд, когда он указывал направление в той части города, которая была ближе всего к его собственному дому, будучи назначенным в качестве координатора, так как он действительно знал людей, живущих там. 

Он знал, где жили пожилые люди, которым требовались специальные поставки лекарств, где были семьи с маленькими детьми и младенцами, и он был знаком с расположением нескольких улиц, окружающих его собственный дом. С его помощью это осуществлялось намного быстрее.

Мерседес была проинформирована, так же как и Сэм и их школьные друзья, и даже быстрее, чем это ожидалось, молодые люди добровольно скоординировались на собственных улицах, еще больше ускоряя их прогресс.

Это было тяжелой работой, но они обеспечили все семьи упаковками с продуктами питания, теплой одеждой, медицинскими принадлежностями и сотовыми телефонами вместе со списком контактов на случай чрезвычайной ситуации, включая Ванессу Томпсон, как врача, работающего в медицинском лагере, Николаса Харвуда и парней из ИТ-отдела, обеспечивающих средства для оказания технической помощи, а также номер Курта - посредника между двумя мирами, которые были объединены человеческой порядочностью и готовностью помочь. 

Курт беспокоился о Домах из его старой школы; их гордыня и зацикленность на себе угрожали подвергнуть их семьи опасности, если они откажутся от помощи, но, казалось, что они все просто были напуганы и благодарны за возможность оказаться в безопасности перед лицом угрозы. 

По окончании всего этого молодой саб был вымотан, но он до сих пор гордился и чувствовал себя легче и спокойнее теперь, когда знал, что он использовал свою новую жизнь, чтобы помочь другим.

Он был полон решимости забрать свою собственную семью, чтобы они остались с ним в доме Андерсонов, но его отец отказался, сказав, что он был в полном порядке благодаря их помощи, так что не было никаких оснований для паники и их переезда. 

После того, как он проспорил с ним больше часа, Курт смягчился и признал, что унаследовал свое упрямство от отца, когда он попрощался с ним и позволил своему Дому забрать его домой, чтобы немного отдохнуть перед школой, которая предстоит им утром.

И теперь они были здесь, перед Далтоном и небом, цвета самых глубоких концов океана и ветром, свистящим сквозь щели в старинном здании.

Он фыркнул, когда Блейн съехал с дороги на стоянку, и саб заметил студентов, просачивающихся внутрь так быстро, как только могли, их одежду, раздувающуюся от ветра и дико развевающиеся волосы, заслонявшие им обзор. 

- Что такое, прекрасный? – спросил Блейн на его вспышку раздражения, и Курт повернулся к нему с гримасой на лице.
- У меня ушло полчаса на то, чтобы уложить волосы сегодняшним утром. А теперь вот что! – ныл он, выбрасывая руки к шелесту снаружи, заставляя Блейна хихикнуть.
- Ну…я думаю ты будешь выглядеть красиво с взъерошенными волосами, - усмехнулся Блейн, и Курт посмотрел на него стервозным взглядом, отправляя его в очередной приступ смеха. – Или ты мог бы походить на те рекламные ролики средств для волос. Ну знаешь…даже на ветру мои волосы по-прежнему идеальны.

Он продекламировал смешным рекламным голосом, который заставил Курта фыркнуть в свой чай, который он принес с собой в термосе, заливая его себе в нос.

- Я не могу поверить, что пресса изображает тебя как учтивого и шикарного. Ты смешон, - усмехнулся он, и Блейн показал ему язык.
- Какая разница. Я клевый, и ты это знаешь. А теперь… готов идти на уроки? – спросил он, и Курт бросил последний испуганный взгляд на беспредел, творящийся снаружи, испустив долгий вздох поражения. 
- Ну, возможно, я бы мог с этим справиться. Может быть, у Себа есть немного лака для волос, - размышлял он, и Блейн нежно покачал головой, когда он вышел из машины и оббежал вокруг нее, чтобы помочь Курту выйти. Он запер машину, и они оба сделали сумасшедший рывок в сторону школы, хихикая и укрывая друг друга настолько, насколько могли.

Они пробежали в коридор, становясь прямо друг напротив друга, прежде чем Блейн взял Курта за руку, провожая на его первый урок. Они завернули за угол Куртова коридора, когда Дом почувствовал на своих пальцах рывок и следующее, что он осознал, что его утянули за широкую колонну, а Курт, легкомысленно улыбаясь, указывал на то, что было впереди них. 

Он с любопытством посмотрел вперед и почувствовал, что его собственное лицо растягивается в улыбке при виде своего лучшего друга, который беседовал с объектом своей влюбленности, заставляя того переминаться с ноги на ногу и покрываться симпатичным румянцем.

- Они так мило смотрятся вместе, - сказал Блейн, глядя на них, и Курт немного подпрыгнул. 
- Я знааааааааю. Я никогда не видел, чтобы Джефф так вел себя с кем-то. Ник хорош для него, -  счастливо заявил он, и Блейн повернулся, чтобы снова взглянуть на них, пока Ник вручал Джеффу чашку с нежной улыбкой на лице.
- Как ты считаешь, он будет когда-нибудь ему принадлежать? – спросил Блейн, замечая закрытую позу Джеффа, даже когда он улыбнулся в ответ и принял чашку.
- Я надеюсь на это. И…и так думаю. Просто…я просто надеюсь, что Ник не потеряет терпение, прежде чем это сможет произойти, - сказал Курт, кусая губы, и Блейн покачал головой.
- Он зашел ради него так далеко, что это даже не смешно. Он будет ждать вечность, если придется. Посмотри на него, - сказал он, и Курт улыбнулся, наблюдая прелестную сцену перед собой. Его сердце болело за друга и желало ему счастья. 

Он покрепче обернул пальцы вокруг Блейна, и они вместе улыбались от зрелища перед ними. 
  


========== Озарить светом. Часть 3. ==========

- Джефф!

Блондин взглянул через плечо из-под своей челки, когда он увидел Ника, несущегося к нему. 

Ох, парень.

Казалось, что в конечном итоге Ник воспринял всю эту затею с дружбой очень серьезно, и Джефф пребывал в некотором недоумении из-за того, что делать. Они не видели друг друга на протяжении выходных и начала школьной недели, их пути, на сей раз, просто не пересекались, что было для Джеффа в какой-то мере странно. Он привык к  тому, что Ник появлялся всюду, когда он этого не желал, но теперь саб хотел, чтобы он приходил почаще, но Дома нигде не было видно.

Он не хотел признавать, что соскучился по нему, но прямо внутри него было пустое, холодное пространство, которое говорило само за себя, даже если он не сможет… не будет выпускать это наружу.

И вот теперь они были здесь, их первая встреча после откровения, случившегося в пятницу вечером, и сердце блондина пропустило столько ударов, что было похоже на сломанный проигрыватель компакт-дисков. Что он должен говорить? Как он должен действовать? Сделать вид, что он не признает, что испытывает какие-то личные чувства к Дому? 

Однако было уже слишком поздно, к тому времени, как он закончил психовать, Ник уже находился перед ним, при входе на его первый сегодняшний урок. 

- Привет, - просиял Ник, который выглядел ярко и солнечно, и ах, как симпатично в своей неряшливой форме. Сегодня он был без блейзера, но в свитере глубокого красного цвета, надетого поверх криво завязанного галстука и рубашки, словно он набросил все это в спешке. Тем не менее, он легко располагал к себе своим взъерошенным состоянием, и Джефф сглотнул внезапно пересохшим горлом. 
- Привет, - ему удалось вымолвить звук, который был подозрительно похож на писк.

Просто отлично. 

- Я надеялся, что поймаю тебя, - продолжал ухмыляться Ник, прежде чем обхватить руками что-то, чего не заметил Джефф при первом рассмотрении, слишком отвлекаясь непосредственно на Ника, чем на то, что он нес. 

Этим чем-то была кофейная чашка.

Он смотрел на нее в течение нескольких секунд, чувствуя, в своем животе головокружительное порхание, прежде чем взглянуть в глубокие шоколадные глаза, пристально рассматривающие его. 

- Ник, - с опаской выдохнул он. 

Дом бросил знакомый взгляд на это прекрасное лицо и быстро попытался отвлечь его. Он был настолько серьезен, когда пообещал себе и Вселенной, что не облажается ни единого раза, и он пытался сдержать слово. Таким образом, он не собирался подталкивать чересчур сильно, чересчур быстро, но кофейные чашки на данный момент походили на ключ. Они сыграли свою роль, усложнив их отношения, чего Нику не хотелось бы забывать…так что он взял ту же самую идею и настроился на то, чтобы вернуться назад на несколько детских шажочков.  

- Да ладно, я знаю, что это твой любимый, - уговаривал он, подталкивая чашку еще ближе, и блондин нервно схватил ее, покрываясь красными пятнами, выглядевшими как неоновая вывеска. Он был напуган и одновременно умирал от желания прочитать, что там написано, но эта последняя эмоция победила, сильно закалив его желеобразные внутренности, и он сдвинул свои пальцы.

Что же там за милый лозунг?

Джефф чуть-чуть нахмурился, глядя на чашку, изгибая губы в наметившейся заинтригованной улыбке. Там не было того, чего он явно ожидал, и он не знал, чувствовал ли он толику разочарования от отсутствия интимной надписи.

- Переверни ее, - предложил Ник с глупейшим видом на лице.

Джефф изогнул бровь, но перевернул чашку, как и просили, чтобы увидеть, что на самом деле надпись была с другой стороны. 

Не сердись, опохмелись! ;) *

Ему понадобилось перечитать три раза, чтобы убедиться, что он не бредит, но нет, в этом и была соль шутки. 

И это была самая глупая шутка, которую он когда-либо читал…  и он разразился смехом. Ей-богу, он по-настоящему смеялся, потому что этот человек по-прежнему был таким смешным, и это было замечательно. Тепло распространялось по нему, словно доза лучшего виски, просачиваясь в его кости и кожу, выходя через его поры. 

- Боже мой, - выдавил он, используя другую руку, чтобы прикрыть рот. Незнакомые звуки вырывались из его голосовых связок, как из заброшенного капкана. 

Ник чувствовал, что он был на небесах.

Это было единственным оправданием тому, насколько он был физически ошарашен тем, что только что продемонстрировал ему саб. В другой раз Ник испытал такие чувства, когда впервые услышал голос поющего Джеффа.  Он был столь же мощным, как и душещипательным, но это было совершенно на другом конце шкалы. Этот легкий, воздушный звук был словно счастье для слуха, и он хотел записать его, чтобы он смог остаться с ним навсегда. 

Это вызывало привыкание, и Нику просто хотелось все больше, больше и больше этого звука, как самому преданному наркоману.

- Что? – спросил Ник, кусая губы и глядя изумленным и восторженным взглядом, когда  придвинулся немного ближе.
- Это ужасно, - Джефф обнаружил, что свободно признавал это, на этот раз без мыслей, что он не мог высказывать свое мнение без последствий.

Ник приложил руку к сердцу, изображая обиду.

- Это мило!

Блондин покачал головой, немного сильнее контролируя себя. 

- Это так плохо, Ник. 

Ник облизнул губы, благоговейно прослеживая каждую черточку Джеффа, стараясь не задерживаться на этих прекрасных розовых губах. Через него словно прошел бурный поток осознания, когда они округлились на его имени. 

- Мне нравится, когда ты произносишь мое имя.

Это случилось прежде, чем он смог подумать.

И это оборвало его смех, как ничто другое, и Джефф словно растерял весь воздух из легких.

Ему нравится, когда я произношу его имя? 

Это фраза как будто повторялась в его голове, сопровождаясь небольшим «Мне нравится произносить твое имя», так же циркулировавшим рядом с ней. Он почувствовал, как его пульс участился, а желудок болезненно сжался. Он не был готов справляться со всем этим. Он не хотел.

Ник увидел надвигающиеся признаки и быстро отступил, прежде чем Джефф мог по-настоящему выйти из равновесия.

- Так что ты скажешь? – спросил он, переходя на более непринужденный тон. – Позволишь мне покупать тебе горячий шоколад по утрам и писать глупые вещи на чашках?

Джефф совладал с напряженностью, наполнившей его дыхание, радуясь, что смог от нее избавиться в тот момент, когда он кусал губы, застенчиво глядя вниз и пытаясь навести порядок в мыслях. 

Ник знал, что это действие не было намеренным, и Джефф не осознавал, как он выглядит, когда так делает. Откровенно говоря, это, по-видимому, было нервной привычкой или простым инстинктом, но он не мог ничего поделать с тем, как это на него влияло. Как это заставляло его желать нежно взять его за подбородок, наклонить лицо и поцеловать его дыхание. 

Он был немного подавлен из-за сильного желания, сжав челюсти и сгибая руки, пока терпеливо дожидался ответа от Джеффа. 

- Ты не должен продолжать это делать, - прошептал блондин.
- Но ты хочешь, чтобы я это делал? – Ник мягко поставил его слова под сомнение.
 Джефф вскинул вверх голову, нахмурил брови, а его скулы покрылись вспышкой розового цвета.  
- Что… - саб не закончил фразу, он не смог закончить. Его разум взял отпуск, и он просто распрощался с ним со словом «ДА».
- Ангел, я, так или иначе, каждый день беру кофе перед занятиями, и даже если бы я так не поступал, мне нравится делать это… но я остановлюсь, если ты хочешь, чтобы я прекратил, - искренне добавил он, и прозвище инстинктивно выскользнуло из его уст. 

Я не хочу прекращать этого делать.

- Мне…мне это нравится, - заикался он, прижимая чашку ближе к себе. Его искаженное лицо показывало происходящую в нем внутреннюю борьбу, и оно служило показателем того, насколько он был в нее погружен, раз забыл отреагировать на прозвище. 
- Я просто не думаю, что…я не хочу…мы – друзья, - наконец, произнес Джефф. В каждой линии его тела ясно читалось разочарование от того, что он не мог выразиться так, как хотел, но Ник понял его.
- Друзья покупают друг другу напитки, - просто сказал он и удерживал взгляд этих прекрасных глаз, пока они не оттаяли. 

Это было правдой, не так ли? Джефф мог себе такое позволить до тех пор, пока это не заходило дальше, в конце концов, он и Курт покупали напитки друг для друга, и это ничем не отличалось. 

Он проигнорировал голос, твердивший ему не обманывать себя, и вместо этого посмотрел на чашку, которой в настоящий момент грел ладони. Он мог почувствовать глубокий аромат шоколада и пара, поднимающегося через отверстие в крышке **, и саб отметил, что это будет первый раз, когда он на самом деле пил один из подарков Ника, который он ему преподносил. Вероятно, кому-то еще это покажется глупым, но это событие ощущалось Джеффом как имеющее значение.

Ник внимательно наблюдал, как Джефф поднял чашку к губам и отпил. Ресницы саба затрепетали от удовольствия, а из его горла раздался восторженный возглас.

Дому захотелось от радости ударить кулаком в воздух. Он чувствовал, как электричество бежит под его кожей, заставляя его чувствовать себя полным сил и непобедимым.

Это случилось в тот момент, когда подошли Блейн и Курт, которые держались за руки и наблюдали, находясь в шаге от их воркования.  

- Привет, ребята! Как дела? – спросил Блейн, притворно-невинным голосом, и Ник почувствовал, как Джефф прямо сейчас втягивается обратно в панцирь, когда здесь были люди, ставшие свидетелями того, что они были вдвоем. 

Он хотел накричать на Блейна за неожиданное появление, но затем Курт стал бочком рядом со своим лучшим другом и что-то шепнул ему на ухо, что заставило Джеффа кивнуть, улыбнуться и расслабиться, и Ник осознал, что они снова были в порядке.

- Ничего значительного. Я тут просто принес Джеффу горячего шоколада. Сегодня холодно, так что я решил, что он мог бы использовать что-нибудь, чтобы согреться, - сказал Ник, переходя на беспечный тон и бросая взгляд на Джеффа, который схватился за чашку, прижатую к его груди, словно боялся, что кто-то скажет ему, что он должен вернуть ее обратно. Но эта мягкая, колеблющаяся улыбка, играющая на его ангельском лице, стоила всех усилий.

Он был влюблен во все, что было в светловолосом мальчике, и он ничего не мог сделать, чтобы и дальше скрывать это от самого себя. Он будет ждать и молиться до того дня, пока Джефф не будет стремиться быть с ним и охотно не свернется в его объятиях. 

Он был бы терпелив.

Он поднял глаза и обнаружил, что Курт улыбался ему с благодарным взглядом, и тихо кивнул ему, пока саб повернулся к своему Дому и клюнул его в губы, когда раздался первый звонок.

- Увидимся за обедом? – спросил Курт, и Блейн кивнул, отмечая, что сам был повержен ударом чертовой любви. Он и его лучший друг были  два сапога – пара. Эти сабы обвели их вокруг своих маленьких пальчиков. 
- Вы оба, убедитесь, что будете в столовой. Уэс располагает важными новостями, чтобы поделиться ими, - напомнил Блейн, и Ник подкатил глаза. 
- Уэс всегда располагает важными новостями. Увидимся за обедом, ребята, - он снова улыбнулся Джеффу, и саб густо покраснел, когда два Дома удалились.
Курт позволил им уйти до того, как повернуться к своему другу с искрящимися глазами.
- Итак, эта затея с дружбой выглядит как будто бы хорошо. 
- Ээ, да. Он – милый, - покраснел Джефф, с нежностью глядя на свою чашку и глупую шутку на ней.

Курт позволил закрыть эту тему, не желая загонять его в угол и вынуждать обороняться. На данный момент это только лишь навредило бы, им всем было необходимо позволить Джеффу двигаться в собственном темпе и только давать ему толчок, когда он ему понадобится… к тому же, Курт в любом случае не хотел быть чересчур вовлеченным, в конце концов, это были зарождающиеся отношения Ника и Джеффа.

Довольно скоро к ним приблизился Себастьян, подошедший на занятия. Рядом с ним был Дэйв, держащий его за руку. По наблюдениям Курта они составляли поразительную пару.

- Привет, ребята, - поздоровался он и получил в ответ широкую усмешку и сдержанную улыбку.
- Привет, Курт, Джефф. Как ваши семьи? Нам было нереально увидеться друг с другом в Лайме, там творилось сущее сумасшествие, - искренне спросил он.

Такое отношение согрело Курта. 

- Спасибо, хорошо. У них есть все, что может им понадобиться, - он посмотрел на Джеффа, который кивнул и слабо улыбнулся. 
- Я слышал о вашем печальном маленьком благотворительном проекте, - глумился голос позади них, и они все обернулись, чтобы увидеть Брэда, который смотрел на них с нескрываемым отвращением. Волосы саба идеально завивались, а форма хрустела. Курту хотелось, чтобы он смог найти в нем изъян. Хотелось до чертиков. 
- Не произноси ни слова, если хочешь сохранить свой язык, залупина, - опасно растягивал слова Себастьян, обращаясь к сабу. Его зеленые глаза предупреждающе сверкали, отчего Дэйв поддержал его, просто скрестив руки на своем габаритном корпусе и уставившись на него сверху вниз. 

Брэд позубоскалил и резко проскочил прямо через них в классную комнату, зная, что он был в меньшинстве и безоружен, но не приняв эти обстоятельства с изяществом.  

- Идиот, - поглумился над его обиженной спиной Себастьян, и Дэйв мог только смотреть на своего саба с гордостью и благоговением, помня, как их свели вместе в первую очередь доверие и уверенность в себе. 

Притирка к Далтону прошла почти без проблем…или это так ощущалось Дэйвом.

Интенсивное восхищение, которое заслужили его родители, упростило для него вступление в новый мир, чтобы вписаться в него и почувствовать, что он ему принадлежал. Его родители заложили фундамент, но его футбольный талант помог ему подняться на вершину в течение нескольких недель. Он стал капитаном футбольной команды и набирал друзей и популярность. 

Его товарищи по команде любили его. У него сложилось представление о них, как у нескольких других капитанов, и он обладал способностью поощрять сабов, которые были в команде, делая их бесстрашными и непобедимыми на поле. 

Девушки и парни так и набрасывались на него, и он знал, что наступят Смотрины, и он окажется в центре внимания с несколькими из наиболее желательных Домов. Публика ждала, чтобы он выбрал себе саба, что было несколько сюрреалистично, перескочив от отсутствия каких-либо перспектив до сотен из них за такой короткий промежуток времени.

Дэйв на протяжении практически всей своей жизни знал, что никогда не вступит в связь с девушкой, и он осознавал, что теперь, когда у них появились деньги, найти саба для него было намного легче. 

И в некотором смысле так оно и было…ну…или, по крайней мере, могло бы быть. 

Если бы он не был настолько одержим этими зелеными глазами и этой стильной прической, венчавшей удивительно красивую голову.  

Себастьян Смайт.

Он был всем, чего хотел Дэйв, никогда об этом не догадываясь. Пока не положил на него глаз. 

Великолепный, элегантный, стервозный, уверенный в себе и сильный.

Традиционно эти черты не были желательными для саба, но его это не заботило, они были тем, чего, как он обнаружил, ему хотелось, и Дэйв осознавал, насколько хорошо он разместится на его коленях, в его руках, под его подбородком… под его кожей.

Он знал, что никогда не перестанет хотеть его, так что дело было сделано.

Казалось, он всегда находился в нескольких мгновениях от того, чтобы заговорить с ним и спросить, был ли даже хотя бы отдаленный шанс, что он хотел бы покориться ему, принадлежать ему. Он знал, что он будет лучшим Домом для прекрасного саба, если получит шанс, но он не представлял, как поднять эту тему, так что она всегда откладывалась. 

Таким образом, на другой день он сидел за столом с теми же людьми, ожидая, словно по расписанию, как стройная, изящно вальсирующая фигура займет все его внимание. И Дом не должен был дожидаться другого момента, потому что, когда он поднял голову, то увидел зеленые глаза и уверенную ухмылку, которые всегда привлекали его, появляясь в кафетерии, и остальная часть студенческих фигур расплылась перед ним, словно Красное море. 

Дэйв смотрел на него, на мгновение загипнотизированный, прежде чем понял, что не направлялся к очереди за едой, а двигался к тому же самому столу, за которым сидел. 

Его плечи напряглись, и он опустил взгляд обратно к товарищам по команде, находившимся рядом с ним, которые внезапно стали чужими, когда пытался скрыть тот факт, что он пялился. Отчаявшись присоединиться к разговору, он понял, что было слишком поздно, когда на его колени упала тень, и он мог почувствовать присутствие, парящее над ним.

Он поднял голову и незаметно втянул глоток воздуха, когда его глаза встретились с этими чистыми изумрудами, в которые он так глубоко провалился в первую секунду, когда их увидел. 

Он копался в своих мыслях, чтобы что-нибудь сказать, что угодно, чтобы заставить Себастьяна остаться, когда саб откашлялся и открыл рот, но заявление, слетевшее с его губ, было достаточным для того, чтобы заставить сердце Дэйва прийти к внезапной остановке.

- Привет. Меня зовут Себастьян, и я хочу быть твоим. 


P.S. * Don't be mad, be hoppy! Ник, как вы поняли, заменил одну букву в слове «happy» и получилось «hoppy» - быть хмельным, с похмелья, как-то так. 
**  я перевела «cup» как чашку, но походу это был стакан. Но раз я уже везде написала «чашка» пусть чашкой и останется. 

 




 






 

  





========== Озарить светом. Часть 4. ==========

    Комментарий к Озарить светом. Часть 4.
    Дорогие читатели! Перед Новым годом я постараюсь выложить еще кусочек, но если вдруг все-таки у меня не получится, то поздравляю всех заранее! 
Дэйв улыбнулся про себя воспоминаниям, и Себ это заметил. 

- Что с тобой? – спросил он, когда Курт и Джефф направились в класс вперед них, обеспечивая им приватность для того, чтобы попрощаться.
- Просто думаю о том, как это началось, - рассмеялся он, нежно ухватив его за руку. Они не сильно демонстрировали чувства на публике как пара. Таким образом, держание за руки и целомудренные поцелуи обычно были столь же жаркими, как те, что им доставались за пределами закрытых дверей, но даже это много значило для них обоих.

До Себастьяна дошел подтекст, и он надменно поднял бровь в комплекте со своей знаковой ухмылкой.

- Как я молниеносно тебя покорил? 

Дэйв фыркнул и подтолкнул его к классу, прежде чем он опоздает. 

- Увидимся за обедом, Казанова.

Он наклонился и прижался к его губам мягким поцелуем, до того как уйти, оставив улыбающегося Себастьяна, который был уверен в том, что поблизости не было никого, кто увидел бы его, прежде чем он взял под контроль свои реакции.  

Оказавшись в классе, он обнаружил, что потерялся в собственном разуме, однако мысли возвращались именно к тому, о чем упомянул Дэйв. К началу их отношений.

Молва о нем и о них распространялась вокруг подобно лесному пожару. 

Карофские, которые до недавнего времени пребывали в разорении и неизвестности, поднимались к власти и богатству благодаря ряду хорошо вложенных инвестиций и разумных бизнес-партнерств. Они вышли из безвестности и органично заняли свое место в высшем обществе Вестервиля, практически так, как будто они были там всегда.

Себастьян читал об их подъеме, и он не мог не восхищаться тем, как изящно и ловко они выстроили это собственными руками, неизменно оставаясь в стороне от синдрома новоприобретенного богатства, характеризующегося снобизмом и бессмысленным потаканием своим прихотям, который он так часто видел среди людей, дорвавшихся до денег, которые были лишены их всю свою жизнь.

Пол Карофски был здравомыслящим, умным Домом, чьи решения, как ни крути, привели его к тому, чтобы стать неофициальным советником инвесторов, а его саб Маргарет была милой, заботливой женщиной со склонностью к благотворительной деятельности и организации. Вместе они были мощной парой и отличной командой.

Но не они были теми, кто в действительности заинтересовал Себастьяна. 

Конечно, он восхищался ими и уважал то, насколько честными им удалось остаться по отношению к тому, кем они были, несмотря на все изменения в их жизни…но дело было в их сыне Дэйве, который не покидал его мыслей в течение нескольких дней после того, как он впервые узнал, что Дом теперь ходит в Далтон. 

Он был высоким, сильным и мощным, возвышающимся над большей частью студенческих фигур, а его Доминантность практически сквозила всюду, куда бы он ни шел. Первым делом он прошел отбор в футбольную команду, и прежде чем кто-либо это осознал, он стал их любимым капитаном; умным, расчетливым и творческим, когда дело доходило до тактики, а также заботы и опеки над ними вне игрового поля. 

Скрытый интеллект был так же хорошо присущ ему, как и эта естественная способность защищать и заботиться. 

Себастьян присматривался к нему в течение нескольких дней, наблюдая, как он заботился о сабах в своей команде, убеждаясь, что они были уверенными и сильными, укрепляя доверие между ними с собой, и он не мог не чувствовать оттенок ревности всякий раз, когда широкая ладонь касалась чьего-то плеча, и эти теплые глаза изучали чье-нибудь лицо. 

Он хотел его.

Он жаждал его.

Саб мог ощущать, что его колени теряют устойчивость, а лицо вспыхивает всякий раз, когда он находится поблизости. Таких реакций никогда не получал от него ни один другой Дом. Он гордился своим контролем. Гордился, что он не нарушал свою осанку и патетично не пускал слюни на каждого Дома в радиусе мили, но Дэйв был совершенно другой породы. Он имел над ним власть,  даже не прилагая усилий, что говорило ему обо всем, что ему нужно было знать, несмотря на то, что Дом никогда не скупился на взгляды в его сторону, до того момента, как он это осознавал.

Себастьян был тем человеком, который знал, чего он хотел и стремился к этому, и его сущность сабмиссива не имела никакого отношения к осознанию собственных мыслей и желаний. Да, он жаждал того же самого, чего жаждали все другие сабы, но он планировал быть более прямолинейным в своем подходе к получению желаемого. Возможно, он будет отвергнут, может быть, Дэйв даже не отдавал предпочтения мальчикам, но он был Смайтом и он был уверен в себе. Он мог, по крайней мере, позволить Дому узнать о своем существовании и о том, что он желает его, и пусть он решает сам. 

Уверенно кивнув самому себе еще раз, он вошел в столовую, чтобы обнаружить Дэйва, сидящего в окружении кучи своих товарищей по команде, и саб знал, что он потенциально может столкнуться с публичным унижением, но его ноги выполняли действия сами по себе, сокращая расстояние между ними и ставя его прямо перед Домом, прежде чем он даже осознал, как поступить.

У него был план, конечно же, он у него имелся, потому что он ненавидел проигрывать и не признавал полумер. 

Подойти к нему, представиться, спросить могут ли они поговорить в частном порядке, а затем сказать ему, что он ему нравится…

Но в тот момент, когда он стоял перед ним, и эти добрые глаза были сосредоточены на нем, он почувствовал, что его внутренний саб поднял голову сильнее, чем он когда-либо ощущал за всю свою жизнь. Ему захотелось скулить в этих сильных руках, а этот насыщенный запах сводил с ума, и перед сабом не осталось ни тени сомнения.

Он хотел принадлежать Дому, сидящему перед ним.

Дому, который в данный момент смотрел на него с любопытством, нерешительностью и терпением…

Плотина прорвалась, и он гордо поднял подбородок перед тем, как, глядя прямо в глаза Дэйву, ясным и недрогнувшим голосом, не заботясь об аудитории, произнести:

- Привет. Меня зовут Себастьян, и я хочу быть твоим. 

Он покачал головой, очищая разум и возвращаясь к тому, чтобы сосредоточиться на учителе вместо воспоминаний, но его губы подергивались от улыбки, а сердце подергивалось от любви. 

Небо за окном было черным, как смоль, ветер набирал силу, а бормотание учителей прерывались громом и молниями. Их класс был наполовину пуст, поскольку, по-видимому, половина их друзей просто решила остаться дома и заранее начать ограждать себя от этого. Он ухмыльнулся, когда понял, что Тада здесь не было, и саб предположил, что он благополучно сидел дома, завернутый в одеяло своим гигантом-Домом, в тепле и уюте. 

Счастливчик. 

***

- Эй, кроха! Поторопись, уже почти началось.

Вскрик эхом прошелся сквозь темноту, нарушаемую лишь несколькими свечами, разбросанными тут и там, освещавшими короткий путь от спальни до пространства комнаты, которая служила кухней и гостиной в небольших, уютных, но роскошных апартаментах. Свечи предотвращали риск того, о чем говорили новостные сводки, предупреждавшие об отключении электричества, так что свет был везде выключен, и на всякий случай установлены свечи.

Слова разнеслись по стенам, и именно в тот момент, когда они смолкли в воздухе, маленькая, растрепанная, черноволосая голова просунулась в дверь, сильно нахмурив симпатичное лицо.

- Я - не кроха, - насупился Тад, когда вошел в комнату, нагруженный большим количеством свечей, зажигалкой, несколькими пакетами со снэками и бутылкой воды, которая едва держалась на кончиках его пальцев. 

Он бесцеремонно сбросил свою ношу на кровать, а Райан посмеивался над ним, с любовью прослеживая взглядом его лицо. 

- Конечно, ты - кроха. Я бы мог съесть тебя на завтрак, - сказал он, дразнясь, и Тад цинично и злобно изогнул бровь, когда он выскользнул из своей толстовки и запрыгнул на постель, чтобы согреться.
- Ты мог бы съесть на завтрак кита, Рэй, - невозмутимо ответил он, и Дом усмехнулся, сгребая его в объятия и крепко целуя в губы, когда они прижались друг к другу под одеялом в привычной позе. 
- Может быть и так, но ты все еще кроха. Смотри, я могу поднять тебя одной рукой.

Он обнял его тонкую талию и взял его на руки, усадив на колени, чтобы он мог оседлать его бедра. 

- Это будет очень кстати. В один прекрасный день, когда мы будем путешествовать, ты сможешь одновременно нести и меня, и наш багаж. Мне это очень нравится. А теперь, может, мы посмотрим фильм? – спросил он, пока просматривал DVD-диски, которые приготовил для них Райан, чтобы развлечься в то время, пока за пределами их маленькой гавани бушевала буря, и в этом самый момент небо прошила вспышка молнии, наполнившая комнату жутким голубоватым светом.
- Никакого фильма. Это почти началось, - снова сказал он, и Тад с любовью пропустил темные волосы сквозь пальцы.  
- Кино отвлечет твои мысли от этого, - предложил Тад, пытаясь успокоить его, но напряженность Дома не уходила из его длинного, сильного тела. 

Он поцеловал его в висок, и в то мгновение, когда его губы коснулись мягкой кожи, тишину комнаты нарушил оглушительный рев грома, и Райан, испустив недостойный писк, уткнулся головой в шею Тада.

- Началось, кроха, - заныл он, и Тад снова насупился.
- Райан, еще раз назовешь меня крохой, и я сплю в гостиной. А ты можешь разбираться со всей этой грозой в одиночестве, - пригрозил он, намереваясь быть игривым, но лицо Райана потемнело, и он обнял его за талию, заключая в неистовую хватку.    
- Не уходи, - прошептал он, и Тад понял, что время шуток давно закончилось. 

Райан каменел от грозы, и это было так же смешно, как можно было себе вообразить, видя кого-то таких габаритов, как он, сжимающегося до половины собственного размера, но Тад знал, что это было реальностью. Кроме того, он чувствовал себя привилегированным, от того что Райан позволил себе показать ему эту сторону себя, редкую сторону, которую большинство Домов пытались запереть на замок или спрятать. Это был настоящий страх, и Тад призвал каждый из своих покорных инстинктов, чтобы успокоить своего Доминанта и помочь ему. 

- Я никуда не уйду, Рэй. Никогда. Я с тобой, - мягко прошептал он в растрепанные волосы и погладил широкую спину и плечи, которые давали ему столько комфорта, что для него было честью иметь возможность отдать что-нибудь взамен. 
- Не кроха. Просто не уходи, - взмолился он, и Тад обнял его за шею, давая комфорт и укачивая его. 
- Может быть, я и крошечный самую малость, но…я очень хорошо подхожу к твоим рукам, так что ты можешь держать меня всегда, - нежно успокоил он, чувствуя кожей своей шеи улыбку этих красивых губ.
- Всегда? – спросил он, щекоча дыханием его ключицы.
- До тех пор, пока ты хочешь, - ответил Тад, и поцелуй пощекотал его шею, прежде чем мягкий голос нарушил тишину в последний раз перед тем, как их сморил сон. 
- Всегда. 
 


========== Озарить светом. Часть 5. ==========

Дорогие читатели! Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Мы с вами встретимся уже в следующем году, очередной кусочек планируется к Рождеству. Желаю вам в ближайшие два дня благополучно завершить все свои рабочие или учебные дела и хорошенько отпраздновать и отдохнуть! 


На самом деле Джефф обнаружил, что его отчасти успокаивал дождь, который барабанил по ту сторону оконного стекла. Ему всегда нравились бури, что-то было в их чистой природной силе, которая всегда его восхищала. Не то, чтобы они его не ужасали, но в то же время он был способен отстраниться и сосредоточиться на их красоте. И вот так он оказался завернутым в одеяло на своем кресле перед окном, подпирая ногами край кровати и слегка расставив колени, чтобы поддержать альбом, который на них лежал. 

Он посетил сегодня несколько первых уроков вместе с Куртом и Себастьяном, но через пару часов стало ясно, что если люди, не проживающие в студенческом городке, останутся еще на мгновение, то они в конечном итоге окажутся запертыми в ловушку внутри школы. 

Поэтому занятия были отменены, люди разошлись, а Джефф остался со своими собственными планами, потратив почти час на то, чтобы убедить Курта, что «да, у него было все, что нужно, и да, он будет в порядке, и да, он позвонит, если что-то случится».

Конечно, он слышал предупреждения из новостей, от Курта, когда он звонил, чтобы проверить его, от своих родителей, которые спрашивали, сможет ли он приехать домой, и сотрудников Далтона, объявивших сегодня, что все занятия будут отменены по соображениям безопасности… но Джефф понял, что удовлетворен тем, что остался там, где он находился. Он не хотел вторгаться к Курту и Блейну,  и насколько бы он не любил своих родителей, ему не хотелось иметь дело с тем, что они постоянно ходят вокруг него на цыпочках. Таким образом, он убедился, что у него было все необходимое, заготовленное, чтобы продержаться в своей комнате, пока все не закончится. 

Он предполагал, что в ближайшее время этого не произойдет, учитывая, что буря становилась все более свирепой, ветер набирал обороты, и всюду хлестал сильный дождь, пока зловеще грохочущее небо озаряло значительное расстояние вспышками света. 

Случился один особенно грозный удар, когда все вдруг погрузилось в темноту. 

Саб выронил карандаш и задохнулся от неожиданности, его желудок свело, а пульс приобрел равномерный, неистовый ритм. 

Он ни разу не учел этого в своих перспективах на ближайшие пару дней, и эта непредусмотрительность была худшим вариантом дерьма. 

В действительности, он находился в замешательстве от того, что ему предстояло делать. Джефф оставался на месте и пытался бегом провести мысленную инвентаризацию. Достаточно ли у него было пищи и воды? Да. Было ли у него что-нибудь, чтобы осветить сейчас комнату? Нет. Запер ли он дверь? 

Стук эхом прошелся через комнату, и он выпрыгнул из собственной кожи.

Запер ли он дверь? Из-за паники он не мог размышлять достаточно долго, чтобы вспомнить. 

- Джефф?

Этот голос был неожиданным, но таким благожелательным, что Джефф мог закричать от облегчения, пронесшегося сквозь него. Не заботясь о том, как это будет выглядеть, он нетвердо поднялся на ноги, отпихивая свои художественные принадлежности в сторону кровати, прежде чем попытался сориентировать себя в направлении двери в кромешной мгле, которая поглотила небольшую комнату. Это не должно было быть так сложно, как оно было. 

В конце концов, его рука угодила на гладкую древесину, и он почувствовал ручку и замок, прежде чем распахнуть дверь настежь. Лучик света разорвал пелену, исходя от карманного фонарика, освещавшего обеспокоенное лицо Ника.

- Я просто хотел проведать тебя, - сразу объяснил Ник, передвигая единственный источник света, и Джефф мельком увидел логотип Бэтмена на его рубашке. 
- Ч-что случилось? – спросил он, натягивая одеяло плотнее вокруг себя и сражался с тем, чтобы не подойти ближе к Нику ради комфорта. Дом так хорошо пах, а вид этой широкой груди заставил его жаждать прижаться к ней и искать защиты в этих сильных руках. Он впился голыми пальцами ног в ковер, расположенный под ними, как будто это был его якорь. 

Ему было не место в его руках. Это место ему не принадлежало, чтобы получать от Дома утешение и защиту. Они были друзьями, и это все, что когда-либо у них будет. 

- Молния, должно быть, ударила во что-то важное, потому что, кажется, обесточили всю школу, судя по тому, что я мог видеть из своего окна, - пожал плечами Дом. – Я не знаю о других местах.

Джефф сглотнул и попытался взять себя в руки, хотя и знал, что дрожит.

- Эй, все нормально, - нежно сказал Ник. – Буря закончится, и тогда они починят все, что нужно будет исправить.  

Джефф кивнул, а затем они несколько мгновений провели в молчании, не зная, что сказать или сделать, чтобы сломать напряженность, лежащую на поверхности, но не желая уходить и лишаться присутствия друг друга. 

- У тебя есть фонарик? – беззвучно спросил Джефф через некоторое время, просто глядя на него. – Зачем тебе иметь с собой фонарик?
- Ххххм, ладно, - немного застенчиво усмехнулся Ник, потирая свободной рукой затылок поверх своей метки. Джефф пытался не слишком зацикливаться на этом, но он никогда раньше не трогал чужую метку. Ему не разрешалось заходить куда-то далеко по отношению к Кевину, в то время как Дом активно прилагал усилия, чтобы делать с ним все, что ему нравилось, независимо от того, насколько это причиняло сабу боль или было нежелательным. Он с усилием вытряхнул эти мысли прочь и попытался сосредоточиться на настоящем и на том, что говорил Ник.
- Ну, возможно, у меня в комнате имеется набор для выживания при зомби-апокалипсисе…весьма вероятно.

Джефф просто смотрел на него непродолжительное время, прежде чем его губы дрогнули, и ему пришлось втянуть их в рот, чтобы остановить намечающуюся улыбку.

- Это очень практично, - защищался Ник. – Ты поблагодаришь меня, когда это произойдет, а я приду и спасу тебя. 
- Ты бы спас меня? – спросил Джефф, не представляя, как застенчиво это вышло.
- Если речь не идет о ком-то другом, я бы предпочел сражаться с полчищами нежити, - искренне ответил Ник, и это было настолько нелепо и мило, что Джефф немного растаял. – Но пока этого не произошло, что скажешь, если мы сойдемся на том, чтобы я спас тебя от спотыкания об вещи в темноте? 

Джефф немного вздрогнул.

- Ты хочешь войти? – чуть не пискнул он.
- Или мы могли бы пойти ко мне? – предложил Ник, оборачиваясь. – Я просто подумал, что мы могли бы провести некоторое время вместе, посмотреть DVD до тех пор, пока будет жив наш аккумулятор для ноутбука. 

Джефф ответил прежде, чем накрутить себя. Они были просто друзьями, которые вместе проводят время.  Конец истории. Это не должно было быть чем-то большим. 

- Да, хорошо, ты можешь войти… Хотя, на самом деле у меня не так уж много дисков, - сказал он, отступая в сторону, отодвигая незначительное ощущение того, как будто бы он поднимался в горы. Он впускал Ника в собственное пространство, давая ему свободу действий в своем уединении, и саб был в ужасе, но солнечная улыбка на лице Дома заставила его почувствовать себя легче.

Ник никогда бы не причинил ему боли…он обещал.

- У меня есть заначка! Дай мне пару секунд! – усмехнулся Ник, уносясь затем по коридору и снова оставляя Джеффа в темноте.  

Саб прикрыл дверь, но не запер ее, нащупывая путь обратно к кровати, чтобы взгромоздиться на нее и подождать.

Не усложняй, не усложняй…

Через некоторое время вернулся Ник, нагруженный коробкой с вещами, из-за чего Джефф приподнял бровь.

- Я встретил в коридоре одного из учителей, они собираются устроить проверку студентов, - сказал Ник, когда опустил вниз поднятую коробку и вытащил из нее пару кемпинговых светильников, чтобы установить их. 
- Они просили сейчас спокойно посидеть и раздают свечи и прочие вещи, но у меня все схвачено, - самодовольно усмехнулся он. 

В этом было что-то увлекательное. В способности обеспечить нужды Джеффа, и это заставляло кровь быстрее течь по его жилам. Дом внутри него удовлетворенно мурлыкал, когда Джефф сделал шаг вперед и с любопытством заглянул внутрь коробки. 

Он хорошо справился. Его саб был в безопасности. 

Он вытащил дополнительные одеяла и подушки и расстелил их по поверхности пола вместе с кучей случайных фильмов, которые он отобрал, едой и напитками из своего мини-холодильника, который больше не работал.

Джефф вытащил еще несколько подушек и осторожно скользнул на пол напротив него, прижимая одну из них к груди и выглядя маленьким и очаровательным в мягком тусклом свете. 

- Это происходит не совсем так, как я себе представлял. Я собирался пригласить тебя на обед, но вечеринка истребления одеял - это тоже весело, правда? – пошутил Ник с яркой улыбкой, и Джефф был уверен, что если бы вы подключили его к генератору, он бы смог просто отлично обеспечить это здание энергией во время бури. 
- Обед? – с любопытством спросил Джефф, наклонив голову, как если бы стал маленькой птичкой. – Зачем?
- Друзья обедают вместе, ведь правда? – простодушно улыбнулся Ник, потянув ноутбук с его постели, чтобы установить его рядом с ними. 
- Чем вы с Куртом занимаетесь вместе, когда ты с ним тусуешься?
- По большей части обнимашками, - стыдливо пробормотал Джефф, прижимая подушку к груди и глядя куда угодно, только не на него. 

Он услышал, как Ник сглотнул.

- Обнимашками? 
- И разговорами, - пожал плечами он. – В Лайме не так уж много занятий.

Ник знал, что там крылось что-то большее, и он освободил Джеффу пространство, чтобы он рассказал подробности, если захочет, хлопоча с размещением вещей вокруг них, вместо того, чтобы спросить прямо. В конце концов, это окупилось.

- Не знаю, со всеми остальными я не могу находиться рядом, но с Куртом по-другому, - спокойно объяснил он. – Мне нравится быть рядом с ним, это здорово. 
Ник почувствовал себя привилегированным, что Джефф поделился с ним чем-то подобным, свободно и только потому, что он этого хотел. Никакого влияния извне, никакого давления, просто Джефф не чувствовал себя уязвимым, и это обстоятельство отправило сердце Ника ему в горло, потому что он не хотел все испортить, когда Джефф наконец-то открылся ему, что было равноценно тому, что саб потенциально может ему доверять. Дом в нем потягивался и мурчал под действием истинной покорности, а не только застенчивости и робости, но саб в этот раз приспустил свою стражу, даже если это был только проблеск.

Ника не волновало, если ему потребуются годы на то, чтобы в конечном итоге собрать маленькие драгоценные обломки и вместе с ним соединить их в цельный паззл, и Джефф будет продолжать быть столь же прекрасной завершенной половинкой, сколь и цельной личностью. 

Помимо того, что Джефф ему открылся, это был совершенно другой уровень понимания, когда он со страхом переступил через свое прошлое. Это продемонстрировало ему некоторые из желаний Джеффа; таких, как потребность в физическом контакте, то, что ему нравилось быть объектом заботы, что он жаждет доверия, прикосновений и любви за всем своим страхом. Потому что, если отбросить то, как это было с Куртом, Джефф был совершенно другой личностью, и Ник мог только надеяться что, так или иначе, он мог бы быть тем человеком, к которому блондин придет, когда испугается или огорчится, или даже когда будет просто нуждаться в объятьях. 

- Ты доверяешь ему, - сказал Ник, больше утверждая, чем спрашивая.

Джефф безоговорочно кивнул, и на кончике его языка вертелось спросить саба, так же ли он доверял и ему, но он знал, что сейчас было не время и не место, чтобы так бесцеремонно оказывать на него давления, так что Дом сдержался.

- Так что ты хочешь посмотреть в первую очередь? Ты можешь выбрать, - сказал он, подтолкнув стопку ближе к сабу.

Саб испытал облегчение от смены темы на более непринужденную, и его плечи расслабились, выйдя из того положения, которое постоянно выглядело как напряженность. Он наклонился и подобрал DVD-диски, некоторые из них он раньше не видел, какие-то смотрел, но в конечном итоге он остановился на своем любимом и надеялся, что Ник не будет возражать. Кроме того, это был безопасный выбор. Это не было романтичным и слишком тяжелым, и относилось к классике. 

Ухмылка Ника растянулась по экспоненте, когда он увидел выбор.

- Я так счастлив прямо сейчас, ты даже себе не представляешь. 
- Ты не думаешь, что это по-детски? – осторожно спросил он хриплым и робким голосом, когда передал ему диск.
- Однажды я надел в школу пончо, я точно не авторитет по части детскости, - невозмутимо ответил Ник, и Джефф прикусил губу, чтобы заглушить поспешное хихиканье при воспоминании. 
- Зачем ты это сделал? – должен был поинтересоваться саб. – Эта вещь была ужасна!

Дом довольно легко пожал плечами, ни капельки не обижаясь на непрерывную улыбку на губах и легкий заразительный смешок, который он издал. 

- Это было пари, которое я заключил с Би…но мне понравилось, так что это меня не беспокоит. И это заставило тебя улыбнуться, так что…

Дыхание Джеффа при этом сбилось, и он почувствовал, как его сердце колотится в груди, когда Ник сказал об этом. Он заставил саба улыбнуться и сделал его беззаботным и счастливым в тот момент, но Джефф понятия не имел, что он заметил или его это заботило. 

- Т-ты заметил? – вопросительно прошелестел он, и Ник улыбнулся ему, легонько кивая.
- Я замечаю каждую улыбку на твоем лице. И я хочу, чтобы их было больше, - сказал он, и Джефф задрожал, чувствуя, что они ступали по тропе, которая уводила слишком далеко от дружбы, и ему едва ли было от этого комфортно, поэтому он робко улыбнулся в ответ и нерешительно махнул рукой в сторону ноутбука.
- Эээ…фильм, - попытался он, но Ник уже знал, что они зашли слишком далеко и начал устанавливать диск.

Вскоре в ноутбуке появилось меню с заголовком выбранного фильма, и они откинулись на кровати. Их разделяли несколько дюймов, чтобы они оба могли видеть экран, который Ник установил на своих коленях после того, как успешно с ним справился.  

- Это вроде как фильм моего детства, - взволнованно признался Ник. – Я смотрел его так много раз, что мне кажется, моя мама выкинула бы нашу копию, если бы я не был так убит от этого горем. 
- Он всегда был одним из моих любимых фильмов, - Джефф услышал собственный тихий голос, предлагая небольшой кусочек себя в обмен на все, что свободно и без остатка давал ему Ник.
- «История игрушек» должна быть фаворитом, - вынес вердикт Ник, с уверенный кивком глядя на экран, когда он нажал кнопку проигрывания, и Джефф впал в ступор, глядя на великолепный профиль Дома, от которого у него сносило крышу, и это было таким же глупым, как и он сам. Такая незначительная вещь, как то, что Ник не высмеивал фильм, который ему нравился как «глупый» или не спрашивал «когда он собирается вырасти» позволила теплу проложить глубокий путь в его сшитом из лоскутков сердце и осветить его, словно фонарем. 

Ник повернул голову, и Джефф поспешно отвернулся в сторону экрана, благодаря бога, что освещения было недостаточно, чтобы показать его лицо, которое пылало, будучи пойманным на любовании Домом, которого он никогда не мог заслужить.

Дом сглотнул. Джефф рассматривал его?

Ник не хотел слишком сильно взращивать свои надежды, но нельзя было отрицать, что между ним и Джеффом что-то было, что побуждало его постоянно быть ближе, и он был уверен, что это не исходило только лишь с его стороны. Случались моменты и проблески, когда Ник действительно мог видеть будущее для них, вместо того чтобы фантазировать о нем в собственной голове, особенно сегодня. 

Хотя, это не останавливало его фантазии.

Он мог увидеть позднее утро и обнимашки в одеялах и подушках, подобных этим, потому что он ненавидел просыпаться и просто хотел вечно сжимать в объятьях своего прелестного саба. Он мог видеть, как они, свернувшись калачиком на диване, смотрят телевизор, и это было просто, незатейливо и совершенно, потому что они были вместе. Он мог видеть, что когда-нибудь они заведут детей и будут смотреть с ними «Историю игрушек» в качестве семьи. 

Его сердце сжалось со всей своей тайной, разрываясь от желаний, которые просто продолжали в нем накапливаться, и ему пришлось отвести взгляд, прежде чем он сделал бы что-нибудь глупое, например, попытался поцеловать Джеффа или хуже того, поделиться жаждой заявить на него права, которая бурлила в его крови. 

Откашлявшись, он наклонился к сабу и схватил сумку с приготовленным заранее попкорном, с хлопком открыв его для них, прежде чем поставить его в промежутке между ними. 

- Ты любишь попкорн, правда же? – прошептал он, хотя точно и не знал зачем…они не были в кинотеатре или в каком-то подобном месте, но он чувствовал, что интимная атмосфера разрушится от какого-либо шума, а это было последним, что хотел сделать Ник. 

Джефф, сидящий боком, посмотрел на него и немного застенчиво кивнул, прежде чем взять себе пригоршню, а затем они как следует расселись, чтобы посмотреть проигрываемую яркую анимацию. 

Если бы Ник признался честно, то он провел гораздо больше времени, наблюдая за Джеффом вместо фильма, слушая каждый маленький смешок или фырканье, впитывая каждую улыбку, а саб и не подозревал об этом, полностью поглощенный происходящим  и не возводя вокруг себя стен. Это походило на то, чтобы мельком увидеть небеса за жемчужными вратами, и Нику хотелось только больше.

Первая часть «Истории игрушек» слилась со второй, а затем и с третьей, прежде чем на экране Ника появился маленький кружок, предупреждавший, что заряд батареи был низким, и у них в распоряжении еще около пяти минут, чтобы выключить его.

Ник повернулся к блондину, чтобы спросить, хочет ли он продолжить просмотр на своем собственном ноутбуке, но обнаружил, что наблюдает за самой очаровательной сценой, которую он когда-либо воображал.

Джефф завернулся в одеяло в обнимку с горой подушек, словно черепашка, и крепко спал. Его красивое лицо хмурилось в недовольной гримасе, пока ему снилось бог знает что, и Ник отчаянно хотел быть в этих снах. Он протянул руку и с осторожностью, чтобы не придавить его, провел ей по шелковистым волосам у него на лбу.

Когда его пальцы коснулись покрасневшей со сна кожи блондина, мальчик забормотал и потянулся к касанию, поворачиваясь к Нику и укладывая голову ему на грудь. Ник ощутил, как его сердце оглушительно колотится под кожей и под щекой Джеффа, но последнее, что он хотел сделать – пошевелиться и разрушить магию, разворачивающуюся перед ним.

Он был так прекрасен, что это почти что причиняло боль. Длинные ресницы веером ложились над щеками, а пухлые розовые губы блестели под светом фонарей.   

Он был ангелом, и Ник сделает все, что потребуется, чтобы заставить его это увидеть.

Когда он почувствовал, что гибкое тело рядом с ним дрожит, Ник развернул второе одеяло и укрыл их обоих, улегшись и решив остаться до тех пор, пока это будет возможно, чтобы только смаковать ощущения ангельского саба, прижатого к его груди, который спал в тепле и был прекрасен под его пальцами. 

У Дома сна не было ни в одном глазу, но он не возражал остаться еще и позволить сабу отдохнуть. Он поместил осторожный поцелуй в его макушку, пахнущую клубникой и ванилью, и захотел утонуть в этом запахе. Он настолько потерялся в своих грезах, что чуть не пропустил тихий шум, исходящий от его отброшенного блейзера. Потянувшись, он взял блейзер и порылся в карманах, чтобы найти телефон, повернуть его к себе и увидеть, кто это был. 

Его сердце екнуло, когда он понял, что это был Блейн, и он ответил как можно тише, стараясь не разбудить чудо, спящее рядом с ним. 


========== Озарить светом. Часть 6. ==========

- Фонари?
- Есть.
- Бутылки с водой?
- Есть.
- Энергетические батончики? 
- Есть.
- Аптечка первой помощи?
- Есть.
- Пре… в самом деле, Дэвид? Презервативы? Каким образом они являются предметами выживания при бедствии? – с возмущением спросила Коринн, перекидывая светлые волосы через плечо, стукнув его по голове планшетом для бумаги, который она крепко удерживала в руках, отмечая красными значками предметы, которые они припасли в своей квартире, пока снаружи грохотал гром.
- Здорово быть подготовленным, - серьезно сказал он, и она вскинула руки в воздух, разворачиваясь на каблуках к его лицу. 
- Дэвид, никто не трахается, когда собирается умирать, если они не в кино, ладно? Гибель отчасти портит удовольствие от этого процесса, - сказала она, и он вдруг стал совершенно серьезным, бдительным, чутким.

Она слегка дрожала, а ручка была плотно зажата в ее нежных пальцах с маникюром.

- Коринн, милая, ты действительно боишься? – спросил он, шагнув к ней и сграбастав ее в объятия. – С нами ничего не случится. Мы внутри, мы в безопасности, и мы используем этот момент, чтобы просто некоторое время беспрерывно наслаждаться друг другом. Мне вроде как нравится эта мысль.
Она постепенно расслаблялась, пока Дом говорил, и теперь саб опиралась на него, а ее совершенные розовые губы задела небольшая улыбка. 
- И вот почему ты принес презервативы? – спросила она, и краешек ее обычной игривости снова медленно просачивался в голос девушки, а Дэвид лукаво усмехнулся.
- Ну…подумаем об этом логически, - начал он, с намеком потираясь о ее бедра. – Мы застряли здесь на несколько дней без электричества, без каких-либо вариантов выйти отсюда и, тем или иным образом, развлечь себя, поэтому мы будем…хм… устраивать наше собственное развлечение… если ты понимаешь, о чем я, - он нахально пошевелил бровями в ее сторону, и она подкатила глаза в притворном раздражении, но небольшая, любящая улыбка выдавала ее. 

Она любила его. Иногда было так больно думать о том, что его могло здесь не быть, не быть с ней.

Ситуация была близкой к этому из-за Джеммы Ричардсон – самого красивого саба Далтона и ее явной заинтересованности им. Коринн была уверена, что у нее не было никаких шансов против необузданной, темноволосой девушки, но оказалось…Дэвид предпочитал блондинок… и девушек со стабильной психикой.

- Я не думаю, что ты знаешь, о чем говоришь большую часть времени, милый, -  подколола она в ответ, и он по-детски глупо надулся, но до сих пор оставаясь ее Домом, крепким, надежным и безопасным. – Но я уверена, что ты сможешь объяснить мне более подробно, - мурлыкнула она последнюю фразу ему в ухо, и надутость уступила место зловещему рычанию, когда он поднял ее и прижал к ближайшей стене.
- Хочешь, чтобы я продемонстрировал с помощью рук, а? – спросил он низким и хриплым голосом, и она задрожала рядом с ним, ухмыляясь с последним кусочком самоконтроля.
- Я всегда считала, что лучше всего обучаюсь через практическую работу. Теория для лузеров, - засмеялась она и подпрыгнула, оборачивая ноги вокруг его талии, когда он усадил саба и атаковал ее губы. Стон девушки заглушил завывания бури снаружи. 

***

- Может быть, я должен позвонить им еще раз…просто чтобы убедиться? – изводился Курт, расхаживая взад и вперед перед их кроватью.

Начиная с той ночи, когда Курт попросил Блейна остаться с ним в комнате, они достигли прогресса, полностью разделяя пространство. Курт предъявил притязания на левую сторону кровати, в то время как Блейну досталась правая, хотя, естественно, его в любом случае тянуло туда, где находился его саб. Постоянно накапливающая масса Куртовой одежды быстро заполняла пробелы в шкафу и комоде Блейна, в то время, как его косметическим средствам нашлось место в их ванне.  Маленькие нюансы были повсюду; в старых, бережно хранимых сказках, которые Курт забрал из дома своего отца и поставил в книжном шкафу, новых подушках и одеяле, против которых Курт не смог устоять, когда увидел их в интернете, фотографиях семьи Курта, сейчас уже его расширенной семьи, которые подпирали его собственные фотографии, расположенные рядом с ними. 

Блейн не мог бы быть счастливее от этих перемен. На самом деле он чувствовал, что даже не осознавал, что всех этих маленьких штрихов недоставало, до тех пор, пока Курт не ворвался в его жизнь и не принес с собой эти потрясающие всплески цвета, чтобы озарить его черно-белый мир. 

- Прекрасный, они в порядке. Мы удостоверились, что у твоего отца есть все, что может понадобиться ему и Кэрол, и ты проверял Джеффа и Мерседес всего лишь несколько часов назад, - успокаивал он, перемещаясь по комнате и устанавливая больше свечей на доступных поверхностях, от круглых чайных свечек до свечей-столбиков, которые они обычно просто держали дома для декоративных целей.
- Это было до того, как все огни погасли, Блейн! – заявил Курт с глубоко обосновавшимся беспокойством. Он ощущал это в своем истекающем кровью голосе и беспокойных движениях. Саб провел рукой по волосам, на этот раз не обращая внимания на то, что они были в беспорядке, когда смотрел на свой телефон. Его большой палец парил над определенным именем. – Просто…Джефф один в этой комнате в общежитии, и это все, о чем я могу думать.

Блейн закончил зажигать последнюю свечу и огляделся вокруг на мерцающее золото и оранжевый оттенок приглушенного освещения комнаты. Воздействие оказалось необыкновенно романтичным, эта атмосфера могла создать успокоение и чувственность, и Блейн хотел вовлечь в это Курта. Саб даже не подозревал о том, что он делал, и Дом был уверен, что все это очарует его, и они разделят объединяющий их романтических дух. 

Дом подошел к краю кровати и уселся с самого конца. 

- Тамошний персонал позаботится обо всех, кто остался, детка, - успокоил он. – Но я в курсе того факта, что Ник по-прежнему находится сейчас там…ты будешь чувствовать себя лучше, если я позвоню ему и попрошу проверить Джеффа? 

Курт остановил свои метания и посмотрел на него, и надежда развеяла серые облака в его глазах таким ярко-голубым небом, которое появилось из-за них. Блейн жил ради того, чтобы это произошло, и вряд ли он мог сосредоточиться на чем-то, кроме того, какой замечательный и сострадательный его красивый мальчик, когда он подошел к сабу, который, наконец, убрал свой телефон.

- Правда? – спросил он, и Блейн ухватил его за запястье, когда очутился достаточно близко, чтобы подтолкнуть его вперед на эти последние несколько шагов, потому что он жаждал этого аромата ванили и свежих цветов, который был совершенно уникальным для Курта. В последнее время он жаждал многого… не то, чтобы он не делал это с самого начала, потому что на самом деле Курт обладал этой заманчивой невинной грацией, которая состояла из мягких и жестких линий, которых было поровну, достигая высшей степени красоты, которая была неподвластна времени и постоянно интриговала и изумляла Блейна. Он обнаружил, что внимательно наблюдал за каждым мельчайшим изменением выражения на этом прекрасном лице, составляя из них каталог, за каждым поворотом этого гибкого тела в новое очертание или за сгибанием этих заостренных пальцев…это было сущей пыткой, потому что среди восхищения было жгучее желание, сплетающее все вокруг, словно огненные ленты, связывающие все воедино. 

Желание заполучить Курта обнаженным и покоряющимся ему становилось все труднее игнорировать, в особенности сейчас, когда они становились все более близки. Это было для Блейна настоящим испытанием на прочность, чтобы не содрать с Курта всю одежду, когда они запальчиво обменивались поцелуями, а саб прижимался к нему, научившись у него и обретя уверенность в том, что превращает его в глупца. Потягивание за волосы, потирания, любопытные удары его языка…

Он отчаянно пытался сменить направление, но его руки оказались на бедрах Курта, опасно играя с подолом футболки под его расстегнутым кардиганом. Блядь, он просто хотел, чтобы эти слои исчезли, и получить полный доступ ко всей совершенной молочной плоти, которая, как он знал, находилась под ними. Он задавался вопросом, исчезли ли с его плеч те несколько светлых веснушек точно так же как и те, которые поблекли на переносице, когда их время истекло вдали от испанского солнца…

Руки сжались на его плечах, и Блейн потянул саба дальше в открытое пространство своих раздвинутых ног, не сдерживая стона, когда материал джинсов терся о его уже наполовину затвердевший член, когда он расположил ноги так, чтобы плотнее обернуться вокруг Курта, словно в колыбели. 

Курт осознал, что что-то в воздухе определенно переменилось, и от этого ему становилось всюду горячо. Было похоже, что отключенный свет стирал запреты, словно темнота упрощала задачу уступить Блейну и просто чувствовать.

Его разум затуманился.

Его губы жаждали, чтобы их поцеловали.

Его Дом выглядел великолепно и ошалело.

Зрачки поглотили золото в его глазах, сочный полный рот был приоткрыт, пальцы погружались и заигрывали с чувствительной кожей на бедрах, словно это было не в его власти, и это заставляло его сердце и желудок делать кульбиты. Как могло такое мимолетное прикосновение ощущаться так, словно оно было напрямую связано с пахом? 

- Блейн? – неуверенно спросил он на выдохе.   

Одна широкая ладонь скользнула в сторону заднего кармана джинсов, перед тем, как пробраться внутрь и схватить телефон, который он туда засунул. Горячий пожар, прошедший через джинсовую ткань, разжигал в теле саба трепет, не делая ничего, чтобы обуздать его пах. Он страстно стремился к той сфере, с которой не был полностью знаком, всепоглощающе, словно он умрет без этого, пламенно, как будто он не выживет, если не сделает этого.

Блейн вытащил телефон наружу и развернул его, едва взглянув на устройство, пока набирал нужные цифры, перед тем, как поднести его к уху. Курт с мягким придыханием тесно обосновался на коленях расставленных ног Дома, скользя по нему руками, свободно обвивая их вокруг шеи Блейна и складывая кисти рук, наполовину спускаясь по его спине. 

Взгляды замерли, словно примагниченные, и они были настолько близки, и так наэлектризованы в не нарушаемой ничем тишине, что Курт мог все время слышать гудки до тех пор, пока Ник не взял трубку, желая другому Дому поторопиться, чтобы они могли исследовать…это. Чем бы «это» ни было, оно ощущалось, словно его выворачивают наизнанку самым лучшим и самым пугающим из возможных способов, которые заставляли его броситься вперед, вместо того, чтобы отступить.
Ник поднял трубку, и его голос раздался так, как если бы был на громкой связи, растеряно и приглушенно. 

- Дерьмо- хм…привет?

Блейн мельком нахмурился, сжимая свою руку вокруг бедер Курта, прижимая его крепче, пока их нижние половины практически не слились и вес его члена не прижался к заднице Курта. Он откашлялся, пытаясь сосредоточиться на вопросе, который нужно было решить, но…дьявол…Курт просто так чертовски отвлекал, и он даже не пытался этого не делать. Легкость, с которой он завел его, была весомой, и он боролся с необходимостью встряхнуться, противостоя этим великолепным изгибам. 

- Би? – вопросительный, растерянный голос вытянул его обратно. 
- Ник, - ответил он, потому что должен был напомнить себе о том, что происходит, прежде чем он полностью потеряется в своем бардаке. – Эээ, ты в порядке, парень?

Курт заметил, что голос его Дома был на тон ниже и, практически без преувеличения, гравием вибрировал в его груди, и эту вибрацию саб мог чувствовать своей собственной грудью, что в сочетании с ощущением прижиманий к нему Блейна…его потребности и жажда Дома были ох как очевидны и заставляли его кровь прилить ко всем местам. Он заглушил звук, который хотел издать, маленький всхлип застрял у него в горле, и вместо этого он прижался лбом к Блейну, потому что не мог с этим справиться. Он нуждался в контакте, так же как нуждался в воздухе.

- Да. Электричество отключили, но я с этим справился, да и персонал делает обходы, - поспешно и приглушенно сказал его лучший друг, словно хотел сбросить его телефонный звонок. Если бы Блейн не хотел отключиться, то он бы, вероятно, и дальше продолжил его допрос, но вместо этого он придвинул свою голову к Курту, соприкасаясь с ним носами и смакуя аромат ванили и бальзама для губ Курта. Его взгляд остановился там, изнывая желанием. 

- Ладно, хорошо, как думаешь, ты сможешь проверить Джеффа, учитывая, что ты находишься там? Курт переживает за него, - пробормотал он, уверенный в том, что говорил актуальные слова, но это было не так. Саб, сидящий на его коленях, приводил к такой быстрой потери концентрации, что Дом смог бы, наверное, захрюкать.

Послышался смех сквозь кашель, который был в некотором роде неуместным. 

- Я думаю, что смогу с этим справиться. А теперь прекращай названивать мне, когда ты милуешься со своим сабом, я говорил тебе об этом раньше, Би. Соблюдай рамки.

А потом линия оборвалась, и Блейн бросил свой телефон куда-то позади них на огромную кровать, прежде чем переместить руку, чтобы погладить сильное бедро Курта, чувствуя себя пьяным от предоставленных возможностей, когда дыхание саба участилось.  

Курт даже не смог обнаружить смущения в том, что сказал Ник, все это было в тот момент сплошным белым шумом, так что ничего не запечатлелось и не оказывало какого-то реального воздействия, кроме как сам Блейн.  Он был всецело любим и окружен заботой, и поэтому Курт позволил себе полностью погрузиться в этот момент.

- Это действительно здорово, - тихо пробормотал он, с благоговением в голосе, когда отстранился, чтобы осмотреть комнату. Все было освещено мягким сиянием и почти что фантастическим. Эта обстановка говорила с его глубоким внутренним миром романтического мечтателя. 

Блейн понимающе улыбнулся, а затем наклонился вперед и поцеловал его прямо под ухом, заставив саба наклонить голову в привлекательном изгибе, просто чтобы попытаться получить большее.

- Так каковы планы на сегодняшний вечер, красивый мальчик? – спросил Блейн, снова понижая тон, практически пожирая его глазами, когда саб откинулся назад. – У нас в распоряжении вся ночь в темноте.

Подтекст, лежащий в основе этого предложения, и его сплавление с эротической энергией было вопиюще очевидным, и Курт не мог и дальше нестись по течению. 

- Может быть, мы могли бы…гм… - он окрасился глубоким красным цветом, но бросился в омут с головой, зная, что иначе он лишится своих нервов. – Больше освоиться друг с другом…в…прикосновениях… - пробормотал он, очерчивая воротник футболки Блейна, следуя за направлением его взгляда, прежде чем застенчиво поднять взгляд из-под ресниц. 



========== Озарить светом. Часть 7. ==========

Было приятно чувствовать себя уверенней. Это ощущение, что он, наконец-то, срастается с собственной кожей после нескольких лет несоответствия ей и дискомфорта, теперь функционировало как свежий, новый орган, который Блейн помог взрастить,  приспособив его к собственному Дому… это было ужасающе удивительно.

Блейн издал стон, который можно было охарактеризовать только как утверждение, потому как собственное тело Курта подалось вперед, реагируя на звук. 

- Я с радостью хотел бы этого, но ты уверен?

Курт кивнул, покусывая губу и подергивая носками ног в том месте, где они свисали с кровати. 

Блейн наклонился вперед, прижавшись легким, словно бабочка, поцелуем к его губам, которые горели и оставляли после себя опьяняющий вишневый вкус, когда Дом отстранился.

- Слова, прекрасный, - прошептал он.
- Да, сэр, - выдохнул саб, рука которого легла на спину Блейна, опускаясь все ниже, пока он не захватил в кулак футболку Дома, оголяя нижнюю часть его спины. 
- Я хочу прикасаться к тебе…Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, пожалуйста.
- Дерьмо, - выругался Блейн, захватив руками и сжав его бедра, когда он наклонился, чтобы оставить более страстный, почти судорожный поцелуй открытым ртом на его подбородке. Член Дома был достаточно тверд для того, чтобы резать им алмазы. 
- Ты… не…представляешь… что делаешь…со мной, - признался он между поглаживаниями.  – Такой сексуальный…такой мой…

Курт хныкал, поворачивая свой ищущий рот в отчаянных попытках заполучить эти губы, и громко вздохнул, когда наконец-то их поймал. Их языки извивались, чтобы быстро сталкиваться друг с другом, и все это было глубоким, влажным и пронизанным электричеством. 

Блейн потянул их дальше, на середину кровати, демонстрируя силу, от которой в животе Курта произошел жаркий скачок, особенно когда эти руки напористо скинули с его плеч кардиган, перед тем как скользнуть вниз по его корпусу, обвивая талию. Курт выгнулся навстречу прикосновению, разрывая контакт их ртов и приподнимая колени, так что его напряженный пах упирался в живот Блейна.

- Блейн, пожалуйста, я… - умолял он при помощи своих слов и губ, хотя и не знал о чем. Больше чего-то, больше всего этого, он просто хотел еще.
- Тсс, я с тобой, - успокоил Блейн, с жадностью рассматривая его сверху и снизу. – Сними свой верх.

Его омыло командой, словно кинетической энергией, заставляя стремиться к подчинению, а чувствительная кожа саба почувствовала облегчение после того, как вещь оказалась у него над головой. Прохладный воздух поцеловал его разгоряченный торс, и соски саба сжались в пики, которые ныли, поспевая за пульсацией члена. 

Блейн зарычал, снова глядя на него так, как будто он был драгоценным сокровищем, прохаживаясь руками вверх и вниз по его бокам. 

- Красивый…мой красивый мальчик. 

Следующим, что осознал Курт, было то, что он оказался на спине с Блейном, нависшим над ним, находящимся между обхватом его ног, которыми он до сих пор крепко обхватывал его бедра. Совместные активные потирания их напряженных эрекций и давление заставили Курта откинуть голову на матрас и запричитать, в то время как он схватил Блейна за плечи, в действительности царапая их, пока все вокруг покрылось белым маревом. Это то самое, в чем он нуждался, и это было крышесносно.

Блейна приводил в трепет саб, раскинувшийся под ним.

Демонстрируемая шея несла слишком много соблазна для его внутреннего Доминанта, и он наклонился, чтобы мягко зажать жилку между зубами, перед тем как втянуть ее губами, посасывая оставшийся на ней след, чтобы обозначить ее как свою собственность. Запах Курта в его носу был терпким и оказывал сильное воздействие. 

- Ах! – закричал Курт, бесконтрольно устремляясь вверх, но не делая попыток дать Дому такие же ощущения, которые он стремился заполучить для себя, когда Блейн ему их давал. Саб в нем хотел, чтобы Блейн полностью взял над ним контроль, чтобы показать ему, как глубоко он уже доверял своему Дому. 
- Пожалуйста…сэр, еще… я хочу тебя, - бормотал он, усиленно умоляя, ощущая посасывания этого рта с головы до ног каждым нервом, находящимся между ними. Это было самым интимным, что у него когда-либо с кем-нибудь было на протяжении жизни, и он тонул в каждом новом чувстве и ощущении. Все смешалось; он и Блейн, от вишневого и ванильного вкуса на его языке до смеси этого манящего яблока и собственного мужского аромата Дома. 

Блейн со стоном толкнулся вниз своими бедрами, и как же хорошо было, наконец-то, получить какое-то трение, чтобы, наконец-то, начать действовать, в то время как его саб называл его «сэром». Курт царапал ногтями его спину, в результате чего на ней застыли четыре красных линии, когда он оттянул его футболку и закатил ее до подмышек. Блейн зашипел от эротического жжения и снова припал к нему ртом. Искупая свою вину, он накрыл им ярко-красный синяк, расцветший под этой фарфоровой кожей, который помечал саба, как принадлежащего ему, прежде чем требовательно погрузиться обратно в рот Курта.

Потребность соприкоснуться с ним кожей заставила Блейна разорвать свою рубашку над головой и отбросить ее перед тем, как поместить свои локти по обе стороны от головы Курта и прихватить ртом нижнюю губу саба, посасывая ее. Он почувствовал, как пальцы саба нерешительно прижались к его ключицам, и напряжение от желания, когда Курт не двинулся дальше. 

- Прикоснись ко мне, - приказал Блейн ему в рот, инстинктивно зная, что саб этого ждал, поскольку нуждался в команде.

Курт вздрогнул от разрешения, его покорные инстинкты разворачивались, словно цветок, и он прижал руки к плоской груди Блейна, ощущая твердые соски, упиравшиеся ему в ладонь. О Боже…он на самом деле прикасался к Блейну! Его плоть была обжигающей на ощупь, кожа сглаживала крепкие мышцы, но он мог почувствовать покалывающее ощущение волос на груди, и саб незамедлительно решил, что оно ему нравилось. Блейн был целиком и полностью мужчиной и целиком и полностью Домом, и это заставляло Курта еще сильнее его желать. 

Блейн застонал и толкнулся вперед, стремясь к контакту, а затем еще раз вскинул свои бедра. Они ахнули, словно единое существо, а затем вся сдержанность была потеряна. Блейн задал ритм нижним частям их тел, которому бессознательно пытался следовать Курт, подкатив вверх глаза и раскрыв рот, разомкнув губы, запальчиво обмениваясь направо и налево поцелуями, облизываниями и посасываниями. 

Лодыжки, обхватывающие поясницу и бедра Блейна, раскрылись шире в приглашающем жесте для более глубоких движений, который с радостью принял Дом. Саб провел руками по сокращающимся мышцам пресса, чувствуя каждое изменение и напряжение в этом плоском, словно доска, животе. Он освободил свой рот, тяжело глотая воздух, желая наблюдать так же сильно, как и прикасаться, от взглядов между ними кружило голову, движения Дома неумолимо приближали его к пику, которого он вряд ли когда-нибудь достигал самостоятельно – он слишком стеснялся должным образом исследовать себя на протяжении многих лет. 

Блейн поцеловал его щеку и спустился по шее, оставляя огненный след вдоль своего пути, помечая его еще большим числом засосов, пока не достиг соска Курта.

- Черт…такой совершенный, детка. Я хочу всего тебя обласкать своим ртом, - признался он невнятным хриплым шепотом, а его рука потянулась вниз, чтобы поиграть с тазовыми косточками Курта и пройтись вдоль его пояса. 

Дом взглянул из-под ресниц и поймал взглядом эти темные глаза, которые сейчас были практически сапфировыми. Взор саба был потуплен и смотрел на него с таким невинным желанием, что Блейн подумал, что кончит только от этого. 

- Хочешь этого? – спросил он, практически требуя ответа. – Хочешь, чтобы я облизал тебя с головы до ног, красивый мальчик?

Курт хныкал, бессознательно толкаясь в него, закусывая губы жеманным движением, которое сводило Блейна с ума. 

- Да, пожалуйста…хочу, чтобы ты облизал меня, сэр, - выдохнул он, чувствуя, что влага от смазки и дальше смачивает его нижнее белье, сочась из набухшей головки его члена, заточенного в его джинсовой тюрьме. 

Горячий, плотный и влажный рот Дома сомкнулся на его соске, и рука Курта подлетела к затылку Блейна, захватывая его. Саб звал его по имени, в то время как его тело выгнуло дугой на кровати, а пальцы его другой руки подергивались между их телами, пока не уцепились за ближайший к ним предмет – пояс Блейновых джинсов, которые уже порядком напрягали Дома из-за того, что преподносила ему ткань.

Рука двигалась вместе с движением его бедер, поощряя их совместные усилия, что только заставляло Дома действовать еще быстрее и интенсивнее, и все это время Блейн упивался грудью Курта, сначала посасывая, а затем кружа языком вокруг маленького комочка нервов. Курт беспорядочно хныкал и скулил, а Блейн продолжал атаку, одновременно вжимаясь в его бедра, подводя их все ближе и ближе туда, куда они оба хотели. 

Курт мог почувствовать, как что-то формируется в нем, стягивая нижнюю часть живота и разжигая в нем пламя, и он знал, что долго не продержится, просто все это приносило так много ощущений и происходило так удивительно стремительно. 

Ему хотелось, хотелось, хотелось, пока от этого не стало больно, и он весь вспотел, покраснев от лица до груди, но он не мог получить от Дома исцеления, пока эти ощущения скручивались и скручивались по спирали, продираясь по его венам, поддерживая его колотящееся сердце и попадая в каждую точку удовольствия, которая у него имелась, играя на них, словно на инструментах.

Словно почувствовав эту острую необходимость, он ощутил, что под его кожей затягивается узел. Блейн вскорости успешно справился со своей задачей, сосредоточив потемневшие золотистые глаза на потемневших синих, чтобы сказать «Давай», и саб взорвался во вспышке света перед глазами, сияющих и ярких оттенков, которых он раньше никогда не мог и вообразить.

- С-сэр, - задохнулся он, захватывая в пригоршню загеленные локоны, дергая бедрами, когда горячая жидкость выплеснулась на его нижнее белье и между их телами. Его тело озарило вспышкой света, как будто его поразила молния, сотрясая все его органы и конечности. У Курта от нее отшибло разум, казалось, что он рассыпался на части и собрался заново в кого-то другого.

Блейн выпустил его сосок изо рта с мокрым причмокиванием и устремился ко рту саба, откуда раздавалось тяжелое дыхание, застонав, когда они поспешно столкнулись зубами.

- Хороший мальчик…такой хороший мальчик для меня, детка, - хвалил он снова и снова, в то время как его бедра продолжали отчаянно двигаться, чтобы получить свою собственную разрядку.

Слова растеклись, как теплое вино, пролитое над всем ним, и Курт практически растворился в постели под ним, ощущая, что его окружает яркое золотистое свечение, дающее пищу для удовлетворения его внутреннего сабмиссива, пока он был наполнен теплом и любовью.

Курт совершенно не знал, откуда пришел инстинкт, согревающий теплом из-за сладкой дымки, но неожиданно его рука переместилась от локонов Дома к тому самому запретному месту в задней части шеи Блейна, движимый желанием угодить своему Дому. Это было то место, о котором он все больше и больше фантазировал на протяжении последних нескольких дней; о том, чтобы прикоснуться к нему рукой, а иногда даже губами. Какие реакции он получит… понравится ли Блейну? 

Его пальцы мимолетно коснулись места над алмазом и оформленного сердца, буквально ощущая их кончиками пощипывание, а Блейн зарычал в его рот перед тем, как внезапно и ошеломляюще кончить в одно мгновение, словно Курт только что щелкнул выключателем.

Курт придвинулся, чтобы взять его за руку, опасаясь, что он пересек черту, хотя на тот момент это ощущалось, как самая естественная в мире вещь, но Блейн поравнялся с ним и обхватил его руку, твердо ее удерживая, пока он отходил от своего оргазма, крепко прижав свой лоб ко лбу Курта. В каждой напряженной черточке его лица читался экстаз. 

Курт находился в шоке из-за Дома, не в силах отвести от него взгляд, а его член слабо подергивался, желая большего уже при виде такой импульсивности.

Блейн кончил. Твою мать, он дочиста кончил.

Испытать ощущения от этих пальцев там, где до этого никто и никогда не дотрагивался в порыве страсти, было подобно тому, как попасть под грузовой поезд, и этот взрыв освободил его с силой, граничащей с болезненностью. Его сердце остановилось, все тело пульсировало и сжималось снова и снова, как будто он был одной гигантской мышцей, и он пытался впустить воздух в свои легкие, но чувствовал, что сделать это невозможно, задыхаясь со всеми этими ноющими, оголенными, кончиками нервов. Он чувствовал себя расколотым на части. Поделенным на разрозненные фрагменты. Это было, безусловно, самым лучшим ощущением, которое он когда-либо испытывал, и ему не хотелось, чтобы это прекращалось. Это длилось на протяжении нескольких месяцев…нет лет, в нем накапливалось разочарование и желание, потому что он ждал Курта всю свою жизнь, и он упорно держался, пока все эти ощущения не свалились на него разом, и пока Дом не почувствовал, что он исчерпан.  

Они так и лежали. Ошеломленно молчали и плавали в божественных приятных воспоминаниях. Их бедра были слиты вместе, руки сцепили пальцы на затылке, глаза закрылись, а тяжёлые вздохи смешались…

- Я сделал тебе больно? – обеспокоенно прошептал Блейн. 

Он потерял голову, а вместе с ней и всю утонченность. Он хотел в их первый раз сделать что-нибудь медленное и нежное, легко погрузить его на отмель, вместо ныряния на глубину, но что-то в нем сломалось, напрочь уничтожая все его добрые намерения.

Курт покачал головой, подергивая пальцами и заставляя Блейна немного захныкать от ощущений, вызванных этими легчайшими, незначительными движениями. Он всегда знал, что эта область была гиперчувствительной, но это было чертовски неописуемо.

- Нет, - вымолвил он с придыханием, и Блейну не хотелось слышать когда-нибудь еще что-то, кроме этого звука. – Это было идеально… сделал ли я…гм…ты не..  – затих он, и Блейн, наконец, отстранился, переворачивая их на бок, но держа их тела в прижатыми друг у другу столь близко, что он прямо сейчас мог смотреть в глаза своего саба. 
- Что, прекрасный? Ты можешь спросить меня о чем угодно, - тихо пообещал он немного невнятным голосом от того, каким удовлетворенным и ленивым он себя чувствовал. 

Взгляд Курта устремился к его рукам, и это был характерным жестом для разговора, но Блейн терпеливо ждал, чтобы саб задал ему вопрос.

- Я знаю, что сначала должен был спросить о… но я ничего не смог с собой поделать, - выпалил он, и если его лицо уже и не было окрашено красивым глубоким красным цветом, то Блейн знал, что оно вспыхивает.

Дом успокоил его, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони Курта. 

- Все хорошо, прекрасный. Более чем хорошо, ладно? Ни одна частичка меня не ставила тебе запретов. 

Курт с облегчением улыбнулся, но тут же поник, беспокойно заскользив по своей собственной метке, чувствуя ее незащищенность. Не то, чтобы он не хотел, чтобы Блейн к ней прикоснулся, просто это было…пока что он не был к этому готов. Рассердится ли Блейн за двойной стандарт?

Однако, Дом, казалось, приноровился читать его мысли. 

- Эй, все нормально, мы туда не двинемся, пока тебе не будет комфортно, прекрасный. Да, я хочу коснуться тебя там, так же, как я хочу прикасаться к тебе везде, - признался он, заставляя Курта задрожать в ожидании продолжения. – Но мы будем плавно наращивать темп. Я знаю, что это по-разному для Домов и для сабов, поэтому тебе не придется беспокоиться о том, что это несправедливо… на самом деле, мне кажется, что это немного несправедливо по отношению к тебе, потому что это ощущалось так чертовски хорошо, Курт. 

У саба пересохло во рту, и он попытался сглотнуть. Его член снова преисполнился большим интересом, но в основном он ощущал глубоко залегающее чувство выполненного долга. Он удовлетворил своего Дома, он заставил его почувствовать себя хорошо, и это наполняло его сердце тем, что ощущалось, словно гелий, из-за того что оно пыталось вылететь из его груди.

- Да? – пропищал Курт.
- Мммм, - промурлыкал он, прижимаясь ближе и теперь уже отпуская руку Курта, уверенный, что он никуда не денется, и захватывая бедро саба, подцепив его собственной ногой.

Курт удовлетворенно позволил себе распустить руки, рисуя указательным пальцем узоры над меткой Блейна и наслаждаясь маленькими волосками, которые вставали дыбом от такого внимания. 

- Продолжишь делать это, прекрасный, и мы никогда не сможем вылезти из этой кровати, - предупредил он с потемневшим взглядом.

Курт почувствовал озорную ухмылку, которая прокралась на его губы, и приподнял брови.

- Ну, у нас в распоряжении вся ночь в темноте…

Он пискнул и захихикал, когда Блейн набросился на него, прокатывая их по кровати и целуя его в губы.

Курт определенно мог к этому привыкнуть. 



========== Озарить светом. Часть 8. ==========

    Комментарий к Озарить светом. Часть 8.
    Дорогие читатели! У нас с вами знаменательное событие. Мы осилили половину фанфика! Ура! 
- Дэйв? – окликнул саб с того места, где его голова покоилась на обнаженной груди его Дома. Его кожа блестела от пота под мягким светом свечей.

Темнота вокруг них создавала волшебное ощущение, пока они прижимались друг к другу: одурманенные, насытившиеся и уставшие, но такие счастливые от того, что были вместе, и ничего больше не имело значения. 

- Хм? – ответил Дэйв, голова которого кружилась от их занятий любовью, нежно пробегая рукой по спутанным волосам Себастьяна; саб будет отрицать наличие беспорядка на своей голове до последнего вздоха. 

Дейв любил его таким, как в этот момент; небрежным, расслабленным и просто существующим на свете. Без язвительности, без сарказма и злобы в его голосе. Только совершенные зеленые глаза сияли для него, для него одного, и эта искренняя, доверчивая улыбка заставляла Дома чувствовать, что он может летать.

Он любил его. Больше, чем жизнь.

- Если я кое о чем спрошу, пообещай, что не будешь смеяться надо мной, - сказал он, когда положил руки на грудь Дэйва и подпер ими голову, уложив ее сверху, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза Дому. 
- Конечно, детка. Все, что угодно, - ответил Дэйв, в замешательстве нахмурив лоб, когда заметил, что обычно владеющий собой и уверенный саб боролся с собственными словами. 
- Ты когда-нибудь хотел, чтобы я был другим? – выпалил он после минутных раздумий, и Дэйв наклонил голову, не уверенный, что расслышал или правильно понял.  
- Не уверен, что понимаю. Каким другим? – спросил он, и Себастьян опустил глаза, кусая губы и сцепив пальцы.

Он выглядел…он выглядел нервничающим, и это шокировало Дэйва до глубины души, когда он осознал данное обстоятельство.

 - Детка, посмотри на меня, - он позволил маленькому приказу проистечь из своего голоса, и эти изумруды, которые он так любил, послушно устремились вверх. – О чем ты?
- Я не знаю…я просто…сейчас я провожу большую часть своего времени с Куртом и Джеффом, да и Тад обычно тоже с нами, и они…ну, я отличаюсь от них. Я могу видеть, что это так. Они сладкие, заботливые  и словно…какие-то плюшевые и милые, и Блейну, Нику и Райану, кажется, это нравится. И я поразмыслил, я просто подумал, что, возможно, тебе хотелось бы, чтобы я больше походил на это…больше походил на них, - тихо пробормотал он, разбивая сердце Дэйва, который услышал, что сказал саб.

Он значил больше, чем жизнь, сильный, упрямый и великолепный в своей независимости… но каждой своей клеточкой он принадлежал Дэйву, и тот об этом знал… он мог это почувствовать. 

Он никогда не заставит его пойти каким-нибудь другим путем.

- Я думал, что ты гордишься тем, кто ты есть? – сказал он, и саб пожал плечами, испытывая дискомфорт.
- Я горжусь…но иногда я не уверен, что это делаешь ты, - спокойно признался он, и сердце Дэйва ускорилось, ненавидя то, как тихо звучал саб.
- Себастьян, послушай меня внимательно, ладно? – сказал он, и саб, взгляд которого все еще тревожно озирался вокруг, кивнул. – Я никогда, ни на одну секунду не хотел изменить и волоса на твоей прекрасной голове и ни единого качества твоей личности. Я люблю твой острый язык, я люблю твою силу, я люблю знать, что ты в безопасности и можешь позаботиться о себе, когда меня нет рядом, я люблю, что ты боец и стерва, и мой лучший друг, и лучший саб, которого я когда-либо мог просить. Потому что, когда заканчивается день, и ты здесь, в моих руках, то я чувствую, что ты мой, что ты нуждаешься во мне, что ты можешь быть столь же уязвимым, как и все остальные. И, детка, для меня честь быть тем, кому позволено видеть тебя таким, как сейчас… защищать тебя, заботиться о тебе. Так что нет…Я никогда не хотел, чтобы ты был другим. Ты совершенен. И я так горжусь тобой, - прочувствованно и сильно высказался он, и Себастьян позволил одинокой слезе скользнуть вниз по своей щеке, вероятно, единственной, которую он разрешил себе пролить прямо сейчас, прежде чем опуститься на грудь Дома и прижаться к ней.
- Я люблю тебя, сэр, - устало сказал он, и Дэйв погладил его по спине, восхищаясь шелковистостью кожи в этом месте. 
- Я обожаю тебя, детка, - произнес он в ответ, и они уснули под звуки бури, бушующей снаружи.

***

- Тебе достаточно тепло? – спросил он, пока пододвигал ее маленькое тело поближе к своему, используя дополнительные одеяла, которые их окружали.
- Да, сэр, - ответила она с нежной улыбкой, и он поцеловал ее в лоб.
- Достаточно комфортно? – снова спросил он, и она, дразнясь, ущипнула его за бок. 
- Да, сэр.

Она с любовью клюнула поцелуем заднюю часть его шеи, и он ощутил, что в этом мире не было ничего, что чувствовалось бы так удивительно, как то, что она делала, лежа рядом с ним. Они устали за день, наполненный беготней, пытаясь выполнить последние дела, прежде чем подвергнуться режиму изоляции, который Хикару ввел в их доме. Он не хотел рисковать, когда был не в состоянии сам там находиться, обязанный остаться в школе, словно приклеенный, и убедиться, что все студенты были в безопасности и комфортных условиях. 

- Ты уверена, что будешь в порядке, не работая над чем-нибудь в течение нескольких дней? – спросил он с дразнящими нотками в голосе, но на самом деле он действительно боялся за ее здоровье. 

Она делала все на сто процентов совершенно, и каждый проект, который она начинала, полностью завладевал ей.  Он знал, что то, чем она занимается - важно, но иногда, видя ее покрасневшие глаза и бледные щеки, чувствовал, что терпел неудачу, как ее Дом, позволяя ей так сильно загонять себя. 

Но затем она улыбнется, закончив труды, и подскочит к нему, преисполненная рвением, чтобы он оценил по заслугам ее работу, которая из нее струилась,  и он знал, что это делало ее счастливой. 

Поэтому он целовал ее и рассказывал, как он ей гордился, какой честью для него являлось быть рядом с ней. Он знал, что она до сих пор опасалась быть не такой хорошей, как другие девчонки, того, что была простой и незапоминающейся. Он был в курсе, что она использовала свою работу, чтобы компенсировать недостатки, которыми по ее мнению, обладала. 

Но для него…она была всем и даже большим.

Она была его якорем, его силой, его жизнью.

- Я буду в порядке, Уэс, - хихикала она. -  К тому же это не то, что ты можешь говорить, мистер Трудоголик, - поддразнила она, но в этом было все дело. Эта черта была у них общей. Но ему не нравилось состояние переутомления, и он подцепил пальцем ее подбородок, чтобы поднять лицо вверх.
- Я не шучу, Мириам. Меня беспокоит, что ты перегрузишь себя и в конечном итоге навредишь себе в процессе этого, - серьезно сказал он, и она подвинулась, чтобы поцеловать его в губы.
- Я люблю, что ты заботишься обо мне так, как сейчас. И я люблю твой уход. Но я взрослый, ответственный человек, и думаю, что в состоянии решать, что могу, а что не могу взять на себя. Хорошо? – сказала она, не проявляя неуважения, а просто критично оценивая саму себя  с вежливой напористостью, которую он в ней обожал.
- Я знаю, что ты просто…просто пообещай мне остановиться, когда почувствуешь, что всего этого становится слишком много, - сказал он, с намеком на команду в своем голосе, и она кивнула в знак согласия.
- Я обещаю, просто это самая важная вещь, над которой я когда-либо работала. Я хочу найти для них способ по-настоящему быть друг с другом. Для того, чтобы иметь возможность в действительности кому-то принадлежать, как это делаем мы, - яростно сказала она, и он крепче ее обнял.
- И у меня нет сомнений, что ты влюбишься в это дело, - сказал он, и она просияла ему в ответ.
- Я люблю тебя, - прошептала она, когда в другое мгновение завладела его губами, прежде чем свернуться калачиком. 
- Я тоже тебя люблю, - ответил Уэс, гладя ее спину. Мягкая тишина обрушилась на них, пока они устремили взгляды в ночь. Глаза Дома привыкли к темноте, и он разглядел большую стопку папок и документов на поверхности стола. 
- Ты принесла с собой свою работу, не так ли? – разбушевался он, устало улыбнувшись.
- Да, - язвительно ответила она с сонным хихиканьем, которое прекратилось, когда он перекатил их и накрыл ее тело своим.

***

Следующий день выдался ясным и бодрящим из-за ветра и дождя, которые обрушивались на город в течение нескольких суток.

Нежное солнце заглядывало через окна и стучалось в двери людей, которые нерешительно выходили наружу, морща лица, но растягивали губы в улыбке, когда они вдыхали свежий воздух, охлажденный бурей, но каким-то образом он стал очистившимся, здоровым и безупречным.

- Я всегда знал, что он станет кем-то выдающимся, - тихо сказал Берт, когда Кэрол присоединилась к нему на крыльце, приветствуя своих соседей и подкрепляясь чашкой теплого чая. 
- Он всегда был выдающимся, сэр. Он необыкновенный молодой человек, и ты помог ему сформироваться, - мягко похвалила она, и он ей улыбнулся.
- Так же, как и ты. Спасибо, - ответил он ей, и саб улыбнулась, просияв от его похвалы, теснее вжимаясь в его объятья.
- Это было мне в радость, - сказала она, и Дом крепче прижал ее к себе.
- Он…он удостоверился, что все эти люди находились в безопасности. Он, вероятно, спас им жизни. Мой маленький мальчик, - почти с гордостью хмыкнул Берт, со слезами, просочившимися из его глаз, и Кэрол тепло улыбнулась тому, насколько ее Дом, который выглядел суровым, любил своего сына. 
- Он учился у самого лучшего, сэр. А теперь пойдем. Я приготовила завтрак. Тебе нужно руководить работой? – спросила она, когда они вошли обратно в дом и уселись за стол.
- Да. Сейчас там будет полно работы, - сказал он, надкусывая тост.
- Насколько значителен ущерб? – спросила она, и Дом пожал плечами.
- Я до сих пор не уверен. Но из того, что мне известно, куча сорванных крыш, несколько разбитых автомобилей, поломанные двери и окна. Некоторое время из-за этого я буду занят. Возможно, это также принесет больше какого-нибудь дохода, - сказал он с обнадеживающей улыбкой, и Кэрол взяла его за руку.
- Только пообещай мне, что ты будешь в безопасности, сэр, - нежно сказала она, и он погладил ее костяшки широким, мозолистым большим пальцем.
- Я не оставлю тебя одну. Никогда, - поклялся он, и она поцеловала его в висок. Дом собрал их тарелки и сложил, чтобы вымыть, и Кэрол услышала звук захлопывающейся двери, когда Берт отправился руководить работами.

На другом краю города еще одна пара обнималась под одеялом на крыльце, наслаждаясь свежестью воздуха после бури.

- Наш сын сделал хороший выбор, правда же? – прошептал Джаред, и Дана оторвалась от своего места у него на плече.
- Он выбрал совершенство. Мы всегда знали, что это то, чего он ждал, - кивнула она, гордясь новым дополнением к своей семье, и они снова замолчали, находясь глубоко в своих мыслях, пока их город медленно оживал вокруг них.
Дана была напряженной и молчаливой в течение нескольких дней после их инициативы, и, зная ее так долго, Джаред понимал, что он просто должен был позволить ей самой прийти к нему, когда она почувствует, что готова. Но прошло уже несколько дней, а она была закрыта, и, казалось бы, глубоко погрузилась в собственные размышления, отчего саб становился обеспокоенным. 
- Что творится внутри твоей красивой головы? – тихо спросил он, и она прижалась ближе, щекоча своими ресницами кожу его шеи.
- Я старая и морщинистая, Джаред, - ныла она, и он покачал головой с любящей улыбкой.
- Ты всегда будешь красивой для меня, моя леди. Самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел, - искренне сказал он, и она радостно мурлыкнула, когда он поцеловал ее макушку, заставляя ее почувствовать себя любимой и оберегаемой. 
- Я просто…я подумала… - начала она, и он кивнул, чтобы она знала, что саб слушает. 
- О чем? – спросил Джаред, и она вздохнула.
- Мы должны что-то сделать. Что-то должно измениться. Те люди, Джаред…они не меньшие люди, чем мы, и для них жить так, как они это делают…ужасно. Я хочу это изменить, - сказала она, начиная тихо, но ее голос набирал уверенность и силу, и на его глазах она снова превращалась в Дану Андерсон; самого жесткого, сильного, уважаемого и устрашающего Дома своего времени.
- Если бы существовал кто-то, кто мог бы изменить порядок дел, моя леди, то это была бы ты, -  сказал ей Джаред, и она выпрямилась, с гордым блеском в золотистых глазах, которые передались ее младшему сыну. 
- Будешь ли ты поддерживать меня? – спросила она, и он взял ее за руку.
- Для меня нет места лучше, чем рядом с тобой, - честно сказал он Дому, и она просияла, становясь молодой и всемогущей, какой была в первый раз, когда он только ее увидел.
- Тогда давай изменим мир.

Она взяла его за руку, и потянула обратно в их дом.  


========== Набросать план. Часть 1. ==========

Все, что можно было услышать в комнате - это звук мягкого дыхания и нежного, влажного  привкуса губ и языка, пока Блейн воздавал должное каждому дюйму торса Курта. 

Он не получил возможности должным образом исследовать и любить Курта, как он того заслуживает, пока позволил себе погрязнуть под всей своей сдерживаемой похотью и желанием своего красивого мальчика, но теперь… он не мог остановиться. 

Курт был произведением искусства, и Дом уже об этом знал, но что было в нем столь привлекательно, это то обстоятельство, что он был его. Он не ставил запретов, Блейну не нужно было просто издалека любоваться, Курт вручил себя Дому с доверием в своем сердце, и это было самым опьяняющим чувством: заполучить такой шедевр и знать что ты единственный, кто им обладает и будет обладать. 

После их взаимных, умопомрачительных оргазмов, они еще немного подурачились, целуясь и игриво прикасаясь, прежде чем эти занятия стали доставлять неудобства в их нижнем белье. Они оторвались друг от друга, чтобы очиститься и переодеться. И Курт застенчиво проскользнул в отдельную ванную комнату с восхитительным румянцем, проходящим через его лицо и грудь, пока Блейн направился через зал для самого быстрого переодевания в своей жизни, желая вернуться  к Курту и снова заключить его в объятия. Трепетное, покалывающее чувство под его кожей сидело в нем на протяжении всего времени, пока он смывал с волос лишний гель, готовясь ко сну, под холодной водой, текущей из каждого крана. Отсутствие электроэнергии означало, что водонагревательный котел не работал, таким образом, горячей воды несомненно, к сожалению, не было…но он быстро с этим справился и стремглав бросился обратно в их общую спальню в одних лишь черных боксерах, ныряя обратно в постель к своему сабу.

Это несло перемены.

Блейн всегда обязательно надевал штаны для сна и майку, отправляясь в постель, как только они начали ее делить, не желая доставлять Курту дискомфорт, но теперь…инстинкт говорил ему не делать этого. Он пододвинул саба, в попытках сохранить как можно больше контакта их кожи, насколько это было возможно, и в глубине души логическая часть Блейна напоминала ему, что это было побочным эффектом укрепления их связи физической близостью, но ее затмило незамутненное чувство, движущее им. Прикасаться, прикасаться, прикасаться, играло, словно мантра в его голове. 

И вот так он оказался между слегка раздвинутых ног Курта, гладя все подряд и всю кожу, доступную его рукам, несмотря на то, что Курт был одет в тонкую пару хлопковых пижамных брюк, и ласкал ртом грудь и живот саба, как будто хотел его съесть.

Курт ощущал язык Блейна, кружащий вокруг его пупка и посасывающий его, дыша резко и поспешно. Его только что плотно сжатые мышцы пресса снова расслабились, когда Блейн поцеловал напряженную плоть. Это была идеальная разновидность взлетов и падений. Блейн совершенно точно держал его на острие ножа, возбуждая его снова, только чтобы как раз в нужный момент отступить. Эти действия оставляли его с постоянно зудящим возбуждением, но в этом не было ничего давящего или срочного, только приятное тепло в его венах, от того, что его тело было настроено на томный, неторопливый ритм. 

Он думал, что интенсивность интимности, которая пульсировала между ними прямо сейчас, напугала бы его до смерти или, по крайней мере, отправила бы его прятаться под одеялом теперь, когда импульсивное пламя померкло, но Курт не мог найти ни одного изъяна в том, чем закончилась для них сегодняшняя ночь. Это было романтично и совершенно, и только лишь оставило его, скорее, в предвкушении большего, чем в страхе, и саб почувствовал, что с его плеч свалился огромный груз.   

Секс всегда был неудобной серой зоной для Курта. 

Он никогда открыто не говорил об этом в деталях и никогда не позволял себе активно о нем думать, потому что идея о том, чтобы позволить себе быть уязвимым после жизни, которой он был окружен, строившейся на том, чтобы поддерживать свою оборону, была ужасной и играла на каждой его неуверенности в себе как в человеке и как в сабе.  Ему нравились абстрактные намеки и красочные образы маминых сказок, которые он получал вместо грубых и прямолинейных объяснений на единственном уроке сексуального просвещения, который он посетил. Он не выдержал даже четверти положенного времени, прежде чем выскользнуть с пылающими щеками и растревоженным желудком. 

Но это… здесь не было ничего из того, что он ожидал. Здесь не было ничего наподобие грубого, беспристрастного способа, которым учитель в классе пытался это описать, но так же в этом не было и ничего подобного почти что иллюзорной, фантастической манере автора книги описывать это действо. В конце концов, все это произошло с ним и с Блейном. Что-то, что они создали на языке их тел, соединив свои сознания и сердца. 

Это было реальностью и ощущалось так, словно внезапно открыли шлюзы, давая возможность выплеснуться.

Счастливо мурлыча, пока его разум блуждал, Курт сжал и ритмично пропустил свои ленивые пальцы сквозь влажные, свободные кудри Блейна, обожая ощущение того, как толстые, пышные пряди разъединялись и подскакивали обратно к его голове, собираясь вместе. Это занятие было интимным и успокаивающим для саба, который имел возможность быть так близко к своему Дому и был в состоянии чувствовать удовлетворенность, излучаемую им в ответ на его заботу.

Это было немного сюрреалистичным: смотреть на Блейна, его золотистую кожу в слабом пламени свечей и крепкие мышцы спины, гипнотизирующе бугрившиеся и перекатывающиеся, когда он устремился вниз, чтобы сжать его бедро. Курт не хотел, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась, и он не хотел, чтобы свет когда-нибудь снова включали. 

- Я люблю твою кожу, - пробормотал Блейн, двигая припухшими губами взад и вперед по молочному раздолью прямо под холмиком кожи над костью, когда взглянул на него из-под ресниц. – Такая мягкая. Такая красивая. Я бы мог целовать тебя весь день.

Он произнес это сразу перед тем, как сомкнуть рот на бедре Курта и начать сосать. 

Из-за этого нижняя часть его живота снова наполнилась жаром и напряжением, но прежде чем он смог действительно выгнуть свои бедра ему навстречу, Блейн отстранился, в результате чего оставил за собой еще одну мокрую, красную отметину.  

Курт любил их гораздо больше, чем готов был выразить на данном этапе. 
Но комплименты заставили его глупо засветиться изнутри, саб в нем грелся от похвалы своего Дома, призывая его сделать больше, чтобы их вызвать. Наматывая колечко вокруг указательного пальца, Курт опустил мизинец, чтобы легко пройтись над меткой Блейна, смакуя дрожь, которую он вызвал.

- Я точно так же люблю твои волосы, - шепотом признался он.

Это вызвало у него неторопливую, великолепную улыбку, когда Блейн прижался щекой к его животу, сверкая глазами с легкой игривостью.

- Расскажи мне, красивый мальчик, что еще ты во мне любишь?

Всё… вот что было на кончике его языка, и это ощущалось, словно кто-то выплеснул над сабом ведро ледяной воды.

Он любил его.

Он любил Блейна. 

Целиком. Полностью. Душераздирающе. 

Он с самого начала знал, что находился в опасности от этого…знал какое-то время, что он падает сильнее и стремительнее, чем может остановить себя… О Боже…

Это больно. Физически это ощущалось, как будто кто-то нанес сокрушительный удар своим кулаком ему в грудь и вырвал его сердце, чтобы отдать Блейну, и страх, пришедший с осознанием этого, который привел его к одышке. Если это то, как чувствуют себя те, кто испытывает любовь…что ему делать с разбитым сердцем? Потому что на данный момент все еще существовала такая вероятность. Курт знал, что Блейн заботился о нем…он не сомневался в этом, но любить его? Мог ли он полюбить его? Возможно ли было ему даже сметь надеяться? 

- Прекрасный? – спросил Блейн, приподнявшись на руках, чтобы опереться на него с обеспокоенным лицом и взволнованными красивыми золотистыми глазами, и Курту хотелось посмеяться над собой, потому что в действительности у него никогда не было шанса устоять перед ним. Вся эта осторожность, все эти стены в начале, чтобы защитить себя от чего-то, вроде этого, и он сдался так легко под всей этой подлинной заботой и привязанностью, которую продемонстрировал ему этот Дом.

Блейна было просто так легко полюбить.

Он был добрым, честным, заводным, благородным, великолепным…список в его пользу просто все продолжался и продолжался. 

- Курт, детка? Что случилось? – вновь спросил он, и Курт даже не раздумывал, прежде чем отчаянно потянуться к Дому, нуждаясь хоть в каком-то утешении, пока его внутренний мир отправился на перезагрузку от понимания, которое прошло сквозь него разрушительным ударом.

Блейн устроился рядом с ним, с легкостью следуя за его ищущими руками, разделяя с ним одну и ту же подушку, когда он обнял его за талию, чтобы прижать ближе к себе.  Он был обеспокоен из-за своего саба. На долю секунды Дом был поставлен в тупик подлинным страхом, который вспыхнул и угас на его лице, прежде чем расплавиться в этих неспокойных голубых глазах. 

- Расскажи мне, прекрасный.
- Я… 

люблю тебя…

Курт не смог этого произнести. Он просто не смог, его парализовал страх быть отвергнутым, но гул этой мягкой словесной команды разрывал его изнутри, настаивая, чтобы он подчинился, и одинокая горячая слеза собралась и скользнула вниз по его виску, чтобы впитаться в подушку.

- Я…действительно люблю быть твоим, - сказал он вместо этого. Это было так близко к истине, как только было в его силах, и резкая тянущая сила ослабла. 

Блейн нахмурился от его слезы, вытирая лишнюю влагу, прежде чем заключить в свои ладони его щеки с другой стороны. 

- И я действительно люблю, что ты мой, прекрасный, никогда в этом не сомневайся…так вот почему ты грустишь? Потому что ты думал, что это не так? – обеспокоенно спросил он, не давая ему уйти от темы.

Курт покачал головой.

- Нет, я это знаю… Я не грущу, я просто… - он успокоил прерывистое дыхание и встретил взгляд своего Дома. – Сегодня просто многое произошло, и я, переваривая это, становлюсь немного глупым, прости меня. 

Беспокойство, казалось, немного померкло от этих слов, и Блейн улыбнулся сабу. 

- Ты не глупый, детка. 

Он быстро наклонил голову вперед, чтобы оставить нежный поцелуй на его губах, которые все еще пощипывали.  

- И не извиняйся, никогда не считай, что должен извиняться за то, что у тебя есть чувства. 

«Если бы ты только знал», - не без иронии подумал Курт. 

Но это незначительное пожелание заставило его почувствовать себя немного лучше, и он прижался ближе к теплу Блейна, позволив ему на секунду отстраниться, чтобы потянуть одеяло наверх и укрыть их. 

- А теперь на чем мы остановились? – спросил Блейн, соприкасаясь с сабом носами. Курт вздохнул, позволяя на данный момент чувству удовлетворения прогнать прочь заботы, пока он деликатно перебирал кончиками пальцев сильный подбородок и челюсть Блейна.  
- Я должен был сказать тебе все вещи, которые я в тебе люблю, - мягко ответил Курт, сердце которого споткнулось о слово «любовь». С чего бы начать. 
- Ну как насчет того, чтобы ты полежал здесь и побыл красавчиком, а я расскажу тебе все, что я в тебе люблю? Мне было бы приятнее сделать это, - признался Блейн с искренним  звоном в голосе, что заставило Курта улыбнуться, несмотря на свое состояние. Как ему могло так повезти?
- Как насчет того, чтобы мы делали это по очереди? – спросил Курт, укрощая крик своего сердца и надежду на то, чтобы быть любимым, которая расцветала в его груди, рука об руку с его парализующим страхом отсутствия ответных чувств.
- Это хорошая идея, - сказал Блейн, снова игриво покусывая его ключицы, и Курт хихикнул лишь наполовину притворяясь от дурачеств своего Дома. 

И пока Блейн отбарабанивал миллион и одну причину, которые были в равной степени серьезными и забавными, саб подпитывал этот огонек в своем сердце…может быть, Блейн сможет полюбить его. 
 


========== Набросать план. Часть 2. ==========

    Комментарий к Набросать план. Часть 2.
    Итак, дорогие мои читатели! Выходные забиты под завязку, так что прода будет сегодня. 
После ужасной бури, разразившейся прошлой ночью, забрезжил тусклый, туманный и серый рассвет, словно часть окружающего мира взяла передышку и восстанавливалась.

Занавески на окнах до сих пор были полностью раскрыты, освобождая стекла, но свет, льющийся внутрь, был слабым и приглушенным, едва позволяя теплым шоколадным глазам рассмотреть силуэт, прижавшийся к его груди.

Ник проснулся, по-видимому, несколько часов назад, находясь в тумане и чувствуя теплое дыхание, которое щекотало шею, и пятерню слабых, бледных пальцев, впившихся в его бок, когда они хватались за потертую рубашку, как будто если бы хотели удержать ее владельца, чтобы он никуда не делся, чего он в равной степени боялся, не желал и ненавидел. 

Дом заснул прошлой ночью, нежно обнимая саба и зная, что наступит утро - и Джефф ужаснется от того, где он находился и каким открытым и уязвимым позволил себе быть. Но когда его сморил сон, и разум затуманился от его опьяняющего запаха, настолько концентрированного и свежего, он так же надеялся, что саб поймет, что Ник всю ночь держал его в безопасности, и в его руках с ним не случится ничего плохого. 

Может быть, это желаемое, выдаваемое за действительное, но…просто, возможно, он еще больше открылся и позволил себе увидеть в Нике того, кем он был на самом деле.   

Кого-то, кто просто хотел любить его так, как он того заслуживал.

Он почувствовал, как его губы растягиваются в нежной улыбке, когда блондин нахмурился и немного выпятил нижнюю губу от внезапного потока света, ударившего по его векам, пока солнце ненадолго прорвало пасмурность, и он уткнулся лицом поглубже в грудь Ника, чтобы скрыться от лучей, которые нарушали покой. 

Его волосы спутались и торчали во всех возможных направлениях, щеки покраснели ото сна, и веснушки на его носу стали еще более заметными на его красивой бледной коже.

Для Ника он был прекрасен.

Его теплое тело настраивало на то, чтобы заставить все инстинкты в нем воспламениться и зарычать, отчаянно стремясь снова сделать его счастливым, и Дом почувствовал, как его руки сомкнулись вокруг саба без осознания разумом. 

Он затаил дыхание, ожидая пробуждения саба и того, что он сбежит от него, но все выглядело так, будто на уровне подсознания Джефф достаточно доверял ему, потому что в действительности он прижался ближе, потянув вслед за собой гору одеял и заставляя сердце Ника пылать от того, каким милым он был, когда издавал едва слышимые, посапывающие шумы, когда боролся с тем, чтобы не проснуться.

Нику хотелось, чтобы он остался здесь навсегда.

Он так отчаянно хотел остаться внутри кокона своего маленького убежища из одеял и тепла, улавливая солнце, выходившее и прячущееся за облака, с Джеффом, который находился в целости и сохранности в его объятиях. 

Однако, это было не так просто.

Гибкое тело в его руках медленно напрягалось, бледные пальцы задрожали, а белые зубы , исчезающие между розовыми губами …он знал, что должен был отстраниться, и это убивало его изнутри.

Он медленно убрал руки от саба, не желая его спугнуть, наблюдая, как он моргал своими великолепными открытыми глазами и приподнимался из своего маленького гнезда, отстраняясь от него, в результате чего прохладный воздух атаковал кожу его тела, находившего в тепле считанные секунды назад.

Джефф мог почувствовать, что кто-то на него смотрел.

Он проснулся от самого спокойного сна, который у него был за долгое время, от внезапного потока яркого света, который после этого исчез за считанные секунды, но его оказалось достаточно, чтобы вернуть его в состояния полузабытья.

Он сонно пытался разложить все по полочкам и почувствовал, что его тело прижималось к другому, которое было крепче, коренастее и сильнее, чем его собственное. Были руки, которые крепко прижимали его, а его нос подвергался атаке самого манящего аромата, который он когда-либо ощущал.

Ему хотелось в нем утонуть.

Части него просыпались одна из другой, и маленькие волоски на затылке встали дыбом, когда он почувствовал взгляд, сосредоточенный на нем, словно лазерный прицел, стремящийся зафиксировать его лицо,  прожигая его закрытые глаза и задворки его разума, где его связные мысли разбегались, сражаясь со жгучей потребностью оставаться там, где они находились.

Он чувствовал себя напряженным, сейчас это было его естественным инстинктом, и его пальцы начали дрожать в том месте, где они держались за что-то мягкое.

Он ждал неизбежного удара, исходящего от этих рук, которые внезапно сдавят в тиски, сжимая его слишком плотно, и к тому же это знакомое ненавистное тело накроет его собственной силой.

Он усилием воли заставил свое тело расслабиться и не показывать своего испуга; открытый страх был только хуже, делая боль сильнее и дольше продлевая пытки. Однако это не остановило его сердце от трепыхания в груди, которое быстро отбивало жалкую мелодию в его ушах. 

Сделав глубокий вдох, он изо всех сил постарался расслабить мышцы, чтобы казаться как можно меньше, когда почувствовал, что хватка на его теле ослабла, и прежде чем он осознал, что происходит, он был свободен, чтобы отступить. Его инстинкты немедленно заставили его откатиться от тепла рядом с ним, прежде чем сесть и робко повернуть голову ему навстречу…

Взгляд не был холодным.

Губы не кривились в насмешке и не выплевывали оскорблений.

Руки не сжимались в кулаки и не тянулись к нему. 

Дом, который обнимал его несколько минут назад, был Ником.

Совершенная, солнечная улыбка и теплые шоколадные глаза сияли ему в нежном подбадривании, и он мог почувствовать, что плавится под этим взглядом, а его сердце перестало биться, прежде чем и в самом деле замедлиться до более комфортного темпа, все еще быстрого, но совершенно другого, что было хорошим ходом, в отличие от паники.

- Доброе утро, - раздалось приветствие тихим, не выспавшимся голосом, и Джефф немного отпрыгнул, отходя от собственного шока, насколько спокойно и безопасно он себя ощущал… почти безмятежно. Покорность в нем сонно разворачивалась и тянулась к Нику, лениво и весомо, как никогда не случалось прежде. Словно он провел ночь, упиваясь от физического контакта с Домом, находясь в экстазе после столь долгого времени без него.  

Это нервировало.

Это вызывало тревогу, и он понятия не имел, что с этим делать.

-П-привет, - робко прошептал он, улавливая образ, в котором был все еще лежащий Ник, гора одеял, сваленная самим же Джеффом на верхней части его бедер. Он покраснел и отвел взгляд. 
- Хорошо спалось? – спросил Ник, очевидно, намереваясь не позволить обстоятельствам неуклюже встать между ними, и Джефф за это был благодарен больше, чем мог когда-либо представить.  
- Хм…д-да… Прости за то хм…что задушил тебя там… - он махнул рукой в сторону его груди, отваживаясь бросить на него еще один взгляд и сильнее краснея, когда вспомнил, насколько комфортно было там спать.
- Не беспокойся об этом. Мне нравится обниматься. К тому же это сохраняет тепло и все такое, - нахально подмигнул он и наслал на Джеффа очередной атакующий румянец. 
- Тогда ладно, - пробормотал блондин, и Дом посмотрел на него с нежной улыбкой на лице. Медлительный и еще немного вялый ото сна…пальцы Джеффа чесались, чтобы нарисовать его, запечатлеть его на бумаге, чтобы он мог всегда иметь его в распоряжении. 
- Вот что я подумал…так как сейчас шесть часов утра, и у нас нет сегодня занятий, хочешь поспать немного подольше? – с надеждой спросил он, и Джефф раздумывал, чувствуя, как его тело пощипывает от перспективы некоторое время побездельничать… побездельничать с Ником.

Он застенчиво кивнул и улегся, но Дом был там, так близко к нему, навалив все одеяла на него сверху и рывком подтащив подушки в опасной близости от его тела. 

Он неуверенно ерзал, а его разум на всех парах в ускоренном темпе работал над попыткой понять, когда Ник неожиданно переместился или если бы он всегда находился так близко.

Видя эту нерешительность, Ник захватил несколько подушек и расположил их подальше от его собственных, прежде чем взял три одеяла и разровнял их, распределяя рядом со взбитыми подушками.

Будучи удовлетворенным, он приподнял один угол и ободряюще улыбнулся Джеффу.

- Запрыгивай! – прощебетал он, отчасти мощно, но по-прежнему нежно обволакивая своим голосом, и Джефф почувствовал, что его тело расслабилось неизвестно по каким причинам, и заполз под одеяло вопреки собственному рассудку, позволяя Нику расправить одеяло ласковыми руками, прежде чем он устроился там сам, а в комнате снова стало тихо и темно. 

Джефф лежал, глядя в потолок в течение нескольких молчаливых минут, перед тем, как его взгляд, в конце концов, отклонился к парню, лежащему рядом с ним, возвращаясь к нему мыслями. 

Глаза Дома были закрыты, длинные ресницы щекотали его щеки, а в уголках собирались морщинки от смеха. Его губы были полными и розовыми, и в них был маленький намек на улыбку даже тогда, когда он был полусонным.

Джефф растянулся на боку, достаточно близко, чтобы каждый раз, когда Ник выдыхал, его рука касалась собственной руки саба, сложенной перед его грудью, но вряд ли он это зафиксировал, когда был настолько увлечен тем, что творилось в его голове.

Ник был великолепным собранием странностей и причуд. Сильный и уверенный в себе, но он также был дурашливым и милым, и он каким-то образом заставлял Джеффа чувствовать себя цельным. 

Он не мог оторвать от него глаз…и он ничего не мог с собой поделать, когда его рука выползла из-под одеяла и прокралась в сторону Ника, где ладонь Дома покоилась на груди.

Пальцы тряслись, а разум лихорадило, саб позволил своему сердцу главенствовать, когда  его рука коснулась Ника, и он просунул свою ладонь под ладонь Дома.

Друзья держатся за руки, тут же приободрился он, хотя на данном этапе это был слабый ропот на заднем плане, становившийся все слабее и слабее, находясь бок о бок с его решимостью.

Его сердце колотилось в груди, и сквозь оглушительный звон в ушах он мог почувствовать еще один неистовый стук под своей ладонью. 

Он случайно бросил взгляд на глаза Ника, которые были в настоящий момент открыты, молча упрашивая Дома, чтобы он не отверг его сейчас, когда он, наконец, собрал силы, чтобы потянуться к нему. 

Его глупые пальцы дрожали, и он знал, что его рука под Ником была холодной, но прежде чем он смог вырвать ладонь, ее охватило тепло, когда она была снята с его груди и к внутренней стороне ладони прижались поцелуем улыбающиеся губы.

Он задохнулся, почувствовав горячие, влажные губы и наметившуюся покалывающую щетину, снова сосредоточив взгляд на Нике, но Дом только тепло улыбнулся и засунул их соединенные руки под одеяло, закрыв глаза и свернувшись калачиком для сна, оставив Джеффа делать то же самое.

Блондин метнул застенчивую улыбку лежащему ничком очертанию, обнимающему гору подушек, и его разум и тело были светлее, чем он мог припомнить в течение длительного времени.  

Сон практически полностью окутал его, когда саб услышал мягкий, медовый голос, доносившийся с другой стороны от него.

- Спасибо.

Он хотел спросить за что.

Ему нужно знать, что же такого правильного он сделал, чтобы заработать благодарность, но ему было тепло, ему было комфортно, и в первый раз за все время он почувствовал, что сон был его другом, а не средством пыток, поэтому он тихо пробормотал ответ и позволил пальцам держать себя за руку и нежно ее сжимать, прежде чем поддаться сну, который оказался в очередной раз цветным.

***

Со времен такой бури, как этот удар стихии в Огайо, прошли годы. В марте 1983 года буря подобных масштабов посеяла хаос вблизи Лаймы и Вестервиля, и в то же время, когда пожилые люди могли запомнить ее, как худшую из тех, которые они когда-либо повидали, она все же даже близко не стояла по размаху с той, что произошла лишь дни назад.

Ветер был достаточно силен, чтобы вырывать из земли деревья с корнем и переворачивать машины, дождь лил так сильно, что большинство улиц до сих пор затоплены, и молнии вызвали отключение электричества продолжительностью в два дня.  

Осознавая все это, наступает что-то вроде шока от понимания, что самыми значительными новостями после бури стали не разрушенные улицы и дома, не разбитые машины и не пострадавшие люди.

НЕТ.

Самой большой новостью стала акция солидарности, которая была инициирована и координировалась ни кем иным, как Даной Андерсон и ее семьей.

Источник говорит нам, что за несколько дней до бури Дана созвонилась с группой своих близких друзей и коллег и попросила их помощи в существенных пожертвованиях жителям Лаймы, чтобы помочь им пережить шторм. 

Дана обратилась к членам благотворительного совета, президентом которого она является, и через несколько мгновений план был приведен в исполнение, деньги были перечислены, и закуплены продукты питания и вещи первой необходимости. Жители Лаймы получили еду, одноразовые мобильные телефоны, одеяла, детские принадлежности, набор средств для оказания первой помощи, а в спортивном зале старшей школы МакКинли был разбит медицинский лагерь.

Однако об этих действиях, которые видятся как достойные похвалы, кажется, не всем было приятно услышать.

Общество, по-видимому, можно разделить на тех, кто сожалеет о том, что не знал об акции, чтобы тоже иметь возможность помочь, и на тех, кто сожалеет о том, что не знал об акции, чтобы остановить ее. 

Любопытно узнать, что было у людей на уме, и мы отправляемся, чтобы спросить у широкой общественности, что она думает о благотворительном приключении Даны.

Вы сможете найти ответ на этой неделе в «Гласе народа»

«Я думаю, что мы все должны внести свою лепту»

«Это замечательная акция. Люди есть люди, независимо от происхождения, и они заслуживают того, чтобы иметь возможность обеспечить безопасность себе и своим семьям».

«Как родитель, я приветствую таких людей, как Дана. Мне хотелось бы думать, что в один прекрасный день мои две девочки тоже будут нуждаться в руке помощи кого-то, кто ее им окажет».

«Это нелепо. Если вы не можете позаботиться о себе, то никто не должен лезть из кожи вон, чтобы бесплатно раздавать им вещи».

«Это пустая трата времени»

«Это чудесно».

«Я счастлив, кажется, люди становятся все более созвучными с потребностями других людей».

«Отвратительно».

Итак, вы услышали, что жители Вестервиля высказали по этой конкретной теме. 

Дану Андерсон и ее семью протащили через все новости в течение последних нескольких месяцев из-за общения с более низким классом.

Зашли ли они сейчас слишком далеко?

Будет ли самый мощный Дом вынужден отречься от престола ее мнимого трона?

Одно можно сказать наверняка.  TV1 будет следить за новостями. 

Вечерние новости TV1.

- Не знаю почему, но в действительности я как-то удивлен этими реакциями, - разбушевался Курт со своего места рядом с Блейном, пока они валялись на диване, пили кофе и смотрели репортажи о буре. 

Насколько им было известно, помимо материального ущерба и нескольких травм никто не получил серьезных повреждений, и они чувствовали, что гордятся тем, что помогли обеспечить людям безопасность. Но, видимо, это было не столько важно для всех до единого, как это было для людей, подобных им. Курт действительно был сбит с толку, как люди могут быть настолько холодными и бессердечными.

- Я боюсь, всегда найдутся эгоисты и подлецы. Независимо от того, насколько меняется мир, - сказал Блейн хриплым и грустным голосом, когда слушал, как люди жалуются, сколько денег ушло на помощь Лайме. 
- Позор! – страстно выплюнул Курт, сжимая пальцы вокруг своей любимой кружки аквамаринового цвета. – И думать, что они плюют в того, кто продемонстрировал доброту, когда никто ее не просил, стыдно.

Курт совершенно справедливо завелся, его не слишком впечатлила собственная реакция на то, что люди снова пытались нанести удар по образу его матери, но Блейн так же знал, что расстраиваться было бессмысленно. 

Дана была мощным Домом, и дело было в том, что независимо от того, что она делала, всегда найдутся те, кто будет говорить гадости из зависти, протеста или скудоумия. Пребывание в центре внимания вместе с ней на протяжении многих лет научили его приспосабливаться к этому по мере необходимости, но Курт все еще был новичком во всем этом и поэтому он был расстроен и сердит на весь мир, и Блейн ненавидел наблюдать, что эти сапфиры саба темнеют от негатива.

- Не переживай из-за этого, прекрасный, - успокаивал он, поглаживая свободной рукой его колено. – Люди, которые так говорят, не стоят твоего внимания.

Курт поджал губы, немного хмуря брови, сдвигая их вниз, но, в конце концов, он успокоился, и Блейн одобрительно улыбнулся. 

- Хороший мальчик, - похвалил он.

Курт со стороны посмотрел на него с улыбкой, затронувшей уголки его губ.   

- Тише!

Блейн усмехнулся.

- Ты знаешь… Мне кажется, что они так сильно не вываливали имя моей мамы в грязи с тех пор, как она вышла в обуви, которая не соответствовала ее кошельку, - пошутил он, когда выключил телевизор и покачал головой от нелепого поведения людей в своем городе за последнее время. 

От его слов Курт оскорбленно ахнул и нахмурился. 

- Она никогда бы не сделала этого, - уверенно сказал он, и Блейн с любопытством посмотрел на него. 
- Эээ… сделала чего? – в замешательстве спросил он, и Курт раздраженно закатил глаза в его сторону.
- Неподходящего сочетания, - решительно сказал он, и Блейн разразился хохотом, когда, наконец, уловил что происходит.
- Ну, она это сделала…однажды. И они не дадут ей житья до скончания веков. Они до сих пор откапывают эти фотографии, когда у них иссякает грязное белье Андерсонов, - признался он, и Курт надулся, его взгляд стал немного далеким, когда он переваривал информацию.
- Я ощущаю себя, словно только что узнал, что Санты не существует, - всхлипнул он, и Блейн усмехнулся, поставив свою кружку на кофейный столик перед тем, как уютно обернуть руки вокруг саба.
- Было, было дело, милый. Это были девяностые. В то время все выбирали неудачные сочетания, - утешал он, и Курт на некоторое время задумался, прежде чем кивнуть. 
- Я считаю, это нормально, если было в девяностых годах, - смилостивился он в ложной капитуляции, и Блейн притянул его ближе за талию, чтобы поцеловать эти очаровательно надутые на него губы. 

Он просто не мог им насытиться.

Блейн знал с того самого момента, как увидел его, что хотел бы заполучить его навечно, и он принимал в расчет постоянный гул его доминирования при виде саба. Но он не был готов к этой всепоглощающей необходимости все время держать его в руках, чтобы целовать его, заставлять его улыбаться и просто крепко обнимать его. Он чувствовал, что его кожа горела каждое мгновение вдали от него, и он ненавидел эту боль, поэтому он разыскивал саба и оборачивался вокруг него снова, снова и снова.

Мир распадался всякий раз, когда он целовал его, и Блейн знал, что он ничего больше не захочет. Ничто больше не имело смысла без Курта. 

Дом позволил их губам разъединиться, когда его телефон просигнализировал о новом сообщении, и он вытащил его из кармана, проводя пальцем по экрану. На его лице расцветала улыбка, когда он читал текст.

- У меня есть хорошие новости, - практически пропел он, и Курт вздернул бровь в этом особом вопрошающем жесте от Курта. – Уэс говорит, что школьному совету понравилась идея показа мод, так что… на тебе подготовка всего этого. 

Некоторое время он сиял от гордости за своего саба, пока не заметил, что Курт не дрогнул и мускулом с тех пор, как слова слетели и его губ.

Он сидел там, окаменев, широко распахнув глаза и губы, с колотящимся в груди сердцем. 

- Прекрасный? – спросил Блейн, забирая у саба кружку и отставляя ее в сторону, вместе со своей собственной, на тот случай, если он ее уронит. 

Курт с громким вздохом встряхнулся от ступора. 

- Они…они хотят чтобы я…сделал это? – спросил он, и Блейн кивнул.
- Серьезно?

Блейн улыбнулся чуть шире. 

- Это было твоей идеей, так что ты знаешь, что будет лучше всего. Я горжусь тобой, - разразился потоком слов Дом, и Курт вздрогнул от похвалы, уже с головой погружаясь в планы и идеи. 

У него было так много работы!


========== Набросать план. Часть 3. ==========

- История пытается меня прикончить, - горестно стонал Тад и бился головой о стол, который он делил с Куртом и Джеффом. – Она тянется ко мне из прошлого и навевает смертельную тоску. 

У них был свободный промежуток времени каждую среду и, видя, что Таду и Курту все равно приходится дожидаться своих Домов, они взяли за правило встречаться в библиотеке, чтобы заканчивать домашнюю работу или позаниматься. 

- Не удивительно, что ты в драматическом кружке, - язвил Курт, рассеянно вертя в пальцах синий фломастер, вращая его по кругу, когда он смотрел на раскрытую перед ним папку.

На больших листах бумаги простирались откорректированные цветовые решения; синие пометки означали идеи, которые он даже и предлагать не будет другим людям, красная отметка стояла на тех, которые были слишком «из ряда вон», чтобы их можно было осуществить за полтора месяца, а желтые пометки означали утвержденные и реалистичные идеи, и у саба уже имелись в наличии люди, которые над ними работали. 

Тад сел обратно и, дурачась, спихнул его руку, заставив саба примять краешек одной из своих раскладок и угрожающе нахмуриться в его сторону, что заставило маленького парнишку прикрыться в ложном ужасе. Джефф улыбнулся, покачав головой, прежде чем перелистнуть еще одну страницу в своем учебнике. Он привыкал к препирающимся на этом этапе сабам и к легкости, которой они были охвачены, находясь рядом друг с другом, заставлявшей его чувствовать облегчение, заставлявшей его думать, что если он попытается толкнуться, шуточно дразня их, они не ответят ему грубостью и не причинят боли. Это было хорошее чувство. Безопасность.

- Это только потому, что ты уже сделал задание, - проворчал Тад, стремительно горячась. 

Курт подкатил глаза, когда поднял взгляд и посмотрел на него. 

- Оставь эту недовольную гримасу для Райана. Задание было не такое уж и трудное.
- Рэй сделал бы его для меня. Это скууучно! – капризно скулил он, и Джефф захихикал от драмы, которую он устроил.
- Слова заучки-математика. Ты не можешь заниматься чем-то более скучным, чем математика, - дразнился Курт и рассмеялся, когда увидел, что саб разинул рот от возмущения.
- Ты возьмешь свои слова обратно! – сказал он с напускной обидой, схватив любовным жестом записную книжку, которую саб таскал с собой, куда бы ни пошел. Она была заполнена сложными формулами и задачами, которые он любил решать в свое свободное время. Извращенец. 

Курт просто высокомерно вздернул бровь, которая четко сказала «выкуси» и снова повернулся к записям, которые он компилировал. На самом деле, он должен был использовать это время, чтобы заниматься, в конце концов, он по-прежнему отставал в большинстве своих классов, но с тех пор, как Блейн сказал ему, что он воплощает свои идеи для благотворительного вечера, в его голове просто не осталось места для чего-то еще. Идеи, цвета и дизайн крутились вокруг, и он провел большую часть этого часа, воплощая все на бумаге. Он не мог дождаться, чтобы вернуться домой и поговорить обо всем с Даной, когда она вернется с работы; возможно, распечатать образцы цветов, и она должна была взглянуть на дизайн, если позволит ему это. Черт, если бы он ощущал себя достаточно храбрым, возможно, он мог бы позволить ей посмотреть некоторые из его дизайнерских работ, которые он набрасывал на протяжении многих лет.

У него было так много идей, что он едва мог найти способ, чтобы собрать их все воедино, но он делал все возможное.

Он до сих пор придумывал способ, чтобы приобщить всех: люди по всей школе проектировали, делали наброски и записывались на курсы кройки и шитья для тех дизайнеров, которые не могли воплотить свои проекты в реальность. 

Драматический кружок позаботится о сцене и освещении, «Соловьи» обеспечат музыкальный фон вместе со школьной группой, и весь день перед главным событием школьные спортивные команды будут организовывать небольшие дружеские соревнования, чтобы собрать деньги от продажи билетов, арт-клуб выставит свое творчество на продажу, а кулинарный клуб обеспечит всех угощением.

Он нашел путь, чтобы подключить всех, и там так много нужно было сделать, что он едва успевал поспать.

Но он был горд собой, и это самое главное.

- Как вы думаете, студенты запишутся для того, чтобы участвовать в шоу, если я вывешу лист регистрации на доске объявлений? – он обнаружил, что задает вопрос вслух.
- Несомненно, - сразу же сказал Джефф, и Курт вопросительно поднял взгляд на своего лучшего друга. – Каждый день для них, словно показ мод.
- Эй! Для меня тоже каждый день похож на показ мод. Это неплохое желание, чтобы хотеть выглядеть лучше, - слегка нахмурился Курт, и желудок Джеффа устремился вниз в страхе, что он оскорбил своего лучшего друга.  
- Ты и они идете в этом направлении разными путями, поверь мне, - грустно улыбнулся Джефф, и его голос содержал лишь намек на панику, но Курт сцепил под столом их ноги в безмолвной поддержке от плохих воспоминаний, которые, как он знал, переживает его друг. Без слов говоря, что он не сердился. Что он понимал, как мог, без того, чтобы влезать в голову Джеффа. 
- Он не так уж неправ, - подтвердил Тад, слегка пожимая плечами и постукивая карандашом по крышке стола. – Некоторые из здешних парней и девчонок могут проявлять жестокость. 

Курт поджал губы, находясь в раздумьях. Это правда, что он был несгибаемым энтузиастом моды, но он никогда не становился от этого откровенно порочным. Он высоко оценивал одежду и то, что она могла сделать с телом человека, как она могла поднять вашу уверенность в себе и чувство собственного достоинства… но он так же высоко оценивал и самих личностей, даже больше чем это. Он пришел из места, где не каждый был обеспечен даже самыми простыми нуждами в одежде, где последние тенденции были далеко-далеко внизу списка желательных качеств и таких свойств, как тепло, даже если бы они были первыми и самыми важными. 

- Ну, я не хочу превратить это в какой-то конкурс популярности, - настороженно сказал он. – Это делается для благотворительных целей, а не для того, чтобы богатенькие дети могли бороться за то, кто будет носить МакКуина, а кто Марка Джейкобса. 
- Почему бы тебе самому не выбрать людей, расспросив их, вместо того, чтобы позволять регистрироваться кому угодно? – предложил Тад. – Таким образом, ты сможешь сохранить контроль над количеством и убедиться, что с этими людьми тебе будет приятно иметь дело.

Он оживился от этого решения, сразу же записывая его и создавая колонку для девушек и парней. 

- Мне нужна еще одна книга, - вздохнул Джефф, устало потирая лоб, когда он расцепил их ноги и встал. – Или пять.
- Мне тоже… ты можешь достать для меня те, которые высоко стоят, - проворчал Тад, и они отправились вместе, оставляя Курта с его ожесточенной писаниной.

Очевидным выбором для женщин-моделей была Коринн. Эта девушка была потрясающей, подходящей от начала до конца и милой под всей неистовой дерзостью в качестве довеска, так что она была первым номером в его списке. Он на секунду подумал о Мириам… она определенно обладала преимуществом над Коринн по высоте, и она тоже была очень хороша в своей не броской манере, но он не был уверен, было ли ей по душе хождение по подиуму. Он сделал примечание спросить ее и посмотреть, что она скажет, прежде чем он определит ее…

- Мы можем только спрашивать себя, действительно ли Андерсоны потеряли рассудок? 

Голова Курта резко устремилась вверх, поток мыслей улетучился, а вокруг него зазвучал этот знакомый самодовольный голос и имя его новой семьи. 

Это был Брэд, с завитыми волосами и застегнутым блейзером, который шел к нему с порочной ухмылкой на лице и тревожным огоньком в его зеленых глазах, когда он читал ему прямо из журнала, который держал в руках.

- Последний инцидент, произошедший в этой противоречивой семье – связывание младшего сына Дома Блейна с ни кем иным, как пустышкой из Лаймы. Мы можем только надеяться, что это шутка. Безвкусная, но, тем не менее, шутка.

Курт заметно вздрогнул, услышав, что его заключение связи свели к тому, что кто-то проклинал его за это, когда Брэд был пойман на месте преступления, а его губы с одной стороны приподнялись выше. Курт терпеть не мог доставлять этому идиоту удовольствие добраться до него, позволяя невежественным людям в этом журнале играть на его ненадежном положении, но когда он открыл рот, чтобы сказать Брэду, чтобы он шел к черту…ничего не вышло. 

Брэд шире улыбнулся и продолжил своим лучшим насмешливым тоном, находясь достаточно близко, чтобы небрежно прислониться бедром к столу. 

- Мы можем только просигнализировать, что подвергаем власть Даны сомнению. Она потеряла контроль над своей семьей? Это факт, что ее симпатии всегда склонялись в сторону низшего класса, и эта слабость, которая могла быть проигнорирована большинством, никогда не была более очевидна, чем сейчас, когда она приняла в своем доме саба без рода, племени и влиятельности с распростертыми объятьями, дав от ворот поворот гораздо более достойным кандидатам. Курт Хаммел должен быть очень доволен призом, который ему удалось заманить в свою ловушку, в первую очередь, опираясь на то, что Домы Андресоны могут оказаться не столь мощными, как мы думали, если они так легко обманулись. 

Ловушку? Это заставило его сердце сбиться с ритма. Неужели люди так думают? Что он целенаправленно пошел на эти Смотрины, чтобы подцепить себе мощного и влиятельного Дома? 

Его горло клокотало над комом, который в нем застрял. 

- Прекрати.
- Мы лишь надеемся, что Блейн придет в себя раньше, чем позже. Что он пройдет этот эксперимент и покончит с ним, чтобы он мог должным образом связаться с кем-нибудь, кто занимает правильное положение в обществе. Наши два мира не предназначены для смешивания и…
- Заткнись! – зашипел на него Курт, который достиг своего эмоционального предела от всех этих слов Брэда, на которых он намеренно сделал акцент, врезавшихся друг в друга в его черепной коробке. 

Пустышка. Шутка. Без рода и племени. Без влиятельности. Не достоин. Эксперимент. 

Это было похоже на то, словно эти слова выстроили в ряд все его болевые точки и нанесли удар сразу по всем ним. Они играли на всех его слабостях, и это касалось не только его. Он чувствовал свою ответственность за то, как люди смотрели на Дану и Блейна, словно они стали теперь с его появлением кем-то меньшим. Что они были слабыми и податливыми, а не сильными и командными личностями, которыми являлись на самом деле, и ему было больно думать о страданиях, которые он мог причинить, даже не зная об этом.   

А если бы Блейн увидел эти статьи? А Дана и Джаред?

Было очень вероятно, что до сих пор они защищали его от них, и он чувствовал себя, словно наивный дурак, полагая, что все было в порядке. Даже та шумиха, которую они вызвали, и из-за которой за их входной дверью был разбит лагерь в течение нескольких дней, очень медленно сошла на нет. 

Он был настолько закутан в вату, что забыл, как много было людей, которые только и ждали, чтобы сорвать ее с него. 

Брэд был главным среди этих людей.

- В чем дело, Хаммел? Я просто читал, - невинно спросил Брэд, но его взгляд был пронизывающим. – В конце концов, это то, чем занимаются в библиотеке.
- Попытайся блеснуть умом где-нибудь еще, и оставь меня в покое, - прохрипел Курт, чувствуя жар в щеках и крепко сжав пальцы вокруг ручки. Брэд заметил это движение, но затем его взгляд спускался все ниже, и у него ушло около пяти секунд, чтобы подметить его цветную маркировку набросков. 
- Ты, должно быть, разыгрываешь меня, - с отвращением выпалил он, и Курт застенчиво закрыл папку, даже если и было слишком поздно. – Они взяли тебя, чтобы помогать с благотворительным вечером? 

Он рассмеялся коротко и резко.

- Благотворительный случай помогает благотворительному делу. Теперь это тема номер один для заголовков. 
- Забавно слышать это от того, чье лицо можно поместить на билборд для рекламы зависти, - огрызнулся Курт, пытаясь не показать того, как глубоко задел его этот разговор, но не сумев эффектно это сделать. За его репликами не было ни одного из его обычных саркастических уколов, и вместо этого они выходили слабыми и оборонительными.   

Брэд приподнял бровь и снова рассмеялся. Этот звук раздражал каждый открытый нерв Курта, подвергавшегося его воздействию. 

- Я завидую тебе?

Он знал, что это правда. Они оба это знали. Брэд хотел Блейна для себя, что на данный момент было совершенно ясно, но сейчас Брэд просто лучше играл свою роль, чем Курт. 

- Брось… Я думаю, вот это подводит итог, почему именно мне не нужно завидовать чему бы то ни было, - закончил Брэд, подняв журнал, прежде чем бросить его на стол перед сабом.

На обложке был кадр, когда они впервые пытались выйти из дома, чтобы уехать и навестить его семью после того, как Блейн заявил на него права. Курт прятался за Блейном, который выглядел разочарованным и устремил взгляд в землю в попытках избежать камер, вопросов и зрительных контактов каждого окружающего их человека. 

Он был похож на испуганного маленького мальчика.

А заголовок этого изображения гласил: Андерсон вышел из-под контроля!

- Взгляни. Я думаю, что ты найдешь это информативным, дорогуша, - с притворным жеманством произнес Брэд, а затем наклонился ближе и прошептал: 

- Твоя новизна для всех рано или поздно померкнет.

А затем он выпрямился и зашагал прочь, оставив Курта, в ушах которого эхом звучали слова Брэда, смотреть на страницы перед собой с нездоровым интересом.



========== Набросать план. Часть 4. ==========

Ему следовало просто это выбросить. Выбросить и забыть обо всем этом…но каким-то образом он обнаружил, что листает три разворота колких слов и оскорблений, очерняющих не только его характер, но и все, что было ему небезразлично. Слезы в настоящий момент жалили глаза Курта, когда они принизили его с Блейном связь до чего-то не более значимого, чем бунтарская похоть со стороны Блейна и погоня за богатством с его стороны. Это ранило особенно сильно, тем более в свете его прозрения насчет того, что он был на самом деле глубоко, по-настоящему влюблен в Блейна, и опасения, что Дом не любит его в ответ, и вот теперь он читал о том, что они не считали ничего из всего этого реальным. 

Джефф и Тад так и нашли его, когда вернулись с полными руками книг разных размеров. 

- Эй, что это? – спросил Тад, когда они подошли ближе.

Голова Курта встрепенулась, и саб быстро засунул журнал в свою сумку, запаниковав. 

- О, ничего…я…я просто…исследовал несколько вещей, - удалось выкрутиться сабу, чувствовавшему, что его сердце в груди неистово стучит, пока он избегал взгляда Джеффа. Он знал, что лучший друг практически сразу заметит, что с ним что-то произошло, и Курт не хотел взваливать на него свои проблемы, когда обстановка для него только начала проясняться.   
- Это не исследование! – воскликнул Тад, когда с грохотом сбросил все книги вниз и указал на них. – Вот это исследование. 

Курт заставил свой рот изогнуться в улыбке и снова раскрыл свою папку, пытаясь успокоить свои дрожащие руки и выглядеть занятым. Джефф отвоевал свое место напротив Курта и легко толкнул его ногу своей, пытаясь привлечь внимание друга.
Курт сделал глубокий вдох, прежде чем поднять взгляд.

- Что случилось? – одними губами обратился  нему Джефф с беспокойством в карих глазах.

Курт покачал головой с очередной фальшивой улыбкой и одними губами ответил:

- Я в порядке.

Оставшийся промежуток времени его прожигал сканирующий взгляд Джеффа, и сердце Курта болело, вызывая колкие ощущения по всей коже. 

Он хотел Блейна. Он хотел обнимать его, целовать и блядь… он хотел, чтобы Дом сказал, что любит его. Любит Курта так же сильно, как он любил Блейна, всем своим сердцем и душой. 

Наконец прозвенел звонок, и Курт собрал свои материалы и засунул их в сумку, изо всех сил избегая смотреть на журнал. 

Они проводили Джеффа обратно в общежитие, и Курт был благодарен за веселое присутствие Тада, поскольку оно мешало его лучшему другу и дальше устраивать ему допрос по поводу того, что случилось. 

Они обнялись на прощание, блондин прижал его крепче, чем обычно и прошептал «Позвони мне» Курту на ухо, прежде чем сабы отправились на улицу, чтобы встретиться со своими Домами. 

Как только Курт заметил Блейна, который разговаривал с Райаном, сидящим в своей машине, он прямиком ринулся к нему, торопливо подбегая и бросаясь в его объятия, пряча свое лицо в шее Дома.

- Эй, - удивленно выдохнул Блейн, оборачивая руки вокруг его талии. – Что случилось, прекрасный?

Этот вопрос страшил Курта, и он с трудом выдохнул. 

- Я скучал по тебе, - шепотом признался он.

Это не было ложью…но это не было и правдой, и это доставляло ему дискомфорт, словно он вправду пытался с силой вытолкнуть эту фразу из горла. Он сжал зубы и заставил себя крепче прижаться к Блейну.

- Ну, я тоже скучал по тебе, детка, - ворковал он в ответ, руками поглаживая место над короткими волосками на затылке Курта, и саб прикрыл глаза от ласки, омывающей его.  

Происходящее между ними не было надуманным. Он отказывался этому верить.

- Не хочется наживать дома неприятности, так что Курт, Блейн, увидимся завтра, - сказал Райан, стоящий рядом с ними, который обнимал за талию покачивающегося Тада, пока саб висел у него на шее. 
- Пока, Курт, - подхватил Тад, и Курт бросил им мягкую улыбку из-под подбородка Блейна.
- Увидимся, ребята, - ответил им Блейн, прежде чем переключить внимание обратно на Курта и прижаться нежным поцелуем к его лбу. - Как же это хорошо, но мы должны доставить тебя домой, прекрасный. Я должен ненадолго встретиться с Уэсом и Дэвидом в студии.   

Не уходи, не уходи, не уходи…отчаянно подумал Курт. 

- Хорошо, все в порядке. У меня в любом случае есть некоторые планы и нужно кое-что выучить, - это было тем, что в действительности выскочило из его рта.
Блейн в последний раз поцеловал его в голову, прежде чем они сели в машину и отправились домой. Он подъехал к дому и заглушил машину, глядя на саба с улыбкой, которую Курт не мог не вернуть. 
- Я буду через пару часов. Я напишу тебе, если задержусь дольше, - пообещал он, прежде чем наклониться и нежно соединить вместе их губы. Курт прижался к ним, беспомощно хныкая и отчаянно нуждаясь в более глубокой связи между ними. Блейн внял его невысказанной мольбе и углубил поцелуй, обхватывая щеки Курта и наклоняя голову саба, чтобы обеспечить лучший угол для вылизывания его рта.  

Курт еще больше наклонился вперед, то ли падая на его лицо, то ли забираясь на колени Блейна, вероятнее всего последнее, если бы его ремень безопасности все еще не был пристегнут, но Блейн отстранился слишком скоро, и Курт был не в состоянии последовать за ним. 

- Если мы сейчас не остановимся, я никуда не поеду, - посетовал Дом, пристально глядя на его губы.

- Блейн… 

Не уходи.

Он позволил этой фразе умереть на своих губах. 

- Быстрее возвращайся, - прошептал он, и Блейн еще раз быстро и твердо клюнул его в губы. 
- Так быстро, как только смогу, - пробормотал он в рот саба.  

Следующей вещью, которую осознал Курт, было то, что он смотрел на машину Блейна, отъезжающую от ворот.

- Курт? Ты собираешься стоять там весь день, милый? – спросила Дана у него из-за спины, и саб испуганно обернулся, чтобы увидеть невысокую женщину - Дома, которая выглядела безупречно в шифоновой блузке и угольно-черной юбке-карандаше. Ее темные волосы были зачесаны наверх.

Курт закрыл за собой дверь.

- Я не знал, что дома есть кто-то еще. 

Она элегантно пожала плечами и подмигнула. 

- У меня был продолжительный обед, и я решила освободить остальную часть дня. Какой смысл быть самому себе боссом, если время от времени не пользуешься преимуществами дополнительных бонусов, да?

Курт немного застенчиво улыбнулся. Ему действительно нравилась Дана, но он был настолько захвачен Блейном, Блейном, Блейном, что у него не было много возможностей провести с ней время один на один. 

- Джаред тоже здесь? – спросил он.

Она нежно фыркнула и направилась на кухню, а Курт шел позади нее, будучи вполне счастливым. Он не хотел прямо сейчас быть предоставленным самому себе. 

- Мой дорогой саб не знает значения слова «выходной день». Я должна заставить его взять отпуск для его же блага. 

Курт поставил свою кружку и снял пальто и блейзер, чтобы повесить их на спинку стула, прежде чем опуститься на сидение за столом, наблюдая за Даной, порхающей с выставленными кружками и чайными пакетиками.

- Чай или кофе? – щебетала она.

Ему хотелось чего-нибудь успокаивающего.

- Чай, пожалуйста, с…
- Одной ложкой меда, - ухмыльнулась она, обернувшись, с весельем, искрящимся в глазах. – Блейн заставил меня, Джареда и всех сотрудников уяснить, что этот чай все время должен быть под рукой, потому что он твой любимый. 

Курт покраснел, чувствуя, что бабочки неистовствуют и устраивают вечеринку в его животе, в то время как Дана радостно засмеялась, подхватывая чайник.

- Не нужно стесняться…за этим приятно наблюдать.

Это, наоборот, заставило Курта смутиться и еще хуже окрасило его лицо румянцем. Она повернулась и оперлась своей миниатюрной фигурой на стойку, встречаясь с сабом взглядом и лучезарно улыбаясь ему. 

- В тебе есть все, чем, я надеялась, ты будешь обладать…хотя, заметь, ты не особенно торопился сюда попасть, - напоследок подразнила она, подмигнув. 

Получить такую похвалу от Даны было подобно тому, как получить ее от отца: это наполнило Курта счастьем и легкостью, но совершенно другим, менее интенсивным способом, чем те ощущения, которые он испытывал с Блейном. 

- Прошу прощения? Я… мыл голову? – произнес он в вопросительной форме, и его лицо озарилось его собственной дразнящей улыбкой. 

Дана рассмеялась. Ясно и беззаботно, прежде чем выключить чайник и повернуться, чтобы сделать им чай. 

- Он всегда искал одно-единственное совершенство, - сказала она, продолжая наливать кипяток. – Конечно же, глупый мальчишка не имел ни малейшего представления, что он считал совершенством, но он был непреклонен.

Звон ложки прозвучал эхом, прежде чем Дана приблизилась к столу, поставив на него свой чай, а потом она остановилась напротив саба, поймав его взгляд.

- А потом он увидел тебя.

Сердце Курта тряхнуло, и от его головы до пальцев ног распространилось покалывание. 

- Я не совершенен, - тихо сказал он.

Дана улыбнулась и сделала глоток чая. 

- Ты совершенство для него. Так же, как и Джаред для меня, - просто сказала она, и Курт обнаружил, что глупо улыбается, вопреки самому себе и, в конце концов, он спрятал эту улыбку за собственной дымящейся кружкой.
- Блейн совершенный, - он осознал, что сам произнес это вслух. 

Дана изогнула бровь.

- И не только для меня…это как…всеобъемлющее качество, - попытался объяснить Курт.

Его Дом нес в себе все хорошее, милое, обаятельное, харизматичное, великолепное…как он и думал в первую ночь, когда отключили электроэнергию. Его замечательных качеств было слишком много, чтобы перечислить.

Дана со смехом фыркнула.

- Вы двое созданы друг для друга.
- Что? – переспросил Курт, зная, что за этим смехом кроется что-то большее.
- О, мама, Курт просто такой удивительный. Мне так повезло, что я заявил на него права, прежде чем это сделал кто-нибудь другой. Я не знаю, как ему удавалось проходить невостребованным так долго, ведь он настолько совершенен, - процитировала она, плохо пародируя голос Блейна. 

Курт не мог удержаться от хихиканья и вытаращился на нее. 

- Он такого не говорил! И он так не звучит!
- Я породила этого маленького дьявола, так что он будет звучать так, как я захочу.

Она вздернула нос в фальшивой надменности, прежде чем ее искрящийся взгляд уцепился за саба.

- И он так сказал…практически слово в слово.

Курт покачал головой, чувствуя себя вдвойне согретым изнутри от слов, переданных из вторых уст, и от присутствия Даны. 

- Итак, как на сегодняшний день у тебя обстоят дела в школе? – спросила она, меняя тему.
- Хорошо…Я немного отстаю, но это неудивительно, - признался Курт, прежде чем подскочить на обеих ногах. – Они позволили мне спланировать благотворительный вечер.

Дана засверкала всеми своими идеально-белыми зубами. 

- Это замечательно! Блейн упоминал, что ты хотел сделать показ мод?
- В качестве основного события, но у меня есть еще вдобавок идеи подключить большую часть школьных клубов…Я хотел поинтересоваться, возможно ли, чтобы вы все-таки помогли мне с дефиле?

Она наклонилась вперед, будучи заинтригованной.

- Продолжай.

Курт вытащил папку и расположил ее перед ними в открытом виде, разворачивая ее к лицу Даны, чтобы они оба могли ее рассмотреть, прежде чем погрузиться в его идеи.

- О, Коринн будет прекрасно смотреться в новом образе, который я разработаю вместе с тобой, - воскликнула Дана, коснувшись наманикюренным ногтем страницы, рассматривая только что начатую колонку кандидатов в модели.

Брови Курта взлетели до волос.

- Вы…вы хотите включить сюда свой дизайн? 

Он не стеснялся признаться, что чертовски тщательно изучил в гугле модный дом Даны «Революционер», и все ее линии одежды вплоть до настоящего времени.

От них захватывало дух.

Он только мечтал в один прекрасный день быть так же хорош, и, таким образом, тот факт, что она потенциально предлагала предоставить некоторые из этих прекрасных произведений для его показа мод, шоу, в которое он, возможно, ну ладно, определенно рассчитывал включить несколько своих собственных моделей, шокировал. 

- Почему бы мне не хотеть предоставить мои проекты для одного из моих семейных показов? – спросила она, понимающе улыбаясь ему. – Я не могу представить более достойного места. Прости за каламбур. 

Курт просиял ей в ответ, возбужденно подскакивая на своем стуле. 

- Это будет так удивительно! – пропищал он, и Дана нежно посмеялась над ним. И каким-то образом он забыл о неприятной статье, находящейся в данный момент в его сумке, когда начал с энтузиазмом обсуждать с Даной идеи.

Блейн и Джаред так и нашли их, когда вернулись со своих работ. Кухонный стол был заполнен образцами, карандашными набросками моделей, схемами и рисунками.

Мужчины посмотрели друг на друга, прежде чем с любовью улыбнуться своим партнерам по связи и начать готовить ужин.

***

Дана осмотрелась вокруг, повесив свое пальто на спинку стула и расположившись в середине длинного, квадратного стола, который был покрыт темно-бордовой скатертью и богато декорирован по центру сухими цветами и искусственными фруктами. Джаред невозмутимо сел рядом с ней, осознавая ее потребность собраться с мыслями, прежде чем соберутся все остальные.

Она арендовала это помещение при условии предоставления уединения и уютной обстановки для того, что она собиралась сделать, и деньги, которые она потратила на это, более чем окупались, когда она поняла, что эта комната была полностью отделена от остальной части ресторана, обладала звукоизоляцией и включала собственную команду официантов, которые не взаимодействовали с остальными гостями, снижая шансы, что их подслушают и распространят информацию, прежде чем наступит время, чтобы придать ее огласке.

Дана знала, что действия, которые она собиралась совершить, были в лучшем случае очень рискованными, а в худшем полностью погубят ее жизнь, и она уже шла по тонкой грани между поклонением и презрением из-за того, как она вела себя в последнее время касательно социальных вопросов, с которыми сталкивалась. Но Дана знала, что люди, которых она пригласила с ней встретиться, были надежными, и она чувствовала себя в безопасности в своей решимости разъяснить им свой план и свои идеи.

Политика мира, в котором они жили, была сложной; нити, переплетающие вещи, которые при поверхностном рассмотрении казались не связанными между собой, заставляли вас попасться в ловушку, вызванную побочным эффектом ваших действий, в подробности которых вы даже не вникали.

Каждый большой город сам по себе считался административно-территориальной единицей, вместе с вращающимися вокруг него маленькими городами, которые были с ним связаны. Группировка городов, находящихся под одним и тем же руководством, называлась Кругом, а самый большой город Круга, представляющий собой его экономическую, деловую, политическую и социальную «душу» назывался Центром.

Вестервиль представлял собой Центр для нескольких небольших городов, которые его окружали, в том числе и для Лаймы.

В то время, как все Круги принадлежали к одному и тому же общему правительству и президенту, каждый из них имел свой собственный совет, состоящий из двенадцати лидеров во главе с руководителем, который заново избирался каждые четыре года. 

Выборы были демократическими, и каждый человек, который хотел быть в правлении, должен был выступать с полноценной программой, которую ему надлежало претворять в жизнь во время своего мандата. Человек, который получал наибольшее число голосов, становился следующим Главой, а двенадцать человек с преобладающим количеством голосов становились Советом.

Программа Главы затем пересматривалась, совершенствовалась лучшими идеями, взятыми из программ Советников, после чего внедрялась в Круг на четыре года для ее воплощения.

Общие законы четко гласили, что любой человек мог выдвигаться на выборы и голосовать, но на деле это осуществляли в большинстве своем только состоятельные люди, потому что они могли позволить себе провести кампанию, позволить себе рекламу и путешествия по сбору голосов, они так же составляли большинство тех, кто голосовал, учитывая, что места для голосования, как правило, были расположены в Центре, и большинство людей не могли добраться, или позволить себе выехать так далеко из круга, чтобы отметить имя. 

Весь этот процесс находился в ужасном состоянии, и независимо от того, каким идеальным он казался на бумаге, он просто не работал так, как в теории, оставляя менее удачливых под ногами кого-то из богачей, за которых проголосовали.

Было очевидно, что кое-кому хотелось обратить на это внимание, что-то должно было измениться, и Дана была более чем готова быть одной из тех, кто нажмет на курок. У нее были средства, влияние и способности, чтобы выйти из своей зоны комфорта и бороться за то, что по ее убеждениям было правильным.

Как нынешний Глава, она должна была выдвигаться на выборы менее чем через три месяца. Кампании вот-вот должны начаться, и она верила, что у нее была совершенная идея и совершенные люди, чтобы помочь привести ее в движение.

Она улыбалась с прямой спиной и гордостью, написанной на лице, пока люди, которым она направила приглашения, входили в уединенную комнату, здороваясь с сияющими улыбками и дружескими подколками на ее секретность и то, что она была сейчас «Джеймсом Бондом».

Она немного сместилась вправо, чтобы позволить людям рассесться вокруг длинного стола, и покачала головой, позабавленная, когда поняла, что они сели так, чтобы получилось, что она оказалась во главе стола. 

Власть, которую они все видели в ней, иногда смущала ее, и она должна была напоминать себе, что вместе с ней приходила огромная ответственность, чтобы воспользоваться ей для изменения ситуации к лучшему. 

Что она, собственно говоря, и пыталась сделать.  



========== Набросать план. Часть 5. ==========

    Комментарий к Набросать план. Часть 5.
    Дорогие читатели! Перевела большую часть куска в воскресенье и закончила сегодня. Не вижу смысла держать его до субботы, если он уже готов. Наслаждайтесь!  
- Спасибо всем, кто пришел, - начала Дана, когда утих скрип стульев по полу, а ерзающие люди устроили свои конечности, развесили одежду и расселись в уютный круг вокруг стола. Голос Дома просочился в звуки заинтересованного гула, витавшего в окружающем воздухе, пока они смотрели на миниатюрную женщину-Дома. 

- Ну, мы не могли пройти мимо бесплатного обеда, - подмигнула со своего места Кармен Харвуд, заработав шлепок по плечу от своей жены Мэделин. 

Каким образом этим двум шумным, неугомонным женщинам удалось вырастить такого милашку-сына, как Тад, было за гранью понимания любого человека, но их эклектичная,  причудливая маленькая семья отлично работала.

Кармен была агентом по недвижимости. Она была криклива, общительна и безумно успешна, а ее саб Мэделин была уважаемым художником, работавшим в основном с деревом, создавая свои знаменитые скульптуры. Они были вместе на протяжении многих лет, прежде чем, наконец, решились на усыновление. 

Они мечтали об очаровательной маленькой девочке с косичками и веснушками, но в тот момент, когда их взгляды упали на крохотного двухлетнего мальчика, который играл в углу с калькулятором и смотрел на них широко распахнутыми темными глазами, они сдались.

Тад Без Фамилии стал Тадом Харвудом и вырос в крошечного, милого математического гения и безумного театрала. Вскоре он вступил в связь со своим огромным, неуклюжим Домом, которого обе его матери целиком и полностью обожали, и проявлял впечатляющее терпение ко всей суете, которой они втроем коллективно его окружали. 

Они любили его смущать, но он слишком сильно любил их всех, чтобы на это жаловаться.

- Я думала, что ты на диете, Кар, - поддела Ванеса Томпсон из объятий своего мужа, и он захихикал ей в волосы, пока она дразнила его партнершу по бизнесу, которая, кажется, сидела на какой-то диете с восьмидесятых годов. 

Она достигла бы в ней успеха, если бы не…ну…еда…

Картер Томпсон и Кармен Харвуд были лучшими друзьями с тех самых пор, когда были маленькими детьми. Они ходили в один и тот же детский сад, среднюю и старшую школу, чтобы в конечном итоге начать вместе свой бизнес в возрасте двадцати лет. После этого бизнес преуспел, и они вместе создали свою империю, сохраняя свою целостность и надежность в мире акул, которые только и становились поперек дороги любыми путями, имеющимися в наличии. 

Кармен была тем человеком, который, хоть и непреднамеренно, но осуществил его встречу с Ванессой.

Его лучшая подруга сломала руку, и так как Мэделин находилась на выставке за пределами города, Кармен позвонила ему, чтобы он отвез ее в больницу посреди ночи. Ванессу вызвали на работу, а остальное, как говорится, история. 

- Это особенный случай, - пожала плечами светловолосая женщина, и все посмеялись над ее беззаботной натурой и добродушной личностью.
- К тому же она красива именно такой, какая есть, - проворковала Мэделин, и Кармен с любовью ей улыбнулась, поцеловав саба в висок.
- Ладно…это очень мило, но я голоден и на данный момент очень хотел бы поесть, - сказал Хикару в своей обычной манере рокочущим, но царственным голосом, и Тара, его саб, закатила глаза в его сторону.
- Ты купил хот-дог у уличного торговца не более пятнадцати минут назад, - сказала она, но он пожал плечами.
- У меня быстрый метаболизм, - в оправдание сказал он, и она раздраженно вздохнула, когда он потер свой живот, заставляя всех рассмеяться.

Тара была вторым сабом Хикару, компаньонская связь между ними сформировалась после того, как его первая жена погибла в автомобильной аварии, а ее первый Дом попал в перестрелку между кучей грабителей и парнем, который сделал попытку стать героем, помешав им ограбить винный магазин. 

Он находился в неправильном месте в неправильное время, и она осталась одна.

Они познакомились с Хикару, когда ее приняли в Далтон в качестве нового менеджера команды технической поддержки, поэтому в течение следующих нескольких месяцев они встречались друг с другом каждый день, обмениваясь простыми любезностями и время от времени разделяя ланч.

То, что начиналось, как простая дружба, переросло в глубокую, устойчивую привязанность, и, несмотря на то, что она была моложе его, члены их семей легко приняли их связь, будучи счастливы, что они снова кого-то нашли. Уэс и его маленькая сестра Ли обожали Тару, и она без особых усилий вошла в состав их маленькой семьи.

- Нужно немного подождать, прежде чем мы закажем обед. Мы до сих пор ждем кое-кого, - сообщила им Дана, и Пол Карофски с любопытством посмотрел на нее.
- Кого мы ждем? – спросил он, закуривая сигарету и нахмурившись, когда его жена вырвала ее из обхвата его губ и потушила о стекло пепельницы.
- Мы договорились, что ты бросишь курить, - нараспев сказала Маргарет, и он пораженно уставился на нее.
- Нет… это ты договорилась, - раздражённо сказал он, но она пожала плечами. 
- Договорились я и твои медицинские заключения, - уколола она в ответ, и он плюхнулся на спинку стула, зная, что снова проиграл битву.

Заключение о его коронарных сосудах после последней проверки было ужасным, и с тех пор она следила за ним, словно ястреб.

- Мы ждем Лилиан и Джереми Стерлингов, - объявила Дана, посмеиваясь над препирательствами пары, не предоставляя никаких дальнейших объяснений, потому что знала, что большинство присутствующих узнают это имя.
- Стерлинги? Я не видел и не слышал их практически два года, - сказал, казалось бы, глубоко уйдя в свои мысли Доминик Смайт, почесывая свой подбородок, и его жена Анна задумчиво кивнула.
- То, что случилось с их сыном – ужасно. Просто ужасно, - тихо произнесла она, и в ее глазах внезапно появились слезы, которые шокировали всех окружающих.

Она была тем человеком, от которого Себастьян унаследовал свою свирепость.

Рыжие волосы, голубые глаза и неординарность. Она должна была быть единственным в мире сабом, который мог идти нога в ногу с Домиником, когда он штурмом брал залы суда. 

В качестве помощника юриста, она была той, кто прикрывал его спину в течение многих лет, прежде чем Дом отказался от погони за прелестницами, находящимися в затруднительном положении, и понял, что хочет героиню, которая спасет его, когда он упал слишком глубоко.

У нее была только лишь одна единственная слабость, и это был Себастьян.

- Однако никто не знает, что с ним случилось, - тихо сказала Алиса Сандерс. – Мириам несколько раз упоминала о нем, но, кажется, он никому не рассказывал о своем прошлом.

Ее саб Джейк кивнул в знак согласия, вспоминая несколько бесед со своей дочерью, в которых она упоминала о сабе-блондине, но ему на ум не пришло ничего конкретного о том, почему его семья так внезапно пропала из поля зрения.

- Конечно, он не говорит об этом, но Коринн рассказала, что его метка испорчена. Существует только одна вещь, которая может вызвать нечто подобное. Мы все это знаем, - яростно сострила Карла Мэдисон, чувствуя, что ее рука задрожала в том месте, где ее крепко пожимал ее Дом. Его сердце пропустило удар при мысли о том, что с его красивой девочкой обращались бы так же плохо, и Маркус улыбнулся Ванессе в знак благодарности за то, что ее сын относился к его дочери так, как будто она была сделана из кружева.
- Я не могу поверить, что кто-то способен делать такое с тем, кто настолько прекрасен, - сказала Таня Мур, сидя со своим мужем Даниэлем рядом с матерями саба собственного сына и думая о бесценном маленьком поклоннике математике, не в силах себе представить, что кто-то когда-нибудь осмелился бы поднять на него руку. 
- Таких людей нужно запирать на замок. Навечно. Эти Лэндоны ушли с высоко поднятой головой, в то время, как этот прекрасный мальчик остался с чувством, что он никогда не будет снова любим. Это тошнотворно, - сказала Люси с пламенным взглядом, что заставило всех окружающих вздрогнуть.
- Ты очень эмоционально это воспринимаешь, Лу, - сказала Кармен, и Люси утвердительно кивнула, не предлагая никаких объяснительных слов, поэтому ее муж взял разъяснения на себя.
 - Ник… Ник влюблен в молодого Джеффри. Он пытался достучаться до него в течение недель, но мальчик так запуган и так закрыт, что продолжает ожидать, что Ник причинит ему боль, и это… это больно наблюдать, как твой ребенок страдает подобным образом, - сказал Андрэ с сильным французским акцентом, когда из-за двери раздался голос.
- А представьте себе, как это больно - иметь ребенка, который прошел через издевательства и быть не в состоянии сделать ни единой вещи, чтобы наказать чудовище, которое причинило ему боль.

Все они подскочили и повернулись, чтобы посмотреть на Дома-блондина, который выглядел измученным.

Когда-то яркие, прищуренные от улыбок глаза теперь были потухшими и наполненными страданием, а в светло-платиновых волосах, которые он передал своему сыну, появились прожилки с белыми волосинками - свидетельством страданий, через которые прошла семья. 

Его голос был полон ярости, бурлившей под внешней оболочкой, и его саб обернула руки вокруг талии Дома в безмолвной поддержке, пока другие пары в комнате нервно заерзали.

Со слезами на глазах Люси встала и подошла к крохотной семье, предлагая свою руку родителям ангельского мальчика, который держал в своих руках сердце их сына, даже не подозревая об этом.

- Пожалуйста…Нам даже страшно предположить, что вы пережили и как вы себя чувствуете. Но будьте уверены, мы найдем способ заставить эту жалкую пародию на Дома заплатить за то, что он сделал.

Лиллиан Стерлинг смотрела на нее в течение мгновения, усталыми глазами сканируя ее пышное тело, прежде чем принять предложенную руку и деликатно ее пожать.

- Спасибо, но это не ваша битва, - устало ответила миниатюрная женщина, и Андрэ покачал головой, встав рядом со своей женой; две семьи, скрепленные любовью одного мальчика к другому. 
- Как раз наоборот. Счастье вашего сына напрямую связано со счастьем нашего, так как он…мягко говоря, очень увлечен Джеффом, - сказал Андрэ, и Джереми напрягся, сжимая кулаки и наполняя свои слова гневом.
- Я не допущу, чтобы мой сын снова пострадал! – вскипел он, и Андрэ поднял руки в безмолвной капитуляции.
- Я уверяю вас, Ник – уважительный, заботливый и милый молодой человек. Он никогда бы не сделал такой вещи, которая бы причинила Джеффу боль. Мы в течение недель не слышали от Ника ни слова, кроме как «Джефф сегодня улыбнулся мне», «его волосы такие красивые» и «он все, чего я когда-либо хотел». Поверьте мне. Если ваш сын когда-нибудь захочет принять его, он будет относиться к нему так, как он того заслуживает, так, как этого заслуживает каждый саб в мире, - произнес он с пылкой убежденностью, и Лиллиан позволила себе пролить слезы.  
- Это звучит хорошо, но нам трудно верить словам, которые непосредственно касаются нашего сына. Он слишком много пережил, -  честно заявила она, и на этой фразе Дана поднялась со своего места и откашлялась.
- Лиллиан, Джереми, во-первых, добро пожаловать и спасибо за то, что присоединились к нам, а во-вторых, если это поможет, Николас – лучший друг Блейна. Так как Блейн является Домом, которому, кажется, больше всего доверяет Джефф за пределами своей семьи, я уверяю вас, Ник располагает полным доверием Блейна. Он не навредит вашему сыну, - сказала она, и, по-видимому, упоминание Блейна как будто бы немного успокоило мысли измученных родителей, потому что они кивнули и уселись на освободившиеся места рядом с Люси и Андрэ. 
- А теперь позвольте представить вас всем собравшимся, прежде чем мы закажем еду и я расскажу вам, зачем я пригласила вас всех сюда, - сказала она, обращаясь ко всем с легкой уверенностью авторитетного Дома. – Вы, наверное, слышали о детях, с которыми общается Джефф, поэтому вам будет легче уследить за ходом событий, так как все присутствующие здесь люди – это родители близких друзей Блейна. Прежде всего, вы уже познакомились с Люси и Андрэ Дюваль, мамой и папой Ника. Хикару и Тара Монтгомери – родители Уэса, а так же Алиса и Джек Сандрес – родители саба Уэса – Мириам. Ванесса и Картер Томпсон – родители Дэвида и родители его саба Коринн - Карла и Маркус Мэдисон. Кармен и Мэделин Харвуд – родители Тада, а также родители его Дома – Таня и Дэниэл Мур. Родители Дэйва – Пол и Маргарет Карофски, а так же родители его саба Себастьяна – Доминик и Анна Смайт. И, наконец, Джаред Андерсон – мой муж. Представляю всем Джереми и Лиллиан Стерлинг – родителей Джеффа. 

Все обменялись вежливыми кивками и улыбками, пока Дана ходила вокруг и представляла их друг другу, и они, наконец, расселись, чтобы заказать еду.

- Помните, что мы угощаем всех, так что отрываемся по полной, - пошутил Джаред, и напряжение понемногу спадало, пока они, взяв меню, выбирали блюда, непринужденно болтая.

Дана нервно потерла ладони о бедра, и Джаред схватил ее маленькую руку.  

- Расслабься, моя леди. Все пройдет замечательно. Я это знаю, - успокоил он, и она наклонилась, чтобы нежно его поцеловать, когда официанты приняли их заказы и снова исчезли в направлении кухни.

Она почувствовала, как в нее впились любопытные взгляды, и она знала, что настал момент поделиться с ними откровениями.

- Хорошо. Я думаю, сейчас самое время, чтобы рассказать, зачем я вас пригласила. Подступает очередной раунд выборов… - начала она, но Кармен прервала ее.
- Милая, не было никакой необходимости тратить на нас абсурдные суммы денег, чтобы попросить проголосовать за тебя. Мы в любом случае это сделаем, потому что верим в тебя, - сказала она, и Дана благодарно улыбнулась, но осилила свою следующую реплику.
- На самом деле, в этом году я не участвую в гонках, - сказала она, и вокруг стола раздался коллективный судорожный вздох.
- Не участвуешь? – спросил Доминик, и она слегка покачала головой.
- Последние события заставили меня кое-что понять. Я чувствую, что должна что-то сделать, и я надеюсь на вашу поддержку, когда буду это осуществлять, - сказала она, и они с удивлением посмотрели на нее.
- Почему бы тебе не рассказать нам об этом с самого начала? – сказал Джек, и Дана в знак согласия кивнула.
- Мои глаза открылись благодаря юному сабу моего сына, который резко привел меня в чувства. Мы находились в укромном маленьком мирке, где за деньги можно купить все, что угодно, и мы соглашались с этим…Я соглашалась с этим в течение многих лет. Люди голодали, ходили вокруг замерзшие и напуганные, будучи не в состоянии обеспечить едой свои семьи, не имея возможности работать, не в силах бороться с ублюдками, которые причиняют их детям боль, - сказала она и посмотрела, как Джереми взял Лиллиан за руку. На слишком старых для их возраста лицах был написан стыд, сожаление и то, что они потерпели неудачу, как родители.
- Это должно прекратиться. Ход вещей нужно изменить, и я чувствую, что выборы являются идеальным первым шагом, - сказала она, и Андрэ заинтересованно посмотрел на нее.
- Я полагаю, у тебя есть план? – спросил он, и она кивнула.
- Я подумала, что вместо участия в выборах, мы могли бы пожертвовать деньги, которые я собиралась использовать для своей кампании, чтобы профинансировать выдвижение кого-то, кто не может позволить себе запустить хорошую программу. Давайте дадим шанс кому-то, кто сможет изменить наш Круг к лучшему для всех, - сказала она, и над ними  нависла густая и плотная тишина. 
- Мне это нравится, - нарушил молчание Хикару через несколько минут. – Это совершенное безумие, которое, возможно, сломает жизнь, но мне это нравится. Я помогу.

Тара покачала головой, но кивнула Дане в тихой поддержке.

- Я тоже с вами. Я увидела достаточно, когда мы отправились туда во время бури. Людям не годится так жить, - сказала Ванесса с уверенной поддержкой своего мужа.
- Я тоже в деле. Художники всегда были первыми, кто вставал против несправедливости, - сострила Мэделин, и Кармен обняла ее в знак согласия.
- Вы можете рассчитывать и на меня, - царственно кивнул Доминик, и Анна гордо сжала его руку.
- И на нас тоже, - добавила пара Мур, одновременно с Полом и Маргарет Карофски, которые кивнули в знак согласия вместе со всеми людьми вокруг стола.
Стерлинги наблюдали за ними в немом благоговении и шоке, все еще не уверенные, что они там делали. 
- Я восхищаюсь вашей инициативой, но…я и моя жена потеряли все. Мы не можем поддержать ваше дело настолько, насколько нам хотелось бы, - сказал Джереми, и Дана улыбнулась.
- Вы здесь, потому что мы хотим знать, что должно поменяться. Вы были частью обоих миров, так же, как и Пол с Маргарет. Нам понадобятся эти знания, чтобы правильно выбрать программу, которую мы сможем профинансировать. Если мы сделаем это, то должны быть уверены, что принятая программа будет нести все изменения, которым необходимо произойти, чтобы уравнять наши миры. Так что расскажите нам, - сказала Дана, и они молча посмотрели на нее, пока тишину не нарушил голос.
- Первое, что нужно сделать, это наказать тех, кто оскорбляет святость доверия, которое саб вручает своему Дому. Мы не можем позволить другим ублюдкам ускользнуть так же, как это сделал Дом Джеффа. 

И удивительное дело, тем человеком, кто сказал такие слова, были не Лиллиан или Джереми. 

Это была Люси.

- Мой сын любит этого мальчика. Я хочу, чтобы тот, кто сделал ему больно, и чьи действия сейчас причиняют обоим из них вред, понес за это наказание, - объяснила она, и Лиллиан мягко сжала ее руку.
- Необходимо убедиться, что рабочие места присваиваются, основываясь на способностях, а не на связях и фамилиях, - сказал Пол, заработав ожесточенный кивок от Джереми.
- Школьный вопрос. Наши дети не могут ходить в школу, которая разваливается над их головами, без книг, компьютеров и достойной библиотеки. Равенство в образовании, - сказал он, и Дана записала это в блокноте.

Идеи струились вокруг них, и довольно скоро они составили основополагающие принципы программы, которую смогут профинансировать с полной уверенностью в выигрыше и внесением изменением в сторону равенства.

Еда рядом с ними остыла, когда они выплескивали идеи, предложения и критику, воплощая их сейчас в жизнь.

- Мы должны убедиться, что установим избирательные участки в каждом городе. Или в нескольких местах каждого города, таким образом, мы сможем быть уверены, что денежный вопрос не являются для кого-то препятствием для голосования, - сказал Маркус, и Дана добавила это в блокнот.    
- Кроме того, мы должны убедиться, что выделим финансы на поездки человека, который будет баллотироваться. Мы должны быть уверены, что его идеи будут услышаны по всему миру, - постановил Андрэ, и предложение сразу же было записано.

Они устали, и их головы гудели, но когда в конце этого дня они подняли друг с другом бокалы, то поняли, что то, что они совершили за сегодняшний день - более чем стоило этого. 

Они делали историю.

Они создавали лучший мир.

И в ту ночь они спали с улыбками на лицах, охваченные жаждой увидеть, что принесут им ближайшие несколько месяцев. 


========== Решиться на выбор. Часть 1. ==========

Четверг

Пронзительный звук их будильника резко выдернул Курта из мира грез, и саб поморщился от звона, находясь под Блейном, лежащим позади него в позе "ложки", расцепив обхват Дома. 

«Пусть весь мир исчезнет», - сонно подумал саб, ощущая тяжелые путы дремоты, которые все еще стягивали его. Счастливо вздохнув, он почувствовал, что снова проваливается в сон, нахмурившись, когда ощутил легкое нажатие губ и щекочущую щетину напротив своего голого плеча.

- Доброе утро, - тихонько пропел в его кожу Блейн, нарушая его погружение в сон.
Курт поморщился еще сильнее и натянул на голову одеяло, отчаянно пытаясь удержать остатки дремоты. Он обнаружил, что снова заснуть было в действительности сложным делом, как только его разум запустился и набрал ход, а на подсознательном уровне появилась уверенность, что он не хотел сталкиваться лицом к лицу с сегодняшним днем.  

- Нет, - пробормотал он в ответ.

Блейн покачал головой от упорства своего саба, растянув губы в улыбке. Курт определенно не был жаворонком, и тот факт, что Дом об этом знал, получив сведения обо всех маленьких причудах и штучках, которые делали Курта тем, кто он был, заставлял Блейна чувствовать себя, словно он самый удачливый человек в мире.

Он не мог испытывать еще большую любовь к этому парню, даже если бы попытался. Он осознал это в тот самый первый момент, когда заметил его через всю ту переполненную комнату. 

Его сердце раздулось от любви, готовое лопнуть, и он медленно придвинулся обратно, ближе к своему красивому мальчику, опираясь своим весом на локоть и потянув одеяло обратно вниз, к талии Курта, упиваясь безупречными просторами открывшейся кожи. С той ночи, когда отключили электричество, они перестали надевать футболки, когда ложились спать, рассудив, что в конечном итоге они все равно их снимут, чтобы вновь дать волю рукам, вследствие чего Блейн жил в состоянии почти постоянного возбуждения и твердости.

Дом переместил взгляд от заманчивого изгиба тонкой талии Курта к выпуклости его бедра и практически простонал от того, что небольшой утренний стояк превратился в полноценную эрекцию. 

- Нас ждет школа, прекрасный, - отчитал он, пытаясь вернуть их в нужное русло.
- Нет, - капризно повторил Курт.

Он не хотел вставать. Он не хотел, чтобы его мозг перезагрузился и принес воспоминания о худших частях вчерашнего дня. Он просто хотел остаться здесь, в комфорте, вдыхая носом смесь их с Блейном запахов, в кровати, совместно нагретой теплом их тел, и просто забыть, что за пределами этих четырех стен существовала ужасная часть мира. 

Было довольно легко выбросить из головы Брэда и этот ужасный журнал, когда его так отвлекала Дана… но как только наступила ночь, Курт мог почувствовать, что все больше и больше тонет в собственной голове, перезапуская в своем разуме прочитанные им строки и проигрывая самодовольную усмешку Брэда. 

Блейн, конечно же, это заметил, и у Курта на кончике языка вертелось все ему рассказать. Просто выложить ему это не только лишь потому, что это было главным правилом в их контракте, но и затем, что он хотел, чтобы Блейн исправил ситуацию. 

Но его остановил страх, тот же страх, оставшийся со вчерашнего дня, который теперь стал еще хуже, когда он позволил ему застояться. Его рот сцепился так, что слова не могли оттуда вырваться. 

Он боялся, что его рассказ может заставить Блейна понять, что это было правдой. То, что он достоин лучшего, а Курт был только периодом, который пройдет…и это заставило саба чувствовать себя настолько чертовски виновным, потому что Блейн не сделал ничего, чтобы вызвать подобные чувства, чтобы заставить его ощущать себя нежеланным или словно он был вещью, с которой можно поиграть, пока ему не наскучит. 

Он знал, что это не так. Он знал…но саб был настолько напуган, и в нем был этот крошечный огонек сомнения, который остался с момента, когда они впервые встретились, его неверующая, испуганная частица, которую Брэд радостно подпитывал, очевидно, надеясь превратить ее в огонь, чтобы сжечь мир Курта дотла.

- Курт? – прошептал Блейн. – Красивый мальчик, ты же не заснул снова, правда же?

Курт сглотнул, позволяя ласковому обращению захлестнуть себя. «Скажи ему, скажи ему, скажи ему!» - вскрикнуло его сердце, когда Дом стал мучительно-сладко осыпать его шею поцелуями, поднимаясь по ней и спускаясь вниз.  

- У тебя абрикосовый вкус, - неосознанно объявил Блейн, но этот факт прозвучал так, как будто делал его самым счастливым человеком на свете. Это отчасти заставило Курта пожелать расплакаться от того, как сильно он любил его бестолковое лицо, волосы, глаза и, вот проклятье, все!
- Увлажняющий лосьон, - признался Курт, ненавидя то, как дрожал его голос.

Мягкое царапанье и горячее давление переместилось вверх по его подбородку к уголку рта, наполняя Курта теплом, трепетом и бабочками. 

- Немного отдает ванилью, - улыбнулся Блейн напротив его щеки, делая все возможное, чтобы вернуть его к жизни.
- Бальзам для губ, - без надобности пояснил он. 

Блейн уже несколько раз говорил ему, что он любит ваниль после их бурных ласк. 

- Иииииии… радугой.
- Радугой? – недоверчиво хихикнул Курт, не в силах сдержаться, наконец, выглядывая одним открывшимся глазом, чтобы иметь возможность посмотреть на великолепное лицо своего Дома.
- Мммм, - довольно мурчал Блейн. – В точности как радуга, праааавда, - упирался он, оставив нежный, дурашливый поцелуем прямо у него за ухом. – Здесь…и здесь.
Еще один поцелуй в его висок, прежде чем он перевернул Курта на спину.
- И вот здесь, - он, наконец, поцеловал его точно в губы, прежде чем отстраниться.

Курт позволил обоим глазам распахнуться, лениво прикрывая их наполовину, отказываясь мучиться от собственного ненадежного положения, вместо этого сосредоточив все чувства, которые у него были, на замечательном человеке, нависающем сверху, в которого он был безнадежно влюблен.

- И на что же похожа радуга на вкус? – пробормотал он.
- Эээ… на «Скитлс»? – засмеялся Блейн, как следует склонившись над ним, устраивая предплечье рядом с его головой.

Курт ухмыльнулся, скользнув руками вверх, в их любимое место, погрузив пальцы в локоны цвета воронова крыла. 

- Ты спрашиваешь у меня или рассказываешь, Андерсон? 
- Рассказываю, - серьезно ответил Блейн, украв еще один поцелуй. – Твой рот на вкус как ваниль и радуга, а радуга на вкус как «Скитлс».
- Ты смешной, - рассмеялся Курт ему в рот.
- Только для тебя, - пропел Блейн, целуя его по-эскимосски, и Курт прикусил губу.
- Мы можем остаться сегодня дома, сэр?

Он просто сболтнул эту фразу.

Блейн нахмурился, его игривость ушла, когда он отстранился, чтобы изучить лицо своего саба, которое неожиданно стало задумчивым. Курт был отстраненным с тех самых пор как… он задумался, вспомнив обильные объятия в машине, и его беспокойство внезапно взлетело до небес. Курт сказал бы ему, если бы что-то было не так, правда же? Он не хотел давить на Курта, когда тот говорил ему, что все было прекрасно, постоянно приставать к нему, но сейчас… в Далтоне было что-то, что заставляло его не желать туда идти?

- Что случилось, прекрасный? Что-то произошло? – серьезно спросил он.
- Нет, в Далтоне все отлично, - увильнул Курт, вместо того, чтобы ответить на вопрос, и тот груз, который вобрал в себя все эти секреты в полуправды, нарастал в его груди, что заставляло его чувствовать, что он не может дышать. – Я просто устал, не обращай на меня внимания.
- Курт…
- Мы опоздаем, если и дальше останемся в постели, - прервал его Курт, пытаясь пошутить, но каждая клеточка в нем кричала о помощи, которую он мог попросить. – И в этом будешь виноват ты.
- Курт, - строго повторил Блейн, не позволяя ему ускользнуть от него, и он звучал таким обеспокоенным из-за него, что саб прочувствовал, как все эмоции и мысли, которые он пытался вытолкнуть и задушить, безжалостно и стремительно нарастали, словно вулкан, который вот-вот извергнется.

СКАЖИ ЕМУ!

Он едва успел прикрыть рукой глаза, прежде чем разрыдаться. 

Блейн на мгновение впал в ступор перед тем, как каждая защитная клетка в его теле завопила ему о том, чтобы ее задействовали. 

- Детка, что случилось? – тихо спросил он, стараясь не допустить паники, которая по его ощущениям, просачивалась в голос. Он должен быть сильным и спокойным для Курта.

Его саб просто покачал головой, сжав губы в плотную, устрашающую линию, чтобы скрыть рыдания, сотрясающие тело, и правду, которую он утаивал. Блейн должен был разочароваться от того, что Курт нарушил одно из правил их контракта, но он так растерялся из-за него, что не смог обнаружить в себе ничего подобного. 

Ему просто нужно было помочь своему мальчику.

Это было видно по языку напряженного тела Курта: по выпрямленным коленям, по ссутуленным плечам и рукам, плотно прижатым к бокам, как будто он хотел стать как можно меньше. Естественной реакцией всех сабов было желание почувствовать себя в безопасности, и Блейн ловко скользнул поверх своего саба, наполовину помня его уроки, а наполовину действуя на чистом инстинкте, используя свои предплечья, чтобы не налегать всем своим весом, но зная, что Курту нужно давление для успокоения. 

Казалось, эти действия и крепкий захват, по крайней мере, заставили Курта спокойнее задышать через нос. Блейн наклонился к его уху, и в течение мгновения потерся об него. Пытаясь выплеснуть на него каждую крупицу любви, которую он чувствовал к сабу.  

- Расскажи мне, чтобы я мог исправить эту ситуацию, прекрасный. Я просто хочу помочь тебе, красивый мальчик, позволишь мне помочь тебе? 

Это были команды, обернутые в нежные вопросы, но, тем не менее, команды. Он не хотел принуждать Курта, находящегося в подобном состоянии, ни к чему тяжкому, но Дому было нужно добраться до корня проблемы.

- Я-я смогу это исправить…я с-смогу, - икнул Курт, сквозь судорожные глотки воздуха.
- Тссс, - успокоил Блейн, перенеся вес на левую сторону, чтобы суметь дотянуться и мягко схватить Курта за запястье, уговаривая саба не отводить от него взгляд.
- Исправить что, детка? Дело в Далтоне? Кто-то тебя достает?

Руки, наконец, рухнули вниз, а пятна, выступившие на лице саба, чуточку разбивали сердце Блейна. 

Как долго это продолжается? Он упустил звоночки, которые были столь ужасающими?

- Тьфу! – прошипел Курт, несчастно фыркнув сквозь водопад, который лился из его глаз, отчаянно пытаясь стереть его без остатка. – Я чувствую себя так г-глупо! 

Блейн заменил дрожащие руки Курта на свои собственные, стирая с его лица влагу и оставляя мягкие поцелуи на каждом дюйме воспаленной, припухшей кожи, пока слезы, наконец, не высохли, и Курт не перестал так сильно дрожать.

Курт затерялся в ласках Блейна, впитывая взаимодействие, словно губка, и пытаясь оттянуть тот неизбежный момент, когда он должен будет все раскрыть своему Дому. Сейчас он не станет притворяться. Не после того как он, как идиот, расклеился перед ним.

- Что тебе нужно исправить, прекрасный? – мягко спросил Блейн, после того, как прошло еще несколько минут, которые тикали в дополнение к раздающемуся вокруг шуму от Даны и Джареда, которые возились внизу, собираясь на работу.  

Курт открыл свои глаза, которые жгло, и встретился с серьезным золотистым взглядом, нависающим над ним, с вкраплениями зелени и бронзы, который не излучал ничего, кроме беспокойства. Саб поморщился.

- На самом деле, мне не нужно ничего исправлять…
- Курт, - отрезал Блейн, и это был не тот пустяковый тон, которым он говорил ранее. Дом не купился на это. - Не пытайся вести себя так, как будто ничего не случилось. Ты только что рыдал в моих руках!
- Но это было не из-за того, что… в самом деле, нет, - попытался объяснить Курт.
- Из-за чего? – спросил раздраженный Блейн, плотно сжав губы и прищурив глаза. – Я не хочу вытаскивать это из тебя силой, Курт, но ты подписал тот контракт, в котором мы договорились, что ты будешь честен со мной. 
- И именно поэтому я плачу! – вырвалось у Курта. Глаза саба снова наполнились слезами, а горло запершило. – Потому что я хотел рассказать тебе о произошедшем со вчерашнего дня, но я просто не мог выдавить ни слова, и это убивало меня изнутри.  

Брошенное заявление немного сбило Блейна с толку.

- Почему ты считал, что не можешь рассказать мне? – пробормотал он. 

Он думал, что Курт доверял ему.  

- Я просто хотел справиться с этим самостоятельно… Я до сих пор этого хочу, - сказал Курт тихим голосом, избегая взгляда Дома, уставившись вниз на его подбородок.
- Я твой Доминант… - начал Блейн. 
- Но я до сих пор свой собственный человек! – отрезал Курт, еще раз столкнувшись с Домом взглядами. – Я люблю то обстоятельство, что ты мой Дом, Блейн, и я так счастлив знать, что когда я падаю, ты будешь рядом, чтобы поймать меня и все исправить, но мне так же необходимо быть в состоянии что-то для себя сделать.

Блейн при этом молчал, сжимая челюсть и хмуря лоб.

- Не было ничего плохого, - спокойно продолжил Курт. Но это было на самом деле не так. Просто многие люди говорили абсолютное дерьмо, и Курт позволил сыграть на своем уязвимом положении. Он просто должен был держать себя под контролем и игнорировать его, и тогда все снова будет в порядке. – Ничего наподобие того… чтобы кто-нибудь ударил меня или сделал что-нибудь. 

Блейн сильнее нахмурился от этих намеков, и Курт понял, что это, вероятно, одни из самых страшных аналогий, которые он мог использовать. 

- Это идет вразрез всему во мне, Курт, - практически проскрежетал Блейн. – И ты даже ничего мне не сказал. Совсем.
- Поверь мне, - взмолился Курт, крепко обхватив Блейна за плечи. – Пожалуйста, поверь, что если это зайдет слишком далеко, я приду к тебе. Я обещаю, но мне просто…нужно доказать самому себе, что я смогу справиться с этим раньше чем ты вмешаешься, чтобы спасти положение. 
- Тем не менее, я чувствую, что ты не доверяешь мне, прекрасный. Ты даже не можешь рассказать мне, что случилось, - печально сказал Блейн с некоторым разочарованием, которое сейчас просачивалось сквозь него. 

Он думал, что они уже прошли через это.

- Я действительно доверяю тебе. Я даже не смог продержаться целый день, прежде чем потерпеть крах, потому что я хотел рассказать тебе, - поспешил заверить его Курт.

Заблудившаяся слеза горячей полоской сползла вниз по его виску от того, как много своего сердца он вложил в следующее предложение. – Пожалуйста, поверь мне… Я доверяю тебе всем своим сердцем, Блейн.

Собственное сердце Блейна екнуло от этого утверждения. Такого уверенного. Такого прочувствованного. Блейну не хотелось вкладывать в это слишком значительный смысл, но сказанное заставило его надеяться, что, возможно, Курт был по уши в него влюблен, так же, как и он был влюблен в саба. Дом был в этом настолько уверен, что иногда для него становилось все более болезненным не кричать, что он любил его каждую минуту каждого дня. 

- Но ты считаешь необходимым с этим справиться, - заключил Блейн.
- Я расскажу тебе в ближайшее время, - сказал Курт, пристраивая свои большие пальцы на резко выделяющиеся холмики ключиц Дома. – Мне просто нужно сначала справиться с этим самому, прежде чем вмешается кто-то другой. 

Ему нужно доказать себе, что он мог это сделать. Он мог выстоять против таких людей, как Брэд и тех клеветнических придурков, которые прятались за глянцевыми страницами, и не допустить, чтобы эта глупая ненадежность взяла над ним верх. А потом, как только он это сделает…может быть, Курт сможет набраться уверенности, чтобы признаться Блейну, что он его любит? Что будет его сдерживать? 

- Это другой Дом? – спросил Блейн, возвращая его обратно в настоящее. – И не смей лгать, Курт.

Его настолько сильно окатило командой, что вынужденная правда выскочила, опережая его губы. 

- Нет, это не Дом.

Напряженная фигура Блейна немного расслабилась. 

- Если это когда-нибудь коснется одного из них, ты сразу же расскажешь мне, - твердо приказал он. – Я не пытаюсь таким образом контролировать или принижать тебя, но не связывайся с Домами, Курт. Никогда. Я знаю, что это несправедливо, но у них действительно есть преимущество над тобой, и они достаточно нездоровы, чтобы воспользоваться им, и я запрещаю тебе подвергать себя такой опасности, чтобы доказать свою точку зрения. Мне очень жаль.

Курт плавился под ним, команды Дома пускали корни, но стоящее за ними пожелание до предела наполняло его теплом. Он знал, что Блейн не просто давил авторитетом и направо и налево пользовался голосом Дома. В нем говорила подлинная забота о его безопасности, и Курт блаженствовал от того, что у него был этот мужчина, заинтересованный в его благополучии.   

- Я знаю, что ты не пытаешься этого делать, - заверил он. – И я обещаю, что приду прямо к тебе, если когда-нибудь в дело впутается Доминант. Я видел, как это заканчивается, - тихо закончил он. С сожалением.

Блейн издал тяжелый и глубокий выдох, на короткий миг прикрыв глаза. 

- Если я увижу, что это оказывает на тебя влияние, прекрасный… Я не могу обещать, что не вмешаюсь. 

Курт кивнул.

- Хорошо.
- Я серьезно, - предупредил Блейн. – Еще одна слеза на этом прекрасном лице, и ты выкладываешь все до конца. 
- Да, - согласился саб, потому что в глубине души он, отчасти, жаждал этого ограничения, словно страховочной сетки, на тот случай, если он позволит себе слишком сильно провалиться на дно. 
- А они не…прикасались к тебе? – спросил Блейн, изучая его лицо на наличие любого намека на иной пересказ истории. 
- Нет, не тронули меня и пальцем, - тихо сказал он.
- Так значит, кто-то что-то тебе сказал? – рассуждал Дом, и Курт мог сказать, что он не собирался останавливаться.
- Блейн, пожалуйста…

Дом застонал и уткнулся лицом в его шею. 

- Я ненавижу это.

Курт пропустил пальцы одной руки сквозь волосы Дома и воспользовался другой, чтобы легонько погладить его метку, начертанную вдоль пустого оформленного сердца в середине ромба. 

- Я знаю.

Они молчали несколько напряженных секунд, прежде чем Курт не смог больше этого выдержать.

- Ты собираешься наказывать меня? – спросил он тихим голосом. 

Теперь он знал, что наказания были не такими ужасающими, как он думал о них вначале, но это не значило, что они ему нравились. Плюс те фактические ощущения, что он уже испытал, ранее пройдя через наказание. Его тело ныло, словно с него содрали кожу, и болело после того, как прошло даже меньше одного дня попыток что-то скрыть от Блейна. Это уверенно говорило о том, что он усвоил урок.

Саб почувствовал мимолетные поцелуи над местечком, где бился его пульс, и немного расслабился перед тем, как Блейн приподнялся, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. 

- Ты собираешься пытаться что-нибудь снова от меня скрыть?
- Нет, сэр.
- Ты понимаешь, почему важно быть честным со мной? – спросил Дом, вглядываясь в его лицо.
- Да, - прошептал он. – Мне очень жаль, сэр. 
- Тогда я прощаю тебя…но, Курт, если ты снова это сделаешь, наказание будет хуже, ты понимаешь?
- Да, сэр, - серьезно кивнул он, и это очищающее чувство, пришедшее после его первого наказания, плавно потекло через него от голоса Блейна, который его прощал.
- Спасибо.

Блейн вздохнул и поцеловал его в лоб. 

- Пожалуйста, прекрасный. Я просто хочу, чтобы ты был защищен и счастлив. 
- Ты даешь мне защиту и счастье, - честно пробормотал ему Курт, сжимая в пригоршнях его свободные кудри и запрокидывая свой подбородок в явном приглашении. 

Блейн не колебался, прежде чем устремиться вниз и соединить их рты, проклиная утреннее дыхание. Вскоре их языки лениво переплелись, когда они в очередной раз синхронно окунулись друг в друга. 

Курт растворился в согласованных действиях, страхи и сомнения исчезали в клубах дыма в этот самый момент, когда Блейн был настолько предан ему. Когда все было таким значительным, что Курт был уверен, что Блейн чувствовал то же самое, что и он, потому что эти чувства не могли быть результатом чего-то меньшего, чем самая глубокая и самая чистая любовь. 

Они целовались столько, что, казалось, прошли часы, но это могли быть лишь минуты, а воздух был наполнен только сбившимся дыханием, мокрыми и скользящими звуками, приглушенными стонами и ерзаньем конечностей по ткани и коже. 

Они оторвались друг от друга, только когда кто-то постучался в дверь спальни.

- Ваш будильник сломался, голубки? – обратилась к ним Дана через дерево двери.

Курт погрузил свою голову обратно в подушку, ощущая жар и покраснев всем телом. Его твердый член в пижамных штанах дразняще близко прижимался к тому месту, где собственная эрекция Блейна упиралась ему в бедро. 

Сам Блейн оперся на руки и низко опустил голову между плеч.  

- Да, мама, мы встаем, - крикнул он напряженным голосом, и Курт молил бога, чтобы Дана не пришла к правильному умозаключению.
- Ладно, завтрак на столе, мы с твоим отцом уходим на работу… у тебя нет планов после школы в следующий понедельник?

Блейн и Курт смущенно посмотрели друг на друга, ситуация становилась все более затруднительной и неловкой с каждой минутой. Не в обиду Дане, потому что саб любил эту женщину, но все, что хотел сделать Курт в эту минуту, это целовать лицо Блейна, и, возможно, получить немного больше трения. Он закусил губу, вспоминая последний раз, и невольно вскинул бедра вверх, упираясь ими в Блейна прямо в середине его фразы:

- Ничего, кроме репетиции «СоловьЕЕЕЕЕв»

Сияющее золото встретилось с прищуренной темной синевой.

- Непослушный мальчик.

Курт сильнее впился зубами в нижнюю губу и поднял брови в идеальном сочетании невинности и вызова.

- Ничего не планируй, мы с отцом хотим поговорить с тобой кое о чем, когда ты будешь не так…занят.

Логический вывод был прозрачен, и Курт покраснел до пальцев ног.

О боже, она совершенно точно знала.

- До свидания, мама, - многозначительно сказал Блейн.  

Они услышали смех Даны, эхом раздающийся по коридору.

- Первым делом, я хочу в душ, - потребовал Курт, выскальзывая из-под своего Дома и хватая одежду, перед тем как запереться.

Блейн застонал, наблюдая за его уходом, за всей его покрасневшей сливочной кожей и грациозными линиями… он опустил взгляд вниз, на свой пульсирующий член, и скривился, перед тем как в расстройстве уронить лицо на подушку.

Спасибо, мама.

Но на самом деле… его голова прямо сейчас пребывала не в штанах, несмотря на настойчивую потребность некоторой любовной благосклонности. Он застрял на Курте и том, что с ним происходило.

Из того, что он мог собрать воедино, следовало, что саб, очевидно, рассказал ему несколько выборочных вещей. И его желание разобраться с этим в одиночку было вполне оправданным, черт возьми, он слишком много раз видел Себастьяна в действии, чтобы принимать в расчет способность сабов не уступать и даже более того, а так же став свидетелем той стороны личности Курта, которая была более резкой.  Просто…его Доминантная сторона поднимала сильный шум, требуя, чтобы он сам это исправил и должным образом позаботился о своем сабе. 

Но, считай, он уже пообещал позволить Курту попробовать самостоятельно справиться с ситуацией, и Дом изо всех сил старался придерживаться обещания, он слишком сильно любил Курта, чтобы его обманывать…он просто должен лучше за ним приглядывать, и если заметит что-нибудь из ряда вон выходящее или вредное, то он примет меры.

Он не позволит Курту самому пострадать от неуместной гордости и не позволит никому причинить ему вред, если он в состоянии оказать помощь.
 


========== Решиться на выбор. Часть 2. ==========

- Суп готов! – отозвалась Мэделин из кухни. 
- Я пришла с лекарствами! – разразилась криком Кармен, суетливо пересекая входную дверь и направляясь к просторной гостиной с белым пакетом в руках, раздутым от содержимого.
- Я пришел с нашим мальчиком, - ни с того ни с сего встрял Райан, и Тад, лежавший под одеялом, подкатил мутные глаза, прижимаясь к Дому с краю дивана. 
- Это вполне очевидно, Рэй, - удалось выдавить ему, прежде чем чихнуть в бумажную салфетку, что вслед за этим вызвало приступ кашля, который выходил больше монотонным, чем надрывным.

Он почувствовал подступающую простуду в среду утром, но механически проживал свой день так же, как делал это обычно. Собрание математиков за обедом, драматический кружок, уроки весь день, а так же этот вселяющий ужас проект по истории, который он доделывал в библиотеке с Джеффом и Куртом.

Его тело сразу же сжалось в комок в совершенно детском порыве. Ох, но я не хочу!

Райан заметил признаки, которые саб пытался игнорировать: голова, словно наполненная ватой, заложенный нос, стеснение в груди, першение в горле, и вечером того же дня за ужином Дом отругал саба за то, что он не упомянул, что неважно себя чувствовал… перед тем, как начать нянчиться над ним до потери сознания. 

Райан заявил, что он был слишком болен, чтобы идти в школу, в то время, пока Тад слабо протестовал, потому что, надо признаться, чувствовал себя ужасно. Но у него была великолепная посещаемость, и вот теперь результат, которого он достиг, пустил под откос его обеспокоенный Дом, действующий ради его собственного блага. Тад не мог по-настоящему ворчать на этого здоровяка, который, к несчастью, делал только то, что было в  интересах саба. 

Который привел их сюда сегодняшним утром.

Кармен и Мэделин взяли выходной сразу после того, как Райан позвонил им вчера вечером. Дом абсолютно категорично был настроен против того, чтобы оставлять Тада одного, пока он сам был в школе, и никакие усилия удержать его в узде не могли изменить его мнения. Это было до смешного мило. 

Только…когда Райану настало время уходить, после того, как он вручил саба его воркующим родителям…ладно, Дом даже не смог дойти до двери. Он бросил единственный взгляд на Тада, который очень жалостливо на него смотрел, устроившись под одеялом с бутылкой горячей воды, которую Мэделин насильно ему засунула, и Дом скользнул к нему, говоря, что сабу не нужна бутылка с горячей водой, если у него был он.

Если бы он не чувствовал себя так паршиво, то зацеловал бы этого идиота до потери пульса.

Кармен высыпала на журнальный столик  мешок с лекарствами, которыми можно было вылечить небольшой город, и Тад застонал, зарываясь лицом в грудь Райана. Он ненавидел вкус лекарств. 

- Это закончится раньше, чем ты заметишь, - успокаивающе прошептал ему в ухо Райан, прежде чем оставить нежные поцелуи поверх печально вздыхающего кокона. Дом мог почувствовать высокую температуру, излучаемую его кожей, тотчас же осознавая, что это было дурным знаком.
- Ты принесешь мне ложку и что-нибудь запить, дорогая? – растеряно обратилась Кармен к своей жене, когда она открыла все нужные упаковки, перед тем как переместить свой материнский взгляд на ее маленького мальчика. 
- Как ты, малыш?

Тад открыл лицо, печально засопев ей в ответ, и Райан издал утешающий звук, нежно поглаживая над меткой на его затылке. Боже, он отдал бы за него жизнь.
Дом чувствовал, как его собственные легкие болели от каждого кашля, и больше всего на свете он хотел убрать боль и взять на себя его страдания.

Его маленькое, дрожащее от жара и пота тело цеплялось за него, промачивая рубашку Райана, но Дома меньше всего это заботило, и он обнимал его еще крепче, притягивая ближе.

Тад охнул от контакта, псевдо-облегчение нахлынуло на него от прикосновения, даже если Дом не сделал ничего, чтобы в действительности улучшить его состояние. 

- Хорошо, - пробормотал он, чувствуя себя все еще плохо и несчастно.

Он мог жаловаться на внимание, которое они на него сваливали, но втайне саб все это любил. Он всегда знал, что с ними он был защищен и любим. Всегда.
Мэделин появилась секунду спустя с подносом, от которого валил пар.

- Я приготовила куриный суп, милый, именно такой, какой тебе нравится. Просто нужно немного подождать, пока он остынет, а ты в это время можешь принять лекарства. 
- Спасибо, мама, - закашлялся он.
- Сначала от горла, - сказал Райан обеим женщинам, и они кивнули в знак согласия.

Это лекарство было наихудшим на вкус, и Райан знал, что сабу захочется выбросить его прочь.

Райан немного сильнее оперся на его грудь, а Мэделин наклонилась, чтобы проверить его температуру тыльной стороной ладони, прежде чем сочувственно цокнуть языком и нежно погладить его по волосам.

- Ты загнал себя, сладкий мальчик. 

Кармен отсыпала нужное количество лекарства, направив ложку к его рту, прежде чем он смог отрицательно ответить. Саб поежился от вкуса, и единственным, что помешало ему выплюнуть это, был обнадеживающий, словно у пятилетнего ребенка, голос Райана в его ухе, а рука Дома в это время очерчивала круги на задней части его шеи. 

- Хороший мальчик, я очень тобой горжусь, - похвалил Райан, как только он проглотил, и прилив наступившего удовольствия этого стоил.  

Он указал на стакан с разбавленным соком, и Мэделин поспешно передала его, чтобы Райан смог помочь ему смыть этот вкус. «Тайленол» был следующим, и глотать его было немного больно, но он пропихнул его вниз вместе с несколькими другими лекарствами, прежде чем ему было позволено снова свернуться рядом с Райаном. Саб был измучен, и его не заботило, что он ощущал, как тает, просто желая быть рядом.

- А сейчас поешь, - напомнила Кармен, и Тад, живот которого скручивало от подобных мыслей, покачал головой. 
- Несколько глотков, - мягко приказал Райан, и Тад застонал, но подчинился, позволяя Кармен покормить его с ложечки. Тело саба было слишком слабым и нездоровым, чтобы беспокоиться, что с ним так много нянчились.
- В среду мы встретились за обедом с Даной, - прокомментировала Мэделин, желая отвлечь своего сына, сидящего с краю соседнего дивана, очевидно, желая быть ближе. Сама Кармен сидела на журнальном столике. 
- Так же, как и мои родители, - сказал Райан, быстро посмотрев на нее, прежде чем сосредоточить свой взгляд на его больном маленьком сабе. – В действительности, они не сказали, о чем там шла речь. 
- Дана не участвует в этом году в предвыборной гонке, - сказала Кармен, посреди неловкого движения ртом, которое делают мамочки во время кормления младенцев, открывая и закрывая его, когда поднимают наполненную ложку.  

Тад сместил голову в сторону от последней фразы и хрипло воскликнул «Что?», отчего он закашлялся.

Райан выразил неодобрение, потирая его спину круговыми движениями, пока кашель не начал ослабевать.

- И что она планирует тогда делать? Просто позволит другим заступить на эту должность? Или она приглашала одну из вас? – спросил Райан у саба.

Мэделин громко рассмеялась, а Кармен усмехнулась.

- Нас? Участвовать в гонке?

Райан хихикнул и признал свое поражение в этом моменте. Они были слишком шумными для политики, даже если бы имели к ней хоть малейший интерес.

- Нет, у нее на уме есть некто и нечто особенное, совершенно незаурядное, - улыбнулась Мэделин, и Тад знал, когда муза его матери попадалась на крючок. Он наблюдал, как это выглядит, тысячу раз. Она была заинтересована этим делом, и это значило, что затея была хороша. 

Как бы то ни было…это было к лучшему.

***

На самом деле Курт иногда не мог поверить в свою удачливость. 

Сначала он встретился с Блейном, любовью всей своей жизни, а в следующую минуту он оказался в паре с проклятым Брэдом по научному проекту, который все представляли на следующей неделе.

- Брэд и Себастьян - самые успевающие ученики в классе, и я думаю, для вас будет полезно быть с ними в паре, чтобы они могли быстрее вас подтянуть, -  улыбнулся мистер Мэттьюс ему и Джеффу. – Вы можете выбрать, кто к кому присоединится, - разрешил он, прежде чем отправиться обратно к передней части класса, чтобы начать раздавать задания.
- Я пойду к Брэду, - предложил Джефф, глядя на мальчика, сидящего впереди, словно смотрел на бешеную собаку. 

Курт недоверчиво посмотрел на лучшего друга. 

- Эээ, нет. Ты пойдешь к Себу, а я сам справлюсь с Брэдом, - окончательно постановил он, ненавидя дрожь, которая пыталась по нему распространиться. Он не боялся заносчивого мудака…но этот идиот точно знал, на какие точки надавить, по каким нервам ударить и где повернуть нож, чтобы нанести как можно больше ран.

Однако если выбор стоял между ним и Джеффом, то он выдержит это в течение недели. Да ладно, это было проще простого.

- Курт… ты не должен оберегать меня или что-то вроде того, - нахмурился на него Джефф из-под своей челки.
- Ну, может быть, я просто люблю компанию Брэда, - язвил Курт, приложив руку к сердцу. – Может быть, я хочу, чтобы он стал моим новым лучшим другом.  

Джефф хмыкнул себе под нос.

- О, нет. Помогите. Мне нашли замену.
- Да. Я просто не смог устоять перед всем шармом этого кретина, - мечтательно вздохнул он, и Джефф легонько толкнул его, заставляя Курта захихикать.
- Хорошо, а теперь каждый из вас подыщет себе партнера, и можете начинать планирование! – объявил учитель, и воздух наполнился звуками скрежетания стульев и приглушенной болтовни.

Курт разделил с Джеффом успокаивающий взгляд, прежде чем встать и подойти к Брэду, поначалу медленно, потому что знал, что этот осел не сдвинется с места ради любого партнера, поставленного с ним в пару, а не только из-за него, так что если Курт мог даже немного насолить мистеру «верхушке класса», то он это сделает.

Но достаточно скоро расстояние было преодолено, и он скользнул на стул рядом с последним человеком, которого он бы хотел сегодня видеть. 

- Когда Мэттьюс сказал, что меня объединят или с тобой, или со Стерлингом, я не знал, что будет хуже, - растягивал слова Брэд себе под нос, даже не взглянув в сторону саба, продолжая делать записи в своем блокноте. – Но потом я вспомнил, что в Стерлинге, по крайней мере, была хоть какая-то порода, прежде чем он стал отбросом, в отличие от тебя. 

Курт мгновенно встал на дыбы, как это всегда происходило, когда дело касалось Джеффа. Он был, словно львица, защищающая своего детеныша, у которой не было ни сомнений, ни страха, а только свирепость. 

- Скажешь о нем еще хоть одно слово, и я непременно тебя уничтожу, - тихо прошипел он.

Твёрдая решимость, лежащая в основе этих слов, по-настоящему привлекла внимание Брэда, его завитая голова повернулась, а зеленые глаза стали чуть шире от изумления, которое он не смог скрыть.  

Однако он пришел в себя.

- Я стою очень высоко над тобой, Хаммел, и ты не сможешь притронуться ко мне. 
- Ты знаешь, что говорят о людях и пьедесталах, - огрызнулся Курт, уничижительно выгибая бровь. 
- Ох, пожалуйста, - издевался он, но у него не нашлось умного ответа, так что Курт посчитал, что победа была за ним.

Он хмыкнул и откинулся на спинку стула, пока Брэд начал раздражаться. Не обращая на него внимания, Курт посмотрел на задание и обнаружил, что оно было не таким уж сложным, и им не придется проводить вместе много времени, если они разделят его на равные части. Он вытащил из сумки фломастер и начал раскрашивать все разделы, которые он знал.

- Как обстоят дела с Блейном? – последовало через несколько минут, и Курт сузил глаза, глядя на саба рядом с собой, который наклонился к его ладони, опираясь локтем о стол. 
- Как будто тебе есть до этого дело. 
- О нет, мне очень интересно, - возразил Брэд, все скверные намерения которого были написаны у него на коже.
- Прости, но я думаю, что ни за что на свете не буду с тобой беседовать, так что не суй в это дело свою претенциозную задницу, - тошнотворно-сладко прервал речь Курт.  
- Мило, - скрипнул зубами Брэд на его слова. 
- Я знаю, - вскользь съязвил Курт, возвращаясь к его игнорированию. Он бросил взгляд через класс и увидел, что Себастьян сейчас объяснял Джеффу некоторые темы, и блондин кивал и в то же время с серьезным видом делал пометки. Он выглядел спокойным и счастливым, и это заставило Курта гораздо легче дышать одним воздухом с мерзавцем, сидящим рядом с ним. 
- Какой он в постели? 

 Курт где-то потерял свое дыхание и, спустя секунду после его слов, поперхнулся, кипя от гнева и возмущения. 

- Хорошо, прослушай объявление. Ты мерзок сверх всякой меры, и тебе нужно найти новое хобби, кроме увлечения моим Домом, - не шутя, сплюнул он, сжав губы в жесткую линию. Он должен был бороться изо всех сил, чтобы не заорать… или не выцарапать ему глаза.
- Он раньше спал с другими людьми…и ты знаешь, что это правда, - жестоко продолжал Брэд, острый взгляд которого различал каждое его движение, чтобы как-нибудь использовать против него. 

Он нашел свою цель.

Да, Курт знал, что Блейн спал с людьми до него. Это всегда было ускользающей, неловкой деталью на задворках разума саба. Он не ненавидел и на самом деле не возмущался опыту Блейна, в конце концов, он был двадцатидвухлетним мужчиной, а не восемнадцатилетним подростком, но Брэд снова искажал восприятие в его голове.

Он наклонился.

- Всяческий опыт должен достигаться тяжелыми стараниями. В чем твой секрет, Хаммел? Осваивал какие-то специальные навыки раньше в трущобах?
- Не все так же отвратительны, как ты, - ответил Курт, чувствуя, что ярко краснеет от глубины своего гнева.

Не слушай. Он всего лишь пытается превзойти тебя.

Брэд медленно усмехнулся.

- О, что же это? Ты девственник, Хаммел? Вот это шок!
- А ты блядь, Брэд? Ничего удивительного, - выпалил он в ответ одновременно с раздавшимся звонком, который просигнализировал об окончании урока. Он быстро собрал свои вещи, не заботясь о том, что они даже не обсудили свой проект. 

Насколько он знал Брэда, то саб не собирался просто ничего не делать и испортить свой средний балл, так что, по крайней мере, он был в безопасности от того, чтобы получить дерьмовую оценку.

Курт приблизился к Джеффу и сделал игривое выражение лица. Он не собирался позволить Брэду добраться до него, как в прошлый раз.

- Ты в порядке, Курт? – спросил Себастьян, посмотрев на него, а затем с подозрением на Брэда.
- Ничего такого, с чем бы я не мог справиться.  

***

Коринн с самодовольным видом вернулась из их гардеробной, наличие которой было обязательным условием, когда они подыскивали квартиру, в своем третьем наряде, который она сменила за день, и пятой паре обуви на шпильках. 

Не то, чтобы Дэвид не наслаждался созерцанием всего этого действа, которое его заводило, но факт оставался фактом, это заводило его, но им недоставало времени,  чтобы решить эту проблему, поскольку они и без того опаздывали на встречу со своими родителями за ужином в ресторане.

- Что насчет этого? – спросила она, вытягивая ногу и указывая на изящные пальцы в красных босоножках на тонком каблуке с серебряными бантиками на задней части. Да, он узнал, что такое тонкие каблуки после того, как  Коринн угрожала засунуть один из них в его задницу в одну из наиболее памятных ссор. 
- Удивительно, детка.

Она застонала и надулась, сложив руки на бедрах, которые были соблазнительно обтянуты облегающим маленьким черным платьем. 

- Ты говорил то же самое о последней паре!

Дэвид поднялся с их кровати, на которой он валялся, и подошел к ней, скользя руками в совершенное углубление на ее талии, а затем разворачивая ладони и спуская их вниз к ее задорной заднице. 

Но, как оказалось, это больше отвлекло его, чем ее.

Она просто вздернула брови, не впечатленная его попыткой облапать ее, которая была далека от утонченности.

- Это потому, что ты могла бы надеть бумажный мешок и по-прежнему оставаться самой сексуальной штучкой, которая ходит по этой планете, - мурлыкал он ей, а честность в его тоне придавала ему чувственную остроту, когда Дом нырнул вниз, чтобы оставить легкий поцелуй в уголке ее рта.

Казалось, она немного оттаяла от этих слов, прежде чем снова перейти к разборкам.

- Ты сравнил мой наряд с бумажным мешком? – невозмутимо спросила она, и Дэвид поморщился, прежде чем медленно попятиться назад, зная, что он должен был ступать здесь очень осторожно. 
- Нет, - медленно протянул он, надеясь успокоить ее.

Ее брови опустились вниз.

- Дэвид…
- Не будем сосредотачиваться на сексуальных деталях, правда, детка? – вздохнул он, и она неожиданно усмехнулась полными, красными губами, приоткрывая сияющие белые зубы.

Она пригладила руками лацканы его пиджака, а затем поднялась вверх по его плечам. 

- Я полагаю, ты просто обязан загладить свою вину передо мной, сэр, - возразила она, захлопав своими длинными ресницами и бесстыдно сопровождая свою речь вращением языка. 

Она точно знала, что делала, и будь он проклят, если это не заводило его все это чертово время. Он любил ее огонь. Когда она немного напирала, чуточку боролась и стояла на своем, споря с ним. Статус оставался в стороне, он всегда считал ее равной ему. Они могли выполнять разные роли в отношениях, возможно, им нужны были разные вещи друг от друга, но Дэвида всегда привлекал тот факт, что она просто не давала ему себя побороть. Она была многогранной, словно алмаз, в одно мгновение будучи полностью покорной, в следующую секунду превращаясь в львицу, но Коринн была всецело прекрасной со всех сторон, и Дэвид никогда не предполагал, что найдет кого-то настолько совершенного. 

- У нас забронирован столик, сладкая, - напомнил ей Дэвид, прежде чем наклониться к ее уху. – Но нас же ждет награда по возвращении домой, мм?

Ее тело наполнилось дрожью, и Дэвид чуть не наплевал на все и не потащил ее прямо в постель, но потом…только лишь серьезный тон голоса его матери в телефоне, когда она позвонила им вчера, чтобы назначить встречу с ними обоими, а также родителями Коринн, каким-то образом его остановил.

Происходило что-то значительное, и Доминанту в нем требовалось знать, что именно. А вдруг это каким-то образом затрагивало его саба. Вдруг он мог оказать помощь своей семье. 

Он клюнул свою девушку в щеку и отстранился, вдобавок к этому разок коснувшись ее милой задницы. 

- Хватай кошелек, а я возьму твое пальто.

Она только в течение секунды выглядела разочарованной отсутствием контакта, прежде чем пожать плечами и ослепительно ему улыбнуться, поднимаясь на цыпочки, потому что не доставала до высоты его головы даже на каблуках, чтобы поцеловать его в губы, вытирая своим большим пальцем немного попавшей на них помады, до того как направиться обратно в сказочные края своего бутика.

- И ты должна остановиться на том, что выбрала сначала, сладкая, - нежно отдал он команду. Его мать и без того собиралась читать ему нотации, и он предпочел бы не переходить все возможные границы и появиться к десерту. Она, вероятно, вернула его в русло Доминатна и зрелого независимого человека, которым учила быть с пеленок. 
- Малыш, - проскулила она, и он подкатил глаза.
- Ты слышала меня, Коринн, - твердо сказал Дэвид, но, несмотря на это, он нежно усмехнулся, а его горло издало хихиканье, когда Дом направился к шкафу, стоящему в коридоре.

Он просто надеялся, что это не было чем-то плохим.   



========== Решиться на выбор. Часть 3. ==========

Суббота

- Ник, милый, как думаешь, ты можешь прекратить хандру на время, достаточное для того, чтобы накрыть на стол? – с ухмылкой спросила Люси, взглянув на своего сына, сидевшего напротив нее на стуле среди островка их кухни.

Он спустился к их традиционному субботнему семейному обеду, но солнечная улыбка сменилась на скупую недовольную гримасу, а сияющие глаза потемнели и смотрели вниз. 

Он периодически возобновлял тоскливое шатание по дому на протяжении нескольких часов, сиротливо вздыхая, как девица из любовного романа, пока не решил, что ему нечем себя занять и просто упал на стул, наблюдая, как его мама готовила обед. 

- У меня нет хандры, - отрицал он, когда взял предложенные тарелки и отнес их к столу. Характерная пружинистость в его походке практически полностью исчезла. 
- Конечно нет, - сухо сказала она, нежно закатив глаза на его выходки. – Ник, детка, ты не сможешь обмануть мать. А сейчас что на тебя нашло? – спросила она, ставя на стол миску с салатом и глядя на сына, который пытался найти оправдание, прежде чем его плечи поникли, и он тяжело вздохнул.
- Джефф отправился домой на пару дней.

Она подняла бровь.

- Это не карается законом, детка. Он проводит время со своей семьей.
- Я знаю, - заныл он. – Просто…я…я скучаю по нему, - тихо признался Ник, с решительным видом разглядывая столешницу, пока его лицо окрашивалось в бледно-розовый цвет, и его мать хихикнула, глядя на него.
- Он вернется завтра вечером, я уверена, что ты выживешь, - дразнила она, и сын сердито посмотрел на нее.
- Да, но он уехал вечером в четверг. Я не знал, что у него не будет никаких занятий в эту пятницу из-за какой-то научной ярмарки…очередной…серьезно, как много из них вам может быть нужно в старшей школе? Я принес ему горячий шоколад и написал ему шутку, но его там не было, - ныл он, поежившись от собственного голоса, когда понял, что звучал, как Блейн и Райан вместе взятые. Два человека, над подобными действиями которых он издевался, смеялся над ними и находил их нелепыми…

Но теперь он скучал по своему белокурому ангелу, и Дом не мог придумать лучшего способа, чтобы показать это, чем скулить, посылая к черту зрелость. Блейн и Райан были в чем-то явно правы. 

Его мать разглядывала Дома с неуверенностью, внезапно отразившейся на лице, и он с удивлением посмотрел на нее. 

- Что? – спросил он, и Люси потянула его за руку, чтобы заставить сесть рядом с собой.
- Ник…ты уверен, что не давишь на него? Уверен, что даешь ему пространство и время, которое ему нужно? – спросила она, и он разинул рот, роняя свою челюсть до самых пальцев ног. 
- Мама…я…конечно же, я никогда бы не сделал ничего… НИЧЕГО, что причинит ему боль. Боже…я…я слишком сильно его люблю, чтобы сделать такое, - сказал он, озаряя искренностью каждое слово, и это было странное ощущение. Он знал, что любил Джеффа, с каждым днем будучи все более уверенным в своих чувствах, но признание этого факта вслух, когда он сдерживался так много раз, принесло безграничное освобождение и некоторую печаль, чего он не ожидал. Он хотел бы сказать об этом  Джеффу…а не кому-то.

Его мать грустно улыбнулась ему.

- Знаю, дорогой, я просто должна была убедиться. Его родители боятся за него, и я не хочу, чтобы у них имелись для этого основания… не в том случае, когда они исходят от тебя, - осторожно объяснила она, и Ник нахмурился.
- Его родители? Откуда ты их знаешь? – спросил он, и она повернулась, чтобы посмотреть на мужа, который подоспел к их разговору как раз вовремя, чтобы понять, к чему он идет.

Они вместе посвятили его в свои планы, и Ник сидел, пребывая в шоке, неверии и гордости. 

- Я…я хочу, чтобы…я хочу помочь, - потребовал он, возбужденно выдохнув, и родители улыбнулись.
- Мы предполагали, что ты, вероятно, так и скажешь. Это из-за Джеффа, да? – спросил Андрэ своего сына, и тот кивнул.
- По большей части. Я знаю, что это правильные вещи, которые нужно сделать, но я не могу лгать и говорить, что Джефф не является основной причиной. Он самое прекрасное, что я когда-либо видел, и он настолько сломлен, папа…настолько напуган и ранен, и я не могу…я не могу с этим смириться… даже если он никогда не станет моим. Даже если он выберет кого-то еще… если это снова сделает его цельным…я буду счастлив, - сказал он, и они крепко обняли сына, молясь, чтобы в итоге он остался единственным, кто будет рядом с Джеффом после того, как он склеит вместе все разбитые осколки молодого саба.

***

- Они могли бы сообщить нам по телефону.

Себастьян хмуро посмотрел на своих родителей, сидя на диване рядом с Дэйвом. Открытая планировка их квартиры позволяла им обниматься в гостиной, одновременно имея возможность видеть, что происходило в это время на кухне.
Обе пары родителей порхали вокруг современной кухни, разогревая горы еды, которую они притащили с собой в их квартиру, и разливая напитки.

- Ты просто злишься, что вынужден был встать с постели в субботу, - дразнился Дэйв, мягко щекоча его под ребрами, и саб стукнул его по руке, опасно усугубляя свое мрачное выражение, скрестив на груди руки. 

Для Себастьяна его субботы были священными. Он отказывался вставать с постели, если ему не нужно было сходить в ванную или что-нибудь поесть, и требовал, чтобы Дэйв оставался с ним. Дом знал, что за всеми этими грубыми инсинуациями его саб просто хотел, чтобы он оставался с ним рядом и обнимал его.

- Мне было тепло. И уютно, - капризно разбушевался он и, повернув коварный взгляд в сторону Дома, наклонился, задевая губами его ухо. – И я был возбужден.
- Детка…- предупредил Дэйв, сжимая в обхвате пальцев его бедро, когда почувствовал, как его пульс подскочил от рычащего голоса его саба. 
- Я просто рассказываю. Мне снился хороший сон. Ты прижал меня к стене и был одет в черную рубашку, которую я так на тебе люблю и… - он был прерван мощным поцелуем, когда Дэйв страстно соединил их губы, глотая стон, который саб будет отрицать до последнего вздоха.

Перебирая пальцами уложенные волосы, Дом наклонил голову Себастьяна и оторвался от поцелуя настолько, чтобы быть в состоянии говорить, ловя вздохи между дрожащими губами. 

- Тебе очень хорошо известно, что ты не должен заставлять меня возбуждаться прямо перед нашими родителями.  После того, как они уйдут, у тебя будет пять минут, чтобы раздеться и устроиться на кровати. Я буду делать с тобой то, что захочу, но ты не кончишь. Ты этого не сделаешь, пока я не разрешу, ты должен выучить свой урок, - зарычал он ему в рот, ощущая, что гибкое тело, которому он поклонялся, дрожало рядом с ним с остекленевшим взглядом, напоминая Дэйву о том, как он был красив каждый раз, когда проваливался в сабспейс. 

Когда это случилось в первый раз, он был поражен.

Он читал про пары, которые никогда его не достигали; никогда не попадали в точку, где тело саба полностью поддавалось покорности, а разум отключался. 

Они занимались любовью, руки Себастьяна были привязаны к спинке кровати, глаза прикрыты, а губы округлялись от вкусных стонов, которые сводили Дэйва с ума. 

Он боготворил его, толкался в него, целовал его, прикусывал его кожу, ставил на нем метки, и вдруг его саб куда-то исчез. Тело под ним было податливым, следы его оргазма полосами разукрашивали живот, его голова откинулась в сторону, а руки перестали трепать путы, которые их стесняли. 

Дэйв в замешательстве остановился, до смерти перепугавшись, пока его не осенило понимание, и он не выскользнул из саба, сворачиваясь рядом с ним, освобождая его руки и стягивая повязку с глаз, прежде чем сгрести его в объятья и держать в тепле, дожидаясь, когда он вернется.

Его вынесло обратно полчаса спустя, дрожащего и немного напуганного, но улыбающегося, счастливого и еще более очаровательного, чем он когда-либо был, когда он утомленно свернулся под руками Дэйва.

Это было одним из самых счастливых воспоминаний Дома, и взгляд саба, которым он его сейчас наградил, так сильно напомнил ему о том, как далеко, благодаря ему, заходил его мальчик. Он просто хотел раздеть его и делать это снова, снова и снова. 

Он крепче сжал волосы Себастьяна, заставляя саба ахнуть, когда услышал приближающийся сзади кашель.

Подпрыгнув и отскочив друг от друга, они обнаружили своих родителей, ухмыляющихся им из кухни. 

- Обед готов, мальчики, - сказал Доминик, и они оба встали, пытаясь скрыть свидетельства того, насколько они потерялись друг в друге, когда уселись за стол и раскладывали еду по тарелкам, чтобы отвлечь внимание от своих смущенных лиц.
- Ребята, есть причина, по которой мы вторглись в вашу священную субботу, - начал Пол после того, как получил кивок от Доминика, дразнясь, заключив это слово в кавычки из воздуха.
- Мы догадались, - сказал Дэйв, и Себастьян с любопытством склонил голову, вопросительно переводя взгляд зеленых глаз от своих родителей к родителям Дэйва. 
- Несколько дней назад мы встретились с Даной Андерсон. Мы пришли к некоторым выводам и заключениям и решили, что хотим, чтобы вы тоже были в курсе, - сказал Пол, и Себастьян усмехнулся, крутя вилку в пальцах.
- Вы говорите так, словно кого-то убили и вам нужно, чтобы мы помогли вам спрятать тело, - поддразнил он, и их родители рассмеялись.
- Нет, это хорошее дело. Или будет таковым, если все срастется, - сказал он, и Дэйв подкатил глаза. 
- Папа, пожалуйста, переходи к делу, пока мы не состарились.

Пол кивнул, сделав глубокий вдох, перед тем как вывалить на них информацию об их встрече и их планах.

Оба мальчика сидели в шоке после того, как он закончил, но Дэйв пришел в себя быстрее, ослепительно улыбнувшись.

- Это так клёво. Я хочу в этом участвовать, - сказал он, и звук его голоса вытащил Себастьяна из ступора.
- Это слова, которые произносит мистер Шикарность, - сказал он, подталкивая своего Дома плечом, и они провели большую часть обеда за составлением схем и планов.

***

Воскресенье

- Папа? Ты здесь? 

Мириам заглянула в дверь кабинета своего отца и нахмурилась, когда обнаружила, что там пусто и тихо.

Ее отец редко покидал свой стол в рабочее время, если на то не было необходимости,  поэтому не обнаружить его на месте, облокотившимся на стопку бумаг и каждую минуту или две поправляющего свои очки, было для нее донельзя удивительным фактом. 

Она толкнула дверь, широко ее раскрывая, и вошла, глядя налево и направо, снова окликнув отца на случай, если он был в смежной ванной или в каморке, где он хранил свои книги и картотеки. 

- Пап?
- Я здесь! – она услышала его голос, раздающийся за деревянной аркой, отделяющей основное пространство его кабинета от «библиотеки».

Она подошла к нему, широко улыбаясь и сжимая в руках дипломат.

- Привет, конфетка. Что привело тебя сюда? – спросил он, вприпрыжку спускаясь с лестницы с тяжелой книгой в руке и слоем пыли, приставшим к рукаву его пиджака.
- А что, девушка не может заскочить, чтобы навестить своего любимого папу? – дразнилась она, счищая пыль с его костюма и мило улыбаясь.
- Может, но она обычно так не делает. И иногда это заставляет ее единственного папу очень сильно грустить, - пошутил он с притворной гримасой, и она показала ему язык. 
- Да… твое сердце поистине разбито, - подкатила она глаза, прежде чем ткнуть его в грудь. – Признайся, ты воспользовался тем фактом, что здесь нет ни мамы, ни меня, чтобы есть нездоровые закуски вместо надлежащего обеда. Который кстати…мы собираемся получить…прямо сейчас, - сказала она, и он поднял руки вверх со стыдливой улыбкой, вызванной его склонностью к трудоголизму.
- Я не против. Давай пообедаем. Куда ты хочешь пойти? – спросил он дочь, положив книгу на стол и доставая бумажник и сотовый телефон из верхнего ящика, положив их в карман и набрасывая на плечи пальто. 
- Как насчет Марселя? Я жутко хочу грибных равиоли, - предложила она, на цыпочках подпрыгивая к двери, и он искоса посмотрел на нее.
- Этот выбор странно специфичен. Ты беременна? – спросил он, и Мириам неизящно споткнулась, ударяясь локтем о дверной косяк.
- Что?! Папа, нет…просто…просто нет… тьфу ты…перестань, - запнулась она, краснея и свирепо взирая на него, в то время как он усмехнулся, притянув ее ближе и обняв за плечи, все еще смеясь, как сумасшедший, когда они зашли на угол, в сторону крошечного итальянского ресторанчика.

Это было довольно необычное место во дворе здания, находившегося в двух кварталах от офиса Джека. Можно было быть уверенным, что бронирование не требовалось, потому что об этом ресторане знало немного людей. Но, однако, те, кто знал, всегда возвращались, потому что это место было душевным и уютным, персонал дружелюбным и вежливым, а еда до смерти вкусной.

Они уже сделали заказы и потягивали свои напитки, дожидаясь, пока принесут еду, когда Джек решил перейти к сути дела.

- Хорошо, милая, не то, чтобы мне не понравилось, что ты пришла, вытащила меня на настоящий обед, и я получил возможность провести с тобой некоторое время, но ты нервничаешь и прижимаешь эту сумку с тех пор, как мы здесь сидим. Так почему ты не расскажешь мне, что тебя беспокоит? – спросил Джек, и она улыбнулась с румянцем на лице.
- По мне так очевидно? – сказала она, и он взял ее за руку через стол.
- Я твой папа. Я знаю каждую смену и каждый всплеск эмоций на твоем лице. Что-то случилось? Ты заболела? Дело в Уэсе? Мне нужно надрать ему задницу? Потому что ты знаешь, что я это сделаю. Сын он Хикару или нет, я отделаю его так сильно, что его внуки будут ходить с синяками на задницах и…
- Папа…папа, стоп…стоп…я в порядке. Я не больна, и Уэс такой же идеальный Дом, каким был в день нашей первой встречи, так что никакого надирания задниц и никаких синяков у несуществующих на данный момент внуков, ладно? – прервала она отца, хихикая в свой стакан с апельсиновым соком.
- Ох, хорошо. В любом случае, я не слишком хороший боец, - сказал он, и девушка кивнула.

Мириам унаследовала от него светло-коричневые непослушные волосы, мягкое лицо с милыми карими глазами, худощавое телосложение и в какой-то степени непокладистый характер.

Он был удивительным Домом *, но Джек был прав. У него не было шансов выстоять в драке. 

- Эээ…хорошо. Итак, в последнее время я кое о чем размышляла. Ты знаешь, что я пытаюсь написать магистерскую диссертацию, опираясь на что-то, что будет применимо в реальной жизни, а не только в хорошей теории. Так что… я разработала теорию распределения денежного потока и, как мне видится, это довольно управляемый процесс, чтобы заполнить разрыв между социальными классами и практически устранить финансовые проблемы низших слоев, - начала она, и он посмотрел на нее, будучи очарованным этой молодой девушкой, которой он, так или иначе, помог сформироваться. 

Жесткая, энергичная, умная, и он так гордился тем, кем она была. 

- У тебя есть набросок этой теории? Не возражаешь, если я взгляну? – спросил он, и она на секунду остановилась, прежде чем вцепиться в свою сумку и достать светло-голубую папку, наполненную графиками, диаграммами и формулами. 
- Я знаю, что на данный момент она не закончена, и эта теория не проверялась, но просто…просто скажи мне, стоит ли над этим работать? – с тревогой спросила она, и он разложил по полочкам идеи, которые сидели у нее в голове. И здесь в игру вступил финансовый аналитик.

Вложение средств в школы, доступность кредитов в качестве старта для  малого бизнеса, учреждение стипендий для получения высшего образования, выстраивание инфраструктуры за счет найма людей их низших классов, чтобы дать им возможность зарабатывать деньги и в то же время улучшить жилищные условия и так далее, и так далее…

Он мог сказать, что на данном этапе эта работа была просто теорией, но то, что она ему предоставила, говорило о том, насколько его дочь была дотошной, внимательной к деталям и точной. Джек до сих пор не мог найти ни одной прорехи в ее теории, которая разрушила бы всю ее суть. Ей потребуется помощь опытных людей, чтобы модернизировать и превратить теорию в пригодную модель хорошо функционирующей системы, но исходя из того, что имелось, он был твердо уверен, что его дочь в одиночку создала работоспособную основу для их будущего. 

- Мириам… - начал он, но она застонала.
- Я облажалась? Я все проверила три раза на соответствие с известной теорией, и это было сложно, потому что никто и никогда не озаботился этого сделать, но как же так, папа? Почему же никто не старался сделать ее лучше… и, хорошо, может быть, я и напортачила, но, по крайней мере, я попыталась поразмышлять о некоторых вещах, и … 
- И ты это сделала, - прервал ее отец, и она в растерянности моргала в течение мгновения, пока к ней не вернулся дар речи.
- Что? – выдохнула она, и он гордо улыбнулся.
- Ты сделала это, принцесса. Это…Мириам, это работа команды опытных, сверхъестественно интеллектуальных, деловых людей, которую тебе удалось полностью проделать самостоятельно, и я не могу передать тебе, как я горжусь, - похвалил он, возможно, давая немного завышенную оценку, но, проклятье, как же он ею гордился!

Она почувствовала, как ее щеки краснеют, а мысли сразу же устремляются к Уэсу и тому, насколько она была не в силах дождаться, чтобы рассказать ему, что она и в самом деле сделала это. 

- Правда? – она должна была снова это проверить, и ее папа, на ум которого пришла идея, кивнул.
- Правда. Ты не возражаешь…не будешь возражать, если я покажу это Дане и нескольким другим людям, которым я доверяю? – спросил он, и она кивнула, но на ее лице читалось любопытство, пока ее отец не поделился с ней о встрече, которая у них состоялась, и планами, которые они набросали; планами, которые теперь включали в себя ее гениальную теорию, если она на это согласится.
- Согласиться? Конечно же, я согласна! Я никогда не хотела, чтобы это оставалось только на бумаге. Я хочу видеть, как мир меняется к лучшему, и если моя идея поможет этому, тогда непременно покажи ее кому пожелаешь. У меня есть и другие идеи, над которыми я хочу поработать, пока ты занимаешься этой.

Она радостно захлопала в ладоши.

- В самом деле? Что теперь у тебя на уме? – спросил он в то время, когда официант вернулся с едой, и они оба с аппетитом на нее нацелились.
- Я хочу написать статью для моего блога и газеты Далтона, - ответила она, дуя на свои равиоли, чтобы остудить их.
- О чем? – подтолкнул он, накручивая спагетти на вилку.
- Некоторое время назад я познакомилась с удивительной девушкой. Она подруга Курта…ты же знаешь Курта, саба Блейна… и она рассказала, что у нее есть Дом, и они съезжаются, они влюблены и явно счастливы вместе, но она смирилась с тем фактом, что они никогда не будут связаны по-настоящему, потому что у них нет на это денег. И это очень огорчило меня, ведь что, если бы это были Уэс и я. Поэтому я позвонила им и спросила, будут ли они готовы встретиться со мной и ответить на несколько вопросов для статьи. Я хочу повысить уровень осведомленности, - сказала она, и Джек кивнул.
- Уверен, это хорошая идея. Ты думаешь, они согласятся? – спросил он, и она пожала плечами, потягивая сок.
- Будем на это надеяться, - пробормотала она, и они продолжили есть свой обед в уютной тишине, уходя мыслями в планы и предвкушение борьбы, которая ждет их впереди.

***

Возвращение в школу после выходных, проведенных дома, ощущалось Джеффом словно возвращение из космоса, когда он пересекал наполовину заполненные школьные коридоры, направляясь из своей комнаты в маленькое кафе, чтобы взять чаю перед тем, как лечь спать; в его горле чувствовалось слабое першение.

Он впитывал в себя мягкий шум, который не был нестерпимым, но все же был неотделим от гигантской школы, в которой он теперь находился. В коридорах всегда находились шумные люди, которые кричали друг на друга из своих комнат, играли в видеоигры в общей комнате или слушали музыку с полуоткрытыми дверями так, что звуки пробивались наружу.

Поначалу, когда он находился в присутствии столь большого количества людей, саб лишался присутствия духа. Так много шума, так много голосов и так много возможностей для него разозлить кого-нибудь, даже не осознавая этого, и получить травму. Медленно он привыкал к обстановке, и никогда не прекращающаяся болтовня стала для него утешением среди ночи, когда он просыпался от кошмара.

Далтон в течение долгого времени был его мечтой, и казалось почти нереальным, что он оказался именно там, где всегда надеялся быть. Словно глоток живительного воздуха, Далтон предложил ему свою дружбу, держа его в безопасности за толстыми стенами и забором, запирающимся на ночь. 

Именно поэтому беседы с его родителями на протяжении последних нескольких дней заставляли его тревожиться…и бояться.

Они говорили об изменении мира, о том, чтобы сделать его лучше, чем тот, к которому он привык. Чем Далтон и путь, который он прошел, и здешние люди. Конечно, здесь было несколько человек, которые были не столь приветливыми и понимающими, как большинство, но вы обнаружите таких в любом обществе, которое не представляло собой какую-то утопию.

Но они говорили об изменении этого уклада. Об искоренении нового распорядка и жизни, которую он здесь наладил, и это было страшно. Ему было хорошо на том месте, где он был прямо сейчас. Немного утомленный, немного закрытый и напуганный, но ему никогда не навредят, никогда не прикоснутся так, как он того не желал, никогда не унизят…и они изменят это. 

По логике вещей он знал, что это было необходимо.

Это было признанием нужд всех людей, а не только обладающей полномочиями тонкой прослойки высшего класса. Они стремились к иллюзорному совершенству не более, чем богачи, которые были решительно настроены на его достижение, потому что на самом деле у них не было такого понятия.  Представления людей о совершенстве настолько различались, что было совершенно невозможно удовлетворить идеалам всех, поэтому время и деньги растрачивались впустую, когда в действительности можно было существенно изменить положение дел. 

Но смысл был не в правилах, которым он следовал большую часть времени, а в том, что он состоял из рваных эмоций и ощущения надругательства над собой.

Джефф остановился у окна в коридоре и открыл его, чтобы вдохнуть немного свежего вечернего воздуха, чувствуя, что ему грозит паника, от которой трясло тело.

Он ощущал себя, как моряк, который отправился в открытое море, когда вода еще была похожа на зеркало, но только лишь он начал наслаждаться, налетел шторм и перевернул его судно.

Он хотел, чтобы мир стал лучше: для своих друзей, своих родителей, своих близких, Ника…

Но для него…этого мира было достаточно. Саб понимал этот мир и знал, кем он здесь был, знал те вещи, которые он мог делать, и те, которые не мог. Он приспосабливался, тренировал себя, чтобы привыкнуть к этому миру, и Джефф не знал, хватит ли его на то, чтобы привыкнуть к другому…отличающемуся миру. Он был в ужасе от того, что принесет завтрашний день. 

Прохладный воздух снаружи хлестал его по лицу, и его кожу покалывало, когда он внезапно услышал голос, который снова наполнил все его тело теплом, и саб медленно развернулся.

- Привет, Джефф. Ты вернулся! Я соскучился по тебе, пока ты…постой…Джефф…Ангел, что происходит? – у Ника явно голова пошла кругом, когда он увидел копну светло-платиновых волос и  бросился навстречу другому мальчику, но когда он обернулся, Дом почувствовал, словно кто-то ударил его кулаком в живот.

Щеки Джеффа были бледными и впалыми, под глазами залегли пурпурные круги, а его лицо выражало собой явную панику, что практически заставило Ника почувствовать недомогание, когда блондин отказался отвечать. 

- Джефф…давай же, скажи мне, что происходит, и, может быть, я смогу помочь… Я не в силах вынести видеть тебя в таком состоянии, солнышко, - взмолился Ник, но Джефф только покачал головой и обнял свое собственное тело, как будто пытался остановить дрожь, которая вконец разрывала его на куски.

Он хотел, чтобы Ник заставил его чувствовать себя лучше, чтобы он прогнал все это прочь и сделал снова его обновленным, сияющим и исправленным, но не было никакого способа это осуществить, поэтому саб опустил голову, продолжая молчать и дрожать.

Он попытался придумать, что сказать, чтобы отвлечь внимание от того, что он чувствовал, но прежде, чем он успел это сделать, вокруг него обвились руки, и его разум взорвался. Тело инстинктивно напряглось, сердце увеличило частоту сокращений, а дыхание сбилось.

Он использовал эту привычку, точно так же зажимать его перед людьми, чтобы показать, что он им владел и контролировал его. И ему просто нравилось затягивать хватку каждый раз, когда он думал, что кто-то еще смотрел на саба или когда он считал, что Джефф смотрит на кого-то еще; жесткий, болезненный, сдавливающий и вызывающий удушье захват, который отправлял для Джеффа сообщение.

Ты мой.

Я владею тобой.

Я контролирую тебя.

Никто тебя не захочет.

Никто никогда не будет владеть тобой, кроме меня.

Джефф ненавидел подобное ощущение. Ненавидел отравляющую грязь, которая, казалось, выстилала его снаружи и изнутри. Ненавидел ощущение этих рук, которые снова его окружили, держа в клетке и делая собственностью.

Он не мог дышать.

«Только не снова», - умоляла его изорванная в клочья душа. – «Пожалуйста».

Паника промчалась через его разум, он вырвал свое тело из его удушающего обхвата и разжал тиски, отпихнув руки прочь от себя, отступая на дрожащих ногах.

- Я…

Есть что сказать, зверушка? 

Издевательское, порочное эхо в его голове с трудом сдерживало смех, возвращая его обратно ко всем тем временам, когда он пытался бороться, пытался бежать…

- Джефф? – спросил обеспокоенный Ник.

У тебя есть кое-что получше, чем дерзкие ответы. Я владею тобой! 

- Я не принадлежу тебе, - еле слышно прошептал он, смотря невидящим взглядом, заблудившись в собственной голове.

Мне кажется, я неправильно тебя расслышал, зверушка.  ВЫСКАЗЫВАЙСЯ!

- Я не принадлежу тебе! – повторил саб, практически крича, когда в настоящий момент он снова сломался, яростно дрожа, но будучи наготове бороться за свое право принадлежать себе и только себе. 

Не поднимая головы, саб развернулся и убежал в сторону своей комнаты, как будто дьявол наступал ему на пятки, оставляя позади себя пару теплых, шоколадно-коричневых глаз, до краев наполненных безмолвными слезами, и рук, сжимающихся в кулаки по бокам от раскачивающегося тела.

Ник все испортил.

Засасывающая, полая дыра в его животе говорила об этом без слов, но, блядь, он испортил все так сильно, несмотря на то, что пообещал не делать этого, и он понятия не имел, как прямо сейчас исправить ситуацию.

Дерьмо…дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Его голова раскалывалась от чудовищности того, что он только что совершил.

Он причинил ему боль…напугал, заставил его чувствовать себя под угрозой, и ему больно было даже думать, что он был ответственным за это, но реальность, поворачивающая лезвие ножа, состояла в том, что он знал, что это случилось из-за него. Ник пересек четкие границы, позволив себе действовать экспромтом, опираясь на инстинкты и тот факт, что он, проклятье господне, так сильно соскучился по сабу,  вместо того чтобы как следует подумать головой, а теперь Джефф в ужасе скрылся от него.

Но он не настолько погрузился в себя, чтобы считать, что вина полностью лежала на нем. Эта неудачная пародия на Дома травмировала его задолго до его появления, но Ник только что разбередил старую рану.

Он хотел отпинать свою задницу обеими ногами.

Взъерошив рукой волосы, он прислонился спиной к стене и скользнул вниз, пока не уселся посреди коридора, с трясущимися пальцами и разбитым сердцем при мысли о том, что он отпустил его, даже не попытавшись что-то сделать.

Он хотел побежать за ним. Боже, он хотел этого. Ник хотел, чтобы снова все стало хорошо. В последнее время они делали такие большие успехи, ему на самом деле казалось, что они добились прогресса. Он строил на них планы! Дом принял одно неверное решение, единственное объятье, которое свело все к краху. 

«Поговори с ним», - практически требовал его внутренний Дом…но он не мог. 

Джефф не хотел его слушать прямо сейчас, и независимо от того, насколько болело и жгло под его кожей, он должен был уважать пространство саба. Неисполнение этого, в первую очередь, и довело его до такой неприятности. 

Он простит его? Он позволит ему снова приблизиться? Или что это значило?

Это последний раз, когда он будет держать в объятиях своего ангела. 


P.S. * В прошлой главе было сказано, что отец Мириам саб, а в этой, что он Дом. Я специально перечитала, но, видимо, авторы немножко упустили этот момент, или, возможно, просто опечатались в прошлой главе. 



========== Решиться на выбор. Часть 4. ==========

Понедельник

- Говорю в последний раз, Трэнт, мы не исполняем Эминема! – зарычал на Дома Уэс.
- Но он клевый! – утверждал Трэнт в ответ, и Уэс подкатил глаза.
- Я уверен, что судьи и впрямь оценят наши способности петь, когда мы будем подвергать каждое слово цензуре, - сухо сказал Уэс.
- Он не так уж много матерится, - надулся он.
- Он ни хера этого не делает, - усмехнулся Дэвид, пытаясь поумничать, и Уэс ударил его в грудь.
- Оу! По соскам, чувак!

По комнате раздалось несколько разрозненных смешков, пока Уэс не осадил их ледяным взглядом. Ни один из них не воспринимал это достаточно серьезно…в очередной раз! Именно поэтому они не получили в прошлом году никакого места. Все они говорили, что хотели соревноваться, но когда дело дошло до того, чтобы в решающий момент сконцентрировать внимание, появились другие приоритеты, и время было упущено. Он знал, что у всех них была насыщенная жизнь, черт, он сам в прошлом году не выкладывался в «Соловьях» так, как, вероятно, должен был, потому что студия и в самом деле поглотила его, но в этот раз он не будет работать в полсилы. И они не будут.

Чувствуя надвигающуюся шумную проповедь, Блейн откашлялся.

- Как насчет группового исполнения песни, которая является нашим коньком…Maroon 5, Kэти Пэрри, Pink?"
- Мы не можем быть предсказуемыми, - возразил Себастьян с подоконника, за оконным стеклом которого бушевал пасмурный осенний день. – Нам нужно бороться, если мы хотим выиграть, они хорошо подготовятся, чтобы противостоять нам, если не будут совсем уж некомпетентными. 
- Не все такие злые гении, как ты, - слабо пошутил Ник, и Себастьян пренебрежительно подкатил глаза ему в ответ, молча посылая его на хрен, но, конечно, не выражая это открытым текстом. 

Их бессменный комик был сегодня не столь ярок, как обычно, и не требовалось обладать семью пядями во лбу, чтобы понять, что это было связано с конкретным светловолосым сабом, который свернулся клубком под боком Курта, стараясь быть как можно меньше. 

Джефф целый день был прилеплен к Курту, словно клей. Он явно был расстроен и тосковал, но молчал, погрузившись в печаль, просто находясь в поисках физического утешения от своего лучшего друга, и Блейн отступил назад, чтобы освободить место. Ни при каких обстоятельствах он не сказал бы Джеффу убраться с глаз долой, Блейн должен был быть совершенно бесчувственным, чтобы сделать такое, и поэтому, когда началась репетиция, Дом оставил их обоих сидеть на одном диване и пересел к своему собственному лучшему другу, на которого жалко было смотреть.

Он надеялся, что этот внезапный раскол между парой не будет постоянным. Им всем было известно, что у них на пути будут неровности, но до этого они выглядели так, словно их прогресс рос, как на дрожжах. 

Что же пошло не так?

- Я здесь! Что я пропустил? – ворвался в дверь подоспевший Райан со сбившимся дыханием и зажатым в руке телефоном, выдергивая Блейна из собственных мыслей.
- Раздевалки находятся в другой стороне здания, Рэй, - фыркнул Трэнт, пока некоторые из них в замешательстве уставились на парня типично спортивного телосложения.
- Тад заболел, но не захотел ничего упускать, - пожал плечами Райан, закрыв за собой дверь и усевшись на свободное место рядом с Куртом, послав ему ослепительную улыбку, которую саб вернул в ответ.
- Так он послал тебя вместо себя или ты пришел добровольно? – осторожно спросил Дэвид, столкнувшись с подозрительным нейтралитетом.
- А это имеет значение? – захихикал Джон. – Так или иначе, он все равно подкаблучник. 

Последовала еще одна волна смеха, и Райан сердито посмотрел на них, как и большинство сабов в комнате, кроме Себастьяна, который всего лишь, как обычно, выглядел скучающим.

- Я думаю, что это мило, - заговорил Курт, сжимая руку Райана в качестве поддержки, стараясь сильно не смещать голову Джеффа, которую он примостил на его плечо, и Дом успокоился, широко улыбнувшись.
- Спасибо, Курт. Ты мой новый фаворит, - заявил он, и некоторые из них притворно всплакнули, изображая обиду.

Блейн, сидящий напротив них, зарычал, и пара подняла взгляд, чтобы увидеть, как Дом впился глазами в место их контакта. Курт подкатил глаза, но убрал руку. Когда они вступят в связь должным образом, эта собственническая ревность не будет столь ужасающей, но до этих пор Курт не собирался провоцировать Дома, независимо от того, как горячо выглядел мрачный и угрюмый Блейн. 

- Может быть, нам стоит на данный момент забыть об отборочных соревнованиях и сосредоточиться на чем-то еще? – предложил Курт, пытаясь убедить свои своенравные мысли и юношеские гормоны вернуться на правильный путь. – У нас не за горами благотворительный вечер, и я хотел бы обсудить его со всеми вами. 
- И Зимний Прием, - поддержал Дэвид, складывая свои разбросанные записи.
- Не надо больше рождественских песен, я вас умоляю! – застонал Трэнт, ссутулив плечи в своем кресле и вскинув руки вверх. – Мы делаем это каждый год.
- Потому что это Зимний Прием, - вздохнул Уэс, разжевывая ему слова, словно Трэнту было пять лет.
- Я знаю, что это значит, - разбушевался Дом, надувшись, когда все засмеялись над ним. – Просто я считаю, что это скучно. 
- Тад любит рождественские песни, - встрял Райан не потому, что хотел принести пользу, а просто потому, что желал поговорить о своем сабе.
- Мы сделаем микс…несколько вариантов, соответствующих сезону, но так же мы подберем немного новых штрихов, - решил Уэс, и Дэвид кивнул в знак согласия.
- Райан, ты можешь написать сообщение Таду и спросить его мнение, нам нужны голоса всех членов совета, прежде чем мы донесем это до всех остальных.
- Я уже опередил вас, - сказал спортсмен, нажав на свой телефон. 

Ответ последовал почти немедленно. 

- Он сказал «да»…ох, и что он хочет «Let It Snow». Это его любимая. 
- Мы знаем, - в унисон сказали все присутствующие, кроме Курта, Джеффа и Райана, который просто приподнял брови, глядя на них.
- Соловьи? – спросил Уэс, и все они подхватили их единодушное мнение. Уэс смачно стукнул молоточком. – Хорошо. Прием будет через три недели, так что мы устроим прослушивание в четверг, чтобы избежать пересечения с футбольными матчами и дополнительных репетиций. А теперь, Курт, хочешь ли ты взять слово? 

Саб откашлялся и улыбнулся им. 

- Ну, в общем и целом я просмотрел с Блейном то, что вы, ребята, обычно готовили для благотворительного вечера, и решил сохранить такую же продолжительность по времени, но в принципе, вы сможете спеть все, что захотите. Это будет после смотра искусств и показа мод, и в основном будет просто хорошим способом сохранить у людей радостное настроение и энергичность, так что вы можете пойти по пути небольшого раскрепощения, здесь нет никаких ограничений.

Раздался хор оваций и возгласов, которые за ними последовали.

- Аллилуйя!
- Ты рулишь, Курт!

Курт засмеялся и опустил голову, прежде чем снова посмотреть на Уэса после того, как получил наполненный гордостью успокаивающий кивок и сияющую улыбку от Блейна.  

- Так, может быть, мы сможем совместить прослушивание для благотворительного вечера и для Приема? 

Дэвид пометил это в своих записях после того, как Уэс кивнул.

- Совет обсудит количество мест для соло, дуэтов и  групповых исполнений и отпишется вам в течение завтрашнего дня, так что у вас будет несколько дней, чтобы что-нибудь приготовить.
- И эти номера просто закрепятся за нами для отборочных после Рождества, - подсказал Блейн.
- Эти прослушивания могут стать хорошим способом, чтобы принять решение о выборе песен и партнеров, - рассеянно предложил Ник. Взгляд Дома упорно был сосредоточен на Джеффе, который безотрывно уставился на собственные колени.
- Хорошая мысль, - с неохотой уступил Уэс.

Дэвид хлопнул в ладоши.

- Ладно, как насчет того, чтобы мы исполнили какую-нибудь реальную песню! 
Все собравшиеся встали, уделив более пристальное внимание этому предложению, пока Дэвид начал проводить для них разминку…даже Райан попытался присоединиться к большинству, мучая всех присутствующих и смеша их. 

Единственным, кто не открывал рта, был некий светловолосый саб, чьи пальцы успокаивающе пробегались по собственным волосам. 

***

Мириам уже потягивала свой кофе, когда повернулась на шум дверного колокольчика, прозвеневшего в очаровательном кафетерии, расположенном рядом с торговым центром, и увидела Мерседес, одетую в обтягивающие, изношенные черные джинсы и фиолетовый топ, которая вошла с уверенным, симпатичным парнем-блондином, также одетым в джинсы и зеленую растянутую кофту. Этот парень не мог быть никем иным, кроме как ее Домом, Сэмом Эвансом.

Она говорила с ним по телефону, когда они договаривались о встрече, и даже если Мириам частично и рассказала, что ей было от них нужно, она оставила детали при себе, твердо веря, что некоторые вещи лучше было обсудить лично, а не по телефону.

Его голос был достаточно вежливым, хотя и немного настороженным, и в действительности у нее было хорошее предчувствие на этот счет, когда они, наконец, заметили Мириам и направились в ее сторону.

- Привет, Мириам. Это Сэм, мой Дом, - представила их Мерседес, мило улыбаясь девушке, и та почувствовала, что ее нервозность слегка успокаивается, когда она пожала руку блондина и так же получила от него теплую,  дружественную улыбку. 
- Приятно познакомиться, - сказал он, пожимая ее руку, и его голос был настолько явно доминантным, но в то же время обнадеживающим и спокойным, что Мириам почувствовала себя гораздо лучше.
- Мне тоже. Присаживайтесь, пожалуйста. Я пойду за добавкой, так как сижу здесь уже какое-то время. Что вы будете пить? Напитки за мной, потому что я вытащила вас сюда посреди буднего вечера.

Она попыталась подать свое предложение заплатить в качестве обычной вежливости, так как знала, что они не могли позволить себе кафетерии. Мириам отправилась бы в место, которое было им ближе, но в Лайме не было никаких кафе, и саб была уверена, что Мерседес было известно только об одном этом заведении с тех пор, когда она приезжала навестить Курта. 

- Ох, ты не должна этого делать, - возразил Сэм, но она покачала головой.
- Вы помогаете мне получить мою степень. Поверьте, кофе – это самое малое, чем я могу вам отплатить, - улыбнулась девушка, и Дом кивнул, жестом призывая Мерседес заказывать то, что она хотела, а затем повернулся, обнимая руками спинку ее стула.
- Что ты будешь, красавица? – поинтересовался у нее Сэм, и она на мгновение растворилась в его руках, оставляя Мириам с внезапным желанием закричать на весь мир о том, как несправедливо было то, что они не могли запечатать свою связь, когда они так хорошо подходили друг другу.

Внезапно ей захотелось, чтобы рядом с ней был Уэс, поэтому она скользнула пальцами вокруг шеи, касаясь тонкой золотой цепочки с кулоном в форме голубя. Уэс преподнес его ей и сам носил точно такого на своей шее. Дом попросил ее, прикасаясь к нему, думать о нем всякий раз, когда ей нужно было утешение, чтобы знать, что он присутствует в ее мыслях. 

Она никогда не верила в телепатию, будучи для этого слишком аналитического склада, но кулон все же давал ей чувство комфорта, в котором она нуждалась, пока она подошла к бару и взяла им напитки вместе с тарелкой печенья и снова присела за стол, чтобы побеседовать с этой милой парой.

- Итак, хм…Вы должны задаваться вопросом, зачем, собственно говоря, я вас позвала, - осторожно начала она, и пара обменялась взглядами, прежде чем кивнуть.
- Мы поняли, что это будет какое-то интервью, но, на самом деле, ты не упомянула какое именно, поэтому, может быть, ты могла бы объяснить немного лучше, прежде чем мы решим, как поступить? – предложил Сэм, и его голос был вежлив, мужественен, но в тоже время любопытен. 
- Совершенно верно. Ну так вот, о происходящем или, по крайней мере, о том, что мне позволено рассказать вам на данный момент. Некоторые из наиболее влиятельных Домов восстают против системы, и это происходит прямо сейчас. Это если вы спросите меня о времени. Они располагают грандиозными планами и идеями, которые в ближайшее время будут приведены в исполнение, чтобы повсеместно улучшить наш мир, и пока что я не могу сказать вам больше этого,  так как эта информация все еще не подлежит огласке, но я могу вам сказать, что целиком и полностью верю в эту идею и людей, которые за ней стоят. На самом деле одна из них – это я. И это та часть, о которой я могу говорить. Я редактор газеты Далтона, а так же довольно признанный политический и финансовый блоггер. Я хочу повысить уровень осведомленности о том, как трудно жить «на другой стороне», - объяснила Мириам, ловкими пальцами чертя в воздухе элегантные кавычки.
- Как ты планируешь сделать это? – спросил ее Сэм, пододвинув кофе поближе к себе, и Мириам могла сказать, что выражения их лиц были заинтригованными, и, возможно, только лишь немного обнадеженными относительно своего будущего.
- Ну, я уже предприняла некоторые шаги, чтобы убедиться, что общественность знает мое мнение о неравенстве, в котором мы живем. Я написала критику о высшем обществе, а также обратилась к тезисам моего магистерского проекта по созданию системы, где деньги будут двигаться и равномерно распределяться. Своим следующим шагом я бы хотела взять интервью у кого-то, кому прошлось пройти через борьбу и пережить изнаночную сторону. Я хочу показать миру, что любовь истязают и растаптывают из-за неравенства. Естественно, я защищу ваши личности, никаких имен и путей, по которым люди могут с вами связаться, если вы этого не хотите. Только мои вопросы и ваши честные ответы на них, - страстно сказала Мириам, и Сэм нахмурился, пока Мерседес закусила губу и опустила взгляд в пол.
- Итак…гм…позволь мне выразиться прямо. Могущественные Домы бунтуют, ты тоже бунтуешь и хочешь, чтобы мы помогли тебе бунтовать? – спросил Сэм, поднимая брови, и Мерседес взглянула на него, толкнув локтем в бок.
- Боже, Сэм, это не один из твоих фантастических рассказов. Они на самом деле могли бы изменить мир этими средствами. Я хочу помочь, - произнесла она на одном дыхании, хмуро поглядывая на своего Дома.
- Нет, на самом деле он прав. Проще говоря, грядет бунт, и я хочу быть его частью. С вашей помощью. 

Сэм просиял.

- Смотри-ка, бунт… - сказал Дом так, как будто ему прямо сейчас объявили, что он получил Нобелевскую премию, и Мерседес ничего не могла с собой поделать, улыбнувшись и покачав головой другой девушке на выходки ее Дома.
- Так что это за интервью? О чем мы будем говорить? – спросил Сэм после того, как его гордость слегка ослабла, и Мириам достала из сумки записную книжку.
- Мы начнем с общей информации о вас двоих, как и когда вы познакомились и тому подобное, затем мы поговорим о том, как вы себя чувствуете в этих отношениях, когда знаете, что не можете вступить в связь…и, наконец, мы обсудим ваше мнение о текущей ситуации и о том, что должно измениться. В основном, я хочу дать возможность миру сравнить вашу связь с их собственной или со связью тех, кто их окружает, и понять, что они ничем не отличаются, кроме того, что эти истории не получат одинаково счастливого завершения, - заявила она, и Мерседес почувствовала наворачивающиеся на глаза слезы. 

Она так отчаянно хотела показать этому миру, как достойна была ее любовь к Сэму скрепления настоящими узами, но девушка безропотно настроила себя на то, что этого никогда не произойдет. Мерседес смирилась с этим фактом, потому что для нее не существовало никакого способа осуществить желаемое…до этого момента.

- Я хочу сделать это, - выдохнула она, поворачиваясь к Сэму, который все еще выглядел настороженным.
- Ты собираешься взять интервью у еще одной пары с теми же вопросами? У богатой? – спросил он, и губы Мириам раскрылись, а лоб нахмурился от раздумий.
- Я…я на самом деле не думала об этом, но это удивительная идея. Словно сравнение между двумя мирами, которые на самом деле практически не различаются. Вы не возражаете, если я использую это предложение? – задумчиво сказала она, и записала эту мысль в своем блокноте после утвердительного кивка Дома, думая о том, кого она могла бы позвать.

Это должна была быть связанная полноценными узами, состоящая в долгосрочных отношениях, стабильная пара.  

За исключением себя и Уэса, она остановилась на Таде и Райане, Дэвиде и Коринн, и Дэйве и Себе, но решила, что последняя пара не являлась показательной, поскольку Дэйв не был рожден в богатстве, так что он не был типичным «богатым Домом».

Она решила, что ей придется подумать о том, какая же из двух пар лучше сработает, и она перелистнула записную книжку обратно на страницу с заготовленными вопросами, пока пара, сидящая перед ней, в тишине обсуждала, каков будет их окончательных ответ.

Мириам знала, что Мерседес была на ее стороне, и, пожалуй, выражение лица Сэма всякий раз, когда он смотрел на нее, кое о чем говорило. Он был без ума от нее, так же, как Райан от Тада, и это означало, что он никогда ни в чем ей не откажет. 

И, словно по заказу, блондин повернулся к ней и улыбнулся.

- Мы хотели бы стать частью этой затеи. Когда мы начнем? – спросил он, и Мириам практически подпрыгнула от волнения.
- Ну, мы можем начать прямо сейчас, если вы хотите и если в какой-то момент вы почувствуете, что желаете остановиться, скажите слово, и мы отложим интервью на другой раз. Звучит хорошо? – спросила Мириам, и они оба улыбнулись.
- Звучит потрясающе, - сказала Мерседес, наклонившись к Сэму и позволив ему ответить на первую пару вопросов, состоящих в том, как долго они вместе, как они познакомились и тривиальных вещей вроде этих, прежде чем пошли серьезные вопросы. В конце концов, нежная улыбка Сэма вытянулась в линию, выражающую разочарование, а взволнованный голос Мерседес притих и зазвучал подавленно.
Мириам знала, что им больно об этом говорить, и ненавидела заставлять их вновь переживать эти обжигающие темы, но она могла сказать, как сильно они гордились тем, что выстроили для себя и как сильно любили друг друга.

Где-то между недовольством, гневом и пролитыми слезами засияла надежда, и Мириам знала, что она выдержит испытания и выйдет на первый план. Когда они свернули свою встречу, и ответы на все вопросы были получены и записаны, ребята обняли ее и поблагодарили, сказав девушке, что они были бойцами.

А тот, кто боролся, всегда имел больше шансов на победу, чем тот, кто отступал или прятался.  

***

- У меня сегодня был интересный разговор с Мириам, - сказал Уэс, прикладывая к губам светло-голубую салфетку и глядя на отца и мачеху с вызывающей ухмылкой на лице.

Он сегодня обедал у родителей, оставив Мириам в кафетерии, чтобы она могла взять интервью у Мерседес и Сэма, а затем Дом планировал заскочить обратно, чтобы забрать девушку, когда она закончит. Этот разговор и привел его к тому пути, на котором он был в настоящий момент сконцентрирован.

- Ну, сынок…В связи с этим, я нахожу, что у вас с ней не бывает интересных разговоров каждый божий день, - сказал Хикару неодобрительно нахмурившись, но Уэс был полон решимости не допустить, чтобы его папа валял дурака, уводя его от первоначальной темы разговора.

Он был очень разочарован тем, что они не упомянули ни единой вещи об этой их революции, когда все остальные, кажется, были в курсе.

После разговора с Мириам он позвонил Дэвиду и Коринн, и они оба уже знали, Себастьян и Дэйв знали, так же, как и Тад с Райаном. Ник был проинформирован о ситуации, и хотя он и мог связаться с Куртом и Блейном, Уэс был уверен, что они были достаточно хорошо осведомлены, учитывая то, кем были родители Блейна.

Поэтому, в основном, он был единственным, кто не имел ни малейшего представления о происходящем, и это совсем не нравилось Дому, потому что, как правило, Уэс был единственным, кто владел всей последней информацией, и он был тем, кто вел себя высокомерно и надменно, потому что ему было известно о том, чего не знал никто другой. Возможно, это выглядело по-детски и раздражало, но это было его дело!

Отец отнял у него возможность позлорадствовать, и Уэс не был счастлив. Не был. Совсем.

- Это так смешно, папа…В самом деле… даже нелепо…а теперь потрудись рассказать мне, почему вы держали это в секрете? – спросил он, с невозмутимым видом изогнув бровь, и Хикару вздохнул, опустив свои серебряные приборы. 
- Уэс, ты – мой сын. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я знаю тебя и именно по этой причине я и не рассказывал тебе, - просто ответил Хикару, и Уэс нахмурился.
- Что это должно значить? – разбушевался он, и Тара захихикала в ладонь, наблюдая за препирательствами обоих.
- Это значит, что у каждого родителя есть право решать, когда рассказать своему ребенку о чем-то вроде этого. Если бы ты узнал об этом первым, об этом стало бы известно всем в течение нескольких минут, потому что ты любишь позлорадствовать. И поэтому мы решили, что будет лучше позволить тебе узнать об этом от друзей, - сказал Хикару и засиял, словно жутко гордился своей идеей и не мог сдержать ликования.
- Это смешно. Я не злорадствую.

Он злорадствовал и признался в этом самому себе несколько секунд назад, и Уэс очень хорошо знал об этом недостатке своего характера, но это не означало, что для других людей было в порядке вещей указывать ему на это.  

- Да, ты это делаешь, - ответил его отец, полностью расслабившись.
- Как ты можешь быть так уверен? – разозлился Уэс, в раздражении вскинув руки в воздух.
- Как я уже сказал, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. А это значит, что я знаю, что ты такой же, как и я, - шутливо подмигнул он, и Уэс позволил себе всего лишь капельку улыбнуться.
- Серьезно…так ты только что признался, что злорадствуешь, а? – спросил Уэс, нуждаясь в том, чтобы услышать это прямым текстом.
- Ох, сын… тебе нужно столь многому научиться. В течение последних трех дней я ходил по школе, смотря сверху вниз на каждого, поднимая злорадство на совершенно новый уровень, - хвастался он, потягивая воду и подмигивая Таре, которая просто подкатила глаза, продолжая читать свой журнал, не обращая на них внимания.
- Просвети меня, пожалуйста, о, Могучий Злопыхатель, - резко выдохнул Уэс.
- Охотно. Смотри, сынок. Ты позволяешь им узнать то, что знаешь ты, а затем злорадствуешь, потому что выяснил это, опередив их. А я, с другой стороны, никогда даже не позволяю им узнать. Так что я злорадствую, потому что они никогда не узнают того, что знаю я, и им известно об этом факте, - он гордо раздул грудь, и Уэс на мгновение замер, прежде чем подмигнуть.
- Ты и в самом деле гений, - признал он, и Хикару ухмыльнулся.
- Да…да, так оно и есть.

***

- Блейн! – пискнул Курт и неудержимо захихикал, когда Дом схватился за его бока.

Саб пытался сбежать со своего места за столом, но был пойман в ловушку.

- Иди-ка сюда, - Блейн и сам засмеялся, на секунду прекращая свое занятие, чтобы позволить Курту отдышаться. – Мне просто захотелось поцеловаться, прекрасный.

Сияющие глаза сузились, глядя на Дома.

- Ты никогда не хочешь просто поцеловаться, сэр. 

Блейн усмехнулся, интенсивно сжав его талию другим прикосновением, которое по-прежнему было игривым, но несло иной подтекст. 

- Ладно, перестань быть таким сексуальным и, возможно, я смогу себя контролировать. 

Курт окрасился в еще более насыщенный цвет, чем тот красный, который он уже приобрел из-за недостатка кислорода. 

- Твои родители появятся с ужином в любую минуту. Мне послышалось, что они расскажут нам о чем-то важном, - попытался пойти другим путем саб.

Блейн не внял ничему из сказанного.

Он буквально перетащил Курта через свое место и усадил на колени, снова удивляя саба тем, насколько Дом на самом деле был сильным и крепким под своим красно-черным поло, который был ему точно впору. Эта мысль послала по его спине дрожь, а внизу живота саба разлилось тепло. 

- Так лучше, - пробормотал Дом, целуя выступ его челюсти. 

Курт обернул свои руки вокруг шеи Блейна в некрепком обхвате и наклонил собственную шею, находящуюся в центре внимания, в котором не было его вины. Это все Блейн.  Это всегда был Блейн и его глупые сексуальные штучки, которые полностью его распаляли, волновали и вызвали желание оказаться голым все это проклятое время, что само по себе шокировало, учитывая, что Блейн никогда не видел его полностью обнаженным и то, как сильно саб любил свою одежду. 

Он кусал губы, пока его Дом продолжал посасывать и прикусывать его шею, задерживаясь там так долго, как ему нравилось. Это был способ развернуть его мимо точки, в которой он мог стоять на ногах и заставить саба неуютно заерзать на коленях Блейна, когда он почувствовал, что его члену становится тесно в узких джинсах. 

Сильный, знакомый обхват расположился сбоку шеи саба, наклоняя его лицо, и Курт в этот момент пропал. Их губы встретились; раз, другой, и он застонал, прежде чем это случилось в третий раз, издавая горячий, плавный звук, который растворился в собственном довольном рычании Блейна.

- Я подумал… - попытался сказать Блейн, но Курт, наперекор этим словам, закрыл ему рот, поменявшись с ним ролями.
- Не думай. Целуйся, - строго заявил он, но сложно было целовать губы, которые растягивались в улыбке.

Его горло издало нетерпеливый звук, пока саб слегка пощипывал, лизал, словно котенок, и торопливо целовал рот Блейна, пытаясь заставить его снова с собой взаимодействовать. Ему уже недоставало этих ощущений. В конце концов, Курт решил использовать более эффективную тактику, одновременно с этим раскачивая бедрами взад и вперед по паху Блейна, создавая столь необходимое трение. Все мысли о том, что он находится в столовой, выскочили у него из головы в свободном полете.

Эти действия возымели желаемый эффект, и Блейн застонал, нуждаясь во внимании, плотно захватывая его бедра, прежде чем нырнуть рукой под рубашку и жилет саба, положив ладони на разгоряченную кожу снизу его спины, поощряя движения.

- Я действительно хочу прикасаться к тебе, красивый мальчик. Хочу уложить тебя и сжимать в кулаке твой красивый член, пока ты не кончишь. Ты хочешь этого? 

Дом жарко дышал в рот саба, и Курт захныкал от грязных слов и визуальных образов, которые возникли у него в голове, что заставило его член заинтересованно задергаться.

Он мог почувствовать слабое нытье, появившееся неизвестно откуда и звучавшее так же назойливо, как Брэд, но он погасил эту искру, прежде чем она смогла превратиться в пламя.

- Да, - выдохнул он, отрывая саднящие губы и наблюдая, как зрачки Блейна расширяются в его глазах. 

Он был уверен, что если бы Дана и Джаред не вошли в этот самый момент, то Блейн потащил бы его наверх и проделал все это, а также многое другое.

- Пожалуйста, держите руки над талией за обеденным столом, - отругала их Дана, голос которой звучал слегка насмешливо, когда Дом вошла в комнату с прихватками на руках, между которыми она несла кастрюлю с чили. 

Курт взвизгнул и пополз обратно на свое место, в процессе этого практически переворачивая свои напитки, в то время как Блейн просто надулся и обиженно смотрел на мать.

- А теперь не строй мне такое лицо, оно не срабатывало, когда тебе было пять и определенно не сработает сейчас, - ухмыльнулась она, ставя посуду на стол и снимая рукавицы, прежде чем посмотреть на Курта сочувствующим взглядом. – Не переживай, конфетка, я знаю, что, должно быть, он подбил тебя  на это. Это он во всем виноват.

Курт практически выдавил из себя улыбку и рассмеялся от того, каким взглядом Блейн на нее уставился.

- Это не только из-за меня! Знаешь ли, Курт тоже целиком и полностью этого хочет, - сказал он, с возмущением размахивая руками сам перед собой. 

Вскоре в комнату вошел Джаред, держа в одной руке миску с пропаренным рисом, а в другой корзинку с булочками. 

- Пап, скажи маме, что Курт находит меня сексуальным!

Джаред даже не замедлил шага, а только приподнял бровь, глядя на сына.

- Прислушивайся к своей матери.

Курт в этот момент смеялся изо всех сил, прикрывшись рукой, и Дана к нему присоединилась. Она практически упустила из вида своего саба, приложившись рубиново-красными губами к его щеке. Он гордо улыбался, даже по прошествии всех этих лет.

- Тьфу, ребята, вы высасываете из меня все соки, - проворчал Блейн, и Курт ластился к нему, проводя рукой по его кудряшкам.

Дом приобрел привычку смывать гель сразу после школы, когда находился дома, потому что Курту очень сильно это нравилось. Конечно, это значило больше поездок в парикмахерскую, чтобы волосы не выходили из-под контроля, но это стоило того, чтобы наблюдать удовольствие и расслабленную улыбку, а так же чувствовать сужающиеся к кончикам пальцы на коже своей головы.

Саб прильнул к его уху.

- Не думаю, что ты будешь возражать, если я их высосу.

Блейн едва не ошалел.

Дом захлебнулся собственной слюной и направил расширившиеся глаза в сторону своего застенчивого, невинного мальчика с грязным ртом. Все его ресницы трепетали, он был покрыт глубоким румянцем и кусал губы, с выжидательно приподнятыми бровями и озорным, нервным взглядом. Боже, Дом был так возбужден, что не рассчитывал пережить этот ужин. Он действительно мог умереть.

- Кха-кха-кха, - обратилась к ним Дана, скользнув на стул, который придвинул к ней Джаред, прежде чем он присоединился к ней, расположившись рядом.

Они оба неохотно подняли свои головы в сторону старших, а искры, которые вспыхивали между ними, были практически видны невооруженным глазом. 

- Ничего из этого, пока вы не выслушаете нас. У нас есть новости.

Блейн побледнел.

- Ты не беременна, правда же?

Дана недоверчиво посмотрела на него, пока Джаред фыркнул рядом с ней.

- Ауу, малыш, - сентиментально фонтанировал саб, и внимание Блейна сосредоточилось только на том, как загорелся от этой темы Курт.  

Они еще не обсуждали вопрос о детях или о собственном жилье, сроки для всего этого были пока что абстрактными и расплывчатыми, но увиденное воочию такое твердое доказательство того, что Курт симпатизировал детям, заставило Блейна принять эти темы близко к сердцу. 

Не беги впереди лошади, Андерсон. 

- Почему, когда девушка говорит, что у нее есть важные новости для обсуждения, мужчинам на ум всегда приходят младенцы? – раздраженно вздохнула Дана.
- Так значит, дело не в ребенке? – попросил разъяснений Блейн.
- - Это не те новости, о которых мне известно, - засмеялся Джаред, и Дана нежно закатила глаза в его сторону. – На самом деле это касается Даны и ее должности Главы Совета.
- Нам нужно в очередной раз давать какие-то интервью? – спросил Блейн, пока Курт потянулся, чтобы взять ложки для ужина себе и своему Дому. 

Это была не та тема, которая его интересовала, просто потому, что на самом деле он не многое смыслил в динамике всей этой предвыборной кампании за голоса избирателей. Его отец голосовал, ему всегда нравилась Дана, но он был частью очень небольшого меньшинства. Люди в Лайме не голосовали, потому что им не за что было голосовать. Ничего не менялось, ничего не было нацелено на них и для них, так что они не удосуживались этого делать.

Его родители обменялись взглядами.

- Ну нет, в этом году я не выдвигаюсь на выборы.

Курт поднял голову.

- Мой папа будет разочарован. Он каждый раз голосовал за вас.

Дана улыбнулась.

- Это здорово слышать. Твой отец производит впечатление очень справедливого человека, так что для меня много значит знать, что я пользовалась его поддержкой…хотя, мне жаль, что я раньше не пришла в чувства. 
- Моя леди, - успокоил ее Джаред, и она стряхнула с себя все, что ее беспокоило. 
- Пришла в чувства? – спросил сбитый с толку Блейн. – Мама, что происходит?

Она встретилась глазами с ними обоими, а затем остановила взгляд на Курте.

- Ты вдохновил меня.

Курт откинулся на спинку стула и сглотнул, немного нервничая, но слегка расслабившись, когда Блейн ухватил его за руку.

- Эээ…я вдохновил?
- Конечно, ты это сделал, солнышко! То, что ты сделал вместе со всеми, когда нагрянула эта буря.
- Это не я, - возразил Курт. – На самом деле, я сделал не так уж много, это заслуга всех осталь…
- Которые не знали бы о том, что надо помочь, если бы ты не заговорил, - тихим голосом отрезал Джаред.
- Это правда, прекрасный. Никто из нас даже не подумал об этом, - похвалил Блейн, сжав его руку, и Курт не думал, что он мог сделаться еще краснее, но в то же время саба буквально распирало от гордости. Их слова наполняли его до краев и подпитывали его сабмиссивную сторону. 

И вдруг Дана пустилась в повествование о том, как она собрала всех, кто помогал и поддерживал их общее дело в Лайме во время бури. Как она убедила их, что настало время для перемен. Как они решили выбрать нового кандидата, которого собирались поддерживать.

- Мой папа? – громко спросил Курт. – Вы хотите, чтобы мой папа баллотировался на пост Главы Совета?

Дана улыбнулась.

- Мы считаем, что Берт Хаммел идеально подошел бы на эту должность.



========== Стать любимым. Часть 1 ==========

    Комментарий к Стать любимым. Часть 1
    Дорогие читатели! (точнее читательницы) Я очень хотела подгадать с этой главой на восьмое марта, но я - не волшебник, я только учусь. Но, по хорошему, что нам мешает отпраздновать еще раз? ;) Как говорила наша соседка &quot;у нас когда зарплата, тогда и праздник&quot; Так что поздравляю всех и желаю всего самого наилучшего!
Пятница

 - Брэд, - позвала учитель физкультуры и футбольный тренер Шэрон Бист, хлопая в ладоши. – Немного энергичнее, пожалуйста. Знаешь ли, стадо пасущегося скота передвигается быстрее, чем ты, мальчишка.

Брэд покривлялся старшему сабу и остался возиться со своими волосами возле скамеек спортзала, как будто сама мысль о том, чтобы присоединиться к одноклассникам, заставляла его почувствовать дурноту. Он постоянно лодырничал, и было совершенно очевидно, что тренеру надоели его выходки.

Несмотря на внушительную комплекцию, Курт вскоре обнаружил, что под всеми своими мускулами и протяжной речью, эта дама в действительности была добрячкой, поэтому, как только вы узнавали эту женщину, ее сабмиссивная сущность приобретала смысл. 

Сейчас Курт делал растяжку в узком кругу вместе с Джеффом, Себастьяном и Тадом, в то время как несколько других их одноклассников рассредоточились вокруг и делали то же самое в рамках подготовки к уроку. Судя по всему, они собирались играть в волейбол, и Курт не мог утверждать, что был этому рад.

Саб был не так уж плох в нем, но мысли о том, что он вспотеет и испортит свою укладку, заставили Курта поежиться. Он надеялся, что найдет родственную душу в Себастьяне, который любил свои волосы точно так же, как и Курт, если не больше, но ему не повезло. Стервозный саб был очень спортивным и любил уроки физкультуры. 

- Я не знаю, зачем она тормошит его, - пробормотал Себастьян, закатывая глаза и расслабляя бицепсы, бросив ненавистный и насмешливый взгляд на одноклассника, когда он увидел, что тот сидит на отшибе, глядя на каждого, кто выполнял положенную работу так, как будто они были сумасшедшими.

Тад пожал плечами, скрестив руки на груди и украдкой поглядывая на дверь, делая разумное заявление:

- Наверное, потому что это ее работа.

Курт проследил за его взглядом на входную дверь, но ничего там не обнаружил, поэтому он отмахнулся от этого как раз вовремя, чтобы увидеть, что Себ свирепо смотрит на Тада, саркастически подкатывая глаза.

- Спасибо. Я раньше и не знал об этом факте. Тад, ты поистине обогатил мою жизнь этим знанием, - сухо растягивал слова Себастьян, и Курт хихикнул, теряясь в этой уютной атмосфере товарищества.

Очень долго только он и Джефф стояли против всего остального мира в школе, в то время как фундаментальным принципом являлось то, что этот мир всегда оказывался прав. А сейчас, с появлением Блейна, который послужил дополнением к его окружению, было удивительно чувствовать, что на этот раз он куда-то вписывался.  

Себастьян каким-то образом поладил с ними, несмотря на свою грубую и неприглядную внешнюю сторону. Но внутри он в действительности был заботливым и удивительным другом, которого только можно было иметь. С другой стороны был Тад, которого просто невозможно было ненавидеть. Он был настолько милым, забавным, добрым, отчасти неуклюжим, но все же очаровательным, и Курт обожал его, тем более, когда видел, каким расслабленным в его присутствии был Джефф. 

Маленький саб лишь лучезарно улыбнулся Себу, прежде чем обратиться к Курту. По прошествии этих дней он выздоровел и вернулся обратно, наполненный силами, закрутив небольшой вихрь деятельности, пока наверстывал упущенное время.

- Как обстоят дела с благотворительным вечером? Ты смог разрешить дилемму с моделями?

Он спросил его с искренним любопытством, и Курт быстро узнал в своей новоприобретенной дружбе, что Тад был человеком, который всегда призывал других осуществлять свои мечты и искренне радовался, когда это удавалось, без малейших следов ревности или обиды. 

Курт кивнул, несколько раз приподнявшись на пальцах ног. 

- Да, с девушками было легко. Я попросил Коринн спросить нескольких девчонок из ее команды и взял Себа, Дэвида, Джона и Райана для мужских…
- Рэй согласился? – со смехом прервал его Тад, который выглядел потерявшим голову от перспективы, что его Дом будет демонстрировать модели на подиуме. То ли он ставил себе целью подразнить Дома, то ли построить ему глазки, Курт не был точно уверен, но… скорее всего и то и другое.
- Да, возможно, я сказал ему, что это сделает тебя по-настоящему счастливым, - ухмыльнулся Курт, с коварными искрами в глазах, отчего Себ практически усмехнулся, показав тень улыбки перед тем, как подавить ее. – Так вот, четверо есть…Я хотел шестерых, чтобы совпадать с девушками, но Джефф отказался, Блейн по-прежнему не дал окончательно ответа, ты занят в драматическом кружке, Трэнт – это ходячая катастрофа неуклюжести, а Уэс только что дал мне вот такой взгляд.

Курт удостоверился, что послал своему другу улыбку и соединил их пальцы вместе, чтобы убедиться, что Джефф понимает, что он ни в малейшей степени на него не обижается. Саб толкнул его плечом в ответ, но ничего не сказал. 

Он был таким молчаливым в течение последних нескольких дней, и Курт действительно начал беспокоиться. Это молчание было неспроста, так же как и фиолетовые круги под глазами, которые говорили о кошмарах. Курт за эти годы узнал, что он страдает от них, после того как провел несколько насыщенных ночевок у Джеффа. Это была печаль, которая фонтаном била из его глаз, еще глубже и свежее чем та, которую он видел в течение долгого времени. Это проявлялось в бледной коже и узкой линии губ, сжатых плотнее, чем намотанная катушка.

Это наполнило Курта ужасными воспоминаниями о времени, когда он впервые встретился с Джеффом. Тот первый день, когда он увидел, как блондин озирается по сторонам в МакКинли, такой напуганный, потерянный и не рассказывающий никому о том, что с ним случилось, просто запирая внутри всю свою муку. А теперь все это происходило снова, и хотя Курт знал суть дела, Джефф отказывался посвящать его в детали, и это заставляло его нехорошо себя чувствовать от беспокойства. 

Он пообещал себе, что после школы сделает еще одну попытку попробовать выпытать у своего друга что-нибудь большее. Он терпеть не мог видеть его таким, как сейчас, молча предающегося страданиям. 

- А как насчет Ника? – предложил Себастьян, приподнимая бровь, бросив короткий взгляд на дверь, до того как перевести его обратно. Саб сделал это так быстро, что Курт едва не упустил его из виду. Что происходило с людьми и этой дверью? – Он идиот, но ты же видел, какой горделивой поступью он расхаживает вокруг.  

Разум Джеффа немедленно вернулся к инциденту с пончо, и он почувствовал, словно в его живот воткнулся нож, вместо приятных воспоминаний, какими они были всего лишь несколько дней назад. Он прикусил губу и опустил взгляд, скрывая под челкой раздражение от беседы и стараясь не расплакаться таким глупым образом. 
Курт наблюдал, как его друг вздрогнул и немного поморщился, стараясь не привлекать к нему внимания и перевести тему. 

- Он так и не ответил мне, но я буду его преследовать с этим предложением. Я буду в эти выходные работать с Даной над дизайном, так что, как только я точно буду знать, как много у нас будет одежды, я узнаю, сколько моделей мне понадобится.
- И ты всегда можешь испытать на подиуме потенциальных моделей во время Приема, - услужливо подметил Тад, подпрыгивая на одной ноге, вытянув другую ногу позади себя, чтобы растянуться. 
- В конце концов, все будут одеты так, чтобы произвести впечатление. К этому здесь довольно серьезно относятся. Сюрприз, сюрприз!

Курт моргнул.

- О Боже…Я даже не начал планировать наряд!

Он был так поглощен благотворительным вечером, что Прием выскочил у него из головы. 

Себастьян ухмыльнулся.

- Это не конец света. Просто пойдешь и выберешь один из них, у тебя есть еще две недели до вечера. 
- Просто пойти и выбрать один? – невозмутимо поинтересовался Курт. – Серьезно? Я был лучшего мнения о тебе, Смайт.

Себастьян на самом деле выглядел немного обиженным, и Джеффу удалось вполсилы улыбнуться, в то время как Тад просто расхохотался. 

- Хочешь пройтись со мной и Блейном по магазинам? – спросил Джеффа Курт, и блондин посмотрел на него, вяло покачав головой.
- Нет, спасибо. Я собираюсь пропустить это мероприятие, - прошептал он. 
- Оууу, Джефф, - заныл Тад. – Но ты должен пойти! И «Соловьи» тоже там выступают, так что твое присутствие вроде как необходимо.

Себ покачал головой. 

- На самом деле, если они в основном выберут соло, как сделали в прошлом году, то это дает ему возможность отсидеться. Уэс будет не в восторге, но это не причинит ему никаких страданий. 

Джефф посмотрел на него с такой благодарностью, что язвительный саб не смог сдержать нежную улыбку, сложившуюся на его губах, направив в сторону блондина, а широкая ладонь быстро сжала его плечо в молчаливой поддержке. Себастьян действительно проявлял заботу, и Курт испытал к нему еще большую симпатию. 

- Ты уверен? – тихо спросил Курт, находясь в стороне от разговора, пока остальные обсуждали разные вопросы, и Джефф встретил его серьезный взгляд, не нуждаясь в том, чтобы вообще что-либо произносить.
- Ладно, так ты хочешь, чтобы я поговорил с Уэсом насчет тебя? 

Джефф улыбнулся, а на его лицо нахлынуло облегчение. 

- Спасибо.

Курт просто еще крепче сжал его руку, давая молчаливый знак «я здесь, с тобой».

- Хорошо, ребята, послушайте… - громко начала Бист, привлекая внимание своего класса, но саб прервалась, когда двери спортзала распахнулись. Все головы повернулись в том направлении, и Курт почувствовал забавную встряску в животе, когда увидел Блейна, который прошествовал внутрь в сопровождении более чем нескольких «Соловьев»; Дэвид нес док-станцию, в то время как Джон и Трэнт тащили массивные акустические системы. Ощущения от подобного действа были схожи с иллюзией, осознание того, что ты не имеешь понятия о происходящем, поднимало дыбом волосы на затылке и сбивали сердце с ритма, пока кровь еще быстрее мчалась по венам.

Внезапно обрело смысл, почему Себастьян и Тад наблюдали за дверью, и он послал им самый стервозный и убийственный взгляд, который только смог ухитриться сделать, предаваясь всем этим волнительным, предвкушающим ощущениям, пульсирующим под кожей. Они просто ухмыльнулись и подтолкнули его на несколько шагов вперед, заставляя саба отпустить руку Джеффа, так что Курт остался стоять в одиночку.

Он поднял голову.

Янтарные глаза поймали и удерживали его, наполняясь обожанием с возбужденным блеском, в сопровождении очаровательной улыбки во все зубы, когда он прокладывал себе путь шаг за шагом, так же, как начавшаяся музыка и «Соловьи», которые, вдобавок ко всему, своим характерным исполнением акапелла усиливали эффект. Курт, конечно же, сразу узнал мелодию; Майкл Бубле «Everything», и эта песня заставила его лицо запылать, пока взгляды всех присутствующих с пристальным интересом метались между ним и его чокнутым Домом. 

- Блейн, - угрожающе начал саб, но протест был чахлым, и в лучшем случае его можно было назвать слабым.  

А затем Блейн начал петь, и это больше походило на воркование, и Курт на самом деле не хотел, чтобы он когда-нибудь останавливался.

You're a falling star, you're the get away car. 
Ты падающая звезда, ты машина на горизонте,
You're the line in the sand when I go too far. 
Ты ориентир на песке, когда я уезжаю очень далеко.
You're the swimming pool, on an August day. 
Ты бассейн в августовский день,
And you're the perfect thing to say. 
Ты - самая замечательная вещь в мире.

Он пританцовывал на протяжении своего пути, скользя ногами по полированному деревянному полу, что заставляло его бестолковое действо выглядеть естественным и правильным, пока он не очутился прямо перед сабом с окружившими их со всех сторон «Соловьями». 

And you play it coy but it's kinda cute. 
Ты застенчив, но это очень мило.

Дом игриво стукнул его по носу, отчего Курт очаровательно его сморщил, пытаясь воздержаться от усмешки, что только сыграло на руку Блейну, который спел следующую строчку прямо от сердца, нежно вглядываясь в его лицо.  

Ah, when you smile at me you know exactly what you do. 
А когда ты улыбаешься мне, ты точно знаешь, что делаешь.
Baby don't pretend that you don't know it's true. 
Детка, не притворяйся, что не знаешь, что это правда,
'cause you can see it when I look at you. 
Ты всё видишь, когда я смотрю на тебя.
And in this crazy life, and through these crazy times 
И в этой сумасшедшей жизни, через все эти безумные времена.
It's you, it's you, you make me sing. 
Это ты, это ты... Благодаря тебе я пою...
You're every line, you're every word, you're everything. 
Ты каждая строка, ты каждое слово, ты мое всё...

И было почти физически больно от того, сколь много для Блейна значило каждое отдельное слово. 

Дом просто хотел убедиться, что Курт тоже это знал. Просто знал, насколько он обожаем и любим в свете нескольких потрясений, с которыми они столкнулись в последнее время. 

Честно говоря, он не представлял, каким образом удержался от того, чтобы не сделать нечто подобное раньше. Это удовлетворяло так много потребностей внутри него. Необходимость объявить всему миру, что Курт был его. Желание спеть о своей любви к этому прекрасному созданию, которое пребывало с ним каждую минуту каждого дня. Удовольствие наблюдать, как Курт сияет от внимания, словно цветок, распускающийся от солнечного света, и это было ошеломляюще.

You're a carousel 
Ты карусель

В эту же минуту Дом обхватил его за талию, и Курт громко рассмеялся, а его щеки при всем этом растянулись от глупой улыбки. Это было весело, в самом хорошем смысле. 

you're a wishing well 
Ты талисман
And you light me up, when you ring my bell. 
Ты зажигаешь меня, заводишь.

Он многозначительно подмигнул, и Курт закусил губу, чувствуя небольшой жар от подтекста и озираясь вокруг, чтобы увидеть, случилось ли такое с кем-нибудь еще, и уловил проблеск изумленных лиц, прежде чем его взгляд, словно магнит, неизбежно вернулся обратно к Блейну. 

You're a mystery, you're from outer space, 
Ты - загадка, ты будто из космоса...
You're every minute of my everyday. 
Ты каждая минута каждого моего дня.

Блейн прижался своим лбом ко лбу саба, держась за его талию, а Курт дрожащими пальцами сжимал бицепс Дома, подавляя эмоции. Вся любовь, находящаяся в нем, бурлила на поверхности и просачивалась через кожу, словно она желала вырваться к Блейну, чтобы навечно соединить их души в одно целое.

And I can't believe, uh that I'm your man, 
И я не могу поверить, что я твой мужчина,
And I get to kiss you baby just because I can. 
И я целую тебя потому, что могу.


Дом отстранился, но не отпустил его, искренне спев ему серьезным и красивым голосом.

Whatever comes our way, ah we'll see it through, 
Что бы ни встретилось нам на пути, мы все переживем,
And you know that's what our love can do. 
Потому что это то, на что способна наша любовь...

Сердце Курта замерло от этих слов.

Любовь.

Он знал, что это было всего лишь текстом песни, но это не остановило его от сильной реакции на это совершенное слово, слетевшее с безупречных губ. Особенно это касалось его сабмиссивной стороны. Она с жадностью проглотила его, не насытившись, словно не могла наслушаться и прочувствовать это слово в достаточном количестве, всегда желая заполучить больше, больше и больше. 

Курт слабо захныкал, ощущая, что его ноги превращаются в желе. Он вообще едва мог удержать себя в вертикальном состоянии. 

Это не было невозможным, правда же? Что Блейн может на самом деле его любить. Плевать на то, что кто-то думал или говорил, все это безусловно не чувствовалось здесь и сейчас от того, как Блейн смотрел на него.

And in this crazy life, and through these crazy times 
И в этой сумасшедшей жизни, через все эти безумные времена.
It's you, it's you, you make me sing. 
Это ты, это ты... Благодаря тебе я пою...
You're every line, you're every word, you're everything. 
Ты каждая строка, ты каждое слово, ты мое всё...

Его Дом первым начал медленно увлекать их в танец, раскачиваясь взад и вперед, прежде чем убедить Курта последовать его примеру. Руки саба скользнули за его плечи, пока «Соловьи» поддерживали его исполнение следующей части.

So, la, la, la, la, la, la, la 
Ла ла ла ла ла ла ла
So, la, la, la, la, la, la, la

Он остановил их движения, чтобы страстно запеть, вновь обращаясь прямо к сабу.

And in this crazy life, and through these crazy times 
И в этой сумасшедшей жизни, через все эти безумные времена.
It's you, it's you, you make me sing. 
Это ты, это ты... Благодаря тебе я пою...
You're every line, you're every word, you're everything. 
Ты каждая строка, ты каждое слово, ты мое всё...
You're every song, and I sing along. 
Ты каждая песня, которую я исполняю,

Он соединил вместе их носы, широко и ярко улыбаясь, и Курт был не в силах сделать что-то еще, кроме как зеркально отразить эту улыбку, когда они снова начали танцевать в небольшом кругу. 

'Cause you're my everything. Потому что для меня ты - весь мир.
Yeah, yeah 
 Да, да...
So, la, la, la, la, la, la, la 
Ла ла ла ла ла ла ла
So, la, la, la, la, la, la, la

По мере того, как песня подходила к концу, Блейн погрузил саба в нечто такое, будто бы взятое из черно-белого кино, и Курт почувствовал, что и в самом деле собирается упасть в обморок. Особенно, когда нежные губы легли поверх его собственных в поцелуе, подобном прикосновению бабочки, из-за которого за его закрытыми веками заструились слезы. 

«Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя», - он обдумывал эту настойчивую мысль, запечатывая непроизнесенные слова внутри своих губ. 

Окружающее пространство взорвалось одобрительными возгласами и аплодисментами, когда Блейн выпрямился, все еще очень крепко соприкасаясь с сабом губами, которые ошеломленный Курт отчаянно к нему прижимал, углубляя контакт. Блейн одновременно и отправлял его в космос, и постоянно спускал на землю, отчего голова саба кружилась самым приятным образом.

В конце концов Блейн отстранился, и Курт заморгал открывшимися глазами. С его ресниц упала неприкаянная слеза, которую Дом осторожно собрал костяшками пальцев, издавая тихий, счастливый смешок.

- Ты в порядке, прекрасный?
- Замолкни, - фыркнул Курт, пытаясь рассердиться, но сейчас это в некотором роде не представлялось возможным осуществить. – Это все ты виноват. Что ты вообще здесь устроил? 
- Ладно, заканчивай с этим, Би. Мы все не будем пропускать свой урок и срывать чужой из-за ерунды и прикола, - обратился к нему Дэвид и завопил, когда, скорее всего, кто-то стукнул его, чтобы заставить замолчать. Вероятно, это был Уэс. 
- Что происходит? – снова спросил Курт, разглядывая красивое лицо Дома на наличие любой подсказки.

Блейн откашлялся и отступил на шаг назад, внезапно приобретая чуточку нервный вид, когда взял обе руки саба в свои. 

- Курт… - серьезно начал он, и саб на короткое мгновение почувствовал страх.
- Боже мой. Ты не проводишь мое представление, правда же? – безжизненно прошипел он себе под нос, но в то же время… вроде как стремясь к этому?

Боже, что это вообще за реакция?

Блейн рассмеялся, как и несколько других учеников, которые тоже услышали это вступление, и, казалось, от этого смеха напряжение Дома ослабло. 

- Нет, глупенький мальчик. Я не сделаю этого, зная, что ты надерешь мне задницу за то, что на представлении ты будешь одет в физкультурную форму.  

Курт покраснел, отчасти от того, что это было правдой, а отчасти потому, что, возможно, он немного поторопился. Он услышал, как Себастьян захихикал и повернул голову, оказываясь с сабом на одном уровне, чтобы послать ему еще один стервозный взгляд «посмейся, мистер Просто-Сделай-Свой-Выбор». 

Себастьян подкатил глаза, и Курт одарил его улыбкой, наполненной превосходством, прежде чем повернуться обратно к Блейну, почувствовав себя более расслабленным, когда увидел его насмешливое выражение лица от этой перебранки. 

- Закончил? – поддразнил он.
- Да, - просиял Курт.

Дом снова рассмеялся.

- Хорошо. Курт, мой красивый, прекрасный мальчик… Я знаю, что люди, вероятно, просто думают как о само собой разумеющимся факте, что мы теперь автоматически везде составляем пару друг для друга, но вместе с тем, хоть это суждение и является правдивым, потому что, будь чертовски уверен, что я не собираюсь никому уступать, - подмигнул он, шуточно принимая угрожающий вид. – Я все же чувствую, что для меня будет правильным спросить тебя как полагается, потому что последнее, что я хочу сделать, это принять тебя как нечто само собой разумеющееся. Ты на самом деле весь мой мир, прекрасный, - тихо признался он. 

Курт с каждым словом придвигался все ближе, одновременно с этим кивая, словно пребывал в трансе, когда его осенило ясное понимание того, что собирался спросить Блейн.

- Спрашивай, - прошептал он.

Блейн улыбнулся, поглаживая тыльную сторону его руки.

- Курт Элизабет Хаммел. Окажешь ли ты мне честь быть моей парой на Зимнем Приеме?

- Да, - выдохнул он. – Да, да, да!

Очередная вспышка веселья распространилась вокруг, и Блейн обнял его за талию, поднимая вверх, счастливо кружа саба, остановившись только тогда, когда Курт наклонился, чтобы соединить вместе их губы. Блейн добился того, чтобы Курт открыл рот, проникая ищущим языком за его зубы, задевая собственный язык саба, прежде чем вытащить его обратно. 

- Ты тоже мой, - прошептал Курт в его рот, обхватывая его лицо ладонями во время их поцелуя, пока свисток тренера не оторвал их друг от друга.

- Ладно, Андерсон, я давала тебе пятнадцать минут. Ты использовал семнадцать. Исчезни, - сказала Бист, и Блейн хихикнул, с улыбкой клюнув саба в губы и удалился, сопровождаемый насмешливым свистом одноклассников Курта и краснеющего саба, которого он любил больше жизни.


P.S. Перевод песни: http://www.amalgama-lab.com/songs/m/michael_buble/everything.html
© Лингво-лаборатория «Амальгама»: http://www.amalgama-lab.com/.



========== Стать любимым. Часть 2. ==========

Пять дней.

Пять долгих, мучительных дней.

Вот как долго Ник погибал без согревающего присутствия Джеффа, и Дом чувствовал, что понемногу разрушает себя, расползаясь по швам. 

Его сердце беспрерывно ныло, не принося никакого облегчения, а разум кричал ему исправить ситуацию, улучшить положение дел, вернуть его обратно туда, где ему было самое место: рядом с Ником, в его руках. Но проблема заключалась в том, что он был не совсем уверен, что же сделал неправильно. Дело было в его прикосновении, которое напугало Джеффа? В его словах? В любви, которая, как он знал, струилась из него и волнами выплескивалась на светловолосого мальчика, даже когда он отчаянно пытался силой воли направить ее обратно? Ведь не было никакого способа, чтобы она осталась незамеченной. Такую глубину чувств нельзя было удержать в себе, и он понимал, что она неизбежно выплывет наружу. 

Но он вернул бы все назад, если бы знал, как это осуществить. Он не перестал бы любить саба, это было невозможно, но он бы сильнее старался. Он укротил бы свою Доминантную кровь и отчаянное внутреннее стремление сделать своим, заявить права и удержать, если бы Ник знал, что это приведет к тому, что Джефф к нему вернется… пусть даже тихий, робкий, донельзя закрытый, но он был рядом до тех пор, пока Дом все не испортил.

Он не знал, как справиться с болью. Его кожа зудела, руки ощущали себя пустыми, даже если он только один раз держал своего ангела в том ужасном объятии, которое разрушило их хрупкие отношения. Теперь он знал, на что было похоже обладать даже небольшой его частичкой, точно так же, как и потерять ее, и это было мучительным ощущением.

Еще больше ухудшало его пытку то, что он до сих пор почти каждый день видел его в школе с темными тенями под глазами, плечами, опущенными еще ниже, чем он когда-либо видел, и закостеневшей, глубокой печалью, отпечатавшейся на его коже, которая разрывала Ника на части, потому что он, так или иначе, этому поспособствовал.

Он хотел снова привести все в порядок, Дом нуждался в том, чтобы Джефф опять был рядом.

Таким образом, после пяти бессонных ночей, пяти дней бесконечных телефонных переговоров с Блейном и пяти дней отчаяния, разрушающего его разум попытками выяснить, что делать, он понял, что не в силах был больше терпеть.

Он с этим покончил.

Ник устал от боли и печали. Он желал снова стать счастливым и хотел сделать счастливым Джеффа, а хождение на цыпочках вокруг да около и избегание разговора, который им был давно необходим, привело их к этой неразберихе, в которой они сейчас пребывали.

Так что через пять дней после того, как Джефф в страхе убежал от него прочь, он спустился в столовую, взял чашку, наполнив ее горячим шоколадом, и вскоре ее бок украсился ярким, красным, неаккуратным почерком, как и во все прочие разы. 
Решимость была явно заметна в каждом шаге, который он преодолевал на своем пути от собственной спальни по коридору и через лестницу, и в стуке в массивную, деревянную дверь. Чашка в руке слегка дрожала, и он чувствовал, как его лёгкие работают изо всех сил, доставляя в его тело достаточное количество кислорода, чтобы оно могло должным образом функционировать, когда он услышал приглушенные шаги, приближающиеся к дверям.

Ключ сдвинулся, и ручка двери провернулась, выпуская нежный голос в коридор.

- Курт, я сказал тебе, что просто хочу остаться дома и… 

Джефф толкнул дверь и замер, когда увидел стоящего там Ника, осторожно улыбающегося, но все-таки ослепительного в своей красоте. Его руки слегка дрожали в том месте, где он сжимал чашку, которая издавала такой утешительный и заманчивый аромат.

- Ник…

Это имя вышло тяжелым выдохом, слетевшим с его губ, и саб крепко ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть в его объятия, которых он так отчаянно желал с тех пор, как сбежал в тот день и оставил Дома одного в коридоре.

Он пришел в себя несколько минут спустя после инцидента, приведя в порядок мысли и понимая, что это был Ник, и он не находился в опасности. Его кожа ныла и леденела, лишившись его прикосновений, но возвращаться было слишком поздно. 

Он разрушил самое лучшее, что с ним случилось с того самого дня, когда он встретил Курта, и саб понимал, что, должно быть, Ник ненавидел его за это, поэтому и держался подальше от него.

Сон ускользал от него, глаза саба отяжелели и чесались от усталости и слез,  пока дни проходили мимо без его персонального солнечного света. Джефф хотел пойти к нему, и эта тяга пугала его больше, чем любое унижение или удар Кевина, которыми он разбрасывался всякий раз, когда того желал. Жажда быть к нему ближе, желание снова свернуться у него на груди и спать без каких-либо кошмаров, без страхов, когда присутствовало лишь  тепло, безопасность и Ник, были почти что пугающими от того, насколько сильно они ощущались. 

Он видел его в школе каждый день и жаждал снова очутиться в его руках, но Джефф знал, что он того не стоил. 

Он не стоил печали и беспокойства, которые видел на этом прекрасном лице каждый раз, когда он все портил и причинял ему боль. Он не стоил времени и терпения, потраченных на то, чтобы быть рядом с ним. Джефф понимал, что отнял у Ника время, и он так неимоверно сожалел об этом, так что когда Дом оставил его в одиночестве на протяжении пяти дней, он в последний раз поплакал по нему и заставил свое сердце отпустить его. 

Ник все равно заслуживал лучшего, и даже не важно, что саб был так близко от того, чтобы позволить себе еще раз упасть, надеясь, что на этот раз он будет пойман, прежде чем упадет на землю. Искалеченное тело предало его, а наполненный страхами разум обернулся против него, и Ник ушел.

И он думал, что так оно и было. Джефф бы смирился с этой темной ямой, которую он вырыл собственными руками…до этого момента…когда он снова стоял перед ним, держа в руках до боли знакомую чашку, которая была словно веревочный трап, а красные следы под кончиками его пальцев указывали на еще одно послание…и…и солнечная улыбка снова осветила его изнутри, и, боже, он не мог дышать.  

- Привет, ангел, - тихо поздоровался Дом, и Джефф почувствовал, как его тело задрожало от этого прозвища, которое до сих пор не укладывалось у него в голове. 

Он был самым далеким от ангела созданием, каким только возможно было быть, но Ник до сих пор называл его так, с такой сильной убежденностью…как будто действительно видел его незапятнанным и чистым. 

Он не мог позволить ему так думать, поэтому саб покачал головой.

- Не называй… - начал он, но Ник поднял руку, чтобы остановить его, другой рукой прижимая чашку к груди, а клубы вкусно пахнущего пара пробирались в волокна его блейзера. 
- Постой, - сказал Ник с этими отчетливыми переливами в голосе, которые Джефф еще не мог правильно определить, но он все же чувствовал, что его конечности ослабли, и тело отпустило напряжение. – Я пришел сюда, чтобы сказать все как на духу прямо перед тобой. Если ты сможешь уделить мне десять минут своего времени и позволить рассказать то, ради чего я сюда пришел, я обещаю, что не побеспокою тебя после этого. Хорошо? 

Джефф в шоке уставился на него широко раскрытыми глазами, и, возможно, именно поэтому он почувствовал, как его голова медленно дернулась вверх и вниз в утвердительном жесте, прежде чем до его мозга дошло, что он делает. Столь же сильно, сколь было напряжено и напугано его тело, саб в нем мурлыкал при виде улыбки Ника после того, как он согласился, бредя от мысли, что он доставил удовольствие красивому Дому. 

- Спасибо, красивый, - мягко сказал он, и Джефф опустил взгляд, заламывая соединённые пальцы, с щеками, покрасневшими от стыда за комплимент, который, как ему было известно, он не заслуживал.
- Это для тебя, - выставил чашку Дом и кивнул в знак поощрения, когда Джефф протянул руку, чтобы ее взять, с осторожностью оценивая ситуацию на тот случай, если это было трюком, устроенным Ником только для того, чтобы заставить его заплатить за содеянное. Кевин любил играть с ним в подобные игры.

Но ничего не произошло. Только тепло просочилось через пластик чашки на его дрожащие пальцы, когда он осторожно сжал ее, не позволяя упасть. На самом деле ему следовало бы знать, что от Ника нечего было ждать подобного, и это заставило пузырь вины надуться в его груди.

- Спасибо… - еле слышно прошептал он, и Ник снова ему улыбнулся, в очередной раз раскрашивая цветами его мир, после нескольких дней черно-белых тонов.
- Читай, - ободряюще попросил Дом. – Это первый пункт, в который мне нужно тебя посвятить. 

Он указал на бок чашки, и Джефф, грудь которого стянуло путами, убрал большой палец с послания красного цвета и покосился на лаконичную надпись. С губ саба сорвался рваный вздох, а сердце пустилось вскачь, когда он увидел это признание. 

Я влюбился в твою истерзанную, прекрасную душу. 

Там была стрелка, указывающая вправо, поэтому он повернул чашку и онемел от шока. 

Я никогда не изменю своего решения.

- Ник…почему… - выдавил он, задыхаясь и будучи сбитым с толку, но Дом покачал 
головой.
- Нет, ты обещал, что позволишь мне высказать то, ради чего я сюда пришел, и я донесу до тебя эти слова. После того, как я закончу, я уйду и дам тебе время и пространство, чтобы решить, чего ты хочешь. Я не буду давить на тебя или заставлять давать мне ответ. Я просто прошу выслушать меня, а потом подумать над этим. Можешь ли ты сделать это для меня? – спросил он, и ошеломленный Джефф почувствовал, что снова кивнул, а его большой палец почти неосознанно очертил красивое послание, словно саб мог впитать слова через свою кожу. 

Как он мог находить его душу прекрасной, когда знал, что она была сломлена? Как он мог выбрать остаться с ним, когда знал, что от Джеффа не осталось ничего, чтобы отдать ему взамен? 

Рука обвилась вокруг его собственной, и Ник потянул его обратно в комнату, в сторону кровати, где они молча сели лицом друг к другу, пока, Дом, наконец, не заговорил.

- В первый раз, когда я тебя увидел…ты выходил из класса. Я помню, что остановился, как вкопанный, потому что никогда не видел никого, кто был бы настолько красив. Это ощущалось, словно кто-то вытащил тебя прямо из моей мечты, - начал он, с подлинным благоговением, звучащим в голосе, когда Дом вспоминал об этом, заставляя сердце Джеффа трепетать. 
- Я хотел заговорить с тобой, но тогда ты повернулся, и я увидел… 

Ник сделал паузу, встретившись взглядом с Джеффом, и саб знал, что он имел в виду, борясь с тем, чтобы стеснительно не прикрыть свою шею. 

- Я увидел твою метку. И я понял, что ты ужасно пострадал, и я так сильно захотел найти того, кто это сделал, чтобы вернуть ему эту боль, - признался он с неприкрытым гневом в голосе. – Я ничего не знал о тебе кроме того, что ты великолепен, и все же я хотел быть уверенным, что ты находишься в безопасности.

Он прервался, убедившись, что Джефф смотрит прямо на него.

- Эти чувства никогда не уходили, Джефф.
- Ник, - выдохнул он, но получил в ответ строгий взгляд, который заставил его закрыть рот.
- Они только росли и росли до той точки, где ты стал единственной вещью, о которой я мог думать, единственным, что имело для меня значение. Чашки… Чашки служили для меня способом добраться до тебя, чтобы не напугать. Я оставлял их каждое утро, надеясь, что они заставляют тебя улыбнуться… но, по всей видимости, я все равно напугал тебя и я сожалею об этом. А потом мы поговорили, но ты так поспешно отгородился от меня, и я подумал, что никогда не смогу снова к тебе приблизиться…но, так или иначе, это сработало. Ты сказал, что хочешь быть моим другом, и я согласился на это, желая быть рядом с тобой любым способом, который мне доступен. 

Ник думал, что будет труднее разъяснять свои внутренние мысли, но они выплескивались из его рта, словно вода. Фразы, которые сдерживались неделями, наконец-то вырвались наружу.

- И в течение последних нескольких недель я чувствовал себя так, словно… словно была вероятность, что положение дел изменилось и для тебя тоже… словно, возможно, ты до конца отыскал ко мне дорогу. И после отключения света, когда ты спал так близко от меня и держал меня за руку, я предположил и позволил себе надеяться, поверить… - Дом покачал головой. – А потом я снова все испортил, обняв тебя, когда ты этого не хотел, и напугал тебя, и я так сильно сожалею об этом…не о том факте, что ты был в моих руках, потому что, Джефф, поверь мне, я никогда не забуду ощущения от того, чтобы обнимать тебя подобным образом, но я сожалею, что причинил тебе боль и мне жаль, что я напугал тебя и поторопил. 

Джефф почувствовал слезы, жалящие глаза, тяжело дыша от всех эмоций, которые он ощущал.  Ник решил, что это его вина?

- Эти последние несколько дней были пыткой, и я понял, что не могу так больше. Я не могу притворяться, что не люблю тебя, и я не могу притворяться, что не желаю тебя, потому что все, что я делаю, связано с тобой. Поэтому я и решил это сделать. Я решил выложить все начистоту и дать тебе шанс полностью меня сломать. Я дам тебе время. Подумать об этом… о нас…если ты решишь, что хочешь попытаться… приходи на Зимний Прием. Я буду ждать тебя.

Он потянулся, нерешительно взяв саба за незанятую руку, смакуя контакт, когда он успокаивал каждый его зазубренный край. 

- Если ты решишь дать мне шанс, ангел, я обещаю…тебе никогда больше не придется проходить через ту боль, которую ты испытал. Я буду для тебя лучшим Домом, каким только могу быть. Я буду держать тебя в безопасности…я буду держать тебя в тепле и буду любить тебя так, как никто и никогда прежде тебя не любил, - закончил он и повернулся, чтобы увидеть молчаливые слезы, скользящие по веснушчатым щекам, и его сердце разрывалось на части, когда он поднял большой палец, чтобы прогнать их.

- Не плачь, ангел. Что бы ты ни решил, я буду это уважать. Я обещаю, - сказал он, наклоняясь и целуя соленую кожу его мокрой щеки, прежде чем встать и подойти к двери.
- Я действительно надеюсь, что увижу тебя на Приеме. Я…я люблю тебя, Джефф, - обернувшись, тихо признался он на выдохе, зная, что, возможно, это единственный шанс, когда он может сказать это сабу, прежде чем выскользнуть за дверь и отправиться в свою комнату, с льющимися слезами и страхом, который разрывал его изнутри.

Это было… его сердце буквально было мишенью, а Джефф держал в своих руках все пули. 

Прямо сейчас ему было подвластно его сокрушить.


========== Стать любимым. Часть 3. ==========

К настоящему моменту они находились здесь чуть больше двух часов, и Блейн мог утверждать, что Курта постигло разочарование. 

Черт возьми, Блейн абсолютно точно пребывал не на пикнике, но он мог сказать, что все это было важно для Курта. В конце концов, это одна из первых вещей, которую его саб добровольно предложил сам, поэтому он усмехался и терпел, пока они перебирали очередной стеллаж с костюмами.

- Как насчет этого?

Блейн указал на классический смокинг, но Курт покачал головой, едва удостоив вещь взглядом.  

В течение всего дня он переживал резкую смену настроения.

Поначалу перспектива пройтись по магазинам за нарядами для Приема заставила Курта подпрыгивать на носочках, с волнением, струящимся из кожи. Он пролистывал журналы, обводя наряды яркими пометками, и добавил в закладки несколько вещей в интернете с тех пор, как несколько дней назад Блейн попросил стать его парой. Но как только они добрались до люксовых магазинов, его мальчик стал слегка неуверенным, очевидно до сих пор беспокоясь о том, сколько все это стоит, незаметно проверяя бирки. Потребовалось немного убеждения, но Блейн снова донес до саба, что у них действительно имелось достаточно денег на всю оставшуюся и следующую жизнь, зная, что для Курта это было важно. Это же было его первым надлежащим выходом в свет, и саб очень серьезно относился к тому, чтобы произвести правильное впечатление, что объясняло, почему в настоящий момент он закопался в свой вязаный кардиган и рассеянно покусывал пальцы с нахмуренным и напряженным лицом. 

- Прекрасный, ты будешь выглядеть великолепно что бы ни надел, - попытался задобрить его Дом, цепляя вешалку обратно на металлический прут. 
- Нет, я собираюсь выглядеть так, как будто очень для этого постарался, - пробормотал Курт, складывая большой и указательный палец «в колечко».
- Ну а как насчет того, чтобы мы просто посмотрели на нормальные костюмы?  - посоветовал он. – Ты не должен надевать смокинг. Обычно я этого не делаю. 

Курт отмахнулся от него свободной рукой, по-прежнему сосредоточив свой взгляд на стене с одеждой и закатывая глаза.

- Это официальный прием, Блейн.

Дом нахмурился и в самом деле окончательно запутавшись.

- А что, есть вещь, представляющая собой нечто среднее между смокингом и костюмом, о существовании которой я не знал? 

Из горла Курта раздался несчастный рык, который был чуть выше его основного тона, идеально смешиваясь с низкими тонами и творя с Блейном такие вещи, которые он предпочел бы избежать посреди магазина Версаче. Однако Дом отодвинул прочь эту тонкую струйку желания в пользу более насущной необходимости снова сделать своего саба счастливым. Став позади него, Блейн склонил свой подбородок на плечо Курта, крепко обхватив руками его талию. Он терпеливо ждал, пока саб не расслабится в его объятьях, перед тем как осторожно начать раскачивать их из стороны в сторону, игнорируя взгляды помощницы, предоставленной им сразу, как только они вошли в магазин, но которую они отослали прочь.

- Скажи мне, что случилось, прекрасный, - спокойно приказал он, оставив легкий поцелуй на его челюсти, как раз под ухом. 

Курт закрыл глаза, позволяя нежной команде омыть себя, что заставило его расплавиться в объятьях своего Дома. 

Саб не знал, в какой момент он позволил себе поддаться. Он так усердно работал, не допуская, чтобы это чувство ненадежности добралось до него, и в целом он был в состоянии его игнорировать, потому что он лучше знал истинное положение дел. 

Он понимал, что Брэд всего лишь пытался пробраться ему под кожу, потому что желал того, чего не мог получить. А все эти авторы журнальных статей были невежественными, недалекими людьми. 

И только иногда он позволял всему этому добраться до себя: когда уровень давления был высоким, а ставки еще выше. Ему нужно было быть уверенным, что он выглядит достаточно презентабельно для Блейна и его семьи. 

Он не мог позволить им заполучить еще один повод, чтобы унизить его. 

- Я просто хочу быть идеальным, - признался Курт, сердце которого колотилось у самого горла. – Я не хочу опозориться или опозорить тебя, выглядя так, словно не вписываюсь туда. 

Блейн фыркнул, уложив руки на его бедра и развернув саба, пока наполненные влагой глаза снова не взглянули на него, а руки Дома легли в ямки внизу его позвоночника, подразнивающе щекоча мизинцами начало ложбинки его задницы, что заставило парня задрожать. 

- Курт, ты никогда не опозоришь меня, детка. Я так горжусь, и мне так повезло, что ты со мной, и иногда я думаю, что мог бы взорваться от необходимости демонстрировать тебя и кричать всем, что ты на самом деле принадлежишь мне, - страстно сказал ему Блейн, и Курт знал, что на его лице показалась небольшая улыбка при воспоминании, как Дом попросил стать его парой перед всем классом, где было полно народу. – Тебе просто нужно быть самим собой, потому что ты и так идеален.

Блейн продолжал целовать его висок, когда саб опустил взгляд в пол.

- Даже когда я заставляю тебя два часа ходить со мной по магазинам, так ничего и не выбрав? – слабо пошутил Курт, но звуча уже веселее, так что Дом посчитал это шагом в верном направлении, улыбаясь и крепче его обнимая, захватывая ладонью затылок саба, когда он прижался лицом к его шее, оставляя там нежный поцелуй. 
- Особенно тогда, - признался Блейн. 

Даже когда Курт доводил его до желания рвать на себе волосы, он по-прежнему любил его с силой, которая могла вместить весь мир. 

Ему хотелось произнести это вслух, не используя текст песни, чтобы скрыть более глубокий смысл с помощью чужих слов, но Блейн не был уверен, что они уже к этому пришли. 

Он был на сто процентов уверен, что Курт испытывал к нему такие же сильные чувства, и это родство, которое искрилось между ними, не могло быть ничем иным, но, тем не менее, Дому не хотелось слишком рано проявлять напористость, разрушая то, что они имели. На данный момент он был счастлив от этого молчаливого знания и маленьких действий между ними, которые о многом говорили вместо всяких слов. 

- Я считаю тебя идеальным, даже когда это не так, - вот что он сказал вместо этого. 
Курт сглотнул комок в горле, и счастье забило из него ключом на поверхность, когда он прижался головой к Блейну, тычась носом в щеку Дому, ресницы которого порхали напротив его виска. 
- А теперь, как насчет того, чтобы попытаться снова, но ты перестанешь искать вещи, которые сделают тебя похожим на всех остальных, хм? Ты рожден, чтобы выделяться, прекрасный, - нежно прошептал ему Блейн.

Конечно же, он попал в самую точку. Их проблема заключалась в том, что Курт пытался найти что-то, что заставит его слиться с толпой. Только пойти на этот шаг по доброй воле шло вразрез с его натурой, и именно здесь крылась проблема. 

- Я хотел что-то… - он замолчал и оглянулся в сторону нетронутых висящих костюмов, рассматривая их критическим взглядом.
- Наподобие чего? – настаивал Дом, немного ослабляя хватку, чтобы Курт мог двигаться, если ему это было нужно. 

Однако Курт не шагнул от него ни назад, ни в сторону, как он того ожидал. Вместо этого он полез в карман и вытащил сложенный листок бумаги, разворачивая его дрожащими пальцами, чтобы показать множество набросков от лацканов до бабочек, подтяжек и жилетов такого фасона, который он хотел бы сшить.

Блейн был ошеломлен.

Он знал, что Курт хотел создавать одежду, и несколько раз видел его с карандашом и блокнотом, свернувшегося калачиком на диване, но в действительности он никогда не видел ни одной работы саба. Это было удивительно. Детальность, даже в черновом варианте, и стиль в каждом карандашном штрихе, в котором Курт громко заявлял о себе.   

- Это просто быстрые наметки, которые я нацарапал, - немного застенчиво начал Курт, а румянец на его щеке предал его, когда он передал бумагу Блейну.
- Ничего себе… это удивительно, прекрасный, - незамедлительно похвалил Блейн, обхватив своей рукой ладонь Курта, которую он протянул, придвигая бумагу ближе к Дому, чтобы он не упустил ни единой детали. Блейн заметил в уголке свое имя, рядом с бабочкой, на которой была россыпь крошечных снежинок, и расплылся в широкой и глуповатой улыбке. Курт разрабатывал ему одежду? Это заставило его почувствовать, как внутри него разливается невероятное тепло и трепет, а сердце Дома раздулось в десять раз больше своего размера. 

- Вы уверены, что не нуждаетесь в помощи, мистер Андерсон? – рыжеволосая помощница снова подошла к ним, чтобы задать этот вопрос, клацая туфлями на шпильках по паркетному полу. 

Курт оглядел скептическим взглядом женщину и ее фигуру, обтянутую изумрудным платьем-карандашом, которое было на ней надето. Не то, чтобы он считал, что она не знает своего дела, несмотря на знаки доллара, которые кружились в ее глазах с тех пор, как она заметила и узнала Блейна. Она явно обладала некоторым вкусом. Но понимание, что хорошо выглядит на вас и хорошо выглядит на других, для некоторых людей определенно не являлись тождественными понятиями. К тому же он знал, что отлично справляется, просто у него сегодня случился небольшой кризис веры.

Блейн открыл рот, чтобы ответить, но она пресекла его попытку, чересчур демонстративно прошествовав к вешалкам. Ее локоны подпрыгивали вслед за ней, пока она искала костюм.

- Потому что я думаю, что вот этот будет отлично смотреться именно на вас, - продолжала она, схватив костюм и приложив его к Курту, перед тем как достать другой, еще и болтая при этом. – И считаю, что этот вариант полностью с ним сочетается. Это для приема в Далтоне, ведь так? Вы слегка припозднились, люди раскупили их, по крайней мере, месяц тому назад, но думаю, я могла бы посодействовать, чтобы помочь…

Курт был подходящей для нее целью, чтобы подцепить крупный улов, но саб скривил лицо от костюмов, которые были в его руках, отчего Блейн рассмеялся над ним. 

- Будь хорошим, - дразнился Дом ему в ухо, подцепив пальцами шлевки на боках саба под его кардиганом. 
- Ты видел, что она мне дала? – прошипел он. – Эта серость полностью сольет меня с фоном! И они обычные!
- В простоте нет ничего плохого, так же? -  невинно спросил Блейн, конечно же, уже зная ответ, но в любом случае, с радостью искушая своего мальчика, чтобы помочь ему отвлечься и вернуть его нормальную счастливую и нахальную собственную личность. 
- В классической простоте - нет. Но скучная простота? Я бы не стал так одеваться даже на собственные похороны, - разбушевался он, с усилием потащив Дома за собой, чтобы вернуть костюм обратно на вешалку, убирая прочь свои наброски, перед тем как протянуть руки к лицу Дома. 
- Пожалуйста, спаси меня от нее, прежде чем она вернется с еще более отвратительными вариантами, - надулся он.

Блейн ворковал над ним, гладя его по щеке.

- Бедный малыш.
- Я серьезно, Блейн! 

Саб топнул ногой, как ребенок, но все равно прижался ближе к своему Дому, в связи с бегством от рыжеволосой акулы, которая держала в руках нагромождение скучных, не вдохновляющих его нарядов.

Дом подумал, что это было восхитительно, но воздержался говорить об этом вслух, независимо от того, как это было заманчиво. Вместо этого он сконцентрировался на том, что его дергали изо всех сил, и это побуждало его сделать так, как просил Курт и «спасти его».  И не важно, что всего лишь от изголодавшейся по комиссионному вознаграждению рыжеволосой особы, но его внутренний Дом рвался в бой. 

- Хорошо. Я думаю, у меня есть идея, - смягчился он и начал вытаскивать их из магазина сразу же, как вернулась Мисс Назойливость с полными руками вариантов. 
- Прошу прощения. Только что возникла непредвиденная ситуация, нужно бежать!

Консультант с угрюмым видом смотрела, как они уходят, но Курт был очень рад сбежать, только немного сокрушаясь, что они так ничего и не нашли. Однако, когда он снова начал обращать внимание на окружающую обстановку, то был удивлен, что вместо другого магазина Блейн начал вести их обратно на стоянку.

- Куда мы едем? Мы едем домой? – спросил саб, теребя свои пальцы и переживая, что он зашел слишком далеко и достал Блейна. 

Блейн только улыбнулся ему, подмигивая и успокаивающе сжимая пальцы.

- Увидишь.

И только после непродолжительной поездки на автомобиле, когда они вошли внутрь студии с открытой планировкой, действительность захлестнула Курта. 

Он стоял ни где-нибудь, а в самом «Революционере» - модном доме Даны.

- Боже мой… - выдохнул он, с благоговением разглядывая жадными глазами стеллажи, расположенные слева от них, заполненные одеждой с прошлого сезона. Он сумел накопить достаточно средств, работая у Мэй, которые потратил на журнал, чтобы смотреть на эти вещи словно на лакомство для себя, прежде чем его взгляд переместился в сторону манекенов, над которыми суетились несколько помощников, получая тем самым ошеломляющее общее представление о последней коллекции Даны. 

Блейна наполняла гордость, когда он наблюдал за неподдельной чистейшей радостью и благоговением, захлестывающими его саба, когда очутился в своей среде. Это напомнило ему о том, как он впервые вошел в свою студию, когда она наконец-то была закончена, и магия этого момента наполнила его до отказа. 
Это было мечтой Курта, точно так же, как студия была мечтой Блейна. Это был жизнеутверждающий момент. О Боже, да, я хочу, чтобы это мгновение длилось вечность, и Блейну хотелось во веки веков постоянно делать Курта таким же счастливым и восторженным. 

- Блейн, Курт! – окликнула Дана, когда заметила их из-за своего стола, расположенного возле северной стены, из-за чего окна простирались от пола до потолка. Она вскочила, одетая по последнему писку моды в платье с коротким рукавом, украшенным цветочным принтом, и направилась к ним в своих туфлях на шпильках.
- Я думала, что вы ходите по магазинам, а потом пойдете домой на обед. Я как раз собиралась сама туда отправиться. 
- Нам понадобится твоя услуга, - сказал Блейн, и Курт вместе с Даной уставились на него выжидательными взглядами. – Курту и мне нужны костюмы для приема, но все те, что мы видели сегодня были…обычными, - он усмехнулся Курту на последнем слове, и саб в ответ подкатил глаза, что заставило ухмыльнуться Дану, которая с любопытством на них посматривала. – У Курта есть некоторые дизайнерские идеи, которые он набросал, и они на самом деле удивительны. Времени осталось мало, но мне просто интересно, может быть, ты могла бы что-нибудь изготовить для нас на скорую руку, используя эти идеи в качестве образца?
- Что?! – взвизгнул Курт, когда осознал что происходит, внезапно покрываясь розовым цветом. – Н-нет…я имею в виду…это всего лишь некоторые идеи…
- Я с удовольствием взглянула бы на них, - перебила Дана, излучая сияние, которое превратилось в улыбку, когда она взглянула на сына. – Солнышко, ты наконец-то позволяешь маме одевать себя, как в старые добрые времена? 

Блейн состроил лицо «мааам-ну-почему-ты-всегда-это-делаешь», и Курт бы громко рассмеялся, если бы так не трусил.

Он сглотнул, не зная, что сказать в ответ, пережив легкое потрясение, и Дана жестом позвала их проследовать за ней к столу. Все они заняли свои места, и Курт с Блейном уселись бок о бок напротив старшего Дома. 

- Всего лишь покажи их мне, если хочешь, чтобы я бы их увидела, конфетка. Если не хочешь, мы можем просто обсудить твои пожелания, и я посмотрю, что могу сделать, - успокоила его Дана.

Блейн схватил его руку и оставил поцелуй на обратной стороне ладони. 

- Верь в себя, прекрасный, - прошептал он, и Курт встретил его успокаивающий взгляд, прежде чем снова полез в карман и передал ей бумагу. Его пальцы тряслись, словно обезумев, а в уме он злился на себя за то, что так сильно скомкал бумагу и сделал ее такой неаккуратной. В конце концов, презентация была ключевым моментом. 

Дана разгладила лист на столе, и Курт почувствовал, что мир на мгновение остановился, пока она рассматривала его. Это ощущалось по-другому, чем показывать его Блейну. Со своим Домом он чувствовал себя гораздо более комфортно, делясь такими интимными частичками себя, но с Даной была совсем другая история. Конечно, он доверял ей, но она не была его Домом. Плюс ко всему, она была профессионалом в этой области, стоящей на вершине своей карьеры, а не только матерью Блейна, поэтому был очень реальный шанс того, что она могла сказать ему, что он нисколько не хорош, и, вероятно, будет лучше, если он сконцентрирует свои усилия в другой сфере.

- О мой… - прошептала Дана, и Курт подпрыгнул на стуле, широко распахивая глаза и нервничая, пытаясь понять, о чем она думает. 
- Это… это плохо? – спросил он, и почувствовал, что Блейн, сидящий рядом с ним, фыркнул, как будто он находил смешной саму эту мысль.
- Я как раз думаю, что ты уже не сможешь стать еще более талантливым, - покачала головой Дана, брови которой подскочили от приятного удивления, когда она сканировала хорошо натренированным взглядом его каракули. – Я действительно впечатлена, Курт. Действительно, - искренне похвалила она.

Из саба сразу же вышибло весь воздух.

- Они вам нравятся? – пропищал он.
- Что здесь может не нравиться? Они сделаны со вкусом, со свежим взглядом на классический образ. Они кричат о личности, - с улыбкой отметила она, уловив более элегантный и декорированный образ для Курта, и более отходящий от традиций и щеголеватый для Блейна. 

Курт был счастлив, а стыдливая улыбка распространилась по его лицу, подобно восходящему солнцу. Безграничная и ошеломляющая. Он слегка подпрыгнул на своем стуле. 

- Я снова чувствую себя, словно в одной из своих грез, - легкомысленно признался он.

Дана со смехом фыркнула, но на самом деле выглядела польщенной, благодаря небольшому румянцу, который окрасил ее щеки.

- Ты мечтал, чтобы я похвалила твою дизайнерскую работу?

Курт закусил губу и пожал плечами.

- Иногда.

Читайте: Множество раз.

- Обо мне он мечтал больше, - вставился Блейн, и в этой штуке было две составных части; одна – ревность, а другая – детская капризность. 

Лицо Курта стало красным от прилившей крови, и он в изумлении уставился на Дома, пока перед его глазами мелькали образы обнажённой кожи, поцелуев-засосов, тяжелого дыхания и рычащих стонов.

О Боже.

Дана лишь закатила глаза, постукивая ухоженными ногтями по заваленному столу. 

- Ты всегда был маленьким мальчиком-собственником. 

Блейн показал ей язык, нисколько не выглядя раскаявшимся.

- Вы не должны делать их точно такими же. Я знаю, что времени осталось мало, - немного торопливо вмешался Курт, пытаясь вернуть их обратно на землю и выкинуть из головы мысли о постели.
- Я хочу бабочку, - сразу же потребовал Блейн. – Точно такую же, как эта. 
Курт прикусил губу, чтобы не так широко улыбаться, и Дана даже не потрудилась скрыть веселья, когда схватила блокнот и записала это пожелание, дважды обведя его в кружок.
- Хорошо. Я думаю, что смогу взять несколько костюмов, разработанных мною для прошлого сезона и подогнать их под ваш заказ с теми элементами, которые у тебя есть?  К сожалению, немного поздно для того, чтобы изготовить с нуля два новых костюма и отделать их вручную, особенно с моей теперешней нагрузкой, но мы определённо все еще сможем сделать из вас там самую горячую пару, - улыбнулась она.
- Это было бы удивительно! – выплеснул свои чувства Курт, заколебавшись, прежде чем продолжить. – И я хотел бы поинтересоваться, может быть, я могу выбрать что-нибудь для Джеффа? Я знаю, что он сам не собирается этого делать или просить, но я действительно хочу, чтобы у него была возможность прийти, если он захочет. Но мы не хотим вас утруждать… - добавил он, но взмах руки Даны прервал его.
- Я была бы более чем счастлива. Это на самом деле мне в радость! Как ты относишься к шелковым лацканам на темно-синем фоне у костюмов из прошлого сезона?  Я думаю, это замечательно подойдет к твоим глазам, - спросила она, и Курт незамедлительно пустился расхваливать работу его матери и охотно делиться своим мнением, беспрепятственно перекидываясь идеями. 

Блейн просто сидел и с улыбкой наблюдал за их взаимодействием.

Они перемещались от стеллажа к стеллажу с одеждой, отбирая разные вещи и тщательно изучая, прежде чем счесть их непригодными и двигаться дальше. 

Примерно через полчаса Блейн готов был признать, что сбился со счета от того, сколько костюмов они отбраковали, и в нем было достаточно мужества, чтобы заодно признать, что он понятия не имел, что они искали. 

В течение еще одного часа Блейн потягивал кофе, развлекаясь наблюдением за своим обожаемым сабом, бурный восторг и широко распахнутые глаза которого разрушали смертельную скуку, когда Курт наконец-то подскочил к нему с чехлом для одежды, перекинутым через руку, и Дом оживился от перспективы пойти домой и, может быть…просто может быть, он сделает так, чтобы саб разделся перед ним, примеряя новую одежду… а потом снова разделся.

- Привет, прекрасный. Нашли то, что искали? – спросил он, уже  делая шаг, чтобы встать и надеть куртку, когда Курт фыркнул… этот неловкий звук, из-за которого еще неделю тому назад  он бы покраснел и закрыл лицо, но теперь саб был расслаблен и более уверен в себе.
- Это то, что я выбрал для Джеффа, - сказал он, расстегивая чехол и показывая своему Дому классический черный костюм с шелковым воротником, темно-серой рубашкой и черным, узким галстуком.

Блейн застонал от дерзкой ухмылки на лице своего саба, потому что тот, очевидно, понял, что он устал и хотел отправиться домой, так что Дом разыграл восторг и заглянул в мешок со всем возможным интересом, который он только мог в себе собрать.

Костюм был неброским и обреченным на то, чтобы слиться с фоном, но был подобран со вкусом и в классическом стиле, и Блейн сразу мог сказать, почему Курт выбрал именно его для своего робкого друга. Он хотел, чтобы  Джефф хорошо выглядел и чувствовал себя уверенно, но в то же время не привлекал слишком много внимания со стороны тех, кто там будет находиться.

Он знал, что это безнадежная затея, потому что Ник проглотит его заживо, если увидит одетым подобным образом, и он знал, что в действительности несколько других парней из школы считали светловолосого мальчика сексуальным и хотел бы, чтобы они это увидели, если Джефф решит тоже к ним присоединиться. 

Блейн был в курсе, что ни Курт, ни Джефф не знали о том внимании, которое светловолосый саб привлекал к себе своим стройным телом, идеальными платиновыми волосами и теми редкими, но ослепительными улыбками, которые освещали его шоколадные глаза. Но он слышал, как его одногруппники из колледжа комментировали, как он был великолепен, когда улыбался, каким сексуальным было его тело, когда он носил более обтягивающие рубашки, как удивительно звучал его смех в один из хороших для него дней, когда он был расслабленным и радостным.

Он также знал, что Ник сходил с ума, когда слушал их, но у него было одно преимущество над всеми одинокими парнями, которые вслед за ним пускали слюни на блондина. 

В его хороших днях, когда саб отпускал себя и громко смеялся… всегда был Ник, который заставлял его рассмеяться, всегда был Ник, который разрушил стены и заглянул ему  в душу, и Джефф был уверен, что ему нечего было опасаться.

Блейн задался вопросом, должен ли он был позволить Курту узнать о том, что Джеффом весьма восхищались в Далтоне. 

- Мне очень нравится. Он будет потрясающе выглядеть в этом костюме, - честно сказал Блейн, и Курт оживился.
- Думаешь, Нику понравится? – спросил он с явным озорством в голосе, и Блейн усмехнулся, зная, что он только что дал ему идеальную возможность поделиться информацией.
- Я думаю, что Ник просто его любит. В костюме, без костюма или в плохом костюме. Но мне кажется, он будет не единственным, кому Джефф придется по вкусу, - небрежно сказал он, глядя на реакцию Курта, когда он напрягся и нахмурился.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он, и Блейн взял его за руку, чтобы успокоить. Иногда Курт так яростно становился на защиту Джеффа, что до него было трудно достучаться, когда он впадал в одну из своих вспышек бешенства из-за беспокойства. 
- Ничего плохого, прекрасный, не волнуйся. Несколько парней из школы заметили Джеффа, и, судя по их комментариям, похоже на то, что он им понравился, - сказал он так спокойно, как только мог, но Курт снова подозрительно на него покосился.
- Они были грубы? Собирались сделать ему больно? – потребовал он, но Блейн покачал головой.
- Нет, детка. Они хорошие парни, я их знаю. Вежливые и добрые, и они, кажется, считают Джеффа довольно красивым. Их комментарии всегда уважительные и милые, – успокоил он, и Курт кивнул с выражением неодобрения на лице, которое в настоящий момент стало чуть менее заметным. 
- Что они говорят? – спросил он, просто для того, чтобы убедиться, и Блейн улыбнулся, притягивая его ближе, пока Курт не встал у него между колен, а руки Дома мягко не обернулись вокруг его бедер.
- Я слышал, как они говорят, что он красивый. Один из них отметил, что ему очень нравятся его волосы, а потом они все с этим согласились. Один из них также сказал, что он был очаровательным, и если бы у него был такой саб, он каждый день покупал бы ему цветы, чтобы заставить улыбнуться. Целиком и полностью хорошие слова, - еще раз заверил он, и Курт кивнул, снова улыбаясь.
- Ну, у него всего этого не отнять. Так что это хорошо. Но я все равно хочу для него Ника, - решительно сказал он, и Блейн залился совершенным смехом, в то время, как из глубин стеллажей с одеждой раздался возбужденный вскрик.

Они оба подпрыгнули, и Курт бросился к Дане, бурля от волнения, когда Блейн снова заговорил.

- Прекрасный, - крикнул он ему вслед, и Курт на пятках развернулся лицом к Дому с непоколебимой угрюмостью, написанной на лице, которая ясно говорила, что он не оценил заминки.
- Что? – рявкнул он, а затем, посмотрев на приподнятую бровь Блейна, резко добавил «Сэр» в конце фразы, чтобы заставить ее зазвучать менее сердито… но он с треском провалился, а Блейн почти сгорал от усилий, которые требовалось приложить, чтобы не лопнуть от смеха.
- Хочешь знать, что они говорят о тебе? – спросил он, дразнясь, и Курт еще сильнее нахмурился, выглядя как разъяренный маленький котенок, будучи больше очаровательным, чем устрашающим, но внезапно в его позе появилась какая-то уязвимость, и это обеспокоило Блейна.
- Нет, - сказал он, обернув руки вокруг себя и уставившись в пол.

Блейн вскочил, приблизившись к нему, завернув саба в крепкие объятья и зашептав ему на ухо.

- Они все время говорят о тебе, когда думают, что я не могу их услышать. Какой ты великолепный, какое у тебя сексуальное тело, какие волшебные твои глаза, как бы они хотели быть на моем месте…но они там не будут, правда же, мой красивый мальчик? Они не будут на моем месте. У них не получится целовать тебя, не получится заставить тебя дрожать и так красиво стонать. Они могут смотреть и говорить… но ты мой. Ты принадлежишь мне, чтобы я мог доставлять тебе удовольствие, принадлежишь, чтобы я мог к тебе прикасаться и чтобы я мог смотреть на то, как ты распадаешься подо мной на кусочки, - промурлыкал он приглушенным голосом. 

Его дыхание клубилось вокруг шеи и ушей Курта, и маленькие дуновения касались метки саба, заставляя его дрожать в руках Блейна. Все, что он мог делать, это кивать и хвататься за плечи Дома, когда в его штанах стало теснее и гораздо менее комфортно из-за одних только слов. 

Они стояли так близко друг к другу, их губы практически соприкасались при каждом вздохе, но Дом снова развернул голову, и Курт почувствовал, как его тело, прижимающееся к Блейну, покачивается, подчиняясь собственной воле, толкаясь бедрами и с предвкушением приоткрывая влажные губы. 

Блейн смотрел на него голодным взглядом, пробираясь руками вниз, чтобы обхватить его задницу и притянуть еще ближе, вырывая из саба тихий стон, когда их возбужденные плоти задели друг друга.  

- Такой сексуальный…такой соблазнительный…я не могу дождаться, чтобы мы с тобой остались наедине…в нашей постели…где все пахнет тобой. Я собираюсь сделать тебе так хорошо, прекрасный… так…так хорошо, - прошептал он искушающим голосом, поймав губы саба, и Курт просто распался на части.

Он задохнулся и прижался к Дому, а в голове образовалась пустота, когда его пальцы вцепились в мягкие кудри. Сильные руки на его спине и заднице сжали его еще крепче и потянули на себя так, что они снова начали раскачиваться… и саб потерялся в ощущениях.

Сначала Блейн, подразнивая, прошелся языком по его рту, но намного больше усилил свои старания, когда почувствовал отчаяние саба. Казалось, что весь мир растворился в дымке, когда он ласкал его своим ртом, а затем спустился к шее, кусая, пощипывая и успокаивая ее кружением своего языка. 

Дерьмо. Он хотел его так сильно, что едва мог себя контролировать.

В глубине души ему была известна причина, по которой они не должны были этого делать, но он не мог вспомнить, в чем именно она заключалась, пока голос не пробился сквозь облако похоти и желания, которое их окружало. 

- Курт, милый, ты идешь? – позвала Дана, и их губы оторвались друг от друга с мокрым шлепком, когда Курт повернул отчаянный взгляд к своему Дому, красные губы и влажные локоны которого свидетельствовали о том, что саб возбудил его настолько же сильно, насколько и он сделал это с Куртом. 

Это расширяло возможности… быть способным превратить кого-то опытного и так хорошо контролирующего себя в потерявшее голову от желания существо. 

И боже, он был так рад, что все остальные работники уже разошлись по домам. 

- Ты можешь идти. Мы кончим с тобой попозже, - пробормотал Блейн, и дыхание саба перехватило, а мысли были все еще расфокусированными и нечеткими. В конце концов, Блейну пришлось развернуть его и подтолкнуть вперед, пока Курт не зашагал на дрожащих ногах,  раскоординированно двигаясь и неоднократно оглядываясь на своего Дома, когда он пытался опомниться, прежде чем отыскать Дану.

Блейн откинулся на спинку стула, пребывая в самодовольном, возбужденном и отчаянном состоянии, но просиял, когда несколько минут спустя услышал радостные крики, которые, очевидно, означали, что Курт нашел то, что искал.

Он не мог дождаться, чтобы увидеть, что он для них подобрал.

В конце концов, счастливые хлопки и визг достаточно подстегнули его любопытство, но когда Блейн собрался подойти к ним, чтобы посмотреть на то, что они отыскали, его телефон зазвонил, и он увидел имя Ника, мигающее с экрана.

Он нажал на него, чтобы ответить.

- Никки. Чем я могу быть тебе полезен в это прекрасное послеобеденное время? – радостно прощебетал он в телефон, ведь его день сложился гораздо лучше, чем он ожидал. 
- Би, я… Я думаю, что мое сердце по-настоящему разрывается… 

Страдальческий голос его друга встревожил Блейна, и он напрягся. Беспокойство затопило его холодными волнами, пока его друг истекал кровью в телефонную трубку, по большей части находясь на грани паники.

Ник никогда не паниковал. Он просто не знал значения этого слова. Он шагал по жизни счастливым, дерзким, смелым и сильным, но существовала только одна вещь, которая заставляла его испытывать подобный страх.

Джефф.

- Ник…эй…эй…приятель, мне нужно, чтобы ты успокоился и рассказал что происходит, - спросил Блейн, и Ник тяжело выдохнул.
- Я… ты можешь просто приехать…я не могу…я просто… - отчаянно прохрипел он, и Блейн его прервал.
- Да…да, я буду у тебя, как только смогу. Оставайся в своей комнате, ладно? – поспешно сказал он.
- Ладно… прости, Би, - с грустью ответил он, и Блейн подкатил глаза.
- Ты мой лучший друг, придурок! Я всегда готов тебе помочь. Просто держись. Я приеду в ближайшее время.

Он попытался позволить улыбке просочиться в свой голос, чтобы успокоить друга, но не имел ни малейшего понятия, сработало ли это, потому что линия оборвалась, и Ник отключился.

Сходя с ума от беспокойства, он ринулся в дальнюю комнату, где его мать с сабом упаковывали вещи в еще два мешка для одежды, и Блейн осознал, как плохо было то, что он не мог уделить время на любование раскрасневшимися щеками Курта и возбуждённой улыбкой, от которой обычно у него перехватывало дыхание.

- Курт… Мне только что позвонил Ник. Судя по его голосу, он явно не в себе и хочет меня видеть. Ты хочешь остаться здесь и вернуться домой с моей мамой или хочешь, чтобы я тебя подвез? – спросил он и вздрогнул, когда глаза Курта потемнели от беспокойства и чего-то очень похожего на понимание.
- Я хочу с тобой, - сразу же решительно заявил он, и Дана окинула их заинтересованным взглядом.
- Прекрасный, я не думаю, что Ник… - начал он, и Курт перебил его.
- Я хочу увидеться с Джеффом. Я никогда не видел, чтобы Ник не находил себе места, если только дело не касается Джеффа. Мне нужно убедиться, что он в порядке, - сказал он, и Блейн должен был признать, что был согласен со своим сабом.
- Хорошо, детка. Мама, ты можешь забрать домой костюмы? А может быть, и оставить для нас обед? Я не знаю, как долго мы так пробудем, так что не ждите нас,  - попросил он, когда Курт надел пальто и перекинул костюм Джеффа через руку.
- Само собой. Просто убедитесь, что ваши друзья в порядке, - любезно ответила она, гордясь своим сыном и его сабом, который стремительно становился для нее третьим сыном, и Курт улыбнулся ей, вернувшись, чтобы обнять Дома и поцеловать ее в щеку.
- Большое вам спасибо, - прошептал он, и Дана осторожно вернула объятье.
- В любое время, конфетка. А теперь идите, - выпроводила она их, и они молча бросились к машине. Каждый из них был погружен в собственные мысли, рисуя в голове наихудшие из возможных сценариев и надеясь на то, что они были неправы.

Поездка в Далтон казалось вечностью как для Блейна, который беспокоился о друге, но пытался скрыть это, сохраняя свой фасад ради Курта, так и для саба, который снова и снова барабанил пальцами по коленям, с напряженным телом и готовностью помчаться к Джеффу сразу же, как только остановится машина. Именно это он и сделал несколько секунд спустя, когда Блейн припарковался на стоянке и повернулся к сабу, но того уже и след простыл.

Блейн молча дошел до комнаты Ника, все время задаваясь вопросом, что же происходит за дверью, которая скрывала милого светловолосого саба и его собственного мальчика от любопытных глаз и ушей.

Он просто надеялся, что дела обстояли не слишком плохо.



========== Стать любимым. Часть 4. ==========

По другую сторону тяжелой деревянной двери саб стоял на коленях рядом со своим другом, который рыдал так надрывно, что все его тело сотрясалось от силы этих всхлипываний, и Курт раскрыл объятия, позволяя ему выпустить все эмоции, прежде чем задавать какие-то вопросы.

После того как Курт выскочил из машины, он вошел в комнату, чтобы обнаружить своего лучшего друга в истерике. Джефф, с краснотой вокруг глаз и мокрыми от слез щеками, расхаживал по комнате, отчаянно пропуская пальцы сквозь спутанные волосы. Курт крепко его обнял и переместил их к кровати, садясь на нее и позволяя Джеффу свернуться клубком в его руках, пока он плакал, дрожал и боролся за каждый вздох, чтобы объяснить, что происходит.

Курт ненавидел, что они снова через это проходили. Что Джефф так сильно и так часто страдал. 

И хотя Курт не мог с этим мириться, он заставил Джеффа просто взять паузу, так что где-то через пятнадцать минут, когда он почувствовал себя лучше, они были в состоянии разговаривать. 

Рыдания Джеффа медленно стихали, его хватка на куртке друга ослабевала, пока он не стал выглядеть достаточно спокойно для того, чтобы Курт попробовал выяснить, что случилось.  

- Джефф…милый, взгляни на меня, - попытался он, и его друг отстранился, печально взглянув в его глаза. – Что происходит?

Он старался, чтобы его голос был спокойным и обнадеживающим, но судя по тому, как Джефф к нему прижался и по тому, как его тело втянулось обратно в свой панцирь, Курт почувствовал себя очень напуганным из-за него. 

- Он…он сказал м-мне…Курт, он… - попытался Джефф, но слова предали его, пока очередной поток слез полился по его бледным щекам, и Курт закипел от злости, видя своего друга таким разбитым.
- Он что? Он сделал тебе больно? Я его убью… - выругался он, но Джефф схватил его за руки и покачал головой.
- Нет…нет, он не сделал мне больно…он п-просто…он…он пришел сюда…несколько часов назад…и-и с-сказал мне, что…что хочет, чтобы я все у-узнал… - жалобно всхлипнул он,  и Курт почти что готов был пойти и выбить из Ника все дерьмо…или же… он мог попросить Райана или Дэйва его поколотить, потому что Ник регулярно посещал тренажерный зал и имел мышцы, которые трудно было проигнорировать, так что Курт сомневался, что у него был шанс выстоять против него… но у Райана он был…и у Дэйва.
- Что он сказал, Джефф? – спросил Курт, и саб, наконец, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и иметь возможность рассказать другу, как было дело.

Он встал и, пошатываясь, подошел к своему столу, поднимая все еще полную чашку горячего шоколада, и передавал ее Курту, чтобы он прочитал записку… что он и сделал с огромной улыбкой, которая расцвела на его лице.

- Джефф…солнышко, это же удивительно…почему…почему ты такой расстроенный? – спросил саб, сердце которого растаяло от красивого послания, оставленного Ником.

Он решил на некоторое время оставить в покое Райана и Дэйва.

- Я не расстроенный…просто…он…он пришел сюда раньше, чтобы извиниться за объятие, которое меня напугало…и…и он сказал, что принял решение, - заикался Джефф, сидя рядом с Куртом, который укутал друга в одеяло. Саб выглядел таким измученным и подавленным, что Курту хотелось постоянно обнимать его и защищать. 
- Какое решение? – спросил он вместо этого, побуждая своего друга заговорить.
- Он сказал, что хочет, чтобы я все знал и, исходя из этого, смог принять решение. Он сказал, что никогда не причинит мне боли, что хочет…гм…держать меня в безопасности с п-первой секунды, как только меня увидел…и, гм…он сказал, что…сказал, что будет лучшим Д-домом для меня, каким только можно быть, а потом… - он покраснел и замолк, теребя нитку на своей рубашке. 
- Что было потом, солнышко? – спросил Курт, и Джефф глубоко вздохнул.
- Он сказал, что любит меня… - тихо прошептал он.

В расширившихся глазах Джеффа и морщинках на лбу отчетливо читалось неверие. Курт же, напротив…казалось, пребывал в экстазе.  

- Джефф…о, милый, это потрясающе. Я так рад за тебя, - подпрыгнул он на кровати, и друг вопросительно посмотрел на него, как если бы не мог понять, что было такого потрясающего в том, что он сказал.
- Почему? – послышался очередной шепот, который прервал азарт Курта, словно пушечный выстрел.
- Почему это потрясающе? –  Курт удивился и ахнул, когда увидел, что его друг несмело кивнул.
- Потому что Ник – удивительный Дом. Потому что я знал, что он по уши в тебя влюблен. Потому что я считаю… я абсолютно уверен, что он будет лучшим Домом, которого ты только мог бы попросить. Потому что ты заслуживаешь быть любимым так, как он любит тебя…отчаянно…полностью…Джефф, милый, этот мужчина…он бы перевернул мир с ног на голову ради единственной улыбки на твоем лице. Ты не думаешь, что заслуживаешь кого-то вроде него? – страстно спросил он, и Джефф на мгновение уставился на него, прежде чем покачать головой.
- Нет…я не заслуживаю…ты заслуживаешь…и Тад…и Себ…и другие сабы, которые не испачканы, не использованы и не сломаны. Я…я не…я не могу… я не могу быть достойным…Со мной не произошло бы всего этого, если бы я чего-то стоил… - закричал он, и Курт вскочил со своего места на кровати, яростно оборачиваясь. 
- Прекрати! Ты выслушаешь меня, Джеффри Стерлинг, и выслушаешь меня как следует. Ты. Прекрасен. Ты совершенен. Ты милый, добрый, заботливый, талантливый и красивый, и достоин каждого слова, которое Ник тебе сказал… и каждого чувства, которое он к тебе испытывает. Он сделал потрясающий выбор, влюбившись в тебя, потому что в тебе есть все, Джефф…ты мой лучший друг…ты моя семья.  А для Ника… ты целый мир для этого парня, - сказал он, и Джефф выкручивал пальцы, лежащие на коленях, когда эти слова врезались в него, пробираясь сквозь печаль и ненависть к себе. 
- Он сказал, что хочет быть со мной… по…по-настоящему… и что я должен подумать над этим…и если я хочу…я должен прийти на прием, и о-он будет ждать меня. Я не знаю, что делать, Курт! – жалобно сказал он, и саб снова опустился перед ним на колени, взяв его руки в свои собственные ладони.
- Ты испытываешь к нему чувства? – мягко спросил он, и Джефф вскинул взгляд.
- Это… это не имеет значения, Курт… я не могу…я не могу привязать его к себе… он заслуживает лучшего… - в отчаянии сказал Джефф, и Курт покачал головой.
- Хорошо… хорошо…вот что мы сделаем… Мне нужно, чтобы ты забыл все, что о себе думаешь… Ник не видит ничего, что делает тебя недостойным, так же как и я…и мы с тобой сделаем еще одну попытку, отбросим все эти мысли в сторону и поговорим так, как будто их не существует, ладно? – спросил Курт.
- Но…
- Никаких «но»… просто забудь о том, что думаешь о себе, и отвечай на мои вопросы так, как будто ты никогда прежде не проходил через страдания. Тебе нравится Ник? – спросил он, и Джефф в течение минуты открывал и закрывал рот, пытаясь возразить и потерпев в этом неудачу.
- Д-да, - произнес он едва слышным шепотом, но который все же зазвенел вокруг них. 
- Если бы с тобой ничего не случилось, ты хотел бы быть с ним? – снова спросил Курт, и на этот раз ответ пришел без единого момента колебаний.
- Да, - признался он, и на этот раз его голос меньше дрожал и запинался, и это заставило Курта очень радостно заулыбаться.
- Тогда, я думаю, ты должен пойти на этот прием. Отпусти себя. Позволь себе снова быть уязвимым, потому что на этот раз…на этот раз у тебя есть тот, кто не будет использовать это против тебя. На этот раз, солнышко…если ты упадешь…он будет рядом, чтобы поймать тебя, - успокаивал Курт, как мог, со всей искренностью в сердце, испытывая странное чувство, потому что не с этими ли страхами он сам же и боролся? Страх, что Блейн позволит ему упасть, если он признается, что любит его?

Джефф позволил одинокой слезе соскользнуть вниз по своей щеке, когда он наклонился вперед и прижался к груди Курта, прерывая ход его мыслей. 

- А если я снова рухну на землю? – спросил он, пряча свое покрытое пятнами лицо и слегка дрожа.
- С тобой этого не случится. Я обещаю тебе, что такого не произойдет, - сказал он, и из каждого его слова струилась решимость.
- Откуда ты это знаешь? – снова спросил Джефф, и Курт, притянув его ближе, крепко обнял.
- Он любит тебя. Ты не позволишь рухнуть вниз человеку, которого любишь, - искренне ответил Курт, снова испытывая угрызения совести, и Джефф на несколько минут замолк в его руках. 
- Если я пойду… а он, в конечном итоге, решит, что я не тот человек, которого он желает…что тогда…? – спросил он со страхом, который пронизывал его слова, разбивая сердце Курта.
- Этого не произойдет. Мы оба знаем, что он зашел ради тебя слишком далеко, - сказал Курт, и в его голосе слышалась легкая игривость и поддразнивание.
- Он не должен этого делать, - снова сказал Джефф, и Курт крепче сжал его в объятьях.
- Не возвращайся к этому месту. Просто…выкинь все из головы и останься там… где ты любим и желанен. Пожалуйста, - попросил Курт, и блондин неохотно кивнул, давая сигнал, что он готов был, по крайней мере, попытаться. 

Они некоторое время сидели молча, прежде чем Курт снова заговорил.

- Ты пойдешь? На прием? – спросил он, и Джефф напрягся.
- Я…я еще не знаю…могу ли я…это нормально, если я подумаю об этом? В одиночку? – спросил он, и Курт энергично кивнул.
- Ну конечно же. Джефф, я могу давать тебе советы, и время от времени выталкивать из твоей зоны комфорта, но, в конце концов…ты сам в ответе за свою жизнь. Если ты решишь не идти…Я поддержу тебя. Я пойму. И так же будет и с Ником.
- Он сказал, что никогда больше не побеспокоит меня, если я решу не приходить. Я…Курт, я не уверен, что хочу его в качестве своего Дома…но…но я уверен, что не хочу, чтобы он уходил…что если…что если я не появлюсь, и он просто…он просто оставит меня? – испуганно спросил он, и Курт практически почувствовал, как больно было Джеффу от мыслей о потери Ника. 
- Я не думаю, что он так поступит. Мне просто кажется, что если ты не пойдешь, он перестанет пытаться показать тебе, что вы должны быть вместе. Он будет твоим другом… и только другом. Но позволь мне спросить у тебя…если ты так боишься потерять его…ты не считаешь, что это признак того, что ты должен пойти? – спросил он, и Джефф пожал плечами, хмуря брови.
- Прямо сейчас я не знаю…Я чувствую, что даже не знаю своего собственного имени, - в отчаянии сказал он, и Курт кивнул.
- У тебя все еще есть время до приема, чтобы обдумать все на свежую голову…поразмышлять над этим и принять решение. А тем временем…у меня кое-что для тебя есть…но только на тот случай, если в итоге ты решишь пойти, - он широко улыбнулся, вставая и подойдя туда, куда он закинул мешок для одежды, чтобы продемонстрировать простой, но все же шикарный и безупречный костюм для него. 

Джефф выдохнул и встал, чтобы осторожно провести над ним пальцами, словно из-за более решительного прикосновения костюм мог рассыпаться в пыль. 

- Он…он красивый, - выдохнул саб, думая о тех днях, когда у него имелось в запасе множество таких костюмов, прежде чем они были вынуждены продать их все до единого, и Курт просиял.
- Я знал, что тебе понравится. И ты будешь выглядеть в нем сногсшибательно, - пропел он, и Джефф улыбнулся, прижимая чехол с костюмом ближе к себе, и позволив своему разуму нарисовать ему все возможности его появления…и он знал…он знал, что был близок к тому, чтобы найти ответ… ему просто нужно было, чтобы его сердце выиграло спор с разумом. 

***

Неделю спустя… День приема…

Я влюбился в твою истерзанную душу…

Он не должен любить меня…

Если ты так боишься потерять его, ты не считаешь, что это признак того, что ты должен пойти…

Я люблю тебя…

Я буду лучшим Домом, каким только можно быть…

Я не достоин его…

Он любит тебя…

Он не должен…

Любит тебя…

Не должен…

Джефф прижал руки к ушам, пытаясь отключиться от голосов, носящихся по комнате, которые заставляли его еще больше запутываться. 

До него доносились слова Ника, от которых он ощущал себя любимым, но затем его собственные сомнения выбивали почву из-под ног, и Джефф, свернувшись в своем кресле, пытался казаться настолько маленьким, насколько было возможно, а потом сквозь эти сомнения прорывался голос Курта, и он чувствовал себя немного смелее, а потом снова возвращался в собственные мысли, которые заставляли его делать шаг назад…

И таким образом, эти хождения по кругу длились в течение нескольких часов…дней…

Уроки проносились мимо него, голоса его друзей смешивались в едва различимую симфонию слов, и он не мог на них отвечать…не мог вытащить себя из этого состояния…Ник был всем, что он видел, всем, что слышал, всем, что он чувствовал, и всем, на чем он мог сосредоточиться.

Ник, с его великолепными, заслуживающими доверия глазами. Ник, с улыбкой, сделанной из солнечного света и тепла. Ник, с его руками, сильными и несущими угрозу для всех остальных, кроме него, когда они держали его и защищали от всего на свете. Ник, с его глупыми шутками и безумством, что заставляли его рассмеяться в самые худшие дни. 

Ник…
Ник…
Ник…

Было ли это неправильным, находиться так близко от того, чтобы позволить ему обладать собой? Было ли неправильным так отчаянно хотеть кому-то принадлежать после всего, через что он прошел? Было ли неправильным испытывать такое сильное желание, когда он знал, что у него не было ничего, чтобы отдать взамен? 

Он чувствовал себя эгоистом.

Он задумывался над тем, чтобы пойти на прием, позволить себе растаять в руках Ника и вечно жить, заимствуя силы и тепло, когда он осознавал, что оставит Ника в холоде, крахе и разочаровании. 

Едва различимо, но он уже мог слышать ритмы музыки, доносящейся из зала, где проходил прием, и каким-то образом он знал, что Ник держит слово и ждет его, но Джефф не мог заставить себя собраться и пойти.

Страх примораживал его к месту.

Если бы он смог просто провести еще несколько часов в оцепенении, то Ник будет освобожден от него и волен любить кого-то более достойного, кого-то, наполненного жизнью и красивого… кого-то совершенно противоположного ему.

И он желал этого…по крайней мере, разумом. Однако, его сердце с самого начала разбивалось на миллион осколков, которые не представлялось возможным как следует склеить, чтобы выдержать удар от воображаемого наблюдения за Ником, который был с кем-то другим. 

Он подошел к окну и раскрыл его, позволяя свежему воздуху ударить в лицо и дразнящее потрепать его волосы; ветер был игрив и радостен, не проявляя уважения по отношению к измученному мальчику, стоящему перед ним.

Прямо сейчас играла медленная мелодия, и вместе с ней ветер доносил до Джеффа ее светлый мотив. 

So loud, the voices over my doubts, 
Как же громко звучат голоса, вдобавок к моими сомнениями 
Telling me to give up, 
Они твердят мне сдаться,
To pack up and leave town.  
Собрать вещи и покинуть этот город

Сладостный голос пел песню, которая заставляла его сердце биться быстрее, потому что он смог прочувствовать каждое слово текста так отчетливо… он был настолько же готов собраться и уехать…бросить все раз и навсегда…

Это было постоянным сражением, которое он вел каждый день в течение последних двух лет; прислушаться к своим сомнениям и отказаться от борьбы, или послушать окружающих его людей и вести бой за то, чтобы еще один день удерживать голову над водой. До сих пор  люди, которые его любили, все же выигрывали, и он все еще держался на плаву, но в последнее время он чувствовал, что все большему и большему количеству воды удавалось просочиться в его рот, нос и легкие.

Он чувствовал, что тонет, и ему нужно было решить, собирался ли он дотянуться и принять чью-то руку или просто прекратить борьбу и уйти на дно.

So, can you lift me up? 
Так ты сможешь поднять меня ввысь?
 And turn the ashes into flames, 
И превратить пепел в пламя
 'Cause I have overcome more than words can ever say, 
Ведь я сумел преодолеть больше, чем можно выразить словами

Джефф горько усмехнулся, начиная чувствовать себя так, как будто человек, 
исполняющий эту песню, знал его и то, что он пережил. 

Сможет ли он устремиться ввысь? Может ли он снова быть под защитой? Сможет ли он снова стать цельным?

Он не имел понятия…

Но в глубине души слова любви и восхищения многократно отражались с каждым словом этой песни, и откуда-то к нему пришло понимание, что там был человек… который ждал его… который готов был попробовать спасти его…

 And I've been given hope 
И мне дана была надежда 
That there's a light on up the hall, 
На то, что в конце тоннеля прольется свет
And a day will come when the fight is won, 
И наступит тот день, когда бой будет выигран
And I think that day had just begun. 
И я думаю, что этот день только что начался.

Ник был олицетворением его надежды, и Джефф был уверен, что если он действительно попытается, если он действительно позволит ему… то Дом найдет способ, чтобы его починить.

***

Он просто должен быть смелым и пойти.

Задумавшись, он слушал песню, и каждое слово било его прямо в грудь, заполняя черную дыру, которая там находилась светом, надеждой и НикомНикомНиком…

Somewhere, everybody starts there, 
Где-то там, откуда все началось
Counting on a small prayer, lost in a nightmare. 
Я уповал на короткие молитвы, потерявшись в кошмарах 
But I'm here, suddenly it's so clear, 
Но я здесь, и внезапно это так ясно осозналось,  
The struggle through the long years, 
Через борьбу, которую я вел долгие годы, 
It taught me to outrun my fears. 
Я научился оставить позади свои страхи, 

And everything that's worth having, 
И все это было не зря, 
Comes with trials worth withstanding. 
Наступил конец испытаниям, которые стоило выдержать. 

So, can you lift me up? 
Так ты сможешь поднять меня ввысь?
Turn the ashes into flames,
 И превратить пепел в пламя, 
'Cause I have overcome more than words can ever say, 
Ведь я сумел преодолеть больше, чем можно выразить словами
And I've been given hope 
Мне дана была надежда,
That there's a light on up the hall, На то, что в конце тоннеля прольется свет, 
And a day will come when the fight is won, 
И наступит тот день, когда бой будет выигран
And I think that day has just begun. 
И я думаю, что этот день только что начался. 

Отойдя от окна, Джефф посмотрел на чехол для одежды, который висел на дверце его шкафа, и какая-то волна прошила его насквозь настолько сильно и настолько убедительно, что он просто позволил ей доминировать.

Он снял свои штаны и толстовку и, быстро заскочив в душ, надел красивый костюм и заставил свои волосы выглядеть так, чтобы за них не было стыдно.

Джефф повязал узел на галстуке и проигнорировал зеркало, чтобы избежать страха в отражении своих глазах, который вызывал в нем оцепенение.

Бодрая песня сменила нежную мелодию, но когда он выходил за дверь, то мог слышать ободрение, ласкающее кожу.

And a day will come when the fight is won, 
И наступит тот день, когда бой будет выигран
And I think that day has just begun. 
И я думаю, что этот день только что начался. 

P.S. Песня Kate Voegele - Lift Me Up. Адекватного перевода этой песни нет в сети, поэтому на сей раз я перевела ее сама, как смогла. 


========== Стать любимым. Часть 5. ==========

Зимний Прием являлся для студентов Далтона одним из самых ожидаемых событий года. Это мероприятие имело первостепенное значение как для выпускников, так и для студентов колледжа, чтобы отметить окончание года и начало зимних каникул, и поэтому обстановка, как правило, была немного безбашенной.

Мероприятие проходило в актовом зале, из которого были убраны все кресла, чтобы оставить место для танцпола, а стулья и столы были расставлены в ряд у стены. Зал был украшен так же, как и всегда: множеством рассредоточенных повсюду маленьких огоньков в форме снежинок, по углам комнаты стояли идеально декорированные рождественские ели, а так же там было много других украшений, искусственного снега и ледяных скульптур, чтобы сделать помещение похожим на зимнюю сказку. 

Когда они вошли туда, полы дрожали от басистых окриков разговаривающих гостей и кучи людей, которые вместе пели последний топ из 40 песен. 
Никогда не позволяйте утверждать, что весь народ в Далтоне был консервативным и чопорным.

- Блейн, Курт, - встретил их Хикару в дверях со своей женой Тарой, которая помогала своему компаньону и потрясающе выглядела в правильно подобранном платье, выполненном в китайском стиле, которое доходило до пола и затейливо застегивалось на шее. – Я рад, что вы смогли прийти.
- Рады быть здесь, - ответил Дом, пожав руку и улыбнувшись Курту, когда он сделал то же самое, прежде чем они оба клюнули в щеку Тару в знак приветствия, после того, как Блейн их представил. – Комитет по декорированию в этом году снова не сдерживал порывов.

Директор закатил глаза.

- Дай им бюджет, и они настоят на том, чтобы потратить каждую монетку.

Тара шлепнула его по руке, делая выговор.

- Перестань быть таким сварливым стариком. 

Он легко улыбнулся ей и подмигнул.

- Ты знала, с кем связываешься, моя дорогая. 

Ее собственные глаза сделали оборот вокруг глазниц, но губы подергивались в улыбке. 

- Ребята, вы прекрасно выглядите, - похвалила она вместо того, чтобы дать ответный выстрел своему Дому. 

Курт покраснел и радостно приосанился в объятьях Дома, и Блейн не мог оторвать от него глаз. Сделать это было совершенно невозможно с тех пор, как он впервые увидел саба в этом наряде.

Костюм идеально сидел на нем, подчеркивая все изящные линии его тела, и облегал тонкую талию, а широкие, узорчатые отвороты удлиняли шею, и поэтому Блейну хотелось тратить часы, чтобы ставить на ней отметины. И это только усугублялось вертикальной укладкой Курта, которую саб решил сделать на данное мероприятие. Она немного превышала высоту его обычного начеса и чудесно ему подходила. Рубашка, надетая на нем, была чисто белого цвета с примесью черного на воротнике, который смотрелся, словно саб был одет в бабочку, хотя это было не так, и эти цвета полностью выставляли напоказ насыщенный сливочный оттенок и безупречность его кожи, а так же калейдоскоп Куртовых глаз.

Они еще даже как следует не вошли в комнату, а Дом уже мог заметить множество восхищенных взглядов, направленных на его саба, которые заставляли его испытывать небольшую нервозность. Его кровь просто побежала намного быстрее, пока он пытался бороться с нарастающим собственническим чувством. 

Курт принадлежал ему. Это все, что ему нужно было помнить. 

- Спасибо. Так же, как и вы. Это платье прекрасно, - искренне похвалил он в ответ.
Она просияла. Таре Монтгомери, как известно, трудно было угодить, но было ясно, что она мгновенно прониклась симпатией к Курту.
- Спасибо, милый. Ты счастливый человек, Блейн Андерсон, - сказала она Дому.
- Мне ли этого не знать, - ухмыльнулся Блейн, чувствуя, как в нем вскипает гордость. 

Они распрощались и направились дальше в комнату, сканируя взглядом толпу знакомых лиц. 

- Это что-то с чем-то, - пробормотал Курт, когда впитал в себя обстановку.

Он никогда в жизни не участвовал в чем-то подобном. В Лайме не было ничего похожего на это, и единственным мероприятием, на котором он раньше побывал, были Смотрины, но там было по-другому. Смотрины были упорядоченными, строгими и подчинялись правилам, в то время как этот прием казался беспределом в сравнении с ними, и наблюдать за происходящим было интригующе, а пережить на своем опыте – волнительно. 

- Это ты что-то с чем-то, - прошептал Блейн, стоящий к нему спиной, прямо в ухо Курта, и Дом был без ума от ощущения дрожи, бегущей по спине Курта, которую он почувствовал. 
- Сэр, - выдохнул он, стараясь выглядеть суровым, но зная, что это вышло просто убого. 
- Прекрасный, ты не должен называть меня сэром подобным тоном, если не хочешь, чтобы я подыскал для нас ближайший темный угол, - предупредил он голосом, пропитанным непристойным обещанием. 

Курт закусил губу и, выглянув из-под ресниц, встретился с темными глазами своего Дома. Ему становился очень хорошо знаком этот взгляд, как будто они были старыми друзьями, и это скручивало желудок саба узлом удовольствия. 

- Это обещание, сэр? – прошептал он, чувствуя прилив уверенности. 

Блейн обернул руку вокруг его затылка, стараясь не испортить прическу, когда, притянув саба ближе, прижался к его губам жестким поцелуем. Курт растворился в нем, но Дом слишком скоро отстранился от него, и впрямь дав обещание.

- Позже.

Он полностью отодвинулся с озорной ухмылкой, оставляя Курта покрасневшим, запыхавшимся и жаждущим. 

- Вперед, прекрасный. Давай пообщаемся с народом, - призвал он, словно вообще ничего не произошло, дергая саба, чтобы заставить его двигаться.

Курт посмотрел на Дома, прищурив взгляд, сердито надувшись, а затем стал упираться, все время бормоча себе под нос.

- Единственный, с кем бы я хотел пообщаться, так это твой язык. 

Блейн споткнулся и поперхнулся воздухом.

- Курт!

Саб невинно поднял бровь.

- Да, Блейн?

В эту игру могли играть оба.

Однако Блейну уже поздно было давать какой-то ответ, потому что они буквально наскочили на знакомое лицо, в ожидании сидевшее за столом.

- Привет, ребята, - засиял Дэйв, повышая голос, чтобы его расслышали за музыкой, потому что они находились поблизости от динамиков, и Курт заметил, что его очень хорошо преобразил классический синий костюм-тройка.
- Привет, Дэйв. Ты хорошо выглядишь, - похвалил его Курт.
- Я бы сказал тебе то же самое, если бы не опасался за свое лицо, - пошутил спортсмен, протягивая руку Блейну, который пожал ее со следами глуповатой улыбки.  
- Где все? – спросил Дом, окидывая взглядом энергично двигающиеся тела.
- Уэс созвал «Соловьев» на экстренное совещание, а Коринн потащила Мириам и Райана танцевать, - сообщил Дэйв, с ехидной усмешкой указывая через плечо.

Пара оглянулась, чтобы посмотреть, почему Дэйв был таким довольным, и увидели Райана, который исполнял то, что можно было охарактеризовать как животный танец. В течение минуты он перебирал руками, как крокодил, потом выгибал их, словно тигр, размахивал ими вокруг подобно обезьяне, и, конечно же, классические движения курицы, и все это под звуки «Timber» Kesha. 

У них всех вырвался смешок. Он вел себя совершенно раскованно, будучи полностью безразличным к тому, насколько нелепо он выглядел  и, судя по лицам Коринн и Мириам, за которыми он мог мельком проследить сквозь движущие тела, им очень это нравилось. 

- Думаю, мы должны пойти посмотреть, чего хочет Уэс, - вздохнул Блейн, и Курт кивнул, с тоской оглядываясь на танцпол. Они на прощание помахали Дэйву, после того, как он указал им направление, где находились все остальные, и очутились в дальнем левом углу, где за столом сидели скучающие «Соловьи», а Уэс стоя читал свои нотации. 

Взгляд Дома зацепился за них, удерживаясь там, и он осекся. 

- Где вы были? Наш выход через полчаса!

Курт посмотрел на Тада, и саб изрек: «Стресс» и указал большим пальцем на Уэса, прежде чем изобразить пистолет, направленный на его голову и нажать на курок. 
Курт попытался скрыть свой смех тыльной стороной ладони.

Блейн и сам подкатил глаза.

- Мы знаем установленный порядок вдоль и поперек, Уэс. Пусть каждый наслаждается вечером, ладно?

Уэс нахмурился и скрестил руки на своем классическом смокинге. 

- Ты имеешь в виду, пусть все напиваются, прежде чем выйти выступать? Не думай, что я забыл о том, как в прошлом году у тебя заплетались там ноги, Трэнт, - сурово предупредил он парня.

Дом ухмыльнулся, как и несколько других человек, которые добродушно подпихнули его в плечо. 

- Я был не так уж плох.
- Чувак, я вынужден был тащить тебя обратно за воротник, чтобы уберечь от падения за край сцены посреди исполнения «Снеговика по имени Фрости», - фыркнул Дэвид, ослабляя свой узкий красный галстук, который в точности соответствовал оттенку платья Коринн. 
- Вы должны позволить ему думать собственными мозгами, - растягивал слова Себастьян, отпивая пунш из стакана и глядя так, как будто предпочел бы находиться в другом месте. 
- История про Фрости действительно печальна, так что это могло быть обоснованным, - размышлял Тад, очаровательно наклонив голову и уложив подбородок на ладони.

Блейн улыбнулся мальчику, и его мысли вернулись к его Дому, который, вероятно, все еще «высекал формы»*, словно они пребывали в восьмидесятых годах. 
- Райан все еще вгоняет тебя в краску? – дразнился он, жестом указывая через плечо. 

Тад проследовал взглядом в этом направлении и просто улыбнулся увиденному, небрежно пожимая плечами, в то время, как его глаза светились озорством.
- Что я могу сказать? Он компенсирует это, будучи просто суперклассным в постели. 
- Достаточно! – рявкнул Уэс прямо посреди их колких подшучиваний, которые опустились до сексуальных разговорчиков. – Я знаю, что все хотят хорошо провести время. Поверьте мне, и я бы предпочел быть со своим собственным сабом вместо того, чтобы нянчиться со всеми вами или слушать про вашу сексуальную жизнь. Но у нас есть десяток песен, с которыми мы выступаем, и я хотел бы убедиться, что все знают, где им полагается быть. 

Они все вздохнули и замолчали, и Уэс радостно кивнул, прежде чем вытащить лист из внутреннего кармана пиджака. 

Спустя десять долгих минут они все были в курсе, в какой очередности исполнять песни. У них было четыре групповых номера, которые были классическими неотъемлемыми элементами прошлых приемов, а также микс из шести исполнений маленькими группами и соло на всем протяжении вечера, которые не являлись обычными рождественскими песнями. 

Группа распалась задолго до того, как Уэс смог хотя бы закончить фразу, что они могут расходиться, и Блейн направился прямо к Нику, который все это время сидел молча, с тревогой постукивая пальцами и в то же время не сводя наметанного взгляда с дверей, пропуская слова мимо ушей. 

- Привет, парень, - улыбнулся он своему лучшему другу.
- Би, - кивнул он в ответ, глядя на друга, и на краткий миг во взгляде Ника снова показался намек на старое, беспрерывное веселье. – Этот костюм очень тебе подходит. Претенциозный. В стиле «золотой молодежи». Хипстер…Эй! – закричал он, когда Блейн ударил его по руке.

Он посмотрел на Курта сочувствующим взором, но не обнаружил в сабе, который уставился на него убийственным взглядом,  никаких признаков взаимопонимания.

- Я помогал его выбирать.

Ник немного съежился от свирепости этого заявления, и Блейн ухмыльнулся от того, что его нахальный, уверенный в себе мальчик полностью включил свой режим. Что касалось Блейна, то он влюбился в наряд, который нашел для него Курт в студии его матери. Белый пиджак и черные брюки, черные, блестящие туфли, голубая рубашка, и, конечно же, бабочка. Его мать удостоверилась в том, что сделала ее для него такой же, как на рисунке Курта. 

Ему нравилось, как они смотрелись вместе. Блейн в белом, а Курт в черном.

- Я пошутил? – осторожно предложил он, и Курт фыркнул, но это и выеденного яйца не стоило, так как Ник знал, что саб на него не злился. В конце концов, он действительно пошутил, потому что Блейн, конечно же, выглядел так, как будто сошел с обложки долбанного «Gentlemen's Quarterly» или подобного ему журнала, а Курт мог с легкостью украсить обложку «Vogue», настолько он был сегодня поразительным.

Он неизбежно направил свои мысли обратно к Джеффу. 

Как бы он выглядел в костюме? Он поставил бы все свое семейное состояние на то, что это было бы совершенно потрясающе. 

- Эй, гм…Курт…ты не знаешь, планировал ли Джефф сегодня прийти? – он обнаружил, что задает вопрос, помимо собственной воли, яростно потирая заднюю часть шеи. 

Ник не был уверен, был ли он в состоянии принять ответ, но незнание того, наступит или нет конец лазейке для его надежд, убивало его изнутри. 
Курт и Блейн переглянулись, прежде чем саб остановил свой полный сочувствия взгляд на поверженном Доме, который перед ним сидел. 

- Прости, но я честно не знаю. Я оставил ему костюм на прошлой неделе, и он хотел некоторое время подумать об этом в одиночестве…он не говорил мне о своем решении.
- Но он не участвует в номерах «Соловьев», - глухо сказал он.
Блейн тяжко вздохнул, глядя на своего друга, и похлопал его по спине. 
- Он все еще может прийти. То, что он не выступает, не означает, что он покинул страну или что-то в этом роде. 
Ник кивнул, но он не выглядел полностью убежденным. 
- Как насчет того, чтобы пойти потанцевать? – предложил Курт, пытаясь скрасить его настроение. – Райан исполняет некоторые довольно интересные вещи на танцполе.

Ник оценил усилия, но покачал головой. 

- Я просто хочу найти местечко возле двери до первого выступления. А вы, ребята, идите повеселитесь.
- Ник… - начал Блейн.
- Серьезно, Би. Не дайте мне испортить вам вечер. Потанцуй со своим сабом, в конце концов, это его первый прием.

Ник послал им еще одну безжизненную улыбку, прежде чем выскользнуть из толпы, опустив голову, втянув плечи и зарываясь руками в карманы своего серого костюма от Диор. Курт видел фотографии этого костюма в интернете, и он послужил парню безукоризненным дополнением. 

- Я хотел бы, чтобы мы могли что-то сделать, - несчастно вздохнул Курт, наблюдая за его уходом.

Блейн притянул его ближе и поцеловал в висок. 

- Они с этим справятся. Они созданы друг для друга.

Так же, как ты и я.

Он кивнул и позволил Блейну потащить себя к группе посреди комнаты, которая расширилась с добавлением Дэвида, Тада и Трэнта.

Коринн по-волчьи засвистела в сторону Курта, когда он улыбнулся ей в знак приветствия. 

- Ну привет, красавчик, где же ты был всю мою жизнь?

Дэвид подкатил глаза и прижал Коринн обратно к своим изгибающимся бедрам в игривом собственническом жесте. Блейн проделал то же самое с Куртом. Сабы засмеялись, но не отстранились. Следующие полчаса или около того все они танцевали и вели себя словно идиоты, прежде чем им нужно было выйти на сцену и спеть. 

Конечно же, это был успех. Тад занял ведущую позицию в исполнении «Let It Snow», а Курт и Блейн выступили дуэтом с песней «Baby Its Cold Outside», которая была игривой и забавной, так что зрители ее проглотили. 

Первое сольное исполнение было у Дэвида, который развлек их, выступив с «Locked out of Heaven» Бруно Марса, посвятив песню Коринн, которая лишь ухмыльнулась, разыгрывая перед ним спектакль, словно в комнате находились только они вдвоем.  Все они раз за разом продолжали танцевать, сидеть, общаться, а так же петь, когда был их черед выступать. Трэнт, конечно же, в итоге напился и упустил свою возможность исполнить в действительности занимательную версию песни Эминема, которую он поменял в последнюю минуту. 

Этой ночью в пунш очень рано подлили алкоголь, пиджаки и жакеты отбросили в сторону, галстуки ослабили, каблуки сменили на балетки, а жесткие пучки в волосах ослабили, сделав из них хвосты или пустив свободными локонами по плечам. Блейн был одним из первых, кто расстался со своим пиджаком. По его лбу струился пот, замачивая кудри, когда он кружился на месте, а Курт смеялся так сильно, что его бока болели, и пытался поспевать за этим сумасбродным, бестолковым идиотом. В конечном итоге они  впервые вплотную прижались друг к другу, из-за чего Курта поначалу одолевали сомнения, пока он не увидел, что так делали буквально все окружающие, и потом саб просто расслабился от ощущения твердости и тепла Блейна, стоящего за ним, который целовал его в шею и шептал на ухо нежности, в то время как вокруг них вспыхивала подсветка. Это было опьяняюще.

Все они по очереди подсаживались к Нику в разные моменты времени в течение вечера, пока он с каждым мгновением все более безутешно смотрел на вход. Но никто не знал, что сказать, а большинство из них даже не догадывалось, что происходит, хотя, конечно же, у них были подозрения.

Вечер подходил к концу, когда Тад вернулся на сцену. Начали играть первые аккорды Passengers «Let Her Go», и Блейн посмотрел на Курта так же, как делал это в течение всего вечера, словно он побывал на луне и звездах, прежде чем предложить сабу руку.

- Потанцуешь со мной?

Курт кивнул и позволил себе быть ведомым, протиснувшись через разбившиеся на пары фигуры и растворившись в своем Доме, когда он притянул его ближе, положив одну руку снизу его спины, а другой ухватив ладонь Курта и выставив их руки между ними в классическом позиции вальса. 

Well you only need the light when it's burning low 
Тебе нужен свет лишь тогда, когда он гаснет.
Only miss the sun when it starts to snow 
Ты скучаешь по солнцу, лишь когда начинает идти снег.
Only know you love her when you let her go 
Понимаешь, что любишь её, лишь когда отпускаешь.

Блейн раскачивал их взад и вперед, не делая ничего из ряда вон выходящего, просто вдыхая запах Курта и дорожа ощущением чувствовать его так близко. Их щеки прижимались друг к другу, и Дом почувствовал, что Курт прильнул к нему, крепче обнимая рукой его плечо, так чтобы их грудь находилась на одном уровне, а пальцы их сцепленных рук переместились к локтям, плотно прижимая их к телу. 

Он закрыл глаза.

Ник в оцепенении наблюдал за своими друзьями с того места где он сидел, за столом, находящимся возле двери.  Любовь между ними была словно падающая звезда, которая сияла так ярко и вдохновляла людей тем, что истинная любовь действительно существовала. Это было волшебством, подобным обретению родственной души. Кого-то, кто был создан специально для тебя, кого ты искал всю свою жизнь. 

Он был уверен, что для него таким человеком был Джефф. Абсолютно уверен…только…было не похоже, что он получит возможность жить долго и счастливо. 

Он погладил сложенный лист, который носил в своем кармане практически как одеяло безопасности. Это было для него единственной частичкой материального доказательства, что Джефф питал к нему чувства. Ник вытащил лист и посмотрел на изображение собственного лица, концентрируясь на имени в нижней части страницы. Он благоговейно провел по нему пальцами и стиснул зубы, чтобы не взвыть от своей тоски. 

Курт заметил несчастное, поникшее лицо Ника, и его сердце зарыдало из-за него, а саб, сам того не осознавая, прижался ближе к Блейну чтобы получить утешение. Он почувствовал на своей щеке успокаивающие губы, и повернул лицо, устанавливая контакт, ища больше интимности, больше близости, больше Блейна. 

Губы поймали его в ловушку и удерживали в ней, сливаясь воедино с мягким давлением, которым они обходились до тех пор, пока кончик языка Блейна не скользнул по ложбинке его губ. Поцелуй стал глубоким, медленным и томным, пока они нарезали маленькие круги, не обращая внимания на всех остальных.

Песня проигралась от начала до конца, и Ник знал, что он был следующим на очереди. Последнее выступление вечера. Казалось, что горечь наполняла аккорды, которые были предназначены для Джеффа. 

Его окончательное прощание.

Он подходил к сцене так, как будто шел к петле палача. Тад послал ему по пути ободряющую улыбку, но Ник практически не заметил ее, он слишком застрял в своих мыслях. Погрузился в свое отчаяние. В его голове круг за кругом проходил тот же цикл. 

Он не пришел. Это конец.

Give me love like him,
 Дари мне любовь, как он,
'cause lately I've been waking up alone, 
Ведь недавно я просыпался один.
Paint splattered teardrops on my shirt, 
Раскрась пролитые на моей футболке слёзы.
Told you I'd let them go, 
Уверяю, я бы стёр их,

Он не помнил гитарного подбора и даже не начал его исполнять, но довольно скоро он запел, не помышляя, что когда-нибудь что-то будет значить для него столь много. 

And that I'll fight my corner,
Уверяю, буду сражаться за свой уголок.
Maybe tonight I'll call ya,
Может, этой ночью я позвоню тебе,
After my blood turns into alcohol, 
Когда разбавлю кровь алкоголем.
No, I just wanna hold ya.
Нет, я просто хочу обнимать тебя.

Это причиняло боль. 

Финал был болезненным. Больше не было чувства оцепенения, ощущения были такие, словно кто-то разорвал его грудь и играл с его внутренностями, и все, что он мог делать, это переживать эти чувства и снова смотреть на дверь. Взгляд не сосредотачивался больше ни на чем, делая все, что было в его силах, чтобы Джефф завернул за этот самый угол. 

Give a little time to me or burn this out, 
Дай мне немного времени или сожги всё это,
We'll play hide and seek to turn this around,
 Мы сыграем в прятки, чтобы исправить всё,
All I want is the taste that your lips allow,
 Я хочу одного – ощутить вкус твоих губ.
My, my, my, my, oh give me love. Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.
My, my, my, my, oh give me love. Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.
My, my, my, my, oh give me love. Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.
My, my, my, my, oh give me love. Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь. 
Give me love like never before,
Подари мне любовь, как никогда прежде,
'cause lately I've been craving more, 
Ведь недавно я жаждал большего,
And it's been a while but I still feel the same, 
Прошло немного времени, но ощущения остались,
Maybe I should let you go, 
Может, надо отпустить тебя.

Боже, он не хотел этого. Как он мог отпустить его, когда он так плотно проник во все поры его существа? Предоставленная сабу возможность уйти буквально разрывала его пополам. 

Он не мог…он знал, что не мог…но он должен был…

Он пообещал Джеффу, что если он не придет, это будет означать конец, и он никогда больше его не побеспокоит.

Джефф сделал свой выбор. Он не пришел, и Ник без тени сомнения знал, что эта песня предназначалась, чтобы заставить саба увидеть, что он был любим, но теперь она стала той песней, что разорвет в Нике все ниточки, связывающие его с сабом, который никогда не будет ему принадлежать.

Он сохранит рисунок, который дарил ему надежду и воспоминания о той ночи, когда он держал его в объятьях. 

Он постарается, чтобы этого оказалось достаточно, чтобы продержаться без него на протяжении всей оставшейся жизни. 

You know I'll fight my corner, 
Знаешь, я буду бороться за своё
And that tonight I'll call ya,
И сегодня вечером я позвоню тебе,
After my blood is drowning in alcohol, 
Когда разбавлю кровь алкоголем,
No I just wanna hold ya. 
Нет, я просто хочу обнимать тебя.
Give a little time to me or burn this out, 
Дай мне немного времени или сожги всё это,
We'll play hide and seek to turn this around, 
Мы сыграем в прятки, чтобы исправить всё,
All I want is the taste that your lips allow, 
Я хочу одного – ощутить вкус твоих губ.
My, my, my, my, oh give me love, 
Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь,

Ник был на грани того, чтобы повторить последний куплет и понял, что все студенты стояли в полной тишине, наблюдая, как он сходит с ума прямо перед ними, без стыда, без единого щита, чтобы сохранить его в безопасности от их жалости. Он рискнул бросить на них дерзкий взгляд и замер. Его пальцы замерли на струнах, а слова оказались заперты в ловушке его горла, когда Дом встретился взглядом с напуганными, шоколадно-коричневыми глазами, частично прикрытыми светлой челкой.

Зрительный зал погрузился в полную тишину, его одногруппники уважительно застыли, в реальной жизни столкнувшись лицом к лицу с ангелом, материализовавшимся среди них. 

Джефф…

Он пришел…он был здесь…

Его ноги повернулись, чтобы уйти со сцены к нему, но что-то остановило Ника; как будто невидимая рука крепко его удерживала, а дружелюбный голос нашептывал ему на ухо: «Закончи песню…спой для него…не как будто прощаешься, а так, как планировал спеть все это время».

Он схватил гитару и от всего сердца спел те несколько строк, которые оставил напоследок, пока смотрел на свое белокурое чудо и умолял его не уходить сейчас…не сейчас, когда он дал ему всю надежду в мире. 

Ник пел так, как будто это был последний раз, когда он будет еще что-либо петь…

Give a little time to me, or burn this out, 
Дай мне немного времени или сожги всё это,
We'll play hide and seek to turn this around, 
Мы сыграем в прятки, чтобы исправить всё,
All I want is the taste that your lips allow, 
Я хочу одного – ощутить вкус твоих губ.
My, my, my, my, oh give me love.  Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь. 
My, my, my, my, oh give me love.  Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.
My, my, my, my, oh give me love.  Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.
My, my, my, my, oh give me love.  Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.
My, my, my, my, oh give me love.  Мой, мой, мой, мой, о, подари мне любовь.

Аккорды утихли, и на полмгновения комнату окутало тишиной, словно вуалью. Как последствие ударной волны, когда вы прекратили всякое движение, пытаясь заново сориентироваться в окружающем мире. 

Только… У Ника не было подобной роскоши.

Он снял гитару, обернутую вокруг его шеи, и опустил ее на пол. Доносившиеся до него звуки шумящей толпы и резких голосов приглушались до белого шума. Их зрительный контакт ни разу не прервался, и Нику казалось, что он даже не моргнул. Он спрыгнул со сцены, не став возиться с лестницей. Каждое действие было поспешным. Каждый шаг отчаянным. Каждый удар сердца наполнял его надеждой, когда он расталкивал толпу, которая аплодировала, придя в себя к данному моменту. Хотя Ник, вероятно, все еще  застрял в немом кино, потому что он не слышал ничего из этого, едва замечая ритмичные постукивания рук, и удары этих ладоней пробивались сквозь его резко сузившееся поле зрения.

Джефф испытывал сильное желание убежать, его мужество испарялось с приближением Ника… но он не мог пошевелиться.

Он не знал, было ли это из-за эмоций, бурлящих в нем, которые удерживали его под гнетом и казались слишком тяжелыми, чтобы и дальше тащить их за собой, или из-за песни, ошеломившей его, но что саб в действительности знал, так это то, что все вращалось вокруг Ника. 

Он был везде.

В его разуме, в его сердце, под его кожей. Он был в песнях, в кофейных чашках, в красных записках, дурацкой одежде, в улыбках и его любимых фильмах. 

Джефф не мог избегать его и не хотел этого делать, но злобный голос нашептывал ему на ухо отравляющие речи о том, что он должен так поступить. То, что он пообещал не обременять собой Ника, и это было самым худшим типом боли, которая так сильно разрывала его пополам. С одной стороны были руки, царапающие его, раздирая плоть, неустанно раня ее, невзирая на то, как отчаянно он пытался вырваться из их хватки, а с другой стороны нежные объятия Ника, не обещавшие ничего, кроме того, что он всегда хотел получить. Любовь. Защиту. Доверие. 

Сегодня Джефф пришел сюда, считая, что знает, что делает…но сейчас он чувствовал, что все эти ощущения просто вылетели в окно, и он остался барахтаться, словно рыба на суше, задыхаясь и пытаясь обратиться за помощью, потому что не мог справиться с этим сам.

И тогда Ник очутился прямо перед ним. Великолепный и обнадеженный, настолько обнадеженный, что это заставило Джеффа захотеть расплакаться. Он не знал, сможет ли это осуществить…не знал, что он вообще здесь делает.

- Ты пришел, - выдохнул Дом, вглядываясь в его лицо.

P.S. * cutting shapes (буквально, ‘высекая формы’) — название разновидности стиля танца Melbourne Shuffle.)
Переводы песен
 http://www.amalgama-lab.com/songs/p/passenger/let_her_go.html
© Лингво-лаборатория «Амальгама»: http://www.amalgama-lab.com/.
http://www.amalgama-lab.com/songs/e/ed_sheeran/give_me_love.html
© Лингво-лаборатория «Амальгама»: http://www.amalgama-lab.com/.




========== Стать любимым. Часть 6. ==========

Ник не знал, что еще сказать, несмотря на миллион вопросов, проносящихся через его разум, которые толкались, чтобы занять очередь в вещательной сетке. Означает ли это, что мы можем быть вместе? Он появился…значит именно так и обстоят дела, верно? 

- Я… 

Джеффа покинула его готовность сказать больше, чем это сдавленное слово, и оказалось, что он просто не мог этого сделать. Он оглядел лица всех перешептывающихся окружающих, которые вытаращились на них с нескрываемым любопытством, и окончательно замолчал. 

Ник смотрел на испуганный, мечущийся по комнате взгляд Джеффа, прежде чем саб обнял сам себя, оборачивая руки вокруг живота, и Дому захотелось подхватить его и заменить эти руки на свои собственные. Предложить безопасность, защиту и любовь. 

Однако он этого не сделал. Это убивало его, но Ник так не поступил, ведь воспоминания о недавних событиях и их последствиях были в его голове все еще яркими и свежими. 

- Мы можем пойти куда-нибудь, чтобы поговорить, - мягко предложил он, и Джефф метнул свой взгляд обратно к Дому, выражая своим видом благодарность, когда кивнул в знак согласия. 

Не складывалось такого ощущения, как будто все было предрешено.

Когда Ник позволил себе на мгновение вообразить в своей голове, что Джефф оказался здесь именно потому, что всем своим сердцем выбрал участь стать лучшей частью его жизни, не сомневаясь, не раздумывая…но Джефф все еще выглядел неуверенным, и Ник не знал, сможет ли он смириться с тем, если саб пришел сказать ему «нет» лицом к лицу, вместо того, чтобы вообще не приходить. 

Ник шел впереди, тревожно сжимая и разжимая ладони, сохраняя почти до глупого огромную дистанцию между собой и личным пространством Джеффа. Воздух кусался зимним холодом, когда они вышли за пределы помещения. Кромешную тьму окружающего пространства разбивали кружащие вкрапления желтых отблесков, проходящих через освещенное окно. Он знал, что было не самым идеальным местом для разговора, но из-за холода это было единственным достаточно уединенным местечком, чтобы им в действительности представилась возможность получить какую-то приватность. 

Они сгрудились у двери в нише, поскольку там, по крайней мере, было адекватное освещение и подобие тепла, и смотрели друг на друга мгновение или два, не зная, как начать.

Для Ника это ощущалось словно целая жизнь. Целую жизнь наблюдать и тосковать по тому, с кем он не мог быть, и это обстоятельство начало пожирать его изнутри, медленно убивая, потому что он просто хотел его. Он лишь хотел любить его. Почему он не мог этого сделать? Почему ему было не позволено сделать Джеффа счастливым? 

Слова вылетели из его рта, прежде чем он смог остановить их.

- Будь со мной.

Воздух застрял у Джеффа в горле, а сердце сжалось от этих слов, словно в тисках, пытаясь навсегда удержать их внутри. Три маленьких слова, которые оказывали такое же сокрушительное воздействие, как и те другие, в которых признался ему Дом, разбивая тем самым стены, которые он все еще пытался укрепить внутри себя. 

Ему хотелось сказать «да». Он нуждался в этом…но Ник не знал, о чем просит. Джефф был не таким, как он о нем думал. Саб в течение нескольких дней метался туда-сюда, обдумывая свое решение, но этот факт оставался прежним. 

Он не был ангелом.

Он сглотнул, преодолевая боль, и заставил себя произнести эти слова, которые царапали ему горло, раня его. 

- Я не могу быть с тобой.

Ник почувствовал, как земля просто уходит у него из-под ног, но это не причиняло боль, как он на то рассчитывал, он лишь оцепенел. В отрицании.

Нет, нет, нет, нет…

Он не мог принять этого. Не после всего пережитого.

Ник полез в свой карман за сложенным листком бумаги, который он рассматривал тысячу раз, выдергивая его оттуда и держа между ними, словно спасательный круг. 

- Ты испытываешь ко мне чувства, Джефф. Я знаю, что у тебя они есть. Ты пришел сюда сегодня…
- Я знаю…
- Ты не можешь сказать мне, что не испытаешь ко мне таких же чувств, как и я к тебе! – нещадно выстреливал он словами, чувствуя слезы, обжигающие глаза, когда Дом помахал между ними рисунком. 

Джефф почувствовал горячие потоки, уже струящиеся по его щекам, когда посмотрел на бумагу, раскачивающуюся между напряженными пальцами парня.  Саб боялся, что он мог найти его, но Ник забрал его себе. Он с осторожностью избегал соприкосновения с кожей Дома, зная, что единственное легкое касание может вытолкнуть его за черту и полностью раскрыть. 

Желудок Джеффа сжался, когда он смотрел на изображение, которое сам рисовал и которое считал потерянным, поражаясь тому, насколько изношенной уже была бумага. С глубокими складками, как будто ее миллион раз разворачивали и сворачивали, а то место, где он подписал свое имя, было затерто, словно кто-то неоднократно проводил по нему пальцами. Он прикусил губу от этого мысленного образа. 

- Ты испытываешь ко мне чувства, - тихо сказал ему Ник, и Джефф не смог этого отрицать.

Еще одна горячая, раскаленная слеза скатилась вниз, капая на бумагу. Он снова поднял взгляд.

- Да.

Джефф почувствовал себя намного хуже, выпустив эти слова витать в воздух, хотя они и кричали в тишине, образовавшейся между ними, и допустив, чтобы Ник узнал о них, ведь будет намного больнее, когда Ник отвергнет его, узнав, что он из себя представляет. Но он не мог взять их обратно и не был даже уверен, что на самом деле этого хочет, потому что он задолжал Нику хотя бы честность.

Ник онемел. Онемел от того, что на самом деле услышал эти слова, подтверждающие всё то, что он мог только воображать в своей голове. Подтверждение, произнесенное собственным красивым голосом Джеффа. Он начинал опасаться, что ничего такого не произойдет в течение всей этой ночи. 

Он испытывает ко мне чувства…

Ник внезапно подался вперед, подпитываемый сейчас огнем, который только что разжег Джефф, обхватывая пальцы Джеффа поверх рисунка и чувствуя покалывание от контакта. А еще он ощутил дрожь саба, не зная, было ли это от холода или из-за него… он надеялся на последний вариант. 

- Тогда будь со мной, - хрипло умолял он. – Будь моим, ангел.

Джефф покачал головой, пытаясь держать под контролем сильное желание сломаться и зарыдать. 

- Ты не захочешь быть со мной… ты не…то, что он сделал…ты не знаешь, что он сделал со мной! 

Ник почувствовал ту же вспышку гнева при упоминании его бывшего Дома, но ему удалось не потерять голову, потому что Джефф на данный момент в нем нуждался. Он выглядел таким побежденным. Таким потерянным и опустошенным, когда ненавидел себя за чужие недостатки, что Ник должен был сделать что-то, чтобы успокоить его. У него не было другого выбора.

Он протянул ладонь и обхватил заплаканную щеку блондина, вытирая слезы так тщательно, как только мог. Ник испытал ноющую боль, когда почувствовал, что Джефф наклонился, взаимодействуя с ним, словно не мог ничего с собой поделать. Словно он был нужен ему. 

Сердце взывало к сердцу, а Дом взывал к сабу, и Ник реагировал всеми фибрами. 

- Я влюбился в твою истерзанную, прекрасную душу, - страстно повторил он, вложив в эти слова так много воодушевления, что после этого почувствовал себя пустым. Он выплеснул все, что в нем было, в руки Джеффа. 

Лицо блондина нахмурилось. 

- Ты не должен, - рыдал он, слабо ударяясь об его грудь и желая объяснить почему. Рассказать ему обо всем, что с ним случилось, чтобы Ник смог увидеть, каким неподходящим он был для него… каким неправильным было для него все, кроме одиночества, но Джефф никак не мог найти слова.  - Ты заслуживаешь лучшего…
- Тссс, - успокоил Ник, притянув их еще ближе друг к другу так, чтобы их руки и ладони, которые были все еще плотно соединены, оказались в ловушке между их корпусами. 
- Нет никого лучше. Ты должен быть моим, ангел. Тебя послали небеса, - прошептал он, оглаживая большим пальцем плавную дугу его влажной скулы.

Джефф закрыл глаза, с жадностью впитывая теплоту кожи Ника, которого он никогда не хотел отпускать. Он знал, что все это было вызвано прикосновением. Единственная точка контакта, ради которой он бы умер. 

- Ты хочешь быть со мной? – мягко и нежно спросил Ник.

Джефф закрыл глаза. В этом случае было легче посмотреть правде в глаза.

- Я предпочел бы принадлежать тебе, чем еще кому-нибудь в целом мире… но я пообещал себе, что не стану. Я пообещал.
- Не делай этого для него, - умолял Ник, слезы которого наконец-то выплеснулись и потекли по лицу. – Пожалуйста, не позволяй ему одержать здесь победу. Он был животным и никогда не заслуживал тебя, Джефф. Но ты не испорчен. Ты не такой, как о себе думаешь, - отчаянно сказал Дом, наклоняя голову ближе так, что их затрудненные дыхания смешивались. 

Джефф открыл заплаканные глаза, преисполненный трепетом от того, как искренне звучал Ник, когда произнес эту речь. От этих слов в его груди что-то расцвело; маленький, чахлый цветочек, который так надолго застрял на холоде и, наконец, увидел толику света, когда Ник глубоко проник в его внутренний мир.

- Каждая секунда, проведенная без тебя, ощущается так, словно я не могу дышать, - признался он, и эти слова, скользнувшие с его губ, прозвучали открыто и уязвимо. – Скажешь «да»?

Эта фраза была построена как вопрос. Никакой команды или требования. Это было целиком и полностью выбором Джеффа и составляло такой резкий контраст с тем, что он знал. С тем, что он пережил в руках того, кто просто хотел владеть игрушкой. Джефф был не более, чем куклой для Кевина, и не имело значения, что у него есть свое мнение, и ничего не значило, что у него имелись чувства, там было место только удовольствию, красивой внешности и использованию саба против его воли.  

А вот Ник был таким…каким он был всегда. Честным, добрым и относившимся к нему, как к равному. Словно он что-то значил, и это было всем, чего Джефф когда-либо желал…только сейчас он сторонился этого. Использовал предлоги и барьеры, чтобы держать Ника на расстоянии, стараясь уберечь себя от страданий по причинам, которые он неправильно понимал. Он сказал себе, что не хотел другого Дома, но Ник был не только им, и Джефф не воспринимал его таким образом. Когда саб смотрел на него, то не видел возможностей и способов, которыми он мог заставить его страдать. 

Он видел только Ника.

Ника, который говорил, что любит его и все, что в нем есть, независимо от того, как он травмирован и напуган. Ник, который говорил, что нуждается в нем, хочет его, жаждет его сильнее всех остальных. 

Джефф любил его.

Он ничего не мог с этим поделать. По крайней мере, он спокойно признал это собственным разумом, но теперь это ощущение задевало его за живое, и это было самым сильным чувством, которое он когда-либо испытывал, и бороться с ним было тяжелее всего. 

А почему он боролся? Он подумал обо всех более ранних причинах, обо всех причинах, которые заставили его прийти сегодня сюда. Он подумал о песне Ника, которую он исполнил для него. О словах, которые он ему сказал. 

Он устал наказывать себя. Он хотел побыть эгоистом. Только в этот раз. Он ведь мог просто получить Ника, правда же? Было не похоже, что он захочет чего-нибудь еще, он никогда и ничего не попросил бы вновь. Ни денег. Ни еды. Он жил бы с ним в Лайме, в лачуге и был бы полностью удовлетворен. 

- Есть вещи, о которых ты не знаешь, - начал он. – То, что со мной случилось… Я действительно никуда не годен, Ник, - признался он задушенным голосом, проливая еще больше слез, когда встретился взглядом с печальными карими глазами. – Но я хочу тебя. Я пытался убедить себя, что это не так, но я хочу быть с тобой… это все, чего я так сильно хочу, но как только ты узнаешь, ты посмотришь на меня другими глазами, я знаю, что так и произойдет. 

От его речи сердце Ника возликовало, но сразу же разбилось. 

Он покачал головой и обхватил лицо саба теперь уже обеими руками, гладя его по щеке и по светлым волосам. 

- Ничто не сможет заставить меня изменить те чувства, которые я к тебе испытываю. Ты можешь втихомолку заниматься каннибализмом, и мои чувства все еще будут прежними, - слабо попытался пошутить Дом с небольшой улыбкой, но это было не смешно, потому что тон Ника и его открытое лицо были совершенно серьезными. 

Джефф ухватился за предплечья Ника, смяв одной рукой рисунок, находившийся напротив его пиджака, чтобы удержаться на ногах, чувствуя, что они собирались подогнуться. 

Воздух между ними изменился, становясь заряженным совершенно по-другому. 
Ник сглотнул, попытавшись втянуть воздух и выпустить его обратно, но его легкие застыли. Его глаза невольно прочертили путь вниз, к розовым губам и, боже, это было пыткой. Это был спор «должен ли я или не должен». Джефф только что признался, что хочет быть с ним, испытывает к нему чувства, но ему нужно было черное или белое. Окончательное решение.

- Будешь моим? – снова спросил он. В последний раз.

Они скрестили взгляды.

Джефф раньше никогда не испытывал ничего подобного. Чего-то, что заставляло его чувствовать себя напуганным, но одновременно с этим все-таки  защищенным. Причиняя ему боль от желания, а не от страданий. Его взгляд метался взад и вперед от Дома и к нему, и не находил там ничего кроме влюбленности, никаких скрытых целей. Внезапно он почувствовал, что стоит на краю обрыва, и у него остается только два варианта. Убежать прочь или совершить прыжок. 

Он сорвался вниз.

- Да.

Это было подобно сверхновой звезде, взорвавшейся внутри Дома. 

- Да? – переспросил он, теряя голову, и зарождающаяся улыбка широко растянулась на его лице. 

На сей раз Джефф давился счастливыми рыданиями, потому что все, что он чувствовал прямо сейчас, являлось истинным, и он годами был этого лишен. Все темные пятна рассеялись, а тепло, наконец, прогрело его всего до костей, даже если там была мерзлота. 

- Да. Я ничего не могу дать тебе…но…
- Ты уже дал мне целый мир единственным «да», - поклялся Дом и притянул его еще ближе, чувствуя, как податливое тело дрожит рядом с ним. 
- Ник… - прошептал он, и Дом поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза, с благоговением и гордостью, врезавшимися в его кожу.
 - Могу я…могу я тебя поцеловать? – спросил Ник, и Джефф на мгновение замер. 

Его разум прорезали вспышки искусанных губ и капель крови. Джеффу были известны только такие поцелуи. 

- Пожалуйста, не делай мне больно, - в страхе умолял он, и Ник задохнулся, изнывая от жажды найти ублюдка, который заставил саба бояться поцелуев. 
- Никогда, ангел. Я никогда не причиню тебе боли. Мои поцелуи, мои руки, мои слова, они никогда не сделают ничего, что причинит тебе боль. Я клянусь тебе, - гневно сказал он, и Джефф кивнул, но его прекрасные черты все еще были пронизаны страхом.

Ник огладил большими пальцами его совершенные щеки и подарил сабу улыбку, которая озарила его душу.

- Я люблю тебя, - снова прошептал он, а затем Ник преодолел эти последние несколько дюймов, и Джефф мог чувствовать только стук пульса в ушах и ощущать запах лосьона после бритья, который принадлежал Дому, когда он нерешительно сократил дистанцию. Их губы едва соприкасались, взгляды все еще были сосредоточены друг на друге, а блондин, который пытался контролировать свои рваные вздохи, обнаружил, что кивает, без слов давая понять, что все было в порядке, даже когда его тело оставалось напряженным и готовым огородиться от всего мира при первой же вспышке боли. 

Которая никогда не приходила.

Ник отстранился, чтобы быть абсолютно уверенным, но лишь беспомощно вернулся в прежнее положение, потому что он не мог оставаться в стороне. Не сейчас. Твою мать, они целовались… в конечном итоге они целовались, и это было лучше, чем любая фантазия или мечта. Боже, намного лучше.

Плоть встретилась с плотью, нежно прижавшись к ней, нетипично и неуклюже, и даже почти что не надавливая, но это было фейерверком, искрами и электричеством. Крепкая хватка Джеффа на руках Дома усилилась, и из саба вырвался красивейший звук, когда Ник изменил положение их губ, соединяя их вместе раз, другой…он потерял счет, сколько раз.

Джефф мог попробовать соль на своем языке, которая образовалась от того, что он все еще плакал. Саб знал, что Ник тоже мог ее почувствовать, и эта мысль пьянила. Даже более интимно, чем нежная манера, с которой Дом его целовал… Джеффа никогда так не целовали. С такой страстью и заботой. Это было нереально.

Они оторвались друг от друга, спустя неопределенный промежуток времени, чтобы набрать в легкие воздуха. Ник прижал их лбы друг к другу и начал легкомысленно смеяться. Джефф раскрыл покалывающие губы, чтобы спросить по какой причине, но снова был прерван ртом Дома, который начал осыпать его легкими поцелуями, следовавшими один за другим. 

- Ты, - Поцелуй. – не, - Поцелуй. – пожалеешь. – Поцелуй. 

Три поцелуя подряд, от которых голова Джеффа закружилась, но он вдруг улыбнулся, ощущая этот прилив адреналина и счастья теперь, когда рассеялся шок от первого поцелуя. 

- Я собираюсь так хорошо заботиться о тебе, ангел, - прошептал он, уткнувшись своим носом в нос саба.

Джефф разорвал их объятия, метнувшись к Нику, обнимая его за плечи и утыкаясь лицом в изгиб шеи Дома. Саб в нем мурлыкал от этих действий. Наконец-то. Его захлестнуло спокойствие, которое было настолько сильным и уверенным, что он думал, что мог бы просто заснуть здесь, в его руках. Ник обхватил его затылок и плотно обвил рукой его талию, снова и снова целуя саба в висок, словно не мог насытиться, как будто Джефф был драгоценностью. 

Он закрыл глаза и позволил себе на мгновение погрузиться в чувства, и они оставались стоять так, пока кто-то не постучал в дверь.

Джефф выглянул из-за своего укрытия сонным взглядом и заметил Курта и Блейна, которые наблюдали за ними с нескрываемой радостью и неверием, написанными на лицах, и странным было то, что Джефф не чувствовал стыда. Не ощущал необходимости отпрянуть назад и защитить себя, сказать, что все было не так, как выглядит, потому что он доверял Курту свою жизнь, и Блейн дважды показал, что он тоже этого достоин, и они просто выглядели такими счастливыми за них. 

Ник объяснялся с ними жестами, встретившись взглядом с восторженными глазами лучших друзей. Он все еще считал, что в любой момент проснется. 

- Скажите, пожалуйста, что это именно то, на что похоже, - умолял Курт, уютно устроившись в объятьях Блейна и с надеждой покусывая губы, пока он рассматривал их. 

Ник посмотрел на подарок, который держал в своих руках, и наклонился к его уху, говоря достаточно громко, чтобы услышали все, но обращаясь только к Джеффу, когда он направил свой Доминантный голос в нужное русло, и, наконец, утвердил права, которые хотел заявить с самого первого дня.

- Он мой.



========== Стать любимым. Часть 7. ==========

- Я не могу поверить в случившееся! Блейн…ты можешь поверить в происходящее? Джефф принадлежит Нику. Он наконец-то стал любимым, каким ему и полагается быть. 

Курт подпрыгивал на протяжении всего пути от машины до входа в особняк, будучи легкомысленным, смешливым и счастливым, и Блейн даже не мог его винить. 

Он открыл дверь, стараясь не задерживать сканирующий взгляд, бегло осматривающий Курта, когда он прислонился к стене рядом с ним. Неосознанно завлекая.

- Я знаю, детка. Я знаю. Это было удивительно, видеть их обоих такими счастливыми, - ответил Блейн своему возбужденному сабу, улыбаясь, пока вел их через дом, погруженный в темноту. 

Проведенные здесь годы научили его, где делать шаг, чтобы избежать столкновений с вещами в темноте. 

- Я ооочень устал. Но я так счастлив. Сегодняшний вечер был идеальным, Блейн, - мечтательно вздохнул он, цепляясь за его руку, пока Дом завел их в спальню и свалился на кровать. 

Блейн с сожалением отпустил Курта, так как тот не рухнул рядом с ним. Он делал все возможное, чтобы привлечь внимание своего саба, но Дом был таким уставшим и измученным, что едва мог удерживать глаза открытыми.

- Мм… рад, что ты хорошо провел время, прекрасный, - расслышал Курт невнятное бормотание своего Дома, и саб нежно улыбнулся, усваивая услышанное, пока Дом распластался на их кровати в позе морской звезды, с помятым пиджаком и развязавшейся бабочкой. 

Что-то внутри него перемкнуло при виде Дома на кровати, такого опустошенного и маленького, и внезапная необходимость сделать так, чтобы он вновь почувствовал себя большим и сильным, заставила саба споткнуться, когда он скидывал свои модельные туфли. 

Его Дом вмещал больше, чем жизнь. Уверенный, мощный, сильный.

И было здорово, что это заставляло покорность Курта мурлыкать в тихом удовлетворении от того, что он все время находился в безопасности и под его защитой. Но сейчас, как бы сказать…он заставил воспрянуть духом еще одну разновидность его покорных инстинктов; те, которые служили балансиром, те, которые отплачивали той же монетой за то, что получали от Доминантности Блейна, которую он ему дарил, те, которые подпитывали, наполняли и укрепляли.

Ему нужно было заставить его почувствовать себя лучше, вновь наполнить его силами, и эти ощущения тянулись изнутри него, заставляя саба пересечь комнату и встать на колени перед своим Домом на кровати, осторожно пробегая пальцами по его груди. 

Блейн вскинул открытый взгляд при первом же прикосновении и сосредоточил его на нерешительных синих глазах. 

- Прекрасный? – с любопытством спросил он, и Курт скользнул пальцами к верхней пуговице его рубашки и расстегнул ее.
- Я…я хочу, чтобы ты почувствовал себя хорошо…я хочу попробовать, - сказал он, избегая взгляда Дома, и Блейн ухватил его за руку, чтобы помешать ему зайти дальше, садясь и осторожно захватывая его подбородок в чашу своих ладоней.

Блейн распознал присущую сабмиссивам потребность угождать и заботиться, и он хотел дать Курту возможность изучить ее. Дом в нем практически исходил слюной от этой идеи.

- Детка, посмотри на меня, - потребовал он, и Курт оторвал взгляд от своих сомкнутых пальцев и посмотрел на него через лес загнутых ресниц. – Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя хорошо, - заверил Блейн, однако не собираясь отвергать того, в чем нуждался Курт.  В чем они оба на данный момент нуждались. – Скажи мне, чего ты хочешь?

Курт посмотрел на него, пытаясь вычислить, как это осуществить и при том полностью не облажаться. Что он мог сделать, чтобы Блейн почувствовал себя лучше и угодить его внутреннему Дому? Может быть, просто слушать, что шептала ему кровь…

- Ляг, пожалуйста, сэр, - застенчиво сказал он

Каждая его манера выражала покорность, начиная от открытой шеи и заканчивая коленопреклоненной позицией на постели, и Блейн почувствовал, что его с силой захлестывает Доминирование, когда саб достиг того, чтобы повиноваться.

Он почти что рухнул вниз, когда Курт снова заговорил.

- Эм…не мог бы ты…гм…одежда…ты не мог бы снять одежду? – спросил он, кусая губы, и Блейн улыбнулся ему, чувствуя гораздо больше бодрости, чем когда-либо, когда его член заинтересованно дернулся.
- Непослушный мальчик, - прошептал он, и Курт неудержимо покраснел, когда посмотрел на Блейна, который встал рядом с кроватью, чтобы скинуть свою рубашку, а затем снять обувь и нарядные штаны, прежде чем подцепить пальцами резинку трусов.
- Нет…оставь их, пожалуйста, - поспешно попросил Курт, не зная, был ли он полностью к этому готов прямо сейчас, и Блейн торопливо вернул резинку обратно на свою кожу. Трусы низко сидели на его бедрах, демонстрируя идеальное V-образное очертание его паха, а их вид и содержание заставляли желудок Курта скручиваться узлом удовольствия и возбуждения.  

Запрыгнув обратно на кровать, Дом устроился на ней, перевернувшись на живот, сразу же, как только Курт озвучил ему свою просьбу, и, поворачивая голову в сторону, чтобы посмотреть на своего саба, который сканировал его взглядом великолепных синих глаз.

- Нравится то, что видишь? – дразнился он, и Курт покраснел до корней своих все еще высоко зачесанных и изогнутых волос и застенчиво кивнул, что заставило Блейна  издать смешок от умиления.
- Что ты собрался со мной делать? – нетерпеливо спросил Дом, а Курт поднялся на ноги, формируя в своем сознании план, и подошел к комоду, где хранилась большая часть его косметики. Саб открыл ящик, вытаскивая бледно-желтую бутылку, вспыхивая при мысли о том, что он собирался сделать, прежде чем отправиться обратно к кровати.

Он бросил бутылочку на одеяло, рядом с бедром Блейна, и у Дома хватило времени только на то, чтобы прочитать слово «ваниль», прежде чем его внимание было поистине основательно захвачено, когда его саб начал раздеваться у него на глазах. 

В его мозгу случилось короткое замыкание.

- Боже, ты волшебный, - выдохнул Дом, думая, что он в действительности никогда не перестанет поражаться, каким безупречным был его саб. Это заставило его захотеть установить правило, чтобы они ходили обнаженными каждый день сутки напролет, и он только наполовину шутил.

Курт наконец-то наградил его улыбкой, в которой чувствовалась искренность, расслабленность и невообразимая красота, и она устремилась прямо в его сердце, чтобы там остаться.

Саб снял оставшуюся одежду, кроме черных трусов, и, поколебавшись минуту, забрался на кровать, закидывая ногу на Блейна и оседлав его бедра, что заставило его шипеть и извиваться под его весом. Он подавил в себе рык, потому что Курт оседлал его.  

Ох, твою ж мать.

- Я тяжелый, сэр? – невинно спросил он, и Блейн на мгновение хлопнул руками по лицу, закрывая его, чтобы скрыть, что он слетел с катушек прямо на месте. Этот неподдельно бесхитростный тон, покорность и невинность в каждом аспекте, по-видимому, были одними из самых значительных его кинков.

Курт щелкнул открытой бутылкой, пока ждал от него ответа, и налил немного масла на руки, распространяя над ними обоими аромат ванили.

Блейн замурлыкал под ним, и Курт почувствовал своими коленями вибрацию в том месте, где они плотно прижимались к его бокам. 

- Вовсе нет…люблю ощущение тебя на себе, детка, - сказал Блейн с ноткой хрипотцы в голосе, что заставило саба в Курте замурчать.
- Хорошо…не шевелись, пожалуйста, - попросил он и размазал масло по его коже. 

Жидкость разогрелась от его ладоней и приносила комфортные ощущения его плоти. 

Блейн плавился на матрасе и стонал, когда Курт зарывался тонкими пальцами в напряженные мышцы его спины и массировал их, ослабляя напряжение и отчасти убирая из его тела ломоту. 

Курт почувствовал, что его полномочия крепнут, благодаря удовлетворенному звуку, который издал Дом под его прикосновениями, и саб направил свои руки чуть повыше лопаток, зарываясь ребрами ладоней в кожу и расправляя пальцы, чтобы легко коснуться ими шеи и плеч, когда он сместил давление вниз и наружу, накрывая спину Блейна умелыми прикосновениями, которые оставляли его заметно расслабленным и спокойным. 

Разведя ноги шире для лучшего доступа, он опустил руки в углубление снизу его позвоночника, позволив своим пальцам лишь на долю секунды, дразнясь,  скользнуть по резинке его трусов, что заставило Блейна издать рык, звук которого вызвал в нем дрожь.

- Ты определенно дразнишься, прекрасный, - шутя, пожурил он, и Курт в ответ ущипнул его за бок, с незримой ухмылкой, играющей на его губах.
- Прошу прощения, сэр, - сказал он, кусая губы, чтобы подавить желание захихикать.
- Ты вовсе не звучишь преисполненным сожаления, ты, маленький…оох… - он замолк с мягким стоном, когда почувствовал на своей шее губы, которые легко прикасались к его метке.

Его тело напряглось и выгнулось дугой от мягкого касания, словно оно совершенно не поддавалось его контролю. Блядь. Он просто хотел Курта ближе, гораздо ближе.
Последовал еще один поцелуй, на этот раз в его плечо, и еще один в центр его спины, и только он взял секунду, чтобы понять, что происходит, как Курт начал целовать каждый миллиметр, спускаясь вниз по его спине, словно не хотел пропустить ни дюйма.

На данный момент он был твердым, словно скала, пытаясь потереться о простыни, но вес Курта на нем ограничивал его движения, превращая все это действо в самую сладкую разновидность пытки, когда губы, подобные розовому бутону, приблизились к нижней части его спины, и робкий язык проследил кромку его боксеров, удручающе далеко от того места, где это действительно было необходимо.

- Прекрасный, - выдохнул он, и Курт поцеловал его, возвращаясь обратно, напоследок жарко лизнув местечко над его меткой, что заставило Дома затрястись от чистого удовольствия, прежде чем он направил свои губы к его уху. 
- Да, сэр? – нараспев спросил он, и Блейн почувствовал, что может умереть просто от вибрации его голоса и горячего дыхания на своей коже.
- Ты так сильно нужен мне, Курт. Поцелуй меня, - приказал он, и Курт опустил голову, чтобы снова поцеловать его прямо в вершину метки, немного ее засасывая, заставляя Дома громко стонать и откидывать голову, закатывая глаза.

Дерьмо, он не мог больше терпеть.

Он перевернулся под Куртом, в результате чего они очутились лицом к лицу, их члены  наконец-то прижались друг к другу, а губы находились на расстоянии дюйма.

- Поцелуй меня, прекрасный, - снова сказал он.

Доминирование просачивалось из самых его пор, перетекая в слова, и Курт вздрогнул, наклоняясь и смыкая их губы, а его колени подогнулись, и он навалился на Блейна, обжигая прикосновением обнаженной кожи, и они оба громко застонали в рот друг друга.

Курт чувствовал их обоих так ясно, так сильно и так мощно, в близости друг с другом, так отчаянно нуждающихся друг в друге, что если бы он мог сплотить их в единое целое, он бы это сделал, и прежде чем саб смог остановить себя, он робко и неуверенно качнулся.

- Блейн, - невольно всхлипнул он, пропитывая это имя благоговением.

Это была неизведанная территория, и он понятия не имел, что делает. В последний раз, когда они это делали, Блейн был главным, Блейн руководил ими, Блейн показывал ему. 

Но теперь он позволил ему взять инициативу на себя.

Он один был в ответе за то, чтобы заставить своего Дома почувствовать себя хорошо, и саб дрожал от нервов, а затем от возбуждения, когда руки Блейна скользнули внутрь его трусов и обхватили его задницу, подталкивая его вперед и уговаривая. 

- Не сомневайся, красивый мальчик. Все, что вызывает приятные ощущения…просто сделай это, - призвал он низким и хриплым голосом, и Курт зарылся головой в его шею, коротко кивнув, прежде чем снова толкнуться вперед в качестве эксперимента, не решаясь пробовать использовать давление или сменить угол.
- Я…я хочу сделать это хорошо для тебя, сэр, - прошептал он, практически хныкая и дрожа, когда его бедра прерывисто ложились сверху на Блейна, а каждое легкое соприкосновение их членов электрическим током проходило через его тело. 

Все тело Блейна напряглось от этих слов, и он инстинктивно толкнулся бедрами ему навстречу.

- Все, что ты делаешь – это хорошо, детка… все, что угодно. Просто почувствуй…отпусти… - похвалил он, чувствуя, что воспламенится, если Курт сейчас остановится, и его саб снова поднял голову, захватывая его губы в обжигающий поцелуй, толкаясь в него с большей уверенностью, завлекаемый отчаянными стонами, которые издавали они оба.

Они поцеловались, грязно, мокро и с укусами, поскольку спешили потереться друг об друга, торопливо стремясь к тому, что хоть как-то их спасет, и Курту сделалось очень жарко и волнительно. 

Он толкнулся бедрами вниз, пытаясь отыскать то чувство, разбуженное в нем Блейном, которое подтолкнуло его за грань в последний раз, когда они этим занимались, но его просто не было…этого было недостаточно...

Курт застонал от отчаяния, опуская бедра еще быстрее и жестче, когда пытался отыскать в этих действиях то же самое ощущение. Это было невозможно. 

- Сэр…я…я не могу…я хочу… - он запнулся, но так и не смог найти способа, чтобы рассказать о том, чего хотел… не мог заставить себя это озвучить. 

Блейн сжал его задницу в ладонях, рассматривая недовольное выражение лица Курта и то, как дико выглядели его глаза, которые кричали о чем-то, о чем угодно. 
И это всколыхнуло нечто сильное и мощное внутри Блейна. 

- Что тебе нужно, Курт? Чего ты хочешь? Скажи мне! – сурово приказал он, а саба тряхнуло от силы его команды, и он закрыл глаза и застонал, когда она захлестнула его.
- Я хочу прикасаться к тебе. Я хочу тебя видеть и заставить тебя кончить, сэр, - отчаянно умолял он, и Блейн перевернул его, чтобы они могли смотреть друг на друга, опираясь на свои вздымающиеся от тяжелого дыхания бока.

Он взял руку Курта и переместил ее вниз, между своих ног, сосредоточенно глядя на его лицо, пока его саб облизал губы и раскрыл веером пальцы, полностью обхватывая его своей ладонью, осторожно надавливая и заставляя Блейна откинуть голову и зашипеть, когда деликатная рука задвигалась на нем, чувствуя его и вволю его изучая. 

- Сэр…могу ли я… - спросил он, по паучьи пробираясь пальцами в его трусы, и легко прикасаясь кончиками пальцев к головке его члена. 

Его тело резко дернулось и выгнулось от этого робкого поглаживания пальцев. 

- Боже, твою ж мать… все, что угодно, все, что захочешь, детка, - застонал он, запрокидывая бедра вверх и полностью оказываясь в его руке, когда он обернул ее вокруг разгоряченной плоти и несмело задвигал ей.

О боже, он держал Блейна в своей руке. 

- Я не знаю… - начал он, но Блейн сделал рывок, чтобы поцеловать его.
- Идеально, мой красивый мальчик. Ты идеален. Просто не останавливайся. Заставь меня кончить, детка, - поощрил он, давая похвалу, и блядь, ему нужно было кончить. Это должно было произойти ошеломляюще быстро, но Блейн даже не смог отыскать в себе ощущения неловкости, когда он чувствовал себя так чертовски удивительно. 

Рука на нем ускорилась, получив ободрение словами и стонами, и Блейн трахал его кулак, не в силах ничего с собой поделать, когда он, обуздывая себя, застонал в припухший рот Курта. 

Это заняло всего лишь секунды, прежде чем Блейн увидел чертовы звезды, и в окружавший их воздух вылетел сдавленный звук, прозвучавший как его имя, когда он излился в руку саба, прикусывая свою мягкую нижнюю губу, чтобы удержать себя от крика. 

И Курт кончил, не притрагиваясь к себе, высоко и фальшиво проскулив, только лишь от того, что наблюдал и чувствовал все, что дал ему Блейн, от того, что он сделал для него.  От всей силы доминирования, нахлынувшей на него, потому что Блейн так постарался и отправил Курта в другое измерение. Это было опьяняющим, хмельным коктейлем, который его воспламенил.

Они рухнули вниз вместе, уставшие и обессиленные.

***

- Посмотрите-ка, кто решил почтить нас своим присутствием, - прощебетала Дана, когда увидела своего сына, на ватных ногах бредущего в столовую с дикой прической и наполовину прикрытыми глазами. Его очаровательно раскрасневшийся, сонный саб уцепился за шею и бедра Блейна, когда Дом, оказывая дополнительную поддержку, опустил его на стул.  
- Мама…пожалуйста, потише… - капризно проскулил Блейн, резко упав на стул и надувшись, когда понял, что должен был вернуться обратно и приготовить немного больше тостов для себя и Курта, если они планировали что-нибудь съесть. 

Это была единственная причина, почему они оделись и выбрались из постели, так как их животы урчали от всей этой…ох…активности прошлой ночью. Блейн попытался, но не смог сдержать самодовольной ухмылки от воспоминаний, чувствуя, что ему становится тесно в пижамных штанах.

- У меня все болит, - тихонько ныл Курт, уложив голову на сложенные на столе руки, и Блейн почти подпрыгнул, так быстро, насколько только мог в своем разбитом состоянии, несмотря на великолепное качество прерванного прошлой ночью массажа. Дом положил свои руки на его плечи, легонько нажимая и ослабляя узлы, которые он там находил. 

Он поймал взгляд Курта, когда он обернулся на него, и нахально облизнул языком уголок рта. Курт пискнул и снова спрятался в его руках, а его лицо залилось великолепным румянцем.

- Сколько же вам двоим пришлось выпить прошлой ночью? – спросил Джаред, посмеиваясь над их потрепанным состоянием и понятия не имея, чем они занимались, но оба парня в унисон покачали головами.
- Нисколько. Мы просто беспрерывно танцевали всю ночь, как сумасшедшие, и теперь все так сильно болит… - объяснил Блейн, опуская другие активные действия, и его родители издали смешок.
- Ну, съешьте что-нибудь на завтрак, а затем можете вернуться в постель, пока не почувствуете себя лучше. Звучит хорошо? – спросила она, и они оба кивнули, с сияющими глазами от перспективы просто вернуться в кровать, убрать свет и обниматься, пока не почувствуют, что их мышцы отдохнут и снова расслабятся.
- Потрясающе… Не могла бы ты сделать нам несколько тостов? – Блейн решил выдоить из хорошего настроения матери столько, сколько мог, но она сразила его своим лучшим стервозным взглядом, наполненным свирепостью, и он поежился.
- Не наглей, мой дорогой, - сладко сказала она, попивая чай, и Блейн кивнул, отпуская плечи Курта и приводя себя в вертикальное положение, поворачиваясь в сторону кухни.
- Хочешь, чтобы я немного помог, сэр? – отреагировал Курт на своего внутреннего саба, чтобы сделать своего Дома счастливым, но Блейн только улыбнулся и вернулся обратно, нежно клюнув его в губы. 
- Просто посиди и отдохни. Я позабочусь о тебе, - заверил он, с невысказанной фразой «ты идеально позаботился обо мне прошлой ночью». 

Он не сказал этого вслух, поцеловав саба в лоб, прежде чем отправиться на кухню, оставив покрасневшего Курта подробно рассказывать родителям о прошлой ночи, также опуская детали.

Дом вернулся несколько минут спустя с подносом для завтрака, наполненного всякой всячиной для них, чтобы обнаружить своего отца, который разворачивал газету, и мать с Куртом, смеявшимися над тем, как саб описывал некоторые менее удачные вариации одежды из прошлой ночи. 

Он усмехнулся парочке описаний Курта, пока сдавленный вздох, который издал его отец, не заставил Блейна подскочить в кресле и вопросительно уставиться на него.
Джаред протянул им газету, и они втроем склонились над предложенной им страницей с расширившимися глазами и пульсирующей кровью.

- О Боже, - вымолвил Курт, но в уголках его губ играла небольшая улыбка, которая говорила о том, что он испытывал гордость от увиденного. 
- Вот именно «о боже», - сказала Дана, умудряясь выглядеть грациозно, но Блейн практически слышал, как в ее голове крутятся шестеренки.
- Ну…это вызовет интересную реакцию, не так ли? 

Блейн дал самый сдержанный отзыв, какой только мог, и его родители посмеялись над этой оценкой. 

- Мне кажется, это один из путей к исправлению положения, - согласился Джаред, и они снова склонились, читая страницу до конца, пребывая в тревогах и волнении от того, во что это выльется. 




  






========== Ослабить путы. Часть 1.  ==========

Ночь Зимнего Приема...

Они переместились внутрь, как только Ник почувствовал, что Джефф дрожит в его руках, и, пожелав Курту и Блейну спокойной ночи, парни отправились домой. Дом инстинктивно знал, что Джефф не хотел присоединяться к заключительной части и оставаться на приеме, когда тот уже подходил к финишу, и к тому же они оба еще не оправились от заявления прав, поэтому Ник повел их обратно к общежитиям. Он нежно взял Джеффа за руку, и это ослабило трепетную вибрацию между ними, которая существовала там всегда, но когда они поцеловались, произошел взрыв, и счастливый гул все еще жужжал между ними. 

Это было нереально, в конце концов, заполучить то, чего он желал, и быть в состоянии, наконец, назвать Джеффа своим, и ему хотелось рассказать о миллионе вещей. Он хотел выразить больше чувств. Просто больше, больше и больше. Но Ник готов был согласиться с необходимостью успокоиться, запихнув эти чувства восвояси до другого раза, потому что им нужно было спокойствие после шторма. Тихая гавань на то время, пока они переведут дыхание, в особенности Джефф. На самом деле Ник не мог по-настоящему представить, насколько значительным делом для Джеффа было согласиться стать его сабом, согласиться снова отдать себя в руки и во власть кого-то другого, но Дом почувствовал, что взамен этого на его плечи ложится практически эквивалентный вес ответственности. Теперь ничто не было более важным, чем Джефф.

Они оказались в комнате Ника.

Он не задумывался об этом. На данный момент было естественным взять Джеффа в собственное пространство. Жажда приступить к выполнению этапов становления их связи была в нем незамутненной и сильной, особенно из-за Доминирующих и покорных феромонов, которые все еще мчались по его венам. Это происходило только до тех пор, пока Джефф не напрягся, отчего разум Дома немного прояснился, и он понял, что находится на грани очередного инцидента с объятием.

Ему нужно лучше себя контролировать.

- Я могу отвести тебя в собственную комнату, ангел, - немедленно пообещал он, освобождая ему пространство и позволяя сабу рассмотреть свою комнату... их комнату. Он молчаливо понадеялся на это, но, возможно, одновременно с этим произнес фразу вслух, потому как слова, казалось, выбирались из его головы и выскакивали в воздух. 

Джефф не был глуп.

Ранее он уже проходил через связь и очень хорошо знал, что после того, как на саба заявляли права, он переезжал к своему Дому. И эта перспектива его пугала. Его стены сегодняшним вечером были сломлены, Ник все дальше и дальше прокладывал себе путь в его сердце, но Джефф знал, что довольно скоро он возведет эти стены обратно, и его страшила сама идея позволить зайти так далеко, чтобы разделить жилое пространство с Ником и все интимности, которые за этим шли.  

Что делать, если Нику не понравится то, что он увидит, когда узнает его поближе? Он сам должен был это увидеть.

Но боже… частичка него хотела этого, проржавевшая частичка сабмиссива, которая была целиком и полностью разбужена после заявления прав. Он содрогнулся, вспоминая собственнические, командные и жаркие слова, сказанные ему на ухо, которые просочились в его душу, чтобы заклеймить себя там. 

Ник услышал сдавленный звук, изданный горлом блондина. Джефф сглотнул, обернувшись, и, кажется, целую вечность изучал взглядом каждый дюйм его лица, прежде чем повернуться обратно и осторожно пройти дальше в комнату. Это было молчаливое принятие, которое до краев заполнило сердце Ника, готовое взорваться, когда он смотрел, как саб нервно расхаживал вокруг, осваиваясь во всем этом. 

Похоже, он хорошо себя чувствовал в окружении его вещей, и это был заключительный кусочек, который был необходим для того, чтобы он стал полностью цельным. 

Ник закрыл дверь и начал снимать свой пиджак, когда заметил, каким настороженным, почти паникующим выглядел его саб, едва только вселившись к нему.   

Дом остановился.

- Я н-не…Я имею в виду, не думаю, что… - начал заикаться Джефф, у которого запинался язык и ноги, когда он начал бочком пятиться назад, словно загнанный зверек.

Скрытый смысл ударил Ника в живот, словно кирпич, и этот подтекст заставил его почувствовать дурноту. 

- Ангел, нет, - быстро успокоил он, оставив  пиджак на своем месте и приближаясь к сабу крошечными шагами, подняв вверх руки. – Я просто собираюсь приготовиться ко сну.

Шоколадные глаза, которые по-прежнему были насторожены, заметались по сторонам, останавливаясь на зеленом покрывале.

- Вместе? – тихо спросил он. 

Джефф пытался объяснить своему находящемуся в панике разуму, что Ник не такой, как… что он не будет делать с ним ничего такого, но почти тошнотворная реакция на вид снимаемой Доминантом одежды уже в нем укоренилась. Он упорно с ней боролся, заталкивая эти ощущение обратно в темное пространство, где они и существовали. 

- Я собирался занять диван, - признался ему Ник, медленно сокращая оставшуюся дистанцию между ними, нежно притягивая Джеффа в объятья и испытывая облегчение, когда он не оттолкнул его, а только немного напрягся. – Я никогда не буду таким, как он, - пообещал Дом, яростно удерживая его взгляд. – Всякий раз, когда ты почувствуешь себя некомфортно от любого нашего взаимодействия или если тебе нужно будет немного пространства, просто скажи мне, и я отступлю, ладно? 
- Я знаю, что ты не такой, как он, - почти неслышно пробормотал Джефф, и, судя по всему, он говорил это самому себе, но это освободило Ника от некого внутреннего чувства, от страха, что Джефф не сможет отделить его от него.
- Спасибо, ангел. Для меня очень много значит услышать эти слова, я не хочу быть тем, кого ты боишься.

Джефф содрогнулся, выдыхая воздух, потому что Ник никогда не будет монстром в его голове, но он не мог этого произнести, не мог продолжать говорить об этом без ощущения, что он расползается по швам. И поэтому он просто кивнул, и Ник поцеловал его в лоб, отчего саб согрелся, чувствуя, что холод снова ушел прочь, пока он замер на некоторое время, неосознанно позволяя Дому помочь успокоить его.  

- У меня нет ничего из вещей, - прошептал  некоторое время спустя Джефф, словно более громкая речь могла разрушить момент.
- Ты можешь взять мою одежду…так или иначе, все это теперь твое, - сказал ему Ник, отстраняясь. 

Джефф уставился на него в замешательстве и удивлении, словно ему было невдомек, что он должен был получать от этого союза, вместо того, чтобы отдавать, и это было еще одним гвоздем, который Ник собирался вбить в гроб этого никчемного Дома, когда в следующий раз его увидит. 

У него на кончике языка вертелось расспросить об этом Джеффа, вывести его на разговор, но он усилием воли отправил это желание обратно. Сейчас было не время подталкивать саба к чему-то подобному. Откровенно говоря, он не считал, что когда-нибудь настанет подходящее время, чтобы поднять эту тему, но, по крайней мере, он точно знал, что сейчас это было ни к чему.  И поэтому он отпихнул в сторону гнев и провел рукой по волосам Джеффа, чтобы успокоить самого себя, по-прежнему испытывая благоговение, что он делает это прямо сейчас. Держит его в объятьях, прикасается к нему, целует его и дарит любовь. 

Но он был в курсе, что все это не пройдет как по маслу, но Ник не мог придумать более важной или достойной вещи, чтобы бороться за нее. 

Он отстранился и подвел Джеффа к комоду, открывая его. 

- Ты можешь выбрать все, что захочешь, - улыбнулся ему Дом, достав для себя красную поношенную футболку с логотипом Спортсмен Далтона, которая сохранилась у него со старшей школы, и хлопковые серые пижамные штаны.   

Джефф нервно облизнул губы перед тем, как сделать шаг и заглянуть в ящик так, как будто оттуда кто-то на него выскочит.

- Я просто пойду переоденусь в ванной комнате, - сообщил Ник, совершенно не желая оставлять саба, но зная, что это было необходимо. 

Он никогда в своей жизни не переодевался более быстро…или более неаккуратно.

И даже если он скинул в раковину все свои туалетные принадлежности, пытаясь почистить зубы и одновременно с этим раздеться, а затем уронил все полотенца на пол, когда потерял равновесие в попытках чересчур быстро просунуть ногу не в то отверстие, ну и ладно, это было только его делом. 

Ник спотыкался, убирая свой костюм и туфли с глаз долой, его щеки, вероятно,  в первый раз в жизни окрасились в алый цвет, как у идиота, потому что он, сам того не осознавая, так сильно переживал, что подумает о нем Джефф. Но саб вообще не смотрел на него. Вместо этого он держал в руках и рассматривал пижамные штаны вопиющего желтого цвета, сплошь разрисованные маленькими Вудди из «Истории игрушек». 

Вот дерьмо.

- Я могу это объяснить. 

На лице блондина начала складываться улыбка, и он прижал к ней костяшки пальцев своей свободной руки, словно останавливая смешок, булькающий звук которого вырвался из его горла, когда саб посмотрел в его сторону.
Нику захотелось расплавиться в лужицу влюбленной жижи от этого вида и звука, даже когда его высмеивали. 

- Они милые, - откашлялся Джефф, что было достаточно для того, чтобы произнести ему эту фразу с юмором, лежащим в ее основе.
- Я не покупал их. Блейну показалось, что это будет смешным, - слабо оправдался он, но от этого никуда уже было не деться.

Джефф приподнял бровь, что очень походило на жест Курта, прежде чем наклонить голову самым притягательным и озорным способом, который только существовал для Ника. 

- Ты носил их. Часто, - подметил саб, не купившись ни на одно его слово.

Это, конечно же, было правдой: ткань протерлась, и Вуди лишился из-за износа своего лица или конечностей в некоторых местах, особенно вокруг коленей…

Ну ладно, возможно, он мог говорить начистоту.

- Они удивительные, ладно? И суперудобные, и ты, как любитель «Истории игрушек», тоже согласен с тем, что Вудди потрясный!

Джефф снова рассмеялся, озаряя комнату этим мягким звуком.

- Он действительно крут, - застенчиво согласился он.

Это был самый нелепый разговор из когда-либо существовавших, но он любил его, любил, что им все же было комфортно друг с другом, несмотря на границы, которые были перекроены. 

- Это мои любимые, - с улыбкой пожал плечами Ник, небрежно взъерошивая свои волосы. 
- Ох. Я сожалею, - сказал взятый врасплох саб и поспешно положил штаны обратно, а мозг Ника на минуту закоротило, потому что Джефф правда хотел их надеть? Это было одним из немногих предметов одежды, волокно которой в действительности полностью приводило его в восторг, потому что обычно его не волновало, во что он был одет и как выглядел. 

В окружающем мире ничего не имело большего значения, чем Джефф, надевающий эту удивительную пижаму, и Дом в нем властно мурлыкал от этой мысли. 

- Ты можешь надеть их, - выпалил он.

Спокойствие.

Джефф вздрогнул, по-прежнему глядя на него широко раскрытыми глазами, держа руки на ткани. 

- Нет, все хорошо, я возьму что-нибудь дру…
- Ангел, честно, надень их. Ты никогда не захочешь снова их снять, - подмигнул он, пытаясь подчеркнуть, что на самом деле это не имело большого значения в том смысле, о котором думал Джефф. Прямо сейчас это несло глубокий смысл лишь потому, что Ник думал, что умрет, если его саб не наденет эти штаны. 

Джефф несколько мгновений смотрел на Дома, оценивая его, прежде чем нерешительно потянул за красочную ткань, прижал ее к груди, словно она была драгоценностью. 

- Спасибо.

Ник подошел и поцеловал его в висок. 

- Добро пожаловать, ангел. Так вот, под раковиной есть запасные зубные щетки…эээ, не обращай внимания на беспорядок в ванной комнате, там возникли… некоторые сложности.
- Сложности? – с любопытством спросил Джефф. 

Он явно не обратил внимания на грохот, который произвел Дом.

- Оказалось, что я амбициозный многофункционал, который потерпел неудачу на этом поприще. Но теперь ты застрял со мной, так что не пытайся дать задний ход, когда увидишь беспорядок, - ухмыльнулся он, и Джефф взглянул на него из-под ресниц. 
- Я не собираюсь давать задний ход, - тихо сказал ему саб, чувствуя себя совершенным эгоистом, но зная, что это правда.

Он не был достаточно хорош для Ника, но любил его самым мучительным для своего сердца образом, и саб пришел к выводу, что не сможет существовать без него, поэтому до тех пор, пока Ник не осознает, насколько он был поврежден, Джефф собирался держаться за него так долго, как только сумеет.

Джефф направился в ванную, прежде чем Ник успел ответить, решительно закрываясь изнутри и делая глубокий вздох. 

Ник долго смотрел ему вслед, его сердце колотилось в горле, а слова саба заново проигрывались в голове.

На лице Дома начала складываться огромнейшая и глупейшая ухмылка, и ему с трудом удалось удержаться от исполнения небольшой головокружительной пляски от счастья вместо того, чтобы заняться обустройством дивана для себя с несколькими запасными подушками и запасным одеялом, которое было более тонким и обычно использовалось летом. 

Сам диван был достаточно длинным, чтобы приспособить его под себя, достаточно широким для его плеч и, черт возьми, удобным, чтобы Нику точно не пришлось жаловаться, хотя, в глубине души, он охотнее бы провел ночь, держа в объятьях Джеффа. Но они уже достигли цели, и даже осознание того, что его ангел вообще находился с ним в одном комнате, было чертовски ошеломительным. 

Джефф вышел обратно, играя со своей собственной майкой, надетой поверх кричащего низа, которую он оставил, вместо того, чтобы позаимствовать одну из них. Саб выглядел очаровательно маленьким и снова немного неуверенным, когда он вернулся. 

- Ты выглядишь так мило, и я думаю, мне следует оставить тебя в таком виде насовсем. 

Ник обнаружил, что произносит свою мысль вслух, и удовлетворение прокатывалось через него на первобытном уровне от осознания, что его запах был сейчас повсюду на Джеффе. 

Его саб очаровательно зарумянился, окрашиваясь в прекрасный оттенок розового, и опустил взгляд на свои носки, будучи слишком смущенным, чтобы ответить, оборачивая руки вокруг себя, как только его пробрала дрожь.  

- Ты замерз? – обеспокоенно спросил Ник, приметив на своем кресле толстовку Далтона и схватив ее, приближаясь к своему сабу. 
- Немного, - признался Джефф, оглядываясь на него. – На улице было холодно, думаю, я еще не согрелся. 

Ник остановился перед ним.

- Подними руки. 

Джефф послушался сразу же, даже не задумываясь, а затем теплая ткань скользнула по его голове, и он оказался окружен запахом Ника.

Это было идеально.

- Лучше, ангел? – спросил Ник, потирая его ладони сверху и снизу, еще больше согревая его своими руками. 
- Да, спасибо, - ответил саб, который тянулся к прикосновениям, с жадностью впитывая их. 
- Хорошо, а теперь тащи свою симпатичную попку в постель, - усмехнулся Ник, прижавшись целомудренным поцелуем к его рту. 

Джефф изумленно подскочил от поцелуя, но ему не было неприятно, даже когда слабая команда просочилась под кожу, и саб поспешил скользнуть под сень зеленого одеяла, ощущая удовлетворение совершенно новым, динамичным способом, после того, как он улегся, и Ник счастливо посмотрел на него.   

- Хороший мальчик, - похвалил он, и Джефф снова вздрогнул, только на этот раз не от температуры. Это ощущение было интенсивным, словно получить удар электрошоком, в наилучшем смысле слова, по нему распространялись адреналин и эндорфины, а затем это блаженное спокойствие, накрывающее волнами, которые очищали его, пока он не почувствовал, что становится податливым и свободным. Эти ощущения были вдвойне мощнее от нахождения в постели Ника. Повсюду витал его запах, насыщенный и концентрированный на простынях, сливавшийся со взятыми взаймы вещами, которые были на нем надеты. Джефф сместился, чтобы освоиться, гадая, в какой позе спал Ник, и краснея от желания ее сымитировать, просто чтобы почувствовать себя ближе к нему.

Ник подошел и щелкнул выключателем, прежде чем устроиться у себя на диване, ворочаясь, пока не нашел удобное положение, улегшись на бок, спиной прижавшись к спинке и сгибая руку под подушкой.  

- Ник? – нерешительно выдохнул в темноте Джефф.
- Да, ангел? Все в порядке? – тихо спросил он, готовый подскочить в любой момент. 

Он прикусил губу, обдумывая его слова, прежде чем закрыть глаза и растерять свою решимость. 

- Я просто хотел пожелать спокойной ночи, - застенчиво пробормотал он, наполовину приглушенный подушкой, в которую уткнулся лицом, испытывая счастье от того, что свет выключен и можно скрыть свои покрасневшие щеки. 

Ник ощутил резкий рывок в своем животе и улыбку, расцветающую на лице. 

- Сладких снов, ангел.

Если бы только они были такими.

Это началось, как только на какое-то время образовалась пустота, темная и молчаливая, но Джефф мог с этим справиться, он не возражал против тишины и к настоящему времени по большей части привык к одиночеству. Но вскоре он понял, что был не один. 

Кто-то находился здесь, в комнате вместе с ним. 

Он попытался убежать.

Зверушка. Тебе негде спрятаться, и ты это отлично понимаешь. 

Джефф ускоряется, ускоряется и ускоряется до тех пор, пока не может больше дышать, но не сдвигается ни на дюйм, словно пол просто скатывается под ним, и скрывавшиеся сущности приближались все быстрее, желая причинить ему боль. Он мог почувствовать злобные намерения своей кожей, словно слой грязи. 

Он зовет на помощь.

Он просит и умоляет кого-нибудь помочь ему, но никого другого не существует. Никто больше не сможет услышать его, кроме существ, которые теперь смеялись над ним, потешаясь над его слабостью.

Заткнись! Никто не позаботится о таком никчемном неудачнике, как ты. Полезай в кровать. Сейчас же!

Ему было больно.  

Эти приносящие страдания руки сжимали его кожу, плоть прижималась к его собственному телу, а слова снова и снова ядовито насмехались над его разумом и сердцем. 

Он плачет.

Он ненавидит себя за это, но слезы всегда проливаются, всегда предают его, и монстр ухмыляется, слизывая их с жадностью и удовольствием, никогда не удовлетворяясь ими.

Моя зверушка грустит? Если бы ты лучше старался, то, возможно, этого бы не происходило. Раздвинь ноги. 

Он просыпается. 

Его лоб был залит холодным потом, а сердце колотилось так сильно и быстро, что его стук был всем, что он мог расслышать. Он ловил ртом поверхностные вздохи, и пройти мимо этого состояния было очень трудно. Независимо от того, как часто у него случались кошмары, они никогда не утрачивали своего влияния и, господи, он просто хотел чтобы они прекратились.

Подняв дрожащую руку, Джефф вытер свое лицо, избавляя его от слез, которые, как он догадывался, там были, и в его разуме закрепилось осознание, что теперь он не сможет снова заснуть.  Все вокруг несло оттенок паники, и саб всматривался в темноту, с отчаянием ожидая, что оттуда выскочит он, заберет его от Ника и снова причинит ему боль. Снова разорвет в клочья все его склеенные обломки, потому что он знал, где именно надо рвать. 

Звуки мягкого дыхания Ника пробились сквозь туманную завесу, и Джефф зацепился взглядом за его размытые очертания, словно за спасательный круг. 

Я не хочу уходить. Не позволяй ему снова забрать меня. Не позволяй ему причинить мне боль. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

- Сэр, - выдохнул в темноту Джефф, едва выдавив этот звук, который больше походил на сдавленный вой, который заглох, прежде чем оказаться где-то в пределах спящего Дома, и Джефф в действительности не знал, почему вообще у него вылетело это слово. Может быть, потому что он был настолько открытым и уязвимым, что инстинкты сабмиссива потребовали этого прямо под его кожей, убеждая его разыскать своего Дома и получить утешение, получить безопасность, получить защиту. 

Доведенный до отчаяния и напуганный Джефф выбрался из кровати, стащил оттуда одеяло и завернулся в него, укутавшись по самую шею, волоча его концы по полу, когда подошел к дивану, стараясь не споткнуться, пока его слезящиеся глаза привыкали к темноте. 

Ник лежал точно в такой же позе, как и заснул, как будто не пошевелил ни единым мускулом, глубоко и ровно выдыхая в темноту, и Джефф даже не колебался, ощущая, как если бы Кевин стоял прямо позади него, дыша ему в шею. 

Сбоку дивана было свободное пространство, там, где рука Ника свернулась под подушкой, и Джефф медленно опустился рядом с ним, сворачиваясь клубочком до тех пор, пока они не приспособились друг к другу. Голова Джеффа оказалась на подушке над рукой Дома, а колени и стопы находились в дюйме от прикосновения. Он закусил губу в ожидании, но Ник не пошевелился, просто продолжая спать, ни о чем не подозревая, и Джефф не знал, был ли он благодарен за это или нет. 

В его распоряжении было целое толстое одеяло Ника, в которое он обернулся, но саб все равно дрожал, все еще замерзший и напуганный, и Джефф подкрался ближе, греясь теплом лежащего рядом с ним Дома, от которого веяло спокойной силой даже во сне. Теперь, лежа так близко, он мог рассмотреть черты своего Дома. Расслабленная линия челюсти, приоткрытые губы, гладкий лоб. Он был великолепен и открыт перед ним, словно книга, не пытаясь закрыться ни стенами, ни лицом, которое он являл остальному миру. И эта уязвимость была безмятежной, но в то же время успокаивающей, потому что Ник все же был силен, все еще был в состоянии защитить его, саб инстинктивно это знал.

Выпутавшись из своего гнезда, сделанного из одеяла, Джефф ухватился за мускулистую руку, которая была немного согнутой и выпростанной между ними, и обернул ее вокруг своей талии, чувствуя, что смутился и покраснел, но стремление саба к комфорту намного перевешивало эти ощущения.

Казалось, это дало импульс бессознательной реакции в Доме, которую все это время  искал сабмиссив в Джеффе. Ник издал мягкий кряхтящий звук, прежде чем его рука проложила себе путь вокруг спины саба, притягивая его ближе, полностью укрывая его собой. Они лежали нос к носу, твердое тело наполовину легло на саба, оплетая его ногами, словно там им было самое место, и это ощущалось так, словно Джефф снова получил способность дышать, несмотря на вес. 

Саб с облегчением вздохнул, позволяя любви, которую он испытывал, омыть свое лицо, когда он только еще лишь разочек посмотрел на своего спящего Дома. Даже в бессознательном состоянии он точно знал, что было нужно сабу, и Джефф испытывал к нему благоговение.

Его нервы успокоились, мысли пришли в порядок, а тело расслабилось.

Все вокруг снова наполнилось теплом, жесткость сдала позиции мягкости, состоящей только из одеял, подушек, теплого дыхания и запаха Ника. Его руки находились в ловушке кокона, который он соорудил для себя, но это не заставляло саба испытывать клаустрофобию или скованность, он просто чувствовал себя в безопасности. 

Впервые за долгое время Джефф почувствовал себя в безопасности и закрыл глаза. 

На следующее утро… 



========== Ослабить путы. Часть 2. ==========

Привилегия принадлежать друг другу
Мириам Сандерс для Ежедневного издания Вестервиля 

В начале этой статьи я хотела бы рассказать о себе, чтобы вы смогли понять мою мотивацию и решимость ее написать. 

Я девушка двадцати двух лет. Учусь на последнем курсе финансового отделения, работаю журналистом на неполный рабочий день, а так же являюсь политическим энтузиастом. Я застенчивая, совершенно обыкновенная девушка, у которой есть небольшая группа близких друзей и семья, оказывающая поддержку. 

И, кроме того, я – сабмиссив, состоящий в узах. 

Мой Дом выбрал меня, когда нам обоим было по семнадцать лет, и с тех пор мы прошли через все этапы связи. Баланс и завершенность, которую мы предоставляли друг другу, воодушевляли нас и давали полноту полномочий. 

Регистрация нашей связи и, таким образом, ее запечатывание и легализация, никогда не ставилась под сомнение. Это было логичным и естественным последним шагом наших отношений. Я никогда не сомневалась. Я никогда не боялась. Я знала.

Другим обстоятельством, которое никогда не приходило мне в голову, был тот факт, что не всем повезло так же, как мне или большинству моих друзей. 

Случайная встреча пару месяцев тому назад способствовала тому, что я раскрыла глаза на правду, и заставила меня поставить под вопрос все, что я думала и знала о нашем мире, о вариантах выбирать, как жить и любить. Мой близкий друг недавно заявил права на удивительного саба, и благодаря ему я повстречала С и его саба М; красивую пару, преданную друг другу и влюбленную. 

Они съезжались и явно были взволнованы этой перспективой. Я начала задавать миллион вопросов о том, как они встретились и как долго были вместе.

Я была в восторге от их любви, будучи уверенной, что их жизнь совершенна. 

Я не могла быть более неправой.

Я попросила их поделиться своей историей со мной, а так же и с вами, и они согласились. 

Для сравнения я попросила своих близких друзей Т и Р, которые точно так же любят друг друга, ответить на те же вопросы.

Интервью, которое вы собираетесь читать, не редактировалось, и каждый нижестоящий ответ записан в точности со слов вовлеченных в него лиц.

Мириам: Привет, ребята…
М: И девчонка…
(смеется) 
Мириам: Прошу прощения… Привет, ребята и девчонка, и спасибо, что согласились на это.
С: Это нам в радость.
Р: Нет проблем.
Мириам: Ладно, в таком случае, если вы чувствуете себя достаточно комфортно, мы начнем?
Т: Я готов.
М: Конечно.
Мириам: Хорошо. Итак, вопрос номер один. Как долго вы знаете друг друга и как долго вы вместе на данный момент?
С: Мы познакомились три года назад и стали парой через несколько месяцев после этого.
Т: Мы знали друг о друге около пяти лет, но мы разобрались между собой, стали встречаться и вступили в связи примерно три года назад.
Мириам: «мы знали друг о друге» звучит как интересная деталь, которая тонко подводит нас к следующему вопросу о том, как вы познакомились?
Р: Ха-ха. Это забавная история. Я несколько раз видел его возле школы и считал его прелестным, крошечным, милым ботаником. 
Т: Я возмущен этим.
Р: Нет, ты не возмущен. В любом случае, я понятия не имел, что тоже ему нравлюсь, и мы вроде как просто буквально танцевали вокруг друг друга в течение веков до тех пор, пока наш общий друг не решил взять это дело в свои руки. Он пригласил нас обоих на вечеринку у бассейна и в процессе нее сбросил присутствующего здесь кроху в бассейн. Я прыгнул вслед за ним, вытащил его и обнимал весь остаток дня под предлогом того, чтобы согреть его, а затем я попросил его стать моим.
Мириам: Это довольно романтично. А что насчет вас? 
М: Я ударила его по лицу.
Мириам: Прости?
М: Это был несчастный случай. Я находилась в классе одна и стояла спиной к дверям. Я что-то пела, и следующим, что я осознала, было то, что кто-то сказал: «У тебя прекрасный голос». И я так испугалась, что обернулась и ткнула его локтем в подбородок. 
С: У нее поставлен средний удар, это я вам точно могу сказать. 
(смеется)
Мириам: Так как же вы перешли от технического нокаута к сегодняшнему дню?
С: Я не просто случайно зашел в ту комнату. Я услышал, как она поет, и должен был увидеть, кто это был. Я увидел ее, и…ну…я понял, что должен был узнать ее. У меня было мгновение на эту вторую мысль, пока она меня не покалечила, но затем эта идея появилась снова… Мне нравится ее свирепость. 
Т: Может быть, мне надо было стукнуть тебя по голове. Мог бы спасти для нас немного времени.
Р: Как бы ты достал до моей головы, Кроха?
Мириам: Ладно. Где вы сейчас находитесь? Я имею в виду в процессе вашего связывания узами?
Р: Мы зарегистрировали нашу связь в прошлом году.
(Последовало несколько минут молчания после ответа Р, в то время как С и М пытались найти наиболее подходящий способ описать то, где они сейчас были).
С: М и я… мы не можем себе позволить регистрацию или по-настоящему выполнить Одаривание, поэтому мы пытаемся исполнить те шаги, которые нам доступны и любить друг друга, потому что это лучшее, что мы можем. Мы знаем, что созданы друг для друга, и это то, что заставляет нас двигаться вперед.
Мириам: Может быть, вы могли бы кратко изложить нам, как выглядит ваша жизнь?
М: Ну, мы недавно стали жить вместе, то есть С переехал в дом моих родителей, так как моя семья намного меньше, чем его. Мы каждый день ходим в школу, мы выслушиваем людей, которые нас высмеивают, сабы вешаются на него, потому что в глазах закона мы…мы не связаны. Мы делаем все возможное, чтобы не связываться с ними и отмахнуться от этого, но иногда…иногда это так трудно.
С: Временами она пугается. Того, что я ее оставлю. Того, что заведу саба на стороне, потому что для меня не будет никаких последствий. Но я люблю ее. Она моя, и пусть будут прокляты законы.
Мириам: Это должно быть очень жестоко для вас. Я должна сказать, что восхищаюсь тем, как вы справляетесь и как совершенны вы друг для друга. Т, Р, чем их жизнь отличается от вашей?
Р: Ух ты, гм…после такого, мне кажется бессмысленным говорить о нашей жизни, которая по большей степени идеальна. Т и я живем в нашей собственной квартире. Как я уже говорил, мы зарегистрировали связь в прошлом году. Мы ходим в школу, проводим время с друзьями, Т посещает дополнительные занятия, я тренируюсь…для нас это нормальная жизнь.
Мириам: Насколько трудно для вас видеть другие пары в вашем городе, которые находятся в такой же ситуации и не могут ничего сделать? Влияет ли это на вас? 
С: Это трудно. Ты всегда думаешь, что будешь одним из тех, кто преодолеет препятствия. И ты по-настоящему в это веришь, поскольку влюблен, счастлив и преисполнен надежд. Но затем ты смотришь на других людей и понимаешь, что раньше они были такими, как мы… влюбленными и преисполненными надежд… но теперь у них больше этого нет, и ладно… в один прекрасный день это может случиться и с нами. 
Т: Но если это заставит вас чувствовать себя лучше, на другой стороне все точно так же. Вы видите так много людей, которые вступили в связь, а затем завели сабов на стороне. И нужно запастись значительным доверием по отношению к своему Дому и верой в то, что он не будет поступать с тобой точно так же. Это ужасно, что люди наделены привилегией по-настоящему принадлежать друг другу, а они даже этого не ценят. Они даже не знают, что есть люди, которые желают получить то, что есть у них в распоряжении. 
Мириам: Очень интересно было услышать, казалось бы, одну и ту историю с обеих ваших сторон.  Теперь мой следующий вопрос к обеим парам. Услышав это… что, как вы думаете, следует изменить, чтобы улучшить положение вещей? 
Т: Мир? 
(смеется)
Р: Не должно быть невозможно принадлежать кому-то, если это то, чего вы хотите.
М: На данный момент мы просто хотели бы иметь возможность завершить процесс связывания. Все остальное с нашей стороны, вероятно, просто желаемое, выдаваемое за действительное.
С: Это правда. Таким образом, чтобы быть конкретней, возможно, стоит сделать регистрацию связи бесплатной? Я не сильно разбираюсь в политике, так что не уверен, возможно ли это… но это бы помогло.
Мириам: Вы когда-нибудь хотели, возможно, сделать что-нибудь, чтобы изменить ситуацию?
М: Я привыкла очень много думать об этом. Но, в любом случае, в глазах закона я – несвязанный саб, я не могу закончить колледж, потому что не в состоянии себе позволить ни один из них, и у меня нет никого, кто мог бы меня поддержать. Это замкнутый круг препятствий, из которого ты просто не можешь выбраться.
С: И с другой стороны…мы просто так много боремся и храбримся каждый день, что вдобавок еще и это заберет еще больше времени, которое мы должны провести вместе… и мы этого не хотим.
Мириам: Я понимаю, что вы имеете в виду. Поддержание жизнеспособных и здоровых отношений – тяжкий труд. Так что, несмотря на все трудные времена, вы кажетесь наполненными любовью, так что мы закончим на высокой ноте. Что делает ваша вторая половинка, чтобы заставить вас чувствовать себя любимым? 
Т: Он не жалуется, когда вынужден ходить на мои математические соревнования. Он так сильно печется обо мне, потому что мне это нравится. И он пытается научиться танцевать ради меня, несмотря на то, что не способен станцевать, даже чтобы спасти свою жизнь.
Р: Он позволяет мне называть себя Крохой, даже если ненавидит это. А еще я много пью в течение ночи, но как-то не припомню, чтобы я брал для себя воду. Несмотря на это, когда я просыпаюсь в середине ночи, чтобы попить, бутылка с водой всегда стоит на тумбочке…и  я знаю, что он не забыл поставить ее туда для меня. Это просто маленькие детали, которые другие люди воспринимают, как само собой разумеющееся. 
С: Она делает много разных вещей. Она ненавидит делиться одеялом, но все же делает это со мной. И когда она будит меня в школу, то тихо поет, пока я не проснусь. Это самое лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал.
М: Он сейчас ищет работу и много времени проводит вне дома. Поэтому он стал оставлять мне по дому записочки с милыми текстами и нарисованными сердечками. Они заставляют меня чувствовать себя в безопасности, когда его нет рядом. 
Мириам: Аууу, это действительно романтично, ребята. Я надеюсь, что вы будете  продолжать это делать друг для друга в течение длительного времени. И спасибо большое, что сделали это для меня. 

После разговора с обеими парами существовала единственная мысль, которая осталась со мной.  Как может к одной и той же любви быть такое разное отношение? 

Цитирую Т: «Мы должны изменить мир».

- Ничего себе, - сказал Курт после прочтения статьи, а Блейн в оцепенении выглядывал из-за его плеча. 

Они перечитали интервью дважды, и почему-то ни один из них четверых не был в состоянии сказать больше, чем «ничего себе», «дерьмо» и «проклятье».  

Статья была хорошо написана, милые и наполненные заботой вопросы, предназначенные двум парам, которые любили друг друга, но в то же время эти вопросы были настолько провокационными, невероятно дерзкими и смелыми, предлагая реформировать нынешнюю связь и жизненный уклад, поэтому они все знали, что это вызовет лавину реакций. 

Что они не могли знать: было ли это для них хорошо или плохо? Поможет ли это их делу в долгосрочной перспективе или просто вызовет у Мириам проблемы в ее повседневной жизни, в школе и в обществе людей, которые были менее открытыми для новых идей? 

- «Ничего себе» звучит правильно, - кивнул Джаред, и Дана сделала глоток своего холодного кофе, и, нахмурившись, казалось бы, глубоко задумалась. 

Джаред посмотрел на нее и наклонился, чтобы поцеловать в висок. 

- Все в порядке, моя леди? – спросил он, и она встряхнулась от задумчивости, глядя на него любящими глазами и взяв за руку. 
- Я в порядке, просто… просто интересно, это то самое «оно», которого мы все так долго ждали, чтобы сделать от меня заявление о поддержке на выборах кого-то другого? Я думаю, это то самое, - серьезно размышляла она, и они все погрузились в задумчивость от этих слов.

С того самого момента, как они выложили свои планы, они согласились ждать подходящих времен, чтобы выйти с этой информацией на публику.  Они должны были действовать осторожно, потому что знали, что люди попытаются их остановить, и должны были убедиться, что их игра сработала, прежде чем раскрыться остальной части мира. Вы же не наклоняете руку в начале игры в покер, а эта политическая игра была очень на него похожа.

Эта статья и волна, которая несомненно за ней последует, и была их потенциальным моментом. 

Она заставила бы людей задуматься, задаваться вопросами, и, может быть, они просто поймут, что нечто необходимо изменить. 

- Что ты имеешь в виду? – спросил Блейн, и Дана ему улыбнулась.
- Мы ждали подходящего момента, чтобы объявить общественности о наших планах. Мы планировали нечто большее, чем просто сделать это. Что-то, что послужило бы людям стартовым толчком и заставило бы их встать на правильный путь. Эта статья - наше «нечто большее», - объяснила она, и Блейн понимающе кивнул.

Он мог видеть, о чем говорит его мать. Статья, которая была целиком и полностью написана, как оплот заботы и желания равенства, давала богатую пищу для размышлений, и он знал, что она заставит многих людей понять, как это неправильно - жить в таком мире, как у них. 

Эти же люди обратят взоры к Дане, когда она выйдет со своим планом, и эти же люди создадут критическую массу, необходимую, чтобы изменить ситуацию.
Это было прекрасной вещью, чтобы дать старт. 

- Теперь вы скажете и моему папе тоже? – спросил Курт, и Дана кивнула.
- Но мы не просто скажем ему о чем-то, Курт. Мы объясним ситуацию и продемонстрируем ему, что считаем его удивительным человеком для этой должности. Но мы не будем ему указывать. Если он откажется здесь работать, то это будет совершенно нормально. Не волнуйся, хорошо, милый? – сказала Дана, взяв саба за руку, когда он медленно улыбнулся.

Его нервировала неопределенность с того самого момента, как они рассказали ему о своем плане по изменению мира и о том, чтобы Берт стал лицом этого изменения.

Его отец все еще восстанавливался после сердечного приступа, и точно так же, как Курт, жаждал лучшего мира, он все же предпочел бы жить в таком, где его отец находился всего в часе езды на машине или через телефонный звонок от него. Кроме того, саб знал своего отца и был уверен, что он скажет «да» на их предложение, потому что он был добросердечным и движим такими же взглядами. Он хотел лучшей жизни не только для своей семьи, но и для каждой семьи под солнцем, и если он обнаружит, что существует что-то, что он может сделать, то не было никакого способа, чтобы он сказал этому «нет».   

- Он согласится. Но, пожалуйста… убедитесь, что вы не напираете на него слишком сильно. Я просто… он сделает все, о чем вы его попросите, чтобы помочь, и я не могу его потерять, - сказал он с явным страхом в глазах, и Блейн прижал его ближе, глядя на мать, которая закатила глаза в его сторону.
- Если он скажет «да», я обещаю, что мы будем держать его в безопасности. Никаких переработок, никакого перенапряжения. Поверь мне, дорогой, - успокоила она, и Курт улыбнулся, доверяя Дане, потому что теперь она тоже была его семьей.
- Когда вы скажете ему? Могу ли я там присутствовать? – спросил он, и Дана кивнула.
- Мы думали пригласить твою семью на Рождество. У нас будет возможность рассказать ему, и, конечно же, ты сможешь присутствовать при этом, Курт, - сказала она, и саб улыбнулся ей. 

Перспектива того, что его отец и Кэрол придут на Рождество, внезапно становилась лучшим подарком, который он мог попросить.

- Спасибо. Я не могу дождаться Рождества! – хлопнул он в ладоши, а остальные с любовью ему улыбнулись. 
- Вы выбрали подарки? – спросил Джаред, и в то время, как Блейн пожал плечами и сказал, что все еще размышляет над совершенным подарком, подумывая вручить Курту планшет со всеми последними разработками программного обеспечения, Курт покраснел и опустил взгляд.
- Я уже приготовил для Блейна, - тихо признался он, и его Дом ахнул.
- Ты приготовил? Расскажи мне, что это такое! – он подскочил на своем месте, словно был перевозбужденным четырехлетним ребенком, и Курт подкатил глаза в его сторону.
- Это сюрприз, - невозмутимо ответил он, и Джаред с Даной рассмеялись над потрясенным выражением лица своего сына.
- Я буду удивлен на Рождество, клянусь, я сделаю вид, что даже не в курсе. Скажи мне, скажи мне, скажи мне! – скулил он, но Курт отвернулся от него, развернувшись спиной, пока он подпрыгивал вверх и вниз, надувшись и исходя мольбами.
- Итак…я могу помочь с Рождественским ужином?
- КУРТ, СКАЖИ МНЕЕЕЕЕЕЕ!



========== Ослабить путы. Часть 3. ==========

Он был крошечным рядом с ним. Крошкой по сравнению с его фактическим ростом. Крошкой, завернутой в его Далтоновскую толстовку, со спрятанными под манжетами пальцами и капюшоном, накинутым поверх светлых волос, прижимая к груди второе одеяло, темный материал которого частично заслонял нижнюю часть его лица.

Ник заметил, что он всегда стремился сделать себя маленьким. 

Это было для него защитным механизмом. Попытка избежать внимания…только вот он всецело завладел вниманием Дома и стал самой яркой частью его мира. Он не мог пропустить его в толпе студентов Далтона, выглядевшего таким потерянным и пришедшимся не ко двору. 

Его красивый, сломленный ангел.

Он был намного весомее, чем сам о себе думал. Даже больше, чем Ник мог надеяться, и он желал только того, чтобы Джефф это увидел, а он попытается провести целую вечность, доказывая ему это. 

Это было шоком - медленно вынырнуть из сна, держа в руках своего ангела, утонувшего в горе одеял, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы действительно осознать это ощущение, прочувствовать его, но затем оно спровоцировало вопросы. Что произошло? Почему Джефф, съежившись, спал вместе с ним на диване? Было не похоже, что Ник жаловался, потому что это было, словно сбывшееся желание, но он был обеспокоен мотивацией, стоящей за его перемещением. Что бы это ни было, оно сделало его счастливым, ведь Джефф разыскал его вместо того, чтобы сбежать, и поэтому он позволил себе, по крайней мере, на данный момент, отпустить ситуацию.

Он сильнее сместился на свою сторону от того места, где лежал сверху на Джеффе, хотя и оставил их ноги сильно запутанными во множестве, множестве одеял, стараясь не толкнуть своего саба и не разбудить, когда он осторожно переместил свою голову ближе к подушке, словно притягиваемый магнитом, приподнимаясь на локте и изучая великолепные черты лица Джеффа. Слегка приоткрытые губы время от времени испускали хриплые вздохи, а длинные ресницы простирались над острыми скулами. 

Дом был поражен тем, каким расслабленным он был во сне. 

Без волнений. Без затравленного взгляда в глазах, который заставлял Ника испытывать прилив острой боли в собственной груди. Он был совершенно уязвим в постели Ника, в его комнате, в окружении его вещей, но он достаточно доверял Дому, чтобы, находясь здесь, отпустить свою стражу, и это заставляло сердце Ника раздуваться от любви, и он так сильно старался, чтобы не задушить ею Джеффа. Он знал, что Джефф не сможет столь скоро справиться с таким большим ее количеством. Ему нужно было продвигаться медленно, и с этим было все хорошо. Он стоял бы на месте целую вечность, если это означает, что он, так или иначе, получит Джеффа, несмотря на то, что он уже это сделал. 

Не в силах перебороть себя, он протянул руку и осторожно провел пальцами вниз по носу Джеффа, улыбаясь так широко, что его щеки заболели, когда он наблюдал, как он сощурился в знак протеста, его ресницы слегка затрепетали, а брови слегка сдвинулись вниз. 

Он был совершенно очарователен. 

Ник отдернул руку и придвинулся настолько близко, насколько позволял диван, пока не смог почувствовать тепло, излучаемое Джеффом, и удовлетворенно вздохнул. Некоторое время они оставались в таком же положении. Джефф спал, не зная, что он являлся объектом такого преданного восхищения, и Ник очень старался не быть раболепным, но блондин был слишком прекрасен, чтобы оторвать от него взгляд даже на секунду. 

Несколько минут спустя горло саба издало тихий звук, и он свернулся клубочком, прижавшись ближе к нему, словно чувствовал, что Дом был здесь. Лицо зарылось в его грудь, пальцы отпустили одеяло, вместо него вцепившись в майку, в которой спал Ник, как будто для того, чтобы удержать его на месте.  

Ник все еще наблюдал за всем этим, купаясь в таких действиях, но решив не ускорять события, пока Джефф сам этого не осознавал…что неожиданно изменилось из-за дыхания его саба. 

После того, как Джефф заморгал открывшимися глазами, последовало несколько мгновений, когда он прижался еще ближе, заставив сердце Ника подпрыгнуть в надежде и радостном возбуждении, прежде чем блондин отстранился, как будто получив ожог, перекрывая все свои естественные инстинкты, когда он пришел в себя с покрасневшим лицом и теперь прикрывался одеялом, бормоча в него бессмысленные фразы.

Ник поиграл с капюшоном его толстовки, нежно балуясь со светлыми волосами, до которых он мог достать руками, пытаясь успокоить его наилучшим из доступных ему способов. 

- Джефф, - тихо позвал он. – Ну же, ангел, не прячься от меня.

Джефф медленно потянул одеяло назад и вниз, чтобы открыть широко распахнутые, карие глаза, такие застенчивые и скрытные, когда они с опаской смотрели на него. 

Как будто он совершил что-то неправильное.

- Что случилось? – спросил он так же нежно, как пробегался пальцами по пальцам Джеффа, крепко схватившимися за одеяло, желая ослабить их напряженность. Ник принял простую и расслабленную позу и придал своему лицу открытое выражение, когда смотрел на своего саба. Он старался взять это за правило, чтобы попытаться приучить Джеффа справляться с такими вещами, происходящими с ним, когда они всплывали наружу, и Ник был полон решимости показать ему как это должно происходить между Домом и сабом. 
- Я просто…я не хотел…ерзать на тебе без разрешения, - стыдливо признался он, опустив глаза.
- Эй, нет, ангел, - умолял Ник, который нырнул рукой под капюшон и обхватил его голову, придвинув их ближе друг к другу, хотя между нижними частями их лиц все еще находился барьер из одеяла. 
- Не стесняйся ерзать, ползать, черт возьми, танцевать на мне, если тебе заблагорассудится, - улыбнулся он, и глаза Джеффа устремились вверх, когда он тоже улыбнулся. - Я просто хочу, чтобы нам было комфортно друг с другом, и ты же в курсе, когда я говорил, что тебе нужно только сказать, если будешь нуждаться в некотором пространстве или захочешь, чтобы я прекратил то, чем мы занимаемся? 

Джефф нерешительно кивнул, во всей своей уязвимой невинности, края его румянца только частично виднелись над тканью, которая его прикрывала.

- Ну и я скажу тебе о том же самом. Никаких воплей, никакого наказания. Я просто дам тебе знать, и мы поговорим об этом прямо как сейчас, хорошо? Так что я не хочу, чтобы ты об этом беспокоился. Просто делай то, что чувствуется для тебя естественным, - прошептал он, наклоняясь и оказываясь еще ближе к нему. – Договорились?
- Да, - пробормотал Джефф, и Ник провел большим пальцем по его уху, отчаянно желая посмотреть на саба должным образом. Для того, чтобы поцеловать его.
- Как насчет того, чтобы избавиться от него, чтобы я мог как следует рассмотреть это красивое лицо? – предложил он, дернув за одеяло, которое немного соскользнуло, демонстрируя идеальную форму его носа. 

Хватка Джеффа стала еще крепче в тот момент, когда его застенчивость снова подняла голову.

- Я не…я имею в виду…
- Тсс, - ворковал Ник, наклоняя голову и мягко, словно перышко, потерся кончиком носа о нос саба. Он наблюдал, как русые ресницы затрепетали, словно крылья, прежде чем сомкнуться, и услышал его сбившееся дыхание, когда он позволил себе отдаться чувствам. 

Смотреть на то, как он выпадает из реальности, вызывало интенсивные, наркотические ощущения, и Ник очень осторожно начал тянуть одеяло в сторону, пока полностью его не убрал. Он продолжал нежно потираться носом напротив носа Джеффа, пока напряженность не ушла, и они разделили между собой вздохи, пространство и все, что только было в этой единственной точке контакта.

Джефф, которому, по-видимому, нужно было за что-то схватиться, снова уцепился за его майку, и Ник знал, что саб чувствовал, как быстро в этом месте билось его сердце. Также закрыв глаза, Дом наклонился, вплотную прижав их носы друг к другу, и с нежнейшим давлением захватил губы Джеффа в целомудренный поцелуй. Он почувствовал жар румянца саба на своих щеках, который покорял и согревал его до глубины души.

Он ощущал, как эти три маленьких слова снова расправляют крылья, практически сидя на кончике его языка, и в конечном итоге потребность в них  приобрела огромную величину, и ему пришлось уступить ей, чтобы произнести: «Я люблю тебя». 

Джефф захныкал от этого признания, позволяя ему перетечь через себя, словно наркотику, которого ему хотелось все больше, больше и еще больше, чем это было полезно для здоровья. Тем не менее, эти слова так странно было слышать подобным образом, исходящими не от его родителей и не от Курта. Кевин никогда не говорил ему, что он его любит. Ни разу. И в действительности, Джефф был этому рад, счастлив от того, что этот Дом не запятнал таких слов, так же как он поступил со всем остальным. 

Он тоже ощущал эти слова, чувствовал и подразумевал их, и хотя он не мог прямо сейчас произнести их в ответ, но Джефф знал, что Ник не винил его в этом. Не рассчитывал на что-то в ответ на глубокие чувства, которые он так свободно раздавал, и Джефф позволил себе эгоистично греться в этом сияющем, обжигающем чувстве. 

Если даже только на некоторое время. 

***

Рождество…

- Папа, - увещевал раздраженный Курт. – Будь добр, просто присядь. Я с этим разберусь.
- Курт, дорогой…
- И даже не заставляйте меня начинать пререкаться с вами, - предупредил слишком-добрый-к-собственной-замечательной-мачехе Курт, размахивая в их направлении деревянной ложкой. – Убирайтесь из моей кухни и идите развлекайтесь! Сейчас же. 

По комнате струилась целая смесь реакций, но наиболее превалирующей казалось веселье, когда Курт командовал всеми окружающими. Эта кухня стала «его» только вчера и сегодня, когда он планировал и готовил их рождественский ужин, воспринимая эту задачу очень серьезно.

Весь домашний персонал имел собственные семьи, поэтому, конечно же, они не должны были работать на праздник, так что стряпня оставалось за самими Андерсонами. В прошлом, когда Купер все еще жил в доме, они просто заказывали готовые блюда, затем через несколько лет после того, как Купер вступил в связь и вылетел из гнезда, Дана прошла через фазу стремления готовить самостоятельно. В итоге они, как правило, делили обязанности между ними тремя, и скорее чаще, чем реже, конечный результат не блистал, хотя они все же хорошо проводили время, издеваясь над едой, которую они впоследствии подавали к столу. 

Добавление Курта в их маленькую компанию в этом году было откровением. 

Он был организованным и полностью компетентным на кухне, в отличие от Блейна, который мог справиться с восхитительным завтраком, где блины были его триумфом, но  приготовление ужина со всеми его атрибутами точно не было его профилем. Дана всегда была слишком занята, чтобы изучить все тонкости дела, и обычно только оставшийся Джаред был лучшим из них троих, когда брал на себя ее работу.

Берт, глядя на сына, приподнял свои брови под кепкой, скрещивая руки на груди, облаченной во фланель. 

- Знаешь ли, я думал, что ты уже это перерос.

Курт фыркнул, невозмутимо посмотрев на него сбоку, когда проверял дымящиеся овощи. 

- И позволил бы тебе готовить?
- Он попал в точку, сэр, - усмехнулась Кэрол.
- Я могу очень хорошо готовить! – воскликнул Берт, и все засмеялись из-за выраженной степени этого возмущения. 
- Как насчет того, чтобы Берт, Кэрол и я сервировали стол? – весело предложила Дана, вытирая руки полотенцем, прежде чем направиться к выдвижному ящику со столовым серебром.

Курт сдался, нагибаясь и открывая духовку, чтобы проверить индейку.

- Хорошо. Она будет готова через десять минут. Нам просто нужно начать раскладывать продукты по блюдам и мискам.
- Времени более, чем достаточно, - прощебетала она, передавая Кэрол парадные тарелки, а Берту фужеры для вина, прежде чем они трое исчезли.

Курт выпрямился, наблюдая, как они скрылись, перед тем как выключить нагрев на плите, потому что овощи нужно было подавать уже сейчас. 

Блейн подошел к своему сабу сзади после того, как получил требуемые глубокие миски и поставил их на столешницу рядом с ним. Он обернул руки вокруг его талии и поцеловал в шею, осторожно, чтобы избежать голубого сердца, которое выделялось среди абсолютного сияния его кожи. 

- Ты удивительный, прекрасный. 

Дом почувствовал, как напряжение, которое накапливалось все утро, утекает, словно кровь, когда его саб расслабился в изгибах его тела. 

- Это просто ужин, - пробормотал он в ответ, лукавя, но в глубине души сабмиссив внутри него купился на это. Он чувствовал себя невероятно хорошо от того, что таким способом позаботился о своем Доме, а также об их семьях, даже если это было довольно напряженным делом.
- Не будь скромным, - дразнил Блейн, даря ему заключительный поцелуй, прежде чем пойти туда, где его отец раскладывал еду из сковородок и кастрюль. 

В конце концов, они все расселись внизу, ужиная вместе, разговаривая и смеясь. Кэрол рассказывала историю о том, как отреагировал этим утром Финн, когда она подарила ему подержанную игровую приставку, на которую она копила буквально целый год, чтобы купить для него, сияя от гордости и радости.

- Финн великовозрастный ребенок в душе, - глубокомысленно кивнул Курт, потягивая свою воду, заставляя их захихикать.

Тихий звук ужинающих людей и ножей с вилками, звенящих о тарелки, царствовал в течение некоторого времени, прежде чем Берт откинулся назад в своем кресле. 

- Ты превзошел в этом году самого себя, приятель. Это здорово.

Курт приосанился от похвалы.

- Овощи тоже хороши на вкус, - не слишком тонко намекнул он, многозначительно глядя на тарелку отца, заполненную мясом. Единственная причина, почему он спустил это на тормозах, заключалась в том, что это было Рождество.

Берт подкатил глаза, но потянулся за брокколи и морковью, приготовленными на пару.

- Это действительно божественно, - продолжала хвалить Дана. – Блейн должен был раньше найти тебя и заявить права, чтобы мы могли избежать прошлогоднего инцидента с подгоранием. 

Джаред хмыкнул, разливая всем вино. 

- И это не имеет ничего общего с тобой, моя леди.

Она показала ему язык, прежде чем взглянуть на своего сына, который не обращал внимания ни на что, кроме пищи, которой набивал свой рот, издавая стоны во время укусов. Она усмехнулась и вспомнила первое блюдо Джареда, когда-либо приготовленное им для нее, всего лишь простые макароны и тефтели, но все приобретало божественный вкус, когда ваш саб готовил это для вас. 

- Дыши, Блейн, - дразнился Джаред, и его сын застонал и облокотился на стол.
- Мне кажется, я собираюсь лишиться чувств, - заныл он.

Курт засмеялся.

- Ну, перестань тогда есть.
- Но это так замечательно на вкус! Это лучшее, что я когда-либо ел в своей жизни, - серьезно сказал он, отправляя в рот очередную ложку. 

Тепло промелькнуло через все тело Курта, надувая пузырь удовольствия и счастливого чувства, от которого он ощущал себя, словно был наполнен гелием. 

- Ладно, пока мой сын объедается до состояния пищевой комы, я хотела бы поговорить с вами немного более серьезно, Берт. 

Дана выбрала этот момент, чтобы поднять тему, которая в последнее время была у них всех на уме, и Курт вздохнул, испытывая чувство легкой взволнованности, которое смешивалось с его коктейлем счастья.

Блейн даже прекратил есть и схватил его за руку, оказывая поддержку. Курт благодарно ему улыбнулся и еще больше наклонился в его сторону, наблюдая, как его отец отложил серебряные приборы и приподнял бровь. 

- Все в порядке?
- Да, все в порядке, - заверила она. – Я не знаю, насколько вы обращаете внимания на здешнюю политику, но очередное переизбрание стремительно приближается.
- Ну, вы получите мой голос. Получите с самого начала борьбы со всеми этими остальными придурками. 

Она улыбнулась и разделила мимолетный взгляд с Куртом, который пожал плечами. Он говорил ей, что его отец всегда голосовал за нее. 

- Я очень ценю это, но боюсь, что прямо сейчас я не занимаюсь агитацией за голоса. На самом деле я не планирую участвовать во всем этом в нынешнем году.

Последовала секундная пауза, прежде чем Берт нахмурился. 

- Вы что-то пытаетесь этим сказать, - произнес он.

Берт не был глуп и не любил ходить вокруг да около. Дана усмехнулась.

- Перемены долго ждали своего часа, Берт. 

Мужчина фыркнул.

- Ваша правда.
- Я не единственный Дом в Вестервиле, который так считает, - намекнула она.
- Вся та помощь, которую оказали ваши друзья во время отключения электричества, была шагом вперед, - с кивком вставила Кэрол.
- Мы хотим сделать больше, чем это, - сказал им Джаред.
- Как вы собираетесь это делать, если не участвуете в гонке? – спросил Берт, отрешенно поправляя кепку.
- У меня было в наличии время, но к своему стыду, я не сильно им распорядилась. Нам нужен кто-то новый, - сказала она, и Джаред наклонился и поцеловал ее в щеку, чтобы успокоить.
- Я думаю, что вы себя недооцениваете. Вы не можете сделать ничего радикального, чтобы изменить положение вещей, но некоторые из тамошних кандидатов определенно хотели сделать это положение еще хуже, таким образом, вы мешали им так поступать, - решительно сказал Берт. 
- Вы продолжаете говорить «мы», - заметила Кэрол.
- Мы собрали достаточно ресурсов для революции, - ухмыльнулся Блейн. – Все, кто помогал во время отключения электроэнергии и в основном их дети.
- Я все еще чувствую, что на этом все не закончится, - вздохнул Берт.

Курт поймал взгляд Даны, которая ему кивнула, а потом повернулся к своему отцу. 

- Они хотят, чтобы это был ты, папа. Они хотят, чтобы ты участвовал в гонках.

Потребовалась целая секунда, чтобы это осознать, а затем Берт снял свою кепку, потирая ладонью кожу головы.

- Они что-то добавили в эту воду? 

Это было то, что он, в конце концов, произнес.

Дана рассмеялась.

- Может быть, мы сошли с ума, но я обещаю вам, что мы на сто процентов серьезны. Нам нужен для гонки кто-то аутентичный. Тот, к кому могут обратиться люди, которым мы пытались помочь, и кто с ними связан. Кто-то, кто является опорой вашего общества, пытаясь сделать его лучше, вместо старого сноба, который раздает милостыню.
- Я думаю, ты бы идеально подошел для этого, папа. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал давление, говоря «да», мы можем подыскать кого-то другого, - мягко заверил его Курт. 

На мгновение они скрестили взгляды. Отец и сын.

- Политика, да?

Курт с полуулыбкой пожал плечами. 

- Это обещает быть изматывающим. Ты будешь все время работать, а с твоим сердцем… 
- С моим сердцем все хорошо, ребенок, - прервал Берт.
- Это сейчас, - нахмурившись, возразил Курт. 

Не то, чтобы саб не хотел, чтобы его отец этим занимался, в конце концов, он действительно думал, что тот идеально подходил для этого дела. Он просто был очень обеспокоен тем, что могут быть последствия. 

- У него будут люди, чтобы постоянно ему помогать, -  успокоил его Блейн. – Они проследят, чтобы Берт не переусердствовал, если он действительно примет это предложение.
- Я всегда хотел для тебя лучшего, приятель, - начал Берт с небольшой улыбкой. – С тех самых пор, как умерла твоя мама, но я просто не думал, что мог бы сделать это для тебя. Тогда ты пошел и сделал это сам для себя, но на самом деле это не отменяет того факта, что ты не должен был найти его по воле случая или удачи, или чем бы это ни было, - сказал он, указывая на Блейна и на всех в комнате. 

Курт почувствовал слезы, жалящие глаза при упоминании его мамы, и прижался ближе к боку Блейна, пока Берт повернулся к Дане, приняв решение.

- Я сделаю это.
- Ты уверен? – спросил Курт.
- Они не догадаются, кто нанес им удар, ребенок, - улыбнулся он, и Курт покачал головой, но тоже улыбнулся. 

Он доверял своему папе, зная его потолок на данный момент времени, и доверял Дане, чтобы разместить вокруг него людей, которые знали, когда наступит его предел.

Он вздохнул и кивнул.

Облегчение за столом стало ощутимым, и довольно скоро старшие наклонились ближе друг к другу и сосредоточенно обговаривали детали, которые были необходимы, чтобы заставить этот революционный план сработать. И когда все было улажено, взволнованность угасла, все начало вставать на свои места, а у Курта была сегодня на уме только одна вещь.

Это было то, о чем он раздумывал в течение нескольких дней. 

То, от чего он просыпался среди ночи, задыхаясь, с тяжестью и тоской, окруженный объятьями Блейна и его запахом. Эта растущая внутри него боль, нечто, что требовало внимания тем больше, чем глубже он его заталкивал. Семя, которое давно было посажено, а   теперь выросло и опутало все вокруг, потому что к настоящему времени уже не могло быть оттеснено в сторону. Вместо этого оно выливалось в каждую мысль, каждое действие, и сабмиссив в нем поочередно кричал, просил и умолял. Он хотел. Он нуждался в этом.  

И Курт пришел к выводу, что он тоже этого хотел.

Он был готов.

- Можно Блейн и я выйдем? – вежливо спросил он. – Я хочу вручить ему свой подарок.



========== Ослабить путы. Часть 4. ==========

Блейн, сидевший на своем стуле, изрядно оживился.

- Конечно, мальчики, - согласилась Дана, и Берт тоже кивнул.

Курт поспешно покинул свое место и потащил Блейна за собой, направляясь в большую гостиную в дальней части дома, которой никто и никогда не пользовался. 

- Прекрасный, - начал Блейн, в голосе которого слышалось замешательство и сильное нетерпение, но Курт просто шикнул на него, останавливая их у двери. Саб повернулся и откинулся назад, поворачиваясь лицом к Дому.
- Закрой глаза? – сладко попросил он.

Блейн выгнул бровь, а его наполненные подозрением глаза сузились, но не закрылись. 

- Что ты задумал?

Курт шагнул к Дому, оборачивая руки вокруг его шеи и чувствуя, как его собственные мускулистые руки в ответ обвивают талию саба. Курт не ответил, а только лишь наклонился и мягко надавил ртом на губы, расположенным прямо перед ним. Он не углублял это взаимодействие, а просто нежно прижимал их губы друг к другу, упрашивая снова и снова, отстраняясь назад и увеличивая промежутки между нажатиями, пока не увидел, как глаза Блейна действительно окончательно закрылись.  

Переместившись назад, саб одной рукой повернул ручку и толкнул ногой дверь, медленно заводя Блейна в комнату, целуя его и мягко поощряя.

- Оставишь глаза закрытыми? – снова спросил саб прямо в его губы.

Блейн утвердительно промычал, позволяя Курту высвободиться, подвести себя к дивану и усадить на него. 

- Оставайся там и держи глаза закрытыми, сэр, - проинструктировал Курт, чувствуя, что его желудок завязывается узлом, когда он бросился к двери, чтобы закрыть ее и запереть на замок. 

Он подумывал отправиться в их спальню для того, чтобы сделать это, ведь она давала правильный настрой для чего-то интимного, но там его план бы не сработал из-за их постели, которая была расположена слишком высоко. Кроме того, их родители не отправятся в ближайшее время их искать, они все еще очень сильно были поглощены плюсами и минусами, которые повлечет за собой работа Берта. 

Казалось, что путь до середины комнаты занял вечность, когда на самом деле там было всего пять или около того шагов, и боже, Курт чувствовал, что уже дрожит от этого страстного желания, преследующего его нестерпимо-страстного желания, толкающего и толкающего его преодолевать этот путь. Курт закрыл глаза и на этот раз позволил всему этому идти своим чередом, позволил этому чувству заразить себя и направить туда, куда он желал.

Следующим, что он осознал было то, что он опускает свои колени на ковер. 

Это было похоже на мгновенное погружение под воду, это давление вокруг него, пока он задерживал дыхание…но странно, он не ощущал панику, подобную той, когда хотелось вынырнуть за воздухом. Он просто позволил этому чувству омыть себя теплом и оставить в подвешенном состоянии. 

Каждая стена, которую он возвел, превращалась в руины одновременно с тем, как он рухнул на пол, оставляя себя открытым, с саднящими нервами, уязвимой ненадежностью и вскрывшимися недостатками, выставляя на обозрение все, и единственной вещью, которую он ощущал острее всего остального, было облегчение, та единственная вещь, которая ощущалась им, словно он передавал ее по радиовещанию, как передается сигнал на Марс, который гласил о его любви к этому мужчине, сидящему перед ним.

Это было освобождением.

Сейчас в его голове не было отвратительных голосов. Не было сомнений. Просто чистое инстинктивное блаженство, проходящее сквозь него, оборачивающееся вокруг него, словно одеяло. И хотя его сердце колотилось, дыхание было затруднено, конечности дрожали, а во рту пересохло, он никогда не чувствовал себя более комфортно в собственной коже, чем в этот самый момент.

Никогда еще он не чувствовал себя так хорошо, получив то, чего жаждал его сабмиссив, и существовала только одна вещь, которая могла сделать это ощущение еще лучше…

- Ты можешь открыть глаза, - тихо сказал он едва слышным шепотом, когда отвел взгляд вниз, а шею в сторону.

Но Блейн все-таки это услышал и заморгал открывшимися глазами только для того, чтобы издать пораженный возглас при виде него.

Дом чувствовал себя так, словно его с силой ударили по голове, несмотря на каждую фантазию, мечту и воображаемую картину, что он когда-нибудь получит Курта точно в таком же положении. Стоящего на коленях. Для него.

О Боже…

Он чувствовал себя ошеломленным, пораженным и могущественным. Более могущественным, чем его Доминант когда-либо ощущал себя в своей жизни. 
Получить Курта в таком состоянии, как сейчас - ощущалось, словно саб подцепил Блейна на крючок и закачивал силу прямо в самые его кости, вместе с грузом ответственности от потрясающего осознания, что он должен контролировать себя, должен делать то, что было лучше для его сабмиссива, который вручил ему этот контроль и доверие. 

Дом был совершенно неподвижен в этот напряженный момент, вбирая каждую элегантную линию, каждую почтительную деталь в его позе, пока он осознавал глубину того, чем одарил его Курт. Это было лучше, чем любой материальный подарок из когда-либо существовавших. Это было признаком полного физического доверия Курта к нему, его отношения к нему, и это вызвало в нем взрыв. 

- Прекрасный, - выдохнул он, прерывисто и низко, и услышал как его красивый, красивый мальчик прохныкал ответ своим горлом. Его голова все еще была запрокинута вниз и отведена в сторону, выставляя длинную, безупречную колонну шеи, на которую он хотел бы поставить отметину. – Прекрасный, посмотри на меня, - приказал он.

Команда в его голосе была практически предельной силы от всего того, что чувствовал Доминант из-за Курта.

Голова саба резко запрокинулась вверх, подчиняясь приказу, глаза потемнели, а зрачки расширились и, боже, Блейн его хотел. Хотел сделать так, чтобы он распался на кусочки самым лучшим из возможных способов, заставить его стонать, выгибаться и умолять под ним. 

Его член сейчас пульсировал, натягивая молнию на джинсах, и так сильно болел, но Блейн игнорировал эту настойчивую боль и вместо этого сосредоточил все внимание на своем мальчике. 

- Посмотри на себя, - пророкотал он. – Ты стоишь на коленях для меня, красивый мальчик.   

Глубоко в горле Курта зародился шум от похвалы, и саб начал беспокойно ерзать, подергивая пальцами и покачиваясь на носках взад и вперед, как будто хотел двигаться вперед, но ему нужно было нечто другое, нечто большее.    

- Сэр… - высоко и пронзительно протянул он, с румянцем, покрывшим лицо и отчаянным взглядом.

Блейн точно знал, что ему было нужно.

- Иди сюда.

Курт блаженно выдохнул, его веки затрепетали от приказа, прежде чем он упал на руки и, приподнявшись на коленях, твою ж мать, пополз к нему. 

Он почувствовал, как кандалы, о которых он даже не знал, спали, когда Блейн дал ему команду, и он сразу же начал перемещаться к нему, каждое инстинктивное движение было медленным и чувственным. Он не чувствовал вообще никакого унижения, Курт знал, что в любой момент может встать на ноги без слова протеста, но он хотел быть хорошим для Блейна. Желал, чтобы Дом был без ума от того, что видел, он жаждал этого. Жаждал угодить ему, так же как тот угождал ему каждую минуту каждого дня.

Блейн зарычал, наблюдая за тем, как он двигается, как опускаются его плечи, как перекатываются его бедра и чувствовал, словно он собирался заставить его кончить прямо здесь и сейчас. Однако Дом сжал челюсти и привел мысли в порядок, заталкивая назад это раскаленное добела чувство, пока, наконец, Курт не очутился там, прямо перед ним, и Блейн раздвинул ноги, чтобы саб придвинулся ближе, на самом деле так близко, что Курт прижимался головой к внутренней стороне его бедра, мечтательно вздыхая и глядя на него сквозь полуприкрытые глаза и ресницы.

Он заглушил свой стон и положил ладонь на шею Курта, обернув пальцы вокруг его уха и властно зарываясь ими в его волосы, большим пальцем пробегаюсь по краешку его пухлого рта. 

- Ты выглядишь так красиво, детка, - сделал он комплимент, наблюдая, как похвала просачивается под кожу Курта, словно она была живой. – Такой прелестный, когда стоишь на коленях. Я знал, что ты так и будешь выглядеть.

Курт тяжело дышал, тело стало гиперчувствительным от каждого прикосновения и каждого слова, и ему хотелось только большего. Больше прикосновений. Больше слов. Больше Блейна. Он сжал рукой ту часть джинсов Блейна, которая была ему доступна, желая отбросить ткань прочь, чтобы можно было почувствовать под своими ладонями обнаженную плоть, но он мог ощутить, как Блейн прижал большой палец к уголку его рта, нежно поглаживая это место и раздразнивая кожу. 

Курт даже не задумывался об этом, когда повернул голову и взял палец в теплую пещеру своего рта, посасывая его и оборачивая язык вокруг фаланги, взяв ее в плен. 

Блейна тряхнуло. Его бедра подскочили вверх, когда Курт добрался до его члена через палец. Он в прямом смысле ощущал именно это, и глаза Блейна на мгновение закатились под самый затылок, что заставило его потерять контроль над реальностью. К черту. Он потерял этот контроль в тот самый момент, когда приметил Курта через всю комнату на Смотринах. 

Этого было недостаточно.

Курт был сейчас в отчаянии, он грубо сосал, хныча от расстройства, и Блейн обеспокоенно посмотрел на него сверху вниз. 

- Что тебе нужно, детка?

Он с придыханием отпустил палец, не в состоянии мыслить достаточно ровно, чтобы что-нибудь сформулировать. 

Блейн наклонился и поцеловал саба в висок, притягивая его голову на достаточное расстояние для того, чтобы он мог с таким же успехом достать ртом его шею и челюсть, посылая сквозь него взрывающиеся искры. Курт выгнулся от контакта, полностью вытягивая голову и приподнимаясь на коленях, чтобы Блейн мог получить лучший доступ, опираясь руками на бедра Дома. 

- Сэр, - умолял он, поворачивая голову в попытках заполучить себе его губы, прохладная влажность на его шее заставляла саба дрожать, когда их рты поймали друг друга и слились. 

Это был взрыв. Все эти зубы, языки, вздохи становились сильнее и жестче безо всяких слов, и все это время Курт тянулся правой рукой вверх, пока она, наконец, не достигла своего приза и твердо обхватила Блейна. 

Дом с руганью убрал прочь свой рот, пот уже бисером выступал на его лбу от того, насколько интенсивным было все происходящее. 

- Так значит, это то, чего ты хочешь? – гадая, спросил он напротив разрумянившейся щеки Курта, положив свою собственную руку поверх ладони саба и прижав ее к своей каменной твердости. – Ты хочешь мой член, жадный мальчик?

Курт хныкал, его собственные бедра бесцельно толкались напротив края дивана. Он действительно хотел. Он хотел его. Блядь, он хотел его так сильно, что ощущал себя так, словно воспламенится. Но внезапно его руку оттолкнули в сторону, и саб вскрикнул от этой потери. 

- Ты должен попросить, если хочешь этого, - сказал ему Блейн, откидываясь назад, чтобы посмотреть ему в глаза, выглядя настолько убедительно и Доминирующе, что если бы Курт еще не стоял на коленях, он уже упал бы на них с колотящимся сердцем. – Ты можешь получить все, что захочешь, но я хочу услышать, как ты об этом говоришь.
- Я хочу твой член, Блейн, - немедленно исполнил он его просьбу, и Дом радостно хмыкнул услышав эти слова, сказанные вслух, и в качестве награды положил руку саба на свой член. 

Но это было только стартовой точкой того, что хотел Курт. Только верхушкой айсберга, и ощущение, что он заполучил в свои руки всю длину своего Дома, только разжигали пламя. 

- Я хочу…я хочу…
- Чего ты хочешь? – подтолкнул Блейн, нежно захватывая в ладони его щеки, и это единственное действие решило задачу в сознании Курта. Приняв решение, что он готов попробовать это, готов поделиться тем, чего ему хотелось, зная, что Блейн всегда поможет ему разобраться, и будет заботиться о нем, пока он это делает. 
- Я хочу сосать твой член…Я хочу, сэр, я хочу… 

Саб был немного истеричным, в попытках донести силу своего желания.

- Тссс, - дрожащим голосом прервал его Блейн, целуя припухшие, словно от укусов пчелы, губы, все это время размышляя о твою ж мать, твою ж мать, твою ж мать. 

Его член практически подпрыгнул от нетерпения напротив ладони Курта, а этот маленький проказник уже начал двигать рукой вверх и вниз, что делало для Дома чертовски трудной задачу сформулировать прошлое предложение, Курт хочет сосать мой член, ох блядь, Курт умоляет, чтобы сосать меня…

- Блейн, - скулил Курт напротив его рта. – Пожалуйста. 

Сейчас саб был очень нетерпеливым, он был настолько к этому готов, что чувствовал, как может спонтанно воспламениться, если в ближайшее время не продвинется вперед. 

- Если ты в любой момент захочешь остановиться, то просто остановись, хорошо, прекрасный? – серьезно спросил Блейн.
- Да, сэр, - с облегчением вздохнул Курт и сел на корточки, проинструктированный Блейном. 
- Сними рубашку, - приказал он мягким и низким голосом, задирая над головой свой собственный верх и открывая всю свою великолепную, загорелую, упругую кожу. – А потом я хочу, чтобы ты расстегнул мою застежку.

Курт задрожал от этой перспективы, чувствуя горячую вспышку желания, которое перетекало в его кожу, пока он снимал рубашку, расстегнув ее, а затем сбросив с плеч. Блейн замурчал от восторга при виде него, шепча ласковые слова похвалы, когда саб протянул трясущиеся руки к пуговице на джинсах Блейна и застежке-молнии. 

- Мой хороший мальчик, - прошипел он, ее зубцы разъединились, и давление на его пульсирующую эрекцию исчезло. – Я мечтал о тебе, занимающимся этим. Когда я в одиночестве спал в этой комнате для гостей, я думал о тебе в моей постели, и обо всем, что я хотел для тебя сделать. Обо всех вещах, которые я хотел, чтобы ты со мной сделал. 

Он помог Курту стащить свои джинсы вниз по заднице и лодыжкам, вскоре за ними последовали боксеры, а Курт издавал счастливые вздохи при виде его открытости, снова прижавшись щекой к внутренней стороне его бедра и на секунду затаив дыхание.

Блейн пытался не устремляться вверх. Пытался не думать о теплых выдохах, окатывающих его яйца. Пытался забыть о том, что его член налился краснотой, а сочащийся предэякулят покрывал весь живот. Он заставил себя снова уткнуться в спинку дивана, уложив голову на подголовник и захватив рукой подушки, находящиеся рядом с ним, в то время как вторая рука играла с волосами Курта, дожидаясь, когда он будет готов.

Первый поцелуй был таким невесомым, что Блейн бы не знал, был ли он вообще, если бы он так не возбуждался и не был чувствителен ко всему, что делал Курт. Второй поцелуй был сильнее, когда Курт поднял голову и полностью прижался к внутренней части его бедра, заставляя Дома задержать дыхание и закряхтеть, пока он продвигался все выше и выше, приближаясь туда, где находилась его погибель. 
Курт на долю секунды в благоговении уставился на член Блейна.

Саб знал, что он был большим, и Курт бесцеремонно подумал, что он был к тому же прекрасно сложен… Единственная проблема заключалась в том, как эти пропорции поместятся у него во рту? 

Он испытывал множество ощущений одновременно. Тревогу, любопытство, возбуждение, и, посмотрев на отрешенное от мира выражение лица Блейна, он увидел там любовь, которая показалась ему ясной, как день, и это полностью его активизировало.

Его любопытство победило, и он, взяв в свою руку основание, лизнул головку, словно котенок, и реакция Блейна была быстрой и непосредственной, а стон, который вылетел из его приоткрытых губ, был непристойным. Это было расширением прав и возможностей. Для того, чтобы знать, что он один делает это, он единственный, кто делает Блейна таким счастливым, заботится о нем и со стремительно увеличивающимся доверием он вылизывал широкую дорожку на нижней части его члена, пробуя Блейна на вкус так сосредоточенно и увлеченно, что это было наркотическим опьянением. 

- О боже, детка, просто продолжай в том же духе, - задыхался Блейн, и Курта окатило жаром. 

Он любил, когда Блейн разговаривал с ним во время секса, это заставляло его сильнее ощущать безопасность и связь со своим Домом. 

- Скажи мне, что делать, сэр, - умолял он, сжимая бедра Блейна свободной рукой и глядя на него сквозь ресницы. – Поговори со мной, пожалуйста.

Блейн сильнее сжал его волосы, не болезненно, но твердо, и это успокаивало. 

- Возьми меня в свой симпатичный рот, - скомандовал Блейн, который уже чувствовал головокружение. 

Знакомая спираль закрутилась внизу его живота, подсказывая ему, что это будет более чем ошеломляюще быстро, а ведь Курт еще практически ничего не сделал. 

Курт последовал приказу и, наклонившись вперед, осторожно обернул свои губы вокруг кончика, тяжело дыша через нос, потому что у него во рту, прямо напротив языка, был Блейн, и он был невероятен на вкус. Горький, с оттенком сладости, и Курт всхлипнул одновременно со стоном Блейна, впиваясь пальцами в бедра Дома с такой же силой, которую тот применял к его волосам. 

- Черт…двигайся…пожалуйста, прекрасный, двигайся, - умолял его Блейн, и саб нерешительно склонил голову. 

Блейну потребовались все усилия, чтобы не толкаться вперед, сейчас вниз по его груди постоянно стекал пот, и он разжал смертельную хватку, которой вцепился в подушку, чтобы почувствовать краешек этих совершенных губ, вытянувшихся вокруг его члена. 

Блядь, он так сильно хотел кончить, что запрокинул голову на спинку и просто почувствовал, как Курт осторожно покачивается, постепенно становясь все более смелым, более уверенным, выжимая из Блейна все соки. Дома не заботило, что он шумел, что потенциально его могли услышать родители и семья Курта, его мир сфокусировался на Курте, Курте, Курте и идеальной, влажной, теплой пещере его рта. 

Курт должен был быть потрясен тем, как сильно ему это нравилось; тяжесть Блейна на языке, его вкус, которым он не мог насытиться, но саб не мог обнаружить в себе даже того, что его это заботило. Он толкался бедрами в диван, в одном такте с покачиваниями своей головы, потираясь о столь необходимый рельеф своим собственным ноющим членом, но, как он очень скоро узнал в ходе их сексуальных исследований, удовольствие Блейна заводило его больше, чем что-либо другое, с чем он сталкивался. 

Восторг Блейна приводил в восторг и его, и это было так просто. 

Таким образом, сказать, что Курт был близок к тому, чтобы кончить в собственные штаны, значило сильно преуменьшить, он чувствовал, что пружина плотно натянута и готова в любой момент подпрыгнуть, но он хотел, чтобы Блейн кончил первым, поэтому саб удвоил свои усилия. Уяснив все, что, по-видимому, любил Блейн, и что вызывало самые сильные реакции, он нещадно этим воспользовался. Как, например, плотно  прижать язык к вене на нижней части его члена, когда он останавливался. Или покружить языком вокруг головки. Он знал, что был неуклюжим и неопытным, но Блейн, кажется, считал, что его энтузиазма было более чем достаточно, когда он слушал его и смотрел на него, и это делало Курта невероятно счастливым. 

В этот момент его саб начал принимать больше, глубже, быстрее и мокрее, и пальцы ног Блейна поджались в его обуви. 

- Так хорошо, ты так хорош в этом, - стонал он, следя жарким напряженным взглядом за каждым его движением и расчесывая своими пальцами волосы саба. – Мой хороший мальчик. Созданный для моего члена. 

Курт ощущал эти слова, словно ласку на своей коже, и он мурлыкал от одобрения Дома.

Желудок Блейна до боли сжался от этой вибрации, подтолкнув его на самый край, прежде чем Курт спустился вниз и поцеловал головку его члена. Дом видел перед своим взором белые пятна, находясь так близко, но он все еще пребывал в божественных муках и не мог оторвать взгляда от этого распутного создания между его раздвинутых бедер, которое высунуло свой язык и погрузило его в щелку в погоне за его вкусом, прежде чем снова спрятать его обратно, и это было тем, от чего Блейн достиг предела в своих ощущениях и фантазиях. 

- Курт, - выдавил он, пытаясь его предупредить, но саб не отстранился и не выпустил его, он хотел, он хотел всего, что Блейн должен был ему дать, и это опрокинуло Дома за грань, и он кончил так сильно, как еще не бывало на этой планете, когда это ощущение обрушилось на него. 

Он услышал, как Курт захныкал, почувствовав это будто бы за милю отсюда, и когда он вернулся обратно, его мальчик рухнул между его бедер, окрасившись розовым цветом, взмокший и вдохновленный. Он опирался на его бедра прямо рядом с его иссякшим членом, с закрытыми глазами и выражением эйфории на лице, когда саб перевел дыхание.

Блейн с запозданием понял, что его кулак до сих пор сильно сжимал волосы Курта, и он разжал его, с любовью приглаживая мягкие прядки.

- Прекрасный? – нежно позвал он, наблюдая, как эти глаза, которые он обожал, затрепетали и снова открылись. – А вот и ты, - улыбнулся он ошеломляющей реальности, которая только что с ним приключилась, и Дом ухмыльнулся шире, источая удовлетворение собственной кожей.

Курт улыбнулся, покрываясь еще более глубоким оттенком красного, когда почувствовал взгляд, который был на него направлен, и уткнулся лицом в кожу Блейна, чтобы очаровательно спрятаться там.

Блейн тихо рассмеялся.

- Эй, нет, иди сюда, - уговаривал он, сумев расположить их обоих на диване. Блейн избавился от своей обуви, носков и джинсов, на которых висели его трусы, прижавшись к Курту в его легких брюках, спереди которых было пятно, как следствие того, что он тоже кончил. Блейн был немного разочарован тем, что не может ответить взаимностью, на самом деле сильно разочарован, но он знал, что достаточно скоро получит шанс обернуть губы вокруг Курта, так что он оставил все как есть, позволяя им греться в приятных воспоминаниях, поэтому Блейн мог осыпать Курта поцелуями и похвалой за то, что было так удивительно. 

- Значит, это было хорошо? – спросил Курт, как только расположился посреди дивана, сплетаясь ногами со своим Домом.

Блейн преодолел крошечную дистанцию, которая их разделяла, и подарил сабу сильный и уверенный поцелуй, выплескивая каждую унцию любви, которую он ощущал, сильно ударяя языком внутри его рта, чтобы распробовать собственную вязкость на языке Курта. Это было опьяняюще и грязно, но ему только лишь хотелось больше, и так будет всегда.

- Это было идеально. Ты идеален. 

И я люблю тебя.

Он не сказал так вслух, но надеялся, что этого не требовалось произносить. Дом надеялся, что в ближайшее время он сможет дать голос этим трем безмолвным словам, но сейчас их это устраивало.

Улыбка Курта робко засияла ему в ответ, и саб обвел рукой грудь Блейна.

- Да?
- Это был лучший подарок, который я когда-либо получал, прекрасный, - искренне признался он.
- Минет? – спросил Курт, выгнув бровь, заставляя Блейна расхохотаться.
- Нет! Хотя это было довольно великоле… 

Курт ущипнул его за сосок, и Блейн вскрикнул, борясь с ним до тех пор, пока тот не отпустил Дома, очутившись под ним и ухмыляясь ему во весь рот, выглядя при этом, как и всегда, потрясающе. 

- Ты доверился мне настолько, чтобы встать передо мной на колени, и это… Курт, я даже не могу выразить это словами, прекрасный. Это…это честь, что ты стал для меня на колени, Курт. Честь удостоиться этого права.
- Я доверяю тебе во всем, действительно доверяю, - просто ответил Курт, но еще более простым ответом было «Я тебя люблю». 

Блейн смотрел на него в течение безмолвного мгновения, и Курт был уверен, что мог прочитать эти слова в его коже, в его глазах, и когда Дом наклонился и снова его поцеловал, это ощущалось, как ответ. Это чувствовалось словно «Я люблю тебя тоже».

И на данный момент этого было достаточно… это было идеально. 



========== Ослабить путы. Часть 5. ==========

- Скучаешь по нему? – спросила Лилиан, обнимая сына сзади и устраивая свой подбородок у него на шее. Сейчас он был столь высоким, худым и сильным, таким непохожим на маленького белокурого ребенка, которого она всюду брала с собой. Этот маленький мальчик был живым и шумным, он всегда к чему-нибудь стремился; будь то залезание на журнальный столик и распевание песен во всю силу его маленьких легких или разрисовывание стен мелками, утверждая, что он создает искусство.

Он был полон вопросов и грез о своем будущем и о Доме, который у него появится, чтобы сказать, что его картины были красивыми, и что он здорово танцевал.

Ее сердце разрывалось, потому что он получил прямо противоположное этому. Ему достался тот, кто вылил ведро воды над огнем, пылавшим внутри него. 

Она ненавидела его, испытывала к нему отвращение и хотела, чтобы он держался подальше от любого из живущих людей, но вместо этого он бродил на свободе, посещал Смотрины, и, очевидно, выбирал новую жертву, и это причиняло ей такую сильную боль…думать, что другой родитель должен будет стоять и смотреть, как их ребенок превратится в оболочку своей прежней личности; напуганную, закрытую и сломленную. 

Но теперь, когда она стояла и обнимала этого нового человека, которого до сих пор любила больше жизни, и который все еще был ее маленьким мальчиком, несмотря на то, что он возвышался над ее миниатюрной фигурой, Лилиан что-то в нем разглядела. 

Нечто, что по ее мнению, он давно потерял.

Когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее и кивнул, давая подтверждение на ее вопрос, в его глазах снова появилась искра. Искра, которой как раз могло оказаться достаточно, чтобы снова разжечь огонь и заставить его заполыхать. 

- Эм…я…д-да, - краснея, пробормотал он, и она улыбнулась, легонько щекоча его бок.
- Ты не должен этого скрывать. Это хорошо, что ты скучаешь по нему, - улыбнулась она, и саб посмотрел на свои переплетенные пальцы, что было нервной привычкой, приобретенной в худшие для него времена, которая никак не исчезала.

Он, нахмурившись, посмотрел на нее и зажал между зубами нижнюю губу.

- Но… это не странно? Я видел его два дня назад, мне не должно его не хватать…я… - начал он, и мать улыбнулась ему, гладя его светлые волосы.
- Милый…если то, что ты рассказывал мне о нем, правда, то неудивительно, что ты соскучился по нему, но он будет здесь с минуты на минуту, так что не волнуйся. Хочешь помочь мне накрыть на стол? – спросила она, но сын застенчиво посмотрел на нее из-под челки, и она, посмеиваясь, закатила глаза. – Или ты можешь просто оставаться приклеенным к окну, пока он не появится здесь, никаких проблем.
- Спасибо, мама, - с улыбкой пробормотал саб, и на мгновение он снова стал ее Джеффом, ярким маленьким мальчиком, который ждал у окна, пока мимо не проедет грузовик с мороженым, даже если у них в холодильнике лежало три коробки этого добра.

Она вошла на кухню и достала тарелки, чтобы расставить их на столе, возвращаясь мыслями на несколько дней назад, когда Джефф вернулся домой и попросил их обоих сесть, чтобы он мог с ними поговорить.

- Мама, папа…я…у вас…гм…у вас есть минутка? Мне нужно кое-что вам сказать, - несмело начал он разговор, и его родители нахмурились, наблюдая за его сгорбившимися плечами и дрожащими пальцами, их сердца обливались кровью от того, каким он стал пугливым.
- Конечно, дорогой. Что-то не так? – спросила Лилиан, когда они устроились в гостиной, а ее Дом прижимался сбоку, даря комфорт, пока их сын сидел перед ними, сцепив между собой пальцы и опустив глаза.
- Нет…нет, я думаю, все хорошо… мне просто…я не…я не хочу, чтобы вы волновались…или боялись за меня так, как, я думаю, делали все это время. Я…я не хочу больше быть обузой и поэтому… - бессвязно начал он, но Джереми поднял руки, чтобы прервать его.
- Джефф, ты нам не в тягость. Даже если бы с тобой ничего не случилось, мы бы до сих пор беспокоились за тебя и переживали по всяким пустякам, потому что это то, что делают родители. Это является частью наших обязанностей, договорились? – сказал он с заботливой улыбкой, и его сын осторожно вернул ее, чуть больше расслабляясь.
- Ладно, гм…ну…новость, которую я должен вам рассказать, состоит в том, что…гм…на меня…на меня снова заявили права, - наконец, прошептал он, и на них обрушилась мертвая тишина.

Его родители смотрели на сына, широко распахнув глаза, раскрыв рты, с неверием так ярко написанным в их чертах, что оно заставило саба прижаться к спинке стула, со страхом, стягивающим кости, словно шнуром, и отягощающим голову раскаянием.

Родители были напуганы, расстроены и злы.

Он допустил еще одну ошибку?

- Мама…прости…прости… - вырывалось у него короткими вздохами, и он не мог обрести своего голоса от сожаления, которое он чувствовал из-за того, что заставил их снова беспокоиться.

Он не мог ничего с этим сделать, ведь правда?

Его легкие болели, пока он глотал вздох за вздохом, но это ощущалось так, как будто в атмосфере вокруг него не было никакого кислорода. Он продолжал извиняться и пытался сделать это правильно, но не знал как именно. Это чувствовалось, словно он просто не мог удержать равновесия и угодить всем. Если Ник был счастлив, то его родители не были, а если они были довольны, то тогда не был он, и это было так больно, что он просто хотел сделать так, чтобы это прекратилось. 

- Джефф…Джефф, милый…посмотри на меня…детка…детка, дыши…ты в порядке, - голос его мамы донесся до него, казалось бы издалека, даже если он и чувствовал на себе ее пальцы, обхватывающие его вокруг плеч, удерживающие его от расползания по швам. 
-М-мама… - отрывисто рыдал он, а его паническая атака придавала всему несоразмерные пропорции. – Мне очень жаль…очень жаль.
- Нет, детка…тебе не за что просить прощения. Мы с твоим папой были удивлены, потому что не думали, что ты когда-нибудь будешь готов кому-то принадлежать…но, милый, это хорошая новость…на самом деле, и мы не сердимся на тебя, - быстро успокоила она сына, и тот поднял взгляд мокрых глаз с красной окантовкой, которые были такими сломленными, что у нее внутри все заныло.
- Это…это так? – прошептал он, и Лилиан нежно поцеловала его в лоб.
- Ты счастлив с ним? – спросила она, и он снова опустил взгляд, теребя свою форму академии Далтон, которую у него не было возможности переодеть.
- Он…я думаю, что с ним безопасно…тепло…я имею в виду…когда он обнимает меня…мне снова тепло… - попробовал объяснить он, пытаясь заставить их увидеть, но слова вышли путанными и смущенными, и он разочарованно провел рукой по лицу, будучи еще нервным и не оправившимся от последствий своей паники. 
- И это хорошо, детка. Ты этого заслуживаешь, - улыбнулась ему Лилиан, и он сжал руку, лежащую у него на плече. 
- Это Ник? – неожиданно спросил его отец, и взгляд Джеффа удивленно встрепенулся.
-К-как ты узнал? – спросил он на выдохе, отчего все его тело охватила дрожь, пока оно подстраивалось получать достаточное количество кислорода, чтобы нормально функционировать.
- Когда мы были на том обеде с родителями Блейна…родители Ника тоже там были. Они рассказали о том, какие сильные чувства он к тебе питает и заверили, что он никогда не причинит тебе вреда…так что если ты снова вступил в узы…отрадно знать, что это будет с ним, - сказал Джереми, и Джефф таращился на него в течение мгновения, прежде чем столкнуться взглядами с ними обоими.
- Так значит…вы не сердитесь…на…на меня, - спросил он робким голосом, и Лилиан тихо всхлипнула.
- Мы никогда не сердимся на тебя за то, что ты счастлив, детка. Если Ник заставляет тебя все это чувствовать…если он действительно тебя любит… - сказала она, и Джефф снова посмотрел вниз.
- Он сказал, что это так… - признался он, пожав плечами.
- Ты не веришь ему? – спросил Джереми, и Джефф откинул голову в сторону.
- Я…просто не знаю, смогу ли я… пока еще нет, но… мне кажется, когда-нибудь я бы смог… если он останется… - сказал саб, и оба его родителя обернули вокруг него руки, крепко обнимая.
- Он останется… - прошептала Лилиан, и саб кивнул, готовый позволить своему разуму в это поверить.

Джефф мягко улыбался, пока смотрел на улицу, словно заставляя ее быстрее привести к нему Ника… прямо сейчас. 

Он не лгал, когда говорил, что скучал по нему.

Ник отправился домой два дня назад, чтобы провести Сочельник и Рождественское утро вместе со своими родителями, но теперь он придет на обед и останется с ним на ночь, и саб не мог дождаться, чтобы снова оказаться ближе к нему. Было странным и слегка пугающим то, насколько зависимым он стал от Ника за такой короткий промежуток времени, но, на удивление, ему не хотелось этого менять. Дом облегчил ношу на его плечах и заставил его почувствовать себя свободным в первый раз за все это время: без непрерывных кошмаров, без грубости, без унижений, без боли, без страха…

Это был просто Ник.

Его теплое присутствие заставляло сердце Джеффа плавиться, а его доброта давала сабу такое ощущение, словно в один прекрасный день он, возможно, снова начнет верить в людскую доброту без того, чтобы ее приходилось доказывать. 

Он отодвинул занавеску подальше и подпрыгнул на месте, когда увидел приметный красный БМВ, тормозящий у подъездной дорожки, яркий цвет которого контрастировал с блеклыми окрестностями. 

Джефф был наполовину взволнован и напуган появлением Ника в своем доме. 

С одной стороны, саб в нем жаждал своего Дома и новоиспеченного баланса, который он обрел в его руках, и он не мог дождаться, чтобы снова там очутиться; опираясь на него, будучи в безопасности и под защитой, с заглушенными и отодвинутыми в сторону сомнениями. 

Однако с другой стороны это вызывало страх, потому что его жилище не было роскошным. Его семья потеряла все, пытаясь его защитить, их обед будет скромным, подарок, который он приготовил для Ника, практически не представлял никакой материальной ценности, и Джефф просто не мог избавиться от страха, что после этого Ник увидит, как различны были их миры, и уйдет. 

Двигатель заглох и хлопнула дверца, в результате чего Джефф вышел из ступора, в который вверг его Ник, и ринулся на кухню, запыхавшись и подрагивая от нервов. 

- Он…он здесь, мама, - изо всех сил выпалил он, когда стук разнесся через их небольшой дом, и прежде чем Джефф хотя бы смог снова обнаружить под ногами твердую землю, голос его отца прозвучал по коридору.
- Я открою! – нараспев сказал он и ринулся наперерез своему сыну, который нахмурился, когда он распахнул дверь и впустил его Дома.

Он мог услышать приглушенные голоса и увидел своего отца, повернувшегося к нему спиной, чтобы заслонить его взгляд от чего-то, но не мог сказать, что именно это было.

Джефф сделал шаг вперед, чтобы с любопытством взглянуть на их руки, но его папа оказался быстрее, бросившись вверх по лестнице, прежде чем он смог хоть мельком взглянуть, и вскоре окружающее его пространство наполнилось сияющей улыбкой Ника.

- Привет, ангел, - прощебетал он, и Джефф надулся, глядя на него.
- Что это было? – спросил он, указывая на лестницу, куда скрылся его отец, хихикая, как сумасшедший.
- Что значит что? – невинно издевался он, и раздраженный саб нахмурился в его сторону. 
- Забавно, - произнес Джефф, скрестив руки на груди.
- Достаточно забавно, чтобы я получил поцелуй от ангела? – тихо прошептал Ник, когда подошел к сабу и обернул руки вокруг его напряженного тела, которое еще не привыкло, что руки на нем были нежными и любящими, а не грубыми и оставляющими синяки. 
- Может быть, - позволил себе застенчиво улыбнуться Джефф, когда посмотрел в глаза своему Дому, наклоняя голову в робком приглашении и задрожав всем телом, когда Ник сократил расстояние между ними, поймав его губы своими собственными, которые были холодными и потрескавшимися от укусов ветра, но бесконечно нежными.

Джефф снова растворился в нем, его тело расслабилось и распутало узлы, когда в его объятиях он обрел силу. 

Их губы соприкоснулись безмолвно, медленно, совершенно.

Джефф никогда не знал, что поцелуи с кем-то могут ощущаться так остро, словно он был любимым и заветным, но Ник делал это всякий раз, когда прикасался к его губам, и саб этим наслаждался.

Ник отодвинулся на достаточное расстояние, чтобы их лбы подпирали друг друга, но когда он говорил, их губы все еще соприкасались, и это заставляло Джеффа дрожать. 

- Я скучал по тебе, ангел, - прошептал он, и Джефф одарил его одной из своих редких улыбок, которая озарила его глаза светом и вызвала морщинки в их уголках; последнее доказательство того факта, что он был счастлив.
- Только два дня, - попытался поскромничать он, зная, что с Ником этот номер не пройдет, поскольку он игриво поцеловал кончик его носа и ткнул пальцем в ребра, щекоча саба.
- Мой мальчик должен говорить правду, - надулся Ник, и Джефф практически лишился чувств от того, с какой любовью обращался к нему Дом.
- Я…я тоже скучал по тебе, - прошептал он, опустив взгляд и осторожно произнося слова, но руки Ника, лежащие на нем, просто продолжали его поддерживать и ласкать.
- Это приятно слышать. Могу я сейчас встретиться с твоей мамой? – спросил он, и Джефф сделал глубокий вздох и кивнул, взяв Ника за руку.
- Эм…да…она…она заканчивает обед, - сказал он и потащил Дома за собой на маленькую кухню.

Они вошли в комнату и обнаружили Лилиан, которая наносила последние штрихи на их еду, раскладывая ее по тарелкам и проверяя, чтобы все было в порядке.

Ник почувствовал себя немного неловко, потому что обед выглядел довольно большим и более роскошным, чем он ожидал, и ему не хотелось думать, как им удалось за него заплатить; неприятно было чувствовать, что из-за него они устроили все эти хлопоты, когда все, что Дом хотел сделать, так это любить Джеффа. 

- Здравствуйте, миссис Стерлинг, - поприветствовал он, когда женщина повернулась, чтобы посмотреть на них.

Сияющая улыбка на красивом лице заставила ее снова выглядеть молодой, и на мгновение Джефф почувствовал, что его сердце подпрыгнуло, потому что в течение долгого времени он не видел, чтобы его мама выглядела так, как сейчас…как будто она снова могла дышать.

- Привет. Пожалуйста, зови меня Лилиан, - улыбнулась она, обогнув столешницу, и предложила ему руку, с энтузиазмом пожимая ладони, замечая, каким защитническим жестом его рука обвивала ее сына. 
- Хорошо, Лилиан. Я – Ник, - представился он, и женщина кивнула.
- Я знаю. Джефф все время о тебе говорит, - подмигнула она, и Ник почувствовал, как саб напрягся в его руках. Щеки Джеффа запылали, а взгляд опустился в пол, когда он сцепил вместе свои пальцы. 

Ник ощутил его дискомфорт, словно он был его собственным, и Дом просто должен был заставить его снова расслабиться, он должен был сделать так, чтобы саб увидел, что каждая маленькая эмоция, которую он испытывает к Нику, возвращается им от всего сердца. 

- Это так, ангел? – наклонился Дом, чтобы прошептать ему на ухо, и Джефф еще больше напрягся. Его пальцы задрожали, закручиваясь в болезненный узел, но его голова один раз качнулась вверх и вниз, отвечая на вопрос.

Лилиан смотрела на них, жалея о своем решении подразнить сына, когда все это было для него так ново и так чуждо, но вместе с этим ей нравилось то, как это парень заботился о нем.

- Я говорю о тебе все время. С первого мгновения как увидел тебя, когда ты не имел ни малейшего представления о том, каким любимым и восхитительным ты был тогда и остаешься до сих пор, - тихо заверил он саба, и Джефф снова устремил взгляд вверх, инстинктивно прижимаясь к нему ближе. 

Саб внутри него мурлыкал от удовольствия, когда Ник обернул вокруг него обе руки, снова предлагая ему свою силу. Он уткнулся головой в изгиб шеи своего Дома, перебарывая собственных демонов и размещая нежный поцелуй на мягкой коже. 

Родной. Мой. 

Его кровь почти пела, и саб прижался еще ближе, краснея, когда увидел, что его мама смахнула со щеки слезу, когда повернулась, чтобы забрать еду. 

- Вы, ребята, идите и присядьте. Я сейчас буду подавать наш обед, - велела она, прочистив кашлем свое охрипшее горло, и Ник отстранился, в процессе этого целуя Джеффа в висок. 
- Вам помочь? – вежливо предложил он, потянувшись к одной из тарелок, которая выглядела наиболее тяжелой. 
- Спасибо, милый. А ты, дорогой, должен равняться на молодое поколение, - шутливо выбранила она своего мужа, только что вернувшегося в комнату, который, в свою очередь, притворно хмурясь, уставился на Ника.
- Ну, спасибо, что пришел сюда и продемонстрировал моей жене, что ей нужен кто-то получше, - недовольно проворчал он с огоньком в глазах, и Джефф ощутил на сердце тепло от того, как легко они сплотились вместе, когда расставили еду на столе и сели за стол, приступив к трапезе.

У них не было традиционного Рождественского ужина с тех пор, как они сюда переехали, из-за его стоимости, но, несмотря на это, им всегда удавалось наскрести на что-нибудь добротное для этого дня, и когда они закончили с супом и только приступили к куриным грудкам с грибами и соусом из моцареллы, отец Джеффа снова заговорил.

- Итак, Ник… Джефф много нам о тебе рассказывал, но мы также хотели бы услышать что-нибудь и от тебя, - протянул он, и Ник улыбнулся, учтиво вытирая губы салфеткой.   
- Пожалуйста, спрашивайте, - призвал он, отхлебывая воду. 
- Ты специализируешься на литературе, правильно? – спросил Джереми, и Ник кивнул, сжимая под столом руку Джеффа, когда почувствовал, что саб дергается от перспективы допроса, который явно планировал его отец. 
- Да, сэр, литература и философия, - почтительно ответил он, и Джереми кивнул.
- Нет необходимости называть меня сэром, достаточно просто Джереми, сынок. И это интересная комбинация. Любые мысли относительно того, что ты хочешь сделать со своей степенью? – спросил он, наклоняясь вперед на локтях, что указывало на его неподдельный интерес.
- Я всегда хотел учить. Играл в учителя у себя дома и готовил для мамы и папы поп-викторины, а затем, если они их проваливали, я получал дополнительный шарик мороженого, потому что они не занимались, - откровенничал он, небрежно пожимая плечами, ничуть не смущаясь, и все они залились смехом от этой милой истории, а Джефф представил крошечного Ника нарочно раздающего колы, чтобы получить мороженое. 
- Что родители думают о твоем выборе карьеры? Как быть с тем, что они деловые люди и все такое прочее, – спросила Лилиан, и Ник легко пожал плечами.
- Они действительно это поддерживают. Думаю, они всегда знали, что я не пойду по их стопам. Я всегда до смерти скучал, когда ребенком меня брали на работу, и обычно это заканчивалось тем, что я пробирался в комнату отдыха и выпивал там весь сок. Преподавание – это то, что я люблю, и они хотят, чтобы я этим занимался, - ответил Дом, и все они кивнули в знак одобрения.
- Это хорошо, что ты знал, чем хочешь заниматься с самого детства. А Джефф… - с фырканьем начала Лилиан, и Джефф покраснел до корней его платиновых волос.
- Маааам! – проскулил он, но Ник мягко его утихомирил, а на его лице разрасталась ухмылка.
- Хочу услышать о маленьком Джеффе. Я рассказал тебе все о себе, - игриво подтолкнул он его в плечо, и Джефф вздохнул, сдаваясь.
- Хорошо. Но ты сам об этом просил, - пробормотал он и ткнул вилкой в свою пасту, изображая ярость и угрюмость. Однако внутри он улыбался. Эти подтрунивания и даже множество маленьких, беспрерывных прикосновений были дополнением к чему-то, от чего Джефф никогда не хотел уходить. 
- Я согласен. Хорошо, что же Джефф хотел делать, когда был маленьким? Дайте мне на него все грязные подробности, - просил он, почти подпрыгивая на стуле, радуясь, что наконец-то узнает больше о своем ангеле.
- Он хотел стать подсолнухом, - фыркнул Джереми, и Ник почти поперхнулся кусочком пищи.
- А что же теперь? – захихикал он, и Джефф надулся.
- Мне было два! – заныл он, и его мама рассмеялась, нежно растрепав ему волосы.
- Мы проезжали мимо поля подсолнечника, это было красивое место, и мы остановились, чтобы сделать снимок. И там мы увидели, что они поворачиваются к солнцу, и Джефф был так ими очарован, что решил, что это то, кем он хочет стать, когда вырастет, - сказала она с мягкой улыбкой, и Ник практически мог увидеть маленького светловолосого мальчика, бурлящего от волнения, когда он увидел, как красивые цветы поворачивают свои головки к теплу, и решившего ,что это то, чем он хочет заниматься всю оставшуюся жизнь. 

Дом почувствовал, как его грудь сдавило при мысли о том, что его внутреннее солнце так рано потускнело, оставив его в холоде и одиночестве, и было так ясно, что он не хотел больше ничего, кроме как снова согреться. Внезапно в его голове пронеслась фраза…единственная фраза, которую, по его мнению, он не понял в то время, но сейчас она обрела для него смысл.  

«Когда ты рядом, становится тепло»

Вот что имел в виду Джефф, когда говорил эти слова, но Ник до сих пор не мог понять их глубины. Саб практически сказал Нику, что он его тепло, его солнце, и в этот момент ничего не могло иметь для него большего значения.

Он любил его так сильно, что от этого становилось больно, и Ник поклялся себе, что никогда не позволит ему снова замерзнуть.

- И я могу это видеть. Золотые волосы, красивое лицо. Из него получится великолепный подсолнух, - мягко сказал Ник, тоном, который неожиданно стал серьезным, а не дразнящим, и Джефф ущипнул его за руку, в попытках отвлечь его от своего румянца и от дрожи в теле, вызванной этими словами. 

Если бы он был подсолнухом, Ник был бы его солнцем, и саб об этом знал. Его затылок покалывал, и на секунду слой кожи практически раскалился добела от обжигающего ощущения там, где находилась его метка, и Джефф нервно поднял руку, чтобы потереть ее, прогоняя зуд, пока родители продолжали говорить с его Домом, явно очарованные молодым человеком. 



========== Ослабить путы. Часть 6. ==========

Они делились смешными историями, и родители саба еще немного вогнали того в краску, в результате чего Ник ответно поделился своими секретами, что заставило Джеффа еще больше его полюбить за причуды и глупости. Они насладились роскошным шоколадным тортом, который его мама приготовила на десерт, и как только Джефф встал, чтобы помочь матери убрать со стола, его отец сопроводил Ника в гостиную. 

- Ты не считаешь, что он до смерти его перепугает, правда же? – спросил он свою маму, сморщив лицо, и та улыбнулась, складывая часть посуды в раковину.  
- Я не думаю, что у папы выйдет, даже если он и попытается, детка. Этот мальчик так сильно тебя любит, Джефф, - сказала она, смахивая упавшую слезу, и сын обнял ее.
- Я сожалею, что причинил тебе столько боли, мама, - прошептал он ей в плечо, и Лилиан нахмурилась, удерживая его на расстоянии вытянутой руки.
- Послушай меня, Джеффри Стерлинг. Ты не сделал ничего плохого. Если кто-то и виноват, кроме этого монстра, то это мы, Джефф… твой отец и я. Мы думали, что делаем как лучше для тебя, устраивая то заявление прав по договоренности. Мы считали его хорошим, уважительным Домом. Но посмотри, что он наделал. Если кто-то и должен извиняться, то это мы. Мне так жаль, - сказала она, прикрывая глаза, а по ее щекам покатились слезы, когда Джефф снова ее обнял.
- Все хорошо, мама. Я в порядке, - прошептал он, и Лилиан всхлипнула в его руках. 
- Ты в порядке? В самом деле? – спросила она, в то время как искрящийся смех Ника зазвенел по всему дому, что заставило Джеффа улыбнуться вслед за ним. 
- Мне кажется…мне кажется, что, возможно, я буду…с ним… - сказал он, краснея, и мать поцеловала его в щеку. 
- Я думаю, что у него получится, если ты позволишь ему это, - мягко согласилась она, и Джефф улыбнулся, кивая.
- Я попробую.

Через коридор Ник безудержно хохотал вместе с Джереми, когда они разговаривали о футболе и некоторых неуклюжих движениях Ника, которые он совершал на своем поприще.

- А потом он бросил мяч…но я был ооочень занят проверкой своего шлема, в итоге он попал мне прямо в голову, и я даже не смог закончить игру, - прохрипел Ник, и Джереми схватился за бока и согнулся пополам, пока смеялся.
- Как же ты вошел в первый состав с такой репутацией? – пошутил он, и Ник, смеясь, запрокинул голову. 
- Честно говоря, если бы я не знал своего отца, то сказал бы, что он подкупил тренера, - в шутку произнес он, и оба мужчины засмеялись, прежде чем погрузиться в уютную тишину, не нарушаемую даже по обыкновению оживленными улицами, которые обеспечивали фоновый шум. 
- Я подготовил вопросы, чтобы помучить тебя, ты в курсе? – заговорил Джереми, после того, как прошло несколько минут, и Ник понимающе кивнул.
- Понимаю, что вы чувствуете необходимость их задать. Я отвечу на все, о чем вы меня спросите, - честно сказал он, и Джереми улыбнулся.
- Не думаю, что мне это нужно. Я видел…видел, как ты на него смотришь. Как он делает тебя живым. И я видел то, что он позволяет тебе. Позволяет тебе стать ближе. Он так долго был лишен чего-то подобного, но теперь…рядом с тобой я могу уловить проблески моего сына, такого, каким он был раньше… - сказал он, и Ник наклонился к нему, уютно накрывая его ладонь своей.
- Я не знаю в полной мере того, что произошло с вашим сыном, Джереми, но я хочу, чтобы Джефф рассказал мне, когда будет готов. Но я не идиот, и в курсе, что требуется для того, чтобы испортить метку. Я никогда так не поступлю. С того момента, как я его увидел, я знал, что он через многое прошел, и все, что мне хотелось осуществить, это сделать так, как будет лучше для него.  Я… я люблю его… и если у вас есть тесты или вы поставите передо мной задачи, то я смогу проявить себя и с удовольствием примусь за все из них. Я убью дракона и принесу золотое яблоко и все, что вы еще сможете придумать, я обещаю. Он стоит всего этого, - страстно объяснил Ник, пытаясь облегчить напряжение, и в то же время передать то, каким искренним он был и каким любимым будет Джефф рядом с ним. 

Джереми взял время, чтобы рассмотреть молодого человека, сидящего рядом с ним.

Он был добрым и открытым, в то время, как Кевин состоял из фальшивых улыбок и жестких ответов. Он был готов пошутить на свой счет и посмеяться над недостатками, когда Кевин принижал окружающих, чтобы заставить себя выглядеть значительнее. Он был опорой для его сына, когда тот искал утешения, вместо того, чтобы насмехаться над ним и заставлять его чувствовать себя так, как будто делать это было неправильно. Он любил Джеффа, а не использовал его как символ своего статуса, и это заставило Джереми расслабиться в первый раз с тех пор, как он узнал, что на его сына снова заявили права. 

Ник был надежным, в этом не было никаких сомнений.

- Я не думаю, что тебе надо убивать каких-то драконов. Честно говоря, тот факт, что Джефф впустил тебя, достаточное доказательство того, что ты этого достоин. Но я собираюсь предупредить тебя, что если ты когда-нибудь притронешься к нему без его на то согласия…я, не колеблясь, сделаю твое наказание в десять раз сильнее, - предупредил он, пытаясь показать, что да, ему нравился Ник, но его сын был на первом месте, и ничто и никогда этого не изменит. Если бы Кевин Лэндон все еще был бы в пределах его досягаемости, он без всяческих сомнений свернул бы ему шею голыми руками. 
- Джереми, если я когда-нибудь причиню ему боль, а я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло, но если я когда-нибудь это сделаю, то клянусь, что это не будет преднамеренно, и это не будет похоже на то, что делал он. Я планирую остаться с ним навсегда, и мы обязаны ссориться и совершать ошибки, но его безопасность и счастье всегда будут первостепенными в моих мыслях, - серьезно сказал Ник, прямо встретив его взгляд, и в этот самый момент Джереми знал, что этот парень вновь сделает его сына цельным.
- Ты мне нравишься, Ник. Никогда не думал, что так случится, - признался он, и Ник усмехнулся этой откровенной честности.
- Я тоже не думал, что такое произойдет. Я готов был упасть перед вами ниц. Надеть мои старые джинсы и все такое прочее, - пошутил он, и старший Дом улыбнулся ему, покачав головой.
- В этом нет необходимости. Просто продолжай делать то, что делаешь.

Ник кивнул, поглядывая в сторону кухни, где сладкий голос его саба разносился над грохотом посуды.

Он хотел его под свой бок, даже если он и отсутствовал не более двадцати минут. 

- Если хочешь, то можешь пойти и похитить его, чтобы вручить подарок, - сказал Джереми с самодовольным выражением на лице, когда поймал Ника за тоскливым разглядыванием дверного проема, как будто он усилием воли мог заставить Джеффа появиться рядом с ним. 

Парень подпрыгнул от его голоса и улыбнулся ему.

- Мне можно?
- Да…да, тебе можно, - усмехнулся он, и Ник вскочил, бросаясь к двери, когда голос Джереми остановил его.
- И Ник? – окликнул старший Дом, и он развернулся, чтобы снова встретиться с ним взглядом.
- Да? – в замешательстве спросил он, и блондин улыбнулся, крутя в руке стакан воды.
- Спасибо, - мягко сказал он, и лицо Ника смягчилось, а сердце сжалось, когда он кивнул.
- Все что угодно ради него, - ответил он, покинув комнату и зайдя на кухню, останавливаясь как вкопанный при виде своего саба. 

Джефф стоял у столешницы, одной рукой закрывая пластиковый пищевой контейнер, и слизывая шоколад с пальцев на другой, пока его мама мыла посуду, стоя позади него.
Розовый язык метнулся и заскользил между тонкими пальцами, а Ник был наполовину удивлен любовью своего саба ко всем сладостям и наполовину возбужден эротической картиной, развернувшейся прямо перед ним, хотя она и была непреднамеренной.

Его штаны опасно натянулись, и он жаждал почувствовать губы Джеффа на своих собственных, и этот сладкий язык, который ему не представилось возможности даже попробовать на вкус, потому что Джефф был робким, осторожным и боялся всего этого, и Дом понимал это всем своим сердцем. 

Но в то же время он хотел его. Так сильно, что иногда это казалось болезненным.

Быть рядом с ним, а не только купать его в поцелуях и ласках. Смотреть на него, когда он был столь красив, но не знать, что скрывалось под его одеждой. Осознавать, что был кто-то, кто видел его уязвимым и податливым, и кто использовал это против него, и Ник не был уверен, что он позволял сабу даже думать о том, что ему нравилось.

Боже, он любил его. Он подумал об этом, когда увидел, что его розовые губы растянулись в небольшую улыбку от вкуса темного лакомства, когда саб поставил контейнер в холодильник и повернулся к своей матери.

- Тебе нужна помощь еще с чем-нибудь? – спросил он, и она покачала головой.
- Нет, милый. Почему бы тебе не пойти и не вырвать своего парня из когтей твоего отца. Если этот бедняжка все еще жив, - пошутила Лилиан, и лицо Джеффа приобрело выражение ужаса, когда Дом обнаружил свое присутствие, постучав по раме дверного проема. 

Две светловолосые головы обернулись в сторону шума.

- Жив и здоров, не волнуйтесь. Но я хотел поинтересоваться, будет нормально, если я украду Джеффа, чтобы сейчас вручить ему подарок? – в шутку спросил он, и глаза Джеффа загорелись при упоминании подарка.
- Конечно. Джер и я обычно ложимся вздремнуть после обеда, так что вы оба можете пойти в комнату Джеффа и провести вместе некоторое время, - улыбнулась Лилиан, и Ник кивнул ей, взяв саба за руку. 
- Готов увидеть свой подарок, ангел? – спросил он, поднимаясь по скрипучей лестнице, и Джефф с мягкой улыбкой опустил голову.
- Д-да, но тебе не надо было ничего мне дарить, - пробормотал он, и Ник, шагавший на ступеньку перед Джеффом, остановился и повернулся, возвышаясь над ним и наклоняя пальцами его подбородок.
- Я хочу баловать тебя. Хочу все время видеть твою улыбку. Поэтому, пожалуйста, позволь мне, ладно? – спросил он тихим голосом, и его мальчик кивнул с румянцем, обосновавшимся высоко на его щеках, и Ник снова разрывался на части. Между желанием, чтобы саб достаточно расслабился, чтобы прекратить краснеть, и желанием, чтобы он никогда не переставал этого делать, потому что он выглядел по-ангельски с розовым оттенком на щеках.

Они поднялись наверх и прошли через небольшой коридор, прежде чем войти в первую дверь слева, ведущей в комнату Джеффа; маленькую и скромную, но в воздухе витал запах Джеффа, его рисунки валялись на каждой плоской поверхности, а на подушке лежала толстовка Ника. 

Дом улыбнулся, когда ее увидел и подошел, чтобы запустить пальцы в изношенный материал.

- Ты спал с ней? – спросил он, и Джефф расстроенно уставился на него, пытаясь сформулировать слова, но разум его предал. Он чувствовал себя так неловко, но это было правдой, он спал с ней. Она пахла, как Ник, и это заставляло кошмары убраться прочь.

Ник никогда не должен был увидеть этого… не должен был знать, каким слабым он был, каким нуждающимся. 

- Я… - начал он, но когда саб снова поднял взгляд, то увидел, что Ник нежно ему улыбался, а его глаза были теплыми и любящими без следа злобы.

Он решил сказать правду.

- Пахнет, как ты. Она помогает мне лучше спать. Нет плохих снов, - сказал он, но с каждым словом его решительность убавлялась, а голос слаб, и к концу этой фразы саб еле слышно шептал, глядя на все что угодно, кроме Ника. 

Дом, стоящий прямо перед ним, нежно сгреб саба в свои объятья, усадив их на кровать, облокачиваясь и позволяя Джеффу прижаться ближе. 

- Я тоже ночью скучал по тебе в моих объятьях. У меня нет твоей одежды, но есть рисунок, который ты для меня нарисовал. Он каждую ночь лежит у меня под подушкой, - ответил Дом, и Джефф посмотрел туда, где его щека покоилась на широкой груди Ника.
- Правда? – спросил он с широко раскрытыми глазами, не подозревая о власти, которую он имел над старшим парнем. 
- Каждую ночь. А теперь…ты хочешь взглянуть на свой подарок? – спросил он, что-то доставая, и Джефф сделал все возможное, чтобы скрыть тот факт, что он клокотал от волнения, но эта попытка с треском провалилась, когда Дом протянул руки к большой коробке. Саб упустил из виду, что она была водружена с краю его кровати, откуда и вытащил ее Ник.    
- Что это? – спросил Джефф, когда был полностью перемещен на кровать, и на его колени лег коробок, который на самом деле имел скорее прямоугольную форму. 

С внутренней стороны послышался тихий шорох, что заставило Джеффа с любопытством нахмуриться. 

- Приподними крышку и посмотри, - с улыбкой сказал Ник, и Джефф потянул за бумажную обертку и сдернул ее, обнаруживая клетку с бутылкой воды, прикрепленной к дальней стороне, миску, наполненную кормом, и небольшую лесенку с перекладинами для лазания, которая располагалась рядом с углом, заваленным сеном. И в этом сене было какое-то крохотное и серое существо, которое дрожало и прятало свою мордочку за пушистыми, свешивающимися вниз ушам. 

- Ник…это…это кролик, - прошептал Джефф, стараясь не испугать бедного мальца еще больше.
- Да, он самый. Это карликовый кролик, так что он не станет слишком большим, но он все еще детеныш, который только достиг готовности покинуть мать.  Я подумал, что вы двое поладите. Вы оба симпатичные и милые, а также немного робкие в окружении новых людей. Почему бы тебе не взять его? – сказал Ник, указывая на маленькое животное, сжавшееся внутри клетки, которое сейчас смотрело на них черными бусинками глаз, с любопытством подергивая своим носом-кнопкой. 

Он отставил клетку в сторону и с жадностью раскрыл ее дверцу.

Кролик был темно-серого цвета, с белым животом и небольшим черным пятном на своей маленькой заднице, которое стало видно, когда Джефф медленно и постепенно дотянулся до него, чтобы взять. Сначала кролик немного посопротивлялся, уклоняясь от руки, которая к нему приближалась, но Джефф уверенно взял его в руки и бережно переместил через зазор.

Он был достаточно мал, чтобы легко уместиться в его руке, как в колыбели, будучи просто размером с его ладонь, и его крошечное тельце задрожало, когда Джефф стремглав вернулся назад в кровать, в результате чего маленькое существо оказалось вблизи его груди, прямо над сердцем, и почему-то Джефф подумал, что это сможет его успокоить, так как саб чувствовал, что его маленькое сердечко почти отчаянно стучит напротив его ладони. Он осторожно провел пальцами между его ушами, ощущая мягкий, детский мех, пока ласкал его голову, нежно с ним воркуя.

Он знал, что имел в виду Ник, когда говорил, что они поладят, и он уже был сражен.
Кролик немного сжался от испуга при незнакомом прикосновении, находиться на руках ему было страшно и ново, но Джефф сделал все возможное, чтобы показать зверьку, что он не будет причинять ему боль, что он был в безопасности. Так же, как поступал с ним Ник. Впрочем, кролик был все еще не полностью в этом убежден, но Джефф знал, что со временем он ему это докажет, а затем они натискаются, наиграются, и будут счастливы, и он был благодарен Нику за это. 

- Спасибо, - тихо прошептал он, глядя на Дома, сидящего рядом с ним, стараясь не толкать крошечный пушистый шарик больше, чем необходимо. 
- У меня возникли трудности с тем, чтобы приобрести только одного. Они слишком милые, все из них. Я клянусь, они делают это нарочно и просто хотят, чтобы ты купил сотню! Но один…один выглядел так, как будто принадлежит тебе, - улыбнулся Ник, протягивая ладонь и гладя маленькую, пушистую головку, отчего кролик затрясся еще больше и Джефф игриво стукнул его по руке, что заставило Дома захихикать.
- Почему ты так сказал? – с любопытством спросил он,  поднимая кролика, чтобы оставить на его голове мягкий поцелуй и прижать ближе.
- Черное пятно на его заду…смотрится на мехе, словно мазок твоего угля для рисования. Это заставило меня сразу же подумать о тебе, - признался Ник, не заботясь о том, что его голос звучал, словно сироп, особенно когда Джефф засмеялся, хотя это заставило его нового питомца съежиться и сильно застучать маленькими лапками, пребывая в панике.
- Прости, крольчонок…больше никаких резких движений. Обещаю, - прошептал Джефф животному, и Ник улыбнулся милой картине перед своим взором.
- Ему, возможно, потребуется имя, если ты собираешься разговаривать с ним, ангел, - поддразнил он, и Джефф покраснел, на мгновение прикусил губу, прежде чем засиять улыбкой в ответ своему Дому. 
- Пончо! – счастливо произнес он, и Ник уставился на саба.
- Ты хочешь назвать бедного кролика Пончо? – недоверчиво спросил он, и Джефф уверенно кивнул. 
- Это мило. Его можно называть для краткости Чо и гм…это…это напоминает мне о тебе, - застенчиво сказал он в конце и посмотрел на Ника из-под ресниц, словно ожидая, что он посмеется или поиздевается над ним. 

Но Ник просиял, когда до него дошел смысл, стоящий за этим именем, и наклонился, чтобы клюнуть Джеффа в  губы. 

- Мне оно нравится, - уверил он, нагнувшись, чтобы только что нареченный кролик оказался на уровне его глаз. – Привет, Чо! 

Он снова погладил крошечную головку, и на этот раз кролик казался менее расстроенным от прикосновения и жевал выбившуюся нитку на рубашке Джеффа.

- Я тоже кое-что тебе приготовил, - признался Джефф через минуту, и Ник поднял взгляд.
- Детка, ты не должен… - попытался он, но Джефф покачал головой.
- Он не такой уж и большой…и я не…я не знал, что тебе подарить, и поэтому я просто…гм… он прямо там, - указал он на белый прямоугольник,  обращенный к стене, и Ник подошел, чтобы повернуть его, задохнувшись от увиденного.

Это была картина, написанная акварелью с мягкими оттенками и нежными закругленными линиями, которые складывались в очертания их обоих, обнимающихся на кожаном диванчике, который напоминал диван из зала «Соловьев». Их лица были расположены близко друг к другу, и между ними было так много всего, что один только взгляд на картину сшиб Ника с ног.

- Ангел… - попытался сказать он дрожащим и хриплым голосом, пока рассматривал произведение искусства, которое получил во владение.
- Все нормально, если она тебе не понравилась. Курт…гм…Курт сделал эту фотографию некоторое время назад, и она попала ко мне после того, как мы стали парой, и я не знал, что тебе подарить, а потом у меня появилась идея, но на этой картине есть я, а мне не хотелось рисовать себя на твоем подарке… поэтому я попытался изобразить только тебя, но тогда картина выглядела, как будто ты смотрел на стену и улыбался, и я нарисовал и себя тоже и я не… - болтал и болтал он, пока мягкая пара губ нежно его не прервала.

Поцелуй получился крепче, чем все остальные, сейчас за нажатием губ скрывалось еще что-то, нечто чувственное и мощное, чему Джефф не мог дать названия, но чувствовал, что оно прожигало его насквозь до самых костей.

Он ответил на поцелуй так хорошо, как только мог, все еще не привыкнув к тому, как ему нравилось чувствовать себя от поцелуев Ника, и саб молился, чтобы дать Нику, по крайней мере, частицу таких ощущений, какие испытывал он сам.  

Они разъединились, дыша друг другом, и когда Джефф распахнул веки, пара теплых коричневых глаз с благоговением взирала на него.

- Помимо того, что я получил тебя…это самый лучший подарок, который мне когда-либо доставался, - прошептал он, и эти слова тяжестью осели на Джеффе, пока саб одной рукой сжимал джемпер Ника, а другой укачивал пребывающего в стрессе Пончо, ведь крошечное животное было явно недовольно внезапным беспокойством.

Джефф прислонился к груди Ника, прижимая Пончо к своей собственной, глядя на художественное произведение, которое он создал.

Он спросил Курта о том, что ему следует подарить Нику, и тот прислал ему фотографию на телефон. Саб сказал, что сделал ее однажды на репетиции, но решил придержать у себя, пока они не были вместе. Он предложил, чтобы он сделал для Ника рамку, но вместо этого Джефф решил превратить фото в картину. 

Он подготовил свои принадлежности и пытался работать, но каждый раз, когда его кисть пересекала полотно, саб просто испытывал ощущение неправильности, рисуя себя, такого закрытого и очевидно сломленного, рядом с Ником, улыбающимся, заботливым и красивым.

Все его попытки выбросить себя из этой картины, по-видимому, не возымели успеха, и, в конце концов, он просто заставил свою руку изобразить их обоих. Они вместе сидели на диване, Джефф смотрел в пол с осторожной улыбкой на лице, а Ник смотрел на него, и в его взгляде содержалось так много, что Джефф считал, что он никогда ко всему этому не привыкнет. В нем было так много любви, кротости и заботы, что сабу трудно было поверить, что это все предназначалось ему.

Но оно предназначалось…это было ясно по фото, которое сделал Курт, и по картине, которую написал Джефф и, может быть…просто может быть, он бы тоже научился любить себя в этой картине; может быть, в один прекрасный день он посмотрит на нее и увидит не сломленного мальчика, а мальчика на пути к тому, чтобы снова стать цельным, а рядом с ним был мальчик, который подтолкнул его к этому. 

На этой картине должен был быть просто Ник…и может быть…может быть сделать ее такой, как сейчас, было неправильно.

- На ней должен быть только ты, - снова произнес он вслух, смотря вниз и гладя вытянутое ухо Пончо, которое лежало близко к его спине, что заставляло кролика дергаться.

Ник посмотрел на него и решительно покачал головой. 

- Ты всегда должен быть рядом со мной. Это то, что делает ее идеальной. И картину, и мою жизнь. Ты, - сказал он, и Джефф поднял голову с глазами, наполненными слезами и дрожащей губой, а его тело обернулось вокруг этих слов, удерживая их так близко, чтобы никто не смог их у него отнять. 


========== Ослабить путы. Часть 7. ==========

Канун Нового года

- Я взволнован! – сиял улыбкой Курт с пассажирского сидения машины Блейна, когда они ехали в сторону дома Дэйва и Себастьяна на традиционную новогоднюю вечеринку «Соловьев».       
- Я это вижу, прекрасный, - захихикал Блейн, когда в его поле зрения попал саб, который подпрыгивал на своем месте от волнения. На его щеках играл здоровый, великолепный румянец, волосы были убраны в привычную челку, которая заставляла его ангельское  лицо выглядеть еще красивее, а этот аппетитный наряд делал собственные брюки Блейна чуточку теснее. 

Курт был одет в узкие черные джинсы, которые почти что греховно облегали его длинные, стройные ноги. Их нижняя часть была скрыта за элегантными, серебристыми ботинками высотой до колена, со шнуровкой спереди. Его изящный торс был прикрыт непристойной, черной шелковой рубашкой, которая была немного прозрачной; достаточно для того, чтобы сводить Блейна с ума, потому что он знал, что скрывается за обтягивающим материалом.

Саб решил свободно повязать тонкий, блестящий, серебристый галстук вокруг своей шеи и в довершение всего он набросил экстравагантный, удлиненный черный пиджак с короткими перьями на плечах, который заставлял его выглядеть существом из потустороннего мира. Никто не смог бы надеть подобный наряд и заставить его сработать таким образом, как удалось сделать Курту, исходившему из своей личной точки зрения, и если слова его матери хоть что-нибудь да значили, то Блейн доверился ее экспертному мнению по части моды. 

Курт был законодателем, а не последователем, и его сегодняшний наряд более чем доказывал данный факт. 

Последними деталями, которые притягивали взгляд Блейна и были его персональной пыткой, были тонкие, блестящие пряди в его каштановых волосах, расположенные только лишь на верхней части челки, и приблизительно тот же самый серебристый оттенок саб использовал, чтобы подвести свои глаза, которые и так были волшебными.   

Он выглядел, словно изумительное существо, пришедшее не из этого мира, и Блейн в который раз не имел ни малейшего представления о том, как же он оказался единственным счастливчиком, который назвал его своим.

- Как ты думаешь, я одет не слишком нарядно? – спросил Курт, деликатно потянув за одно из перышек на пиджаке. 

Он нашел эту вещь, похороненной в одном из дальних шкафов Даны, когда искал им костюмы для Приема, и Курт влюбился в нее в первого взгляда. 

Дана рассказала ему, как она проектировала этот пиджак, и о волнении, которое она чувствовала из-за этого образца, но ее модель просто не казалась подходящей для того, чтобы ее можно было носить, и, в конце концов, эта вещь так и не вошла в официальную мужскую линию.

Курт попробовал надеть пиджак по ее настоянию, а остальное, как говорится, история. Подол пиджака идеально облегал его тонкую талию, а из-за перьев его широкие плечи выглядели еще шире. Увидев его, Дана захлопала в ладоши, радуясь, что ее изделие наконец-то нашло достойного хозяина, и настояла, чтобы он забрал его с собой.

Это был первый раз, когда Курт его надел, и он выглядел в нем так аппетитно, что Блейн мог утверждать, что он просто немного нервничал.

- Нет…я думаю, ты выглядишь очень сексуально, - сказал Блейн низким голосом, и Курт немного покраснел, но саб в нем гордился собой, и Блейн мог судить об этом по тому, как выпрямилась его спина и он немного заерзал на своем сидении. 
- Ты должен так говорить, потому что ты - мой Дом, - попытался разыграть хладнокровие Курт, теребя свои волосы безо всякой необходимости, но не существовало никакого способа, за которым он мог бы скрыть, как хорошо заставляла его чувствовать себя мысль, что Блейн столь интенсивно думал о нем. 
- Может быть и так. Но все-таки это правда. Кроме того, подожди, пока не увидишь Коринн. Она всегда разодета в пух и прах. Однажды, когда мы решили устроить пижамную вечеринку, она заявилась в шелковой пижаме от Victoria’s Secret*, а на ее тапочках были кристаллы Сваровски. И даже не начинай мне про Себа. Этот парень может действовать жестко столько, сколько захочет, но он совершенная дива, когда дело доходит до одежды. Ты точно туда впишешься, - подмигнул ему Блейн, и Курт захихикал, будучи более расслабленным и уверенным в себе, услышав, что он будет не единственным, кто провел часы за сборами.

Курт усвоил информацию, что Себастьян так же щепетильно, как и он, относился к одежде, и был благодарен за будущую возможность воспользоваться ею.

- Итак… я даже не подумал спросить, но… мы направляемся в квартиру Себа и Дэйва? – спросил саб, разворачиваясь в своем кресле, чтобы оказаться поближе к лицу Блейна, и Дом фыркнул на этот вопрос.

- Квартиру? Суди о пентхаусе с большим количеством комнат, чем может когда-нибудь понадобиться парочке ребятишек из колледжа, - сухо поправил Блейн, и Курт на него уставился.
- Пентхаус? Серьезно? – спросил он, и Блейн кивнул, с весельем поглядывая на него боковым зрением.
- Да. Себ…дива…помнишь? Когда они решили съехаться, Дэйв подыскал для них в действительности милую, трехкомнатную квартиру, но он закатил истерику, твердя, что ему недостаточно места, чтобы разместить всю свою хрень, и где же он поставит бильярдный стол и прочую всячину, и Дэйв, оказавшийся у него под каблуком, уступил и купил им вместо квартиры пентхаус в том же здании.
- Бильярдный стол? – Курт все еще пытался уложить все это в голове. 

Блейн посмеялся.

- В числе прочих вещей, но я не могу сказать тебе больше, потому что он угрожал врезать мне по яйцам, если я расскажу тебе слишком много и испорчу экскурсию. Временами он очень похож на великовозрастного, наводящего страх, угрожающего ребенка, - сказал Блейн, притворно содрогаясь, и Курт при этом захихикал.
- Будут только «Соловьи»? – спросил он, и Блейн кивнул, включая левый поворотник перед тем, как свернуть. 
- В основном только мы и наши сабы или Домы, так что ты будешь знать там всех. Ты слышал вести от Джеффа? – спросил Блейн, когда сделал резкий поворот и остановился перед впечатляющим пятнадцатиэтажным зданием, верхний этаж которого ясно излучал свет и блеск от украшений.

Автомобили, припаркованные снаружи, сплошь были кричащими и роскошными, и Курт снова почувствовал, что он сюда не вписывается, а уверенная рука на его бедре была тем единственным, что удерживало его на твердой земле. 

Он встряхнулся, проясняя свои мысли. 

- Хм, да, я говорил с ним раньше. Он и Ник уже были в пути, так что они должны быть здесь, - ответил саб, когда они вылезли, и зимний воздух кусал их за щеки. 

Блейн запер машину, и они вместе вошли в здание, поприветствовав шикарного швейцара и направившись к отдельному лифту, ведущему к пентхаусу.

Блейн пропустил Курта вперед, и саб шагал спиной к нему, а вид его задницы в этих джинсах, плавные изгибы бедер под подолом пиджака, серебряная дорожка галстука и блестки в волосах, сверкающие в огнях передней, заставляли Дома сходить с ума от желания.

Он озирался вокруг ревнивым, собственническим взглядом и прищурил веки, глядя на портье, который одобрительно разглядывал его саба. Он завел Курта в лифт и нажал кнопку, чтобы поднять их на верхний этаж, все это время угрожающе поглядывая на похотливого портье. 

Курт случайно заметил это пристальное наблюдение, любопытствуя, чем, черт возьми, оно было вызвано. Он обнаружил, что спустя секунду дверь за ними закрылась, и Блейн прижал его к стене, атакуя его восприятие своим запахом и хриплым голосом, который заставлял саба в нем отчаянно желать встать на колени. С того раза, когда это впервые произошло на Рождество, Курт фантазировал о том, чтобы делать это все чаще и чаще. 

Его спина упиралась в стену, ладони Блейна были широко расставлены на его бедрах, а губы Дома закручивали влажные потоки воздуха напротив его ушной раковины, пока он с ним говорил.

- Я хочу, чтобы ты запомнил, что сегодня вечером ты - мой, пока они смотрят на тебя и на то, как ты красив. Запомни, что только я прикасаюсь к тебе, прекрасный, - прорычал он низким голосом и атаковал его губы жестким поцелуем, который заставил их хватать воздух и задыхаться, когда лифт звякнул и двери открылись, чтобы ввергнуть их в полный хаос.

Себастьян на славу потрудился над украшениями, серебристые и синие гирлянды мерцали из каждого видимого пятна комнаты. Плоские поверхности облеплял искусственный снег, который мерцал и придавал этому месту несколько волшебный вид, что нравилось Курту. Под потолком кружились белые шары, наполненные гелием, а серебряные блестки, свисающие с них, бросали отблески света на веселящуюся толпу.

Это место уже было довольно многолюдным, народ для начала вежливо угощался напитками, прежде чем сходить с ума. 

- Привет, ребята. Добро пожаловать, - встретил их Дэйв, который надел красивую белую рубашку и черные брюки, оглядывая Курта с головы до ног, чтобы подразнить Блейна, который всего лишь показал ему язык, немного краснея от своего беспрерывного собственничества. 
- Спасибо. Это место выглядит удивительным, - улыбнулся Курт, и вручил Дэйву свое пальто вместе с верхней одеждой Блейна, когда они вышли из лифта в просторную гостиную. 

Она была огромной, со свободной планировкой, белые кожаные диваны стояли впритык к стенам вместе со столиками для напитков стратегически расположенными вокруг них, а любые другие предметы ненужной мебели были удалены, чтобы создать посреди комнаты огромное пространство для танцев или других мероприятий. 

- Себ будет рад это услышать. Он через минутку появится здесь, чтобы провести для тебя экскурсию, а я отнесу это куда-нибудь в безопасность, - сказал он, указывая на их пальто, прежде чем выскользнуть через арку в другую часть квартиры.
- Ищешь Джеффа? – понимающе спросил Блейн, когда уловил, что Курт вытянул шею, чтобы заглянуть поверх людей, толпившихся в центре комнаты. 
- Да. Я не могу его разглядеть, - пробормотал он, спустившись с цыпочек и умоляюще глядя на Дома.
- Прямо там, - указал Блейн на один из диванов, которые выглядели очень мягкими, и на лице его саба расцвела красивая улыбка, когда он взирал на вид, раскинувшийся перед ними. 

Ник сидел на диване, держа что-то похожее на коктейль, укомплектованный соломинками и маленьким зонтиком, который был отвратительного зеленого цвета. Джефф обнимался с Домом, сидя у него на коленях, выглядя удовлетворенным и расслабленным, когда зажал между губ кончик одной соломинки и осторожно пригубил напиток. Ник с жадностью пялился на его губы, пока он пил, и нежно их поцеловал, когда саб выпустил трубочку. Рука Ника любовно огладила его по щеке, и его друг прижался к нему ближе, робко и медленно целуя Дома, но Курт мог утверждать, что он этого хотел и ему это нравилось. 

- Он исцелится, - сказал Курт со слезами на глазах от огромного облегчения, которое он почувствовал, и Блейн, обняв его талию, притянул ближе.
- Он это сделает. Они будут прекрасной парой, - заверил он, и Курт только улыбнулся, когда кто-то хлопнул их обоих по плечу.
- Вы будете распускать сентиментальные сопли или хотите чего-то другого? – невозмутимо спросил Себастьян, но его взгляд метнулся к счастливой паре, а губы растянулись в мягкой улыбке, прежде чем сложиться в свое обычное «меня на самом деле это не волнует» выражение. 
- Ох, я не знаю, но уверен, мы могли бы справиться с чем-то большим, - съязвил он в ответ, становясь самим собой и подкатывая глаза, получив от Блейна нежный поцелуй в шею. – Покажешь нам все вокруг? – спросил Курт с понимающей ухмылкой, и они вместе прошествовали через всю квартиру. 

Курт становился все более и более возбужденным, чем больше он видел. 

- Блейн, это джакузи.
- У него есть танцевальная студия…
- … и библиотека…
- … и комната игровых автоматов…
- Блейн, это гардеробная!
- Прекрасный, у нас дома такая же.
- Да, но у него больше, чем у тебя.

Себастьян, смеясь, даже подавился напитком от этого заявления, пока Курт смотрел на них обоих, не представляя, что он сказал неправильного, но румянец Блейна наконец-то дал ему ключ к разгадке.

- Ох… ОХ…это не то, что я имел в виду…НЕТ…тьфу… - прошипел он, ведь было очевидно, что Блейн имел более чем адекватный размер, но и его Дом, и другой саб просто лопались от смеха, пока Блейн не взял его за руку и не повел в оживленную гостиную, чтобы поприветствовать других своих друзей.

Уэс устроил собрание для своих почитателей на кухне рядом с тем местом, где располагались все напитки, а Мириам уютно пристроилась у него подмышкой, набирая текст в телефоне. Тад и Райан держались поближе к док-станциям для iPod и импровизированному танцполу, болтая с Трэнтом и Джоном, а другие «Соловьи» были разбросаны то тут, то там. В конечном итоге они оказались перед Ником и Джеффом, и лучшие друзья смеялись и улыбались друг другу.

Дэвид и Коринн прибыли последними, конечно же, как всегда припозднившись, и после того, как они взяли себе напитки, вечеринка действительно началась.

Коринн присвоила себе Курта в ту же секунду, как только вошла, оставив Блейна и Дэвида предоставленными самим себе, и было заметно, что они оба сочетались друг с другом помпезными нарядами в черном и серебряном тоне.

 - Я не уверен, должен ли я радоваться или бояться, что твой саб так спелся с моим, - прокомментировал Блейн, наблюдавший за тем, как они удалились, потягивая пиво и подталкивая Дэвида. 

Коринн буквально заставила Курта приземлиться туда, где куча людей только что села играть в правду или вызов, и его саб очаровательно покраснел от вопросов, которые были брошены прямо с места в карьер, без предварительного разогрева, напоминая Блейну о времени, проведенном ими на яхте, когда они играли в карты с вопросами. Он еще не знал, какая сексуальная позиция была любимой у Курта, но Дом был чертовски уверен, что у него есть надежда узнать об этом в ближайшее время.  

Он очистил свой разум от всех образов, которые начали там множиться, и попытался сосредоточиться.

- Даже не знаю, что тебе сказать, мужик. Я люблю ее, но эта девушка совершенно чокнутая, - рассмеялся Дэвид напротив горлышка своей бутылки, когда смотрел на то, как она встала и приподняла свою черную блестящую одежду, чтобы продемонстрировать колечко в пупке в виде маленького розового сердечка, соответствующего их меткам, которое ловило отблески света. 

Сначала Дэвида немного одолевали сомнения относительно расцветки его метки, розовый точно не был тем цветом, который бы он выбрал, но, в конце концов, это была Коринн, и этот цвет был ее олицетворением, так что Дом полюбил его несмотря ни на что. И он скручивал в дугу любого, кто говорил в лицо, что у него не могло получиться из этого ничего хорошего. Он вытряс из них это дерьмо. 

- Иииииии, теперь настала наша очередь присоединиться к ним, Блейнерс, - рассмеялся Дэвид, допив свое пиво, прежде чем прихватить еще одно, и оба парня включились в игру. 
Блейн сел, разместив Курта на своих коленях так, чтобы спина саба облокачивалась на его грудь. 
- И снова здравствуй, - прошептал Блейн ему на ухо, и Курт запрокинул голову назад, улыбаясь Дому.
- Это всегда так происходит? – спросил он, глядя на круг из тел, который только разрастался, а в фоновом режиме играл альбом Бруно Марса.
- Ммм, они будут играть до тех пор, пока на передний план не выйдут более хардкоровые алкогольные игры, - просветил его Блейн, предлагая сабу глоток пива.

Курт в течение секунды смотрел на прозрачную бутылку. Янтарная жидкость и долька лайма внутри выглядели не слишком ужасно. Саб никогда раньше не пил, не имея денег, чтобы потратить их на это и на самом-то деле не имея к этому склонности, но он всегда готов был попробовать что-нибудь новое. Повернувшись на коленях Блейна, чтобы больше развернуться боком, он принял предложение и приложил бутылку к губам, потягивая жидкость, перед тем, как его лицо вытянулось, и он быстро передал пиво обратно. 

- Тьфу!

Блейн рассмеялся.

- Так получается, ты не любитель пива, прекрасный?

Курт решительно помотал головой, глотая и проводя языком вокруг рта, пытаясь быстрее избавиться от горького привкуса. 

- Я не буду с тобой целоваться, если у тебя будет такой вкус, - сказал он, и Блейн изогнул бровь и наклонился ниже.
- Ох, в самом деле?

Курт улыбнулся и приподнял бровь.

- Да, в самом деле. 
- Хорошо, Курт. Правда или вызов? – позвал Трэнт, и Курт вскинул голову, чтобы увидеть все выжидающие лица, направленные в его сторону. 
- Гм…
- Давай, Курт! – поощрила возбужденная Коринн, которая сидела рядом с ним и что-то потягивала из серебристого пластикового стаканчика. 

Курт задумался над вопросом, плотно зажав губы между зубами. Это был вообще не его тип игры. Он не чувствовал себя расслабленно, чтобы откровенничать с окружающими людьми, но Коринн настаивала, и он… ну…возможно, он единственный раз просто ощущал себя, словно обыкновенный подросток. 

Он чувствовал своего Дома позади себя, такого надежного и успокаивающего, и саб снова ощутил необходимость просто побыть ради него чуточку сумасшедшим…немного диким и раскованным, вместо ежесекундного предугадывания каждого шага, который он делал.

- Вызов, - смело заявил он, и толпа взбесилась, когда Трэнт угрожающе почесал подбородок.
- Твоим вызовом будет…выпить четыре шота текилы…подряд, - объявил он с веселой ухмылкой, и Курт пожал плечами, глядя на маленькие рюмки, которые они ставили перед ним. 

Из них даже не сделать нормального глотка, так что с ним должно быть все хорошо. В конце концов, текила придется ему по вкусу больше, чем пиво, правда же? 

- Прекрасный…это довольно много спиртного. Ты уверен, что хочешь через это пройти? – спросил Блейн, пока Трэнт наполнял шоты. Домы имели право налагать вето на вызов или правду для своих сабов, если считали, что это выходило за зону их комфорта, этот факт был заложен в правилах игры. 
- Если я пойду на попятный или получу штраф, то это означает, что мне придется раздеваться. А я еще даже не покрасовался в своем наряде. Я буду пить, - уверенно кивнул Курт, и Блейн просто решил позволить ему получить его первый опыт в качестве подвыпившего человека. Это формировало характер.

Курт храбро бросил вызов своим шотам, словно солдат, который следовал изложенным инструкциям: слизать соль, насыпанную сбоку руки, проглотить золотистую жидкость и закусить лаймом из плошки. Первый глоток был шоком для организма, терпкий алкоголь устремился вниз, заставив саба немного поежиться над лаймом, который он поспешно засунул себе в рот. Ладно, это было гораздо хуже, чем пиво. Послышались одобрительные возгласы, когда Курт недоверчиво посмотрел на второй шот, и у саба ушло немного времени, прежде чем он повторно насыпал соль и выпил второй и третий сразу друг за другом, чтобы разделаться с ними. 

- Блядь, Курт. Ты нас всех уделаешь! – рассмеялся Дэйв, и Курт фыркнул, захихикав, прикрываясь тыльной стороной ладони, будучи немного легкомысленным, когда жидкость ударила прямо в голову.
- Может, хватит? – спросил его Блейн, пытаясь прочитать своего саба.

Эти прекрасные глаза, меняющие свои оттенки, сфокусировались на Блейне, дразня его, и в них читалось хмельное озорство, когда саб потянулся к его руке и, словно котенок лизнул углубление между большим и указательным пальцами Дома, прежде чем насыпать туда соли. Блейн прикусил губу, чтобы не выражать своего одобрения от приятного ощущения. 

Поднялся гвалт, люди свистели, словно волки и по-кошачьи завывали, и Блейн усмехнулся, ощущая невероятное возбуждение, когда Курт схватил шот и  дольку лайма. Дом облокотился на одну руку, а другую все еще держал вытянутой, давая возможность ею воспользоваться, и встретившись взглядом с Куртом, открыл рот, делая шаловливое предложение. 

- Прямо сейчас я очень возбуждена, - как ни в чем не бывало сказала Коринн, когда Курт осторожно разместил ломтик между губами Блейна, обсасывая свои липкие пальцы. 

Блейн застонал, обхватывая плод, и саб почувствовал, что готов заскулить, а его разум находился именно там, снова вернувшись в день Рождества с твердой длиной его Дома между губ. 

Он покраснел.

- Заканчивай с этим! – нетерпеливо окликнул Себастьян. – Не все из нас заинтересованы в том, чтобы всю ночь наблюдать за вашим сексуальным напряжением.

Курт опустил голову и облизал руку Блейна, мурлыча от того, что снова ощущал во рту вкус кожи Дома под слоем соли, и если саб и задержался там дольше, чем было необходимо, то он мог просто обвинить в этом алкоголь.

Вслед за этим настала очередь шота, и Курт опрокинул его так быстро, как только смог, прежде чем погрузиться в рот своего Дома. О лайме, как о предлоге всего этого давно позабыли, когда их рты столкнулись, а едкий кусочек фрукта просто встал на пути, прежде чем Блейн его вытащил и куда-то отбросил.

- Коринн, прекрати их снимать! – рассмеялась Мириам.
- Это горячо!
- Отправь мне это дерьмо.
- Какого черта, Трэнт?

Это все было фоновым шумом.

- Ты прикончишь меня, детка, - простонал Блейн, откинувшись немного назад, обильно ощущая на своем языке вкус текилы и Курта. 

Это было опьяняющим сочетанием. Его саб стонал ему в рот, облизывая его губы, чтобы стереть с них липкость, на этот раз будучи совершенно раскованным.

Игра продолжалась; народ раздевался, выкрикивал оскорбления, отвечал на неудобные вопросы и с течением времени становился все более пьяным. 

* Victoria’s Secret - одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского белья, базируется в Колумбусе, США.


========== Ослабить путы. Часть 8. ==========

    Комментарий к Ослабить путы. Часть 8.
    Предупреждение: много ненормативной лексики! 
- Блей… - услышал он хихиканье Курта напротив своей груди, как только Райан вернулся из своей прогулки голышом по пентхаусу, которую он совершал на коленях, скрывая руками свой срам, перед тем как хохочущий Тад прикрыл его, подползая к нему и целуя Дома.

Блейн знал, что к настоящему моменту алкоголь как следует пробрал его саба, и эти шоты сделали свое дело вместе с бокалом шампанского, переданным ему Себастьяном, из которого он сейчас радостно потягивал напиток. Казалось, сабу на самом деле нравился его вкус, что даже не удивило Блейна, в конце концов, Курт обладал дорогим вкусом. 

Дом сам был на пути к тому, чтобы набраться, ведь за его плечами была более чем парочка сортов пива и несколько шотов Самбуки, и он был рад тому, что они сегодня останутся здесь ночевать, потому что не существовало ни малейшей возможности, чтобы кто-то из них добрался до дома, а ведь сейчас было только десять часов.  

- Би? Блейн? Блеееейн! – заскулил Курт, притянув к себе его лицо, чтобы заставить Дома обратить на себя внимание. 
- Да, детка? – спросил он, глядя на него сверху вниз с мягкой усмешкой.
- Ты - красавчик, - сказал он с уверенным кивком и улыбкой, протянув руку, чтобы подергать его выбившиеся локоны и поиграть с ними. – И милашка. Красавчик и милашка и…красавчик. 

Блейну пришлось подавить смех от того, каким прелестным был саб.

- Ты красивее.
- Это не так, - пропел Курт, прежде чем отхлебнуть очередной глоток дорогих пузырьков. – Оно замечательное, - провозгласил саб, радостно облизнув свои покалывающие губы.
- Оно должно быть таким за пятьдесят долларов за бутылку, - усмехнулся Блейн, путешествуя пальцами по его уху и шее. – И это относительно дешево для шампанского.

Курт приподнял бровь и уставился на фужер.

- В нем что, есть золотая пыль или что-то вроде того? 

Блейн громко рассмеялся.

- Или что-то вроде того.

Курт допил и продемонстрировал пустой бокал.

- Еще, пожалуйста!
- Как насчет того, чтобы несколько минут подождать, а затем я дам тебе другой, а? – предложил Дом вместо этого, клюнув его в нос, чтобы отвлечь. 

Курт следил за его губами, словно намагниченный, и стало предельно ясно, что от ранее выпитого саб в одинаковой степени был как ласковым, так и дурашливым, и нахальным. 

Блейну очень понравилось это сочетание. В конце концов, все это присутствовало в Курте при его обычном состоянии, а теперь эти черты, казалось, только усилились, когда он был пьян и ничуть не заботился о своих тормозах.

Дом собирался поцеловать его в разрумянившуюся щеку, приближавшуюся к его губам, когда его колени неожиданно ощутили отсутствие Курта, и Блейн увидел Коринн, которая стащила саба, поставив его на ноги, и снова увела его из компании, что-то зашептав ему на ухо, отчего Курт широко распахнул глаза, когда они исчезли в ближайшей ванной, а Коринн по пути ловко стащила бутылку шампанского.

Блейн, надувшись, смотрел, как они удаляются, и Дэвид похлопал его по спине. 

- Они будут в порядке. Давай же, пойдем разобьем Трэнта и Уэса в пивной пинг-понг. Непобедимые чемпионы должны уделать этих позеров.

Блейн хмыкнул и последовал за ним туда, где два человека в углу сооружали игру.

На другом конце комнаты, вдали от хаоса игр в правду или вызов и пивной пинг-понг, Джеффа все еще сжимали безопасные объятия его Дома, нежные пальцы поглаживали саба по волосам, а влажные губы каждый раз при этом оставляли любящие поцелуи на его щеках и висках. 

Джефф оглядел комнату, которая в настоящее время стала значительно более шумной, и понял, что каждый был занят какой-то игрой или танцевал со своими друзьями или половинкой.   

Тад в очередной раз решил, что Райан должен был научиться правильно танцевать, и теперь они оба топтались вокруг шарахающихся тел, отдавливая ноги всем и каждому, когда они пытались вальсировать, но разница в росте и тот факт, что Райан был печально неуклюж за пределами футбольного поля, превращало все это действо в достойный материал для шантажа. 

Себастьян явно решил, что он уже достаточно побыл кем-то вроде организатора, потому что он избавился от своего холодного фасада, атаковав Дэйва поцелуями, и Джефф широко раскрывшимися глазами наблюдал, как саб подпрыгнул, обхватывая ногами его талию.

А ведь если подумать… только Ник был единственным, кто даже не сдвинулся с этого места с тех пор, как они туда попали. Он поздоровался с друзьями, они немного поговорили, а потом Дом затащил Джеффа к себе на колени, и они остались здесь сидеть.

Внезапно Джефф напрягся и опустил взгляд, омываемый волнами стыда.

У его Дома не было возможности получать удовольствие, потому что он должен был все время оставаться здесь и нянчиться с ним. Он был единственным, кто портил Дому эту ночь, и он это ненавидел. Он хотел, чтобы Ник наслаждался, расслабился и отдохнул, но тот не мог этого делать, потому что Джефф был неудачником и просто все испортил. Саб не чувствовал себя комфортно, чтобы напиваться и играть в игры, которые потенциально могли натолкнуться на его границы, но это вовсе не обозначало, что Ник не мог этого делать. Человек такого типа личности, как Ник, должен наслаждаться подобного рода вещами, и все же он сидел здесь, рядом с ним.

Джефф заерзал на его коленях, собираясь встать, но Ник снова поймал его за талию и посмотрел на него теплыми, обеспокоенными и красивыми, под светом мерцающих огней, глазами. 

- Я…эм…я просто собираюсь сбегать в ванную и посмотреть, нет ли поблизости Курта. Тебе следует…Тебе следует поговорить с друзьями, - выпалил он, и сердце саба пропустило удар, когда Ник надулся.
- Но я хочу говорить только с тобой, - заныл он, и Джефф выдавил улыбку, действительно не понимая его. 

Он просто предоставлял ему выход из ситуации.

- П-пожалуйста, Ник. Я просто…я не хочу смотреть, как ты тратишь всю ночь на меня, когда все остальные веселятся…просто, пожалуйста… - сказал он, опустив глаза, а слова тяжестью оседали на его губах. 
- Ангел, посмотри на меня, - снова выпустил этот голос Ник. Тот самый, который делал с Джеффом все эти вещи… заставлял саба в нем распускать лепестки и с радостью расправлять перышки. 

Что это было такое? Он задавался этим вопросом, поднимая глаза, чтобы посмотреть на своего Дома. Это не могли быть приказы, они не звучали, как резкие, лающие команды Кевина, которые он использовал применительно к нему. 

- Время, проведенное с тобой, никогда не будет потраченным впустую. Я вижусь с этими людьми каждый день, а ты… Я только что получил тебя. И я все время хочу быть рядом с тобой, потому что это то, что делает меня счастливым. Ты делаешь меня счастливым, Джефф, - мягко произнес он, и саб почувствовал, что плавится от этих слов.

Ник говорил милейшие речи, и даже если ему все еще трудно было поверить в любую из них, они все же заставляли его дрожать. 

Он обнял Дома и наклонился вперед, молясь, чтобы ничего не испортить, приложившись к губам Ника осторожным и неуклюжим поцелуем.

- Спасибо тебе за такие слова, но…но, пожалуйста, просто… просто вовлекись на некоторое время в происходящее. Я…я найду тебя, когда вернусь, - попросил Джефф, отчаянно делая все, чтобы его Дому досталось такое же количество удовольствия, какое он бы получил, если бы рядом не было его, и Ник кивнул, смахнув с его лба прядь волос.
- Если это то, чего ты хочешь, то конечно. Я буду поблизости, так что ты обнаружишь меня, когда вернешься, -  согласился Ник, внимательно разглядывая его на наличие каких-либо признаков, что саб был не в порядке, и Джефф с облегчением кивнул, изобразив на лице улыбку, и удалился прочь, чтобы дать своему Дому немного пространства.

Джефф попытался разыскать ванную, чтобы, возможно, обеспечить себе момент тишины, избавившись от грохота музыки, но одна из этих комнат, предназначенная для гостей, уже была оккупирована, а изнутри раздавались громкие смешки. Он отошел от двери и обвел взглядом окружающее пространство, будучи немного потерянным, затем он попытался пройти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и провести там некоторое время, пока Ник смешается с толпой, когда услышал знакомый голос, который остановил его прямо перед стеклянной дверью.

- … это хорошо на тебе сказывается, - сказал Уэс и послышался тихий смешок Ника, который Джефф узнал бы где угодно.
- Я чувствую себя потрясающе, - голос его Дома просочился сквозь толпу, и Джефф наклонился вперед, словно хотел стать еще ближе к нему.
- Я это вижу. Не думаю, что когда-нибудь видел тебя таким счастливым, Николас, - дразнился Уэс, и улыбка в его голосе прорисовывалась и в его словах. 
- Не думаю, что когда-нибудь я был так счастлив, Уэсли, - дал ответный выстрел Дом, прежде чем на секунду или две погрузиться в тишину. – Он… Джефф делает все, что есть в моем мире, еще лучше. Я всегда думал, что вы, ребята, перегибали палку, когда заявляли права на своих сабов, но… теперь я все понимаю. Мне все время хочется петь… Я просто хочу послать остальную часть мира куда подальше, чтобы я мог просто постоянно быть с ним. Это сногсшибательно, - закончил он, и послышалась очередная порция мягкого смеха.
- Ты любишь его, - просто сказал Уэс, и Джефф почувствовал, что его сердце подпрыгивает в горле. 

Эти слова, услышанные от другого человека, не просто стали утешением, потому что он был столь раним; произнесенные Уэсом, а не кем-то из прочих людей, Домом, который не будет приукрашать положение дел ради каких-то целей, они посеяли кое-какие мысли в его сознании. Этот расшатанный болт наконец-то затянулся над идеей, что Ник искренне о нем заботился. Возможно, он и заслуживал лучшего, но Ник действительно заботился о нем…любил его.

- Это так. И я не могу поверить, что он мой, - сказал он, и Джефф выбросил свою осторожность на ветер. 

Саб завернул за угол и подошел к своему Дому, повиснув у него на руках и уткнувшись в шею, и нет, он не будет делать что-то столь глупое, как начать плакать.  

- Вот ты где. Все в порядке? Ты нашел Курта? – удивленно спросил Ник, крепко обнимая Джеффа, обвивая его гибкую фигурку своими сильными руками, которые дарили защиту. 
- Ванная комната была заперта…там внутри кто-то хихикал, - пробормотал он, и Уэс рассмеялся.
- Ну… вечеринка «Соловьев» к твоим услугам. Все такие крутые и хладнокровные до тех пор, пока не достанешь спиртное, - он посмотрел сквозь стекло туда, где ликующие Блейн с Дэвидом давали друг другу «пять» после того, как Блейн утопил еще один мяч в стакане, стоящем в конце стола. Эта парочка была опасно хороша в этой игре, и Уэс не знал, почему каждый год шел наперекор лучшему из своих решений и соглашался играть против них. Он предположил, что это было традицией. А «Соловьи» были хороши по части традиций.

- Ты думаешь, кто-то там устроил перепих? – спросил Ник с широко раскрытыми глазами, очевидно, готовый посплетничать, словно был пожилой дамой. 
- Я не думаю, что это так, - изумленно произнес Уэс, указывая на дверь ванной, которая прямо сейчас явила миру Курта с подведенными глазами и наполовину расстегнутыми пуговицами на рубашке. Позади него пошатывалась Коринн с бутылкой шампанского в руке, явно довольная творением своих рук, пока они оба, виляя бедрами, прошествовали через комнату к своим Домам, которые до сих пор их не заметили, празднуя свою последнюю победу. 

Курт сел позади Блейна и, скользнув руками под ткань его кардигана, снял его и облапал пресс Дома и дорожку волос, спускающихся вниз от пупка, когда саб наклонился к его уху и лизнул его. 

Блейн хмыкнул, сразу же представив этот язык, в других местах. 

- Это мой красивый мальчик, - усмехнулся он.

Коринн обошла вокруг Дэвида, обвив своими руками его спину, прежде чем взгромоздиться на расчищенный край стола и поманить его согнутым пальцем. Он радостно подошел к ней, располагаясь между ее бедрами.

- Чтодлаешь? – прошептал Курт.
- Надираю людям задницы, потому что я супер, -  застенчиво пожал он плечами, прежде чем оторваться от Курта и переместить его в сторону, чувствуя руки, скользящие под его майкой, когда Блейн усадил его у себя под боком. Именно тогда он заметил прибавления и недостачи в гардеробе своего саба. 

Он проследовал пальцами по всему пути этой бледной, идеальной груди, желая приложиться к ней ртом и поставить на ней метки. 

- Это интересно, - мрачно прокомментировал он.
- Мм, - согласился Курт, кокетливо глядя из-под ресниц и улыбнулся, наклоняясь к нему. – Нравится?
- Возможно, - раздумывал Блейн, медленно оглядывая его с головы до ног, обожая чувствовать дрожь Курта.
- Как насчет того, чтобы сделать это более интересным? – предложил Трэнт, который немного нетвердо стоял на ногах, озираясь мутными глазами. 
- Парень, мы выиграли, так что подбери сопли, - сказал ему Блейн с небрежной усмешкой и покачал головой, отвлекаясь, когда Курт рассеянно начал покусывать вдоль линии его челюсти, а руками и теперь еще и ногтями все еще продолжал творить интересный вещи под его майкой. 
- Одна игра. Один шот, - Трэнт снова сжал в руке прыгавший по столу мяч, практически упустив его, потому что его координация никуда не годилась от того количества спиртного, которое он выпил. Он просто не знал, когда надо остановиться.
- Почему они это делают, когда моя сексуальная команда уже победила? – невнятно произнесла Коринн со своего насиженного места, по-прежнему поддерживая Дэвида своими ногами, а бутылка вскоре вновь воссоединилась с ее красными губами.

Подошел Себастьян, руки которого до отказа были наполнены бутылками со спиртным, которые он поставил вниз и начал равномерно заполнять два стакана до самых краев всем подряд, начиная от водки и заканчивая виски с мидори.

- Проигравший должен это выпить, - сказал он, заканчивая со своей выходкой и ухмыляясь.
- Да ну нахуй, - заявил Райан, всплеснув руками.
- Детка, ты хочешь утром убирать блевотину? – раздраженно спросил Дэйв, следуя за сабом. Его коварный, маленький сорванец был еще тем заводилой.
- Я не буду ее убирать, - пожал плечами саб, посылая ему высокомерную улыбку, которая заставила Дэйва схватить его за запястье и толкнуть к стене, чтобы в очередной раз показать тому, кто является боссом наилучшим из способов, который он только знал.

Когда они напивались, это было единственным временем для них в открытую побыть до такой степени ласковыми друг с другом, и поэтому казалось, что они наверстывают этим оставшиеся девяносто девять процентов времени. 

- Рэй, вы еще не выиграли? Я хочу еще потанцевать! – звал его Тад через всю комнату, стоя на диване, чтобы иметь возможность обозревать толпу, собравшуюся вокруг стола для пивного пинг-понга.
- О, нет, нет, - заявил Трэнт, поглядывая на своих собутыльников, автоматически перемещаясь в этом направлении. – Вы знаете, что это ничего не даст, верно? – с любопытством спросил он, и все рассмеялись. 

Он начал плавно отходить и, находясь в полном отчаянии, Трэнт опустился на колени, обернувшись всем своим телом вокруг ног Райана… а затем потащив его по полу, пока все продолжали хохотать до упаду.

- Бро! Ты не можешь оставить меня в таком положении. Райаааан! – умолял он и не отпускал его, хотя Райан добился в этом неплохих успехов. 

Тад вприпрыжку подскочил к нему, будучи не пьяным, но находясь в приподнятом настроении от милостей и волн позитива. Саб посмотрел вниз на Трэнта и ткнул его в ответ носком обуви.

- Найди своего собственного. 
- Один бросок! – продолжал ныть на полу Дом. – Это займет всего несколько минут!

Дом покачал головой.

- Что думаешь, кроха?

Тад драматично вздохнул.

- Превосходно!

Трэнт отпустил его и вскочил, словно чертик в коробке. 

- Чудесно! – бросился к столу он.

Райан наклонился и оставил на губах своего мальчика сладкий поцелуй. 

- Попозже в джакузи? – многозначительно спросил он. – В конце концов, это традиция.
- Сначала станцуй, а потом мы посмотрим насчет соблюдения традиций, - застенчиво улыбнулся напротив его губ Тад, прежде чем они проделали путь к месту, где стоял беспокойный и ждущий Трэнт.  
- Хорошо, значит один бросок от каждого… - Трэнт только начал, как его перебили.
- Если мы в этом участвуем, то будем бросать в первую очередь. Мы выиграли по-честному, так что вы можете просто отсосать, - сказал Дэвид, и Блейн кивнул.

Он не рисковал тем, что Трэнту улыбнется удача на первом броске и после этого одному из них достанется выпить этот кошмар, который ждал того, что дальше произойдет на этом столе. 

- Ладно, тогда мы получаем право выбрать участника, - возразил в ответ Трэнт. – Любого из присутствующих в комнате.
- Да пошел ты. Вы играете против меня и Ди, так что выбирайте между нами, - сказал Блейн перед тем, как вернуться к Курту, который был вполне доволен тем, что исследовал ртом его шею. На самом деле это по-настоящему дерьмово сказывалось на его концентрации и ясности рассудка. 
- Детка, мне нужно…ох, ебать, - простонал он, когда Курт укусил то место, где плечо перетекало в шею, посылая искры прямо к его члену.

Он собирался послать куда подальше все это дерьмо и отправиться вместе с Куртом в комнату, когда Дэвид, который был непробиваемым самоуверенным идиотом, еще больше усугубил ситуацию.

- Ладно, без разницы. Мы все равно победим. Выбирайте.
- Хорошо, мы выбирааааааем…Курта!

Саб даже не обратил на это внимания, продолжая облизывать непреднамеренные засосы, которые он оставлял, а глаза Блейна практически вылезли из орбит, когда он особенно сильно сосал, обхватив ладонями затылок Дома. Блейн понятия не имел, то ли отстранить его, то ли удерживать на месте. 

- Он напился в хлам. Выберите другого, - потребовал Дэвид.
- Он не напивался в хлам, - встала на защиту Коринн, ударяя себя в грудь. – Он просто рад видеть Блейна.
- Ой, и правда. А ты рада видеть меня, сладкая? – растягивал слова Дэвид, но в итоге, когда он наклонился, его лицо оттолкнули.
- Не совсем, - дерзко ответила она с небольшим смешком.

Дэвид надулся и нахмурился.

- Посмотрим, сможем ли мы с этим покончить? – спросил довольный Райан.
- Хорошо, хорошо, - сказал Блейн, затаив дыхание и неохотно отрывая Курта от своей шеи. 
Его саб издал шумный протест, который что-то сделал с его внутренностями, и Иисус, никто не имел права так охренительно хорошо звучать. 
- Детка, мне нужно, чтобы ты кое-что быстренько для меня сделал, - попросил он, захватывая его припухшие, розовые губы и разрумяненное лицо. Вот дерьмо, ему нужно было, чтобы он кое-что для него сделал, например, разделся, оставшись с ним наедине. 
- И тогда мы сможем целоваться, танцевать и все прочее? – потребовал он, глядя очаровательно раздраженным взглядом.
- Да, конечно.
- И шампанское, - добавил Курт в свой список требований.

Все засмеялись.

- И ты сможешь получить больше шампанского.
- У меня есть немного, Курт, - отозвалась Коринн, и саб оживился, собираясь направиться к ней, прежде чем Блейн поймал его на середине пути.
- Что, Блейн? – раздраженно спросил он.
- То, что мне было нужно, прекрасный, - напомнил он. 
- Ах да.
- Завтра он пожалеет о том, что так много выпил, - разорялся Тад, опиравшийся на Райана.
- А теперь я хочу, чтобы ты взял вот этот шарик и забросил его вон в тот стакан, - сказал Блейн, подбирая мячик и размещая его в ладони, жестом показывая направление. В настоящий момент у него были проблемы с тем, чтобы воспринимать вещи, такими как есть, так что Блейн понятия не имел, понял ли вообще его мальчик то, о чем он говорил.  
- Зачем?

Блейн пожал плечами, подойдя к нему сзади и обнимая за талию. 

- Затем, что это игра, - пробормотал он в сторону шеи саба, на данный момент не обращая внимания даже на то, если бы они выиграли. Он просто хотел затащить Курта в какое-нибудь уединенное местечко и облегчить пульсирующую боль в трусах. Кроме того, он осознал, что была очередь Дэвида пить спиртное, так что ему не придется этого делать, что при любом раскладе было бы ужасно. 
- Кажется, это глупая игра, - сказал ему Курт как ни в чем не бывало, и Блейн рассмеялся, а Дэвид застонал.
- Просто брось его, пожалуйста… и попытайся попасть? – взмолился Дэвид.

Курт обиженно вздохнул.

- Ладно.

Саб, почти не глядя, нехотя бросил мяч, который описал дугу, прежде чем совершенно чисто плюхнуться в напиток. 

Единственным звуком, который можно было услышать, являлся Flo Rida, игравший в фоновом режиме, а все они смотрели на белый пинг-понговый мячик, покачивающийся в серебристом пластиковом стакане.

- Это означает, что я выиграл, правильно? – спросил Курт у всех этих шокированных лиц, перед тем как повернуться и прижаться к своему Дому. – Я выиграл, правда, Блейн?

Дом на секунду задержал взгляд на мяче, затем снова посмотрел на Курта, потом опять на мяч…

- Эээ, да.
- Я пойду и расскажу Джеффу, - сказал он, прежде чем вырваться на свободу и направиться в сторону балкона, совершенно забыв о своем вознаграждении. 
- ДЖЕФФ, я выиграл в эту дурацкую ИГРУ В МЯЧИК…

Голос Курта затих, а Райан посмотрел вниз на их стакан. 

- Это действительно только что произошло?

Трэнт стоял, разинув рот.

- Курт! Ты  - гребаная легенда! – воскликнул Дэвид, перед тем как повернуться со злорадной усмешкой к парочке, стоящей напротив. – Пей, Рэй. Твоя очередь.

Райан хмуро посмотрел вниз на смертоносный стакан, а затем вправо на Трэнта, который скорчил стыдливую гримасу, отступая от огромного спортсмена. 

- Чин-чин, - предложил он.
- Ненавижу тебя. Я отомщу тебе за это, и это очень сильно отразится на твоем лице, - предупредил он, прежде чем поднять стакан и вздохнуть.
- Я пойду поставлю пиццу, - сказал Тад, зная, что им нужно немного крахмала, чтобы частично впитать спирт, как раз когда Райан начал опустошать стакан с ужасающей гримасой на лице.

Коринн спрыгнула вниз и набросилась на рот Дэвида с поцелуями, а затем, прихватив Курта, скрылась из комнаты… они пробыли вне ее пределов около пяти минут, прежде чем она примчалась обратно вместе со смеющимся Куртом, резво облокотившись на стол, а затем вскарабкавшись на его прочную, низкую поверхность прямо посреди гостиной.

 - Дамы и господа. Как насчет того, чтобы стать сви…видетелями…свиделе…как это называется? – невнятно пробормотала Коринн, и Курт глупо захихикал.
- Видетели, это нормально… - сказал он, вызывая приступы смеха во всех окружающих, пока он помогал своему преступному сообщнику окончательно убить это слово.
- Лады, пусть так. Значит, Курт и я…так вот…мы п-поговорили и решили, что эта вечеринка ску-учная… - она дважды щелкнула пальцами, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и Курт кивнул вместе с ней, с застекленевшими глазами и улыбкой на лице, которая была столь глупой, что она заставила даже Джеффа захихикать в плечо Ника, когда они приблизились к ним.
- Рин сказала, что нам нужно раздеться, - хлопнул он в ладоши от радости, и в одно мгновение Блейн помчался к краю стола, пытаясь снять его оттуда.

Да, он хотел голого Курта. Но это было для него. Не для всех остальных, наслаждающихся просмотром!  

- Нет, нет, нет, Блейн. В этой комнате необходимо раздеться, - рассмеялся он, уклоняясь от хватки и отпрыгивая в сторону, а музыка внезапно сменилась на низкую, басовую мелодию Джейсона Деруло Talk Dirty To Me. 

Коринн схватила Курта за талию и начала кружиться с ним вокруг своей оси, в то время пока они крутили бедрами и пробегались руками друг по другу. Для того, кто был столь пьяным, пара двигалась на удивление сексуально, а Блейн замирал от каждого хлопка, изгибания и виляния Куртовых бедер, и прямо перед ним открывался идеальный обзор на его задницу. Весь этот вид Курта, который был кокетливым и откровенно приглашающим, делал желание Дома заполучить его все горячее и горячее.  

Все «Соловьи» собрались вокруг них, пока они красовались, придавая театрального эффекта каждому движению, а грязное подстрекательство Коринн уводило их все дальше и дальше, до тех пор, пока она не подняла над головой свой верх и не бросила его Дэвиду, извиваясь в своем сверкающем бюстгальтере.  

Она потянулась к Курту и сумела заставить его расстегнуть все пуговицы и раскрыть полы, прежде чем Блейн схватил Курта за бедро и притянул к себе, не в силах больше терпеть. Коринн насупилась и возмущалась, но Блейн уже нес Курта по направлению к ближайшей свободной комнате. 

- Блядь, ты такой горячий, детка…не могу больше терпеть, - простонал он, налегая на дверь, прижимая свое тело ближе к Курту, который обернул вокруг него свои длинные ноги, а их рты встретились, дегустируя вкусы шампанского, пива и свои собственные. 

Они рухнули, спутавшись в задыхающийся клубок, отчаянно разметав конечности по кровати, срывая одежду и неистово целуясь, а руки Блейна прохаживались по всему голому торсу его саба до тех пор, пока их не сменил его рот, чтобы пометить его так, как ему хотелось.

Курт ахнул и выгнулся навстречу влажной теплоте, дрожа, когда почувствовал острый укус от зубов на своем соске и пальцы, расстегивающие его натянутую ширинку.

- Блейн, - простонал он голосом, который был высоким и полным нужды. Его голова раскалывалась от сочетания алкоголя и необходимости. Он водил пальцами по кудрям своего Дома, перед тем как ухватиться за его кардиган, дергая его, чтобы Блейн избавился от этой вещи.

Блейн откинулся на колени, расстегивая красный кардиган, прежде чем сбросить его с плеч, застонав при виде Курта, распростертого под ним, который искрился сиянием и красотой, и прежде чем он достиг подола его рубашки, раздался стук в дверь.

- Убирайся вон! – зарычал Блейн, крикнув в направлении деревянной створки.
- Мы собираемся отсчитывать время до Нового года, голубки! Так что прекратите на несколько секунд осквернять мою гостевую спальню, ладно? – протянул через дверь Себастьян, и Блейн побеждено застонал, роняя голову на плечо Курта.

Они неохотно вышли к толпе своих друзей, которые все собрались вокруг плазменного экрана, наблюдая, как шар на Тайм-сквер опускается вниз. * Блейн держал Курта поближе, защищая от любых посторонних глаз, и на данную минуту он заставил саба надеть его кардиган, что нисколько не помогало его эрекции, потому что он все еще был расстегнут спереди, прямо сейчас демонстрируя ему расцвеченную отметинами грудь саба. 

Внезапно народ начал кричать, отсчитывая время вместе с телевизором, и довольно скоро наступило 5, 4, 3, 2, 1…

Блейн смотрел в сияющие глаза Курта, не обращая внимания на шум вокруг них, с любовью обхватывая его лицо и наклонившись, чтобы прошептать в его губы:

- С Новым годом, прекрасный.
- С Новым годом, Блейн.

Они поцеловались.

P.S *Уже более века Нью-Йорк последнюю минуту каждого года провожает вместе с хрустальным новогодним шаром, который опускается с небоскреба здания "Нью-Йорк Таймс". 


========== Изменить ситуацию. Часть 1. ==========

Первый день Нового года…

Первое, что Блейн заметил при пробуждении, конечно же, был Курт.

Это было похоже на то, словно все еще существо было теперь привязано к сабу; желания и чаяния, его настроение и счастье, ощущение его кожи и запах его волос. Поэтому было не слишком удивительно, что подступавшее похмелье запаздывало до тех пор, пока Блейн не притянул своего мальчика поближе, вяло разлепляя сомкнутые ресницы.  

Он сразу же пожалел об этом решении.

- О, фууу… - застонал он, зажмуривая глаза и прикрывая рукой лицо, когда яркий, ослепляющий солнечный свет больно ударил в глаза и резко пробуравил его череп.

Зашторивание занавесок точно не значилось в списке его приоритетов прошлой ночью. Его память была в значительной степени нечеткой, что вовсе не было большим сюрпризом, но события после полуночи стали всего лишь неясным пятном желанной обнаженной кожи, жадных, задыхающихся ртов и дорогого и, теперь уже, немного сухого послевкусия шампанского. 

Внезапно перед его глазами вспыхнула эта золотистая жидкость, заполняющая соблазнительную, порочную впадинку пупка Курта, и, несмотря на то, что голова отбивала свой собственный ритм и танец, Дом улыбался. 

Блейн откинул руку назад и снова рискнул открыть глаза, чтобы прищуриться от тяжелого веса на груди и онемевшей другой руки. То, что он увидел, заставило его сердце глупо раздуться. Курт не просто спал. Нет. Он официально провалился в ад; открытый рот, текущая слюна, сонные вздохи, проходящие через его обнаженную грудь, а его слипшиеся волосы торчали в миллионе разных направлений.

Блейн был так влюблен, что от этого становилось больно.

Он закрыл глаза и немного пошевелился, пытаясь принять более удобную позу и возобновить циркуляцию в своей правой руке, чтобы получить возможность сдвинуться, но Дом скоро обнаружил, что этого не произойдет. В комнате было слишком светло, его голова слишком сильно болела, а Курт возвышался мертвым грузом между его плечом и грудью с маленькой лужицей прямо под уголком его рта, которая капала чуть выше соска Дома.

Это должно было быть отвратительным. Или раздражающим. Или чем-то иным, но не восхитительным, как виделось Блейну, но он ничего не мог с этим поделать. Улыбнувшись шире, он вынул свою свободную руку из того места, где она была распластана по кровати и обернул ее вокруг обнаженной талии Курта, сдвинув его голые ноги, что было странным, потому что он не мог вспомнить, чтобы он снимал с них… ох. 

Здесь было очень много наготы. 

Блейн опустил взгляд и приподнял брови, оценив выпуклость Куртовой задницы, прикрытой клочком белой простыни, а все остальное было полностью открыто взгляду Дома, сверкая пятнами в форме пальцев, разбросанных то тут, то там по бледному пространству его тела.

Его пальцев.  

Маленький Блейн решил, что ему очень понравились эти отметки о явном владении, и дернулся, чтобы попытаться привлечь внимание, и Дом был очень впечатлен его способностью подняться, когда он чувствовал себя так чертовски ужасно. Он бросил очередной долгий взгляд на тело своего саба и решил, что, возможно, на него вообще не распространяются все добрые намерения. 

Из-за двери раздался крик, неожиданно уловленный Блейном, который перенаправил его внимание и просигнализировал, что он был не единственным, кто проснулся. Быстрый взгляд, брошенный на часы на тумбочке, подсказал ему, что дело близилось к полудню.

Неудивительно.

- Райан? Милый? Тебе лучше? – характерная яркая интонация Тада издалека проникла сквозь дверь, и ответом ему послужил жалостливый, болезненный стон. 
- Я умираю, кроха, но я заберу с собой Трэнта, потому что это его чертова вина! – кричал благим матом Райан на весь пентхаус, прежде чем его вывернуло под приглушенное воркование Тада.   

Блейн тихонько усмехнулся, и Курт дернулся, вырывая ноги из запутанного клубка, который они создали, прежде чем утихомириться, издав очень недовольный звук. 

- Ох, детка, ты возненавидишь это пробуждение, - прошептал он ему голосом, который был рокочущим, словно гравий, лениво рисуя узоры указательным пальцем на его талии и прикрывая глаза.
- Райан Мур. Заткни. Свой. Гребаный. Рот! – прорычал Себастьян, и громкость его голоса то усиливалась, то ослабевала по мере того, как саб проходил мимо их двери. На него наихудшим образом действовало похмелье, акцентируя каждое плохое качество, которых у Себастьяна имелось в запасе около миллиона.

Блейн мог только вздохнуть, как только вслед за сабом последовала тяжелая поступь Дэйва. Никто другой добровольно не приблизился бы к нему, когда он был в таком состоянии, из опасения либо обнаружить ближайший неодушевленный предмет запихнутым в свою задницу, либо подчиниться желанию найти ближайшее окно, чтобы из него выброситься. 

- Я не виноват, - закричал Райан. – Это Трэнт! 
- Эй! Как, черт возьми, я должен был догадаться, что Курт так охренительно потрясающе играет в пивной пинг-понг? Иисус, - попытался увильнуть Трэнт, голос которого приглушался дверью, но факт состоял в том, что его мучило похмелье так же, как и всех остальных.

Блейн стиснул зубы от возрастающего шума и активности в пентхаусе. То, что казалось удобным и замечательным - находиться в комнате столь близкой к тому, где происходили все события - теперь стало самым наихудшим! 

Зная, что он не сможет снова заснуть и, завидуя способности Курта спать несмотря ни на что, когда прошлой ночью он напился вдрызг, Блейн начал уговаривать себя встать. 

Для начала ему нужно было раздобыть себе и Курту воды и обезболивающих, а затем достать из багажника машины их сумку, собранную на утро. Оглядываясь назад, он должен был позаботиться об этом прошлым вечером, но непредусмотрительность была еще той сучкой. Проклиная дребезжание в голове, Блейн выпутал ноги из осьминожьего захвата конечностей саба, а затем снова уложил Курта на подушку и после этого принял сидячее положение. Его мальчик, конечно, немного засуетился, нахмурил лоб, и из его горла вырвалось еще больше шума, но вскоре он вновь впал в коматозное состояние. 

Не обращая внимания на ощущение дискомфорта от прилившей в руку крови, он наклонился и поцеловал лоб Курта, а затем обвел взглядом комнату на наличие одежды. Блейн заметил смятый комок из своих джинсов и боксеров у подножья кровати, подтверждавшие его подозрения, что он, будучи пьяным, действительно просто снял их и отшвырнул, прежде чем вырубиться.

С неохотой и болью он оторвался от матраса; его мышцы ныли, а голова кружилась в течение секунды или двух, пока ему не удалось найти хоть какое-то подобие равновесия. Переместившись к окну, Дом задернул занавески и облегченно вздохнул.

По крайней мере, Курту не выжжет глазные яблоки, когда он проснется.

Вернувшись в кровать, он схватил только свои джинсы, зная, что подсохший беспорядок внутри его боксеров оставлял желать лучшего. Блейн осмотрел пол в поисках верхней части своей одежды и поморщился, когда увидел его… в луже выдохшегося шампанского, которая натекла из бутылки, небрежно брошенной им на пол. 

- Хренов гений, Андерсон, - пробормотал он, и теперь, когда он это осознал, резкий запах алкоголя, витающий в воздухе, заставил его желудок сделать кульбит. Себ его убьет. 

Он снова просканировал пространство взглядом и заметил, что его кардиган свисал с комода, стоящего в углу, куда забросил его Курт.

В данный момент все это заставило его улыбнуться. Он размышлял о Курте, который достаточно расслабился и испытывал нужду просто получить то, что он хотел, просто действовать без ограничений или вопросов. 

Он это обожал.

Дом схватил кардиган и, бросив последний долгий взгляд на своего дремлющего саба,  вышел из комнаты и наскочил прямо на Тада, который выглядел уставшим. 

- Ой, прости, Блейн, - извинился он, обходя Дома и возвращаясь к все еще страдающему Райану, которого, судя по звукам, тошнило. 
- Я принес тебе немного воды, Рэй, - услышал Блейн его нежный голос и улыбнулся от того, насколько хорошо они подходили друг другу. 

Огромный Дом стонал и отплевывался, прежде чем заныть:

- Я только что закончил избавляться от жидкости, которая во мне была, и не хочу больше ее туда вливать!
- Я знаю, но обезвоживание заставит тебя почувствовать себя еще хуже, поэтому, пожалуйста, сделай несколько глотков. Ради меня? – тихо сказал Тад, принуждая своего Дома сотрудничать.
- Хорошо. Но это только ради тебя, - невнятно пробормотал Райан и сделал несколько глотков воды.

Блейн снова поморщился и поспешил прочь, прежде чем ему придется наклонять Райана к месту у алтаря фарфоровых богов.

- Вот он и объявился, - усмехнулся Дэйв, одетый в чистые джинсы и свежую черную майку, когда Блейн осторожно шагнул в раскуроченную гостиную. 

При свете дня это выглядело еще хуже, чем в хаосе прошлой ночи, а Джон временно исполнял роль нового предмета мебели, ворочаясь в углу и трогательно обнимая спущенного надувного слоника. 

- Иисус. Мы действительно превзошли самих себя, не так ли? – устало спросил он, однако находясь под впечатлением, переступая через кусок холодной пиццы, покрытый серебряным конфетти. 

Какого черта.

Дэйв положил свои громадные руки на бедра и огляделся, слишком широко распахнув глаза для того, кого должно было мучить похмелье.

Полная задница.

- Это определенно так… в другой сфере, - засмеялся Дэйв и послал ему смешливый и понимающий взгляд. 

Блейну казалось, что он должен был под ним покраснеть, но либо его кровь чувствовала себя слишком ужасно, чтобы совершить путешествие к поверхности его лица, либо он просто был невозмутимым.

- Не веди себя так, как будто ты полночи не прижимал Себа к стене, - сказал он, подвигая пальцами ноги пластиковый стакан, пока натягивал на себя кардиган. Блейн не мог четко этого вспомнить, но судя по прошлому опыту, это было безопасным предположением.
- Но я не был таким, эээ… громким? – ухмыльнулся футбольный капитан.

Блейн застыл, удерживая руку на полпути к рукаву. 

- Ерунда. Это играла музыка!
- Да. Это была именно она, - усмехнулся Дэйв, а его глаза плясали. 
- Черт, - выдохнул Блейн.

Курт его убьет. Блейна не очень заботило то, что кто-то слышал его. Но мысль о том, что другие люди, другие Домы слышали Курта, находящегося в самом уязвимом положении; восклицания, вздохи и стоны, которые должны были быть только для него? Что ж, это обстоятельство заставляло его угрюмо изрыгать проклятия. 

Блейн боролся с желанием вернуться в комнату и забаррикадировать их там на ближайшую вечность, но вместо этого он направился к двери. 

- Я собираюсь захватить наши с Куртом вещи.

Дэйв отмахнулся от него, возвращаясь к уборке мусора, не став дальше развивать тему, как могли бы поступить некоторые люди. Может быть, он узнал то выражение лица Блейна, с которым он в прошлом сорвался с тормозов? Кто знает? Блейн был просто благодарен, что Дэйв отступил, пока он направился к выходу. 

Поездки в лифте оказалось достаточно, чтобы проветриться, несмотря на то, что старушка косилась на его босые ноги и с неодобрением рассмотрела, что его обнаженная грудь и шея покрыты засосами. 

Вернувшись в пентхаус, Блейн бросил сумку и отправился на кухню, заметив, что Себастьян вышел на балкон, закутавшись в одеяло по самые уши и пытаясь уснуть на одном из стульев. 

Блейн удостоверился, что не обратил на себя никакого ненужного внимания, когда проходил мимо. Раздражать похмельного Себастьяна было таким делом, из которого только Дэйв мог выбраться живым. 

Кухне был нанесен гораздо меньший урон, хотя на стене имелось сомнительное оранжевое пятно, а Мириам суетилась вокруг, перемывая посуду, пока Уэс возился со сковородкой. 
Блейн глубоко вдохнул запах бекона и с облегчением выдохнул.

Первой его заметила Мириам; ее волосы были собраны на голове в растрепанный пучок, она была без макияжа и одета в удобные спортивные штаны и футболку Уэса с эмблемой «Соловьев», а все ее руки по локоть были в мыльных пузырях. Она приветливо ему улыбнулась. 

- Болеутоляющие лежат с краю, и я поставила в холодильник несколько бутылок воды, чтобы они охладились, - сказала она, кивнув в направлении этих полезных предметов.
- Я люблю тебя, - застонал Блейн и устремился в ту сторону, словно мотылек на пламя.
- Ну уж нет. Теперь у тебя есть свой ненаглядный, - сказал ему Уэс, обернувшись. 

Мириам только фыркнула на его Доминантово позерство и вернулась к посуде.

- Не ревнуй, пупсик, - усмехнулся Блейн, игнорируя голос, который кричал ему «ты лицемерное дерьмо»! – Ты дашь мне немножко этого бекона, и я полюблю и тебя тоже. 

Уэс закатил глаза и отвернулся, переворачивая шкворчащее мясо, а Блейн проглотил две таблетки, прежде чем схватить воду, чтобы запить их, и когда он это сделал, то благословил медицинских богов. Он отложил еще две таблетки и бутылку воды для Курта, а закончив с этим, склонил локти на островок посреди комнаты и опустил лицо на свои руки. 

- Мне так дерьмово, - пробормотал он.
- - Неудивительно, - рассмеялся Уэс. – Прошлой ночью была какая-то хардкоровая пьянка, Би. Даже для тебя… и Курта? Куда, черт возьми, в него все это влезло?!
- Я думаю, что он перепил даже меня, - предположил Блейн, поднимая руки и опираясь на них подбородком, и пара посмеялась над ним, а затем Мириам развернулась, поставив последний стакан в сушилку для посуды, и вытерла руки кухонным полотенцем. 
- Он раньше когда-нибудь пил? – с любопытством спросила она, сдувая с глаз выбившиеся прядки волос. 
- Нет, - сказал Блейн, тщетно качая головой.
- Удачи с его похмельем, - ухмыльнулся Уэс, который выложил содержимое сковородки, а затем еще больше ее наполнил, жестикулируя своей лопаткой. 
- Просто надеюсь, он не похож на Сатану, сидящую на балконе.
- Он милый, когда вырубается, - задумчиво произнес Блейн с улыбкой думая о своей пускающем слюни сабе. 
- Надеюсь, ты говоришь не о Себе.

Уэс замер, глядя на Дэйва.

- Нет! Курт – единственный человек, который восхитителен, когда находится в отключке. Он похож на сонного котенка, - объяснил он, а его глупая улыбка стала еще шире. 

Дэйв вошел с полным мешком мусора и покачал головой, услышав последнее предложение. 

- Ты такой странный.
- Он влюблен, - поправила Мириам с обаятельной улыбкой, и Блейн сразу же выпрямил спину, а его сердце забилось быстрее, когда он смотрел на нее широко распахнутыми глазами.

По нему было так чертовски это заметно? Блядь. Курт знал? Это было написано у него на лбу?

Половину времени он чувствовал, что так оно и было, как будто он транслировал это, словно неоновый знак! 

Трое в комнате шокировано уставились на него. 

- Пожалуйста, не говори мне, что это для тебя новость? – медленно спросил Уэс, а на его лице появилось выражение абсолютного раздражения.
- Нет! Это не так… я просто…я имею в виду…это очевидно? – нескладно закончил он, глядя на них таким взглядом, который, как ему было известно, бывал у жалостливых щеночков. 
- Ну вообще-то… да, - признался Дэйв, озадаченно потирая шею. – Ты еще ему не сказал?
- Я не хочу его спугнуть! Сейчас между нами все так хорошо продвигается, - сказал он, загребая дрожащей рукой свои волосы, которые серьезно вышли из-под контроля. Иисус, та женщина в лифте, возможно, была права. 
- Блейн…этот мальчик тебя любит. Любой может это увидеть, - успокаивающе улыбнулась ему Мириам, читая нотации так, как умели только лучшие на свете мамочки. – Ты должен сказать ему, вероятно, он ждет этого от тебя. 
- Ты думаешь? – неуверенно спросил он, чуть приподняв брови.
- Решать тебе, Би, - сказал Уэс, пожимая плечами и возвращаясь к полуденному завтраку. – Но мое мнение? Будь мужиком, цветочек. Ты признался мне в любви ради бекона. 

Блейн закатил глаза, но на самом деле они навели его на многочисленные раздумья о…не то, чтобы эти три маленьких слова не были у него на уме и на языке, а о том, что они готовы были нетерпеливо вылететь по своей собственной воле, казалось бы, с самой первой секунды, когда он взглянул на Курта. 

- Я пойду проверю его, - пробормотал он, хватая таблетки и воду, а затем пробираясь через препятствия, чтобы забрать их сумку, приготовленную на утро.

В их затемненной комнате Курт находился в точно таком же положении, в котором он его оставил. 

Дом перебрался на край кровати, избегая разлитого шампанского и, сложив одежду в стопку, положил ее на прикроватную тумбочку, прежде чем опуститься на постель, прислонив голову к руке. Он потянулся и мягко провел пальцами сквозь спутанные пряди Курта, большим пальцем потирая его висок, доходя до краешка его брови, проделывая этот путь снова, снова и снова.

Его разум незамедлительно подбросил ему слова друзей. 

- Он влюблен.

- Я… - он глубоко вздохнул и посмотрел на прекрасные черты Курта. Длинные ресницы, намазанные блестками, изящная арка скул, милый кончик носа, полные губы и чистота его души под этой прекрасной внешностью.

- Он, вероятно, ждет этого от тебя. 
- Будь мужиком, цветочек. 

- Я люблю тебя. 

Это был шепот, но он был грузом у него во рту, тяжестью повиснув в воздухе, и Блейн почувствовал себя намного легче, потому что, наконец, произнес это вслух. Это было порывом, всколыхнувшим его кровь. Важность сказанного навечно врезалась в его сердце. 
Блейн не знал, как долго он пролежал на боку, просто с благоговением рассматривая своего саба, но через некоторое время из горла Курта раздался болезненный звук, его глаза затрепетали, а рот скривился, когда он начал просыпаться. 

- Прекрасный? – мягко позвал он, зная, что его мальчик сейчас будет хрупким, словно новорожденный.

Курт издал болезненный стон и уткнулся лицом в подушку.   

- Уйди прочь.

Блейн улыбнулся и как следует сел, развернувшись таким образом, чтобы взять вещи, 
которые он принес.

- Тебе нужно выпить немного воды и принять таблетки, а потом ты можешь снова поспать, детка. 
-Помнектопроехлся.

Блейн недоверчиво усмехнулся.

- Кто-то приехал?

Курт пошевелил головой, чтобы продемонстрировать свое скривившееся лицо и, таким образом, он смог открыть один осоловевший глаз и уставиться на Дома. 

- По мне кто-то проехался.

Блейн втянул губы в рот, чтобы не рассмеяться. Он прочистил горло и взял себя в руки. 

- Я точно уверен, что это не так. Это, скорее, было самовредительство, прекрасный. 
- Перестань смеяться надо мной! – заскулил Курт и снова вернулся к подушке. -
 Оххххясобираюсьумереть.

Блейн смог разобрать эту фразу.

- Ты не умрешь, детка. Давай же. Прими это, ты почувствуешь себя лучше, я обещаю.

Он позволил намеку на команду просочиться в свой голос, и Курт потерянно перевернулся, глядя на Дома печальными голубыми глазами. Блейн просто хотел прижаться к сабу, нежить его и сделать так, чтобы все было в порядке. 

- Сядь, - ободрил он, и, казалось, его команды помогают, а не изматывают саба, что сделало Блейна до одури счастливым, а его собственное похмелье отошло на задний план.

Курт оперся на локти и открыл рот, чтобы принять таблетки. Блейн облегчил его страдания, положив их ему на язык, а затем откупорил воду и налил немного ему в рот, сделав это так, чтобы он не поперхнулся.

Курт сглотнул, а затем позволил себе опуститься на постель, свернувшись на боку и устроившись поближе к теплу Блейна, словно котенок. Вот видите! Он был котенком! Дом ворковал, лежа рядом с ним, крепче сжимая его в объятьях и многократно прикладываясь своими губами к его лбу в нежных поцелуях.  Курт выдохнул, и горячий воздух попал на его шею и грудь. 

- Я больше не хочу пить, - пробормотал он.

Блейн улыбнулся напротив его кожи и успокаивающе провел руками по обнаженной спине. 

- Но пьяный я и пьяный ты очень хорошо между собой поладили, - с тонким намеком поддразнил он.

Блейн практически ощущал жар от румянца Курта и почувствовал возрастающее самодовольство. 

- О боже… - саб сдвинул ноги и застыл. – И я голый!
- Мм, я заметил, - усмехнулся Дом.

Курт отстранился от Блейна, чтобы посмотреть ему в глаза с полностью покрасневшим от смущения лицом.

- И липкий.

Блейн даже задохнулся от этого заявления, и теперь его член подергивался, будучи полностью заинтересованным происходящим, отчего Дом чувствовал себя более похожим на человека. 

- Ты не помнишь бутылку с шампанским?

Курт нахмурился, сквозь его черты промелькнуло осознание и его брови подскочили вверх. Он стукнул Блейна в грудь.

- Это ты во всем виноват!

Блейн наклонился и поцеловал его, сжимая затылок. 
- И это говорит заядлый любитель шампанского.

Раздался тихий стук в дверь.

- Блейн? Ты хочешь что-нибудь на завтрак… ну ладно…на обед? – спросила Мириам.
Курт застонал при упоминании еды, и этот стон нес нехороший смысл. 
- Да, пожалуйста. Курт ничего не хочет.
- Ох. Он проснулся?
- К несчастью, - отозвался Курт, и она рассмеялась.
- Я принесу тебе тарелку, Блейн.
- Ты – звезда! – нараспев протянул он в сторону двери.
- Обращай больше внимания на меня, - с досадой пожаловался Курт, лаская его лицо, чтобы развернуть его обратно. – В конце концов, это твоя вина.

Блейн рассмеялся, удивленный и очарованный детским раздражением Курта. Это эфемерное существо в его руках доставляло ему так много беспокойства. Он поцеловал его в нос. 

- Ой, извини, я заглажу свою вину, прекрасный.
- Это звучит неплохо, - промурлыкал саб, и Блейн не мог ничего поделать с дрожью, которая пробегала по его телу от этого звука. 
- Если ты оденешься, мы сможем пообниматься на диване, - предложил Блейн.
- Мы обнимаемся прямо сейчас, и мне здесь нравится, - сказал Курт, плотнее оборачивая руки вокруг его груди, и по тому, как он растягивал слова, было ясно, что он снова засыпал.
- Но я голоден, - прохныкал Дом. 

Ему нужна была еда. Жир. Мясо.

Курт разрывался между желанием оставаться там же, где он и был - с тупой болью в конечностях и голове - и потребностью угодить своему Дому.

В итоге последнее, более важное желание, победило.

- Одень меня.

Блейн усмехнулся и отстранился, чтобы схватить их сумку. Дом переоделся сам, заставив Курта немного подождать, пока он надел новые боксеры, темно-синие штаны марки Fred Perry и простую красную футболку. Он достал нижнее белье и другие штаны светло-серого цвета, и кроме того, так как Блейн был собственническим придурком, то он прихватил точно такую же футболку с логотипом «Соловьев», которая была на Мириам, для своего Курта. Потому что он был слишком собственническим придурком. 

Курт был податливым, словно кукла, когда Блейн помогал ему одеваться, а затем он позволил себе забраться на руки Дома и понести себя. Дом оставил заляпанное бог знает чем одеяло там же, где оно и было, и направился в гостиную. 

К настоящему моменту Дэйв уже немного прибрался, у двери выстроились в ряд черные пакеты, наполненные мусором, и это сделало комнату более пригодной для жилья. Блейн направился прямо к свободному дивану, который приметил ранее, и еще раз проверил его на наличие сияющей блестками пиццы или чего-то такого же странного, прежде чем уложить туда Курта. 

- Оставайся здесь, прекрасный. Я просто возьму тебе новое одеяло и немного завтрака, а потом мы можем уютно здесь устроиться на всю оставшуюся часть дня, пока я не смогу без опасения сесть за руль, - сказал ему Блейн. Потому что, черт возьми, сейчас его уровень алкоголя настолько превышал норму, что это было даже не смешно.
- Если ты не сдвинешь меня с места, то я никуда не пойду, - сухо ответил Курт, а его глаза все еще были закрыты. 

Блейн удивленно покачал головой, после чего легко поцеловал его в губы, прежде чем отправиться на кухню. Он наткнулся на Дэйва, который возвращался с балкона, вероятно проверяя как там Сата…хм…Себ.

- У вас есть запасное одеяло? – спросил он.

Дэйв подозрительно приподнял бровь.

- Зачем?
- Я предпочел бы не говорить.

Дэйв закатил глаза. 

- В нашей комнате в шкафу есть несколько запасных комплектов. Верхняя полка.

Он хлопнул его по плечу, когда выглянула Мириам. 

- Ты можешь, пожалуйста, посмотреть - кто-нибудь еще проснулся и хочет есть? Твоя еда готова и ждет тебя.

Живот Блейна заурчал.

- Конечно.

Он, торопливо перемещаясь, сначала просунул голову в ванную комнату. Райан прислонился лбом к краю туалета, а Тад, стоя позади него на коленях, потирал широкое пространство его голой спины.

- Эй, ребята, вы хотите есть? – спросил он, не осознавая, что это могло быть плохой идеей из-за того, как плохо чувствовал себя Райан. 

Райана инстинктивно начало выворачивать, а Тад засуетился над ним, посмотрев на Блейна.

- Чудесно.

Блейн поморщился.

- Да. Прости, парень.

Райан отмахнулся.

- Я буду что-нибудь попозже, - сказал Тад, криво улыбаясь, и Блейн кивнул, направляясь к следующей двери. 

Стук ничего не дал, поэтому он заглянул внутрь и чуть не сжег дотла свою сетчатку. Он снова захлопнул дверь. Твою мать.

Ему не нужно было видеть значительную часть голой задницы Томпсона. Никогда.

Трэнт направился прямо к еде, выйдя из своего укрытия, но Блейн не смог нигде обнаружить Ника или Джеффа во время своего путешествия в главную спальню. Он прихватил одеяло, а затем еду из кухни, прежде чем отправиться обратно к Курту, опускаясь напротив подлокотника вместе с сабом, которого он разместил с краю, уложив его голову себе на живот и укрыв его по шею.

- Дай мне секунду, и я помогу с уборкой, - сказал Дэйву Блейн, набивая рот тостами, яйцами, сосисками, беконом и каждым чертовым продуктом, который мог туда поместиться, пока футболист продолжал суетиться в разгромленной комнате. 

Дэйв улыбнулся ему, а затем Курту.

- Не беспокойся, приятель, я справлюсь. Кроме того, похоже, что у тебя и так хлопот по горло.
- Я не доставлю хлопот, - устало сказал Курт.

Блейн и Дэйв обменялись взглядами и молчаливым смехом.

- Не думайте, что я не знаю, что вы надо мной смеетесь! Вы, ребята, ужасны! – пожаловался он, прищуривая глаза и надувшись.
- Оу, детка, - утешил Блейн, - Ты не в силах ничего с этим поделать. 

Курт вздохнул.

- Где Джефф? Джефф будет со мной милым.
- Они уехали почти сразу же после полуночи, - сказал Уэс, входя в комнату с несколькими блюдами. 

Он сгреб хлам со стола, на котором Курт и Коринн разбрасывали свои вещи с твердым намерением расчистить оставшийся мусор и расставить там посуду. Трэнт по пятам следовал за Мириам, пытаясь стащить кусочек с тарелки. 

- Я не знаю, насколько гигиенично есть с платформы для стриптиза, ну да ладно, - рассмеялся Уэс, одаривая Курта пронзительным взглядом.

Курт натянул одеяло над своей покрасневшей головой.

- Убей меня сейчас же.

Все рассмеялись.

- Милый, вчера вечером ты был просто что-то с чем-то, - слегка поддразнила Мириам.
- Я не виноват, меня сбили с пути истинного, - приглушенно раздалось из-под одеяла.

И говоря о дьяволе, из-за угла, спотыкаясь, появилась Коринн, одетая еще с прошлой ночи только в футболку Дэвида. Она была настолько крошечной, что доставала только до середины бедра, а ее макияж и волосы были в ужасном беспорядке. Она смачно зевнула, потирая глаза, прежде чем окинуть взглядом окружающих.

- Приветик. Как жизнь?

Все присутствующие закатили глаза, глядя на нее.

- О. Сосисочки! – взбодрилась она и плюхнулась рядом со столом, усевшись по-индийски и приступив к трапезе. 
- А прошлой ночью было весело, - усмехнулась она с набитым ртом, выбрасывая свои манеры на ветер без остатка. 
- Курт так не думает, - пошутил Трэнт.
- Этот мальчик – легенда! – воскликнула она. – Без него не было бы даже вполовину так же весело. 
- Он прячется под одеялом от стыда.

Блейн почувствовал, как Курт рядом с ним напрягся. Он опустошил свою тарелку и поставил ее на пол, прежде чем залезть на диван к своему сабу и нырнуть под одеяло.

- Не смущайся, детка. Сейчас, пока мы разговариваем, Джон в углу вытворяет невообразимые вещи, надувая слона. Ты не одинок, и я с радостью расскажу тебе пьяные истории о каждом из этих ребят, если тебе станет легче, - прошептал он сабу, поддерживая его.

Курт вздохнул и начал рисовать узоры на майке Блейна, не встречаясь с ним взглядом.

- Я знаю, что они просто дразнятся, сэр.
- Хороший мальчик. Я могу заставить их прекратить, если ты этого хочешь, прекрасный.

Он покачал головой и пробормотал:

- Они все меня просто раздражают. Я хочу всего лишь обнять тебя и заснуть.
- Хорошо. – Блейн поцеловал его в лоб. – Спи.

Саб снова зарылся с головой в одеяло. 

- Курт не очень хорошо себя чувствует, поэтому он попытается немного поспать, - небрежно сказал Блейн, не делая из этого большого события, и все они с легкостью кивнули, меняя тему.

Он почувствовал, как Курт расслабился и в качестве благодарности поцеловал его в грудь, и Блейн начал успокаивающе проводить пальцами по его волосам, чувствуя себя более чем удовлетворенно.

«Это то самое», - подумал он.

Он был окружен своими друзьями, держал в объятиях своего саба, а его родители дома готовились к новогоднему обеду с семьей Курта. 

Все было так, как и должно было быть. 


========== Изменить ситуацию. Часть 2. ==========

Первый день Нового года…

Золотистая челка нависала над широко распахнутыми глазами, а белые зубы тревожно теребили полные, розовые губы до тех пор, пока они не стали вишнево-красными и припухшими. Бледные пальцы дрогнули, накладывая груды и груды еды, осторожно размещая ее на подносе, который располагался рядом с плитой.

Он повернулся к столешнице и продолжил взбивать яйца, обжаривать бекон, выжимать апельсины, подрумянивать хлеб на тосты, и все это время его тело дрожало от беззвучных страданий. 

Он проснулся сегодня утром, в первый день Нового года, который был временем начала нового старта, дрожа и болезненно осознавая свой новый статус. Теперь он был утвержденным сабом. Руки, обвившиеся вокруг его талии, были теплыми и не несли угрозы, но они все еще пугали его из-за власти, которую они над ним имели. 

Он снова отдал последние клочки своего изорванного контроля в чужие руки и смирился с тем, что это обозначало.

У него снова были обязанности. Обязательства. Ожидания, которые он должен был оправдать, и саба почти тошнило от чувства, что он опять потерпит неудачу.

Он вылез из постели, стараясь не разбудить спящего Дома, и направился прямиком на кухню, находящуюся в отведенном им крыле дома родителей Ника, преисполненный стремлением взяться за дело. Начать проявлять себя.

У него был очень длинный список вещей, которые, как он знал, от него ожидали, но еще более длинным был список вещей, которые он не знал о Нике, информации, которая была ему необходима для выполнения поставленных задач, и все это вращалось в его голове по кругу снова и снова, заставляя его еще усерднее работать над вторым списком.

Для начала, он не знал, когда Ник обычно просыпался. Было ли у него обычное время для пробуждения? Он не знал, что ему нравится есть или пить по утрам. Он клал сахар в кофе или молоко… а пил ли он вообще кофе? Может быть, он пил чай… что, если он пил чай! Он любил фруктовые ароматы или что-нибудь еще? С сахаром? Без него?

Он сглотнул и взволнованно потянул себя за волосы, из-за чего резко вздрогнул от боли, но ничего не предпринял, чтобы вытащить себя из черной дыры паники.

Отец Ника был французом. Что, если у них были совершенно другие привычки, касающиеся завтрака, и он передал их Нику, но Джефф о них не знал, а Ник проснется через несколько мгновений и ему не понравится то, что он для него приготовил… он хотел быть хорошим сабом, но снова все испортит…

Он громоздил новые горы продуктов поверх уже сложенных на подносе, но у саба сохранялось ощущение, что он что-то упустил, пока был занят делом. Всегда чего-то не хватало.

Чашки загремели друг об друга, когда через него пронеслась его одна ужасающая дрожь, а из его губ вырвался приглушенный вздох, когда маленький кувшин с молоком опрокинулся через край подноса и рухнул на пол.

Падение и грохот светло-голубого кувшина, разбившегося об пол, прозвучали достаточно громко, чтобы разбудить половину штата, и Джефф знал, что у него в распоряжении имелись мгновения, секунды до того, как кто-нибудь придет, чтобы сделать ему выговор.

Он молча, словно в замедленном темпе, наблюдал, как белая лужа расплывается по темно - коричневому деревянному полу, как будто дразня его… пытаясь заставить его поверить, что он сможет исправить беспорядок, прежде чем его кто-нибудь увидит, но знал, что у него нет времени.

Раздавшийся издалека скрип двери доказывал его правоту, и саб вздрогнул, опустив поднос на столешницу с очередным грохотом и, схватив с ближайшего крючка чистое кухонное полотенце, упал перед лужей на колени и начал как можно быстрее вытирать белую жидкость. 

Ткань довольно быстро впитала молоко, но разбросанный вокруг фарфор добавлял ему проблем, и поэтому саб собирал в свою руку кусочек за кусочком, не заботясь ни об острых краях, причинявших жгучую боль, когда они пронзали кожу, ни о пятнышках красного цвета, которые начали на ней проявляться. Было похоже на то, что саб действовал на автопилоте. Безразличный ко всему остальному, но нуждаясь в том, чтобы заставить этот беспорядок, этот промах, исчезнуть. 

Ему просто нужно было убрать беспорядок, прежде, чем его заметит Ник. 

Он должен был убедиться, что все было безупречно, прежде чем кто-то увидит, насколько никчемным он был в самом-то деле. Он старался быть хорошим для Ника. Он хотел быть хорошим для этого доброго Дома так сильно, но не прошло еще даже нескольких недель после их связывания, а он уже его подвел.

Шаги позади него отдавались эхом, заставляя все его тело дрожать от страха, когда он начал собирать кувшин еще быстрее, безрассудно, не обращая внимания на боль.

Шаги становились все громче…ближе…он слышал, как человек зевает, а его одежда шелестит.

У него не было времени, и саб об этом знал, в то время как шаркающие звуки прервались, и приблизившийся человек остановился позади него.

Он снова потерпел неудачу. 

Это было так неприятно. Почему он не мог сделать все правильно? Почему затеи всегда разваливались, когда он начинал верить, что они могут сработать?

Он ощутил, как соленые слезы касаются его губ, стекая по щекам, и ахнул, когда крошечная капелька упала на его ладонь, ударяясь об нее. Его рука вздрогнула, и звон бряцающего в ней фарфора почувствовался настолько же неуместно, насколько игриво и радостно этот звук разнесся в тишине.

- Джефф… - раздался голос из-за его спины, и он резко вздрогнул, возвращая осколки обратно на пол и наблюдая, как они разлетаются вокруг, устраивая, казалось, еще больший беспорядок.

Никчемный саб. Почему, черт возьми, я согласился на связь по договоренности с тобой?

Он вздрогнул от мстительного голоса из своих кошмаров, который вынуждал его просить прощения. Встать на колени, склонить голову и просить еще одного шанса, как он все время поступал раннее, эхо телесной памяти сурово разносилось по его мышцам, но саб знал, что не существовало ни одного чертового способа, чтобы он был этого достоин.

Он, похоже, не сумел с этим справиться, а если он не смог, то Ник зря потратил на него время. 

При мысли о расставании из его губ вырвались захлебывающиеся рыдания, и саб старался изо всех сил, по крайней мере, казаться сильным и не позволить видеть себя плачущим. Домы ненавидели сабов, которые рыдали, словно младенцы, ему было об этом известно.  

Он крепко прикусил губы и уставился на свои руки, стараясь держаться так неподвижно и тихо, как только было в его силах… в ожидании удара, резких слов и болезненного прикосновения к своей коже, которое оставит на ней синяки и еще больше его ранит.

Но…

Но, как и все остальное с Ником, этого просто…этого никогда не происходило. 

Конечно же, этого никогда не происходило. 

- О боже мой, ангел… - болезненно знакомый, мягкий шепот прорвался сквозь его панику, когда нежные руки обернулись вокруг его трясущегося тела.
- Сэр… - всхлипнул он, пытаясь произнести извинения, но его горло, казалось, могло пробормотать только одно слово…одно слово, показывающее, что он был ниже Ника; покорный, слабый, неодушевленный.

Он продолжал повторять это слово, пытаясь заставить его вместить все, что он не смог сказать… что он сожалеет, что он хотел сделать для него что-то хорошее, что этого не повторится, что он был ужасен даже тем, что рассматривал мысль о том, что Ник может причинить ему боль.

Но к его виску прижались успокаивающие губы, вокруг тела обернулись такие теплые ладони, которые могли захватить его мокрые щеки, словно в чашу, а бесконечно грустные шоколадные глаза сфокусировались на нем. Эта солнечная улыбка, которую Дом заставил появиться на своем красивом лице, была теперь натянутой, но не менее захватывающей, и Джефф провалился в него, спрятав лицо в груди и сжимая мягкую ткань его рубашки между пальцами, в которых практически не происходила циркуляция крови.  

- Сэр… мне так жаль, сэр… - отчаянно задыхался он.
- Тсссс, ангел. Это Ник. Это просто Ник… всего лишь я, красивый. Не бойся меня. Все в порядке. Пожалуйста, Джефф, просто не бойся меня, - прошептал он ему в волосы, и Джефф вздрогнул в его руках, желая всем своим существом иметь возможность поверить ему безо всяческих промедлений… принять его слова как должное и хоть раз позволить себе наполниться спокойствием. Но все происходящее было борьбой. Он доверял Нику. Так оно и было. Но это доверие было таким же шатким и хрупким, как и он сам, и саб боялся, что никогда не перестанет сомневаться в нем, так же, как никогда не перестанет сомневаться в себе. 
- Прости… мне так жаль, - снова заплакал он, чувствуя себя виноватым и несчастным, и Ник просто крепче его обнял.
- Почему ты извиняешься, детка? О чем ты сожалеешь? – спросил Ник с выраженными интонациями в голосе, но не такими, каких ожидал Джефф. Это был не гнев… это было отчаяние, смятение и боль.

Джефф хотел объяснить…он, по крайней мере, должен объяснить ему. 

- Облажался… я хотел…завтрак… - это все, что ему удалось выдавить, задыхаясь, и саб вздохнул от разочарования, сжимая пальцы в кулаки на груди Ника.
- Просто дыши. Глубокий вдох и выдох, - спокойно сказал Дом, и эти слова волной нахлынули на него, и Джефф на мгновение почувствовал, что давление на грудь ослабевает. 
- Итак… ты хотел приготовить завтрак? – спросил Ник, и Джефф тихо кивнул.
- Для тебя, - прошептал он, когда новая слеза проторила себе дорожку по его щеке, упав на рубашку Ника.

 У Ника, который по всей вероятности, заметил перегруженный поднос, перехватило дыхание от его слов, и он мягко поцеловал саба в макушку, пробегаясь пальцами по волосам за его ушами.

- И ты это сделал, красивый. Здесь достаточно еды, чтобы накормить армию, и все это вкусно выглядит и пахнет, так почему ты извиняешься? Почему ты так напуган, ангел? – он устремился вперед во внезапном порыве, раскачивая саба взад и вперед в том месте, где они вдвоем стояли на коленях на полу рядом с осколками этого глупого кувшина, которые Джефф все еще мог заметить краем глаза.
- Разбил кувшин. Пролил молоко. Я устроил беспорядок, сэр, - ответил Джефф, тихонько прижимая голову к груди Ника, желая просто в нем затеряться, чувствуя безопасность, тепло и счастье. Его нижняя губа задрожала.
- Ник, Джефф. Тебе никогда не нужно называть меня сэром, если ты этого не хочешь, - мягко напомнил Дом. – Так значит, ты разбил кувшин. И что из этого? Я перебил, по крайней мере, дюжину из них, и кроме этого еще больше чашек, тарелок и стаканов, потому что, когда я разговариваю, то размахиваю руками, как идиот. Держу пари, у нас где-то здесь есть еще один кувшин, и даже если бы его не было, то, Джефф, это не важно, - сказал Ник, прижимая взволнованного саба поближе к себе и потирая рукам его спину.

У Дома были мысли насчет того, чем это было; отсутствие структуры, знаки вопроса, оставшиеся в их отношениях, прошлое Джеффа. Но не было никакого способа быть в этом уверенным, если Джефф не говорил с ним.

- Ты не накажешь меня? – раздался тихий голос после минутного молчания, и Ник почувствовал, как кто-то ударил его в грудь. Он резко закрыл глаза при мысли о том, что Джефф получал наказание за такую мелочь, и в его голове вспыхнули образы саба, которому причиняли боль. 
- За что? За то, что ты, не выспавшись, встал на рассвете, чтобы устроить праздник только для меня? Мне так не кажется, - сказал Ник, пытаясь успокоить напряжение, не впадая в ярость и осознать, как же сильно ему хотелось убить другого Дома, но гибкое тело в его объятиях не расслаблялось.
- Я все испортил, - прошептал он.
- Нет… ты разбил кувшин. Это случается со всяким. Моя мама сожгла кухню, когда в первый раз попыталась что-то приготовить для отца, и после этого он навсегда запретил ей этим заниматься. Теперь ей разрешено только есть. Готовит мой папа, - усмехнулся Ник, подхватывая его подбородок и приподнимая его, чтобы их глаза могли, наконец-то, встретиться, но в голосе Дома ощущалась тяжесть, которая не нравилась Джеффу. 

Это так же было и его виной… и саб это знал.

Он хотел сделать как лучше. Джеффу хотелось получить возможность делать простые вещи, подобные этой. Саб отчаянно хотел доставить Нику удовольствие. Сделать его счастливым, чтобы Дом не пожалел, что выбрал его. 

- Ты должен поесть, а я здесь приберусь, - сказал Джефф, а его голос был тихим и едва слышимым. Его глаза все еще избегали Дома.

Ник слегка усмехнулся и покачал головой, вытирая большим пальцами щеки Джеффа, чтобы стереть оттуда влагу.

- У меня есть идея получше, - пробормотал Ник, в оба глаза наблюдая за сабом. – Я это уберу, потому что готовил ты один, а затем мы вместе насладимся этим вкусным завтраком.

Дом не дождался ответа, а вместо этого поднялся на ноги и потянул за собой Джеффа, который все еще прижимался к нему, решительно нахмурив свое красивое, покрывшееся румянцем лицо.

- Но…это не… - вытаращил глаза саб и смущенно покачал головой. Это не работало таким образом. Он должен был убрать свой беспорядок и подождать, пока Ник не закончит трапезу, прежде чем поесть самому. Так поступали вежливые, воспитанные сабы.
- Что не так, красивый? – спросил его Ник, и Джефф осторожно поднял взгляд и пожал плечами, пытаясь заставить себя исчезнуть.
- Это не так как… как с ним… - начал он, но осекся, когда руки Ника обвили его и сжали в объятьях.
- Я остановлю тебя прямо сейчас. Я не Кевин, ангел, и никогда им не стану. То, что он делал с тобой… - он стиснул зубы и успокоил дыхание, прежде чем продолжить. – То, что он делал с тобой, хотя я чувствую, что до сих пор не знаю даже половины, было неправильным. И я хочу, чтобы ты забыл обо всем этом и позволил мне показать, как к тебе следует относиться. Позволь мне показать тебе, насколько ты драгоценный, - взмолился Ник, крепко сжимая дрожащие руки Джеффа, пытаясь показать, что ему нечего бояться.
- Я не… - начал Джефф, готовый отвергнуть комплимент, но Ник покачал головой. 
- Ты такой… Драгоценный и бесценный, достойный, красивый, милый, и ты в безопасности, Джефф, ты в безопасности со мной.

Он снова положил руку под подбородок саба, чтобы приподнять лицо, которое все еще было немного заплаканным. Джефф шокировано выдохнул, но его глаза встретились со взглядом Ника, наполненным незамутненным инстинктом, и в нем не было ничего, кроме тепла и заботы.

Он снова твердо стоял на земле. Джефф ощущал себя в объятьях Ника так безопасно и правильно. Ему было настолько легко поверить. И каким же ничтожным было его прошлое, когда будущее с Ником выглядело таким ярким и счастливым.

Он знал, что ему предстоит долгий путь, прежде чем все станет хорошо, до того, как он станет цельным и излечится. Произошедший прямо здесь эпизод служил достаточным доказательством этого факта. Но Ник снова и снова заставлял его поверить, что он будет с ним на каждом шагу этого пути, что делало это путешествие проще и короче. 

Сейчас Ник был его Домом, и, находясь за пределами своих воспоминаний, Джефф знал, что ему больше не причинят боли.

Не Ник.

- Сэр… - выдохнул Джефф, когда на него нахлынули мысли и ощущения того, что он действительно хотел принадлежать Нику. 
- Только если ты хочешь так меня называть, ангел, - еще раз поправил Ник, подняв руку, чтобы убрать челку саба с его лица, и эта солнечная улыбка согрела Джеффа изнутри. 
- Я… я хочу… - робко сказал Джефф, встречаясь взглядом со своим Домом, чье лицо озарилось, а руки обхватили щеки саба, когда его глаза наполнились слезами.
- Боже, красивый. Ты понятия не имеешь, какая это большая честь. Удостоиться от тебя этого титула…просто спасибо, - прошептал он голосом, наполненным благоговением и удивлением, и Джефф улыбнулся в ответ, протягивая руку, чтобы обхватить ладонь Ника, лежащую на его щеке.
- Т-ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе дать. Но…но я попробую, - начал саб, но Ник остановил его нежным поцелуем в губы, который оставил его трепещущим и задыхающимся. 
- Я просто хочу быть с тобой. Чтобы ты был в безопасности, счастлив, улыбался мне и вот этого самого… - сказал он, глядя вниз, на место где они сплелись в объятьях, с разбросанными вокруг них осколками, но ни один из них не обращал на это внимания, когда дыхание Джеффа щекотало губы Ника, а руки Дома обхватывали мокрые щеки саба.
Джефф опустил глаза и прикусил губу, но, несмотря на это, его рот изогнулся в застенчивой улыбке, а сердце в первый раз за столь долгое время подскакивало от волнения. Он ткнулся носом в ладонь Ника и с трясущимися руками повернул голову, чтобы оставить крошечный поцелуй в центре ладони Дома. 
- Я люблю тебя, - выдохнул Ник, и Джефф снова почувствовал зуд в задней части шеи, который был резким, колючим и вроде как доставлял неудобства, но не слишком значительные.

Он справлялся с этим, отказываясь позволить Нику заметить, что что-то происходило.  Джефф не собирался раздувать из мухи слона и причинять Нику еще большую боль.

Его решение было окончательным, они поднялись, и, в конечном итоге, прибрав беспорядок, съели свой завтрак вместе.  



========== Изменить ситуацию. Часть 3. ==========

Пять дней до Благотворительного Вечера…

Оставшиеся праздники прошли для Курта слишком быстро, он много виделся со своим отцом и приобрел тонну неповторимых воспоминаний, но вскоре он вернулся в Далтон со всеми своими друзьями и окружающей действительностью.

Дело было не в том, что ему не нравилось в школе.

Да, ему было все еще сложно из-за того, насколько он отставал, но, к счастью, сабу удавалось наверстывать благодаря помощи, которую, казалось, хотел предоставить каждый. Просто складывалось ощущение, что на него разом все навалилось. 

Большую часть его времени занимали домашние задания. А прибавьте к этому планирование своей Церемонии Представления и этого самого Благотворительного вечера? Он по уши погряз в образцах ткани, цветовых схемах и головной боли из-за рассадки гостей. По прошествии дней Курт обнаружил, что планирование Церемонии все больше и больше выходит на передний план, что было обескураживающим фактом, а Благотворительный Вечер, из-за которого он изначально так волновался, приближался более стремительно, чем он мог к нему подготовиться, независимо от того, как бы он ни старался и сколько бы часов на него не потратил. 

Курт таскал с собой массивную папку, которую заполнял всем: выступлениями с работами дизайнеров, которых ему предоставила Дана, дважды перепроверяя их пожертвования, планированием для арт-клуба, чтобы тот имел возможность продемонстрировать свою работу, номерами и временными рамками для аранжировок «Соловьев», заказами для флористов. Все и всё, что только существовало на этом свете и что только, вероятно, могло прийти вам в голову, поспешно нацарапывалось Куртом, а затем зашифрованная с помощью цветов копия складывалась в папку, ставшую для него огромной болью в заднице. 

И вот так Курт оказался в тихом уголке библиотеки за пять дней до наступления того самого Вечера, дергая на себе волосы, пока он просматривал собственные эскизы для вечернего платья. Он начал мастерить его несколько недель назад, и платье уже было практически закончено, просто нужно было нашить еще несколько пайеток, и сейчас оно сидело на манекене в рабочем пространстве Даны, которое она обустроила у себя дома и позволила сабу его занять. У него было рабочее место и здесь, предоставленное им Хикару, и он часто метался между этими двумя пространствами. 

Но Курта терзали сомнения.

Он просмотрел список дизайнеров, которые попали на мероприятие с согласия Даны, вместе с самой Даной, и с тревогой пожевал ноготь большого пальца. Сможет ли он продать свой собственный дизайн, который будет находиться рядом с чем-то из «Революционера»? Будет ли кто-то в действительности предлагать за него цену или он останется в горестной безвестности, как и бедная девушка, которую он выбрал пройтись по подиуму в качестве модели?

Это было отрезвляющей мыслью.

Возможно, Дане и понравились его наброски на бумаге, но он не позволил ей увидеть свою работу вживую. Что, если платье было ужасно?

Он посмотрел на бумагу перед собой. Сабу нравился его дизайн. Это была одна из лучших вещей, которые он когда-либо придумывал…но мог ли он это воплотить? Он вспомнил о готовом изделии у себя дома и нахмурил брови. Ему оно нравилось. Это было именно то, что он представлял на бумаге… даже лучше. Когда ему представилась возможность отправиться в надлежащий магазин с тканями и выбрать то, что хотелось, он был похож на ребенка в кондитерской, и было удивительно видеть, как нечто придуманное в голове воплощается в жизнь.  

- Что строчишь, Хаммел? 

Корешок Куртовой папки застыл, когда раздался характерный голос единственного в своем роде Придурка по имени Брэд. 

- Очевидно, мне нужно перестать ходить в библиотеку, - вздохнул Курт, пытаясь его игнорировать и начиная складывать свои вещи обратно в папку чудовищных размеров. Ему не нужна была еще одна головная боль в лице Брэда, помимо той головной боли, которой он уже был облагодетельствован. 

В последнее время казалось, что все, чем занимался Брэд, так это следил за ним, делая ехидные комментарии, говоря ему, что он все делал неправильно, и он был первым, кто насел на него, добивая, когда он был повержен, потому что все шло не по плану. 
Брэд обогнул стол, а его пальцы бесцельно теребили узел галстука, который и так был идеальным. 

- Тот дизайн, который ты собираешься представить на показе мод, вовсе не будет катастрофой, не так ли? – ласково спросил он.

«Не слушай, не слушай», - повторял про себя Курт.

- Это никоим образом тебя не касается, - ответил саб тем же тоном. Курт не стал заморачиваться тем, откуда он об этом узнал, это вовсе не было секретом, а новости здесь распространялись быстро. Кроме того, у Брэда, так или иначе, были возможности об этом разузнать. - Тебе больше нечем заняться?
 - Чем препираться с моим любимым объектом для милостыни? – спросил Брэд, прижимая руку к сердцу, словно оскорбленный и сверкая зелеными глазами. – Конечно же, нет.
- Ты жалок, - огрызнулся Курт и встал, скрипнув позади Брэда стулом, принудительно вернув мебель на прежнее место.
- Прошлая проверка показала, что я все еще богатый саб из высшего класса с хорошей внешностью, в отличие от тебя. Я знаю, что твое невысокое образование оставляет желать лучшего, но, по крайней мере, узнай смысл слов, прежде чем их произносить, - сказал Брэд, сверкнув мстительной улыбкой во все свои сияющие белоснежные зубы.
- А еще последняя проверка показала, что я все еще связан с Блейном, а у тебя никого нет, поэтому я не думаю, что мне вообще-то нужно проверять смысл сказанных мною слов, милашка, - ухмыльнулся Курт с громким хлопком закрывая огромную папку. 
Он заинтересованно наблюдал, как саб занервничал, и, судя по тому, как сузились глаза Брэда, а его рот сжался, он вот-вот исчезнет, когда…
- Это сейчас ты с ним связан.

Курт нахмурил лоб, но не произнес ни слова.

Брэд потянулся к своей сумке и достал глянцевый журнал, а Курт почувствовал, как его желудок рухнул вниз, когда над ним пронеслось ощущение дежа-вю.

Уходи. Тебе больше не нужно читать что-то подобное. Просто уйди.

- Ходят слухи, что вы даже не назначили дату своей Церемонии Представления. Не созванивались ни с кем из известных поставщиков, не отправляли приглашения, - надулся он, как будто был из-за этого расстроен и уронил таблоид на стол.

Блейна гложут сомнения? Таков был его заголовок.

Курт отказывался позволить этому журналу добраться до него. Они обсудили свою Церемонию. Блейн разрешил ему ее планировать. Сейчас они оба были заняты.

Видимо, он сказал все это вслух.

- Не похоже, что его вообще это волнует, - грубо рассмеялся Брэд. – Ну… его явно волновал секс, раз он поднял эту тему, а потом не назначил дату. И позволь мне угадать? Ты давал ему с тех пор, как он об этом упомянул? Обещание запечатать связь  распахнуло эти бедра. 

Нет… это не было причиной. Это не так.

Он не позволял Брэду отравлять его отношения своей ложью. Курту была известна правда, он знал, что Блейн так с ним не поступит. Он целенаправленно поднял этот вопрос, потому что хотел убедиться, что Курт чувствует себя комфортно и знает, как далеко зашла их связь, и с тех пор он не подталкивал его к большему, чем Курт хотел ему дать. Во всяком случае, Курт был тем, кто в последнее время совершал больше сексуальных подвигов, чем его Дом. 

Но что, если Блейн сомневался? Маленькая частичка его ненадежности дала о себе знать. В последнее время Дом действительно не спрашивал и не упоминал о Церемонии Представления. 

Он еще даже не сказал, что любит тебя.

Курт внезапно почувствовал, что тонет. 

- Мне не нужно этого слушать. Ты просто одинокий, озлобленный и отвратительный, и мне тебя жаль, - дрожащим голосом сказал Курт, чувствуя себя ошеломленным и задушенным от той глубины ненависти и презрения, которые Брэд явно к нему испытывал.

Он зашагал, чтобы уйти прочь, но его крепко схватили за руку. Он шокировано вскрикнул, уронив папку, и обнаружил, что врезался в одну из книжных полок.

Брэд отпустил его и отряхнулся, как будто не произошло ничего особенного.

- Увидимся, Хаммел, и обязательно прочитай!

Он сверкнул еще одной ужасной голливудской улыбкой и отстранился, оставив Курта, который дрожал и испытывал болезненное ощущение прижимать руку к груди. Дело было не в боли, а в шоке от того, что другой саб поднял на него руку. Что он действовал так жестоко.

Курт нагнулся и поднял свою папку онемевшими пальцами, изрыгая проклятья и чувствуя, что его глаза наполняются глупыми слезами, когда он увидел, что некоторые из листов, находящиеся внутри, помялись. 

- Глупый, глупый, глупый, - отчитывал он сам себя, когда поднялся на ноги, отказываясь сдаться и плакать.

Его взгляд неизбежно устремился к столу…  и он вышел из библиотеки с журналом, который засунул на самое дно папки, словно грязный секрет.

- Глупый, - снова задушено прошептал он самому себе. 

***

Четыре дня до Благотворительного вечера...

- Джееефф, мне так много нужно сделать, - пожаловался Курт, когда его лучший друг тащил его от одного магазина к другому.

В обычной ситуации шоппинг послужил бы идеальным отвлечением, но взгляды на вешалки с одеждой и манекены, которые ее демонстрировали, просто продолжали подкреплять то, что ввергало саба в стресс последние... ну на данный момент, казалось, целую вечность. 

- Тебе нужен этот перерыв, Курт. Ты сводишь себя с ума, - в миллионный раз сообщил ему блондин. Джефф серьезно волновался. Казалось, что все занятия Курта заключались в том, что он с каждым днем все усерднее работал над собой, как будто кто-то стегал его кнутом, чтобы он двигался быстрее и трудился лучше. 
- Мне нужно закончить подшивать...
- Эй, эй, эй! - строго прервал его Джефф. - Никаких подшиваний. Никаких мерок. Никаких " я должен был придерживаться красной цветовой гаммы", - подкатил глаза саб. - Расслабься.
- Как я могу расслабиться, если все здесь напоминает мне о том, что я должен сделать? - Курт вздохнул и нахмурился, разглядывая разнообразие витрин.
Джефф поджал губы. В конце концов, он дошел до предела. После чего саб потянул друга за руку. 
- Пойдем. Я должен взять еще немного корма для Пончо. Там не будет одежды, не считая собачьих жилетов.
- Которые в девяносто девяти процентов случаев выглядят отвратительно, - вздрогнул Курт...хотя он абсолютно точно смог бы сделать что-нибудь совершенно милое, если бы он просто... Черт. Выключить мозг! Восстановив дыхание, он переключил внимание и вместо этого ухмыльнулся. - И я все еще не могу поверить, что ты дал ему такое имя.
Джефф не собирался краснеть, но румянец на его лице говорил обратное. 
- Оно ему подходит.
- Имя Пончо не подходит даже предмету одежды, в честь которого он назван, так каким образом оно подходит карликовому кролику? - подшучивал Курт, а его друг краснел, словно сумасшедший.
- О, смотри, а вот и магазин! - воскликнул Джефф и поспешил внутрь, наклонив голову и избегая вопроса. Курт знал, что это имя было связано с Ником и с его безумной выходкой с пончо, но саб не хотел, чтобы Джеффу было некомфортно, поэтому он просто с улыбкой последовал за ним в зоомагазин "Petco". 

Персонал состоял из команды жизнерадостных сабов, которые приветствовали их по мере того, они продвигались по магазину. На такую работу, а также в большинство профессий, связанных с животными - такие как ветеринары, смотрители зоопарков, тренеры для животных - шли в основном сабмиссивные члены общества, эти занятия были очень привлекательными для их натуры, потому что большую часть времени они были связаны, главным образом, с возней со зверьем.

Магазин пах чистыми животными и опилками, все стандартные товары для чистки и кормления были расположены прямо перед вами вместе с игрушками и аксессуарами, которые, казалось, в большей степени были предназначены не для домашних питомцев, а для их владельцев. 

Джефф без особого труда схватил пакет с кормом для кроликов, который был ему нужен, но затем саб направился вглубь магазина, а Курт с недоумением за ним наблюдал.

Это оказалось ошибкой.

Там располагался отсек, где они содержали животных. Он был просторным, со стеклянными садками, аквариумами для рыбок, вольерами и различными зонами, где вы могли присесть и познакомиться поближе с животным, которого выбрали. Джефф направился прямиком к девушке с короткими каштановыми волосами, которые она убирала с лица под ободок, одетую в зеленую рабочую форму, стоящей возле клеток с кроликами. 

- Привет, - улыбнулась им она, и Курт прочитал ее имя, провозглашавшее ее как "Эми" и что она "счастлива помочь". - Я могу вам помочь?

Его друг был хронически застенчив с новыми людьми, и это уже было свершившимся фактом, но, похоже, он внезапно это проглотил в тот момент, когда открыл рот. 

- Да. Просто мой Дом подарил мне карликового кролика, и мой друг хочет взглянуть на некоторых из них. 

Держите. Его. Кто хотел посмотреть на кролика? Он? Что?

- Конечно! У нас как раз осталось несколько этих милашек, уж поверьте мне, они распродавались, как сумасшедшие, так что я не удивлена, - засмеялась она мягким и искренним смехом, прежде чем начать свое сопровождение к вольеру, который был красочно расписан; на всем протяжении пути располагались красные подпорки с сеткой, чтобы никто не смог сбежать, а огромная надпись гласила "Уголок Кроликов", и прежде чем Курт смог впасть в ужас, он, только представьте себе, сидел на зеленом "бобовом пуфике" * пытаясь выглядеть грациозно и аккуратно скрещивать ноги, чтобы не помять штаны. К сожалению, казалось, не существовало никакой возможности сидеть на пуфике и выглядеть грациозно, поэтому он вздохнул и бросил взгляд на Эми. 

Она снова ушла, чтобы взять кроликов, а Курт наклонился к своему другу:

- Что, черт возьми, происходит? Я не заинтересован в том, чтобы заводить кролика.
 Джефф невинно пожал плечами, сдвинувшись с места, и внутреннее содержимое пуфика зашуршало, подстраиваясь под него. 
- Я просто подумал, что мы можем немножко их погладить, отвлечься от всего. В конце концов, тебе понравился Чо и тебе не нужно покупать одного из них.

Это немного смягчило Курта. На самом деле он был тронут вдумчивой заботой своего друга, поэтому он признал поражение и опустился на свое место. Потому что Джефф был прав. Как только Курт справился с проблемой, что аксессуары на его одежду потенциально могут полинять, он с радостью баюкал Пончо у себя на коленях и суетился над ним...конечно же, не так сильно, как Блейн, но его Дома неестественно манили домашние животные. Если бы у него была такая возможность, он ворковал бы над золотой рыбкой до тех пор, пока не сядет солнце, и Курт, к своему собственному стыду, все же находил это до глупого привлекательным и любил Блейна за это еще больше. 

- У нас осталось три крошки, как я уже говорила, они очень популярны, - сказала помощница, снова заходя в вольер и вытаскивая их из коробки, которую она использовала для переноски, сажая их на пол одного за другим. - Все трое - мальчики.

Среди них был классический черно-белый, кролик с чуть более плоскими ушами коричневого окраса и один чисто-белый ватный шарик, меньший, чем  два других, с огромными темными глазами, от которого Курт не мог оторвать собственного взгляда.

- Хотите взять его в руки? - спросила она.
- Нет, нет, мне и так хорошо, - отрицал Курт, но Джефф осторожно схватил того кролика, от которого он не мог оторвать глаз, и сунул ему в руки, прежде чем саб смог сбежать. 
- Нет...Джефф!
- Это... не так уж и плохо? - безжалостно усмехнулся блондин, карие глаза которого были такими ласковыми и веселыми, что Курт не смог им отказать. Будь все проклято. 

Он переключил свое внимание на кролика, прежде чем лучший друг заставит его сделать еще что-нибудь с этим своим щенячьим взглядом, а затем на него снизошло озарение.

У него в руках был крольчонок.

- Боже мой, - выдохнул Курт, опустив взгляд туда, где на его руках сидел белый пушистый шарик, располагаясь напротив груди саба и пряча свою испуганную, дергающуюся мордочку. – Он такой очаровательный.

Джефф ухмыльнулся другу и наклонился вперед, чтобы погладить кролика указательным пальцем. 

- Ты должен его забрать.

Курт посмотрел на него. Да что стряслось, я просто глажу тебя, ты, маленький…

- Я не могу просто так приобрести кролика! – сказал он вместо этого. 

Помощница рассмеялась.
- Я просто оставлю вас познакомиться поближе и принять решение. 

А потом она, как ни в чем не бывало, быстро покинула пределы вольера.

- У нее нет совести, - проворчал Курт. – Они получают здесь комиссию? Ей даже не приходится зарабатывать ее самой! Похоже на то… что это работа крольчат! Они держат их для того, чтобы заманивать людей пушистыми хвостиками и дергающимися носиками.

Джефф прикусил губы, чтобы сдержать смех, но его щеки тряслись, а глаза были наполнены подавляемым весельем. 

- Я не знаю, почему ты на меня так смотришь, - вздохнул Курт, осторожно регулируя свою хватку на этом маленьком комочке, чтобы не испугать его и пересадить его на одну ладонь, получая возможность освободить другую руку, чтобы погладить шелковистый, мягкий мех. 
- Ой, да брось. Ты полюбил Чо. Ты хотел бы одного из них. 

Курт пожал плечами, а потом усмехнулся, когда его озарила мысль.

- Блейн будет умирать над ним… ну, над всеми, у кого есть мех. Но конкретно этот слишком милый. 

Джефф приподнял брови, рассеянно поглаживая коричневого кролика, который проявил любопытство и прыгнул к нему. 

- Только Блейн?

Курт предпочел молчать и тискал малыша, сидящего у него на руках. По его расчетам… но, возможно, если оценивать точно, то они просидели так дольше, чем несколько минут, просто купаясь в релаксации, которую могли обеспечить им животные.

- Не могу поверить, что я сижу в уголке кроликов, - наконец сказал вслух Курт.

Его лучший друг рассмеялся, и Курт, как всегда, засиял, услышав его смех. Он раздавался слишком редко, но в последнее время это случалось все чаще, и Курт не мог не поблагодарить Ника и Далтон.

- Как ты собираешься его назвать? – спросил блондин.
- Я не куплю его! – твердо заявил саб, но затем взглянул в эти огромные глаза, которые кричали; назови меня, усынови меня, люби меня.

Нечестно.

- Ну, я думаю, он выглядит как… Снежинка. 

Курт прижал кролика ближе к себе в ответ на это оскорбительное предложение. 

- Он не хаски.
- Я не вижу, чтобы ты что-нибудь придумывал, - ответил Джефф.

Курт хмыкнул и осторожно поднес драгоценного пушистика к лицу, удерживая его покрепче на тот случай, если он будет брыкаться или извиваться. Но малыш был абсолютно доволен тем, что его держали на руках и просто свесил задние лапки.

- Как тебя зовут, ангел? – ворковал с ним Курт, мотая головой, как будто это могло вытрясти из нее идею. 

Однако, когда Джефф закашлялся, хотя больше походило на то, что он задыхался, это привлекло его внимание. Курт поднес кролика у груди и, посмотрев на своего друга, заметил его красные щеки.

- Что случилось?

Джефф собирался выкрутиться, но… он хотел поговорить об этом с Куртом. Он был его лучшим другом, единственным человеком в мире, который знал его лучше всех остальных. 

- Ник… он меня так называет.

Курт улыбнулся. Нет. Он засиял широкой и восторженной улыбкой, а его голос дразнящее зазвенел.

- Он правда так тебя называет?
- Заткнись, - надулся Джефф, сожалея о своем решении предоставить другу материал для поддразниваний.
- Ну Джееефф… - по-детски заскулил Курт.
- Куууурт! – в том же тоне заныл в ответ блондин, но на его лице появилась неконтролируемая улыбка.
- Он думает, что мы об этом не знали, - серьезным тоном прошептал Курт кролику. Кролик дернул носом и ушами в знак согласия.

Джефф посмеялся над ними и провел пальцами по своей челке, чтобы скрыть тот факт, что он все еще улыбался. 

- Ты – худший.
- Но ты все равно меня любишь, - пропел Курт.
- Мм, - прогудел блондин, потакая другу, но они оба знали, что это правда.
- А ты, - обратился к кролику Курт детским голоском. – Ты собираешься заставить Папу полюбить Папочку? 

Кролик немного подпрыгнул.

- А, маленький купидон?

Последовало еще одно одновременное подергивание носом и ухом, которое саб воспринял как «да».

На лице Джеффа понемногу начало формироваться угрюмое выражение, потому что за этим смешным голосом крылось что-то еще, что-то гораздо более серьезное. 

- Блейн не говорил, что любит тебя?

Он выпалил эту фразу, прежде чем смог остановить ее.

Курт застыл, а его глаза затмила вспышка глубокой боли и страха, которую заметил Джефф. 

- Нет, он этого не говорил, - в конце концов, признался его друг холодным и отстраненным голосом, но Джефф знал его очень хорошо, чтобы купиться на это.

И это сбило Джеффа с толку, потому что даже он- циничный, испуганный, измученный человек, которым он стал - мог видеть, что Блейн поклонялся земле, по которой ступал его лучший друг. Никто не любил кого-то больше, чем Блейн Курта. Это шло против логики.

- Даже когда ты ему это говоришь?

Он должен был проверить.

Курт облизнул губы и посмотрел на двух других дремлющих кроликов, свернувшихся вместе в углу, которые были совершенно довольны тем, что просто спали днями напролет.  

- Я тоже не говорил ему этого.

Эта фраза ударила по больному. И вслед за ней последовал страх.

- Я не сказал Нику, - почти неслышно признался он. – Он говорит мне об этом все время, а я просто… ничего не говорю.
- Милый, - посочувствовал Курт. – Ты скажешь, когда будешь готов. Тебе не обязательно этого делать, если ты пока еще не испытываешь таких чувств.
- Но я не знаю, какие именно чувства испытываю, - разволновался Джефф, поднимая колени и обвивая их руками в защитном жесте. - Ник заставляет меня чувствовать... больше. Больше всего того, что я когда-либо ощущал, но я не знаю, что это такое. Я понятия не имею, так ли ощущается любовь, и это меня пугает, - закончил он тихим голосом.
- Меня тоже это пугает, - кивнул Курт, поглаживая крошечного купидончика и успокаиваясь от маленьких вдохов, которые он издавал, и легких прикосновений его бакенбард вдоль запястья саба во время того, как кролик к ним прижимался. – Но по другой причине, чем у тебя. Я думаю, что каждый ощущает это по-своему. Не думаю, что это было бы любовью, если бы так легко давалось. Но тебе не нужно беспокоиться о Нике. Он не ждет, что ты скажешь ему это в ответ на его признания, он просто хочет, чтобы ты знал, что он тебя любит.

Джефф впитал эти слова, чувствуя уютнее и спокойнее, как и всегда, когда Курт садился и ломал его привычный уклад вещей. Со стороны Курта не было никаких осуждений, давления или ожиданий, поэтому Джеффу было легче выталкивать свои чувства и находить стабильную почву под ногами. 

- Почему ты боишься? Блейн любит тебя, Курт, я знаю, что так оно и есть, - с уверенностью сказал ему Джефф.

Глаза Курта стали немного влажными от боли и разочарования.

- Но почему он этого не говорит?

У Джеффа действительно не было ответа. Блейн был настолько уверенным в себе и общительным. Он говорил практически все, что было у него на уме, безо всяческого фильтра. Так почему же он не сказал Курту эти три слова?

- И я не могу сказать это первым, - покачал головой Курт. - У нас другая ситуация, чем у вас. А что, если он этого не чувствует? Должна же быть причина, почему он еще этого не сделал, правда? Что, если дела обстоят именно так?
- Курт, нет, - сказал Джефф, потрясенный словами, которые произносил его друг, не желая их слушать, потому что саб знал, что это неправда.
- Что, если у него есть другие мысли насчет нас? - наконец спросил Курт: статьи, которые дал ему Брэд, мелькнули у него перед глазами, жестокие, дерзкие слова, признающие его никуда не годным, фатальной ошибкой, и саб просто не мог не задаться вопросом, правда ли это. 

Это высказывание звенело между ними, словно гонг. Громкий, нахальный и раскатистый. Джефф ахнул и обхватил руку Курта, которая опустилась к боку, в то время как второй рукой саб прижимал кролика к груди.

- Мне кажется, что ты напуган, а еще существуют вещи, которые заставляют тебя сомневаться в Блейне. Но я также думаю, что если ты успокоишься и заглянешь глубоко внутрь себя, то обнаружишь, что доверяешь ему и осознаешь, что ты навсегда принадлежишь ему, - сказал Джефф, и Курт сморгнул одинокую слезу, когда его захлестнули волны тепла. 

Потому что, да, стоило ему копнуть достаточно глубоко, он всегда обнаруживал твердую убежденность в том, что всегда будет принадлежать Блейну.

- Как у вас идут дела? – в этот самый момент раздался веселый голос помощницы, и Курт взял себя в руки, запрятав всю неуверенность в коробочку, которую поместил в самой дальней части разума и сердца, покрыв их тонким серебряным слоем надежды, которая жила глубоко внутри него.

Боже, чем он только занимался, повторяя эти глупые журналы?

- Я думаю, что мой Дом убьет меня за то количество денег, которое я, вероятно, собираюсь потратить, - ответил Курт с притворной улыбкой, но чувствовал, как Джефф просверливает взглядом дырки в его висках.
- Вы не можете устанавливать цену на любовь, - усмехнулась она, и Курт почувствовал себя так, словно его ударили ножом в грудь.

Если бы так. Некоторые из нас хотели бы знать, против чего предстоит бороться. 

- Так я упаковываю его для вас? - спросила она.
- Да, пожалуйста. И мне нужно еще и все остальное, - удалось отвлечься Курту.
- Супер! - защебетала она и добавила еще гору товаров для кроликов, которые, по всей видимости, им необходимо было приобрести.

P.S. * ("бобовый пуф"- набитый мелкими пластиковыми шариками пуф, принимающий форму сидящего человека, большая круглая подушка, наполненная полистиролом)


========== Изменить ситуацию. Часть 4. ==========

Вскоре Курт был доставлен домой водителем, работавшим на семью Ника, а теперь так же и на Джеффа, хотя сабу, казалось, было столь же неловко в этой ситуации, как и Курту, когда его сопровождал водитель Андерсонов. Они помогли донести до двери всю его поклажу (которая была очень вместительной), расположив большую ее часть сразу за входом, чтобы можно было заняться ею позднее, а потом Курт крепко обнял Джеффа на прощание, и затем оба саба легонько уткнулись друг другу в шеи, что было для них старым и привычным жестом. Джефф знал, что его друг хочет еще что-то сказать, поговорить с ним побольше об этом последнем высказывании, отдававшимся звоном, но Курт был уставшим и эмоционально истощенным, поэтому на сей раз блондин оставил его в покое.

Эта поездка действительно послужила снятием стресса и была именно тем, в чем  нуждался саб, хотя он об этом и не догадывался... даже учитывая ее сомнительное завершение. Однако Курт решил выкинуть это обстоятельство из головы и быть оптимистом. Если он подарит Блейну такого милого крольчонка, а тот не сможет заставить Дома его полюбить, тогда саб понятия не имел, что может заставить его это сделать!

Подняв переноску со своим маленьким купидончиком, он захлопнул ногой дверь и прислушался к признакам жизни. Дана и Джаред собирались отсутствовать большую часть дня из-за своего еженедельного свидания, и Курт находил совершенно очаровательным то, что они все еще поддерживали традицию, которую приобрели с самого начала вступления в связь, но он нигде не мог услышать Блейна. 

Курт знал, что сегодня утром он работал в студии, куда ушел незадолго до приезда Джеффа, который забрал друга с собой, но его Дом сказал, что он просто проверит дела. Неужели он еще не вернулся? В его распоряжении было не менее двух часов.

- Блейн? – позвал он.

Ничего.

Стремительно поднявшись по лестнице в спальню, Курт заглянул внутрь. То, что он увидел, заставило его одновременно улыбнуться и в отчаянии встряхнуть головой. Блейн решил сделать попытку сменить постельное белье.

«Попытка» была корректным выбором слова. Также подходящим словом было бы «провал».

В настоящее время он оказался в ловушке пододеяльника, отчаянно пытаясь найти в нем углы и одновременно сохранить равновесие, так яростно на этом сосредоточившись, что он, очевидно, не слышал, как саб его звал. Курту пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. То, как он спотыкался, вытянув руки, делало его похожим на привидение, принявшее наркотики или на что-то подобное. 

- Привет, милый, я дома, - ласково проворковал он, и Блейн подскочил, стукнувшись коленями о корпус кровати, что заставило его громко и красочно выругаться.
- Курт!
- Позади тебя, сэр, - хихикнул Курт, и Блейн развернулся в правильном направлении, опасно спутывая ноги. 
- Почему это так сложно? – заскулил Дом из своей полотняной тюрьмы. 

Курт, наконец, громко засмеялся и почувствовал, как кролик в своей коробке испугался и перенес свой вес в другой угол из-за вибрации в его груди. 

- Тебе двадцать два, и ты не знаешь, как сменить белье?
- Никто не сможет этого сделать! Это невозможно! – вздохнул Блейн, который приобрел форму кокона, снова взмахивая руками и наклоняясь в сторону. 

Саб снисходительно посмотрел на него.

- Ты безнадежен!
- Вовсе нет!

Дом надулся под пододеяльником. Курт это знал.

Осторожно разместив переноску на ближайшей ровной поверхности, которая оказалась комодом, Курт подошел и начал распутывать своего Дома,  стягивая ткань с его головы. 

Блейн хватал ртом воздух, словно вынырнул из-под воды, его лицо было красным и немного потным, а его кудряшки вышли из-под контроля. Его грудь была обнажена, демонстрируя мышцы и волосы в нужных местах, и на нем были всего лишь штаны, которые греховно сидели на бедрах.

Курт пытался не пялиться и не придумывать какие-либо идеи.

- Как долго ты там находился? – спросил Курт вместо этого, переключая поток своих мыслей и потрясая простыней.
- Очень долго, прекрасный. Слишком долго, - грустно сказал Блейн, измученно плюхнувшись на голый матрас. – А теперь иди и обними меня. Я травмирован.

Курт рассмеялся и понял, что считал невозможным еще больше всем своим сердцем влюбиться в этого человека, но Дом постоянно доказывал, что он ошибался. Он просто был таким чертовски привлекательным, очаровательным и великолепным. 

- У меня есть кое-что получше, чем обнимашки, - объявил саб, возвращаясь в нужное русло.
Блейн скептически приподнял брови. 
- Нет ничего лучше, чем обниматься с тобой… - он сделал паузу, задумавшись над этим, и золото его глаз озарилось порочным светом, а уверенная озорная ухмылка проторила себе дорогу на его полных губах. – Ну, может быть, когда мы сосем…
- Тебе не нужно заканчивать это предложение! – покраснел Курт.
- Ты такой милый, - вздохнул Блейн, протягивая сабу руку. – Иди сюда, прекрасный, я скучал по тебе все утро. Единственная причина, по которой я решил позволить этому злому пододеяльниковому монстру проглотить меня, состояла в том, что мне было скучно ждать, когда ты вернешься домой.

Курт услышал нежную команду и сопротивлялся ей достаточно долго, чтобы схватить переноску, прежде чем саб поспешил нырнуть в кровать рядом со своим Домом, который приподнялся на локти и с любопытством уставился на коробку. 

- И что же ты сейчас делаешь, красивый мальчик? – с улыбкой спросил он.

Курт пожал плечами, чувствуя, как в его животе оживает извивающаяся спираль, поселившаяся в пространстве между ними, и саб был рад, что на переноске не было никаких отличительных эмблем или картинок. Она была простого коричневого цвета. 

- Вручаю тебе подарок.
- Почему каждый раз, когда ты ходишь по магазинам, то возвращаешься с чем-то для меня, а не для себя? – раздраженно спросил Блейн.
- Ты жалуешься? – ответил вопросом на вопрос Курт, готовый забрать свой подарок назад, но Блейн сел и наклонился, чтобы поцеловать саба, в считанные секунды ввергая того в ступор. 
- Ни в коем случае, - Дом отстранился, чтобы произнести эти слова, после достаточного количества времени, которое он провел с губами Курта и их неповторимым вкусом.
Курт томно замурлыкал, слегка облизывая нижнюю губу. 
- Хорошо, а теперь открой его, сэр.
- Ну, если ты так мило просишь, прекрасный, - усмехнулся Блейн, а затем нетерпеливо сорвал крышку и замер, глядя прямо в темную коробку.
- Это…?
- Я знал, что ты хотел такого, когда мы были в гостях у Ника с Джеффом, - объяснил Курт, внимательно изучая его лицо на проявление каких-нибудь признаков более глубоких чувств, любого проблеска, который бы хоть что-нибудь вызывал.

Блейн припал к коробке и после немногочисленных манипуляций, наконец, взял в руки норовившего удрать кролика, приподняв его и снова опустив, с благоговением размещая его на своих коленях. Белый мех прекрасно контрастировал с естественным смуглым тоном кожи Блейна. 

- О мой…он такой мягкий и пушистый…и… - Дом поднял взгляд на саба с таким выражением лица, которое, к сожалению, невозможно было распознать. - Ты подарил мне кролика.
- Я это сделал, - согласился Курт, слегка улыбнувшись, изо всех сил пытаясь просто раскусить этого человека. – Он - мальчик. 
- Это лучшее, что есть на свете! – воскликнул Блейн, словно счастливый пятилетний ребенок, лаская дрожащего кролика.

Улыбка Курта стала шире, сабмиссив в нем был очень доволен собой и расправлял перышки от похвалы. 

- Мы с Джеффом обсуждали в магазине имена… Я подумал, что позволю тебе его назвать… пока это не будет глупым, - продолжил он. Он не позволит дать своему ребенку какое-нибудь нелепое имя. 

Блейн встретился с ним взглядом, а затем посмотрел на своего нового питомца. 

- Имя, имя, имя…ухх, ладно, у меня это получилось! Я, отныне и на веки веков официально нарекаю тебя… Зефиром…третьим.

Челюсть Курта в ужасе упала. И он думал, что Снежинка была плохим именем! 

- Нет. Ни за что. Ты не можешь так его назвать! И у тебя и вправду есть Зефир первый и второй?

Блейн невинно поднял брови и провел пальцами по ушам кролика. 

- Ну…нет…но он похож на него. И, кроме того, я сказал, что это официально и на веки веков. 

Курт потянулся, спасая своего ребенка от его папы, у которого помутился рассудок, и прижал его к груди, расположив под подбородком, чтобы иметь возможность успокаивающе целовать его крошечную головку и одновременно смотреть на Блейна. 

- Я запрещаю. Я говорил, что у меня есть право вето, так что нет. 
- Но, Курт, - засмеялся Блейн. – Он мой.
- Он – наш. Я его Папочка, а ты его Папа, и я, как его Папочка, не позволю ему заработать еще больший комплекс, чем уже заложен в нем инстинктами, из-за того, что его съедят.
- Но это мило.
- А мне все равно, - с ухмылкой усмехнулся саб.

Блейн вздохнул, думая о том, что в этом имени не было ничего особенного, кроме того, чтобы оно было забавным…когда что-то его осенило.

- Ты только что назвал себя Папочкой, прекрасный?

Курт заметно покраснел и скрыл лицо за кроликом. 

- Возможно. 
- А я Папа?
- Заткнись.
- Мы кроличьи папочки! – завопил Блейн, а его Доминантная сторона получила чувство глубокого удовлетворения от этой идеи. Она практически проглотила ее.
- Я так сильно тебя ненавижу, болван, - пожаловался Курт. «Я так сильно люблю тебя, болван», - внутренне крикнул он.

Блейн восторженно рассмеялся и подскочил ближе к сабу, легко поцеловав его в висок, а затем потерся носом об его щеку, помня об усыновленном ребенке-кролике.

- Я обожаю тебя, прекрасный, - прошептал он, но даже несмотря на то, что эти слова были теплыми, наполненными симпатией и посылали острые ощущения в позвоночник Курта, они не были теми тремя словами, которых он жаждал и которые страстно стремился услышать. 

От разочарования в его горле образовался комок, и он на мгновение потерял способность говорить.

Блейн на этот раз, похоже, этого не заметил, слишком увлекшись последним прибавлением в своем семействе.

- Так как ты, в таком случае, хочешь его назвать?

Курт взглянул на чисто-белого кролика. В его голове было имя, которое просто к нему приклеилось.

- Я подумал… Купидон?

Блейн улыбнулся и поцеловал его в щеку.

- Купидон Зефир Хаммел-Андерсон третий. Идеально.

Курт подкатил глаза, но склонил голову на плечо Блейна, напитываясь его светом и теплом. Возможно, Блейну потребуется немного больше времени, чтобы сказать ему, что он его любит. Или, может быть, полюбить его. Он мог бы ждать. Он сможет.

Курт ненавидел, что каждый раз, когда он это говорил, в это становилось все труднее поверить.

***

Один день до посещения Благотворительного Вечера…

Тихий стук в дверь потревожил его маниакальное хождение взад и вперед по швейной мастерской. Благотворительный показ мод будет завтра… ЗАВТРА… а девушка, демонстрирующая одно из трех фееричных платьев, которые они подготовили, заболела и не могла участвовать в шоу.

Курт был на грани нервного срыва эпических масштабов, и последнее, что ему было нужно, чтобы кто-то пришел и обнаружил его разваливающимся по частям. Он практически мог видеть самодовольное лицо Брэда, когда все событие обернется провалом, и грудь саба сжалась, когда эти мысли промелькнули у него в голове. 

- Мне очень жаль, Курт. Я просто… Я уже несколько дней нехорошо себя чувствую, поэтому мой Дом настаивает на том, чтобы я обследовалась, и единственный раз, когда доктор сможет принять меня – это завтрашний день. Они сказали, что мне, возможно, будет необходимо остаться на ночь в больнице и…
- Эй, Челси, Челс…успокойся, милая. Возможность улучшить твое состояние более важна, чем показ, - прервал он, изо всех сил стараясь быть искренним и обнадеживающий, но внутри саб разрывался на части и понятия не имел, как собрать себя воедино.
- Я знаю это, но ужасно себя чувствую из-за того, что оставила тебя без одного участника за день до показа. Я просто… - промолвила она, и на ее глазах появились слезы, а нижняя губа затряслась.
- Все будет хорошо, - улыбнулся Курт, пытаясь быть оптимистичным. – Шоу будет в порядке. Я найду кого-нибудь другого, а если нет, то просто исключу одно платье из состава, - сказал он, подталкивая девушку к ее Дому по имени Чарли, который с беспокойством стоял возле своей машины, ожидая ее. 
- Прости, - снова фыркнула она, и саб крепко обнял девушку. Она в действительности была очень милой и разбиралась в моде достаточно хорошо для того, чтобы Курт рассматривал возможность сходить с ней на шопинг, а это о многом говорило.
- Прекрати это. Просто сосредоточься на том, чтобы тебе стало лучше. Дашь мне знать, что говорит доктор? – спросил он, взглянув на Чарли, который кивнул с выражением благодарности, написанном на лице, когда помог девушке сесть в машину и отъехал от стоянки, оставив Курта наедине со своими мыслями, которые звенели так громко, что заглушали шум окружающих его автомобилей.

Он был близок к тому, чтобы сломаться, и просто хотел сесть, закрыть глаза и притвориться, что его даже не существует в природе, потому что не было никакого способа, чтобы он смог сделать все как следует к завтрашнему вечеру.

Он позволит Дане потерпеть фиаско, и Хикару, и моделям, и «Соловьям», но самое главное, он допустит, чтобы Блейн провалился.

Он, наконец, докажет то, что говорила пресса с того самого момента, как он попал к ним в кадр; что он был глупым, некомпетентным, жалким и просто огромным провалом, и, в первую очередь, сабу было интересно, почему, черт возьми, он подписался на то, чтобы всем этим заниматься.

- Так, так, так… - наводящий ужас голос захихикал с правой стороны, и Курт с расстроенным вздохом повернулся, чтобы увидеть Брэда, который ухмылялся со злобным ликованием, прислонившегося к своему ярко-оранжевому Порше.

«Брэд… самое то, что мне нужно», - саркастически закатил глаза Курт, пытаясь попасть в школу. Их последняя встреча громко и отчетливо звенела у него в ушах, как и легкие синяки от пальцев Брэда на предплечье саба. 

Однако более высокий саб легко вскочил на ноги, направляясь вслед за ним, а улыбка на его лице выглядела дружелюбной и заинтересованной для всех, кто проходил мимо. Но Курт мог видеть его глаза, и холод в них заставлял эту улыбку выглядеть зловещей.

- Что я слышу? Трудности с показом? Не могу тебе передать, как я невероятно удивился, узнав, что ты все испортил, - сказал он с этой своей фирменной злобно-скучающей интонацией в голосе. 
- Я не знаю, что ты слышал, но все под контролем. Мне думается, твое эго начинает влиять на восприятие. Тебе неплохо было бы провериться, - ответил Курт, но дрожь в голосе просто не доносила оскорбление так, как ему того хотелось.
- Тааак… значит, я ошибаюсь, и Челси только что не отказалась от участия, и ты не лишился модели за день до показа. Виноват, - сказал он с усмешкой, которая прозвучала так, как будто она раздалась из самой глубокой пропасти Куртова ада. 
- У меня есть запасные варианты. Просто не лезь не в свое дело.
Курт попытался уклониться от него, чтобы войти в свою мастерскую, но Брэд отрезал ему путь, положив руку на дверную раму. 
- Надеюсь, один из них подразумевает, что эти кошмарные вещи, которые ты называешь одеждой, снимут с аукциона. Таким образом, Блейн сможет увидеть не только то, насколько ты обманывался насчет собственного таланта, но и насколько ты некомпетентен. Может быть, просто может быть, тебе удастся цепляться за него еще неделю или около того, - засмеялся он. – Подумай об этом, Непорочная Принцесса, - крикнул Брэд, обернувшись и отступая с радостью во взгляде, который был таким гнилым и развращенным, что заставил желудок Курта взбунтоваться и вызвал колючее ощущение покалывания на коже.   

Курт знал, что давно миновал ту точку, в которой должен был рассказать своему Дому о том, что происходит; об оскорблениях, насмешках, журналах и последнем ушибе у него на руке. Он обещал ему. Но саб не хотел быть бременем, жертвой…

Он хотел, чтобы Блейн испытывал гордость, но саб начинал приходить к пониманию, что это было неосуществимо. 

И теперь, спустя час после последнего столкновения с Брэдом, он все еще думал о Блейне. 

Блейне… грустном, разочарованном и сгорающем от стыда за провал саба.

Его рука, незаметно для него самого, зарылась в волосы, и Курт потянул за них, пытаясь использовать физическую боль для того, чтобы вырваться из собственных мыслей.

Еще один стук отразился от стены, и он подошел к двери с трясущимися ногами и плотно сжатыми губами, чтобы не дать воли слезам отчаяния.

Он положил ладонь на гладкое дерево и тихо отозвался.

- Кто там?
- Курт… это Мириам, - ответил нежный голос, и напряжение немного оставило его тело. Он знал, что она не будет судить или высмеивать его.

Курт повернул ключ и немного потянул на себя ручку, обнаруживая маленькое, обеспокоенное лицо и крепко сжатые пальцы, а взгляд девушки метался во все стороны и, казалось, она избегала смотреть на саба.

По-видимому, она была не в своей тарелке и напугана, и ему нисколечко не нравилось выражение лица этой милой любительницы книг.

Курт распахнул дверь шире и пригласил ее войти, прежде чем запереть их от всего остального мира. 

- Все в порядке? – спросил он после того, как девушка устроилась в мягком кресле, и тишина вокруг них растянулась на неприличный промежуток времени.

Она вздрогнула от звука его голоса и подарила ему робкую улыбку, тихонько кивнув.

- Мне следует спросить тебя о том же самом! – мягко сказала она, и Курт нахмурился.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он, и Мириам молча пожала плечами.
- Я возвращалась домой и случайно услышала тебя и Брэда. Он насмехался над тобой, - осторожно отважилась она, и Курт поднял голову, вздохнул и ущипнул себя за переносицу.
- Да. Некоторое время он докучал мне с этим Благотворительным мероприятием. Но сегодня он действительно вытрепал мне нервы, потому что Челси не участвует, так что я теперь официально нахожусь в полном дерьме со всем этим…

Она понимающе кивнула.

- Знаю, я это слышала. На самом деле, поэтому я и здесь. Я хотела кое о чем с тобой поговорить. И это…это немного неловко, поэтому я нервничаю.

Она смущенно усмехнулась, и Курт подошел к ней, прижавшись к подлокотнику кресла и взяв ее за руку.

- Мириам, я привык считать тебя одним из самых своих близких друзей. Если я что-то могу для тебя сделать…что угодно…просто дай мне знать, хорошо? – спросил саб, с улыбкой, которая, как он надеялся, была успокаивающей, и девушка улыбнулась в ответ, и на этот раз ее губы стали шире и увереннее.
- Я…ладно…гм…могу я сперва начать с объяснения? – спросила она, и Курт усмехнулся.
- Ты можешь начать со всего, чего захочешь. Я здесь для того, чтобы выслушать, - легко сказал он девушке, и она глубоко вздохнула, встала и обняла себя руками за талию, когда прошла мимо огромного зеркала.
- Мы с Уэсом познакомились сто лет тому назад. По меньшей мере, в научном лагере. Мы оба всегда были трудоголиками. Если ты спросишь его о том, как мы встретились и как он принял решение заявить на меня права, он каждый раз будет говорить тебе одно и то же; он любит мой мозг, мой драйв, мой интеллект. Я тоже люблю в нем эти черты. И я люблю то, что он уважает качества, которые я ценю превыше других, - объяснила она, и Курт нахмурился, пытаясь понять.
- Но? – подсказал он, и Мириам повернулась к зеркалу, накручивая волосы на палец.
- Но иногда я думаю, что не было такого момента, когда он стоял бы в комнате, полной народу, и думал про себя, что у его саба самая потрясающая внешность, - сказала она, и младший саб удивленно ахнул.
- Мириам, - попытался он, но она подняла руку.
- Нет, это… это не то, что думаешь. Я уверена, что не уродлива или отвратительна или что-то в этом роде. У меня нет комплексов. Я нормально выгляжу и знаю, что Уэс любит меня. Но бывают моменты, когда я вижу, каким взглядом смотрит Дэвид, когда в комнату входит Коринн, или как Райан чуть ли не пускает слюни на Тада…и…я бы хотела…я бы хотела, чтобы у меня был такой момент. Такой, где его не будет рационально привлекать глубина и содержательность моих качеств. Я хочу, чтобы настал такой момент, когда он посмотрит на меня и на мгновение потеряет рассудок. Я желаю дать ему шанс похвастаться так же, как Блейн делает это с тобой. И я тут прикинула… тебе не хватает модели, а у нас с Челси одинаковый размер, так что тебе не составит большого труда подогнать наряд. Так что…гм…что ты об этом думаешь? – она закрыла глаза, глядя на Курта через зеркало, и он смущенно моргнул.
- Ты хочешь участвовать в показе? Надеть платье? 

Его глаза загорелись от радости, и она мягко улыбнулась сабу.

- Я хочу, чтобы ты превратил меня в кого-то красивого для него. Только на одну ночь, прежде чем я вернусь к тому, чтобы быть милой, умной Мириам, - ответила она, и где-то в глубине души Курт смог понять, откуда в ней это взялось. – И после того, что я только что услышала, это поможет и тебе тоже.

Она хотела заставить своего Дома испытывать гордость. Курт так сильно этим проникся. Хотя, насчет одной вещи она ошибалась.

- Мы, несомненно, можем это осуществить. Но Мириам? – сказал он, и девушка приподняла бровь, глядя на саба.
- Да?
- Каждый раз, когда ты входишь в комнату, Уэс сияет. Он любит тебя. И он все время тобою гордится, - сказал он, и Мириам улыбнулась парню, когда он встал и взял чехол для одежды, чтобы передать ей платье. 

Им предстояло очень много работы. 


========== Изменить ситуацию. Часть 5. ==========

Благотворительный Вечер…

- Что значит «цветов еще нет»? – зашипел Курт в крошечный микрофон, расположенный на его голове, который был соединен с телефоном. 

Сначала он бесился из-за того, что приходилось носить этот микрофон, потому что он тааак сильно не сочетался с его нарядом и приводил в совершенный беспорядок его волосы – прическа и одежда отняли у него много бессонных ночей в попытках определиться с выбором, но затем саб осознал, насколько легче было с микрофоном раздавать людям указания, сохраняя при этом свободные руки, чтобы расстелить скатерти и разровнять складки на нарядах, которые должны были быть надеты сегодняшней ночью.

Многофункциональность была серьезно недооценена.

- Не знаю, Курт. Я позвонил им час назад, и они сказали, что уже в пути, - поспешно сказал Тад, который в течение дня был, за неимением лучшего слова, его ассистентом, нервно покусывая кожу вокруг пальца.

Он хотел помочь, но был слишком низким для любого из нарядов, отданных на пожертвования, а еще он хотел построить глазки Райану на подиуме, поэтому саб вызвался помочь с подготовкой. Кроме того, он знал все о сценическом освещении и обо всех прочих прикольных штучках, поэтому он был замечательным координатором кампании драматического кружка. На самом деле, они с Куртом нуждались еще примерно в семидесяти помощниках со всем тем объемом работы, который они должны были выполнить.

- Цветочный магазин находится в пяти минутах отсюда, - сказал Курт, вытаскивая свой телефон, чтобы проверить время, а затем снова положить его на место. – На данный момент они должны были быть здесь. Показ начнется через несколько часов.

Его тон был более чем слегка отчаянным, и Тад кивнул, пытаясь внешне казаться довольно спокойным, но его глаза испуганно блестели, что указывало на то, что саб понимал, какие им грозили неприятности.

- Что ты хочешь сделать? – спросил он друга, и Курт вздохнул, одной рукой прижимая ближе к груди планшет для бумаги и потирая переносицу пальцами другой.

Несколько крупных жертвователей потребовали, чтобы цветы и еда были заказаны в «хорошей части города» и сколько Курт ни пытался утверждать, что это лишает смысла всю идею благотворительности, он не смог их переспорить. Он заказал цветы из шикарного, но совершенно вульгарного цветочного магазина, расположенного дальше по улице, приложив все усилия, чтобы описать внешний вид композиций, которые он хотел. 

Они посмотрели на него так, словно он сошел с ума, когда саб взял более дешевый, но красивый центральный элемент для размещения перед подиумом и подобрал подходящие, более мелкие детали, чтобы разбросать их по столам. 

В конце концов, он был доволен своим выбором, и Курт не мог дождаться их доставки, чтобы он смог завершить декорации для сегодняшнего вечера. Но теперь они оставили его в подвешенном состоянии, и у него было омерзительное чувство, что это было сделано нарочно. Чтобы заставить бедного, жалкого саба-авантюриста из Лаймы выглядеть несведущим перед его Домом и новой семьей.  

И он понятия не имел, как поступить…если только…

- Курт? – робко позвал его Тад, и он вырвался из собственных мыслей, даря ему успокаивающую улыбку.
- У меня есть идея: она может вывести из себя некоторых людей, но это наш единственный вариант, - произнес он, и Тад посмотрел на него, слегка нахмурив лицо.
- Ты думаешь, они сделали это нарочно, не так ли? – задумчиво сказал он, и Курт пожал плечами.
- У тебя есть другое объяснение? – спросил он, приподнимая бровь, и Тад задумчиво склонил голову.
- Это имеет смысл, и сейчас я об этом подумываю. Они были слишком категоричны в том, чтобы цветы заказывали именно у них, а теперь не справились с доставкой заказа на такое значимое общественное событие? Они бы так не поступили, если только это не было преднамеренным. Но у тебя есть идея? – спросил Тад, и Курт, кивнув, взял свой телефон и набрал номер.
- Просто помолись Богу, чтобы это сработало, - сказал он, дожидаясь, когда человек на другом конце провода поднимет трубку, и его лицо озарилось улыбкой, лишь только Курт услышал знакомый голос. 
- Здравствуйте?
- Мэй…привет… это Курт, и мне действительно нужна ваша помощь, - поздоровался он, а Тад, слушая их разговор, любовался тем, как Курт справлялся со стрессом. Тад знал, что все происходящее, возможно, и разрушало его изнутри, но снаружи он был собранным, спокойным и организованным до совершенства.

«Сегодняшний вечер будет потрясающим, и он покажет всем ненавистникам, какой Курт удивительный человек», - про себя подумал Тад, когда вновь занялся собственными делами, решив сгладить для своего друга все насущные вопросы настолько, насколько это было возможно. Будучи столь долгое время задействованным в театре, ему не были в новинку катастрофы, случающиеся в последнюю минуту.  

Примерно через час появилась команда, отвечающая за прически и макияж, с руками, нагруженными сумками и пакетами с расходными материалами, создавая за кулисами свою студию красоты. Всего через несколько минут после них появились модели, и Курт указал им всем на их чехлы с одеждой, с которых свисали маленькие бирки. 

Бирки содержали описание наряда, дизайнера, который его сотворил, имя модели и инструкции Курта о том, каким типом прически или макияжа он хотел завершить образ.

С таким уровнем организации дела за кулисами с самого начала пошли гладко, и Курт освободился, чтобы, оставив их за работой, отправить художников в отведенные им зоны, где они могли разместить свои произведения искусства для продажи.  

Когда последний художник поместил свою скульптуру на предназначенном на нее стенде, Курт пометил его имя в своем планшете и с облегчением вздохнул.

- Все в порядке? – услышал он голос, раздающийся из-за спины, и улыбнулся, увидев Себастьяна в одежде для подиума.

Он выглядел ошеломляюще.

Черные кожаные штаны прекрасно облегали его длинные, стройные ноги, заставляя их выглядеть еще вдвое длиннее, а темно-зеленый кашемировый свитер делал его глаза большими и искрящимися. Его волосы были уложены на макушке в художественном беспорядке, а глаза обрамляла тоненькая линия подводки, предающая этому образу «симпатичного мальчика по соседству» нотки декаданса и греха.

- Ух ты, потрясающе выглядишь, - сказал Курт, довольный своим выбором одежды для сварливого саба.

Наряд сидел на нем, словно вторая кожа, и, конечно же, его завершением была неизменная, снисходительная ухмылка.

- Разве я не всегда так выгляжу? – спросил Себастьян, подмигивая, и Курт игриво подкатил глаза.
- Я бы сказал «да», но не думаю, что в этой комнате хватит места для твоего эго, -  в отместку сказал Курт, и Себ откинул голову, весело рассмеявшись.  
- Дэйв был прав. У котенка есть когти, - ухмыльнулся он, и Курт с гордостью поднял подбородок.
- Да, и я не боюсь ими пользоваться. Говоря о Дэйве…он видел тебя в таком образе? – с любопытством спросил он. 
- Нет, еще нет. Я стараюсь быть добряком, потому что у меня такое чувство, что эти вещи недолго останутся на мне, если он меня увидит, - уверенно сказал он, и Курт поддельно вздрогнул.
- Слишком много информации. Просто держи себя в презентабельном виде, пока не сойдешь с подиума. После этого мне все равно, чем ты займешься. Покорнейше благодарю, но у меня достаточно проблем и без того, чтобы мои модели были растерзаны, - огрызнулся он, глядя на часы и понимая, что у него осталось полтора часа до начала, а цветов все еще не было.

Дерьмо.

- Тад рассказал мне о цветах. Тебе удалось уладить накладку? 

И вдруг холодный, язвительный Себастьян исчез, и его заменил настоящий друг, которого Курт в нем нашел.

- Я на это надеюсь. Я позвонил своему старому боссу и рассказал ей, что случилось. Она обещала сделать все возможное, чтобы мне помочь, поэтому мне остается только ждать, - устало сказал он, и Себ кивнул. – Она каждый год выполняет заказы на Смотрины. Мой выбор первым делом пал бы на нее, если бы мне не сказали обратиться в другое место. И посмотри, к чему хорошему это привело!
- Некоторые люди жалки, Курт. Единственное, что ты можешь сделать – быть лучше, чем они и хэй, - оглянулся он. – Сдается мне, что ты в этом преуспел, с цветами или без них.
- Однако, их отсутствия не предполагалось, - нахмурился Курт, стараясь не позволять этому обстоятельству его задеть. Саб знал, что если он это допустит, то отползет в темный уголок и больше никогда оттуда не выйдет, потому что это причиняло боль. Было больно, что люди были о нем такого невысокого мнения и пытались ранить его снова и снова за что-то такое незначительное, как то обстоятельство, откуда он был родом.
- Я знаю. Но смотри, если ей удастся сделать это вовремя, то здорово… твоя концепция будет завершенной, но если нет… ты все же проделал ударную работу, и все смотрится совершенно потрясающе. Все будут слишком заняты вожделенным разглядыванием нас в сексуальных нарядах, чтобы беспокоиться о цветах. Поверь мне, - сказал Себ, прижимая руку к его плечу, и Курт невесело ему улыбнулся.
- У тебя очень странная форма подбадривания. Добрая половина – это издевательства, - без обиняков сказал ему Курт.

Себ пожал плечами, приподнимая сжатые губы.

- Работай с тем, что есть в наличии.

Курт подкатил глаза.

- Ладно, я должен сказать спасибо?

Он склонил голову.

- Оскорбления и жалость не раздаются бесплатно, ты об этом знаешь.

Курта задушил смех.

- Спасибо, Себ.

Взгляд Курта поймал внушительный силуэт за плечом более высокого подростка.

- Хорошо, кажется, я вижу, что Дэйв тебя разыскивает. Иди и прячься, и что бы ты ни делал, ни в коем случае, я повторяю, ни в коем случае не занимайся сексом, пока эта прекрасная одежда не будет продана и снята с тебя, ладно? – читал он нотации, подталкивая саба к тяжелым занавескам, уводя прочь от ищущего взгляда его Дома.

Дэйв и остальные спортсмены только что закончили играть свой благотворительный матч против конкурирующей школы, которую Хикару удалось втянуть в эту затею, и приняли душ, что было как раз вовремя для тех из них, кто участвовал в показе и торопился за кулисы переодеться, о чем можно было судить по спортивным курткам, исчезающим с другого края сцены. 

Себастьян позволял себя подталкивать, но его сарказм работал на полную катушку. 

- Я не обещаю. Кроме того, когда Дэйв увидит меня в этом, он сам купит эту одежду, чтобы я демонстрировал ее для него и только для него. Приватные показы всегда самые лучшие, - подмигнул он и сбежал подальше от угрожающего взгляда Курта, хихикая, как сумасшедший.
- Идиот, - вздохнул Курт, но это вышло ласково и тепло, когда он развернулся к главному входу, а его лицо расплылось в огромной улыбке.
- Мэй! – взвизгнул он и бросился к ней, взяв из ее рук тяжелые цветы. – О, боже мой, вы спасли мне жизнь. Большое, большое, большое вам за это спасибо. 

Морщинки, которыми было испещрено ее лицо, сложились в снисходительное и счастливое выражение.  

- Не волнуйся об этом, дорогой. Я с удовольствием помогу тебе и покажу этим богатым засранцам, что такое настоящий класс. Больше не нужно делать эти ужасающие композиции, - усмехнулась она, неуклюже обнимая его над горою цветов, вставшей между ними.

Курт через мгновение выпустил Мэй и посмотрел на композиции в ее руках. Они были идеальными. По-юношески задорные и достаточно обособленные, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, но прекрасные и игривые взрывы цвета, чтобы понять настроение и продемонстрировать, что мероприятие было организовано молодыми людьми и для молодых людей. 

- На этот раз вы действительно превзошли себя, - радостно хвалил ее Курт, когда подходил к пустым местам на столах и расставлял там небольшие букеты, прежде чем отнести главный элемент к концу подиума, придавая сцене яркости и идеально завершая ее внешний вид. 

У Курта случился короткий приступ ностальгии, когда он расставлял все на свои места. Он не работал в магазине с тех пор, как на него заявили права, и саб по всему этому соскучился. Цветочный, свежий аромат, дух товарищества, который он обрел в маленьком магазинчике Мэй, и то, каким образом оно заставляло его чувствовать себя ближе к матери.

- Я только следовала твоим инструкциям. У тебя всегда был прекрасный вкус, - хрипло отозвалась она, окинув комнату одобрительным взглядом. 

Помещение лишилось привычной липкой навязчивости и чрезмерной масштабности, которые она ненавидела. Вместо этого оно наполнилось изысканностью и радостью, не будучи при этом ребяческим или слишком экстравагантным. 

Главный вход был украшен сказочными огоньками и воздушными шарами в черно-белом цвете, следуя главной теме для всей комнаты. Черные скатерти с отделкой, белые тарелки и стаканы, тяжелые черные занавеси, отделяющие закулисное пространство и красиво сверкающий белизной и серебром подиум, который обеспечивал контрастность. 

Единственное, что выделялось – это цветы, которые запросил Курт. Они были без намека на черное или белое; просто чистая  радость, выглядевшая, словно фейерверк среди монохромной окружающей обстановки.

- Большое спасибо вам, Мэй. Я не смог бы сделать этого без вас, и я расплачусь с вами прямо здесь, - сказал он, подбегая к своей папке и выхватывая чек, который он выписал еще раньше, но в нем был на один ноль больше, чем они договаривались. 
- Курт, дорогой, это слишком много! Я не могу это принять, - воскликнула она, будучи немного не в себе, когда увидела цифры.

Курт твердо отмахнулся от нее, отступая назад, когда она попыталась вернуть ему чек. 

- Я поговорил со своим Домом и его семьей. Они относятся к числу тех, кто финансирует это событие, и я располагаю довольно большим бюджетом для работы. Поскольку я не перешагивал планку, как обычно делали они, мне удалось много сэкономить. Считайте это моей благодарностью за сегодняшний вечер и за то, что дали мне шанс, когда никто больше этого не сделал, - сглотнул он и тепло улыбнулся. – Иногда деньги, которые вы мне платили, означали, что я и моя семья не будем спать голодными. Это меньшее, что я могу сделать. 

В его глазах были слезы, которые он торопливо смахнул, и Мэй снова обняла его, гордясь тем юношей, который на ее глазах вырос из маленького мальчика. 

- Твоя мама гордилась бы тобой, милый. Я знаю, что это так, - искренне прошептала она сабу, и он тихонько всхлипнул в ее шею, прежде чем снова собраться.
- Большое вам спасибо. Вы останетесь на мероприятии? – спросил он, и она извиняющим жестом покачала головой. 
- Я бы с удовольствием, дорогой, но боюсь, меня ждет еще больше работы для завтрашней свадьбы, поэтому мне придется вернуться домой и убедиться, что Алиса не запихнула лилии туда, где должны находиться гвоздики, - усмехнулась она, и Курт разделил эту улыбку.
- Она все так же смешивает их в одну кучу? – посмеялся он.
- Я даже не понимаю как, благослови ее сердце, - хихикнула Мэй. – Однако, она полна решимости это исправить, так что я не могу слишком сильно ее винить. 
- Передадите ей от меня привет? – спросил он, и Мэй кивнула, после чего строго указала на него пальцем.
- Ты попытаешься немного повеселиться посреди всех этих переживаний, слышал меня?  
Мэй тепло поцеловала его в щеку, а затем подхватила свой длинный, коричневый кардиган и вышла через главную дверь, оставив Курта улыбаться оставшемуся позади  следу его старой жизни, которая все еще была частью него. 

Он знал, что всегда будет частью Лаймы, частью бедного, разрушенного города с хорошими, трудолюбивыми людьми. Прибежище для детей с мечтами, которые были надежно запрятаны под подушку безо всякого шанса на исполнение, и воздухом, ставшим плотным от смеси отчаяния и смирения.

Он мог жить в этом новом, ярком и богатом мире, но саб все еще был всего лишь мальчиком из Лаймы и, когда саб смотрел на цветы, понимая, какую огромную работу помогла ему проделать Мэй, он никогда не смог бы еще больше гордиться своими истоками. 

Потому что как бы ни были неказисты, бедны и запущены жители Лаймы, они все же были его тылом. 

Поставив последнюю галочку на своем планшете, Курт направился к службе безопасности, которую наняли на данное мероприятие, и они открыли ворота, позволив ожидающим гостям пройти внутрь, а саб подошел к Таду, который направлял их к фуршетному столу и к произведениям искусства, выставленным на продажу. 

Он потрясающе выглядел в темно-серых брюках и блейзере в серую и красную клетку, которые выбрал для него Курт, сыграв на его сущности ботаника-всезнайки, но все же сумев заставить его выглядеть сексуально, если вам о чем-нибудь говорил Райан, пускающий слюни из-за сцены.  

Курт подмигнул огромному Дому, дразня его, и взял Тада за руку, уводя того прочь, чтобы провести последний обход и посмотреть, все ли было на месте, до того как начнется показ, и формально они уже не смогли бы сделать ничего сверх того, что они  выполнили. 

Джефф уже был здесь, сидя на зарезервированном для него месте на первом ряду вместе со своими родителями и тихо разговаривая. Саб хотел оказать большую помощь, постоянно спрашивал насчет того, что бы он мог сделать, но за кулисами было слишком много людей, незнакомых людей, и там царил хаос с доносящимися повсюду приказными криками, и Курт не хотел подвергать своего друга стрессу, когда он был совершенно ему не нужен. Он предпочел бы, чтобы Джефф был в безопасности, чтобы он был доволен и проводил время со своей семьей. Они оба не виделись с родными так часто, как раньше, когда попали сюда, так что это было особенно важно теперь, когда они могли объединиться. 

Берт и Кэрол тоже пришли на сегодняшний вечер, и у них были места между Стерлингами и Андерсонами. Их присутствие, несомненно, вызвало пересуды, но Курту было все равно, что чванливый «высший класс» думал о том, что они здесь находились. Они имели такие же права, как и все остальные. Единственное, что вызывало его беспокойство, а не заставят ли они его семью чувствовать себя не в своей тарелке или что их присутствие нежелательно, ведь ему не хотелось, чтобы родные оказались в подобном положении. В такой же ситуации, в которой оказался он сам с тех пор, как на него заявили права. 

Курт проскользнул за кулисы, проверив школьную группу, чтобы убедиться, что они все настроены для старта, когда начнется шоу. Он заметил своего Дома, кудри которого расправляли и расчесывали, а на его лице было написано недовольство от прикосновений парня, нависшего над ним, у которого была тяжелая рука. Блейн любил людей, играющих с его волосами, но этот парень явно стремился работать с отдачей, что не оставляло место для массажа головы.

Курт не мог не быть втайне этим доволен. Он действительно не хотел, чтобы кто-то играл с волосами Блейна так, как это делал он.

- Курт! – позвал он, заметив саба, и тот направился к нему.

До сих пор он практически весь день избегал своего Дома, кроме тех случаев, когда давал ему инструкции, прежде чем саб прекратил готовиться к показу. Блейн был слишком значительным отвлекающим фактором для него и в лучшие дни, не говоря уже о тех словах, которые у него были в наличии для приватного разговора; Я Люблю Тебя, А Ты Любишь Меня? Кризис.

К настоящему моменту все было готово, как и было запланировано, поэтому Курт направился к нему, чувствуя, как с каждым шагом его захлестывает облегчение, а пружина напряжения в его конечностях распрямляется.

- А вот и мой трудолюбивый мальчик, - просиял он, протягивая руку.

Курт улыбнулся и взял ее, переплетая пальцы.

- Появилась ли Мэй? Себ дал мне знать, что происходит, - спросил Блейн.
- Да. Композиции, которые она привезла, на самом деле были лучше, чем оригиналы, поэтому долой панику! 

На губах саба появилась полуулыбка, когда он наблюдал, как стилист при помощи мусса продирается сквозь темные, как ночь, кудри, чтобы лучше их приручить. 
Блейн все еще хмурился. 

- Начнем с того, что паники не должно было быть. Я завтра им позвоню и попрошу перед тобой извиниться…возможно с дорогими цветами.

Курт закатил глаза.

- Тебе необязательно этого делать, сэр.
- Прекрасный, ты изводил себя этим неделями. Не спал, как следует не ел, плакал…
- Это было когда-то, - отрезал Курт.

Блейн посмотрел на него, и саб понял, что его застукали с поличным. 

- Если бы я не знал, насколько все это для тебя важно, то пресек бы это на корню задолго до теперешнего момента, - строго сказал он. – Но это правда, поэтому я позволил тебе продолжать в этом участвовать. Но я все еще смотрю в оба глаза, ради твоего собственного блага, детка.  

Курт вспомнил последние несколько недель. Маленькие закуски, которые Блейн приносил и расставлял вокруг, чтобы он больше ел. Терпение, которое он проявлял, когда саб огрызался ему направо и налево. Твердые команды, которые отталкивали его от края, когда Курт чувствовал, что собирается рухнуть от истощения.

- Спасибо, сэр. Я знаю, что со мной…было трудно в последнее время, - сказал он.
- Ты же знаешь, что я здесь для тебя, прекрасный. В горе и радости. С истериками и без истерик, - ухмыльнулся он. – Ты можешь сказать мне все, что угодно.

«Знаю, но я просто не могу этого сказать», - несчастно подумал он.

- Я должен пойти и проверить еще несколько вещей, но я вернусь, чтобы посмотреть, как ты здесь справляешься, - прощебетал он, меняя тему. Саб наклонился и клюнул его в губы. – Не упади со сцены.
- Если бы я это сделал, то все равно выглядел бы горячо! – вдогонку отозвался Блейн.



========== Изменить ситуацию. Часть 6. ==========

    Комментарий к Изменить ситуацию. Часть 6.
    Привет, ребята! Я, наверное, здорово напугала читателей заморозкой фика, но теперь все, слава богу, наладилось. Сегодня у меня появился текст фика, и все проблемы разрешились, поэтому я отпросилась с работы, закрылась в комнате, привела в божеский вид уже переведенный кусочек и закончила остаток. Все последние комментарии я поудаляла, дабы не пугать читателей, которые сейчас спокойно отдыхают в отпусках и на каникулах и вообще не в курсе происходящего. Теперь все будет хорошо. Спасибо всем за поддержку. 
Несмотря на то, что он убедил себя, что ему не понравится вечер, Уэс должен был признать, что Курт отлично справился с благотворительным мероприятием. Аудитория выглядела еще более ошеломляюще, чем в ночь Зимнего Приема. Еда и напитки текли рекой, приглашенные люди веселились…а модели… ну ладно…

Курт превзошел себя на этом поприще.

Конечно, он привлек нескольких парней и девушек из Далтона, чтобы сделать моделям прически и макияж, а так же нескольких опытных парикмахеров и визажистов, которые бесплатно давали в распоряжение свое время, в основном в счет возможности поставить свои стили рядом с несколькими из самых значительных имен в области моды. Но саб лично выбирал для них образы, сочетающиеся с одеждой, которую надевали модели, и насколько Уэс мог судить, он до сих пор не допустил ни одной ошибки. 

Вся одежда, которую демонстрировали модели, была пожертвована представителями известных имен в индустрии моды, а жемчужиной коллекции были дизайнерские работы «Революционера», пожертвованные Даной по такому случаю.

Ему очень хотелось увидеть Мириам в одном из платьев. Уэс едва мог поверить, когда она спросила его, что он думает об этой затее, когда одна из девушек вынуждена была отказаться от показа. Она хотела помочь Курту, ведь эти двое с самой первой встречи отлично поладили, но сначала Мириам желала узнать его мнение.

Он сказал ей то, что говорил всегда, когда Мириам спрашивала что-нибудь подобное. Что он был в полном порядке, если она занималась тем, что делало ее счастливой.  

И вот он был здесь, сидя рядом с подиумом и отвлеченно задирая вверх большой палец своим товарищам - «Соловьям» и одноклассникам во время их прохода и позирования, пока ждал, когда его прекрасный саб выйдет и пройдется по сцене.

- А сейчас черед следующего платья, которое в действительности очень интересно… оно было собственноручно разработано и выполнено нашим организатором этого мероприятия, Куртом Хаммелом. Модель, которая примеряла его изначально, в последний момент выбыла из шоу, но никто не запаниковал и не потерял хладнокровия. Курт быстро подогнал платье под запасную модель и позвольте мне вам сказать… результат просто сногсшибательный, - заверил комментатор этого события, веселый парень из драматического кружка. – Леди и джентльмены, готовьте ваши кошельки, потому что, уверяю вас, вы не захотите упускать шанс добавить эту красоту в свой гардероб. Пожалуйста, поприветствуйте Мириам Сандерс в оригинальном, темно-зеленом дизайнерском решении Курта Хаммела!

Диктор сделал рукой «та-дам» жест, когда ритм изменился и начала играть нежная, инструментальная музыка.

Занавеси распахнулись, открывая одинокий силуэт, стоящий в начале подиума. Она склонила голову, и тени затеяли свою игру на ее бледной коже. Мириам шагнула вперед, и серебряные ремни ее обуви на высоком каблуке ловили мерцающие огоньки и отбрасывали игривые тени на зеленую сетку, струящуюся вокруг ее длинных ног.

Нижняя половина платья была прозрачной, темно-зеленой и подрагивающей вокруг нее. Блестящие пятнышки серебра и темно-зеленого цвета листвы сплетались в узор, который поднимался по ее ногам и покрывал голени и бедра, играя с ее кожей в «пикабу»*. 

Ее крохотную талию обнимала зеленая лента, и оттуда платье становилось еще более завораживающим, когда верхняя половина наряда перекрещивалась над ее грудью, складываясь на ее торсе греховным вырезом. Рукава платья слегка собирались на ее хрупких плечах, а длинные завитые волосы дразняще их касались.

Но ее волосы выглядели по-другому. 

Уэс услышал коллективное аханье, когда она полностью вступила в круг света, и стала более уверенной и собранной, делая свои шаги по сцене.

Она была великолепна.

Ее волосы были окрашены в ярко-рыжий цвет и каскадом спадали вниз по спине роскошными, объемными завитками, подчеркивая красоту ее каре-зеленых глаз, обрамленных подводкой, и густых ресниц. Румянец на лице Мириам не предпринимал никаких попыток скрыть дерзость ее веснушек, а на ее пухлых губах появилась застенчивая улыбка. 

Ее обычно маленькое и жилистое тело было каким-то образом окутано сексуальностью и просматривалось сквозь платье, что делало ее похожей на богиню, и хотя для Уэса она всегда была такой, разница между его старым сабом и этим новым сияющим существом на сцене усугублялась выкриками и свистом аудитории, когда она кружилась перед ними.

Его кровь вскипела, и каждый собственнический инстинкт, который в нем когда-либо существовал, стремительно ожил, понуждая его запрыгнуть на сцену и снять ее оттуда, чтобы она продолжала быть только его красивым сабом, чтобы на нее взирали только его глаза, касались только его руки и только его разум представлял ее в страстных метаниях, нуждающуюся и безрассудную для него и только лишь для него. 

Где-то вдалеке он услышал, как диктор открыл торги на платье. Цена начиналась с двухсот долларов, но быстро взлетела, перевалив за тысячу, когда голодные взгляды пировали на его сабе, желая ее и видя все, что он рассмотрел в ней давным-давно. И в нем нарастало безумие от ревности и необходимости оградить ее от них.

Он поднял глаза и увидел, что она прекратила свое вращение, прежде чем встретиться с ним взглядом. Выражение ее лица было сомневающимся и неуверенным, словно ей было все равно, что все остальные в комнате хотели ее, жаждали ее, восхищались ею… как будто он был единственным, чье мнение имело для нее значение. 

Она положила руку на бедро, немного выставляя его на обозрение, и платье закружилось вокруг нее, а ладони окружающих Уэса людей взметнулись вверх, торгуясь за предмет одежды, который был на ней надет.

Внезапно его гормоны разгорелись пламенем, а грудь напряглась, когда в голову пришла мысль. Если бы он был уравновешенным и сдержанным, то посмеялся бы над собой за то, что сошел с ума и действовал подобным образом, но он ничего не мог с этим поделать.  

Люди вокруг него кричали и предлагали деньги, чтобы купить платье, которое она носила, выглядя при этом как некое существо из фантастического фильма; фея, ангел и как будто сама магия.

И люди хотели это платье, ее платье.

Платье, которое касалось ее кожи, оборачивалось вокруг нее, как летний бриз, и ласкало ее тело так, как было позволено только ему. И если они выиграют, кто-то другой дотронется до этого платья, прикоснется к тому, что было предназначено ему и для него, и посреди похоти и ревности, которыми был охвачен разум, это прозвучало так, как будто кто-то коснется ее.

Она произвела еще один изящный вихрь, раздались щелчки фотоаппаратов, и ее кудри подпрыгнули, обнажая метку на ее шее, темную, практически черную, пурпурного оттенка с едва различимым черным контуром принадлежности, но Уэс знал, что он там был…эта линия на сердце, которую она поместила себе на шею, делала Мириам принадлежащей ему.  

Она повернулась к нему, ее выражение лица было закрытым и осторожным, пока саб ожидала его реакции, но Уэс даже не контролировал этот жест, когда его рука взлетела вверх, а аукционный флажок вспыхнул ярко-зеленым цветом, и Дом заговорил громче всех голосов, выкрикивающих свои предложения. 

- Восемь тысяч долларов!

Настал момент ошеломленной тишины.

Диктор уставился на него во все глаза, гости смотрели в шоке, а Мириам замерла на сцене, глядя на него широко распахнутыми глазами и неуверенно делая шаг назад, чтобы, следуя протоколу, уйти со сцены, переодеться и поместить платье на вешалку, чтобы его отправили покупателю.

- Ладно…хм…восемь тысяч долларов раз…восемь тысяч долларов два…продано Дому Уэсу Монтгомери. Спасибо, Мириам, - закончил он, выдавив непринужденную улыбку, и она мягко поклонилась, поспешно удаляясь со сцены.

Ее исчезновение за занавесками вырвало Уэса из оцепенения, и он вскочил, готовый к действию, и покинул свое место, проталкиваясь сквозь толпу по направлению к закулисной зоне.

Он обнаружил, что Тад охранял вход за кулисы, но маленький саб ничего не сказал, наблюдая, как Уэс напролом несся в его сторону. Он просто отошел в сторонку, поднимая занавеску, чтобы он нырнул под нее.

Уэс пробирался сквозь стеллажи с одеждой и, прежде чем он смог это осознать, Дом столкнулся лицом к лицу со своим сабом… широко раскрытые зеленые глаза, нижняя губа между жемчужными зубами, длинные волосы, которые ловили на себе свет и пылали, словно огонь, и это греховное зеленое платье, все еще танцевавшее вокруг нее.

Боже, она была прекрасна.

- Сэр… - начала она, ее выставленные вперед пальцы болезненно сжались, а голос был тих. – Сэр, я сожалею.

Эти слова ударили его, словно пощечина, и Дом посмотрел на нее, пребывая в шоке, когда понял, что она не видит в его глазах восхищения и яростного стремления ее защитить. Она была неуверенной и уязвимой, а его Мириам никогда не была такой. Она была сильной, независимой и знала себе цену.

Она не была этим…этим робким человеком на которого он смотрел, и Уэс боялся, что это именно он заставил ее вести себя именно так.

- Мириам, тебе не нужно сожалеть. Почему ты извиняешься? – спросил он, борясь за то, чтобы держать под контролем гормоны, когда Дом приблизился к девушке и потянул ее, усаживая рядом с собой на мягкий диван подальше от шума импровизированной раздевалки. 
- Я…я действительно не знаю… я просто…твое лицо не выражало счастья…так что…я подумала, - начала она, а ее фразы путались и выходили поспешными, пока она пыталась прочитать Дома.
- Я удивился, милая, вот и все, - осторожно заверил он ее, и она кивнула, убрав от него руки и осторожно сложив их на свои колени, укрытые зеленью и серебром. – Ты не говорила, что изменишь свою внешность, поэтому я был в шоке.
- Я просто…я сделала это ради тебя…в каком-то роде… - призналась она, глубоко вздохнув и глядя на него с медленно возвращающимися искрами смелости и ее обычной неистовости.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он, нахмурившись от ее слов.
- Я просто…теперь, если честно, я чувствую себя глупо, - с печалью сказала она, раздраженно вздохнув, и он нежно обхватил ее щеки.
- В этом нет необходимости. Я просто не понимаю, что ты имеешь в виду, говоря, что сделала это для меня? – спросил он, и Мириам в течение секунды терлась носом о его ладонь, прежде чем осознать, что ей просто нужно объясниться, так же как она сделала это с Куртом. 
- Ладно...хм...просто выслушай меня и не перебивай, пожалуйста. Ладно? - снова попросила она, кусая губы, и Уэс приблизился к ней и закрыл глаза от легкого аромата ее духов, которые, к счастью, остались неизменными. 
- Я знаю, что ты меня любишь. Ты делаешь это настолько до боли очевидным, что для меня не существует абсолютно никакого способа об этом не знать. Также я знаю, что ты находишь меня красивой и гм.. желанной, я думаю, это будет правильным словом. Но...я...я даже не знаю, как это сказать, - усмехнулась она, и Дом дал ей минуту, чтобы собраться, прежде чем продолжить. - Ладно, дело вот в чем: у многих твоих друзей есть сабы, которые абсолютно великолепны. Такие как Дэвид, у которого есть Коринн, и откровенно говоря, она самая красивая девушка в Далтоне. У Дэйва есть Себастьян, и он горяч, как само пекло. Блейн выбрал Курта, которые в свои худшие дни похож на ангела, а теперь у Ника есть Джефф, и не заставляй меня начинать про этого блондина. 

Уэс склонил голову, чтобы показать, что он принимает эту точку зрения и следит за ходом ее мысли. Он допускал, что это было в достаточной мере правдиво. 

Она продолжила:

- И иногда я смотрю на них, когда они идут друг с другом и вижу, как, например, Дэвид гордится тем, как сильно ему завидуют люди, что он связан с Коринн, а еще я знаю нескольких парней, которые говорили о том, как повезло Нику, и Ник сиял от этих слов...а я просто... у тебя никогда этого не было. Я знаю, что ты считаешь меня красивой, но я также знаю, что ты предвзят. Я не уродлива, но я не... Я не та, в чью сторону поворачивают головы и кто привлекает внимание, и я подумала и захотела...Я захотела дать тебе одну ночь, когда люди бы тебе позавидовали, и ты мог бы гордиться, потому что знал бы, что я всегда хотела только тебя. Поэтому я пошла к Курту, и все это произошло. 

Мириам смущенно улыбнулась сама себе, и Уэс был не в состоянии поверить, что она такое говорила.

Как она могла не знать, что ему открыто завидовали люди всякий раз, когда он шел, держа ее за руку? Как же она не знала, что делала с Домами ее улыбка, и как много внимания привлекало ее хрупкое тело в сочетании с интеллектом и силой? 

- Мириам... - сказал он на выходе, и она встала, стараясь не наступать на подол платья.
- Я знаю, что это было глупо, и я возвращаюсь к тому, чтобы через час стать просто Мириам, и мы можем об этом забыть, - тихо сказала она, и Уэс тоже встал, становясь позади нее и обнимая ее за талию. 
- Ты выглядишь прекрасно, любимая. И люди это видели и завидовали мне. Но я хочу, чтобы ты знала только одну вещь. - Он поцеловал ее в плечо. - Ты выглядишь прекрасно каждый день своей жизни. Когда ты хочешь хорошо выглядеть и наносишь макияж, когда ты утомляешься работой и засыпаешь над своим столом со съехавшими очками и пуская слюни, и когда ты просыпаешься утром со следами подушки, отпечатавшимися на твоих щеках... в каждый момент каждого дня ты выглядишь для меня потрясающе. И каждый раз, когда я на людях беру тебя за руку, я ощущаю себя самодовольным маленьким пещерным человеком, потому что я - тот, кто держит твою руку, я тот - кто носит на своей шее твой цвет. Я люблю тебя. И я горжусь тем, что я с тобой. Сегодня, когда ты выглядишь для каждого, словно фантазия, и во все остальные ночи, когда ты являешься моей фантазией, - сказал он сабу, обнимая ее и целуя щеки, нос и губы.
- Так я должна оставить этот цвет волос и контактные линзы? - спросила она с мягкой, наполненной осторожной гордостью улыбкой. 
- Мне нравятся волосы, и я влюблен в это платье. Но я скучаю по очкам. Ты с ними очень сексуальная. Так что, мы можем оставить платье, волосы и очки? - спросил он, ткнувшись своим носом в ее. 
- Мы можем оставить все, что ты захочешь, - сказала она, обвивая его шею, и Уэс снова поцеловал ее в губы.
- Только ты, - прошептал он, когда оторвал Мириам от земли и закружил ее, заставив девушку захихикать, и снова в нее влюбляясь.

***

Курт неистовствовал за кулисами, проверяя и дважды перепроверяя людей, прежде чем они выходили на подиум, внося изменения в последнюю минуту, сбрызгивая волосы лаком или блеском, чтобы поймать освещение.

Фактически он настолько увлекся, что почти не заметил, что это была Мириам в его платье, которая внезапно предстала перед ним для последних штрихов.

Курт изо всех сил разглядывал трансформацию саба, хотя он был единственным, кто сидел рядом с ней и планировал ее. 

- Ты выглядишь потрясающе. 

Она скромно наклонила голову и мягко провела руками по бедрам, разглаживая складки. 

- Спасибо. Платье, безусловно, более чем наполовину послужило причиной, почему это так. 

Оно действительно потрясающее, Курт.

Курт заставил себя сосредоточиться, используя критический взгляд, чтобы заметить что-нибудь неладное. Было сложно быть объективным. Он в действительности гордился собой, но его все еще бил абсолютнейший мандраж от того, что люди не собирались реагировать на него так же, как на известные имена. 

- Мне кажется, что я потеряю сознание, - признался он, чувствуя себя слабым. 

Она поморщилась и пошутила.

- Почему бы тебе не вселить в меня уверенность.

Он глубоко вздохнул и наклонился, производя ненужную возню с кружевами 

- Ты права. Ты будешь потрясающей, платье будет потрясающим, и все будет потрясающе. 
- Продолжай это повторять, и я думаю, что смогу начать тебе верить,  - слабо улыбнулась Мириам, глядя прямо перед собой и глубоко дыша. 
- Мириам, твой выход! - позвал кто-то.
- О боже, - хныкнула она, и ее самообладание полностью исчезло. - Что, если я упаду лицом вниз? Эта самая глупая вещь, на которую я когда-либо подписывалась вместе с клубом коллекционирования марок, в котором я состояла в детстве. 

Курт должен был посмеяться над этим заявлением, когда поднялся вместе с ней к темному проходу и вышел к началу подиума. Здесь музыка была громче, она гремела, и ее удары били им в грудь.

- Все будет хорошо, ты не упадешь. Просто сосредоточься на Уэсе. Он с левой стороны, на десятом кресле снизу, ладно? 
- Ладно. Ладно. Я справлюсь. 

А затем она вышла сразу же, как только Райан вернулся со своего дефиле, широко улыбаясь и торопясь переодеться в следующий наряд.

Курт нервно наблюдал за ее проходом, видя реакцию толпы и шум, чуть не скончавшись от сердечного приступа, потому что людям это нравилось. Они действительно смотрели на то, что он сделал, с восхищением, желанием, интересом и...

Восемь тысяч долларов?! Уэс, должно быть, спятил!

Саб возгордился не слишком сильно, чтобы отрицать, что он чуть не лишился чувств.
Весь остаток вечера в нем бурлил высокий уровень адреналина; его воспоминания покрылись дымкой на оставшуюся часть показа мод, он получил поздравления и похвалы, когда вышел на подиум под яркий свет огней и вспышки камер,  Блейн выбежал с букетом цветов, а Хикару пожал сабу руку и поблагодарил заготовленной речью.

Однако времени отдыхать и купаться в лучах славы не было, потому что следующими на очереди были выступления "Соловьев", когда они пели в причудливом исполнении «One Direction's», «Best Song Ever», «Destiny Child's», «Bills Bills Bills» и несколько классических песен из Сэма Кука и Стиви Уандера, чтобы развлечь толпу, поскольку люди образовали мешанину, напились и раскрыли свои карманы еще шире. 

Каждый последний кусочек одежды был распродан, как и предметы искусства, и альбом Соловьев "День Святого Валентина", который они записали несколько месяцев назад. 
Хотя ничто не заработало больше денег, чем платье Курта, и он испытывал дивное чувство гордости собой, когда шел по комнате и пожимал руки направо и налево, принимая комплименты и похвалу за хорошо выполненную работу, как над показом, так и над платьем. 

В конце концов, хаос и эффектное действо подошли к завершению, все рассосались, отправившись по домам, а Курт крепко обнимал своего преисполненного гордостью и радостью отца.

- Ты хорошо все сделал, ребенок. Действительно хорошо, - ухмыльнулся Берт, похлопывая его по спине.
- Спасибо, - пробормотал Курт в его грудь, зная, что мнение его папы всегда будет самым важным в его жизни…наряду с мнением Блейна. 
- А твое платье! – воскликнула Кэрол, когда саб, наконец, отстранился. – Оно было таким красивым, милый.
- Оно несомненно было таковым, - всецело согласилась Дана, глаза которой сияли. – Я думаю, что у меня появилась очень серьезная конкуренция в мире моды.
- На твоем месте, Дана, я бы опасалась. Он может украсть твой трон с такими проектами, как этот, - раздался голос позади них, и все они повернулись, чтобы увидеть, как к ним приближаются Тара и Хикару со счастливыми улыбками на лицах.
- Если честно, я не против быть свергнутой кем-то столь же талантливым, как Курт, - изящно сказала Дана, но саб застенчиво улыбнулся и сжал ее руку, качая головой.
- Я не думаю, что в этой области существует кто-то, кто может вас свергнуть. Поверьте мне, - возразил он, потому что к концу дня она все еще оставалось для него одним из идолов моды, но Дана снисходительно улыбнулась, поцеловав его в щеку и поймав гордый взгляд Берта, слегка кивнула.  
- Курт, ты сегодня отлично справился с этим событием. Я очень горжусь позитивным светом, который оно прольет на Далтон, и все это благодаря тебе, - сделал комплимент Хикару с сияющей улыбкой, и Курт кивнул, пока руки его родных проложили путь к спине и плечам саба в молчаливой гордости и поддержке. 

Все присутствующие посмеялись над его внезапной скромностью, когда ранее он с рявканьем отдавал приказы направо и налево каждому встречному. Курт окрасился в прекрасный красноватый оттенок от похвалы, преисполненным счастьем, когда Блейн притянул его к себе.

- Я так горжусь тобой, прекрасный, ты даже себе не представляешь, - прошептал Блейн ему на ухо, и Курт превратился в звук, слова и прикосновения, находясь в поиске и стремясь к большему, большему, большему. Он ощущал в себе наркотическое опьянение от эндорфинов из-за сделанных комплиментов.
- Ребята, мне кажется, пришло время отправляться домой. Завтра меня ждет ранняя работа в доме Шустеров, - объявил Берт, предлагая Кэрол свою руку, которая приняла ее с благодарной улыбкой. 
- Я позвоню водителю и удостоверюсь, что он готов вас отвезти, - сказал Джаред, вытаскивая свой телефон.  
- Пойдемте, возьмем наши пальто, - предложила Дана, отстранившись от них.
- Вот дерьмо, - внезапно сказал Курт, останавливаясь на своем пути и пытаясь ускользнуть от Блейна.
- Что такое? – спросил Дом, притягивая его руками за талию.
- Мне кажется, я оставил свою папку за кулисами на одном из столов, - нахмурился Курт, глядя на своего отца и Кэрол, которые натягивали пальто, чтобы покинуть помещение и посмеивались над жестикуляцией Даны. 

Он разрывался на части, потому что кроме новогоднего обеда у него на самом деле не было времени, чтобы навестить их или поговорить, и сегодня вечером они были здесь, а он все же не смог сэкономить время, чтобы побыть с ними.

Однако, его Дом знал его лучше, чем кто-либо, и осознал внутреннюю борьбу, которую переживал саб.

- Пойди, проводи их. Я захвачу для тебя папку и встречу здесь же, - предложил Блейн, клюнув его в щеку. 

Когда Курт в ответ просиял, Блейн понял, что произнес правильные слова.

Саб с энтузиазмом подарил ему поцелуй в губы, который в тысячу раз увеличил цену крошечного крюка, в спешке преодолеваемого Домом, желающим вернуться, в надежде получить нечто большее. Вдалеке Блейн слышал, как Курт шутит со своими родителями, чувствуя, как на его губах появляется улыбка, когда он обернулся и увидел улыбающегося и красивого саба, склоняющегося к своему отцу. 

Закулисное пространство походило на город-призрак по сравнению с тем, каким оно было раньше, повсюду были раскиданы выброшенные за ненадобностью предметы и мусор. Дому стало жаль уборщиков. 

Оглянувшись вокруг, он увидел то, что хотел; эту огромную, красную папку с кусочками и обрезками, торчащими из нее под разными углами. Блейн был удивлен, что Курт мог таскать ее повсюду, она выглядела настолько тяжелой, что уже едва ли не рассыпалась от такого интенсивного использования!

Ринувшись к ней, он схватил папку… вот только сильно недооценил вес. Иисус! Какого черта, Курт!

Вещь упала на землю, и пальцы его ног едва избежали удара, повсюду разлетелась бумага, а Блейн поморщился и вздохнул: «Отлично».

Он опустился на колени и начал все это собирать, не обращая внимания на то, чем он наполнял папку, пока его рука не задела что-то глянцевое и гладкое. Нахмурившись, он посмотрел на то, что скрывалось под какой-то таблицей, и поднял этот предмет, разворачивая его к себе.

Заголовок «Блейна гложут сомнения?» кричал ему с обложки вместе со старой фотографией его самого в шапочке и солнцезащитных очках, выглядевшего мрачным и изможденным.

Сначала он подумал, что это старый журнал. В конце концов, это было старое фото, он не носил эту шапочку уже около года, но он был приурочен к прошлой неделе.

Почему он был у Курта?

Ощущая на себе какое-то снедающее чувство, Блейн заглянул в открытую папку и начал перелистывать страницы. Большинство из них было торопливыми заметками, эскизами или заказами на покупку, но затем он добрался до низа, и его желудок рухнул вниз от того, что он обнаружил.

Было еще два журнала с одинаково ужасными заголовками, которые ставили под сомнение и принижали его решение быть с Куртом, и куча вырезанных и выделенных абзацев статей из интернета, блогов, газет с нападками на Курта, ссылающихся на то, что его мать потеряла рассудок и состоятельность как Дома, и жестко оскорбляющих Лайму и тамошних людей. На обратной стороне каждого из них было имя Курта, нацарапанное одним и тем же почерком, а сгибы в них говорили Дому о том, что их собирал не сам Курт, а они были переданы ему в качестве записок. 

Все они, казалось, разглаживались и перечитывались сотни раз, и Блейн почувствовал, что его кровь начинает закипать под кожей, а сердце набирает скорость, когда его организм наполнила смесь адреналина и тестостерона.

Брэд.

Кретин, который всегда ошивается вокруг, навлекая проблемы на своих собратьев-сабов. Ник рассказывал, что он поймал его за тем, что тот не давал жизни Джеффу, и Блейн постоянно слышал от Себа, как он ненавидел, что этот парень был в его классах. Классах, которые также разделял с ним Курт. 

Блейн знал, что это сделал он. И таким образом он доставал его саба? Причинял ему боль лживыми словами и лживой информацией? Он был достаточно взбешен для того, чтобы возжелать немедленно пойти, найти его и уничтожить его жалкую задницу за то, что он творил все это время, являлся ли он сабмиссивом или нет.

Но существовала более глубокая, более свирепая ярость, которую он обнаружил кипящей внутри него, подпитываемую жалом предательства.

Это была ярость одураченного Дома. Ярость Дома, чей саб скрывал от него такие вещи, давая фальшивые обещания, а в действительности подвергая себя опасности.

О, он собирался разобраться с Брэдом, подумал Блейн, когда встал с колен и захлопнул папку, находящуюся у него в руках, надежно зажимая между темно-красными переплетами вырезки из статей. Но сперва он должен был убедиться, что его саб никогда больше не ослушается его подобным образом и не подвергнет себя такой опасности.

P.S. пикабу - детская игра в прятки, во время которой лицо играющего время от времени чем-то закрывается, а при возгласе 'peekabo' или 'boo' открывается


========== Изменить ситуацию. Часть 7. ==========

Блейн вышел из-за кулис, резко взмахнув занавеской, как раз, чтобы увидеть Курта, машущего рукой своим родителям, и Дом никогда не чувствовал себя более благодарным, чем в этот момент, что это произошло так кстати.

С руками, трясущимися от грозы, разразившейся внутри него, и папкой, угрожавшей просто-напросто развалиться под едва сдерживаемым весом, он подошел к своему сабу, который обернулся на звук шагов.

Улыбка на лице Курта мгновенно угасла при виде гнева и разочарования, о которых, как он знал, ясно свидетельствовали непроницаемые черты лица и папка в его руках.

Голубые глаза заблестели от страха и узнавания, и визуальное подтверждение его догадок приводило в бешенство.

- Сэр… - начал Курт тонким и настороженным голосом. Было ясно, что он полностью отдавал себе отчет в том, что вот-вот должно было произойти, но впервые после того, как он увидел его на Смотринах, Блейн не чувствовал себя поверженным наповал из-за этих грустных голубых глаз и пухлой, дрожащей нижней губы.

Он чувствовал себя безумцем от страха и беспокойства, эмоции скручивали внутренности Дома узлом, когда его разум штурмовали мысли о том, что же еще Курт держал в секрете, а все остальные ощущения просто уступили место этой удушающей панике. 

- Не надо мне «сэров», Курт. Что это такое? – сказал Блейн, поднося папку прямо к его лицу, и тон его голоса заставил саба задрожать.
- Это…это моя папка… - неубедительно попытался он, но Дом сердито посмеялся над этим увиливанием.
- Я это вижу. А еще я случайно ее уронил и увидел, что ты скрываешь внутри. Это твой способ «справиться с ситуацией», Курт? – помахал он папкой, и саб заметно вздрогнул от напоминания об их разговоре, когда все это началось.
- Я был…я… - он покачал головой, пытаясь развеять туман, который не давал ему составить предложение.
- Забавно. Потому что сокрытие проблем на дне папки, по-моему, совсем не походит на их разрешение, - огрызнулся Блейн. – Почему ты не рассказал мне? Почему, Курт?

Обвинение причиняло боль. Почти что физическую, заставлявшую его сердце биться о грудную клетку, что затрудняло дыхание. 

Нет. Нет. У него были причины, ему просто нужно было их озвучить. Блейну просто надо было выслушать. 

- Я…я хотел сделать это сам… не беспокоить тебя… - попытался объяснить саб, но голос Блейна повысился, а ярость в его глазах заставила Курта отступить на несколько шагов, чувствуя себя сейчас очень маленьким и юным.

Иногда с Блейном легко было об этом забыть, потому что большую часть времени он вел себя столь беззаботно и по-детски, но между ними существовала разница в четыре года, и это никогда не было столь очевидно, как в этом самый момент.

Он не боялся Блейна. Не в том смысле, что страшился испытать боль. Но взгляд его глаз был страшен сам по себе, а сила, выплескиваемая им тяжелыми волнами, заставляла саба захотеть стать на колени, обнажить свою шею и умолять о прощении. 

Эта реакция разожгла его собственное гневное пламя от того, что физиология заставляла его преклоняться, чтобы успокоить Блейна на биологическом уровне, независимо от ситуации. Он знал, что Дом никогда намеренно не использовал эту силу против него, но прямо сейчас гнев ощущался как единственный щит, когда саб чувствовал себя таким открытым, выставляя себя на показ.

Блейн молча наблюдал за внутренней борьбой Курта, пытаясь найти нить спокойствия. Ему казалось, что он горит. 

- О чем еще ты мне не рассказывал, Курт? О чем еще ты солгал? – процедил Блейн после того, как сделал глубокий вдох.
- Я не лгал! – закричал Курт ему в ответ, дрожащим и слабым голосом, руками обнимая свое туловище в защитном жесте. 

Он не лгал. Он этого не делал.

- Удерживать это в секрете, когда ты говорил мне, что расскажешь, если ситуация выйдет из-под контроля - это лгать мне. Говорить, что с тобой все в порядке каждый раз, когда я спрашивал, хотя тебе было известно, что это не так – это лгать! – громко сказал Блейн, находящийся на грани того, чтобы сорваться и заорать. 

Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так терял контроль.

Курт открыл рот, но из него не выходило ни слова, поскольку тяжесть, исходящая от Блейна, просачивалась ему под кожу. 

- Что еще он сделал? – потребовал Блейн, подходя ближе.

Он едва мог дышать. Черные пятна начали застилать ему обзор.

- Он издевался над тобой какое-то время. Отправлял эти заметки. Преследовал тебя…он ударил тебя? 

За каждым вопросом следовал шаг к нему, сокращающий пространство, которое саб установил между ними. 

- Что?! Нет, - задохнулся саб.
- Курт, - прорычал его Дом.

Он с трудом сглотнул, снова почувствовав на своей руке призрачные пальцы и жесткое столкновение с книжной полкой позади себя. 

- Он толкнул меня. Вот и все. Я не пострадал, - поспешно сказал он.

Блейн выругался.

- Иисус, Курт! Что случилось с твоим доверием ко мне, а? Что произошло с обещанием, что ты придешь ко мне, если все выйдет из-под контроля?

Вина нарастала, кирпичик за кирпичиком складываясь в замок, выстроенный на фундаменте его проступков, который заставлял его оправдания выглядеть в сравнении с ним словно жалкие развалины.

Он отрицательно замотал головой. Нет. Нет. Нет.

- У меня все было под контро…
- Это! – вытащил он смятые заметки и журналы и с отвращением швырнул их между ними на пол, а вслед за ними последовала и вся папка. - Это не определение понятия «под контролем». Ни на какой планете, Курт. Блядь!

Он ударил ногой по беспорядку на полу, и Курт почувствовал горячие жала слез, наворачивающихся на глаза.

Саб с болезненным чувством в своих внутренностях осознал, что это сотворил он. Он довел такого счастливого, доброго, щедрого Дома до этой разгневанной оболочки человека. 

- Блейн, дорогой, все в порядке? – заглянула в дверь Дана, врываясь в напряженную атмосферу, но Дом поднял руку, чтобы ее остановить.
- Не сейчас, мам. Вы с папой можете идти. Я возьму Курта в свою машину, - вымученно ответил он, и Дана поняла, что ей не нужно соваться в это дело, поэтому она подарила Курту ободряющий кивок, оказывая поддержку, и выскользнула за дверь.
- Надевай свое пальто, мы едем домой, - скомандовал Блейн, когда Дана очутилась вне пределов слышимости, и Курт подскочил от приказа, натянул пальто, шмыгая носом, чтобы сдержать слезы, и поплелся вслед за Блейном в тишине, которая, казалось, навалилась на его плечи весом в тонну, когда они очутились внутри, пристегнули ремни и отъехали от стоянки.

Поездка в машине прошла в полной и подавляющей тишине, очень сильно напоминая Курту о том, как он чувствовал себя в первый раз очутившись в автомобиле с Блейном.  Опустошенный, напуганный, безутешный. Конечно же, теперь это происходило совершенно по другим причинам, но все же спектр эмоций, раздирающих его изнутри, был такой же мрачный и обрывочный. 

Сбоку от него кипел от злости Блейн, и феромоны, скатывающиеся с его кожи, угрожали задушить саба своей мощью в этом ограниченном пространстве.

Он с распростертыми объятиями встретил свежий воздух, когда они, наконец, вернулись домой, но Курт знал, что его облегчение будет непродолжительным, когда Блейн захлопнул за ними двери, провел его вверх по лестнице, прошел мимо их спальни и вошел в кабинет.

- Садись, - приказал он, и Курт согнулся в кожаном кресле, как подкошенный. 

Это было мучительно, он чувствовал, что единственное касание разбило бы его вдребезги от того, как напряженно он сидел. 

- Я говорил тебе, что если ты снова солжешь мне, Курт, то наказание будет хуже, - сказал Блейн тем же ненавистным, спокойным голосом. Без интонаций. Просто команда.

Он швырнул на стол блокнот и ручку, и Курт вздрогнул, проигнорировав тяжелый стук сердца в своем горле.  

- Сто строк. Без остановки. Без разговоров. Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль. Начинай сейчас же, - сказал он, подталкивая к нему ручку и разворачиваясь ко второму креслу в комнате, чтобы расположиться в нем и подождать.
- Блейн… - начал Курт, но он знал, что это бесполезно.
- Сто десять строк, - прервал его Блейн.
- Но… - снова повторил он по причинам, которые и сам не знал. 

Он просто хотел, чтобы это холодное, суровое существо исчезло и снова заменилось на его любимого Дома; теплого, уютного и защищающего.

- Сто двадцать, Курт, не делай это сложнее для себя, - в ответ отрезал Блейн, и Курт в течение мгновения смотрел на него.

У саба вновь выступили слезы, когда он захотел, чтобы эти глаза засияли и их окружили морщинки, выступающие от смеха, но сейчас его Блейн ушел, и саб знал, что он в этом виноват.

Возможно, самой трудной вещью было проглотить всю ситуацию в целом.

Он на мгновение пытливым взглядом посмотрел в лицо собственного Дома, отчаянно разыскивая что-нибудь знакомое в этом отрешенном, осунувшемся профиле, но ничего не находил. Блейн сидел в углу на кресле, его взгляд был закрытым и далеким, лицо суровым, а руки перелистывали страницы случайной книги, но Курт знал, что он на самом деле ее не читал. 

- Я не слышу, чтобы ты писал, Курт. Еще десять строк и приступай сейчас же, - раздался ледяной и резкий голос из пропасти, которая их разделяла, и Курт вздрогнул, а его пальцы инстинктивно плотно обхватили металлическую ручку, когда он нажал ей на бумагу и в первый раз написал строчку.

Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.

Он не лгал. 

Он просто утаил определенную информацию, потому что хотел быть сильным ради самого себя. В этом не было ничего плохого. Он не желал быть перепуганным маленьким мальчиком, который рыдал, доведя себя до панической атаки, когда на него заявили права. Который впал в помешательство, когда его Дом отошел больше, чем на пять минут. Он не хотел быть сабом, который цеплялся за своего Дома, чтобы тот защитил его от всего на этой Земле. 

Он не хотел соответствовать всем тем мерзким вещам, которые говорили о нем люди. 
Самым главным богатством, которым Курт когда-либо владел в Лайме, была его личность, и саб чувствовал, что люди постоянно пытаются ее исказить. Строить предположения. Он был «золотоискателем». Он был мусором из Лаймы. Он был девственником - ханжой, шлюхой, мошенником. Список продолжался, и ему просто хотелось доказать, что они неправы. 

Он так привык в одиночку стоять за себя. Отступать назад за собственные стены, чтобы обезопасить себя, когда на него нападали. 

Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.

Он прижал ручку к бумаге, заскрежетав зубами.

И кто такой был Блейн, чтобы так рассердиться на него, когда он был тем, кто говорил, что ему нравится его необузданность? Что он восхищался его силой и тем фактом, что саб отказывался просто махнуть на все рукой и прокладывал путь дальше? Он был таким лицемерным! Но такие мысли не звучали правдиво и заставляли Курта чувствовать себя еще хуже, потому что они были столь нарочито злобными. 

Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.

Он уставился на последние слова этого предложения, и наконец-то по-настоящему прочитал их, а не просто автоматический исполнял отданный приказ. 

Саб понял точку зрения Блейна. Конечно, Дом мог помочь ему, если бы он находился в реальной опасности, но он был уверен, что эта история с Брэдом была тем, с чем он справится сам. 

Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.

Строчки продолжали следовать одна за другой, усиливая каждое слово и отпечатываясь на сабе, словно клеймо. 

Отрицание было переменчивым товарищем.

Он лгал.

Это понимание врезалось в него, словно удар по голове, заставив ее закружиться.

Возможно, это было пренебрежением, утаиванием вместо откровенной лжи ему в лицо, но Блейн был прав. Он знал, что делал, когда скрывал этот журнал бог знает по какой причине. Он знал, что делал, не упомянув ни одного случая, когда Брэд переступил черту.
Он говорил, что расскажет Блейну, если все выйдет из-под контроля и…ладно…слова превратились в очень даже реальные синяки на его коже, и, конечно же, это походило на то, что ситуация стала неуправляемой. 

Так что, может быть, он и не нуждался в защите Блейна все время, но саб пообещал, что расскажет, а сам нарушил это обещание…

Так что, возможно…возможно…он заслужил этот холодный взгляд и резкие слова. 

Слезы, наконец, пролились, горячо и быстро спускаясь по его щекам, и Курт закусил губы, чтобы не издавать ни звука и продолжил писать.

Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.

Его руку начало сводить спазмом, когда он заполнял бумагу строчкой за строчкой, одними и теми же словами, которые медленно начали проникать…в его сознание, в его кожу, в его сердце…

Синяк на его плече начал ныть исключительно потому, что он подумал о нем, и до саба медленно начало доходить, что, прежде всего, он не должен был его получать. Ему не следовало доходить до того, чтобы оказываться на грани слез снова и снова. 

Ему не нужно было вынуждать себя усомниться в любви человека, который напряженно сидел в углу, столь сильно обиженный и преданный его действиями. По мере того, как он концентрировался, Курт по-прежнему мог ощущать в воздухе отголоски его феромонов… собственнических, защитных, заботливых.

Блейн хотел для него только самого лучшего. Это все, что он когда-либо желал, и Курт все это попрал. Принял это как должное.

Ему не должно было быть больно.

Он не должен был бояться.

И он бы не испытывал ничего из этих вещей, если бы не нарушил свое обещание Блейну.

Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.
Я не буду лгать своему Дому и снова причинять себе боль.

Строчки просверливали его разум, словно предостережение, пугая и прожигая кожу, и Курт чувствовал, как его глаза переполняются слезами. Крошечные капельки падали на бумагу и смазывали строки, которые ему удалось закончить, и саб опускал рукав своей рубашки, чтобы промокнуть их, прежде чем он должен был начать все с начала.

Он продолжал так, словно все больше и больше раскаивался с каждым дрожащим нажатием чернил, будучи несчастным из-за вины, поскольку все это произошло из-за него. Он теперь был не один, саб был частью партнерства, но он просто отсек Блейна, одним махом разрушив свой контракт и все доверие просто потому, что был упрям и ослеплен своей неуверенностью, которая даже сейчас все еще очень его пугала. 

Он даже не знал, как начать извиняться.

Сто тридцать строк.

Он дважды их пересчитал, чтобы убедиться, что не совершил еще одну ошибку, но было очень тяжело сосредоточиться из-за слез, и Курт продолжал сбиваться со счета снова, снова и снова, заставляя себя удостовериться, что он сделал все так, как сказал Блейн. Сабмиссив в нем, который на данный момент контролировал его инстинкты и усиливал оголенные эмоции, требовал от него совершенства.

Он хотел сделать все хорошо.

Он так хотел, так сильно хотел на этот раз сделать все хорошо. Снова сделать Блейна счастливым. 

Боже, неудивительно, что Блейн не любил его, когда он терпел неудачу во всем, за что ни брался. Он не был хорошим сабом и не был хорошим человеком, Курт просто хотел извиниться и пообещать, что будет справляться лучше.

Он опустил ручку на стол, сопротивляясь желанию вытянуть пальцы и снять с них напряжение. Он не заслуживал того облегчения, которое принесло бы это действие, поэтому он держал их согнутыми, ноющими и сжатыми в кулак.

Курт случайно глянул вверх и обнаружил, что Блейн пристально смотрит на книгу, лежащую на коленях, а отрешенный взгляд на его лице говорил сабу, что Дом пребывал своим разумом где-то в другом месте, и он очень сильно надеялся, что Блейн не пытался размышлять о путях, чтобы оставить его. Приняв решение, что для него это уже слишком.

Паника сводила его с ума. 

Пожалуйста, не уходи. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Саб встал так тихо, как только мог, преодолевая короткое расстояние между ними. По его щекам скользили слезы, когда он приблизился к своему Дому.

Он добрался до него всего за несколько секунд, но для него каждая из них ощущалась длиною в год, когда Курт протянул руку, чтобы коснуться его. В мгновение ока он прижал руку обратно к своей груди, потряс головой и сморгнул влагу. 

Разрешит ли он снова к себе прикоснуться? Простит ли он? Будет ли он когда-нибудь прощен, получит ли вновь от Блейна объятие и поцелуй?

Его внутренний саб заставил Курта захныкать от этой мысли. Он почувствовал, как тело пронзила дрожь, и на волне этой покорности, которая плескалась внутри него, колени Курта подломились, и он упал перед Домом на пол, склонив голову и глядя на него.

- Сэр… - задыхаясь, промолвил он, и тотчас же огромная книга была закрыта, а взгляд этих янтарных глаз очутился на нем, и он снова был теплым… снова заботливым…руки обхватили его мокрые щеки… его запах обернулся вокруг саба, как если бы он был этого достоин.

Он снова был здесь.

- Мой красивый мальчик, не плачь. Я никогда не хочу видеть, как ты плачешь, - прозвучал издалека голос Блейна, но саб почувствовал, как он защекотал его кожу и вздрогнул, невольно подползая ближе, желая и нуждаясь в этом. 
- Сэр, мне жаль…я…я совершил ошибку и мне очень жаль, - задохнулся от рыданий саб и следующим, что он осознал было то, что его обнимают за талию, поднимая с пола на колени Дома, где он инстинктивно свернулся калачиком, изголодавшись по Блейну, который предоставлял ему безопасность и расположение. 
- Я знаю, что так и есть, - прошептал Блейн, множество раз целуя его в висок. – Я знаю, прекрасный.
- Я не хотел лгать, клянусь, - саб умолял, чтобы он понял, сжимая воротник его рубашки и зарываясь лицом под подбородок Блейна, отчаянно пробираясь к успокаивающему местечку под ним. – Пожалуйста.

Блейн погладил его по волосам.

- Тсс, - успокаивал его Дом. – Детка, тебе больше не нужно извиняться. Ты понял, что ты сделал, правда же? Почему я тебя наказал?

Курт отчаянно кивнул со слезами, которые смачивали его кожу.

- Я нарушил наш контракт и наше соглашение, - прошептал он. – Я солгал тебе и причинил себе боль, сэр. Я действительно не хотел. Прости…
- Эй, эй, - снова успокоил его Дом, прижимая ближе и удерживая крепче. – Вот поэтому и последовало наказание, прекрасный. Теперь все кончено. Мы двигаемся дальше, - сказал Блейн, но Курт все еще чувствовал себя несчастным. Волны очищения не было. В его застрявшем в шипах разуме не находилось покоя. 
- Мы…двигаемся дальше в-вместе? – шепотом озвучил он свои страхи, почувствовав, как 
Блейн подпрыгнул от его вопроса.

- Курт…прекрасный, боже ты мой…конечно, мы двигаемся вместе. Детка, ты – мой. Всегда мой. Скажи, что ты это знаешь? – пробормотал Дом ему в волосы с отчаянием и болью. Он ненавидел, что они возвращались к этой теме, когда зашли уже так далеко. 
- Я…я просто…он сказал, что ты не…они все говорят… - начал он, но не смог этого произнести. Не желая признаваться в глупой слабости позволять другим людям диктовать, как ему действовать. Признаваться, что он бессознательно или сознательно искал такого рода проверок. 

Как он мог сказать, что Брэд и все эти анонимные авторы заставили его поверить, что его не желал и не любил его собственный Дом, когда все внутри саба кричало о правде, которую он боялся принять?

- Что он сказал? – спросил Блейн, видя и вычленяя суть проблемы. Брэд был инициатором всего этого. Брэд – тот самый «он», за которым последовали все эти «они». 

Курт смотрел вниз на его колени, зная, что ему нужно ответить, а его пальцы напряглись и взволнованно потянулись к рубашке Блейна.

- Он сказал, что ты устанешь от меня и ф-факт в том, что я не…хм…дотягиваю. Сказал, что на самом деле ты не х-хочешь меня, - он снова икнул, теперь, наконец, успокоившись, когда очутился в руках Дома, но еще не совсем достигнув цели, почувствовав, что Блейн напрягается все больше и больше по мере того, как он продолжал.

Он поднял глаза из-за вздоха, исходящего от Блейна, вылезая из своего безопасного маленького уголка, чтобы встретиться с янтарным взглядом.

Блейн держал его жестко и яростно, когда снова и снова прокручивал эти слова в своей голове, пытаясь найти способ успокоить своего саба, показывая свою абсолютную готовность убить это маленькое дерьмо.

Он забивал Курту голову глупыми идеями, заставляя того сомневаться в себе и в том, чего они вместе добились, он сделал его неуверенным, запуганным и сомневающимся во всем том, что должно было быть для него очевидным.

Но…где-то в глубине души Блейн знал, что это была его вина. У Курта было место для сомнений. В нем было пространство, которое он не смог заполнить словами, тяжело и безмолвно повисшими между ними, и вместо его собственных слов это пространство заполнили более зловещие речи. 

- Ты верил в то, что он тебе говорил? – печально спросил он, и Курт покраснел и попытался обсудить ситуацию, чтобы ее разрешить.
- Нет, сэр…нет…я… я знаю, что ты не такой, и что ты испытываешь ко мне чувства и хочешь держать меня в безопасности, и я всем сердцем в это верю…просто… - рассуждал Курт, сходя с ума и сожалея, что он заставил Блейна грустить.
- Просто что, прекрасный? – мягко спросил Блейн с расширившимися глазами, когда Курт возобновил свое разглагольствование, словно он вовсе не прекращал говорить. Его слова торопливо неслись и крутились вокруг друг друга; быстрые, взрывные и отчаянные в поисках выхода, когда представилась такая возможность.
- Иногда…иногда слова воспринимались слишком близко к сердцу, - тихо сказал саб, отводя взгляд, чтобы смотреть на подбородок Блейна. – Ты – Андерсон. Могучий, желанный, великолепный…а я…я прямая противоположность этому, люди видят это, и их слова причиняют мне боль. Они заставляют меня задаваться вопросами и, сэр… в глубине души, я знаю, что ты мой, а я – твой, и что ты не заинтересован в том, чтобы уйти от меня, и может быть, когда-нибудь ты, возможно, даже начнешь меня любить, но…
- Я уже это делаю! – сказал Блейн, прерывая его неистовую бессвязную речь, и Курт захлопнул рот, его глаза вылезли из орбит от шока, а сердце замедлило ход вплоть до остановки. 

Он почувствовал, как мир встал на свою ось и облетел солнце. 

- Что? – пробормотал Курт, и Блейн взял его ладонь в свою руку, зная, что ему не представится более совершенного момента, чем этот, чтобы сказать то, что он хотел произнести. Да, это могло было быть романтичнее. Да, это могло быть лучше. Но это никогда не было более важным.

Блейн собрался и посмотрел на своего саба, который сидел и глазел, словно очаровательная, взволнованная, маленькая золотая рыбка.

- Я люблю тебя. Я полюбил тебя с того самого момента, как увидел, - искренне сказал Дом, вкладывая в эти слова все свое сердце и моля бога, чтобы это показать, но тишина, упавшая на них продолжалась в течение минут, которые тикали…громко и мучительно-медленно, пока Блейн ждал реакции. Любой реакции, кроме шока.
- Т-ты…эм…ты л-любишь меня? – наконец, пробормотал Курт, с широко распахнутыми и обнадеженными глазами, и Блейну хотелось треснуть себя по горлу за то, что не сказал ему раньше.
- Да, прекрасный. Я полюбил тебя с того мига, как впервые посмотрел на тебя, и буду любить до самого последнего взгляда, - страстно сказал он, осторожно обхватывая его скулы и наблюдая за тем, как его кожа порозовела и потеплела. Глаза саба засияли, а его улыбка, эта красивая-красивая улыбка растянула совершенные губы.
- Сэр… - выдохнул он, с трясущимися руками, когда изумленно прижал к своим губам дрожащие пальцы. – Сэр, я…я тоже тебя люблю.

Блейн не мог удержаться, чтобы не утонуть в безумном, преисполненном нужды поцелуе, чувствуя, как будто весь их потенциал раскрылся в этой совершенной встрече губ.

Им еще со многим предстояло разобраться, но Блейн ощущал, что в этот момент они были непобедимы. Он встал, когда их губы были все еще соединены друг с другом, относя Курта в их спальню.


========== Развеять мглу. Часть 1. ==========

Курт блаженно вздохнул и расслабился от нежных поглаживаний пальцев, пропускающих через себя его волосы, которые осторожно потянули саба за затылок, обозначая метку, но ох, как же аккуратно, чтобы не прикасаться к ней без разрешения. Это заставило Курта томиться и жаждать призрачных касаний этих сильных пальцев, и, возможно, рука промахнется, чтобы он наконец-то узнал, что значит ощущать принадлежность подобным способом, снимая со своих плеч бремя, чтобы попросить об этом. 

Саб знал, что этого не произойдет. Блейн прямо сейчас был с ним нежным сверх меры, соизмеряя каждое движение и рассчитывая каждое прикосновение, и, хотя на более незначительном и разумном уровне Курт понимал, из-за чего это происходило, его более значительная покорная сторона отчаянно нуждалась в этом дополнительном воздействии, даже если далекий голос говорил ему, что было неразумно прыгать с головой в нечто подобное. 

Он крепче прижимался к жару Блейна, пытаясь перебороть эти импульсы, вместо этого сосредоточившись на своем Доме, который лежал рядом с ним на мягком матрасе. 

Перемещение из кабинета в спальню было недолгим, единственная пауза произошла только за дверями из-за того, что они снимали обувь, галстуки, ремни и штаны, прежде чем прижаться друг к другу под одеялом, находясь в безопасном коконе, но у Курта возникло ощущение, будто прошла целая вечность. Он просто хотел почувствовать, как волна доминантности захлестывает его и рассеивается, оседая тяжестью в груди и ложась своим весом на плечи. 

Он зарылся лицом в изгиб шеи Блейна, впитывая его тепло и запах и все еще дрожа из-за последствий сегодняшней ночи. Дом немедленно ответил; целуя его в макушку, лоб и висок, везде, куда он только мог дотянуться, находясь в таком положении, сплетаясь друг с другом, и все это время шепча успокаивающие нежности, среди которых множество раз повторялось «я люблю тебя», отчего голова Курта все еще кружилась в космосе.

Я люблю тебя. 

Наконец-то.

Слова, о которых он мечтал и которые сжигали его изнутри, наконец принадлежали ему. Самый ценный подарок, который он когда-либо получал, в обличье трех маленьких слов, которые навсегда поселились в его сердце и душе. Навеки с ним. Навсегда надежно и уверенно найдя свое местечко в левой части груди, замещая слова, которыми он в ответ одарил Блейна, и которые идеально совпали. 

Но даже среди восторга и благоговения, Курт все еще не мог найти покоя…между ними все же было слишком много неразрешенных вопросов, больше слов, которые нужно было озвучить, и он должен был сказать их сейчас, а иначе они будут расти и расти, пока не задушат его живьем. 

- Блейн, - пробормотал он, едва слышным звуком, но Дом услышал его.

Он нежно поцеловал его бровь, и Курт впитал каждую капельку любви, которая была вложена в тот жест. 

- Что случилось, прекрасный?

Курт открыл рот, но потом снова закрыл его, сглотнув так сильно, что его горло заклокотало. Прямо сейчас он ощущал, что с ним происходит что-то неладное. Он принял свое  наказание, но не чувствовал себя так же, как было с его первым взысканием, и это было извращенным, грызущим живым существом, завязывающим его желудок в узел. 

- Давай же, красивый мальчик. Поговори со мной, - умолял Блейн, поглаживая его волосы и обхватывая затылок. 
- Я сожалею, что не рассказал тебе…о Брэде… - быстро выговорил он, запинаясь, но храбро продолжил. -  Эти статьи…
- Шшш, - прервал его Блейн, притянув его еще ближе к своему телу, но в действительности Курт почувствовал, что никогда не находился достаточно близко. Если бы он мог пробраться внутрь Блейна и остаться там жить, он бы с радостью это сделал. 
- Ты прощен, детка, полностью прощен. Тебе не нужно больше извиняться, хорошо? 

Он сделал паузу, и Курт услышал, как Дом сглотнул.

- Мне же, напротив…

Это заставило лицо саба нахмуриться, и он сжал руку в кулак на рубашке Блейна, прямо над его сердцем.

- Я солгал тебе, сэр, а не наоборот.

Блейн снова был поражен величиной и глубиной сострадания Курта, и сердце Дома раздулось от того, как много доверия, по всей видимости, было к нему у саба. Ни проблеска сомнения в том, что Блейн правильно справился с ситуацией, просто чистое покорное доверие к своему Доминанту, который знает, где проходит черта и как будет лучше. 

Только вот… болезненное чувство в животе убеждало Блейна, что сегодня он переступил эту черту.

Блейн уставился в противоположную сторону комнаты, когда раскладывал по полочкам свои мысли и ощущения испытываемой вины. 

- Я накричал на тебя. А должен был сохранять спокойствие и быть тебе хорошим Домом, но я совершенно разозлился и не принял в расчет твою сторону истории и то, как ты себя чувствуешь…почему ты ощущал, что тебе приходится справляться с этим в одиночку, - тихо закончил он свой список. 

Это последнее заявление ужалило, потому что Блейн знал, что в этом виноват он. 

- Блейн…
- Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь думал, что я не желаю тебя… что я не люблю тебя всем своим сердцем каждую минуту каждого дня с тех самых пор, как я впервые тебя увидел, прекрасный, - страстно сказал он, отстраняясь, чтобы иметь возможность смотреть прямо в эти большие, ослепительные глаза. 
- Ты – тот, кто мне нужен, Курт. Ты – все для меня. Мой красивый, красивый, красивый мальчик. 

Где-то глубоко у Курта была мысль, что он должен был уже знать о таких вещах, но большая часть него так сильно нуждалась в этих словах, и теперь, когда саб их заполучил, то не смог сдержать нескольких слез, просочившихся из уголков его глаз. Это было дополнительным высвобождением последнего стресса, полученного из-за наказания, неуверенности, преследовавшей саба с тех пор, как на него заявили права, и огромной любви в его сердце к этому мужчине, который так нежно его обнимал. 

- Я люблю тебя, - почти прохныкал Курт, потому что ему нужно было это сказать. Нужно, чтобы Блейн знал это как ничто другое. И после столь долгого сдерживания это было первой фразой на его языке каждый раз, когда Курт открывал рот, и саб чувствовал себя настолько свободным, облегчая свою ношу, затуманивающую мозг от каждой прерванной попытки произнести их первым.

Поцелуи Блейна блуждали по изгибу его скулы, и Курт откинулся назад, чтобы склонить свой подбородок в знак призыва о большем. Блейн подчинился, переворачивая Курта на спину и последовав за ним, прежде чем захватить его губы в настойчивый поцелуй. 

- Я люблю тебя, - сказал он, прежде чем нырнуть обратно.

Курт издал тихий звук, который привлек к себе внимание, когда их рты снова встретились, отчаянно и томно, как будто они все еще шагали по лезвию между оголенными эмоциями до того, как последовало наказание, и приносящей наслаждение благодатью после их признаний. 

Блейн отреагировал на этот шум, как ничто другое в своей жизни. Курт хотел, нет, он нуждался в нем, и единственный звук рассказал ему тысячу слов, а каждая клетка в теле Дома неистовствовала от побуждения дать ему все и вся. Наверстывая то, что в течение всего этого времени он бросал саба тонуть в сомнениях, когда все, что ему нужно было сделать – это набраться мужества и сказать ему кое о чем.

- Мне очень жаль, детка… я люблю тебя…так сильно тебя люблю.

Блейн в тысячный раз благоговейно заклеймил его губы, а Курт не мог этим насытиться. Жутко хотелось получить еще больше этих опьяняющих, словно наркотик, слов и их воздействия, которое отправляло его к звездам. 

Он сжал своими ногами бедра Блейна, а пальцы незамедлительно отправились к этому особому местечку позади шеи Дома, когда его признания в любви продолжали омывать Курта своими волнами, заполняя каждую брешь в его душе и все пустые места в сердце саба.

Блейн хмыкнул, когда пальцы Курта соединились с чувствительной, отмеченной знаком кожей. Поцелуи становились свирепыми, сминая их губы, которые уже онемели, и это было божественно. Курт почувствовал, как сильно Блейн этого хотел. Его. Это можно было ощутить в голодной одержимости его рта, который просто атаковал укусами, и в руках, сжимающих под рубашкой его покрасневшую, вспотевшую кожу.

Одежда была сброшена, потребность в контакте кожи с кожей колола иголками, придавая движущей силы им обоим, и в промежутках между каждым предметом одежды они снова соединялись губами, языками и руками, вдыхая свою любовь в уста друг друга и пометив ей свою кожу. 

Твердые, ноющие члены выпрямились, так сильно преисполненные насущной необходимостью, безо всякого изящества, находясь в отчаянной борьбе, пока не начали раскачиваться вместе, словно дикие создания. Все окуталось пеленой похоти, желания и любви, наполняя их первобытностью.

- Не отпускай меня, - попросил Курт, откинувшись назад на разбросанные подушки, с потемневшими глазами и губами, будто бы пострадавшими от пчелиных укусов. Он представлял собой картину порочности и воплощение нужды, и Блейн пьянел от этого, опустив голову, чтобы слизать каждую капельку пота, которая катилась по его шее, и захватывая своим ртом каждый вздох или стон. 
- Никогда. Никогда не отпущу тебя, красивый мальчик. Ох, боже, ты идеален…Я люблю тебя…такой хороший мальчик, - задыхался Дом, отдаленно отдавая себе отчет в том, что болтает ерунду, но он старался для них обоих, пока их бедра двигались, действуя в тандеме, а животы были вымазаны предэякулятом. 

Блейну нужно было кончить прямо сейчас. Необходимо было пометить Курта как своего самым примитивным способом, который был ему известен, даже без проникновения внутрь него.  

Он застонал от разочарования и удовольствия, когда это изображение возникло у него в голове и подтолкнуло его ближе к острию ножа. 

Курт кончил, издав высокий, горловой, причитающий возглас, и, блядь, этот звук на всю оставшуюся жизнь будет заперт в воспоминаниях Дома о самых лучших вещах. И в то же время это привело к тому, что Блейн, наконец, попал в звездное пространство.

Между ними распространилось тепло, выплескиваясь на них, и Блейн отстранился, задергался и, твою мать, задрожал, опустив взгляд на жемчужную жидкость с незамутненным, Доминантным чувством удовлетворения. 

- О боже, боже, боже, - хрипло повторял Курт, зажмуривая глаза и продавливая ногтями полумесяцы на его плечах. 

Блейн рассеянно осознал, что они щипали гораздо сильнее, чем изначальные надавливания и задался вопросом, сколько же урона нанес Курт, когда его голова почти что находилась на его члене. Эта мысль заставила Дома глупо усмехнуться, когда его руки, наконец, рухнули вниз, и он полностью утонул в Курте, который, дрожа от послевкусия ощущений, издал счастливый звук, почувствовав вес Блейна.  

Блейн понимал, что в действительности он не удерживал никакого веса, однако, как только он почувствовал, что пальцы на его ногах разогнулись, дыхание восстановилось, а взгляд прояснился, он отстранился, чтобы перевернуться обратно. 

- Нет, нет, нет. Останься, - умоляюще пробормотал Курт ему на ухо, обвивая Дома руками и ногами.

Блейн осознал необходимость в близости, а саб будто бы желал быть полностью окутанным своим Домом, поэтому Блейн осторожно распределил свой вес, чтобы не раздавить Курта, но иметь возможность поддерживать это подвешенное положение, находясь вплотную к сабу, и их плотная сцепка соединяла их в единое целое. 

Блейн зарылся лицом в шею Курта, его феромоны пьянили его, как ничто другое, и Дом сразу же решил, что не хочет больше двигаться.

Курт почти что мурлыкал, как только они достигли устойчивого положения, выгнувшись в его объятии и временами дрожа от последствий пережитого. Тем не менее, что-то по-прежнему давило на сознание Блейна. 

- Ты прощаешь меня, прекрасный? – спросил он в его кожу, целуя бьющуюся точку пульса. 

Он почувствовал, как пальцы скользят по его волосам, массируя кожу головы. 

- Конечно же, я прощаю, сэр, - мягко и уверенно раздалось ему в ответ. – Мы оба…ошиблись.

Блейн кивнул, его рука пробежалась по боку Курта, поиграв с его тазовой косточкой. 

- Я не хочу, чтобы мы когда-нибудь возвращались к этому месту, детка. Знаю, что это нелогично, потому что в какой-то момент кто-нибудь из нас снова сделает что-то неправильно, мы не идеальны, но я ненавижу ссориться  с тобой.
- Я тоже, - согласился Курт, потому что это было самое ужасное, что он когда-либо испытывал.
Блейн снова поцеловал его в подбородок. 
- Я люблю тебя.

Он почувствовал, как Курт улыбается ему в висок, и сжал ноги саба.

- Я тоже тебя люблю.
- Я действительно горжусь тобой, - сказал Блейн, слегка откидываясь на подушку и наклоняя голову Курта, чтобы их взгляды могли встретиться. Им практически грозило косоглазие от того, насколько близко они находились. – Эта история с Брэдом не перечеркнет этого. То, что ты сделал сегодня вечером, было удивительно, прекрасный. 
- Да? – улыбнулся Курт, чувствуя, что он окрасился розовым еще сильнее, чем уже был.

Блейн осторожно провел костяшками пальцев по разрумянившейся области. 

- Да.
- Я не могу поверить, что Уэс потратил столько денег на мое платье, - мягко рассмеялся Курт, положив свою ладонь поверх руки Блейна, которой он обхватывал его лицо.
- А я могу. Оно было потрясающим, прекрасный. Все его хотели, - похвалил Блейн, и Курт почувствовал тепло, растекшись лужицей внутри.
- Они хотели Мириам, - смущенно возразил он.
- Она тоже была потрясающей, - сказал Блейн, проводя пальцем по его уху. – Идеальное попадание в твой образ.
- Тебя просто распирает от лести, - рассмеялся Курт.

Блейн засопел и поцеловал его по-эскимосски. 

- Ты должен запасть на мои сладкие речи. 
- Возможно, тогда тебе следует лучше стараться, сэр, - дерзко ответил Курт.
- Проказник, - наклонился Дом, и они целовались на протяжении блаженного момента, после чего все успокоилось, и гудение их тел утихло до приятного гула. 
- Я не могу дождаться, чтобы увидеть костюмы, которые ты спроектировал для нашей Церемонии Представления.

Курт отстранился.

- В самом деле?
- Конечно. А ты думал, я захочу надеть что-нибудь кроме оригинального дизайна Курта Хаммела? – усмехнулся Блейн, с сияющими медовыми глазами.

Курт сглотнул, глядя ему в глаза.

- Я просто подумал…мы не говорили о Церемонии Представления с прошлого раза…
- Я люблю тебя, - прервал его Блейн, снова притянув саба ближе. – Я люблю тебя и хочу вступить с тобой в связь на всю оставшуюся жизнь.

Курт кивнул, а его дыхание сбилось.

- Я тоже этого хочу.
- Я не должен был оставлять тебя со всем этим, заставлять чувствовать, что меня не интересует эта тема, но теперь этого больше не будет. Мы будем планировать это вместе, хорошо? – успокоил его Блейн, и Курт широко улыбнулся.
- Мне это нравится. 

Они снова поцеловались, потому что ни один из них не хотел когда-либо останавливаться, пока Курт на кратчайшие мгновения не разъединил их рты. – Я все еще могу принимать решения по поводу организации, правда же? 

Блейн громко рассмеялся в его губы.

- Никогда не меняйся, прекрасный. 



========== Развеять мглу. Часть 2. ==========

    Комментарий к Развеять мглу. Часть 2.
    Привет, ребята! Я со вчерашнего дня в отпуске и в понедельник уезжаю в путешествие, так что если успею до понедельника перевести еще кусочек - то он будет, если нет - значит тогда уже в сентябре. 
- Почему у меня такое ощущение, что я отписываю свою жизнь? – ворчал Берт,  пока ему под нос подсовывали еще больше бумаг.

Буквально через день после Благотворительного вечера он получил звонок от Андерсонов, и Берт с Кэрол были приглашены к ним на обед. 

Его жизнь сделала очень забавный виток с тех пор, как Блейн столкнулся с Куртом, и нельзя было сказать, что это был неудачный поворот. Просто странный. 

Он никогда не думал, что будет вращаться в высшем обществе в заимствованном костюме от модного дизайнера вместе с сильными мира сего на благотворительном вечере. Он никогда не думал, что у него действительно есть шанс изменить ситуацию для людей из Лаймы, не считая случаев, когда они время от времени приходили, чтобы им починили стиральную машину или осмотрели нагревательный котел. Но теперь у него была такая возможность. Шанс сделать что-то хорошее и переломить ситуацию, и будь он проклят, если не сделает все возможное, чтобы это осуществить. 

- Это все ради общего блага, - прощебетал Курт, вернувшись в комнату с полным подносом для чаепития, когда они съели столько снеди, что ей можно было накормить небольшую армию. Блейн был самозабвенным едоком и с тех пор, как Курт стал заведовать кухней, он уплетал пищу так, словно не ел никогда в жизни, и это было заметно по небольшому пузику, которое начали демонстрировать его рубашки. 

Берт был абсолютно доволен тем, как молодой Дом обращался с его сыном. Знание того, что его единственный мальчик был окружен заботой и счастлив, делало его сон крепче. 

- Это всеобщее благо – боль для моей задницы… и хорошо было бы взять печенья с этого подноса, - сказал Берт, зная, что по стандартам Курта печенье практически приравнивалось к самоубийству. 

Курт прищурился, глядя на него.

- Съешь больше двух, и тебе не жить.

Дана посмеялась над ними и покачнулась на каблуках, хватая еще больше папок и распечатанных листов. 

- Здесь предполагаемое распределение голосов на настоящий момент времени. Они, так сказать, официально не получили мою отставку и поэтому я все еще в списке, но мы, главным образом, оцениваем конкуренцию, прежде чем произведем эффект разорвавшейся бомбы. 
- Ты уверена, что шок и подход, основанный на благоговейном ужасе, это верный путь? – спросил Берт, забирая предложенный лист и просматривая его, лениво почесывая свою щетину.
- Чем меньше времени у них, тем лучше для нас, к тому же пока они будут заняты злословием и написанием глупых статей, мы будем закладывать фундамент, - ухмыльнулась она.
- И мы уже получили фору, - улыбнулся Курт, наливая две чашки чая с медом, после того как Дана засобиралась на работу, Джаред и Блейн разъехались по своим делам, а за ними последовала и Кэрол, которую вызвали на экстренную смену. Она просто не смогла сказать «нет», потому что им нужны были деньги. И отец, и сын с нетерпением ждали возможности провести время вместе, только вдвоем друг с другом.
- Все они собираются сместить Дану, а не тебя, поэтому их карточный домик должен вскоре рухнуть, - сказал Курт, откусывая от печенья, которое сам приготовил, все время следя за тем, сколько съел Берт.
- Ты когда-нибудь думал о карьере политика, милый? – озорно улыбнулась ему Дана, и Курт покраснел.
- Здесь есть несколько серьезных имен, помимо тех, которые всегда участвуют в гонках, - прокомментировал Берт. – Похоже, это расколет голосование на слишком большое количество вариантов, но, тем не менее, изменит существующий порядок.
- Это именно то, о чем я думаю. На данный момент мне обеспечена победа, поскольку я действующая Глава, но это не надежные цифры, на которые мы можем рассчитывать, - размышляла она, хватая свой кошелек и пальто, которые бросила на свободный диван.

Берт согласно хмыкнул и засунул целое печенье себе в рот.

- Мне нужно бежать, но мы встретимся через два дня, - напомнила она Дому.

Он отмахнулся.

- Я не забыл…ты, Курт и Кэрол прижали меня со всех сторон, поэтому я бы не смог, даже если бы и захотел.
- Мы – команда! – воодушевленно выкрикнула она, направляясь к двери, одарив их последней улыбкой, прежде чем выйти.
- Она одна из самых чертовски сложных женщин, и этого у нее не отнять, - пробормотал Берт, отбросив бумаги вместе с остальными документами и добравшись до очередного печенья.

Курт улыбнулся. Он обожал, что их с Блейном семьи так хорошо поладили, что большую часть времени чувствовали себя как одно большое целое без разграничительных линий. 

- Итак, - начал Берт, глотая, прежде чем продолжить. – Как дела, ребенок?

Курт немного нахмурил лоб и приподнял ноги, чтобы изящно поджать их под себя, расположив чашку на своих коленях. 

- Папа, мы разговариваем каждый день. Ты знаешь, как обстоят дела. 
- Да, приятель, но по телефону легко солгать. Я же не вижу воочию ни одну из твоих баек, - усмехнулся Берт, откидываясь назад и положив руку на спинку дивана. 
- Я не рассказываю байки, - нервно сказал Курт, вспоминая, как дергалась его бровь и как он обгрызал кожу на левом мизинце всякий раз, когда приходилось лгать. Не существовало просто никакого способа, чтобы его отец об этом знал. 
- Да, ты это делал, а ты – мой сын, так что я знаю все и вся, - самодовольно сказал он, подбираясь к следующему печенью. 

Курт стукнул его по руке, и Берт надулся.

- Все в порядке, - заявил саб. Берт изучал его лицо, приподняв бровь из-под козырька своей поношенной кепки. – Ух, ладно. У нас с Блейном после вчерашнего благотворительного вечера, возможно, была ситуация, с которой надо было разобраться, но сейчас она полностью разрешилась.

Его отец медленно кивнул.

- Ты хочешь об этом поговорить?

Курт окрасился в ярко-красный цвет и поставил свою чашку на стол, чтобы сделать хоть что-нибудь.

- Нет! 

Берт сузил глаза.

- Это потому что речь идет о…
- Ла-ла-ла-ла, - тотчас же запел ему в ответ Курт, обхватив руками свои уши. 
- Вещах, касающихся Дома и саба? – безжалостно закончил Берт, и Курт прервался и уставился на него.
- Эээ, да. Точно. Только это. Ничего другого. Ничего. Совсем, - выпалил он.

Щеки саба покраснели, а вся его кожа нагрелась от смущения. 

Если мы поговорим о сексе, я умру.

Берт хмыкнул. 

- Ладно. Если только ты уверен?

В его тоне что-то было. Нечто, что было безошибочным, и Курт в итоге немного улыбнулся от его беспокойства. 

- Да, папа. Я уверен. Блейн действительно очень заботится обо мне.
- Я это знаю. Любовь сразила идиота, которого ты окрутил одним мизинцем, - усмехнулся Берт, и Курт засиял, потому что теперь он был на сто процентов в этом уверен, и это было самой удивительной в мире вещью. 
- Ох, я знаю этот взгляд, - подколол его Берт.

Курт немного вздрогнул от удивления, когда пальцы приподняли его лицо, но не прикоснулись к нему.

- Какой взгляд?
- Взгляд, который сообщает «я тебя люблю», - усмехнулся Берт, но на самом деле он был на седьмом небе от счастья за своего сына и его Дома.

Курт в изумлении таращился на отца, положив руку ему на колено.

- Такого взгляда не существует.

Берт ухмыльнулся, и вокруг его глаз собрались морщинки от смеха.

- Ну, ты примерил его прямо сейчас. 
- Нет!
- Еще и как.

Саб поджал губы и отвернулся, хотя его рот подрагивал от улыбки.

- Ты такой ребенок. 
- Сказал ребенок, - мстительно ответил Берт.

Курт поднял руки, признавая капитуляцию. 

- Хорошо! Мы признались в этом. Счастлив?

Берт широко и неспешно улыбнулся.

- А ты счастлив?

Курт уставился на него, словно на инопланетянина.

- Что за вопрос? Конечно же счастлив, я не могу быть еще счастливее, чем сейчас.
Берт пожал плечами, и, наконец, потянулся за чашкой чая, вернувшись в исходное положение. 

- Тогда и я счастлив.

Курт ощутил прилив тепла и любви к своему отцу, который настиг его в этот самый момент, и сабу пришлось серьезно побороться с желанием заобнимать мужчину. Чтобы пойти на компромисс, он придвинулся и прижался к нему сбоку, наслаждаясь запахом моторного масла и дешевого моющего средства. Он скучал по отцу. Больше, чем на самом деле осознавал. 

- Как твои дела? – пробормотал Курт через некоторое время в его фланелевую рубашку, когда они просто молча наслаждались компанией друг друга.
- Они идут просто замечательно…особенно со всеми теми пакетами, которые ты продолжаешь нам посылать, - проворчал Берт, и его голос раздавался в груди глубоким и удовлетворенным рыком. 

Курт улыбнулся, похлопав его по животу.

- Не ворчи, старичок. 

Он фыркнул.

- Даже если бы я это делал, все равно ничего не изменится. Упорство – это про тебя.
- И откуда бы я перенял такую черту? – фальшиво изумился Курт.
- Для меня это тайна, - изобразил смущение и удивление Берт.

Саб подкатил глаза, а затем вновь стал серьезным.

- Тем не менее, эта кампания…ты же в порядке с ней, правда? Я имею в виду, что тебе не нужно этого делать, если ты не хочешь. Они не станут думать о тебе хуже.
- Если бы я не хотел, то не занимался бы этим, Курт. У нас есть шанс внести здесь реальные изменения, поэтому я был бы одним из самых больших дураков, если бы отказался, - пояснил Берт.
- Я знаю. Просто не хочу, чтобы ты чувствовал давление, потому что это семья Блейна и…
- Я займусь этим, приятель.

Курт с облегчением выдохнул, не подозревая, что задерживал дыхание. 

- В таком случае, у тебя есть план? Я собираюсь за тебя голосовать, и ты знаешь, что вынашиваешь эти идеи, о которых я ничего не знаю, с самого Рождества.
- Никогда не смогу так жить, - проворчал он.
- Папа, - предупредил Курт, откидываясь назад, чтобы посмотреть отцу в глаза.
- Хорошо, попридержи коней, - пошутил он, снимая кепку и поднося руку к голове. – Я просто подумал… эти опросы. Они собрали статистику по всем представителям высшего класса? 
- Скорее всего. Ты знаешь, что они единственные, кто голосует, не считая чудиков вроде тебя, - ухмыльнулся Курт.
- Но что, если бы это были не только чудики вроде меня? – ухватился за мысль мужчина

Курт нахмурился и наклонил голову. 

- Что ты имеешь в виду? 
- Те богатые сукины сыны не нацелены на Лайму или подобные ей места, но каждому из тамошних людей разрешено голосовать на законных основаниях, да?

Саб начал рассуждать логически.

- И поскольку голоса высшего класса разделяются…
- Это может быть преимуществом, которое нам нужно, - размышлял Берт. – Они не будут проводить кампанию за голоса «меньшинств», они никогда этого не сделают, но если нам удастся привлечь людей в нашу лодку, мы сможем сделать этих мудаков.

Курт взволнованно закусил губу, его глаза блестели.

- Я думаю, это действительно может сработать. Папа, ты придумал план, который реально сможет сработать!
- Неплохо для будущего Главы, да? – усмехнулся Берт, пошевелив бровями.
- Как бы то ни было, я думаю, что ты прекрасно справишься, - искренне сказал Курт.

Его отец был честным и справедливым человеком, и не терпел дерьмо ни от кого, ни от богатых, ни от бедных. С правильной командой вокруг него он мог стать кем-то большим. Точь-в-точь как герой, которого всегда видел в нем Курт, с блестящим положением или без него. 

- Ох, да? Почему же? – улыбнулся Берт.
- Упорство.

Их совместный день закончился, наполнившись приятными воспоминаниями о старых добрых временах и о лучших днях, которые ждут их впереди со смехом и ощущением комфорта, которые вы могли получить только от своей семьи.

*** 

На следующий день…

Блейн знал, что его имя обладает определенной властью, приносит некоторые привилегии, но он даже и не думал использовать его ради личной выгоды до тех пор, пока самое ценное владение, которым он когда-либо располагал, находилось под угрозой и страдало. 

Его никогда даже не посещала шальная мысль разбрасываться своим широко известным наследием, добиваясь своего, но это…это был Курт; его сердце, его любовь, его мир. 

Его мысли захлестнули картины бледной кожи и испуганных лазурных глаз, когда они расстроенно смотрели на него после того, как Дом узнал о Брэде и о том, что он делал с Куртом с того дня, как саб перевелся в Далтон. Блядь. Все это время Блейн был так слеп, но Дом пообещал, что этого больше не повторится, и это обещание пришло вместе с необходимостью безотлагательных действий, потому что он даже не рассматривал вариант, чтобы Курт чувствовал по отношению к себе что-то меньшее, чем любовь и счастье.

Когда дело доходило то этого, не существовало никаких пределов.

Поэтому Блейн отставил в сторону все свои моральные дилеммы и попросил свою маму воспользоваться именем и добыть для него информацию. В ответ на странную просьбу она лишь одарила его беглым взглядом, и Блейн знал, что так случилось потому, что она безоговорочно ему доверяла. Это обстоятельство жалило, ведь он подумывал о том, чтобы доказать матери ее неправоту и разрушить это доверие, но Дом оттолкнул эти мысли в сторону вместе со всеми остальными.

Телефонный звонок – это все, что ему понадобилось, чтобы заполучить лист бумаги с написанным на нем адресом, а также несколько советов, и теперь он находился в трех кварталах от него, отчаянно пытаясь найти в себе ту ярость, которую он ощутил в тот момент, когда увидел скрытое содержимое папки Курта.

Но его саб был необычайно умным, соблазнив его обещаниями любви, жаром и сладостью своих поцелуев, и часть этого жгучего, всепоглощающего гнева ушла прочь, оставив его достаточно рациональным, чтобы не совершать чего-то, что может довести его до беды.

Дом полагал, что это было к лучшему.

Как бы сильно ему не хотелось просто прижать Бреда за шею к стенке и переломать каждую кость в этом маленьком, двуличном теле, но Блейн знал, что должен держать себя под контролем. Он был Доминантом со всеми вытекающими из этого обязанностями и поэтому не имел по закону никакого права нападать на саба, независимо от причины. Но даже больше того, он был связанным Домом, и все, что он делал, отражалось на Курте, а он не мог заставить себя причинить ему боль, будучи безрассудным и иррациональным.

Он обсудит все это с Брэдом со всем достоинством и грацией, которые налагала его фамилия, осуществит свою изящную месть и выйдет из всей этой ситуации еще более достойным человеком после того, как с ней будет покончено. Это раздражало. Этот гребаный зуд под его кожей был словно сыпь, от которой Дом не мог избавиться. Он ненавидел быть великодушным человеком в данной ситуации, когда каждый инстинкт кричал; сражайся, защищай, моё, но он был не слишком добросердечным человеком, чтобы это допустить.

Он остановился перед гигантским домом в викторианском стиле, выкрашенным в темно-бежевый оттенок с отделкой глубокого, коричневого цвета и оконными рамами того же тона, что делало его стильным и изысканным. Идеально ухоженный газон окружал внешний фасад дома, и Блейн знал, что находится в нужном месте.

Брэд достаточно часто кичился своим богатством, и дом перед ним более чем соответствовал описанию, которое саб давал любому, кто слушал бы его хвастовство. 

Блейн заглушил двигатель своего автомобиля и крепко сжал руль, отчего его костяшки побелели, а на тыльной стороне рук вылезли сердитые вены, синий цвет которых контрастировал с его загорелой кожей.

Он пробежался по своему последнему разговору с Куртом, чтобы убедить себя, что поступает правильно, направляясь туда с холодной головой вместо того, чтобы проглотить шар, состоящий из ярости, и обрушить его на Брэда и его семью, что совершенно явно противоречило его воспитанию. Все принципы и мораль застряли в средневековье.

- Прекрасный? – позвал он, когда вошел в гостиную и обнаружил там свернувшегося калачиком Курта вместе с окружавшими его журналами, посвященными Представлению, которые были помечены разноцветными стикерами, обозначавшими вещи, которые он, по всей видимости, хотел изучить. 

Саб поднял взгляд, и Блейн улыбнулся тому, как мило он выглядел, одетым в его старую толстовку Далтона, которая была ему велика и смотрелась, словно нижняя часть черных колготок. Волосы на макушке саба были очаровательно растрепаны, а голое пространство его предплечий было покрыто разноцветными липкими бумажками. 

- Да, сэр? – мягко спросил саб, что было явным признаком того, что для него это был слишком ранний подъем, но Курт был так взволнован походом по магазинам вместе с Джеффом, что почти не спал. – Я нашел классные вещи, которые хотел тебе показать, - сказал Курт, потому что явно не мог держать это в себе.

Блейн улыбнулся шире.

- Это здорово, детка. Я позже посмотрю все, что ты мне покажешь… Однако, мне действительно нужно кое о чем с тобой поговорить, - закончил Блейн, и его улыбка исчезла, когда тон стал более серьезным. 

Дом сел и приподнял ноги Курта, чтобы уложить их себе на колени, нежно потирая его ступни. 

Курт взглянул на Дома, отчетливо понимая, о чем он.

- Ты идешь, чтобы увидеться с ним, не так ли? – спросил он низким и тревожным голосом, и то, как тихо он звучал, заставило сердце Блейна печально рухнуть вниз.
- Я выждал день, чтобы немного остыть, и мне известно, что ты не хочешь, чтобы я это делал, красивый. Но, как твой Дом, я должен так поступить. Я должен заставить его понять, что то, как он поступил - было неправильным, и убедиться, что такого больше никогда не повторится, - страстно сказал Блейн, и Курт вздохнул, теребя стикер.
- Я…я просто не хочу, чтобы ты сделал что-нибудь, что разлучит меня с тобой, - прошептал он, и одна слезинка скатилась по его щеке, и Блейн приподнял его подбородок, подняв голову саба, чтобы посмотреть на него.
- Обещаю тебе, детка, что этого не произойдет. Я буду прилично себя вести и вернусь к тебе. Я всегда буду возвращаться к тебе.

После этого обещания Блейн знал, что не было никакого способа, чтобы он мог превратить в реальность свои фантазии размозжить кувалдой глупую голову Брэда, но существовали и другие способы заставить его понять, что он наделал, и заставить его заплатить за это. По крайней мере, он будет наказан своими родителями, и даже если те были не согласны, они обязаны были сделать это независимо от личного мнения.

Блейн сделал глубокий вздох, вышел из машины и, не обращая внимания на холод в воздухе, быстро поднялся по лестнице и постучал в дверь. 


========== Развеять мглу. Часть 3. ==========

Прошло всего несколько мгновений, и ненавистное лицо показалось за стеклом верхней части двери вместе со знакомой усмешкой, которая дала о себе знать, когда саб посмотрел, кто стоял на его крыльце. 

Саб дернул дверь, распахивая ее настежь, и неучтиво ухмыльнулся в направлении Блейна.

- Так, так, так…что привело тебя сюда, Андерсон? – издевался он, и Блейн почувствовал, что его кровь мгновенно закипела от откровенного неуважения. 
- Для тебя, Брэд, мистер Андерсон, - огрызнулся он, и доминирование проходило нитью через каждый слог. 

Он был в шаге от того, чтобы потребовать свой законный титул Доминанта, но мысль о его красивом ангеле, который обращался к нему «сэр» и о том, как впоследствии этот титул запятнает мерзкий человек, стоящий перед ним, оставила кислый привкус у него во рту. Поэтому он остановился на самом официальном обращении, которое смог придумать, чтобы показать Брэду, что он был главным.

- Все, что пожелаете, мистер Андерсон, - ответил саб, тошнотворно-сладко растягивая слова, что составляло конкуренцию Себастьяну, и Блейн сжал кулак в попытках остановить себя от того, чтобы врезать по зубам этому маленькому ублюдку. 

Дойдя до белого каления и по-настоящему вспыхнув, ему потребовалась каждая унция самообладания, которым он обладал, чтобы сохранить хладнокровие и возвыситься над ситуацией.

- На самом деле, я хочу поговорить с тобой о том, что ты сделал с Куртом, - ледяным тоном сказал Блейн, и почувствовал, что холодная личина мальчика, стоящего перед ним, еще сильнее застывает в машинальной защите, а хмурый взгляд на его лице становится в тысячу раз более выразительным.

Но Брэд славился тем, что быстро вставал на ноги.

- Я не думаю, что нам есть о чем говорить. А теперь, с твоего позволения, у меня есть дела, - напряженно сказал он, толкая дверь, и Блейн почувствовал, что его решимость затрещала по швам.

Дом делал все, что от него зависело, но захлопывание двери перед его носом не было тем, что он воспринял бы в порядке вещей. 

Он расправил плечи и просто отпустил все тормоза в своем теле, растворяя их без остатка, и его природная сила потекла, потрескивая у него под кожей, пока Блейн говорил.

- Ты впустишь меня и поговоришь со мной, - взревел он, и как только голос Дома отразился от окружающих их стен, Брэд сломался, упав на колени и склонив голову в знак покорности.

Блейн посмотрел на него взглядом, в котором горело пламя, и его первобытная часть была глубоко удовлетворена победой, которую он только что одержал…вот только…эта картина была неправильной.

Брэд на коленях выглядел побеждено, неестественно, отталкивающе. 

Его разум вернулся к Курту, стоящему для него на коленях по собственной воле и преисполненному доверием, и Дом почувствовал, как через него струится любовь и привязанность. Блейн в очередной раз не захотел портить этот образ, поэтому он шагнул, проходя мимо преклонившего колени саба, и вошел внутрь.

- Вставай. И приведи своих родителей. По закону они обязаны при этом присутствовать, - сказал Блейн, вспомнив, о чем предупреждала его мать, когда давала ему адрес.

Не решать проблему наедине с Брэдом.

Он был несвязанным сабом и, следовательно, все еще принадлежал своему доминирующему родителю. Разговор с ним наедине означал, что он оказывал на саба воздействие своей доминантностью, чтобы добиться того, чего хотел, и давал Брэду возможность решать этот вопрос с Валидаторами.

Это не то, чем готов был рисковать Блейн после своего обещания, данного Курту.

- Моих родителей нет поблизости, мистер Андерсон, - ответил Брэд, когда встал, и как бы сильно не действовало на него доминирование Блейна, саб по-прежнему достаточно явно с ним боролся, постоянно позволяя этому недоброжелательному, мстительному тону задерживаться в своем голосе, что заставляло Блейна дрожать от желания просто заставить его прогнуться.

Было нечто такое, что подсказывало Дому, что саб говорит неправду, и это вызывало в нем ярость. 

- Я хочу правды, Брэд, - приказал он, и саб задохнулся.
- Это правда. Мои родители здесь не живут, - процедил он, все еще преклоняя голову перед Блейном, выглядя при этом маленьким и жалким, хотя саб возвышался над ним на добрых несколько дюймов.
- Ты живешь один? – раздраженно спросил Блейн, желая со всем этим покончить и насовсем забыть об этом сволочном сабе.
- Тебе-то что? – огрызнулся Брэд, и Блейн был уверен, что находился в пяти минутах от того, чтобы размозжить его всмятку. 
- Отвечай. На. Вопрос! – отчетливо произнес он, и плечи саба сгорбились, когда он сердито посмотрел на Блейна. 

Взгляд его глаз оставался ненавистным, несмотря на то, что Блейн доминировал над ним. 

- Я живу с бабушкой и дедушкой, - наконец, признался он, таким тоном, словно его за волосы тащили через гравий, когда команда начала угрожать сломать его пополам, если он и дальше будет ее игнорировать.

Блейн некоторое время смотрел на него, не зная, что делать с этим новым открытием. Он понятия не имел, какова была жизненная ситуация у Брэда, и понятия не имел, что представляла из себя его семья. Может быть, его родители умерли?

Для саба имело бы смысл разыграть, что это действительно так и есть, но Блейн был так зол на него, что не собирался давать ему преимущество своими сомнениями или одаривать сопереживанием. Он хотел провести с ним беседу и убедиться, что он никогда не будет вести себя с другим человеком так, как поступал с Куртом. Брошенный, оставленный без внимания или иным образом пострадавший, Брэд не имел права делать то, что он делал с его сабом, и это был конец истории. Ему было все равно, бунтовал он или просто не получал заботы, Блейн этого не потерпит.

- Хорошо. Я хочу, чтобы они вместе с тобой появились в гостиной в течение следующих пяти минут, - сурово сказал он, а затем вперился в саба неприязненным взглядом, когда тот зашагал, выражая протест. Блейну не нужна была его драма. – Сейчас же, Брэд.

Саб подпрыгнул от суровой команды и поспешил прочь, а взгляд на его лице демонстрировал, как сильно он ненавидел свое тело, которое заставляло его выглядеть и вести себя перед Домом, как слабак.

Когда он ушел, Блейн одернул пиджак и остался стоять на месте, так как был достаточно хорошо воспитан, чтобы без разрешения не бродить по домам других людей. Несколько минут истекли, и шорох трех пар шагов выдернул Блейна из его мыслей.

Он поднял взгляд, чтобы увидеть, как Брэд шел позади высокой, устрашающей женщины и столь же высокого, но чуть менее устрашающего мужчины. Обоим было за шестьдесят, у них были седые волосы и морщинистая кожа, но выглядели они невероятно энергичными и молодыми.  Их лица выражали глубокую озабоченность и намеки на гнев, и Блейн знал, что виною этому был их внук.

Сейчас Брэд шел позади них, и его лицо было суровым и хмурым, но Блейн понял, что он, по крайней мере, немного испугался их реакции.

- Молодой Дом Андерсон. Я – Эстер Робсон, а это мой саб – Дэйл, - царственно сказала она, пожимая руку Блейну и отступая в сторону, чтобы позволить своему сабу сделать тоже самое. 

Блейн принял предложенные ими руки и представился, хотя было очевидно, что они знали, кем он являлся. 

- Очень приятно с Вами познакомиться. К сожалению, это происходит при менее приятных обстоятельствах, но все же, - сказал он, в конце концов, сохраняя радушие, и они повели его налево, через деревянную арку, которая вела к ним в гостиную.

Блейн расположился в мягком, темно-зеленом кресле, повернувшись лицом к излюбленным местам для сидения бабушки и дедушки Брэда, которые они закрепили за собой, оставляя внука, расположившегося на огромном диване, предоставленным самому себе.

- Брэд сказал нам, что Вы хотите, чтобы мы зачем-то присутствовали? – сказала Эстер, и Блейн одобрительно кивнул.
- Это правда. Боюсь, что я столкнулся с некоторой довольно тревожащей информацией о поведении Вашего внука, и я должен был прийти и обсудить с вами эти вещи, - начал Блейн, когда Брэд, сидя на диване, кривил от гнева свое довольно-таки красивое лицо, заставляя его выглядеть отвратительно.  

Эстер повернулась к внуку, и в том взгляде, который она на него бросила, явно читалось разочарование, а Блейн понял, что в его истории крылось нечто гораздо большее, чем он знал до сих пор.

- Расскажите нам, что он сделал, - наконец, произнес Дэйл. Его собственный взгляд был более мягким, чем у жены, но какой-то более печальный… сломленный.
- Нет. Думаю, что я хотел бы, чтобы он сам Вам рассказал, - сказал Блейн, откидываясь назад и приподнимая бровь, обращаясь к сабу, и здесь в игру вступала его мстительность.

Нет, он не мог причинить сабу боль, как ему того хотелось, но он сделает это для него настолько сложным, насколько сможет. 

- Брэдли? – повернулась к мальчику Эстер, и он насупился.
- Не называй меня так, - огрызнулся он ей, так как его неуважение, по-видимому, не ограничивалось Блейном, что было интересно, и Эстер угрожающе сморщила лоб.
- Молодой человек, ты сейчас же рассказываешь мне все об этом, - приказала она, и вдруг Блейну стало очевидно, что он имеет дело с доминирующей женщиной, которая была почти такой же сильной, как его собственная мать.

Брэд, видимо, тоже это знал, потому что его дерзость напрочь улетучилась, и саб начал говорить. Его голос, однако, заставлял кожу Блейна зудеть… он не испытывал стыда или сожаления… он казался чертовски гордым.

- На последних Смотринах он заявил права на саба. Из Лаймы, - подчеркнул он, как будто это все объясняло, и Эстер встряхнула головой.
- Нам об этом прекрасно известно, поскольку мы там присутствовали. Как это относится к теме разговора? – спокойно спросила она, и уголок губ Брэда приподнялся, как будто он собирался ухмыльнуться.
- Я позаботился о том, чтобы он узнал, где его настоящее место, - самодовольно ответил он, полностью упиваясь собой и своими действиями, и Блейн увидел, что Дэйл побледнел и выглядел больным.
- Что ты ему сделал? – тихо спросил он, словно не хотел услышать ответ.

Брэд подкатил глаза.

- Ох, ничего особенного. Я просто ознакомил его с некоторыми журнальными статьями, в которых о нем упоминалось, и тому подобными материалами, - беспечно махнул рукой саб. – Это было легко, потому что весь белый свет точно знал то, о чем я ему говорил. Он должен был осознать, что ему здесь не место и чего он стоит, - закончил Брэд, глядя Блейну прямо в глаза, и Дом не выдержал.

Он соскочил с кресла и кинулся к Брэду с занесенным в воздухе кулаком. Его верхняя губа оттопырилась в практически животном рыке. 

Но, прежде, чем он смог врезаться и добиться желанного хруста плоти и костей, чтобы наконец-то получить удовлетворение, которого хотел в качестве возмездия за Курта, кто-то оттолкнул его и усадил обратно в кресло.

Брэд все еще сидел на своем месте, широко раскрывая и закрывая глаза, и Блейну показалось, что в этот момент он впервые проявил какие-то эмоции, с тех пор, как Дом сюда пришел. Саб был явно напуган и потрясен, очутившись на волосок от беды.

- Мистер Андерсон, мы не допускаем насилия в нашем доме. Как бы сильно я бы ни была с Вами согласна, что мой внук целиком и полностью заслужил хорошую трепку, боюсь, что не могу этого позволить. По большей части ради Вашего блага, а не его, - сказала Эстер, метнув в Брэда такой злой взгляд, что Блейн поежился, сидя в своем кресле. 

Женщина вернулась на свое место, как будто вовсе не она только что потеснила Дома, который был более, чем вдвое младше нее. 

- Прошу прощения, миссис Робсон, я на секунду забылся, - ответил Блейн, ощущая стыд за то, что он так впечатляюще потерял контроль после всех усилий, которые он затратил, чтобы не превратить все в драку. 

Его мать давала ему лучшее воспитание, чем он здесь демонстрировал, и Курт на него рассчитывал. На кону стояло доверие их обоих.  

- Это вполне понятно. Он наговорил гадостей, но Вы, судя по всему, излечили его от этой гнусности, и тот факт, что Вы до сих пор так спокойно здесь сидите, достоин похвалы, молодой человек. А теперь, почему бы Вам не рассказать нам, что он натворил? Я не желаю больше слышать от него ни слова, - потребовала Эстер, и Блейн, коротко кивнув, заговорил с ней.

Об оскорблениях, о статьях, насмешках, неуверенности… обо всем.

И с каждым словом она становилась все более и более тревожной. В свою очередь, Дэйл притих и закрылся, словно каждое слово, произнесенное Блейном, било его прямо в сердце. 

- Он заставил Курта почувствовать, что он не соответствует этому миру и мне, и это едва не стоило мне моего саба. Вы понимаете, почему я должен был прийти и поговорить с Вами об этом. Я должен защитить то, что мне принадлежит, - закончил он, и Эстер кивнула, глядя на внука с таким выражением, которое заставило Блейна почувствовать жалость к этой паре, которая явно любила своего внука, несмотря на все то, через что он заставил их пройти. 

Похоже, Эстер знала, что он способен совершить нечто подобное, но, возможно, в глубине души она надеялась, что внук этого не сделает. Но даже с этой глупой надеждой, мерцающей вдали, тот факт, что он так поступил, не мог ее удивить.

Блейн догадался, что это было ужасно – знать, что тот, кого ты так нежно любишь, мог причинить кому-то подобную боль

- Боюсь то, что Вы мне рассказали, меня не удивляет, - сказала Эстер, подтверждая ход мыслей Дома, и Блейн поднял взгляд на ее выдержанные зеленые глаза.

Брэд все еще неподвижно сидел, застыв на месте после взрыва Блейна, но его взгляд вызывал у Дома беспокойство, поскольку он оставался таким же отрешенным и лишенным эмоций. Пугающим. Обособленным. Мертвым.

- Брэд – сын нашей дочери. Мы… - она схватила своего саба за руку, словно пыталась установить связь и подарить им комфорт, в котором они оба явно нуждались. – Мы не поддерживаем с ней связь. Мы сделали все, что было в наших силах, чтобы поднять ее на ноги, но она стремилась к определенному образу жизни… Я уверена, что Вы знаете так называемые идеалы определенных членов нашего круга? 

Блейн кивнул, и она усмехнулась.

- Мы не могли найти общего языка, она заводила сабов на стороне, расторгала узы направо и налево, командовала всеми и злоупотребляла своим положением… наконец, она решила съехать, и мы сказали ей, что не хотим иметь с ней ничего общего, если это было той жизнью, которую она собиралась вести. Она рассмеялась нам в лицо и ушла.
- Мы не думали, что снова ее увидим, - признался Дэйл все еще явно страдающий из-за отсутствия дочери, несмотря на все ссоры, в которых она была повинна.

Казалось, это замечательно демонстрировало его мягкосердечность, если только его реакция на Брэда могла считаться показательной.

- Это, наверное, было трудно, - посочувствовал Блейн. 

Он не был бессердечным, а потеря ребенка в любом случае была ужасна.

Эстер наклонила голову, признавая этот факт. 

- В следующий раз я услышала о ней, когда она родила Брэда, и понятия не имела, кто был отцом. Она сказала, что не хочет ребенка, но мы настояли, чтобы она разрешила нам воспитать его, а не позволила стать частью системы. Мы дали ему все, что только могли… возможно, мы не учли наших первоначальных ошибок…потому что, как оказалось, он, по большей части, сын своей матери, - сказала Эстер, и Дэйл еще глубже уселся в свое кресло, отказываясь в этот момент смотреть в глаза внука. 
- Он будет наказан, мистер Андерсон. Мы Вас уверяем. Я думаю, пришло время напомнить ему о том, как близко он находился к тому, чтобы не принадлежать этому миру, - продолжила пожилая женщина, и Брэд поднял глаза, наконец-то до краев наполнившись страхом и ужасом. 
- Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – спросил он, и женщина вскочила, указывая пальцем на его лицо.
- Следи при мне за своим языком. С меня хватит тебя и твоего поведения. Мы дали тебе весь мир, безоговорочно тебя любили, несмотря на все, что ты продолжаешь делать для того, чтобы нам было за тебя стыдно, но, похоже, тебя не исправить до тех пор, пока ты не опустишься на самое дно, - практически зарычала она рядом с ним, до такой степени огорчившись, что ее собственный контроль висел на волоске. - С этого момента ты продолжишь жить с нами, но твое ежемесячное пособие будет полностью урезано, твой привилегированный автомобиль аннулируется, никакого сотового телефона, компьютера или любых других гаджетов, которые были у тебя недавно, - угрожающе прошипела она, и с каждым словом Брэд становился все меньше и меньше, вжимаясь в диван, стоящий перед ней.
- Т-ты не можешь этого сделать! – саб попытался найти последний клочок ярости, которая в нем была, но его голос надломился под тяжестью его наказания.
- О, это еще не все. Я уже некоторое время вынашиваю эту идею. Я продолжала уговаривать себя, что ты одумаешься… возможно, черт тебя побери, повзрослеешь и, по крайней мере, будешь уважительно относиться к другим людям, - она покачала головой. – Все, что мне было нужно, чтобы пойти на это - это еще один толчок от тебя, и сейчас ты пересек эту черту. Начиная со следующей недели, ты переводишься в государственную школу за пределами Вестервиля. Насколько долго ты там останешься - зависит от твоего поведения, - закончила она, и финал этого заявления заставил Брэда побледнеть, а вся комната наполнилась мертвой тишиной под тяжестью ее власти.
- ЧТО? ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО СДЕЛАТЬ. ЭТО БЕЗУМИЕ. Я НЕ МОГУ ПОСЕЩАТЬ ШКОЛУ ВМЕСТЕ С ЭТИМИ ГРЯЗНЫМИ ОТБРОСАМИ ГЕТТО! – кричал он на Эстер, но она оставалась совершенно непреклонной, вернувшись на свое место, чтобы сесть рядом с мужем, который выглядел потрясенным и находился на грани слез.
- Я могу это сделать и я только что это сделала. А сейчас извинись перед мистером Андерсоном и ступай в свою комнату. Я скоро с тобой поговорю о деталях твоего приема в новую школу, - рявкнула она на саба, и он боролся с этим практически целую минуту, с покрасневшим, искаженным лицом, плотно сжатыми в кулаки пальцами и пульсирующими от ярости венами на шее.

Но Эстер была слишком сильна для него. Тяжесть ее команды грузом осела на его спине.

- Я сожалею, - выдавил он, как будто это было физически больно, даже не глядя Блейну в глаза, прежде чем круто развернуться и в приступе впечатляющей ярости выскочить из комнаты.

Блейн смотрел ему вслед, не вполне веря в происходящее и подумав о том, насколько уместным было наказание для страдающего снобизмом саба. Пусть он немного поучится скромности на своем горьком опыте.  

- Простите меня, мистер Андерсон. Мы понятия не имели, что происходит, - сказала она после того, как ее внук прекратил топать по лестнице и захлопнул дверь в свою комнату. 
- Это не Ваша вина. Очевидно, что Вы делаете все, что можете. Если уж на то пошло, это я прошу прощения за то, что еще больше усложнил Вам жизнь, - дипломатично сказал он, когда встал, чтобы уйти, не желая как-то беспокоить их, ведь они должны были поработать над наказанием Брэда. 
- Это был только вопрос времени. Мы не можем понять, где мы ошиблись. Очевидно, он унаследовал поведение своей матери…но это звучит как отговорка, - вздохнула она, покачав головой. – Вина отчасти на нас. Мы не научились на своих ошибках и просто давали им все, что они хотели и когда они этого хотели. 
- Вы не можете взять на себя всю вину, - возразил Блейн.

Брэд действовал по своей собственной воле, он был достаточно взрослым, чтобы понять, что он поступает дурно.

- Я отвечаю за него, поэтому это - мой долг.

Они подошли к двери, встав перед Блейном, когда он вышел за порог.

- Я надеюсь, что все наладится и для вас… и для него. Жить с такой яростью внутри – нездорово, - сказал Дом.

Блейн действительно им сочувствовал.

Дэйл покачал головой.

- Брэд не всегда был таким: он был милее, добрее. Он всегда был саркастичным и требовательным, но не превращался в того, кем он стал, пока не положил глаз на Дома, которого никогда не смог бы получить, - объяснил мужчина, и Блейн нахмурился, когда Эстер кивнула, подтверждая эти слова.
- Почему тогда он не вступил с ним в связь? – спросил Блейн, и Дэйл грустно улыбнулся.
- Потому что он – натурал, а Брэд не очень-то похож на девушку. Вот тогда мы его упустили. Известия о выходках нашей дочери были у всех на слуху, и ему не составляло труда смотреть на нее, как на пример, когда он чувствовал себя наиболее уязвимым, - вздохнул Дэйл, проводя рукой по груди, словно испытывал боль.
- У нас на столе уже какое-то время лежит предложение о заявлении на него прав по договоренности. Может быть, пришло время его принять, - сказала Эстер, и на этом она кивнула и закрыла дверь, оставив Блейна, с одной стороны, довольным, а с другой - еще больше запутавшимся.

Войдя в дом, Дэйл медленно подошел к спальне своего внука и сделал три коротких и два длинных стука, прежде чем открыть дверь и войти.
- Я не говорил, что ты можешь войти, - раздраженно отрезал Брэд, сидя на кровати, спиной к изголовью, а его колени касались груди.

Повсюду была разбросана одежда и личные вещи, похоже, Брэд устроил глупый бунт, когда сюда добрался.

- Но ты никогда не отказывался меня впускать, - сказал Дэйл, осторожно усевшись на краю кровати. 
- Это было до того, как ты решил встать на ее сторону и избавиться от меня. Раньше ты был на моей стороне, - сердито обвинил Брэд, и Дэйл устало и грустно улыбнулся.
- Я всегда буду на твоей стороне. Я всегда буду любить тебя и буду с тобой. Но то, что ты сделал, было неправильно, Брэд. Этот мальчик не заслужил того, что ты ему наговорил и  как ты его терроризировал просто для того, чтобы поднять себе настроение. Это не его вина, что молодой Дом не испытывал таких чувств к другим парням. Тебе нужно найти себя, а не чтобы другие люди и твоя бабушка определяли то, кем ты являешься, и я думаю, все это послужит для тебя тревожным сигналом, - терпеливо попытался объяснить Дэйл, как было всегда, когда Брэд впадал в одну из своих истерик.

Он всегда лучше справлялся с тем, чтобы вывести внука из них. Эстер, хотя и любила его, но была неидеальна, и у нее не хватало терпения, когда Брэд закатывал сцены. Но на этот раз все было иначе. Брэд посмотрел на него с такой яростью, что она ошеломила Дэйла. 

- Ты думаешь, что бедность преподаст мне урок? – выплюнул он, и Дэйл устало осознал, что даже он не может достучаться до внука, и это разбило ему сердце. 
- Может так и будет, а может быть и нет. Но я скучаю по своему внуку и готов сделать все возможное, чтобы вернуть его. Постарайся отдохнуть, а я прямо сейчас помогу Эстер остыть, но мы как следует поговорим об этом утром, - сказал он и вышел за дверь, вздрогнув, когда услышал позади себя грохот лампы. 



========== Развеять мглу. Часть 4. ==========

Николас Дюваль не нервничал. Он этого не делал.

В основном.

Как правило.

Ладно, он это делал в последнее время.

Казалось, что все было связано с тем, кто изменил его после того, как Дом запал на красивого блондина, который в данный момент снова учился жить с кредитной картой, которую Ник всунул ему в ладонь, прежде чем подтолкнуть саба в машину с Куртом и отправить их в веселую поездку на шоппинг. 

Курт расцвел от заботы Блейна, и, похоже, согласился с тем фактом, что теперь он может позволить себе такие вещи, так что молодой Дом возлагал большие надежды на то, что он сумеет объяснить это его собственному сабу и сделает так, что тот купит вещи, которые заставят его улыбнуться. 

Боже, Ник хотел, чтобы он улыбался…всегда…все время.

И первый шаг в том, чтобы убедиться, что Джефф чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы все время улыбаться, начинался в этот самый момент, когда он прошел по узкой подъездной дорожке и поднял руку, чтобы постучать в дверь.

Как только многочисленные резкие удары разнеслись по воздуху, Ник почувствовал, что его пальцы начали дрожать, поэтому он сцепил их вместе, чтобы попытаться это скрыть. Иисус, его пот просачивался сквозь рубашку, горло пересохло, и всевозможные неудачные сценарии, которые могли произойти, включая смешные и возмутительные, проходили через его разум бесконечными витками, заставляя его почувствовать головокружение.

Когда он придумал этот план, то посчитал его надежным, но сейчас… у него не было идей на этот счет. Что, если он приведет к обратному результату? Что, если он будет стоить ему всего? Что, если он будет стоить ему Джеффа?

- Ник? – мягкий голос позвал его по имени, вырывая из дымки и заставляя понять, что любой страх, который он мог бы ощутить, стоил того, чтобы Джефф вновь почувствовал себя счастливым. 

Он расправил плечи и поднял голову, чтобы обнаружить Лилиан, стоящую перед ним, во взгляде которой были нежность и беспокойство. Она так сильно полюбила его за столь короткий срок, и Ник был сражен наповал этой безоговорочной привязанностью и доверием, которые она ему вверяла.

- Привет, миссис Стер… я имею в виду… Лили, - исправился он, когда саб метнула в  него суровый взгляд за попытку быть с ней официальным. 
- Намного лучше. Привет, милый. Что привело вас сюда, ребята? – спросила она, вытянув шею в поисках сына, который обычно оставался приклеенным к боку Ника.
- Ох, эм…это… боюсь, это только я, - сказал он, застенчиво почесывая затылок.
- Все в порядке? С Джеффом все хорошо? – сразу начала паниковать она, и Ник сжал ее руки, чтобы остановить волнение. 
- Все в порядке. Он сейчас с Куртом. Я попросил его попытаться заставить Джеффа потратить деньги на себя, предметы искусства, одежду и все, чего бы он ни пожелал, поэтому я высадил их в торговом центре, прежде чем приехать сюда, - сказал он, успокаивающе улыбаясь Лилиан, и она вернула ему этот жест, заводя в дом, где они расположились в гостиной вместе с Джереми.
- Итак… портишь моего сына? – спросил Джереми, отложив свою газету, когда услышал их разговор.
- По большей части, сэр, - сказал Ник, но в его голосе явно отсутствовал стыд, а самодовольный взгляд на лице заставил Джереми усмехнуться.
Ник был хорош для его сына, он чувствовал это своими костями.
- Ну, по крайней мере, ты это признаешь, - улыбнулась Лилиан, подав кофе к столу и садясь рядом с мужем. 
- Никогда не отрицал подобного. Я избрал себе миссию делать его счастливым, и портить его – часть этого, - мягко сказал Дом, и родители почувствовали, что их окутывает тепло при мысли о том, что с их сыном наконец-то обращаются так, как он того заслужил. 
- Итак, Ник. Это просто визит вежливости или тебе что-то нужно? – спросил Джереми после того, как они обменялись еще несколькими любезностями, а их кофе на подносе остыл.
- Я, эм… у меня действительно есть кое-что, о чем бы хотелось с вами поговорить, прежде чем я затрону эту тему с Джеффом, - сказал Ник, а его нервозность возвращалась в полную силу и угрожала его задушить. 

Если все пойдет не так, Ник понятия не имел, откуда он будет заходить, чтобы защитить Джеффа настолько хорошо, насколько было в его силах. 

- Ты можешь поговорить с нами о чем угодно, Ник. Ты это знаешь, - осторожно сказал Джереми, пристально глядя на младшего Дома с беспокойством в глазах, мучаясь любопытством узнать, что заставило этого обычно веселого и счастливого мужчину так переживать. 
- Я знаю. Спасибо… - сказал он, нервно сцепляя пальцы на своих коленях, все еще не находя слов касательно этой темы.
- Что случилось, дорогой? – спросила Лилиан, потянувшись к нему со своего места и взяла его руки в свои собственные.
- Я последнее время размышлял и пришел к решению относительно Джеффа и нашего контракта, - начал он, и Джереми внезапно напрягся.
- Ты передумал? – строго спросил он, и глаза Ника в ужасе расширились.
- Что? Нет…о боже, нет…никогда…никогда не думал об этом. Он вмещает для меня весь мир, и решение, которое я принял, состоит исключительно в том, чтобы держать его в безопасности, насколько это в моих силах. Я решил спросить Джеффа, захочет ли он подписать со мной Контракт Валидаторов, - объяснил он, ожидая реакций от шока до удивления, недоверия и отрицания, но замешательство не было ни одной из них. 
Оба родителя сидели широко распахнув глаза, склонив головы на бок, а на их лбах залегли глубокие складки, когда они пытались уяснить явно незнакомую концепцию. 

Тишина между ними растянулась на неопределенное время, и Ник просто не знал, как из нее выбраться. Он был готов к одобрению, страху, недоверию. Но Дом не подготовился к тому, что они не знали о существовании того, во что он уже так сильно верил.

Это оставляло ему только один вариант. Он должен сделать все возможное, чтобы объяснить им, для чего все это затевалось, и, таким образом, они смогут понять и помочь ему определиться, будет ли это правильным решением для него и Джеффа. 

- Вы не знаете об этом? – спросил он их, проясняя ситуацию, и они покачали головами в идеальной синхронности.
- Что это такое? – спросил Джереми, и Ник отхлебнул глоток воды, которую Лилиан принесла вместе с кофе.
- Давным-давно Валидаторы усовершенствовали контракт для недавно связанных пар. Он редко где-то используется, потому что предполагается, что Доминанты хорошо заботятся о своих сабах. У нас есть надлежащие обязательные занятия для обучения в попытках обеспечить подобного рода вещи, и оба человека – и Дом, и саб имеют право создать контракт, который лучше всего им подходит. По этой причине Контракты Валидаторов почти никогда не используются, даже несмотря на то, что они все еще существуют и являются самым безопасным способом, который я только могу придумать, чтобы защитить Джеффа и заставить его почувствовать себя в безопасности, - объяснил Ник, пойдя окольным путем, и Лилиан нахмурилась.
- Что отличает их от обычного контракта? – спросила она, и ее муж кивнул, соглашаясь с вопросом.
- Он создан, чтобы продвигаться шаг за шагом по мере того, как развиваются отношения, и темп полностью находится под контролем саба. Подписание этого контракта означает, что я отдаю большую часть своей Доминирующей силы, чтобы Джефф мог решать что, когда и как мы делаем, - сказал он, и родители его саба, казалось, немного расслабились.
- Значит ли это, что ты не можешь отдавать ему приказы или наказания? – спросил Джереми, и Ник покачал головой.
- Не совсем. Мне позволено попытаться вытолкнуть его из своей зоны комфорта, чтобы помочь уйти от боли и страха. Но то, как далеко я могу его подтолкнуть, полностью зависит от него. Если он говорит, что это слишком много, слишком далеко…я уважаю это решение, и контракт юридически обязывает меня это гарантировать, - ответил он, и родители крепко схватили друг друга за руки, а их глазах явно была написана благодарность. 
- Ник, это звучит потрясающе, но… зачем тебе нужно, чтобы мы подтвердили тебе согласие на это? – спросила Лилиан, и Ник глубоко вздохнул.
- Есть еще одна вещь, которая кроется в подписании этого контракта, - сказал Ник, и Стерлинги снова напряглись, их лица приняли слегка закрытое выражение, а тепло утекало от них. 
- Что это за вещь? – осторожно спросил Джереми.
- Именно по этой причине я сначала хотел обсудить это с вами. Если мы подпишем контракт, это даст право Валидаторам появляться и проверять нас, когда им вздумается, до тех пор, пока связь не будет завершена, и мы не решим, что больше в них не нуждаемся. И я не знаю, заставит ли это Джеффа почувствовать большую безопасность или окончательно его перепугает и вызовет у него стресс. Потому что в первое время визиты будут довольно частыми, чтобы убедиться, что саб не живет в плохом окружении в течение длительного времени. Если в этих узах происходит что-то плохое, саба, благодаря этому, можно вытащить оттуда в течение одной недели, - Ник разъяснил информацию, которой  располагал, так хорошо, как только смог, и почувствовал, что они снова тают и отогреваются.
- Мне кажется… Мне кажется то, что ты хочешь сделать, совершенно потрясающе, Ник. Думаю, это заставит его чувствовать себя защищенно и расслабленно, если он знает, что с ним не может случиться ничего плохого и… он уже так сильно тебе доверяет… Я думаю, что это будет вишенкой на торте. Ты должен обязательно обсудить это с ним, - сказал Джереми, встав и положив руку на плечо младшего Дома. 

Лилиан наблюдала за ними обоими, и, несмотря на то, что на задворках ее сознания пронеслись воспоминания об отношениях сына с его новым Домом, она покачала головой. 

Джефф принял Курта, когда не было никаких шансов, что он когда-нибудь позволит это кому-то еще. Он перенес запредельные страдания, и его стены были такими высокими и толстыми, что она была удивлена, что Курт сумел проложить туда путь. 

Но Курт был еще одним сабом и другом, от него не исходило никакой угрозы.

Позволить это Нику? Это был настолько большой шаг, что Лилиан чувствовала, что если все это снова обрушится на ее сына, то на этот раз не останется осколков, которые будут достаточно крупными для того, чтобы опять собрать их вместе. 

Если бы не Ник. Ник позаботился о его шрамах, он раз за разом разглаживал складки одним лишь заботливым словом и заставил его вновь засиять, узнав его за такой короткий срок. Он заставил Джеффа почувствовать себя в безопасности, которой хватало, чтобы он таял в объятиях Дома и свободно признавался в своих чувствах, не опасаясь быть отвергнутым и что над этими чувствами поиздеваются; эта потребность в Нике, стремление к его близости, радость от того, что он находится рядом.  

Каждая эмоция более чем приветствовалась Домом, и день за днем ее сын становился все ярче и увереннее.

Так что как бы сильно ей не полюбилась идея Ника, было нечто, что ей необходимо было вынести на обсуждение и обговорить с Домом.

- Ник, дорогой, мне нравится то, что ты хочешь сделать, - сказала она, и он вопросительно улыбнулся.
- Но? – спросил Дом, и она усмехнулась от того, насколько хорошо он уже ее изучил.
- Ты хорош для него. Ты любишь его. И как бы он не был напуган, я думаю, он об этом знает. И…я считаю, есть шанс, что он достаточно доверяет тебе, чтобы не нуждаться в подобной системе безопасности, - мягко сказала она и вздрогнула, когда глаза Ника начали наполняться слезами.

Блядь. Эмоции, которые вызвали эти слова, были мощными, если не сказать больше, и он так сильно хотел, чтобы они были правдой. Он хотел быть тем человеком, к которому бы пришел Джефф, когда ему будет страшно или одиноко. Он ничего не желал сильнее для своего красивого мальчика, чем того, чтобы он отпустил себя и стал полностью принадлежать ему.

Но Ник готов был сделать все возможное, чтобы заставить Джеффа почувствовать себя в безопасности.

Если это означало позволить расчленить свою жизнь, подвергнуть ее наблюдению и вторжению всевозможных юридических служб, то он был бы рад это сделать. Но слова, услышанные от Лилиан, заставили его сердце воспарить от надежды, что в один прекрасный день… в один прекрасный день его слова окажется достаточно, чтобы Джефф поверил ему и почувствовал себя довольным и любимым. 

- Я был бы самым счастливым человеком, если бы так случилось… но пока…я готов сделать это для него, - решительно сказал он, и Лилиан обняла Ника.
- Я знаю, что ты готов. И я думаю, этого окажется достаточно, чтобы заставить его увидеть, что он может тебе дать. Кем он для тебя является, - прошептала она ему на ухо, и Ник улыбнулся, находясь под угрозой того, чтобы расплакаться, думая о своем светловолосом ангеле и надеясь, что он снова засияет, как делал это раньше. 

***

Ник сидел на диване в своей комнате в общежитии, уставившись на толстый контракт Валидаторов, за которым он зашел по пути, чтобы забрать его, прежде чем вернуться домой от Стерлингов. Это действительно был жесткий пример юридического контроля над Домом, но Ник был рад на это подписаться. Чтобы дать Джеффу передышку и защиту, в которой он нуждался. Отказываясь от большей части своей власти, чтобы Джефф мог почувствовать себя с ним в безопасности.

Он бы подписал это в мгновение ока, как только Джефф дал бы ему зеленый свет.

Ник услышал, как повернулась дверная ручка, быстро захлопнул контракт и свернул его, положив сбоку дивана, как раз вовремя, чтобы увидеть входящего Джеффа, одетого в мягкую, белую, хлопчатобумажную футболку и красную толстовку с капюшоном поверх нее, которая застегивалась на молнию, а так же узкие джинсы, и, в довершении ко всему, на нем были кроссовки-вансы.* Он выглядел восхитительно, и все это было новым. Несколько пакетов с покупками не оставляли у Ника в этом сомнений. 

- Привет, ангел. Я вижу - шоппинг прошел хорошо, - усмехнулся он. 

Джефф поднял глаза и покраснел с легкой улыбкой на губах. 

- Курт улучшил навыки по убеждению меня в покупке вещей.

Ник рассмеялся.

- Я могу в это поверить. Подойди сюда и покажи, что у тебя есть. 

Крошечная команда была немедленно выполнена, и он заметил, что Джефф выглядел от нее более расслабленным и счастливым. Саб в нем изголодался по воздействию Доминанта, которое не было бы чрезмерным или болезненным, и, казалось, Джеффу нравилось иметь направление, которое ему давали, вместо того, чтобы заставлять себя разбираться с тем, как ему следует или не следует поступать. 

Джефф сел рядом с ним, предусмотрительно оставив между ними небольшое пространство, но Ник обнял его за плечи и немного подтолкнул, чтобы саб скользнул ближе, а когда он это сделал, Дом поднял его ноги и забросил их на себя. Он приложился поцелуем к его щеке и немного нагнулся, вдыхая его запах.

- Я скучал по тебе.

Он почувствовал жар от румянца Джеффа, прежде чем он отступил назад, чтобы увидеть, как по его щекам расползается прелестный оттенок.

- Я тоже скучал по тебе, сэр, - тихо признался он, устроившись и расслабившись, и Ник почувствовал прилив сил от этого титула. – Я кое-что тебе купил.

Ник улыбнулся, успокаивающе потирая колено блондина, а другую руку обернув вокруг его спины. 

- Ты портишь меня, ангел.
- Ты дал мне свою кредитную карту, чтобы это купить, - заметил саб с небольшим смешком, его карие глаза сияли после дня, посвященного шоппингу и времени, которое он провел с лучшим другом. 
- Это так. В таком случае, я порчу самого себя?
- Мне кажется, это как раз то, что называют «потакание себе любимому»? – невинно предположил саб, и Ник рассмеялся, безумно радуясь, что Джефф его дразнил.
- Дерзкий мальчик, - улыбнулся Дом, наклоняясь, чтобы чмокнуть в губы свое красивое сокровище, целомудренно отстранившись, но позволив поцелую затянуться просто ради чистого удовольствия. 
- Хорошо, тогда покажи мне, что ты купил для нас обоих?
- И для Чо, - сострил Джефф, засунув руки внутрь пакетов, ни разу не нарушив той позы, в которой оставил его Ник, просто извиваясь и дотягиваясь до пакетов своими длинными руками. 
- У тебя есть что-то и для Чо? – усмехнулся Ник, и Джефф снова приподнялся с огромной улыбкой на лице, держа в руках крошечный, ярко-зеленый свитер.
- Посмотри, что у них было в зоомагазине! Это свитер. Для кролика. Это кроличий свитер, - засиял он, и Ник не мог не наклониться и не клюнуть его в нос от того, каким милым он был. Саб так волновался о чертовом кроличьем свитере, что практически трепетал вместе с ним. 
- Я это вижу, ангел, - снисходительно сказал Дом, и Джефф свернул маленький предмет и положил его на колени.
- Ты думаешь, он ему понравится? – спросил он, глядя на неприметную клетку. 
Пончо свернулся калачиком в своей небольшой кучке сена, и были видны только его уши. 

Ник серьезно кивнул. 

- Думаю, он будет его обожать, - усмехнулся он, откидывая челку с лица саба, чтобы иметь возможность беспрепятственно смотреть в его красивые, застенчивые глаза. Боже, он так сильно любил его, что от этого становилось больно. 
- Курт купил Купидону маленькую жилетку, чтобы они могли наряжаться, когда будут встречаться, чтобы поиграть, - проинформировал он Дома с глупой улыбкой, которая говорила, что саб с большим нетерпением ждет этого события. – Кроме того…Я купил тебе это.

Он потянулся к отдельному пакету и вытащил мягкий кусок красочной ткани, застенчиво передав ее Нику. 

- Это…эм…Это потому что я украл твои.

Ник развернул предмет одежды и обнаружил совершенно новые пижамные штаны из «Истории игрушек». Дом откинул голову назад и рассмеялся от того, насколько удивительным и восхитительным был его саб.

- Теперь мы можем соответствовать друг другу, когда ложимся спать, - радостно усмехнулся Ник, слегка подбрасывая колени, и Джефф покраснел и кивнул, пробормотав ему что-то, чего Ник не сумел расслышать.
- Что такое, ангел? – спросил он, и Джефф опустил глаза, заламывая пальцы.
- Вот поэтому я их и купил… Я…эм…Я хотел, чтобы они у нас были одинаковыми и поэтому…так как я взял твои, то… - саб неловко замолчал, и Ник совершенно не в силах был поверить в то, насколько безоговорочно и до смешного он был мил. 
- Я совершенно без ума от этой идеи и не могу дождаться отхода ко сну, чтобы мы с тобой могли сочетаться, - заверил Ник, хлопая в ладоши, прежде чем собрать предметы и вернуть их обратно в пакеты. 

Краем глаза он мог заметить, что Джефф мягко приосанился от похвалы, которую он абсолютно заслуживал, но на протяжении столь длительного времени она извращалась, и Ник чувствовал гордость и счастье от того, что мог делать это для него. 

- Итак…что ты приобрел для себя, кроме того, что сразу бросается в глаза? – наконец спросил Ник, и Джефф указал на себя.
- Еще несколько вещей такого же типа. Я остался в своей новой одежде сразу после того, как примерил…и это заставило меня почувствовать…эм… - начал он, но внезапно уши саба покраснели, и Джефф окончательно замолк, заставляя Ника переживать.
- Заставило тебя почувствовать что, ангел? Все в порядке? – с беспокойством спросил он, и Джефф медленно кивнул, снова поднимая на него взгляд.
- В порядке, сэр. Я просто…этот наряд…подобные вещи я надевал…раньше…до него и…до обносков, и сегодня я просто…почувствовал себя, словно старый я снова надевает эту одежду, - выпалил он, заикаясь и спотыкаясь в словах, но в конечном итоге, он выглядел довольно гордым собой. 

Ник почувствовал, что его сердце скачет, поет и счастливо вопит от слов, выходящих изо рта саба.

- Ангел, это потрясающе. Я так горжусь тобой, мой великолепный мальчик, - искренне сказал Дом, и Джефф высвободил свои ноги и медленно встал, дрожа и робея, но смело и решительно глядя на Ника из-под ресниц.
- Сэр? Тебе…тебе нравится? – шепотом спросил он, поражая Ника до глубины души, тем насколько это было для него рискованно. Каким невероятно смелым он должен был быть, чтобы стоя перед Ником, доверять ему достаточно, чтобы не быть убитым наповал, доверять ему судить себя после того, как ему бог знает сколько времени причиняли боль и унижали. 

Ник встал и осторожно и медленно обнял его за талию, ощущая его напряженное тело напротив своего собственного, делясь с ним частицей своего тепла, когда пошептал ему на ухо:

- Ты всегда выглядишь для меня красивым, ангел. Но красный цвет этой толстовки смотрится совершенно потрясающе рядом с твоей кожей, и мне очень нравятся эти джинсы на тебе. Они заставляют тебя выглядеть очень стройным, высоким и статным, и эти вансы тоже очень крутые. У моей детки есть вкус, - легко и искренне сделал комплимент Ник, ощущая, что естественная покорность Джеффа мурлычет от похвалы. 

Тело саба, стоящего напротив него, обмякло, падая на него, и вся его энергетика изменилась от нервного, пульсирующего красного цвета до глубокого и безмятежного темно-зеленого, и Ник не мог поверить, что кто-то отверг Джеффа.

Он не мог понять, как кто-то, у кого есть Джефф, мог не лезть из кожи вон, чтобы взрастить этого красивого мальчика-сабмиссива, заставить его процветать и раскрыть бутоны под этими усилиями. 

Ну ничего, он все это наверстает. Ник яростно выругался, пока вновь усаживал саба к себе на колени, расположившись на диване и мягко целуя его розовые губы. 

- Как прошел твой день, сэр? – спросил Джефф, когда отодвинулся назад, и это немного отрезвило Ника.
- Ах… он был богат на события, - помедлил он, пытаясь привести мысли в порядок, прежде чем поднять эту тему, которая была такой сложной для его саба. 

Время пришло, и он это знал. Не было никакого смысла с этим тянуть, если он хотел сделать все правильно для Джеффа.

Саб удивленно склонил голову. 

- Ты…ты хочешь об этом поговорить? – нервно спросил он, явно опасаясь, что переступает его границы, и для Ника это было неприемлемо.
- Я хочу говорить с тобой обо всем, ангел. Тебе не нужно беспокоиться, что ты меня расстроишь, когда задаешь вопрос. Если кто-то из нас не захочет отвечать, мы просто скажем об этом и продолжим двигаться дальше, ладно? – терпеливо спросил он, и Джефф быстро кивнул, так явно поглощая эту информацию, словно это было Евангелие, и это немного разбило сердце Ника.

Джефф даже сейчас так боялся облажаться, что это только укрепило его решение.

- Вообще-то я сегодня пошел к твоим родителям, - признался он, наблюдая за беспокойством и замешательством, которые боролись за место на лице Джеффа. Вся его поза застыла, глаза снова потухли, и этот яркий свет, который он мгновенно зажег, в ту же секунду угас. 
-М-мои родители? Я сделал что-то не так? Сэр, я не… - выпалил он с дрожащими пальцами.

Мысли Джеффа завертелись, когда он попытался вспомнить, на чем он споткнулся и снова все испортил. 

- Нет, ангел, - быстро перебил его Ник, прижимая ближе. – Ты был совершенством, милый. Я просто хотел кое-что с ними обсудить и получить совет касательно того, что является важным для нас.  
- Для нас, сэр? – спросил он, утихомиривая дрожь, вызванную его словами, а его тело вновь свернулось вокруг Дома.
- Я раздумывал о контракте для нас, - медленно сказал Ник, потянувшись через него, чтобы вытащить бумагу и положить ее на ноги Джеффа, не желая нарушать покой, который саб обрел на его коленях.
- Ты хочешь контракт, - негромко сказал Джефф, а его глаза смотрели невидящим взглядом, пока он уставился на эту бумагу так, как будто она собиралась прожечь ему джинсы и оставить на коже ожоги.

P.S. Vans - фирма одежды и обуви, созданная в 1966 году в США, в так же известная модель кроссовок этой фирмы, которая набрала популярность среди модников и просто обычных людей.



========== Развеять мглу. Часть 5. ==========

Ник нахмурился, позволив бумаге полностью упасть на ноги Джеффа, чтобы Дом мог захватить в ладони щеки своего саба. 

- Что случилось, ангел? Я подумал, что нам было бы хорошо знать, где проходят границы друг друга. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности со мной, и это может стать хорошим способом этого достичь, - сказал Ник, пытаясь понять сломленного мальчика, находящегося в его объятьях настолько хорошо, насколько только мог, чтобы иметь возможность собрать его по кусочкам воедино.
- У меня никогда не было контракта, - тихим голосом признался Джефф, все еще не встречаясь взглядом с Домом.
- С Кевином, - уточнил Ник, ненавидя то, что Джефф все еще вздрагивал от его имени, но он втихомолку провел несколько исследований в интернете, и все они говорили, что отмежевываться или убегать от проблемы было нездорово, поэтому Дом решил поговорить обо всем начистоту, зная, насколько болезненно это было будет для них обоих. 
- Он сказал, что не верит в них. Зачем мне нужен контракт, когда теперь у меня есть Дом, - саб практически как робот повторял фразу, которая была отпечатана в его сознании, словно мантра, удерживая Ника от расспросов об ужасах, через которые он прошел.
- Джефф, пожалуйста, посмотри на меня, - воскликнул Ник наполовину приказным голосом, и затравленные карие глаза, в которых не осталось ни следа того яркого света, который был в них раньше, устремились вверх. 

Ник мог бы пнуть свою собственную задницу, но на самом деле это был тот разговор, в котором они отчаянно нуждались, и если сейчас Джефф был готов открыться ему, то Ник будет чертовски хорошо слушать его и поддержит саба на этом пути. 

- Он… - Джефф не смог закончить, на самом деле задыхаясь, и Ник молча прижимал их лбы друг к другу. 
- Мы не должны говорить об этом сейчас, если ты не готов, ангел. Здесь нет никакого давления, - мягко напомнил ему Дом. – Но я не собираюсь лгать и говорить, что это не тот разговор, который нам необходим.

Джефф кивнул, хватаясь за его рубашку дрожащими руками и зажмуривая глаза.

- Я здесь для тебя, милый. На каждом шаге этого пути, хорошо? Здесь он не сможет до тебя добраться, - заверил его Ник, прижимая ближе это худенькое и усталое тело, отчаянно желая иметь в распоряжении время, которое он мог бы заполнить любовью и доминированием, взращивая и любя Джеффа так, чтобы он засиял. 
- Он… Кевин, – Джефф напряженно проронил это слово в маленьком пространстве между ними, и Ник оставил свое мнение при себе, чтобы еще больше не навредить Джеффу. – Составил мне контракт. Он был написан маленьким шрифтом внизу страницы, которую я никогда не читал.

Эти слова ударили Дома, словно молотом по груди.

- Бывают дни, когда я хочу причинить ему очень сильные страдания, ангел…Я даже не могу тебе этого описать, - хрипло признался Ник.
- Бывают дни, когда я хочу того же, - прошептал Джефф, будто исповедовался в самых потаенных грехах и именно это делало саба таким замечательным. До сих пор оставаться таким чистым и прекрасным после всего, что с ним случилось. То, что он находил чем-то постыдным идею желать мести или справедливости за все пытки, которые он, очевидно, пережил от человека, который вышел из самой глубокой пропасти ада, было бесспорно потрясающе.
- Как тебя может удивлять, почему я называю тебя ангелом? – недоверчиво спросил Ник. – Ты слишком хорош для этого мира, Джефф. Ты действительно такой, милый.
- Я… - саб смущенно и недоверчиво поднял взгляд, но выражение лица Ника было настолько искренним и любящим, что Джефф даже не смог найти сил, чтобы с ним поспорить. Джефф просто смотрел на Дома, обернувшись вокруг его тела, находясь в тепле и безопасности, и осознавая, что в этот решающий момент он знал, что был любим, в его мыслях не было больше сомнений. 
- Мы можем…мы можем заключить контракт…я…я хочу…но…ты…гм…могу ли я… - саб раздраженно вздохнул, когда слова просто-напросто остались приклеенными к его горлу, и Ник мягко поцеловал его в щеку.
- Спрашивай все, что угодно. Все что угодно, Джефф. Тебе позволено со мной все, - промолвил Ник, и Джефф сделал глубокий вдох, прежде чем снова заговорить.
- Ты разрешишь мне…пожалуйста…ты разрешишь мне сказать о том, что мне…что мне не нравится? – начал Джефф, но когда увидел испуганное выражение лица Ника, то умудрился снова неверно его истолковать и начал бессвязную речь. – Я имею в виду, что буду делать все, что ты от меня захочешь, сэр, я буду, просто я…Курт сказал мне, что Блейн разрешил ему назвать несколько вещей, которые ему не нравятся, и я подумал, что возможно…
- Ангел…Джефф, остановись. Пожалуйста, остановись, - наконец, прервал его Ник, и саб захлопнул рот с покрасневшими щеками и дергающимися от нервов глазами. – Я ни за что и никогда так не сделаю, у меня и в мыслях не было заставлять тебя делать то, что тебе не нравится. Ты назовешь мне все до единой детали, которые по твоим ощущениям вызывают даже малейшие опасения, и я никогда не буду настаивать на них до тех пор, пока ты не будешь готов попробовать, ладно?
- Я…это правда? – вздрогнул от неожиданности блондин, карие глаза которого выражали осторожную надежду, как будто он не хотел слишком рано подпитывать свою веру.
- Правда. Однако, мне нужно рассказать тебе, почему я пошел к твоим маме и папе, прежде чем мы что-нибудь будем предпринимать. Хорошо? – спросил Ник, и Джефф молча кивнул. 
Дом положил пальцы на стопку бумаги на коленях Джеффа. 
- Вот это. Здесь контракт Валидаторов. Я пошел к твоим родителям, чтобы спросить их, считают ли они, что подписание чего-то подобного будет тем, что приемлемо для тебя, - сказал Ник, и пока он это произносил, глаза Джеффа становились все шире и шире.

Дом предположил, что поскольку родители Джеффа не имели ни малейшего представления что это такое, то также было и с сабом, но его реакция, казалось, говорила об обратном. Ник позволил ему все это переварить, сохраняя спокойствие и терпеливо дожидаясь. 

С другой стороны Джефф пытался понять.

Они узнали о контрактах Валидаторов на уроках и, если углубляться в историю, ни один из них не подписывался на протяжении десятилетий. Они были жесткими, строгими и невыносимо ограничивающими Домов, невзирая на то, насколько полезными они были для сабов. Они лишали Дома его естественной потребности принимать решения и быть лидером, обязывая его во всем следовать за своим сабом, пока их пару проверяли, чтобы удостовериться, что к сабу относились справедливо. 

Рационально Джефф понимал, что это делается для его же блага. Он мог спокойно спать, зная, что если Ник сделает что-то не так, Джеффа можно будет забрать у него в течение нескольких дней. 

Ему будет гарантирована безопасность.

Он это знал.

Рационально.

- Ты бы это сделал? Для…для меня, сэр? – робко спросил Джефф дрожащим голосом, сжимая в пальцах бумагу.
- Для тебя…все что угодно, - пообещал Дом с убежденностью в голосе, которая была настолько сильной, что Джефф задрожал в его объятиях, и саб знал…он знал, что его рациональная сторона ничем не могла помочь.

Его сердце знало лучше. 

- Я…спасибо, сэр, но…мне этого не нужно. Я знаю, что легко пугаюсь, и это сложно и для тебя тоже, но…я…своим сердцем осознаю, что я в безопасности с тобой…я это знаю, - сказал он и вздрогнул, когда с губ Ника сорвалось задушенное всхлипывание, и Джефф мог только наблюдать, как его сильный Дом сломался прямо перед ним, а его голова упала, устроившись на груди саба.  
- Я…боже, ангел, ты понятия не имеешь…понятия не имеешь, что это значит…что значит слышать от тебя такие слова. И ты в безопасности со мной. Всегда будешь. Даже без контракта Валидаторов, мы составим свой собственный, чтобы держать тебя в безопасности. - Он поднял голову, чтобы встретиться с торжествующим взглядом. – Ты уверен?

Ему нужно было спросить еще раз, и Джефф, собрав все свое мужество, медленно наклонился, проверяя, позволено ли ему это, прежде чем слегка повернуть голову и прикоснуться своими губами к губам Ника. Едва ощутимое прикосновение, которое вознесло Дома ввысь.

- Я уверен, - прошептал саб, когда отстранился, и Ник кивнул, взяв стопку чистой бумаги и ручку из школьной сумки, которую он поставил рядом с диваном и повернулся к Джеффу.
- Хорошо…Давай составим наш собственный контракт. Я должен сказать тебе, солнышко, что…для этого мне нужно, чтобы ты был хорошим мальчиком, каким ты всегда был для меня и был открытым и честным со мной. И если в какой-то момент ты захочешь изменить свое мнение, мы можем подписать контракт, который я взял из офиса. Просто скажи слово. Ладно? – спросил Ник, и Джефф прикусил губу, зная, что это может быть тем моментом, когда Ник оставит надежду, что его можно исправить. 

Это был момент, когда он все узнает, и это объятие вполне могло стать последним, которое он когда-либо получит. Поэтому он зарылся в его руках, спрятав лицо.

- Просто…просто обними меня еще разок, прежде чем мы начнем… пожалуйста, сэр, - умолял он, и Ник прижал его невероятно близко к себе.
- Что значит «еще разок», Джефф? – спросил он, и саб вздрогнул, прижимаясь еще ближе, словно пытался проложить себе путь под кожу Ника. 
- Ты собираешься все узнать, и я…я не буду винить тебя, если ты не захочешь…не захочешь меня…после… -  тихо и испуганно прошептал он. Джефф знал, что Ник его любит, но Дом не знал о нем всего. Это могло поменять правила игры. Разорвать сделку.
- Ничего из того, что ты сегодня скажешь, не заставит меня отказаться от тебя. Я люблю в тебе все, и все, что ты скажешь, просто заставит меня любить тебя еще больше.

Ник убрал эти взявшиеся с неба страхи, и Джефф зажал его рубашку в кулак, крепко в нее вцепившись.

- Я не знаю, как это делается, - прошептал саб, и Ник поцеловал его в висок.
- Для этого не существует никаких правил. Однако, ты должен чувствовать себя максимально комфортно, - промолвил Ник, и Джефф медленно кивнул, задумавшись.
- Что там должно быть? – спросил он, глядя на бумагу, и Ник сформулировал некоторые примерные рекомендации.
- Правила, которым мы должны следовать, твои безопасные слова, кинки и абсолютные табу, а также формы наказаний, с которыми ты будешь чувствовать себя комфортно – это стандартные части. Все остальное зависит от нас, - объяснил Ник, и Джефф нахмурился.
- Какого рода правила? – осторожно спросил Джефф.
- Ну, честно говоря, я не большой приверженец правил. Я бы назвал здоровую пищу и достаточный сон для тебя, и вдобавок ко всему - абсолютная честность со мной всегда и во всем. Что касается меня, то я не испытываю нужды в чем-либо еще. Тебе позволено называть меня так, как тебе будет удобно, тебе разрешается носить то, что нравится, ходить туда, куда захочешь, пока я знаю, где ты находишься и что ты в безопасности, позволено выбирать себе колледж, работу и все остальное, - перечислял Ник, и с каждым словом Джефф все больше и больше терялся.
- Как насчет… работы по дому и приготовления пищи и…и… - спросил саб, и Ник скорчил гримасу.
- Бла, я ненавижу уборку. Ты можешь прибраться, если чувствуешь, что хочешь навести чистоту и можешь готовить, если тебе хочется готовить. Если тебе это не нравится, то не обязательно этого делать, - просто сказал Ник, и Джефф уставился на него.
- Просто…вот так просто? – спросил саб, и Ник улыбнулся.
- Жизнь довольно проста, если ты сам себе ее не усложняешь, - дал дерзкий совет Дом, и Джефф не смог с ним не согласиться.
- Ладно. Я... я думаю, что меня устраивает наличие этих правил, - сказал саб, и Ник записал их на бумаге. 
- Хорошо. Я так же обещаю всегда быть открытым и честным с тобой. А теперь…следующие части сложнее, и Джефф, если ты в любой момент захочешь остановиться, просто скажи это. Мне необходимо знать, что для тебя приемлемо, а что нет, и нужно знать почему это так? Ты понимаешь? – осторожно спросил Ник, и Джефф застыл.
- Я…я не знаю, смогу ли я…я… - он начал дрожать от мысли о том, чтобы пережить все это снова.
- Шшшш…мы не будем спешить, солнышко. Просто не торопись и помни, что я люблю тебя…очень, очень сильно, - успокоил Ник, и Джефф вдохнул его свежий и успокаивающий запах, зная, что сможет смело через это пройти.
- Я…я могу просто рассказать тебе…как это было…как это было с ним, а потом ты запишешь это там? – отчаянно спросил Джефф, и Ник готов был позволить ему сделать все, чтобы облегчить эту задачу.
- Ты можешь делать все, что хочешь, детка…все, что хочешь. Я всегда рядом, - напомнил ему Ник и поцеловал бледную щеку.

Джефф взял несколько минут, чтобы спустить себя с небес на землю и найти правильные слова, прежде чем заговорить.

- У меня…у меня были правила. Приготовить завтрак, прежде чем он встанет, подготовить вещи, которые понадобятся ему в течение дня, убедиться, что когда он вернется, его одежда будет чистой, а стол накрыт. Мне… мне не разрешалось ходить в школу. Я отказался от рисования и пения, п-потому что он сказал, что я недостаточно хорош, он отдавал мне приказы, а я ненавижу приказы и не хочу их, - страстно сказал он, и Ник в замешательстве нахмурился.

Тело Джеффа сияло от позитива, после того, как он получал команду, и потом он всегда казался беззаботнее и счастливее…словно саб внутри него был насыщен и удовлетворен.

- Я…я не понимаю, Джефф…я думал…ты так хорошо отзываешься на приказы, которые я отдаю. Я не знал, что ты их не хочешь, - убито сказал Дом, и Джефф нахмурился.
- Ты не…ты никогда не отдавал мне приказов…я не…я не помню такого, - сказал он со страхом в глазах, и Ник провел рукой по его лицу.
- Ангел…я постоянно отдаю тебе приказы. И каждый раз, когда я это делаю, ты выглядишь потом таким расслабленным… так бывает с большинством сабов, потому что это заставляет их чувствовать себя хорошо. Всего несколько минут назад, когда я сказал тебе показать мне, что ты купил… это был приказ, - терпеливо объяснил Ник, и Джефф вытаращился на него.
- Но…нет…они ощущаются совсем не так…я не…это…иногда ты что-то мне говоришь, и я чувствую облегчение и больше…просто больше…но, ты отдавал мне приказы? – пытался взять в толк Джефф, и Ник подтвердил это кивком.
- Это больно…раньше… с ним…это все время причиняло боль…он приказывал мне, и становилось больно…я думал…я думал это происходило потому, что я не был хорош, - прошептал он, а скользившие вниз слезы разбивали Нику сердце. 
- Нет, детка, это не должно причинять боль. Из того, что я знаю от своей мамы и других сабов, с которыми я знаком…повиновение приказам своего Дома ощущается очень хорошо, - сказал Ник, протягивая руку и стирая влагу, после чего Джефф склонил голову.
- Тогда…можем ли мы использовать их так… как ты делал до сих пор? Я…я не хочу, чтобы они причиняли боль, - пробормотал Джефф, с сердцем, ушедшим в пятки, и Ник встряхнул головой.
- Мы можем так их использовать. Точно так же, как мы это делали до сих пор. Они причиняют боль только в том случае, если я прикажу тебе сделать что-то, чего ты боишься. Я никогда не захочу этого делать. Все в порядке, если я это запишу? – спросил Ник, и Джефф кивнул, пока Ник записывал их соглашение.
- Хорошо, милый. Чего ты еще не хочешь? – спросил Дом, и Джефф сцепил пальцы.
- Ты сказал…в ту ночь, когда мы вступили в связь…что…что иногда тебе придется меня наказывать. Я не… мне не нравится кровь и…я…я боюсь оставаться один в темноте в течение длительного времени, поэтому…если ты…если ты можешь… мне это не нравится… - задохнулся саб, и Ник отбросил ручку, притянув его ближе, ненавидя то, как его тело дрожало от страха.

Что это животное с ним творило?

- Кровь, детка? Темнота? – спросил он, потому что должен был знать все эти триггеры, чтобы должным образом о нем позаботиться, но Джефф застыл.
- Он…он любил использовать на мне свой хлыст. И если я плакал, он…была комната…на нижнем этаже…там было темно, и он… держал меня там взаперти часами…мне не…мне не нравится оставаться в одиночестве в темноте… - низко и тихо прошептал он, с отчаяньем хватаясь за руку Ника, когда Дом обнимал и укачивал его со слезами, которые грозились пролиться, пока внутри него бушевал ничем не разбавленный гнев.
- Никогда, детка. Никогда, никогда, никогда я не сделаю с тобой ничего подобного. Написать строки или эссе о том, почему ты был неправ – это единственное наказание, которое я считаю приемлемым тебе назначать. Я никогда не собираюсь наказывать тебя, поднимая руку. Не будет никакой боли и крови… боже, Джефф, я даже думать об этом не могу…и никаких темных мест. Никогда. Ты с этим в порядке? – спросил Ник, а его кровь закипала от мыслей о том, что произошло с его прекрасным мальчиком.

Картины в его голове, вероятно, явятся ему в кошмарах, и это только доказывало Нику то, каким сильным был Джефф. Чтобы после такого опыта быть в состоянии даже предпринять еще одну попытку с другим человеком само по себе являлось чудом, и Ник никогда не собирался воспринимать как должное ни его, ни доверие, которое саб ему вручил.

- Д-да…я…я в порядке, - сказал Джефф, и еще один раздел нашел свой путь на бумаге.
- А сейчас…я знаю, что это может быть самой сложной частью, поэтому давай храбро вместе через нее пройдем, наилегчайшим путем из всех возможных, - пересилил себя Ник. – Секс? Как ты думаешь, что будет для тебя комфортным в физическом плане? – спросил он, и Джефф опустил голову, зная, что теперь пути назад не было. Он должен был высказать все.
- Я могу…я могу сказать, что мне нравится с тобой? – медленно спросил он, и Ник улыбнулся, кивая.
- Мне нравится, гм…когда ты обнимаешь меня. Так…так крепко…так, что я знаю, что ты здесь и… поцелуи…мне нравится, когда ты меня целуешь. Ты нежный и неторопливый. И ты…ты позволяешь мне целовать тебя в ответ… словно…словно тебе это нравится… - прошептал он последнюю часть предложения, и Ник знал, что пришло время перестать пребывать в шоке, но он просто не мог.
- Джефф… когда ты целуешь меня в ответ…это…для меня это самая лучшая часть из всего происходящего…знать, что ты хочешь вернуть мне поцелуй. Я жажду твоих поцелуев, ангел, и я никогда не хочу оставаться без них. Я даже не хочу знать, что это за идиот, которому не нравится, как ты целуешься, - лихорадочно сказал Ник, и Джефф спрятал лицо в его шее, из-за той части разговора, которая, как он знал, подступала все ближе.
- Он говорил…он говорил, что удовольствие бывает только для Домов, - повторил он то, что так много раз слышал за время, проведенное с Кевином, ощущая гнев, струящийся из Ника.
- Он говорил…

Ник встряхнул головой, не в состоянии даже повторить эту фразу из-за того, что она подразумевала. Конечно, логически он осознавал, что, скорее всего, это было наиболее вероятным развитием событий, независимо от того, насколько расширились его познания, но услышать об этом было совсем другим делом. Дом взял себя в руки и стиснул зубы.

Ник думал, что это было тяжело для него? Джефф должен был проходить через ад, просто переживая все это. 

- Скажи мне, Джефф…скажи мне, что он делал? – потребовал Ник, и хотя Джефф и не хотел об этом говорить, ему все равно не было больно от этого приказа, потому что в глубине души он хотел, чтобы Ник знал все, чтобы суметь как-то ему помочь. Исцелить его.
- Мне не…мне не разрешалось… - он сильно сглотнул, борясь с поднимающейся к горлу желчью. – Чувствовать себя хорошо, как… как теперь…он приходил ко мне в постель и он…делал всякие вещи и приказывал мне совершать какие-то действия, но это никогда не ощущалось, как что-то хорошее, - его голос сломался на последнем слове, а по щекам покатились слезы. 

Ник собрался открыть рот, с выражением запредельной ярости и запредельной боли из-за саба, но Джеффу необходимо было это сделать, иначе у него могло не хватить смелости снова так поступить.

- Ник, сэр, могу ли я…могу ли я иметь безопасное слово…например, когда я захочу, чтобы ты остановился, и если я его произнесу, ты прекратишь…пожалуйста, сэр… - выпалил он с трясущимися руками, которые он не контролировал, а Ник внезапно вскочил, поразив этим Джеффа и заставив саба, сидевшего на диване, обнять самого себя, когда Дом зашагал по комнате, яростно размахивая руками, сильно потянув себя за волосы, часто и тяжело дыша. 
- О боже…боже мой, Джефф, пожалуйста…ох, пожалуйста, скажи мне, что он не…что он не приказывал тебе…пожалуйста, ангел…

Ник произнес последние слова, рухнув перед блондином на колени, уложив голову ему на ноги, а руками в отчаянии хватаясь за его талию.

Пожалуйста, пожалуйста, отрицай это, ангел! Он молил об этом у себя в голове, но знал, что этого не будет. Дом осознал, что это было правдой, когда поднял глаза и увидел, как Джефф кивнул головой, будучи перед ним таким маленьким и сломленным, но таким драгоценным для Ника во всем своем измученном великолепии.

Ник заскрежетал зубами и поднял голову.

- Тебе не понадобится безопасное слово. Просто скажи мне «нет», и я прекращу все, что мы делаем. В нашей постели не будет никаких приказов. Если ты чего-то не хочешь, и даже если ты никогда ничего не захочешь, кроме моих объятий и поцелуев, мы никогда не сделаем ничего большего. Никогда, красивый. 

Ник задыхался от слез, его сердце разрывалось на клочки, а разум был совершенно уверен в том, что на сегодняшний день этого было вполне достаточно.
Джефф выглядел усталым и измученным, и Ник сам чувствовал себя измотанным и готовым расползтись по швам.

- Я включу в контракт то, о чем мы говорили, но мы сможем добавить к нему еще детали по ходу дела, если тебе больше нечем дополнить его прямо сейчас, - сказал Ник, которому нужно было чем-то занять себя, прежде чем выйти отсюда, найти Кевина и размозжить его гребаную, омерзительную башку, но Джефф прикусил губу, кивая, и, прежде чем передумать, встряхнул  головой и поднял взгляд.
- Я не хочу входить в сабспейс! – выпалил он, и Ник шокировано уставился на него, моргая из-за недавних слез, от которых щипало в глазах. 
- Я…многие люди никогда не входят в сабспейс, детка. Это не проблема для меня, - успокаивал Ник, но Джефф покачал головой.
- Я не хочу, чтобы ты заставлял меня это делать, - прошептал саб, и Ник застыл, когда его озарило осознание происходящего.
- Он…он приказывал тебе входить в сабспейс? – ахнул Дом, и Джефф кивнул.
- Я убью его. Я его уничтожу! – бушевал Ник, и Джефф в шоке откинулся назад, наблюдая, как Дом поднимается на ноги, подходит к стене и ударяет в нее изо всех сил, которые только в нем были, сбивая суставы и продавливая в стене вмятину.
- Я…прости, сэр. Я не хотел тебя сердить… - в отчаянии произнес Джефф, свернувшись в углу дивана в попытках стать как можно меньше, когда Ник переместил взгляд его сторону.
Джефф вздрогнул, когда Дом приблизился к нему и сел рядом, но расслабился, когда вокруг него обвились знакомые руки, прижимая к груди, где саб мог слышать биение его сердца.
- Прости за то, что напугал тебя, - сразу же извинился Ник, и Джефф кивнул, уткнувшись в ткань его рубашки. – Детка…послушай меня. Это то, что я вписал в наш контракт. Мы всегда должны быть честными друг с другом. Я не буду делать ничего, что заставляет тебя чувствовать хоть малейшее неудобство или нервозность, пока ты меня об этом не попросишь, когда почувствуешь, что хочешь это сделать. Я никогда не причиню тебе боли и не заставлю бояться меня. Мы вместе состоим в этой связи, и я хочу, чтобы ты был счастлив. На данный момент…это все, что я туда включил. Мы заполним все остальное, когда доберемся до этой стадии, - перечислил Ник, и Джефф поднял глаза, не в силах поверить в то, что услышал.
- А что, если…что если я никогда туда не доберусь? – робко спросил он, и Ник поддержал своими пальцами его опускающийся подбородок.
- Я все еще буду обнимать и целовать тебя. Я считаю себя удачливым парнем, - уверенно сказал Ник, медленно дотронувшись до его губ и давая сабу время ответить. 

Через несколько секунд губы, словно лепестки разомкнулись под его собственными губами, и Джефф поцеловал его в ответ, медленно, осторожно и испуганно, но это…был он…и это лучше, чем что-либо другое спускало с небес на землю, в то время как Ник чувствовал, что собирается разлететься во все стороны от своей потребности защищать Джеффа, когда тот был таким уязвимым.

- Как насчет того, чтобы мы это подписали, а затем мы опять сможем обниматься? – спросил Ник, и Джефф кивнул, когда Дом взял ручку и написал свое имя на импровизированной линии.

Он передал ему лист, и Джефф опустил его себе на ноги. Его пальцы дрожали, но взгляд на его красивом лице был уверенным, что дало Нику столько надежды, что от ее силы он практически мог взлететь. 

Осторожный взмах руки, и Джефф заставил себя взглянуть на собственную подпись, изогнутую, вычурную и какую-то невесомую, написанную под строкой с именем Ника. 

Это снова сделало его целым. Сейчас это был настоящий саб для настоящего Дома. 

Он проследил очертание своего имени на бумаге, и его шею обожгло сильнее, чем когда-либо прежде, заставив его задохнуться и немного сгорбиться, и Джефф знал, что Ник это увидел.

- Что случилось, ангел? Тебе больно? – спросил обеспокоенный Ник, и Джефф покачал головой, понимая, что он только что подписал обещание всегда быть честным, и саб знал, что уже получил шанс проверить это правило на прочность.

Сказать правду? Или ослушаться, так скоро после обещания честности? 

- Иногда мою метку немного жжет.

По всей видимости, все-таки честность.

- Жжет? – спросил Ник, широко раскрыв глаза от беспокойства.
- Это больше похоже на покалывание, и я… я ненавижу на нее смотреть, потому что…это он…он все еще на мне, и я хочу забыть о его существовании, но в последнее время я ее чувствую, и я не знаю, что происходит, - объяснил Джефф, и Нику пришлось попросить о еще одном акте доверия за сегодняшний день.
- Не мог бы ты…не мог бы ты позволить мне взглянуть на нее? Я не буду к ней прикасаться, просто я хочу знать, не нужно ли нам встретиться с доктором или что-то в этом роде? – тихо спросил он, и Джефф на мгновение задумался, явно испугавшись, но, в конце концов, саб кивнул, и Ник молча провел рукой по его щеке, говоря тем самым «спасибо, что доверился мне».

Он руководил Джеффом, развернув его к себе и приготовившись к худшему, когда самое красивое зрелище, на которое он мог только надеяться, заставило Дома задохнуться от восторга.  

- О боже, детка. Боже, милый, я хочу, чтобы ты увидел это собственными глазами, - воскликнул он, и Джефф в ужасе покачал головой.
- Нет…нет, я не могу…не хочу его видеть… - чуть слышно прошептал он, и Ник осторожно подтолкнул его, направляясь к зеркалу в ванной.
- Его больше нет, - сказал он, и Джефф очень удивился.
- Что?!
- Взгляни, ангел, - сказал он, разворачивая саба, и то, с чем встретились глаза Джеффа, вовсе не было грязно-зеленым пятном с уродливыми черными точками, плохими воспоминаниями и болью. 

Его кожа была чистой, безупречной, а сердце, которое было точно так же повреждено, как и то, которое в груди, выделялось напротив его кожи светло-желтым.

Просто крошечная капля цвета, но она была совершенно чистой.

Желтый.

Для Ника.

- Желтый, ангел? – спросил Ник и посмотрел ему в глаза, великолепный карий взгляд которых был переполнен слезами счастья, когда саб крепко его обнял.

- Потому что, когда ты рядом, становится тепло.



========== Заслужить награду. Часть 1. ==========

- Как ты думаешь, Купидон? – пробормотал Курт в пушистую голову крольчонка, рассматривая разложенные перед ним журналы. - Зеленый будет подчеркивать глаза твоего папочки, правда же? Но голубой… этот цвет будет сочетаться с центральными украшениями стола, которые нам понравились. 

Купидон переместился на его грудь, будучи немного взволнованным от того, что его так долго не оставляли в покое после того, как он вздремнул. 

- Я знаю… это дилемма, - глубокомысленно кивнул Курт, опустив его на пол гостиной. Кролик постоянно вытягивая свои лапки, медленно проскакал несколько кругов, прежде чем направиться к маленькой деревянной конструкции, которую Курт вытащил из его клетки, чтобы кролик смог подточить зубы. 

Курт схватил свой телефон и отправил короткое сообщение Блейну, который находился в студии с Дэвидом и Уэсом. В эти дни наличие телефона помогало сабу, который достаточно легко осознал его значимость и полюбил ту свободу и удобство, которые он ему обеспечивал.

Кому; Блейн
Голубой или зеленый? х

Он знал ответ, прежде чем тот пришел спустя несколько секунд, но все же улыбнулся и счастливо покраснел, когда его прочитал.

От кого; Блейн
Ты выглядишь таким красавчиком в голубом, прекрасный хх

- Может быть, голубой и зеленый… пастельных тонов, - озвучил свои мысли вслух Курт, просматривая сообщение и рассеянно пережевывая губу. Церемонии Представления обычно делали в более тяжелых тонах или более популярных золотых и серебряных цветах в качестве демонстрации богатства, и именно поэтому Курт не хотел даже брать их во внимание. 

Это делалось не столько для того, чтобы настоять на своей точке зрения, а в большей степени затем, чтобы создать для них с Блейном что-то уникальное. Все необходимое Курту золото было в глазах его Дома, и хотя серебро было хорошим акцентом, саб не собирался выплескивать его на все вокруг, чтобы вульгарно заявить «посмотрите на нас, посмотрите, насколько мы лучше, чем вы».

Это просто шло вразрез с ним и с тем, как он воспитывался. 

Отдаленный стук входной двери оторвал саба от самокопания, и он услышал, как Джаред крикнул: «Я открою!» всем остальным в доме. 

По мере того, как проходили секунды, раздалось приятное бормотание низких голосов, а затем дверь в жилую зону распахнулась и оттуда выглянула светлая голова Джеффа.

- Ты рано! – ухмыльнулся ему удивленный Курт, но вскочил на ноги, чтобы крепко обнять своего лучшего друга.

Со всеми переменами, которые теперь произошли в их жизнях, было все труднее устраивать посиделки лучших друзей, которые когда-то были такой огромной частью повседневности, но они всегда выкраивали для них время, хотя теперь они их планировали, вместо того, чтобы воспринимать как должное. А Блейн, работавший в студии, и Ник, трудившийся над материалом для школы, обеспечили им практически идеальное время, чтобы запланировать совместную ночевку, которая была им столь необходима. 

- Я просто поставлю его здесь, рядом с тобой, Джефф, - сказал Джаред, и Курт обернулся, чтобы увидеть, как старший саб ставит на пол клетку с Пончо. Купидон заметил шум и прекратил жевать, перепрыгивая туда и разведывая обстановку. 
- Спасибо, - застенчиво произнес Джефф, когда они оторвались друг от друга, нервно пропуская челку сквозь свои пальцы. – На самом деле, вам не нужно было этого делать, я и сам мог бы ее нести.
- Чепуха, это не составило мне труда. Вряд ли эта штука что-то весит, - ласково улыбнулся Джаред, отряхивая руки. – Мальчики, вам нужно что-нибудь принести, прежде чем я уеду?
- Нет, спасибо, я думаю, что мы справимся, - помедлил с ответом Курт, глядя на Джеффа, который тоже кивнул. 
- Ладно, хорошенько повеселитесь и не ложитесь слишком поздно, - подмигнул он им, прежде чем удалиться, тихонько прикрыв дверь.
- Ты был занят, - прокомментировал Джефф, ставя свою сумку, собранную для ночевки и глядя на журналы и заметки, разбросанные по всему полу. 
- М-м, - пролепетал Курт. – Мы с Купидоном пытаемся сузить цветовую гамму.

Джефф рассмеялся, глядя на любопытного кролика, который обнюхивал корпус клетки Пончо.

- Я уверен, что его идеи были очень полезными.
- Конечно, у него безупречный вкус, - фыркнул Курт, губы которого подергивалась, а глаза сияли от юмора.
- Ох, ну конечно же, - наигранно серьезно согласился Джефф, когда присел на корточки и открыл клетку Чо, протягивая руку внутрь. – Иди сюда, пушистый шарик.

Кролик слегка забарабанил лапками, он все еще время от времени немного пугался, но вскоре Пончо уселся в знакомые руки Джеффа.

Курт сел обратно на пол и посадил на колени Купидона, который пошел туда достаточно легко, по большей части, не обращая на это внимания, поскольку он никогда не знал грубого обращения.

- Ты маленький мальчик своего папочки, это уж точно, - ухмыльнулся ему Курт, поглаживая белоснежные уши. Кролик всегда был наполнен такой энергией, когда не спал, и Курт любил его рассматривать, ласкать и ворковать над ним.
- Ты думаешь, они поладят? – спросил Джефф, прижимая к груди свое сокровище.
- Есть только один способ это узнать…если они начнут нервничать в присутствии друг друга, мы просто их разделим, - решил Курт, и Джефф нерешительно кивнул, прежде чем посадить кролика на пол в промежутке между ними.

Курт через секунду сделал то же самое, и кролики несколько мгновений смотрели друг на друга, не двигая ни единым мускулом, кроме своих подергивающихся носов. Купидон, конечно же, сделал первый ход и прыгнул. Похоже, Пончо это не понравилось, и он отскочил на несколько шагов, но Купидон Зефир Хаммел-Андерсон III не останавливаясь последовал за ним.

Некоторое время они носились, наматывая небольшие круги, прежде чем Купидон добился того, чего хотел и прижался мордочкой к боку Чо. Пончо остановился от этого прикосновения, и, казалось, после него кролик успокоился, позволив Купидону задушить себя в объятиях, пока они не превратились в кучу белого и серого меха, дергающего носами и ушами.

- Боже мой, это самая милая картина, которую я когда-либо видел в своей жизни, - взвизгнул Курт, хватаясь за телефон и делая несколько фотографий, прежде чем отправить их Блейну.

Кому; Блейн
Угадай, кто завел друга? Х

- Уже лучшие друзья, - улыбнулся Джефф, положив локоть на колени Курта и подперев рукой подбородок, пристально разглядывал клубок из кроликов.
- Ну конечно, это так и есть, - заявил Курт, словно он втайне не беспокоился, что они могут начать цапаться.
- Разве ты сейчас не рад, что я заставил тебя купить кролика? – ухмыльнулся Джефф, когда Курт отложил в сторону свой телефон.
- Да, да, Стерлинг, - закатил глаза Курт. – И, кроме того, я купил его для Блейна. 

Джефф усмехнулся.

- Это именно так и выглядит.
- Заткнись.

Они посмеялись друг над другом после того, как изобразили суровость.

Телефон Курта загудел, и он взял его, рассмеявшись над сообщением.

От Блейна
Мой мальчик далеко пойдет! хх

- Что? – с любопытством спросил Джефф.
- Блейн, похоже, думает, что Купидон подбивает клинья к Чо, - сообщил ему Курт с поднятыми бровями.

Джефф снова посмотрел на эту парочку, в которой Купидон невинно примостил свою голову поверх головы Пончо. 

- Они же дети.
- Да…о, о, ох! Может быть, мы сможем их обручить… о боже, я могу запланировать маленькую милую церемонию и…

Джефф рассмеялся. 

- Что? 
- Ты только об этом и думаешь, - сказал ему Джефф.

Курт надулся.

- Это было бы мило.
- Я думаю, что сейчас ты должен сосредоточиться на планировании одной церемонии, - мудро предложил Джефф, повернув голову и немного ее наклонив, и Курт резко вздохнул.
- Хорошо.
- Что у нас на ужин? – спросил Джефф, меняя тему.
- Я думал заказать нам еду? – предложил Курт и немного усмехнулся. – Так странно это говорить. Наши ночевки внезапно стали очень экстравагантными, мистер Стерлинг. 
- Пока есть десерт, я не против того, что у нас имеется, - пожал плечами Джефф, выражая довольство.
- Не волнуйся, сладкоежка. Я о тебе позаботился, - усмехнулся Курт, поднявшись на ноги и направляясь к журнальному столику, который был заполнен различными чипсами, соусами, пирожными, попкорном и конфетами.

Лицо Джеффа засияло.

- Скиттлс!

Джефф оставил обнимающихся кроликов и переполз через них, а его карие глаза широко распахнулись и наполнились благоговением, словно у ребенка, когда он принялся за это впечатляющее угощение.

- Как насчет тайской кухни? – предложил Курт, пошевелив бровями. – Это могло бы быть по-настоящему экзотично, раз теперь мы можем это осуществить.
- Конечно. Я только пойду переоденусь в свою пижаму, - сказал Джефф, захватывая в ванную горсть скиттлсов с журнального столика, потому что…ну ладно, потому что это был неблизкий путь, правда же? – Мы спим здесь? – спросил он с набитым ртом.

Курт скривился, видя радужные цвета, исчезнувшие во рту у Джеффа, и сморщил нос.  

- Нет, мы отправимся в гостевую спальню, если сперва не отключимся прямо здесь. 

Джефф кивнул и схватил еще несколько скиттлсов из большой миски, прежде чем отправиться в путь. 

Вернувшись в комнату, саб увидел, как Курт что-то пролистывал на своем телефоне, так концентрируясь на этом, что высунул язык из уголка рта. 

- Я остановился на меню ближайшего к нам местечка… Я просто пытаюсь решить, что хорошо звучит… и наименее жирно.
- На одну ночь мы можем оторваться, - сказал Джефф, и Курт взглянул на него, открыв рот, чтобы что-то сказать и полностью застыл. Его глаза просканировали его сверху донизу.  
- Это… интересный наряд, - с любопытством закончил он.

Джефф переминался с ноги на ногу, румянец пополз вверх по его шее и щекам, обосновавшись на ушах, когда он коснулся капюшона толстовки Далтона, которую он надел поверх штанов из «Истории игрушек».

- Это Ника… но теперь, я полагаю, мои.

Джефф по-прежнему заставлял Ника надевать толстовку, чтобы она пахла так же, как он, но, не считая этого, Дом полностью отдал их ему и, по-видимому, ему нравилось, когда саб был в его одежде.

Курт широко улыбнулся.

- Это восхитительно. Именно поэтому ты на днях купил Нику точно такие штаны? Эти выглядят более старыми…

Джефф бросил взгляд на спящих кроликов, прежде чем перешагнуть через них и подойти к Курту, усевшись рядом с ним. 

- Это были его любимые штаны, а я как бы украл их…так что я купил ему еще одни…
- Таким образом, вы можете сочетаться друг с другом, - понимающе закончил Курт.
- Заткнись, - яростно покраснел Джефф, пытаясь скрыть свое лицо, и Курт хихикнул, прижимая его к себе.  
- Это мило, глупыш. Не стесняйся. Я все время ношу майки Блейна. Почему, ты думаешь, они так сильно мне велики? – сказал саб, откидываясь назад, чтобы поправить свой белоснежный верх, надетый поверх штанов для йоги, который едва держался на его бледном плече. – Мне кажется, это может быть особенностью сабмиссивов. 
- Может быть, - согласился Джефф. 

Они полностью не охватили данную специфику на своих уроках для сабмиссивов, но было несложно сделать подобное предположение из информации, которую они почерпнули о запахах и феромонах.

- Итак… что ты хочешь съесть? – легко сменил тему Курт, возвращаясь к своему телефону. 
Джефф мог только с благодарностью улыбнуться своему лучшему другу, который, черт возьми, так хорошо его знал.

Они решили заказать несколько вариаций разных блюд. Ни один из них не пробовал ничего подобного, поэтому они надеялись, что что-нибудь из этих кушаний окажется приемлемым. 
Пока сабы ждали, они оказались лежащими на животах перед всеми заметками Курта и примечаниями, размещенными в журналах с музыкой, которая тихо играла на заднем плане. Они посадили кроликов в клетку Чо, и те боролись за право играть в различные игрушки, а также по очереди зарывались в сено.  

- Может быть, тебе стоит выбрать бирюзовый? Ну, знаешь, как что-то среднее? И расставить незатейливые серебряные акценты? – предложил Джефф, который все еще жевал скиттлсы из миски, покачивая сзади ногами.
- Это шикарно и очень по-весеннему, - кивнул Курт, покусывая большой палец, в то время как он листал книгу с образцами, накладывая бирюзовый поверх серебряного, чтобы посмотреть, как они сочетались друг с другом. – Что насчет тебя?

Джефф скосил на него взгляд и сглотнул.

- А что насчет меня?
- Не притворяйся тупицей, блонди. Я знаю, что ты, по крайней мере, размышлял над своей Церемонией Представления, - поддразнил Курт, вытаскивая изо рта большой палец, чтобы иметь возможность ткнуть им Джеффа в бок.

Джефф замер и опустил взгляд. Его волосы мягко нависали над его лицом, закрывая его от чужих глаз. 

- Честно…я никогда не думал, что доберусь до этого…не после…

Эта фраза разбила Курту сердце, но в нем сиял лучик надежды, и тот факт, что Джефф говорил в прошедшем времени, значительно повысил его настроение.

- А сейчас? – мягко настоял он, прислоняя руку к щеке, чтобы было удобно рассматривать Джеффа.  
- Сейчас…

Джефф сглотнул, на секунду позволив этой мысли настигнуть его. Они с Ником объявляли о себе всем людям, которых они любили, и запечатывали свою связь. Вспышка паники ничем не отличалась от глубокой и сильной тоски, охватившей его сердце.

Он любил Ника, он доверял ему, он делал это для него и позволял себе рассматривать для них более продолжительное будущее, которое не было столь страшным или надуманным, каким когда-то казалось.

Джефф вздрогнул и посмотрел на Курта.

- Сейчас я бы хотел.

Курт подарил ему ослепительную, блестящую улыбку и сжал саба в сокрушительных объятьях, которые опрокинули его на спину. 

- Мы можем полностью спланировать это вместе! Возможно, у нас будет совместная церемония! Я так за тебя счастлив…Я знал, что Ник будет тем самым единственным. Я просто это знал!

Джефф начал хихикать, пока они боролись на полу, а Курт фонтанировал эмоциями, сидя на нем сверху, совершенно неприемлемо проявляя свою привязанность. 

- Ты раздавишь меня!
- Эй! Это будет не очень хорошо, - нахмурился Курт, изображая серьезность, что дало Джеффу преимущество, чтобы оттолкнуть друга.
- Ты сумасшедший, - прошептал Джефф, присоединяясь к другому смеху, который прошелся по его коже радостным приливом.
- На мне сказывается влияние Блейна, - усмехнулся Курт, восстановив дыхание, и Джефф знал, что это не было двусмысленностью, но блондин, не в силах ничего с собой поделать, покраснел и отвел взгляд. 
- Не в том смысле, дурья башка! – взвизгнул Курт, мягко ударив его ладонью.
- Я почти уверен, что это неправда.

Джеффу удалось выбраться, и Курт разразился смехом, широко распахнув глаза.

- Боже, Джефф, что тебе сделал этот негодяй?!
- Ничего, - пискнул блондин, с лицом, вспыхнувшим от жара и поднятыми руками, скрывавшими глаза.

Курт подкатил глаза.

- Ну да, конечно.
- На самом деле ничего, - настаивал Джефф, нервно облизнув губы.

Брови Курта опустились от легкого удивления.

- Ох.

Джефф стыдливо отвернулся. Может быть, с ним что-то не так? Может, Ник не хотел двигаться в этом направлении теперь, когда узнал правду? Саб знал, что он был слишком суров в суждениях и чересчур драматично судил об этой ситуации. И о милом, ни в чем не отказывающем Нике, который всегда думал только о его комфорте, но ему было слишком тяжело стряхнуть столь глубоко укоренившееся чувство неуверенности. 

- Я имею в виду… Я понимаю. После…Кевина. 

В эти дни им стало легче даваться его упоминание, и хотя оно заставляло Джеффа вздрагивать, и, вероятно, так будет всегда, но острая боль от его имени уменьшалась тем больше, чем чаще оно произносилось, и это могло служить только хорошим знаком. 

- И я знаю, что ты рассказал обо всем Нику, и поэтому, он, конечно же, хочет быть осторожным с тобой и уважать твои границы, - рассуждал Курт, и Джефф почувствовал себя в миллион раз лучше, просто услышав, как кто-то спокойно и рационально затрагивает эту тему. 
- Ты думаешь, что это так? – с тревогой спросил он, встретившись взглядом с этими теплыми голубыми глазами.
- Джефф. Не будь глупым, дорогой, - игриво поддразнил он. – Ты вправду думаешь, что парень, который посылал тебе чашки горячего шоколада с записками на них, чтобы не нарушать твои границы, действительно попытается подтолкнуть тебя к чему-то столь важному, как этот шаг, без того, чтобы ты дал ему четкий «зеленый свет»? 

Джефф повернулся на бок, поближе к своему лучшему другу, и уложил голову ему на руку.

- Нет, - пробормотал он.

Курт внимательно изучал его лицо.

- Ты хочешь дать ему «зеленый свет»? – спросил он.

Джефф спрятал лицо в другой руке, и Курт издал что-то среднее между аханьем и вскриком.

- Ты хочешь этого. Ты совершенно точно хочешь! Давай же, поговори со мной. Ты не можешь просто бросаться подобными откровениями и ожидать, что я на них не отреагирую!

Джефф застонал и снова явил себя миру, но не сказал ни слова.

- Это нормально, желать его… в этом смысле, - заверил его Курт, коротко запнувшись на этой фразе. В действительности у них никогда до этого не было повода говорить о сексе в подобном контексте, так что это для обоих из них было совершенно ново.
- Я знаю… просто чувствую себя странно. Разве…разве я не должен не хотеть, чтобы кто-нибудь снова повторил со мной нечто подобное после того, что случилось? – тихо спросил Джефф, до глубины души смущенный собственными эмоциями.
- Нет, нет, нет, милый. Он не должен распоряжаться твоей жизнью подобным образом. Пока ты чувствуешь комфорт и доверие к тому человеку, с которым связан, я не думаю, что в этом случае применимы вообще какие-то правила. Совершенно естественно найти кого-то, кто будет тебе желанен. А на Ника довольно-таки приятно посмотреть, - с ухмылкой сказал Курт, слегка прищурившись.

Джефф закусил губу, чтобы не вздохнуть от того, насколько в действительности было приятно смотреть на Ника. 

- Но, как я уже сказал… он даже не собирается ничего начинать, не спросив тебя, или если ты не расскажешь ему об этом первым… и по тому, насколько он осторожен с тобой, вероятнее последний вариант, - сообщил Курт.
- Как это началось у тебя и Блейна? – выпалил Джефф, и Курт покраснел.
- Э-э… ну… он вроде как поднял эту тему, и мы договорились, что начнем, не торопясь и…попробуем разные вещи, - попытался объяснить он.
- Так просто? – спросил Джефф, мучаясь от проснувшегося чувства зависти к тому, как легко это звучало для его лучшего друга, но он отодвинул это чувство в сторону, сказав себе, что Курт это заслужил, и что он действительно был рад его счастью.
- Ну, когда ты приближаешься к этому моменту, это не кажется внезапным, - попытался объяснить Курт.

Он попытался донести, как время словно стояло на месте, когда на нем были руки Блейна, а его темные глаза изучали каждый дюйм Курта. Он покачал головой и прочистил горло, чтобы вернуться в нужное русло, но пальцы ног мяли расположенный под ними ковер, пытаясь побороть дрожь удовольствия от желания, которое мчалось вниз по его позвоночнику. – Это не делает этот момент менее страшным, и я всегда боюсь, что как-то облажаюсь и засмущаюсь, но Блейн любит меня, и я знаю, что он не будет использовать это против меня. Мы учимся друг у друга, и это…прекрасно. – Саб прикрыл лицо руками. – Это звучит банально и глупо.

Но Джефф не смеялся над ним. Когда Курт убрал руки, то обнаружил, что его друг смотрел на него с таким напряжением, которое поражало. 

- Это то, чего я хочу. Банального и глупого, и всего, что между этим.
- Это невероятно, - признался Курт, закусывая губу. – Иногда мне кажется, что я собираюсь взорваться от того, насколько хороши ощущения, которые он мне дарит. Бывают дни, когда все, что я хочу делать, это все время оставаться в постели.

Джефф хихикнул, болтая ногами. 

- У тебя было…ну, ты знаешь?

Курт застенчиво покачал головой.

- Э, э-э.

Джефф потянулся и начал рассеянно играть с пальцами Курта. У Джеффа всегда был тактильный контакт с другом, даже сейчас, когда у него был Ник, чтобы удовлетворить в сабмиссиве это страстное желание физического контакта и внимания. Никто из мальчиков даже не обращал внимания на то, каким обыденным теперь стало это взаимодействие. Это останется с ними навсегда.

- Я преклонил перед ним колени, - шепотом сказал Курт.

Он не нашел времени, чтобы обсудить эту тему со своим другом, но теперь этот секрет просто слетел с его языка.

Дыхание Джеффа  прервалось, вокруг замелькали вспышки, унижение тяжестью осело на его плечах, в голове завертелись мысли, заставившие грудь сжаться. 

- Ты это с-сделал?

Курт успокаивающе сжал его пальцы. 

- Это был мой выбор, милый. Я вручил ему это в качестве Рождественского подарка, и это было…удивительно. Освобождение, - с трудом закончил он.
- В самом деле? – с благоговением спросил Джефф, жаждущий знаний. 

Он желал заменить каждое ужасное воспоминание, которое у него было, на новое и ему хотелось, чтобы лучший друг подтвердил, что они могут быть намного лучше, чем те, которые он знал. 

- Да, - смущенно признался Курт, тоже скользнув на бок, чтобы они оказались почти нос к носу, когда беседу вели их разумы и сердца. – Я просто знал, что он обо мне позаботится, так что было легко отпустить все и плыть по течению, понимаешь?
- Потому что ты ему доверяешь, - пробормотал Джефф, а его глаза метались взад и вперед между ярко-голубым взглядом.

Курт снова сжал его руку.

- Так же, как и ты доверяешь Нику.

Его сердце сбивалось с ритма, а затем это произошло и с его ртом.  

- Я не думаю…я имею в виду, что я ему доверяю, это так, но…

Курт мягко улыбнулся. 

- Все в порядке. Тебе не нужно торопиться. Думаю, ты узнаешь, когда почувствуешь, что готов.
- Надеюсь на это. Я хочу делать все эти вещи, просто трудно даже подумать об этом, - грустно сказал Джефф с намеком на разочарование.
- Не дави на себя, милый, - мягко сказал Курт. – Ты поймешь, когда будешь готов, я обещаю…и тебе известно, что Ник будет ждать тебя, пока не станет седым стариком, и не говори мне, что он не будет этого делать. Как ты знаешь, у меня есть свой собственный самоотверженный идиот, - добавил он, закатывая глаза.

Джефф улыбнулся, покрывшись легким розовым румянцем от удовольствия. 

Это было правдой. Отбросив в сторону неуверенность и опираясь на то, что он узнал о Нике и его бесконечной нежности, Джефф знал, что Дом будет более чем счастлив ждать. 

- Хотя я бы не стал ждать так долго, - сказал Курт.

Блондин немного нахмурил лоб, будучи отчасти обеспокоенным, отчасти любопытным.

- Тогда он может стать уже не таким красивым, - ухмыльнулся Курт, а в его глазах сияли хитрые искорки, отчего Джефф рассмеялся. 
- Ты ужасен!
- Честен, - поправил Курт. – И ты знаешь, что тоже об этом думал. 
- Это не так! – отрицал саб с жарким румянцем, поднимая руку, чтобы надавить на грудь Курта, но он все еще оставался сцепленным со своим другом, поэтому он не продвинулся очень далеко, прежде чем они затеяли борьбу, катаясь взад и вперед по полу, хихикая только лишь по той причине, что были беззаботны и счастливы. 

Через некоторое время они сдались и рухнули кучей перепутанных, сцепленных конечностей; являясь идеальным отражением своих пушистых любимцев в клетке, и Курт медленно вздохнул, когда отпустил волосы Джеффа. Они пахли корицей.

- Я соскучился по этому, - признался Джефф, переплетая их пальцы.

Он чувствовал себя не так, как раньше. Когда он нуждался в физическом контакте, словно в воздухе, потому что он так сильно изголодался, и было приятно не ощущать, что он использует Курта. Они были близки, потому что хотели этого, а не потому, что кто-то из них делал другому одолжение, хотя, конечно, это никогда не было причиной. Это просто давало свободу, чтобы выйти из тени. Покорная сторона Джеффа на сегодняшний день на самом деле была вполне довольна утренними объятиями и целомудренными поцелуями своего Дома, и поэтому он мог просто расслабиться и быть самим собой.

- Я тоже, - пробормотал Курт.

Джефф некоторое время молчал, размышляя над своим следующими словами. Он хотел, чтобы Курт узнал о его метке и о том, как быстро он исцеляется под доминированием Ника, но саб просто не знал, как это сформулировать. Хотя, это было хорошей новостью, поэтому было не так уж и сложно просто ее озвучить.

- Я… мне нужно рассказать тебе еще кое о чем, - начал он, и Курт прогудел, чтобы показать, что он слушает, уютно прижавшись к Джеффу.
- Моя… моя метка очистилась, - практически прошелестел блондин, и Курт удивленно приподнялся на локтях, широко распахивая глаза и разрываясь между шоком, счастьем и гордостью.
- Что?! Как? Когда? – сыпал он вопросами, отрываясь от Джеффа, вставая на колени и напрягая шею, пока блондин покрывался румянцем.
- Это постепенно началось после того, как Ник заявил на меня права, но я просто не понимал, что происходит. И в тот день, когда мы вернулись после поездки на шоппинг… когда мы подписали контракт…я почувствовал, словно…покалывание на моей шее, я не знал что это такое и поэтому испугался. Ник проверил ее для меня, и я…теперь у меня новый цвет, - пробормотал он, и Курт взвизгнул и захлопал в ладоши, а его лицо вспыхнуло от волнения за друга.
- Что это за цвет? Это было больно? Это насовсем? Я могу посмотреть? А ты…
- Эй, Курт, остановись, - поднял руки Джефф, смеясь над своим бесхитростным лучшим другом, когда тот подскакивал, стоя на коленях в ожидании ответа. 
- Светло-желтый цвет, это было скорее непродолжительное жжение, чем боль, я надеюсь, что это насовсем, и да… ты можешь посмотреть, - без запинки выпалил он ответы и повернулся к Курту спиной, потянув ворот майки вниз, чтобы он мог взглянуть. 

Он точно мог определить момент, когда Курт это увидел, потому что саб подавил то, что звучало как смесь вздоха и всхлипа, и обернул руки вокруг Джеффа, обнимая его, потому что он все это заслужил. 

- О боже мой, Джефф, я так сильно за тебя счастлив. Она выглядит потрясающе, и этот цвет так тебе идет и… я хочу спросить, почему он желтый, но не желаю совать нос куда не следует, поэтому…

Джефф посмеялся над своим сумасшедшим другом, глядя на него через плечо. 

- Курт, ты знаешь обо мне все…я…когда я впервые согласился стать другом Ника, после игры, на которую мы пошли… он спросил меня, почему я сказал «да», и я…я выпалил, что когда он рядом, всегда становится тепло. И я в это верю. Похоже на то, что он мое собственное, персональное солнце. Думаю, это может быть причиной, почему она желтая, - тихо сказал он с раскрасневшимися щеками от растущего потока визгов и восторгов Курта.
- О боже, ребята, вы настолько прекрасны, что я умру от всех этих милостей, - проворковал он, и Джефф покачал головой в ответ своему глупому другу, и когда он повернулся обратно, у него на сердце было тепло и легко, потому что саб знал, что сейчас в его жизни были люди, которые действительно о нем заботились. 
- Хорошо, тогда я должен тебя поблагодарить… - тихонько придвинулся Джефф, и Курт наклонил голову.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он так, как будто искренне не понимал.
- Курт… ты отказался от своего Дара, чтобы перевести меня в Далтон. Если бы ты это не сделал…этого бы никогда не произошло, - заявил он, и Курт нахмурился.
- Джефф… прежде всего…я ни от чего не отказывался. Я хотел, чтобы мой лучший друг был здесь, рядом со мной, и я хотел, чтобы он находился в безопасности и был счастлив. Во-вторых, ты и Ник…вы предназначены друг другу звездами. Рано или поздно вы бы встретились и влюбились бы точно так же, как сейчас, я в этом уверен, - сказал Курт, и Джефф улыбнулся из-под своей челки.
- В любом случае… спасибо, - сказал Джефф, и Курт поцеловал его в щеку.
- В любое время, блонди. А теперь ты можешь расплатиться со мной, помогая выбрать салфетницы, прежде чем здесь окажется еда! – сказал Курт, дразнясь, и Джефф подкатил глаза, но последовал за другом, когда тот плюхнулся на пол и потянулся за своим записями, помеченными разными цветами.  



========== Заслужить награду. Часть 2. ==========

- Ладно, «Соловьи». Я только что получил информационный пакет с подробностями конкурса, поэтому, пожалуйста, успокойтесь, чтобы я мог его вам прочитать, - сказал Уэс из-за стола совета, держа в руках большой, закрытый конверт и размахивая им в воздухе, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. 
- Да, Наш Господин.

Дэвид отвесил находящемуся справа Уэсу небольшой поклон, а затем нырнул вниз, чтобы избежать столкновения конверта со своей головой. 

Тад занял третье место за столом совета, хихикая над тем, как легко было вывести из себя их бесстрашного лидера, всегда сдержанного и царственного.

Курт и Джефф вместе заняли свое любимое место, видя, что их Домы опаздывают, возвращаясь соответственно из студии и с занятий. Они сообщили Уэсу, что те задержатся, и он предсказуемо был менее, чем счастлив, учитывая, как важны были текущие собрания. Обычно он устраивал за опоздание изрядную анальную кару, которую каждую репетицию испытывал на себе Ник. 

Ну, по крайней мере, пока он не сошелся с Джеффом.

Теперь Ник прибывал, имея в запасе целую секунду, и Уэс не мог не благодарить блондина за то, насколько собранным и спокойным казался Дом с тех пор, как саб появился на горизонте. 

Себастьян уселся на стул рядом с ними обоими, так что единственным человеком, который отсутствовал в их узком кругу сабов, был Тад. Эта четверка с каждым днем становилась все ближе и ближе, и очень часто их можно было увидеть во время перерывов между занятиями препирающимися, хихикающими и просто наслаждающимися своей новоприобретенной дружбой. Это заставляло их Домов испытывать счастье, видя, насколько комфортно им было друг с другом. 

Остальные «Соловьи» просто рассредоточились кто где, занимая кресла, диваны, подоконники и пол. Зал для репетиций был им словно второй дом, и находиться здесь им было более, чем уютно. 

Уэс вскрыл конверт таким драматическим движением, что многие парни опустили головы, не допуская, чтобы лидер увидел их смешки.

Он бегло прочитал страницу, а затем взглянул на них, изобразив идеальное лицо для покера, когда игрок находится в затруднительном положении, которое абсолютно ничего не выражало. Уэс сделал глубокий вдох, чтобы произнести свое объявление, когда дверь распахнулась и Блейн чуть не свалился ему на голову.

- Извините за опоздание, я застрял в студии. А еще по пути сюда я видел в дверном проеме Ника, но у них там завал с разозленным мистером Робинсоном и внеплановой контрольной, которая стала сюрпризом, так что похоже на то, что он явится под конец собрания, - выпалил он, крутясь, чтобы найти место, в конце концов устроившись на полу, облокотившись на колени Курта, и саб легонько провел пальцами по его волосам, протягивая свободную руку и сжимая ладонь Джеффа, потому что его Дом все еще отсутствовал.

Блондин благодарно улыбнулся и глубже зарылся в свое место. 

- Да, Курт уже сообщил мне о вашем местонахождении, и Нику очень не повезло, но мы пойдем дальше… Я собирался прочитать информацию, полученную от организаторов, - сказал Уэс, удивленный их тихим хихиканьем, не подозревающий о Дэвиде, который корчил рожи у него за спиной. 

Или они так думали…

- Или я бы ее прочитал, если бы мой коллега, являющийся членом совета, не вел бы себя как пятилетний, - сухо сказал он с ухмылкой, и побледневший Дэвид, когда его поймали с поличным, успокоился и тихо пробормотал: «Не говори Рин», пока Уэс злорадствовал небольшой победе.
- Выкладывай, Уэс, - взволнованно хлопнул в ладоши Трэнт, и Дом взял лист обратно в руки. 
- Хорошо. Итак…мы выступаем против четырех других школ. «Вокальный адреналин», «Кроуфорд Кантри Дэй», «Юнитардс» и «Звуковая энергия»*, - прочитал он, после чего наступило ошеломленное молчание.
- Прости? – нахмурился Себастьян от последнего названия, озвучивая то, о чем думали все остальные в комнате.
- Что это, черт возьми, за название такое? «Оральная интенсивность»*, - недоверчиво покачал головой Трэнт.
- Я не уверен, должен ли я посмеяться или напрячься, - сказал Дэвид, и все ребята разразились хохотом, все, кроме Джеффа, который все еще не чувствовал себя слишком комфортно от подобных шуточек, а так же Курта и Себастьяна, которые просто не хохотали. Они вежливо смеялись. Потому что у них были манеры. Ага.
- На самом деле это банальность по сравнению с тем, как назывался хоровой клуб в МакКинли, - озвучил запоздалую мысль Курт, привлекая тем самым прицельное внимание всех, находящихся в комнате, отчего саб поднял бровь.
- Колись! – взволнованно сказал Джон.
- «Новые направления», - сказал Курт в ответ правильное название, зная, как оно звучало, когда вы произносили его немного быстрее.
- Чуваааак… - взвизгнул Райан, когда упал на пол в припадке хохота.
- «Голая эрекция»**. Ты серьезно? – затрясся от смеха Мэтт, и Курт ему кивнул.
- Это просто так звучит. Они называются «Новые… пауза здесь важна… Направления». Ну да ладно… Думаю, они не догадывались, что у людей в действительности нет времени, чтобы выдерживать минутную паузу, произнося их название. Так что…вот так вот, - сказал саб, пожав плечами, и Себастьян рассмеялся.
- Я просто люблю людей, которые не думают.

Даже Уэс в ответ на это выдавил улыбку. 

- Да… это довольно смешно и все такое, но вернемся к делу. 

Все застонали, и Уэс наградил их угрюмым взглядом, который заставил их захлопнуть рты на замки, словно это была детсадовская группа. Уэс с наслаждением повращал плечами, прочистил горло и снова взглянул на свой лист. 

- Из этих четырех хоров «Вокальный адреналин» очень хорош, и если они получили три титула подряд – это о чем-то да говорит, да и девочек из Кроуфорда предположительно довольно сложно обыграть. Я немного знаю о двух других, но если мы всё первоклассно преподнесем, то нам не о чем беспокоиться.

Смех внезапно сменился ожесточенной решительностью и желанием победить. 

- Мы это сделаем, Уэс. Обязательно, - сжал кулаки Тад и получил одобрительные кивки от своих товарищей по команде. 

Уэс улыбнулся.

- Отлично. На данный момент они прислали тему, и в соответствии с ней мы должны подготовить набор из трех или четырех песен, одна из которых должна исполняться всеми членами группы, остальные же могут быть соло или дуэтами, в зависимости от того, как мы решим. Мы можем спеть все песни а капелла или сделать музыкальный фон для некоторых из них. Лично я голосую против музыки, потому что мы - а капелла хор, но, как всегда, это будет решаться голосованием, как только мы подберем песни, - объявил он, и на этот раз все слушали с безраздельным вниманием и волнением за их первое соревнование, которое почти ощутимо витало в воздухе. 
- Какая у нас тема? – спросил Блейн, и они все готовы были сорваться со своих мест от любопытства.
- Перемены, - просто сказал Уэс, и наступила поразительная тишина, пока каждый из «Соловьев» прокрутил в своей голове это слово, пытаясь понять, нравилось оно им или нет.
- Перемены? Это странно, - сказал Трэнт, и несколько парней кивнули.
- Здесь говорится, что тема открыта для интерпретации. Нам нужно выбрать песни, которые, по нашему мнению, соответствуют теме, и наша идея должна найти отражение в этих песенных вариантах, - объяснил он, и до некоторых парней начала доходить суть дела.
- Я думаю, что это хорошая тема. Мы можем двигаться в разных направлениях и оставаться в рамках этой идеи. Это гибко, - сказал Себастьян.
- Что ты имеешь в виду? – спросил Мэтт, нахмурив брови.
- Перемены могут означать много вещей. Человек может меняться, меняются сезоны, меняются ландшафты… нам просто нужно посмотреть, какие изменения мы хотим взять и выбрать подходящие песни. Но это довольно широкая тема, которая дает нам простор с ней поиграть, - объяснил он, и все парни понимающе кивнули, и внезапно эта идея стала гораздо более понятной.
- Отличное объяснение, Себ. Именно так я и подумал, когда впервые увидел эту тему. А теперь…вы все получаете задание мозгового штурма песен, которые, по вашему мнению, сработают, и на следующей неделе мы попытаемся составить список из десяти-двадцати песен, которые нам больше всего понравятся. После чего я попытаюсь выбрать несколько комбинаций, из которых могла бы получиться связанная история в рамках полученной нами темы, а затем мы снова проголосуем. С этим все согласны? – спросил он, и раздался возглас «да, Уэс», который эхом раздавался по комнате и был музыкой для его ушей.
- Замечательно. Есть еще одна вещь. Судьи также оценивают наши танцы. Правда в том… что наши устоявшиеся движения немного монотонны и просты, - сумел мужественно сказать Уэс, очевидно принимая очень близко к сердцу то обстоятельство, что он должен был это признать. 
- Нееет, правда, что ли? – насмехался над ним Дэвид, и Тад хихикнул, прикрываясь своей записной книжкой.
- Да, босс. Мы это заметили, - подхватил крошечный саб, и Уэс с легким смущением взглянул на остальных членов совета.
- Ну да… мы выходим на новый уровень. Если он будет не против взять на себя это задание…я хотел бы попросить Джеффа заняться хореографией для соревнований, - объявил Уэс, и вся комната замолчала, когда у светловолосого саба перехватило дыхание, и он сжался от такого внимания. 

Он… сделает это для всех…на соревнования?

Как он мог это сделать? Что, если он потерпит неудачу? Что, если они посмеются над каждым предложением, которое он внесет?

Конечно, он являлся «Соловьем» уже несколько месяцев, и было несколько случаев, когда он застенчиво делился своим неуклюжими движениями с Себом, Куртом или Тадом, и они вскользь упоминали Уэсу его предложения, который каждый раз с легкостью их принимал, восхищаясь тем, насколько гладко после этого выглядел их устоявшийся шаблон.  

Уэс узнал о том, что все дело было в Джеффе, от Тада, затронувшего эту тему на одном из собраний, когда они записывались на конкурс, и идея того, чтобы Джефф готовил хореографию, с легкостью была взята на вооружение. Он понятия не имел, что блондин будет так напуган этой перспективой, и совершенно не учел его отказа от этого предложения. Может быть, ему следовало в первую очередь дождаться Ника? 

Джефф самостоятельно боролся с внутренним безумием, когда на него опустилась чья-то рука. Саб дернулся и поднял взгляд, чтобы увидеть, что над ним стоял Уэс.

- Джефф. Мне жаль, что я так поспешно огорошил тебя этим. Тебе не придется делать это в одиночку, но окончательное решение будет за тобой, а также окончательный внешний вид программы. 

Джефф сражался со своим ртом, но из него ничего не выходило.

Уэс успокаивающе ему улыбнулся.

- Мы заметили крошечные изменения, которые ты вносил до сих пор, все маленькие шаги, которыми ты улучшал наши стандарты, и все это предполагает, что ты по-настоящему знаешь, что делаешь. Ты сможешь попробовать? На тебя не будут наседать, чтобы ты продолжал, если почувствуешь, что для тебя это слишком, но мы все тебе поможем, - предложил ему Дом, будучи осторожным, чтобы не давать никаких приказов, когда он обращался к сабу.

Джефф воспринял все это и медленно переваривал. Получив разъяснения и спокойно разложив все по полочкам, словно это и вправду помогало устранить клубок паники в его груди, блондин собирался кивнуть, когда понял, что его Дома здесь не было, и саб не был уверен, позволено ли ему соглашаться на что-то вроде этого без его разрешения. 

- Я…эм…я не знаю, согласится ли Ник… - начал он, но громкий треск прервал его фразу, и в комнату ворвался взъерошенный Ник.
- Если Ник согласится на что? – спросил он, запыхавшись, и Уэс увидел в глазах Джеффа следы страха.
- Ребята…давайте предоставим им немного уединения, чтобы поговорить. Собрание закончилось, подумайте о песнях, которые, по вашему мнению, подходят к этой теме, и поделитесь своими идеями в четверг. Джефф, дай мне знать, каково твое решение, когда обсудишь это с Ником. Расходимся, - сказал он, и группа парней вышла из комнаты, оставив Джеффа наедине со своим Домом.
- Итак, это прозвучало очень официально, - пошутил Ник, но потом он увидел, каким взвинченным выглядел его ангел, и Дом наклонился к нему, положив руки на колени саба.
- Что происходит, солнышко?
- Эээ…

Он не знал с чего начать.

Ник поднялся и сел рядом с ним, с легкостью укрыв его своими объятьями и улыбаясь, когда Джефф мгновенно расслабился.

Блондин громко вздохнул, когда напряжение в его теле спало. 

- Уэс гм…хочет, чтобы я занялся хореографией для соревнований. Говорит, что все будут готовить идеи, но окончательное решение и комбинация будут моими.

Из всех реакций он не ожидал радостного вопля Ника, и саб осознал, что был глупым.

- Это отличная новость! Ты разбираешься в танцах, ангел, и, значит, мы будем выглядеть намного лучше, чем обычно, - радостно похвалил он, не говоря уже о том, что на самом деле не так уж сложно было сделать хореографию, которая была лучше, чем сплошные перемещения влево и вправо и энергичное пощелкивание пальцами. 
- Так, эм… я могу это сделать? – спросил он, и Ник нахмурился, когда в нем начало просыпаться осознание.
- Подожди, детка. Ты думаешь, что я не позволю тебе этим заняться? – спросил он, и Джефф пожал плечами, кусая губу и уставившись вниз.
- Просто я…это займет время…и…я не знал, будешь ли ты… в порядке с этим… - неуверенно замолчал он, и Ник обнял его невероятно крепко.
- Ангел…Я не имею права запрещать тебе делать то, что ты хочешь и любишь. У меня никогда и мысли бы такой не возникло. Если ты этого хочешь и чувствуешь, что это сделает тебя счастливым, тогда ты должен этим заняться, а я помогу всем, чем смогу и буду рядом, чтобы поддерживать тебя на протяжении всего пути, - искренне сказал он, и Джефф не мог поверить в то, как ему повезло. 

Саб крепко прижался к нему и уткнулся носом в шею Дома.

- Спасибо, сэр. Я…я думаю, что хочу попробовать… - сказал он, и Ник улыбнулся в его висок, прежде чем поцеловать его теплую кожу. 
- Я очень горжусь тобой, мой красивый мальчик. Очень, очень сильно.

***

- Готов ложиться в постель, прекрасный? – спросил Блейн, когда стал позади Курта рядом с комодом, который он для него купил, и обнял саба за талию, вдыхая запах меда. Тот, помимо прочих ингредиентов, входил в состав последнего увлажняющего крема Курта. Дом нежно поцеловал его в шею, чуть пониже метки, прежде чем разомкнуть объятья и подойти к кровати, взяв флакон с лосьоном с намерением сделать своему прекрасному мальчику массаж. 

Весь сегодняшний день они репетировали и прогоняли шаги для завтрашнего соревнования, и Блейн был вынужден признать, что он смертельно устал и был счастлив наконец-то заключить в объятиях своего драгоценного мальчика и проспать всю ночь напролет. 
Но Курт… Курт весь день был напряжен и взволнован. Он снова и снова репетировал свою песню и все сильнее расстраивался, так как считал, что в его исполнении есть ошибки, несмотря на то, что Блейн не мог найти в нем ни единой помарки.

Наконец, после нескольких часов повторения песен и шагов, саб смилостивился и пошел принимать душ, готовясь к тому, чтобы получить от Блейна обещанный массаж. Курту казалось, что он запомнил все шаги, да и на самом деле он никак не мог к завтрашнему дню улучшить свои вокальные способности, а значит, ему можно было отдохнуть и позволить Блейну немного его побаловать и, возможно, пойдя по этому пути, он сумеет расслабиться и вдобавок ко всему немного поспать. 

Скрестить пальцы.

- Да. Я сейчас подойду, сэр, - сказал саб, когда повторно нанес свой ночной крем для лица из банки и накинул через голову свою рубашку для сна. 
- Сними это, великолепный, - раздался голос Блейна с края постели, и Курт почувствовал сотрясшую тело дрожь от звуков его голоса, пронизанного неприкрытым доминированием. 

Рубашка скользнула по его пальцам, словно вода, а воздух вокруг них точно так же уплотнился, став душным, теплым и липким, но Курту нравилось, как он льнул к его обнаженной коже. Ему нравилось, как голос Блейна заставлял его внутренности гореть от нужды, а взгляд его глаз, когда Дом смотрел, как саб приближается к кровати, был ничем иным, кроме как взглядом хищника.

Было здорово быть таким нужным и желанным.

Он за секунды сократил дистанцию, и Блейн встретил его с распростертыми объятьями и нежной и любящей улыбкой на лице, несмотря на пламя в его глазах. Курт знал, что оно может сжечь его дотла, если он даст ему свободу.

Их пальцы переплелись друг с другом, и Курт почувствовал, как знакомый захват взмывает вверх и вниз по его руке, когда Блейн провел большим пальцем по его костяшкам.

- Лучше себя чувствуешь, прекрасный? – спросил Дом, и Курт вздохнул, когда другая рука Блейна нежно погладила его по щеке.
- Да… немного. Хотя я все еще напряжен и нервничаю по поводу завтрашнего дня. Я действительно, действительно не хочу все испортить, - честно признался он, и Блейн нацелился на его плечи, когда они слегка сгорбились, вместо обычной его элегантной осанки, а вся его поза была чуть более напряженной, чем обычно.

Дом мог буквально видеть нервы на теле саба, и это заставляло каждый его инстинкт полыхать огнем, желая снова исправить эту ситуацию.  
- Ты ничего не испортишь, прекрасный, я в тебя верю. Тебе нужно хорошенько выспаться, а утром ты почувствуешь себя намного лучше, - сказал Дом, осторожно поглаживая его скулу, и Курт инстинктивно потянулся к прикосновению. 
- Но я не уверен, что смогу заснуть. Я на взводе, - пробормотал он, и Блейн потянул его на кровать, указывая жестом, чтобы он лег на живот.
- Почему бы тебе не позволить мне с этим разобраться? Обещаю, ты будешь спать, как младенец, - уверенно похвастался Блейн, и Курт усмехнулся той самой маленькой, шаловливой улыбкой, которую Дом полюбил точно так же, как и застенчивую и смущенную, которую саб подарил ему в качестве ответа на вопрос.
- Ты говоришь дело, Андерсон. Надеюсь, ты сможешь с этим справиться, - поддразнил Курт, прижимая щеку к своим скрещенным рукам, и Блейн в ответ немного надавил на его лопатку, заставив саба извиваться на одеяле и сходить с ума от горячих толчков, которые ударяли в низ его живота. 

Блейн внимал его реакции, жадно сохраняя ее в памяти. Он любил составлять каталог реакций Курта на то, что он с ним проделывал, и это было самым приятным времяпрепровождением за все эти дни. 

- Не волнуйся об этом. Просто расслабься и наслаждайся, - инструктировал он, сползая с кровати и зажигая несколько свечей, оставшихся со времен отключения света, прежде чем щелкнуть выключателем прикроватной лампы. 

Все пространство, кроме кровати, сразу же погрузилось в темноту, а мерцание свечей омывало фарфоровую кожу Курта теплыми ароматами апельсина и ванили, витающими в воздухе. 

Курт почувствовал, как Блейн вернулся в постель, смещая матрас, и его сердце подпрыгнуло в ожидании, когда мощные бедра обхватили его ноги, а затем следующим, что он осознал, было шипение, когда прохладная струйка лосьона потянулась по центру его спины, целуя кожу, нагретую от горячего душа, который он принял несколько минут назад.
Ощущение холода не продлилось долго, потому что всего лишь несколько секунд теплые широкие ладони Блейна прошлись по его лопаткам, захватывая большими пальцами выступы его позвоночника, а длинные, огрубевшие пальцы щекотали бока Курта. Саб слегка застонал, когда Блейн опустил руки, практически полностью обхватив пальцами узкую талию, прежде чем снова выпустить ее, облегчая скольжение пальцев благодаря густому лосьону, который пах молоком и медом.

Тяжелый, но приятный вес Блейна обосновался на заднице Курта, когда Дом неизменно направлял свои ладони на теплую плоть его спины, и саб снова подкатил глаза от того, как хорошо он себя чувствовал, и от того, что узлы в его мышцах ослабевали и таяли под осторожными прикосновениями Блейна.

- Ох, это так хорошо, - практически застонал он, когда движения рук Дома превратились в круговые, распределяя лосьон по шее и до низа его спины, когда Блейн погрузил пальцы в ямки у основания его позвоночника.
- Я люблю твою кожу, - сделал комплимент Блейн низким и хриплым голосом в ответ на комментарий саба, который кричал о сексе, и Курт тихо мурлыкнул, чувствуя, что Дом наклонился и поцеловал середину его спины, а затем немного ниже. – Она красивая, кремово-белая и напрашивающаяся на поцелуи.
- Напрашивающаяся на поцелуи? – тихонько усмехнулся Курт, не осмеливаясь говорить громче, чтобы не нарушить звенящего напряжения между ними. 
-Ммм…очень, очень сильно напрашивающаяся на поцелуи, - прошептал в его спину Блейн, когда все его тело сдвинулось вниз, чтобы удержать равновесие. Пухлые губы Дома скользили по его влажной коже в сладчайших поддразниваниях, и это заставляло Курта задрожать, когда он почувствовал рот Блейна в ямочках внизу спины, а легкая щетина, отросшая за день, щекотала его кожу прямо над поясом пижамных штанов.

Внезапно Курт перестал смеяться, он сражался с приливом крови, которая перетекла из его мозга вплоть до набухшего члена, толкающегося в матрас и требующего, чтобы саб двигался, дабы просто получить небольшое трение. 

Курт застонал от непрерывно льющегося света и поддразнивающих прикосновений, пытаясь отключить свой мозг и просто позволить себе прочувствовать нежность своего Дома, но его тело работало против него, а спина была более напряженной, чем он того хотел из-за смеси остаточного напряжения прошедшего дня и ожиданием того, что Блейн сделает дальше. Его мышцы все еще были зажаты, а трепет в животе, который обычно вызывался всепоглощающими поцелуями Блейна, был далек от приятного. Предпосылки к удовольствию были, но для них трудно было найти местечко посреди комка нервов и напряженных узлов. 

Курт понял, что просто не мог найти покоя.

Он не мог обрести внутри себя того самого освобождения, которое было, когда он стоял на коленях. Это пылающее пространство света, доверия и свободы, где он мог стряхнуть каждую цепь, обрезать каждую веревку и просто позволить Блейну обладать собой.
Его разум подвергался пыткам от списка всех вещей, которые могли пойти не так на сцене завтрашним днем, и в его памяти не существовало ни одной расслабляющей техники, которая могла бы помочь достичь ему этого состояния.

- Расслабься, красивый мальчик, - услышал он шепот Блейна, который скользнул назад и накрыл всю поверхность его спины своей обнаженной кожей. Это заявление не было командой, но очень сильно к ней приближалось, что заставило саба задохнуться от жажды, и Курт вздрогнул от контакта и его тона, и желание забурлило в нем, словно расплавленная лава.
- Я бы хотел, сэр, но… я не могу перестать беспокоиться о завтрашнем дне. Что, если я забуду слова? Что, если я споткнусь? Кто-нибудь когда-нибудь падал со сцены, расплющивая лицо об пол и ломая себе шею? Потому что я думаю, что со мной может такое произойти и… - бессвязно начал он, и Блейн рассмеялся над своим глупым мальчиком, скатываясь с его спины и вытягиваясь на боку, одной рукой все еще лаская его обнаженную спину, а другой поддерживая собственную голову.

Их взгляды встретились в тусклом, мерцающем свете, и Блейн мог видеть, что зрачки Курта практически поглотили его красивые радужки. 

- Прекрасный…ох, боже ты мой, что же мне с тобой делать? Ты не забудешь слова и не упадешь. Ни на сцене, ни со сцены…и…
- Но что…что, если я это сделаю, Блейн? – прервал его Курт, и Дом подкатил глаза, рисуя большим пальцем очертания звезды поверх его обнаженной кожи.  
 - Если ты это сделаешь, то обещаю, что спрыгну прямо за тобой, чтобы это выглядело как элемент хореографии, - стремительно выпалил он, клюнув его в губы, но Курт увернулся.
- Обещаешь? – с придыханием спросил саб, когда Блейн прошелся цепочкой поцелуев по его челюсти до выемки на горле. Саб беспомощно проследил за этим горячим следом и перевернулся на спину. 
- Если ты расслабишься… то я обещаю, - пробормотал Блейн, и Курт провел рукой по его кудрям, когда Дом нежно засосал его ключицу, оставляя на ней метку там, где она должна быть прикрыта формой, чтобы только один единственный человек знал, что он ее оставил. 

Блейн уже давно понял, что был мудацким собственником, когда дело касалось Курта, и поэтому он засосал ее немного сильнее, пока не почувствовал, как пальцы саба сжались, и из его горла вырвался тихий сладостный всхлип.  

- Ах. Л-ладно, это не совсем то…ох, Блейн... то что надо…мм… поможешь мне расслабиться, правда же? – пробормотал Курт.

Его сознание померкло и отключилось, сражаясь с волнами дрожи, распространявшимися по всему телу концентрическими кругами, которые возникали, когда его кожи касались губы Блейна.

P.S. * ** Как вы поняли, это игра слов. Название хора «Звуковая энергия» (Aural Intensity) звучит как «Оральная интенсивность», а если быстро произносить словосочетание «New Direction» («Новые направления»), то получится «Nude Erection» («Голая эрекция»).



========== Заслужить награду. Часть 3. ==========

Блейн, лежа на Курте, самодовольно улыбнулся, несомненно получая удовольствие от того, каким раскованным он делал саба, и идея, посетившая голову Дома, воспламенила его кровь. Она позволила бы им обоим расслабиться, подпитала бы их энергией, освободила все сдерживаемое напряжение и помогла бы им спокойно спать. 

Сейчас это зависело только от того, скажет ли Курт «да».

Блейн, совершая ртом посасывающие движения, издал влажное причмокивание, и бедра Курта вскинулись вверх. Дом немного приостановился, чтобы полюбоваться глубоким, расцветающим фиолетовым следом, который он оставил, прежде чем отстраниться и посмотреть на красивое, разрумянившееся лицо своего саба, его разомкнутые, припухшие, влажные губы и закрытые, трепещущие веки. 

- Ну ладно…у меня есть идея…если ты захочешь кое-что попробовать со мной, красивый мальчик, - сдержанно сказал Блейн, и Курт пробормотал согласие, в действительности не желая открывать глаза, когда он ослабил хватку на волосах Дома и снова начал их поглаживать.   
- Курт, прекрасный. Я и вправду хочу, чтобы ты посмотрел на меня и уделил мне секундочку внимания, детка. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на том, что я говорю, для того, чтобы ты смог принять честное решение, - мягко сказал Блейн, надеясь, что его предложение поможет Курту расслабиться и затронет его природную покорность.

Голубые глаза открылись, и Блейн почувствовал, что земля под ним задрожала от силы их красоты. Дом был рабом этого взгляда и он никогда не хотел миновать этой участи. 

- Сэр? – спросил Курт высоким и хриплым голосом, и Блейн вырвался из своих мыслей.
- Прости, детка, это все твои глаза. Я никогда не устану в них смотреть, - прошептал он, и Курт почувствовал, как к его щекам приливает жар.
- Дурачок, - поддразнил он, но это было сказано подчеркнуто тепло, и его слова вызвали глубокое удовлетворение. Курт чувствовал себя любимым и вызывающим восхищение, и саб в нем расцветал и жаждал только больше, больше и больше. 
- Только для тебя, прекрасный, - улыбнулся Блейн всеми своими белоснежными зубами, а его рука медленно погладила его бока. – А теперь то, что я хотел предложить… как бы ты отнесся к исследованию некоторый деталей, которые мы включили в наш контракт? – осторожно спросил он, чувствуя облегчение от того, что единственной реакцией Курта было неподдельное любопытство без страха перед присутствующим дискомфортом.
- Хм…сегодня, сэр? – спросил Курт, дожидаясь ответа, пока его тело горело ожиданием того, что могло произойти.

Они проделывали некоторые сексуальные штучки, и Курт обожал каждую из них. Блейн был внимательным, нежным и заботливым, и саб не сомневался, что о нем позаботятся и сохранят в безопасности во всем, что они пробовали.

- Да, - пробормотал Блейн, внимательно разглядывая саба, ища намек на то, что тот этого не хочет. – Последние несколько дней ты был натянут, как струна, от всего, что на тебя навалилось, а завтрашний день нависает над тобой, словно гигантское облако стресса. Я заметил, что в последнее время ты не так уж собран, как будто хочешь получать от меня больше приказов. 

Курт облизнул губы и кивнул, опустив руки, которые лежали на плечах Дома, вытягиваясь, словно кошка.

- Моя голова слишком забита, чтобы сохранять спокойствие, и я…тревожусь все сильнее, сильнее и сильнее в последнее время, и не знаю почему. 
- Честно говоря, я тоже стал беспокойным, прекрасный. Мое доминирование взбунтовалось. 

Оно сосредоточилось на потребности Курта получать приказы и жаждало работать на полную катушку. Только железная сила воли останавливала Блейна от злоупотребления своей властью, но ему не нравилось чувствовать себя на грани.

- Могу я что-нибудь сделать, сэр? – немедленно предложил Курт, и это успокоило внутреннего зверя Блейна, заставив его замурлыкать, потому что Курт был настолько естественно покорным, даже не подозревая об этом, и это ставило его качества на такой уровень, который он не до конца осознавал.
- Конечно можешь, красивый мальчик, - похвалил он, подпитывая необходимость Курта заботиться о нем и наблюдая небольшую улыбку на лице саба. – Я чувствую, что пришло время попробовать кинки из нашего контракта и считаю, что это поможет нам обоим. Ты почувствуешь себя более расслабленным и податливым, а я почувствую себя лучше, зная, что помог тебе так себя ощущать. Так…что ты об этом думаешь? – тихо спросил он, и Курт мягко прикусил губу, пока размышлял над этим.

Это имело смысл. Они не исследовали истинную динамику своих сексуальных отношений, и хотя Курт активно избегал уроков сексуального просвещения для сабмиссивов, он знал, что включение в постель кинков было очень весомой частью поддержания гармонии в связи. И говоря по правде, Курт практически мог почувствовать, как покорность под его кожей пробивает себе путь к поверхности, чтобы она могла стать ближе к Блейну и ко всему, что он предлагал. 

- Что у тебя на уме? – тихо спросил Курт через некоторое время, убедившись, что он как следует обдумал этот вопрос, как того хотел его Дом, и Блейн убрал с его лба выбившийся локон.
- Ничего особенного в наш первый раз. Исходя из того, откуда возник твой дискомфорт, я подумал о повязке на глаза? И, возможно, мы могли бы поиграть с легким ограничением…может быть, только для твоих рук? Без связывания или наручников в первый раз, но ты мог бы держаться за кровать, как хороший мальчик, которым, как я знаю, ты и являешься, до тех пор пока не почувствуешь, что можешь это выдержать? – искреннее сказал Блейн, его голос до предела наполнился жаром, а Курт уже давно почувствовал, как его кожу покалывает от перспективы быть полностью послушным Блейну. 

Ему этого хотелось. Саб в нем жаждал этого. И Курт знал, что если он почувствует дискомфорт, Блейн сразу остановится.

- Хорошо, - наконец, прошептал он, и Блейн задохнулся от восторга.
- Ты уверен, детка? – еще раз удостоверился он, бросая вызов своей крови, устремившейся на юг, чтобы сделать его полностью твердым, что заставляло Дома практически потерять способность связно мыслить.
- Да…я хочу попробовать это с тобой, - честно сказал Курт, и Блейн сместился, чтобы поцеловать саба в губы, прежде чем встать с постели и открыть маленький ящичек, который стоял на его столе. Курт знал, в нем хранились игрушки, которые купил для них Дом. Сабу не разрешалось в него заглядывать, так что всегда существовала мучительная тайна относительно того, что в действительности лежало в этой коробке, и его чрезмерно активное воображение придумывало множество возможностей. 

Блейн вытащил из футляра бордовую повязку для глаз, которая по виду была шелковой, и провел пальцами по мягкой ткани. Его кровь вскипала, когда он представлял, как она будет смотреться на этой фарфоровой коже. 

Дом тихонько застонал, его член пульсировал от этого воображаемого образа, который должен был стать реальностью, и вернулся в кровать, облизывая губы, пока разглядывал своего красивого саба, свободно раскинувшегося на спине и ожидавшего только его, со сливочной кожей его обнаженной груди, которая спускалась вниз к розовым бутонам его сосков, а выпуклость в его пижамных штанах была совершенно очевидной, когда Курт смотрел на Блейна взглядом, в котором горело пламя.

- Помнишь, что ты свободно можешь остановиться, когда тебе захочется? – сказал Блейн, опустившись рядом с ним на колени. 
- Знаю, сэр. Я тебе доверяю, - ответил Курт, и Блейн наклонился, чтобы поцеловать его в губы.
- А ты помнишь нашу систему? – проверил Дом, отстраняясь.
- Зеленый – продолжай, желтый – не уверен, красный – остановись, - послушно повторил он, и голова Блейна закружилась от того, насколько он был совершенен. 
- Готов, детка? – спросил он, и Курт мягко захныкал, когда кивнул в знак согласия.

Блейн осторожно приподнял его голову и закрепил повязку на глазах. Узел на голове Курта был небольшим и достаточно мягким, чтобы не вызывать неудобства, когда он на него надавливал.

- Так нормально? – снова удостоверился Блейн.
- Да, сэр. Я даже не чувствую его, - сказал Курт, извиваясь, когда у него отняли поле зрения, и саб остался в темноте, окруженный запахом Блейна, а так же пьянящим ароматом меда и молока, оставшимся на его коже. 

Это было волнующе просто от того, насколько усилились все остальные чувства, когда он был лишен одного из них, и Курт слегка закусил губу, не допуская, чтобы из его рта вырвалось хныканье, формирующееся в его груди. Он действительно полностью доверял Блейну, и это чувствовалось опьяняюще, ново и захватывающе. 

Последовало легкое движение, когда его Дом переместился на кровати, и Курт сжал пальцами ног лежащее под ним одеяло.

- Подними руки, прекрасный, - пробился к нему голос Блейна, а его тембр был глубже и богаче, чем он осознавал. Он был пронизан нежным доминированием, и Курт вздрогнул, когда инстинктивно ему повиновался. 

Саб поднял руки и почувствовал, как ладони Блейна направляют его собственные пальцы, чтобы они обернулись вокруг прохладного металла спинки кровати. 

- Держись и не отпускай, пока не начнешь чувствовать, что это причиняет неудобство. В таком случае, ты можешь отпустить ее в любой момент и использовать «желтый» или «красный», чтобы сообщить мне, хочешь ли ты, чтобы я продолжал, - предупредил Блейн, и Курт утвердительно кивнул, а его тело вспыхнуло от пляшущих нервов и желания, которое он ощутил, когда его коснулся Блейн.

Отключение органа чувств делало так, что каждое движение Блейна передавалось ему словно фантомное прикосновение к коже, и это было почти что провокацией от того, насколько заставляло саба желать опустить руки и ухватиться за твердые мышцы Дома и потянуть на себя его тело, чтобы оно полностью его укрыло. 

Кровать сдвинулась, и внезапно на его губах обнаружилось теплое дыхание. Он вслепую вытянул шею, пытаясь поцеловать своего Дома, но тот отстранился от него, отступив достаточно, чтобы Курт мог почувствовать хитрую улыбку, прежде чем Блейн опустил голову, направляя свое дыхание на разгоряченную кожу его шеи и прослеживая весь путь до самой груди. 

Курт ахнул, ощущая, как его левый сосок стремительно пронизывает молния, а затем его обдало порывом прохладного воздуха, который заставил этот чувствительный бутон затвердеть от удовольствия, а спина саба выгнулась под острым углом в попытках последовать за жарким ртом Блейна.

- Ты сейчас выглядишь таким красивым, - похвалил Блейн, скользнул рукой от его пупка к середине груди, чтобы ощутить изящный изгиб, в котором Курт вытянул свое тело. 

Это чувствовалось так, словно его кожу пронизывает молниями, а разочарование от  псевдоограничения только усиливало эти ощущения.

- Ты все еще держишься для меня, детка? – спросил Дом низким и страстным голосом, и Курт отчаянно кивнул, практически до боли сжимая металл. - Хороший мальчик.
И в качестве награды он обернул пальцы вокруг пижамных штанов и трусов Курта, чтобы стянуть их одним-единственным движением. 

Курт застонал от того, как прохладный воздух целовал его уже обнаженное, разгоряченное тело. Саб чувствовал себя абсолютно греховно, в одной лишь только повязке на глазах и ничем, кроме нее, когда Блейн был все еще наполовину одет. Спина саба снова опустилась на матрас с приглушенным ударом, а пальцы ног сминали покрывало, когда он затаил дыхание от того, что Блейн будет делать с ним дальше. Все остальное внезапно отошло для него на задний план, словно клубы дыма, за исключением головокружительного стремления подчиняться и повиноваться. Не существовало никаких забот о списке песен, не было волнений об исполнении, было только простое желание угодить своему Дому и сделать так, чтобы он был счастлив и гордился им.

- Я должен просто оставить тебя таким, как сейчас, привязанным к кровати и ждущим меня, - размышлял Блейн голосом, окрашенным в темные тона, осыпая легчайшими поцелуями тазовую косточку, прежде чем прикусить упругую кожу.- Ты выглядишь таким красавчиком, раскинувшись здесь. Тебе нравится это, детка?

Курт открыл рот, чтобы ответить, но все что из него вырвалось, было стоном.   

Саб почувствовал, как Блейн снова приподнялся над кроватью, а затем ощутил горячий выдох в ухо, который был наполнен чистой Доминантностью.

- Я задал тебе вопрос.
- Да, сэр, - немедленно выдохнул Курт, очень старательно и с удовольствием. – Я хочу быть для тебя хорошим мальчиком.

Грудь Блейна сотряслась от пронзившего ее глубокого удовлетворения, его Доминантная сторона проглотила это ощущение и стремилась к большему, будучи всегда голодной и всегда жаждущей.

- Ты такой, - поощрил Блейн и языком прочертил себе путь вниз по его шее, пробуя на вкус кожу Курта, которая окрасилась цветом, когда он отстранился. Дом хотел пометить его повсюду. – Ты мой самый лучший мальчик.

Эти слова дошли прямо до его ноющего члена, который сочился предъэякулятом на его живот, и Курт бесстыдно выставил шею, чтобы получить больше внимания, будучи жадным и безудержным, когда корчился на кровати, выровняв свою хватку на теперь уже согретом в его руках металле.

Блейн быстро прикусывал его челюсть, а трение щетины заставило кожу саба покраснеть и саднить, прежде чем снова переключить на него свое внимание, выделив секунду, чтобы поцеловать впечатляющий засос, который он оставил на его ключице, и, захватив губами правый сосок Курта, начал массировать этот бугорок своим языком. 

Курт с силой потянул за каркас кровати от первого продолжительного прикосновения, которое подарил ему Дом с тех пор, как они это начали.

- Блейн…сэр…о боже… - задыхался саб, когда Дом продолжал прижиматься к его груди, не ведая пощады, действуя где-то жестко, а где-то мягко, и Курт почувствовал себя близко к тому, чтобы кончить прямо здесь и сейчас, но он был в этом не совсем уверен. 

Блейн отстранился вместе с прикосновениями своих зубов, что заставило Курта содрогнуться и слегка вскрикнуть от потери, его бедра вскинулись вверх, ничего там не находя, пока руки саба напряглись. Курт уже был сражен, мышцы сконцентрировались в его руках, искусанные губы были словно ужалены пчелами, румянец, возникший высоко на его щеках, распространился вниз по его покрытому отметинами телу, а красный, набухший член дергался, сочась смазкой.

Боже, он был ошеломляющим.

Доминантная сторона Блейна радовалась, увидев его таким, как сейчас. Полностью находящегося под его контролем, доверяя ему целиком его увидеть, безоговорочно и до самого конца.

- Сэр? – дрожащим голосом спросил Курт, и Блейн погладил его руку, которая сейчас была влажной от начавшегося потоотделения.
- Я с тобой, прекрасный. Я очень хорошо позабочусь о тебе, - пообещал Дом, ложась поверх саба, чтобы поцеловать его грудь. – Ты все делаешь очень хорошо.

Блейн опустился ниже и еще ниже, прижимая руки по обе стороны от бедер Курта, погрузив язык в его пупок, что заставило его саба втянуть живот, а затем Дом оказался на земле обетованной, когда прочертил языком толстую полоску снизу вверх по пульсирующей эрекции Курта. 

Саб выгнулся на кровати, громко вскрикнув.

Испытываемое им стремление к тому, чтобы избавиться от ограничения и ухватиться за своего Дома, было слишком большим, чтобы его терпеть, но он хотел быть хорошим для Блейна, и это глубинное желание порадовать Дома проходило через всю его жгучую потребность. 

Однако это не мешало Курту хныкать и умолять.

- Пожалуйста, сэр… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - бормотал он, повернув лицо к внутренней стороне своего бицепса и сжав зубами кожу, чувствуя, как самый кончик языка Блейна скользит по кончику его члена там, где он сочится смазкой, дегустируя его.

Глаза Курта закатились под его повязкой. 

- Мм, я бы мог пробовать тебя на вкус вечность, - уверенно проговорил Блейн напротив его чувствительной кожи, и эти вибрации заставляли его сходить с ума между легкими, как у котенка, лижущими движениями. 
- Тебе это нравится? Нравится мой рот на тебе, детка? Я мечтал это сделать с тех самых пор, как увидел тебя стоящим для меня на коленях на Рождество. Ты тогда был таким красивым. Такой хороший мальчик, ты так хорошо все сделал, я практически потерял рассудок.

Курт справился с задушенным стоном, но его рот был настолько сухим от одышки, что он физически не мог выговорить ни слова. Он суетливо переместил ноги, и скользкий шелк под его ногами быстро нагрелся. 

Широкая ладонь ухватила саба за бедро, уговаривая его широко расставить ноги, и Курт беззастенчиво последовал этой молчаливой команде, а из его груди вырвались стоны, когда он почувствовал, как Блейн скользнул своим телом между его бедрами. Курту казалось, что он теряет рассудок. 

Блейн опустился на корточки. Притянув Курта ближе, он практически распластался поверх его коленей, его руки вытянулись, а каркас кровати заскрипел.

- Посмотри на себя, - выдохнул Дом, чувствуя, что его внутренности скрутило от картины, которую являл собой Курт. К этому моменту его член был достаточно тверд, чтобы им можно было резать алмазы, а каждое крошечное действие, которое производил Курт, подстегивало его потребность еще сильнее оседать на бедра Курта.   

Он взял член Курта в свою руку, удерживая его за основание. 

- Продолжай держаться, - яростно скомандовал Блейн, прежде чем нырнуть прямиком туда.
Курт выкрикнул его имя, а его ноги сжались вокруг Дома, когда он увидел вспышки под своей маской.

Блейн обожал тяжесть Курта на своем языке и игнорировал неудобный угол, на который ему приходилось наклоняться, чтобы взять его в свой рот. Он задал энергичный темп, вознаграждая Курта за его терпение, когда он так долго его дразнил, прежде чем сделать это. 

- О боже, боже… Блейн… ах, - бессвязно бормотал Курт, прежде чем прикусить губу, чтобы сдержать издаваемые звуки. 

Должно быть, он перебудил весь дом, и Курт почувствовал, как вспышка тепла закручивается в его внутренностях при мысли о том,  что это было очень, очень неправильно, но чувствовалось так хорошо. 

Блейн ненадолго остановился.

- Выкрикивай мое имя. Я хочу слышать тебя, - хрипло приказал он, и Курт выполнил это, будучи беспомощным сделать что-нибудь еще, но следуя руководству Блейна. 

Этот обжигающий, влажный жар снова окружил его, и Курт завопил, впиваясь ногтями в ладони, обернутые вокруг своей опоры, только от того, что он воображал, как мог выглядеть при этом Блейн. Его пухлые, прекрасные губы вытянулись вокруг его члена, его потемневшие, золотистые глаза пристально смотрели на саба из-за густых ресниц. Он застонал и попытался вскинуть бедра, это было единственным крошечным движением, которое он мог произвести в этом положении, но затем Блейн удержал его бедра внизу, заставляя саба принимать его действия так, как хотел того Дом, и это было безоговорочной демонстрацией контроля, которая вскружила Курту голову, заставляя его сабмиссива замурлыкать. 

- Мне нужно кончить… пожалуйста, сэр… мне это нужно…пожалуйста, пожалуйста, - просил Курт, чувствуя, что он нуждается в этом разрешении.

Блейн продолжал уверенно сосать его в неустанном темпе, а его язык, обнаружив самое чувствительное местечко под головкой его члена, теперь с ним играл. 

- Блейн, - снова умолял он, чувствуя, что собирается заплакать от того, как сильно он в этом нуждался. 

Пот струился везде, его тело было клубком напряжения и жара, а его внутренний мир находился в путанице удовольствия, вызванного прострелами нервных окончаний. 
Блейн отстранился на долю секунды, чтобы пробормотать: «Кончай».

Курт сделал это мгновение спустя.

В его стратосфере не существовало места для любого смущения по поводу того, как быстро он сорвался, в ней не оставалось места ни для чего, кроме испытываемого удовольствия, которое заставило его на несколько секунд отключиться из-за самого сильного в своей жизни оргазма. 

Когда саб вернулся обратно, то смог услышать быстрые удары руки по плоти, знакомое пыхтение и вздохи Блейна, когда он доводил себя до разрядки, все это время продолжая сжимать опадающую эрекцию Курта.  

Сверхчувствительность заставила саба извиваться, но он ничего не сказал, а просто наслаждался, наконец услышав, как Блейн громко и протяжно застонал, достигнув собственного оргазма, а затем Дом отстранился и рухнул рядом с Куртом, тяжело дыша. 

Мир Блейна только что, мать твою, полностью перевернулся.

Вкус Курта все еще обильно ощущался на его языке, в ушах стоял звук его криков, а его Доминантная сторона утихомирилась впервые за несколько недель. 

Посмотрев налево, он увидел, что Курт все еще красиво был распластан на одеяле, его грудь вздымалась, на шее пульсировала жилка, и он все еще сжимал руки.

Блядь. Это было лучшее, что он когда-либо видел.

Дом перевернулся и стремглав подскочил на кровати, вскинув руки к сжатым ладоням Курта, пока не дотянулся до этих побелевших костяшек. 

- Сейчас ты можешь разжать их, прекрасный. Ты был так хорош для меня. Такой хороший мальчик, - нежно похвалил он.

Последующая забота была одной из важнейших вещей, о которых нужно было помнить, когда играешь с таким видом секса, и он не собирался бросить Курта на произвол судьбы. Ни за что и никогда.

Курт сделал так, как его просили, и к его пальцам начала возвращаться чувствительность, а кончики покалывало от прилива свежей крови. Блейн опустил руки к сабу и потянулся к его повязке на глаза, все время нашептывая сабу милые пустяки. 

- А теперь мы собираемся это снять, ладно, детка? 

Курт издал тихий звук в качестве согласия, а затем нежные пальцы стянули ее, и саб моргнул заслезившимися от тусклого сияния свечей глазами.

- А вот и мой прекрасный мальчик, - улыбнулся ему Блейн, и Курт покраснел и застенчиво улыбнулся, внезапно почувствовав себя невероятно умиротворенным и охочим до внимания. 

Блейн несколько мгновений шарил вокруг кровати, прежде чем поднять бутылочку увлажняющего крема, которую он раньше туда бросил, выдавив немного на ладони. Дом потянулся к рукам и пальцам Курта и начал массировать каждый напряженный узел и ноющее место, которые, возможно, там остались, заботясь о том, чтобы сконцентрироваться на его руках.  

Курт вздохнул, когда большой палец Блейна очерчивал круги по его ладони поверх полумесяцев, которые оставил там саб. Дом поднял его руку, оставив нежный поцелуй в ее центре, и Курт снова улыбнулся. 

- Люблю тебя, - пробормотал Дом в его кожу, снова целуя саба.
- Я тоже тебя люблю, - ответил Курт, а слова саба выходили сонными и удовлетворенными, в то время как его глаза закрывались. – Ты можешь меня обнять, сэр? – спросил он. 

Он не хотел засыпать без Блейна, обернутого вокруг него, и внезапно это стало чем-то очень важным для него. 

- Конечно, прекрасный. Все, что бы тебе ни понадобилось, - согласился Блейн, взяв его за руку, когда он лег рядом с сабом, понуждая того прижаться ближе и уложить голову на грудь Дома. Он продолжил массаж после того, как они расположились, и Курт довольно замурлыкал.
- Мне это понравилось, - пробормотал он, утыкаясь носом в грудь Блейна, будучи уже наполовину спящим.
- Да? – улыбнулся Блейн, поворачивая голову, чтобы иметь возможность поцеловать его в лоб. – Это было не слишком?
- Ум, гм, - ответил он, сдаваясь и прикрывая потяжелевшие веки. – Только то, в чем мы нуждались. Иногда ты можешь быть умным. 

 Блейн тихо рассмеялся.

- Ты очарователен.

Курт снова заговорил, но было ясно, что он с трудом с этим справился.

- Ты был таким хорошим, детка. Я люблю тебя, - прошептал Блейн, отправляя саба в мир грез словами любви и обильными похвалами, и вскоре после этого он сам к нему присоединился.   


========== Заслужить награду. Часть 4. ==========

Берт раньше ни разу в своей жизни не был в театре. 

Он максимально приблизился к этому, посетив благотворительную вечеринку, которую помог устроить его сын, и это был опыт, который, по меньшей мере, произвел переворот в его сознании, но это было не тем обстоятельством, которое беспокоило его когда-либо раньше или даже сейчас. Он определенно не лишился из-за этого сна, но временами Берту хотелось, чтобы заработки не были такими скудными и труднодоступными, чтобы он не боролся за то, чтобы каждый божий день на столе была еда, чтобы он мог удовлетворить чужое любопытство, проявляемое к этому месту.  

Это началось с Элизабет.

Его Лиззи, которая никогда не жаловалась и всегда справлялась, проходя через огонь и воду с самой сияющей улыбкой и самой решительной внутренней силой, которую он когда-либо видел. Бывали времена, что всякий раз, когда предоставлялась возможность, они отправлялись путешествовать по Вестервиллю, что по их общему мнению случалось нечасто. Они проходили мимо этого самого театра, и Элизабет замедляла шаг с голодным любопытством в глазах, а в ее прекрасных чертах поселялась почти что тоска. 

Он знал, откуда это взялось в Курте: в любви к музыкальным шоу и театральности была вся Элизабет, в конце концов, все эти дела были действительно не по его части, и временами в груди Берта ныло от того, насколько они были похожи. И точно так же, как и его мама, Курт никогда не жаловался на то, что не мог увидеть эти шоу, никогда не требовал, чтобы его повели сюда, хотя было ясно, что он умирал от тоски. Берт безмолвно радовался, что его сын получил свой шанс повидать мир, к которому он всегда питал такое жгучее любопытство. 

Он окинул глазами фойе, направив взгляд на своего сына, который трепетал, практически вылезая вон из своей пылающей жаром кожи, пока осматривал окружающее пространство с практически благоговейным трепетом. Блейн, который находился рядом с сабом, в упор уставился на него, переполненным своим собственным благоговением, в свою очередь понимая, сколь много это значило для Курта, и Берт с улыбкой кивнул Дому.

Бедный ребенок был под каблуком.

- Берт, ты помнишь Люси и Андрэ Дюваль, родителей Ника? – прервала его Дана, и Дом повернул голову, чтобы поприветствовать их.  

Андрэ производил впечатление решительной личности, так же как и в благотворительную ночь. Его смуглый тон кожи выделялся среди толпы, как и бледно-фиолетовая рубашка, надетая под угольно-черным костюмом. Люси, стоящая сбоку от него, была воплощением элегантности, в длинном платье с цветочными узорами, которое касалось пола, словно целуя его, и закреплялось на шее под локонами, которые подпрыгивали на ее плечах. 

- Кэрол, приятно снова с тобой увидеться. И Берт, ты снова хорошенько принарядился, мон ами, - поддразнил Андрэ. 

Берт увидел краем глаза, что Дана приосанилась, будучи явно довольной тем, что ее вкус распознали, поскольку она была тем человеком, который выбирал Дому костюм, игнорируя его протесты, что ему будет комфортно в своей фланели.  

Берт раздраженно потянул воротник, не обращая внимания на то, что Кэрол подкатила глаза на его непрекращающиеся нервные движения.

- Все эти костюмы начинают навевать мне причудливые мысли.
- Например, баллотироваться за пост Главы? – пошутил Джаред, подойдя к их компании и уловив конец беседы. Саб наклонился и практически неосознанно оставил нежный поцелуй на темной макушке Даны.
- Именно так, - проворчал Берт и указал на него, чтобы особенно подчеркнуть свою точку зрения, и все они рассмеялись. – Не знаю, о чем я думал.
- Ох, тише ты! – с усмешкой предостерегла Кэрол, положив свою ладонь поверх его руки, прежде чем повернуть лицо к остальным. – Он не перестает об этом говорить. 
- Я недалеко продвинусь в политике, если ты с такой легкостью будешь выдавать все мои секреты, женщина, - буркнул Берт, и Кэрол рассмеялась, покрывшись легким румянцем.
- Однако, эта идея для твоей кампании вдохновляет, - сделал комплимент Андрэ. Он не смог присутствовать на последней встрече и поэтому наверстывал упущенное из протоколов заседания. – Это такая простая вещь, но мы никогда не задумывались о ней раньше.

Берт несильно кашлянул, будучи непривычным к комплиментам от такого влиятельного бизнесмена, но он принял их с невозмутимым видом.

- Это определенно неиспользованный ресурс. Можно пересчитать по пальцам, сколько людей проголосовало в прошлом году, и одним из них был я.
- Ладно, если нам повезет, то в этом году ситуация изменится, - кивнула Дана. – И нам не нужно, чтобы один из наших конкурентов пронюхал о том, чем мы занимаемся до тех пор, пока мы полностью не подготовимся. 
- Некоторые из них в скором времени скопируют эту идею, - заметил Джаред.
- Но между ними не будет связи, - возразила Люси. – Люди не собираются слушать кого-то, кто не знает, что представляет собой их жизнь. Того, кто не предложит им нечто, направленное на то, чтобы действовать с ними заодно. 
- Ключ в том, чтобы заставить их поверить, что ситуация улучшится. Ни один из них не проголосует, если не поверит в это, - прямо сказал Берт.
- На протяжении недели Пол собирал для меня некоторые цифры. Мы сможем понять, сколько людей нам нужно убедить встать на нашу сторону, кроме тех, о которых нам уже известно, - сказала Дана.
- Сейчас эти цифры не очень высоки, а выборы уже не за горами. Пять месяцев, - вздохнул Джаред. 
- Все наладится, - уверенно кивнул Андрэ, хлопнув его по руке. – Люди враждебно относятся к переменам, но их можно привлечь, когда совершаешь правильные поступки. О, привет вам двоим! – поздоровался он с кем-то за спиной Берта, и все повернулись, чтобы увидеть мягко улыбающихся Стерлингов. 

Джереми и Лили немного поколебались, подходя к их компании, но расслабились, заметив все те легкие улыбки, которыми их приветствовали. 

Они были вполне хорошо одеты в повседневные джинсы, и Берт незамедлительно позавидовал тому, насколько им было в них удобно, судя по виду. Джереми был в белой рубашке без пиджака, но вместо него сверху был надет серый джемпер, а на Лилиан была красивая блузка, собранная в складки вокруг выреза. 

- Мальчики собираются идти за кулисы, - объявил блондин, оборачиваясь через плечо.
- Это наша реплика, чтобы занять места, - кивнула Дана, и серьезная беседа была отложена, когда они вернулись в режим родителей, пока Дом посылала воздушные поцелуи и подмигивала своему сыну и его друзьям.
- Удачи, мальчики!
- Иди и сядь, ты - женщина, которая ставит меня в неловкое положение, - незамедлительно выкрикнул Блейн, и родители всех ребят рассмеялись.
- Подумать только, и я учила этого мальчишку манерам, - громко произнесла она.
- Он всегда был трудным ребенком, - вздохнул Джаред, нарочно переигрывая.
- Знаешь ли, я тебя слышу. И это был Купер. Я был хорошим ребенком, - проворчал Блейн, глядя на родителей, в то время пока Курт пытался, но не мог сдержать своего хихиканья, прикрываясь рукой. 

Блейн наигранно поворчал и схватил Курта за талию, поднимая его над полом, и отправился с ним за кулисы, пока саб вертелся и молотил его по спине, требуя у смеющегося Дома, чтобы его поставили на землю. 

Ник ухмыльнулся, глядя на них, а затем перевел взгляд на Джеффа, который стоял сбоку от него. Блондин застенчиво переплел их пальцы и прижался ближе к Дому, чтобы не оказаться раздавленным другими людьми, которые их окружали. Джефф бросил последний взгляд на своих родителей, которые подарили ему обнадеживающие и ободряющие улыбки, прежде чем скрыться из виду.

И медленно, но верно за ним начали следовать остальные «Соловьи». Дэйв сжал руку Себастьяна и наклонился ближе, прошептав что-то ему на ухо до того, как уйти, оставив Себа с загадочной улыбкой на лице, прежде чем он скрыл ее за маской. Дэвид на прощание поцеловал Коринн так же бесстыдно, как и обычно, а Мириам клюнула Уэса в щеку, и ее теперь почти что оранжево-рыжие волосы привлекали внимание помимо всего прочего и случайно всунутым карандашом, торчащим из пучка на ее макушке. 

- Срази их наповал, кроха, - выкрикнул Райан, после того, как Тад резко развернулся и подпрыгнул, повиснув на своем Доме, обхватив руками его шею и приложившись к его рту поцелуем, прежде чем прыгнуть обратно и снова убежать, оставив позади себя ошеломленного здоровяка-футболиста. 

Берт улыбался, наблюдая за всем этим. Как влюблены и счастливы были все их дети, и это обстоятельство ожесточило его решимость победить на этих проклятых выборах, чтобы все остальные люди имели возможность обзавестись подобным везением.

Он вспомнил о том, какой убогой и безнадежной была Лайма. Насколько Домы из МакКинли были нестабильны и не имели под ногами твердой опоры, как они всегда бросались на людей, насколько сабы были потерянными и изголодавшимися по должному вниманию и руководству. Дела никогда не должны были стать настолько плохими, и Берт знал, что эта проблема не решится за одну ночь, он не мог исправить все это с помощью волшебной палочки, и даже если он победит и станет Главой, то это будет началом в правильном направлении, и это все, что им было нужно. Просто небольшой толчок, некоторый импульс, чтобы заставить их двигаться вперед.

- Картер уже должен быть там и занять для нас места. Ванесса не смогла прийти, так как не получилось поменяться сменами в больнице, поэтому мне было поручено сделать достаточное количество фотографий за нас двоих, потому что я цитирую: «Картер просто не может сделать их как следует», - сообщила Люси с ухмылкой, которая заставила их рассмеяться, снова возвратив Берта в реальность, когда небольшая группа начала продвигаться в направлении очереди, столпившейся у главного входа.
- Как ему удалось зарезервировать столько мест? – спросил Берт. – Он избил их палкой?
- Он вполне на такое способен, - усмехнулась Дана, и ее саб ласково закатил глаза на ее желание разжечь хаос, хотя у нее были другие мысли на этот счет. 
- Их зарезервировал Хикару. Он уже там вместе с Тарой, и они обмениваются любезностями с факультетами других школ, - сообщил им Джаред.
- Его любимая работа, - рассмеялась Лилиан, вспоминая их последнюю встречу, и как он раз за разом жаловался на то, как много о себе мнили ближайшие конкуренты Далтона «Кроуфорд Кантри Дэй» из школы-интерната для девочек. Это было принципиально.
- Подождите нас! – крикнула Кармен, мчавшаяся на всех парах, и они все обернулись, чтобы увидеть, как светловолосая женщина бросилась к ним вместе с покрасневшей Мэделин, отстававшую от нее из-за своих каблуков; телефон, кошелек, фотоаппарат и программа – она жонглировала всеми этими предметами, находящимися в ее руках. 
- Почему мы не удивлены? – добродушно издевался над ними Андрэ.
- Отвали, - раздраженно вскрикнула Кармен, резко затормозив и практически врезавшись в Джереми, который протянул руку, чтобы поддержать ее. Она просияла ему в ответ.
 - Спасибо, куколка.
- Я в восторге от того, что мне удается все это таскать! – ворчала Мэделин, когда присоединилась к ним, едва удерживая свою программу. 
- Прости, милая.

Она потянулась, чтобы ухватиться за камеру, но Мэделин вырвала руку.

- Камера моя. 

Кармен подкатила глаза и, играя на публику, прошептала через плечо «Художники», получив в ответ от своей жены красноречивый взгляд, когда она снова повернула к ней лицо.

- Ладно, ладно, - рассмеялась блондинка, схватив программу и украв быстрый поцелуй в качестве награды.

Мэделин боролась с улыбкой, но, в конце концов, потянулась к ее пухлым губам.

- Вот и она, - просияла Кармен.

Мэделин щелкнула камерой перед ее лицом. 

***

- Боже, нееееееееет! – причитал Трэнт среди миллиона и еще одного стона. 

Они находились за кулисами в собственной раздевалке. Это место было не самым просторным для того, чтобы двигаться вместе со множеством тел, но им удавалась основная канва, и заодно они наносили последние штрихи на прически и форменную одежду. Курт сходил с ума, расправляя свои лацканы и поливая волосы спреем, который держал в руках. 

- Это несколько драматично, - сухо сказал Дом, который смотрел на всех них суровым взглядом.
- Не обижайся, мужик, но я должен согласиться с массами, - подал голос Дэвид, вытирая пот с висков полотенцем, которое всегда носил в сумке. Здесь находилось слишком много тел, и в комнате становилось душно. 
- Да, - смущенно согласился Тад. – Я ненавижу это произносить и не говорю об этом Райану, но существует такое понятие как окончание репетиции. 
- Совет сказал свое слово! – оживился Ник, и Уэс нахмурился еще сильнее.
- Вы можете поспорить на свои сладкие задницы, что «Вокальный Адреналин» будет репетировать на протяжении всего пути до сцены, - ответил Себастьян с того места, где он зачесывал наверх выбившиеся пряди волос, вставая в зеркале в полный рост вместе со всеми остальными.
- Ау, ты думаешь, что моя задница сладкая? – жеманно спросил Блейн, и вплотную столкнулся с отражением убийственного взгляда.
- Я ненавижу твою физиономию.

Блейн схватил своего саба и прижался лицом к боку Курта. 

-  Прекрасный, он надо мной издевается. 
- Тогда попридержи свой длинный язык, сэр, - повернулся к нему Курт, ухмыляясь в ответ. Пальцы саба поднялись вверх и закружили по его уху. 
- Как грубо. Этим утром ты был гораздо лучшего мнения обо мне и моем языке, - грустно сказал Дом с необъятным намеком, который сочился поверх его фальшивого тона. 

Курт окрасился в ярко-красный цвет, пока им вслед понеслись ожидаемые подколки и свист, и саб почувствовал на своей щеке ухмылку Блейна. Саб попытался отстраниться, но с Блейном этот номер не прошел, и он только еще ближе к нему прижался. Это не помогало, и теперь все, что Курт мог нарисовать в голове, было сегодняшнее утро, когда Блейн разбудил его минетом, заставив его увидеть звезды. Казалось, что однажды начав, он не захочет останавливаться, и теперь Курт не знал, что с собой делать. Это был еще один из тех случаев, когда саб действительно разрывался между желанием просто остаться в постели на всю оставшуюся жизнь. 

- Ты такой придурок. Придурок-эксгибиционист, - пожаловался Курт, стараясь освободиться от Дома. 
- Но ты все равно меня любишь, - усмехнулся Блейн, целуя его скулу.
- Нет, если ты продолжишь распространяться о нашей сексуальной жизни, то я не буду этого делать.
- Врешь!

Уэс резко прочистил горло.

- Не могли бы мы вернуться к теме разговора?
- Но это гораздо интереснее, - посетовал Джон, который небрежно растянулся на полу.
- Я думаю, что все освоили хореографию, - тихо сказал Джефф, не желая раскачивать лодку. – В любом случае здесь не так много места. 
- И из-за этого она выглядит дерьмово, - сказал Дэвид. – И вот эта здоровенная нога продолжает отдавливать мне пальцы. 
- Я подхожу под это замечание! – проворчал Трэнт.
- Мы знаем, - отозвался Ник с единственного в комнате стула, который он отвоевал для себя и Джеффа. – Мой мизинец никогда не будет прежним благодаря твоим слоновьим ступням.
- Удар ниже пояса, бро. Ниже пояса, - указал на него Трэнт.
- Я не думаю, что смогу в очередной раз со всем этим справиться. Каждый раз, когда мы это делаем, мой желудок снова завязывается в узел, - признался Курт, с беспокойством, заставлявшим его сердце трепетать, словно попавшее в ловушку колибри.
- Ты будешь потрясающим, детка, - низким шепотом успокоил его Блейн, а руки Дома легли поверх бедер саба и нижней части спины, делая расслабляющий массаж. 

Курт поймал взгляд Джеффа через всю комнату. Он выглядел так же болезненно, как себя чувствовал. Сабу удалось переброситься с другом взглядами и слабо улыбнуться, и Джефф послал ответную улыбку, а их глаза вели безмолвную беседу.

О боже, у меня случится сердечный приступ.

Я собираюсь выйти на сцену.

Мы можем просто сбежать вместе прямо сейчас?

Им удастся нас найти до того, как поднимется занавес?

- Я слышу, как ты думаешь, - сказал ему на ухо позабавленный Блейн. 

Курт разорвал зрительный контакт и повернулся к своему Дому, чувствуя, как начинает дрожать от того количества нервной энергии, которая мчалась по его венам. По ощущениям ему казалось, что он должен был наматывать круги, чтобы успокоиться. 

- Я ничего не могу с собой поделать. Это отличается от выступления в школе.
- Почему? – мягко спросил Блейн, потираясь своим носом о нос саба. – В основном это все те же люди. 

Курт внимательно посмотрел на него.

- Нет, это не так! В основном это сливки со всего Огайо, а не только Вестервиля. 
- Вовсе не со всего, это только отборочные. И, кроме того, ты все равно лучше, чем каждый из них, - уверенно сказал Блейн. – Ты собираешься ослепить их всех тем, как прекрасен ты и твой голос. 

Сердце Курта согрелось, но не подавило чувство беспокойства, от которого сводило желудок. 

- Ты предвзят, сэр.
- Это не делает этот факт менее правдоподобным, прекрасный, - ответил Блейн, прежде чем прижаться к его губам мягким, затяжным поцелуем. Курт замурлыкал, втягиваясь в поцелуй и обхватив шею своего Дома, пока их рты плавились в знакомых движениях взад и вперед, неспешно забирая и отдавая, и это действо странным образом одновременно опьяняло и успокаивало. 

Они разорвали поцелуй на мягком вздохе, и Блейн погладил его челюсть костяшками пальцев. 

- Теперь сделай несколько глубоких вдохов, - мягко приказал он, и Курт позволил себе погрузиться в надежную заботу Блейна, следуя инструкциям. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. – Хороший мальчик, - прошептал он слова, предназначенные только для его ушей, и Курт расправил перышки от этого обращения, прижимаясь ближе и оборачивая руки вокруг его шеи. 
- Ладно, хорошо! Если мы не собираемся репетировать, то давайте, по крайней мере, пойдем и посмотрим соревнования.

Уэс прогнулся под несметным количеством болтовни. Даже он знал, когда отступить, настаивая на своем, и Дом должен был признать, что не было смысла слишком на них давить и впоследствии получить несчастную группу, выходящую на сцену. Они не получат дополнительных очков за самый угрюмый вид. 

Они начали выходить друг за другом за дверь, а Ник и Джефф замыкали шеренгу.
- Я знаю, что ты волнуешься, ангел. Мне бы хотелось, чтобы ты этого не делал, - прошептал Ник ему на ухо, пока они шли.

Джефф посмотрел на него и отвел взгляд в сторону, прежде чем склонить голову и прикусить губу. 

- Я ничего не могу с этим поделать, сэр. Прости.
- Не извиняйся за то, что нервничаешь, ангел. Я не это имел в виду, - торопливо исправился Ник, сжимая тонкие пальцы, которые сплетались с его собственными, и осторожно направил саба на сцену. Ник лелеял эти маленькие неосознанные моменты, которые демонстрировали ему, насколько Джефф доверял Дому заботиться о нем. – Я готов наложить в штаны всякий раз, когда туда выхожу. Просто я думаю о том, что тебя беспокоит это еще больше, и всего лишь не хочу, чтобы это с тобой происходило. Хореография, которую ты сделал, потрясающая. 
- Танцы до этого состояли в основном из боковых шагов и коротких перемещений, - скромно уступил Джефф.

Ник остановил их и выпустил ладонь, чтобы иметь возможность нежно обхватить ей лицо саба, и Джефф теперь уже был знаком с этой смесью любви и печали на красивом лице Ника, пока он серьезно рассматривал его в темноте закулисного пространства. 
- Я собираюсь провести каждый день всей оставшейся жизни, убеждая тебя быть лучшего мнения о себе, ангел.

Джефф сглотнул ком, образовавшийся у него в горле, и обхватил руками запястья Ника, прижавшись к его левой ладони.

- Я… - саб глубоко вздохнул и продолжил. – Мне бы это понравилось, сэр, - застенчиво закончил он, и Ник медленно и широко улыбнулся, прежде чем наклониться и захватить его верхнюю губу между своих собственных.
- Я люблю тебя, - прошептал Ник напротив его губ, и Джефф отчаянно кивнул, прочувствовав это до самых своих костей, сжимая Дома так сильно, что его ногти впились в тонкую кожу вокруг его запястий.
- Ребята? – шепотом переспросил Дэвид. – Вы в порядке?
- Да, - кивнул ему Ник, и это слово вышло немного задушено. – Да, - повторил он немного сильнее, и Джефф слабо хихикнул, и теперь Нику нужна была минутка, чтобы собрать себя воедино.
- Ладно, прекратите тискаться, прежде чем Уэс заставит вас сидеть в углу для непослушных за то, что вы не сосредоточены. 

Они отстранились и посмотрели друг на друга, прежде чем улыбнуться, и Джефф склонил голову, когда они снова присоединились к группе, чувствуя, что они более твердо стояли на ногах и были более созвучны друг с другом. 

Возможно, они действительно могли это сделать, подумал Джефф, который впервые был переполнен надеждой.   


========== Заслужить награду. Часть 5. ==========

    Комментарий к Заслужить награду. Часть 5.
    Привет, ребята! Скорой проды не обещаю, потому что мне грозит не допуск к одному из экзаменов, и у меня есть неделя, чтобы спасти ситуацию. С английским дела обстоят лучше, мне готовы поставить тройку. (ну по крайней мере не выгонят из-за английского)  
Джефф попытался сохранить эту мантру у себя в голове, когда поднялся в центр сцены вместе с Куртом, стоящим по левую сторону. Сердце саба колотилось, и он был уверен, что все вокруг могли это услышать, его живот скручивало от волнения, а горло было сжато до такой степени, что он боялся, что оттуда ничего не выйдет. 

Соло Блейна «Where is the Love», исполняемое с Дэвидом, который помогал дополнить его некоторыми рэп-частями, завело толпу и заставило ее жаждать большего. Дом просто обладал естественной харизмой, которая говорила с людьми, оставляя их с желанием получить больше, а также у него был удивительный голос, и Джефф понятия не имел, как им удастся это осуществить.

Он поймал взгляд Курта и смог увидеть, что его друг так же напуган, как и он сам в тот момент, когда утихли аплодисменты в ожидании следующей песни.

Песня, которую они выбрали, и это решение пришло совершенно случайно. 

Курт, Джефф, Ник и Блейн решили пообедать в хоровой комнате в тот день, когда Уэс поставил перед ними задачу внести предложения по выбору песен, относящихся к теме их отборочных, и Блейн возился с фортепьяно, играя все и вся, что только приходило на кончики его пальцев, пока Курт кормил его кусочками фруктов, воруя липкие поцелуи со своего насиженного местечка на вершине глянцевого инструмента.

Ник и Джефф завернулись в объятья друг друга, сидя в уголке на своем любимом месте, повернувшись лицом к фортепьяно. Ноги блондина были перекинуты поверх бедер Дома, а его лицо утыкалось ему в шею все время, пока Ник играл с его пальцами.

Это случилось после того, как утих смех от поистине ужасного исполнения Блейном «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка», в то время пока кудрявый Дом взял паузу, прежде чем в воздухе начала складываться песня. Это был выразительный момент безмолвия, пока играла цепляющая музыка, и для всех четырех наступил радужный взрыв осознания, а затем Курт начал петь.

Сначала это было очень мягко и слова едва можно было расслышать, это больше походило на гул или колыбельную, которая умиротворяла их всех, и Джефф обнаружил, что тихонько к нему присоединился, даже не осознавая этого желания, и их голоса нашли гармонию, которая соединила в себе не только звуки, но так же и души, и не существовало возможности свернуть назад, отыскав нечто подобное этому.

Огни позади них внезапно погасли, так что на остальных «Соловьев» легла тень, и два ярких прожектора нацелились на них обоих, заставив Джеффа сощуриться и вернуться в настоящее с пронзающим его осознанием, что ох, господи, это действительно происходит.

Он хотел, чтобы пол разверзся, поглотив его. Хотел, чтобы Ник отвез его домой, чтобы он мог заползти под их одеяла, в их постель и, будучи окруженным их общим запахом, просто его вдыхать, находясь под защитой и в безопасности.  

Джефф закрыл глаза, когда заиграли первые аккорды песни и попытался представить, что он снова туда вернулся. Вернулся в постель, уложив голову на обнаженную грудь Ника, сердце которого размеренно билось под ухом саба, а сильные пальцы пропускали через себя его волосы. 

Он вообразил себе, что они просто репетировали. Что здесь не было никого, кто сказал бы ему, что он делает это не так, как надо, что он не так сильно уязвим, что никакого давления не было. Его кожа разгладилась, кулаки разжались, а сердце взлетело ввысь вместе с каждой нотой, звеневшей из пианино. Он мог это сделать, потому что Ник был здесь, физически он находился позади него, но в его воображении, Дом держал его за руку. 

Джефф представил улыбку Ника. Его голос у себя в ухе. Его руки на своей коже… и открыл глаза, начав петь.

You've got the words to change a nation
 У тебя есть слова, чтобы изменить нацию,
But you're biting your tongue
Но ты молчишь.
You've spent a lifetime stuck in silence 
Ты провел целую жизнь, завязнув в безмолвии,
Afraid you'll say something wrong 
Боясь, что скажешь что-то не так.
If no one ever hears it 
Но если никто никогда не услышит этого,
How we gonna learn your song 
Как же мы выучим твою песню?
So come on, come on 
Так давай же, давай, 
Come on, come on 
Давай же, давай.
You've got a heart as loud as lions 
У тебя сердце, стучащее так же громко, как сердце льва,
So why let your voice be tamed? 
Так зачем позволять подавлять твой голос?
Baby we're a little different 
Может, мы немного разные,
There's no need to be ashamed 
Нечего стыдиться этого.
You've got the light to fight the shadows 
У тебя есть свет, чтобы сражаться с тенями,
So stop hiding it away 
Перестань его прятать.
Come on, Come on 
Давай же, давай.

Курт чувствовал, что находится под тщательнейшим наблюдением. Как будто он мысленно вернулся в то место, где он сжимался от шума людей, которые буквально разбили лагерь возле дома Блейна после того, как тот заявил на него права, и все они ждали возможности отхватить от него кусочек. Так каждая клеточка, из которой он состоял и которая делала его тем, кем он был, помещалась под микроскоп, изучалась и анализировалась. 

Начались первые аккорды вступления на фортепьяно, а Курт в действительности не знал, готов ли он открыться здесь, в комнате полной людей, половина из которых ненавидели его исключительно из принципа. Стремление опуститься на колени и вернуться обратно к Блейну было ужасно сильным, но он отбился от этого инстинктивного отклика, потому что был достаточно силен, чтобы это осуществить. 

Он услышал, как Джефф начал петь, и это ожесточило решимость Курта и его внутреннюю силу. Его однажды сломленный лучший друг в этот момент сиял сильнее, чем он когда-либо видел в течение многих лет. Они значили больше, чем думали о них эти люди, и они это докажут в этот короткий миг на сцене. 

И без каких-либо дальнейших заминок Курт объединил свой голос с голосом Джеффа в хор, обращенный к этой толпе людей и всем их предрассудкам.

I wanna sing, I wanna shout 
Я хочу петь, я хочу кричать.
I wanna scream till the words dry out 
Я хочу вопить, пока не иссякнут слова,
So put it in all of the papers, 
Так что напишите это во всех газетах, 
I'm not afraid They can read all about it 
Я не боюсь, что они смогут прочитать все об этом
Read all about it, oh  
Прочитать все об этом, ох
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Oh-oh-oh Oh-oh-oh

Курт с чувством подхватил следующий куплет, подойдя к краю сцены, пока изливал свое сердце. Он был на сцене полностью открытым, без какой-либо брони. 

At night we're waking up the neighbors 
По ночам мы будим соседей,
While we sing away the blues 
Прогоняя песнями тоску,
Making sure that we remember yeah 
Следим за тем, чтобы нас помнили
'Cause we all matter too 
Потому что мы все тоже что-то значим.
If the truth has been forbidden 
Если истина запрещена,
Then we're breaking all the rules 
Значит, мы нарушаем все правила.
So come on, come on 
Так давай же, давай
Come on, come on, 
Давай же, давай.
Let's get the TV and the radio 
Давай сделаем так, чтобы нашу песню
To play our tune again 
Снова крутили по телевизору и по радио.
Its 'bout time we got some airplay 
Самое время выпустить в эфир
Of our version of events 
Нашу трактовку событий.

Курт подошел к Джеффу и схватил его за руку, обращая песню прямо к нему со всей любовью и чувствуя, что это угрожало разбить его сердце вдребезги.

There's no need to be afraid 
Нечего бояться,
I will sing with you my friend 
Я буду петь с тобой, мой друг.
Come on, come on 
Давай же, давай.

Они встретились лицом к лицу с внешним миром, все еще соединяя свои руки. Со стеной неприкрытых эмоций, которая была столь живой и неподатливой, как и они сами, стоявшие вместе против всего остального мира. 

I wanna sing, I wanna shout 
Я хочу петь, я хочу кричать.
I wanna scream till the words dry out 
Я хочу вопить, пока не иссякнут слова,
So put it in all of the papers, 
Так что напишите это во всех газетах, 
I'm not afraid They can read all about it 
Я не боюсь, что они смогут прочитать все об этом
Read all about it, oh  
Прочитать все об этом, ох
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Yeah we're all wonderful, wonderful people 
Да, все мы - прекрасные, замечательные люди.
So when did we all get so fearful? 
Когда же мы все стали такими пугливыми?
Now we're finally finding our voices 
Теперь мы, наконец-то, обретаем дар речи.
So take a chance, come help me sing this 
Так давай же, решись, помоги мне это спеть.

Позади них загорелись огни, и к ним присоединились все остальные «Соловьи», ставшие стеною звука, посылая им сообщение, которое никто не мог остановить 

Yeah we're all wonderful, wonderful people 
Да, все мы - прекрасные, замечательные люди.
So when did we all get so fearful? 
Когда же мы все стали такими пугливыми?
Now we're finally finding our voices 
Теперь мы, наконец-то, обретаем дар речи.
So take a chance, come help me sing this 
Так давай же, решись, помоги мне это спеть.
I wanna sing, I wanna shout 
Я хочу петь, я хочу кричать.
I wanna scream till the words dry out 
Я хочу вопить, пока не иссякнут слова,
So put it in all of the papers, 
Так что напишите это во всех газетах, 
I'm not afraid They can read all about it 
Я не боюсь, что они смогут прочитать все об этом
Read all about it, oh  
Прочитать все об этом, ох
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Oh-oh-oh Oh-oh-oh
Oh-oh-oh Oh-oh-oh

Джефф почувствовал, как его голос стал хриплым от эмоций, когда он снова взял несколько строк. У него щипало в глазах, которые наполнялись тяжестью от угрожавших пролиться слез, когда он, наконец, высказался.  Ничто и никогда не ощущалось для него более правдиво, чем эти слова, и Джефф обратил лицо к Курту, своему замечательному лучшему другу, который не позволил ему провалиться прямо перед завершением.

I wanna sing, I wanna shout 
Я хочу петь, я хочу кричать.
I wanna scream till the words dry out 
Я хочу вопить, пока не иссякнут слова,

Курт подарил ему дрожащую улыбку, когда саб закончил последние строки песни, обращаясь сам к себе, и ему казалось, что он очищает свою душу, как будто ему нужно было сбросить это с груди, прежде чем он сможет полностью освободиться. Все эти ужасные клеветнические статьи, все те люди наподобие Брэда, которые думали, что они все знают лучше. 

So put it in all of the papers, 
Так что напишите это во всех газетах, 
I'm not afraid They can read all about it 
Я не боюсь, что они смогут прочитать все об этом
Read all about it, oh  
Прочитать все об этом, ох

Промежуток времени между окончанием песни и моментом, когда люди начали хлопать в ладоши и вставать на ноги, казалось, продлился целую вечность. А затем «Соловьи» подошли и встали рядом с ними, давая старт своему финальному номеру «Wonder», который полностью исполнялся а капелла. 

Это идеально охватило их историю перемен. От ожиданий до осознания того, как сломался их мир, благодаря тексту "Where is the love", душераздирающей храбрости, решительности и силе исполненной "Read all about it" и "Wonder", возвращающей к бурлящему оптимизму молодых людей, которые верили, что это возможно и что все станет лучше. 

Их сопровождали продолжительными овациями и многочисленными белыми платочками, которыми зрители утирали повлажневшие глаза, и они знали, что, независимо от того, выиграли они или проиграли, об этом соревновании будут говорить. 

Спешное перемещение за сцену с такими бурными аплодисментами было чем-то нереальным. 

Курт чувствовал, словно вся его кровь состояла из конфет-шипучек, и он готов был забурлить пузырями в любую минуту, не в состоянии думать о способах успокоиться, когда Блейн находился рядом с ним, с такой же ненасытной энергией, которая изливалась на саба дурманящими волнами. 

Эти двое посмотрели друг другу в глаза, будучи взмокшими от пота и тяжело дыша, и Курт не знал, кто из них дотянулся первым, но они внезапно проникли глубоко друг другу в рот, вместе переживая высшую точку эмоций, потому что слова не приходили, их просто не хватало для того, как они себя чувствовали на данный момент. 

Джефф взглянул на своего лучшего друга и его Доминанта и тут же покраснел и отвел взгляд, разыскивая Ника в толпе блейзеров. Саб подпрыгнул от удивления, когда вокруг его талии обвились руки, но успокоился, как только знакомые губы отыскали выступ его челюсти. 

- Разве я тебе не говорил, что ты будешь потрясающим, ангел? – хрипло прошептал он.
Джефф закусил губы и покраснел, когда его настигла дрожь удовольствия, радуясь, что все остальные были настолько озабочены происходящим, что не обращали на них внимания. Он почти бессознательно наклонил голову, чтобы дать Нику еще больший доступ. 
- Спасибо, сэр.
- Этот дуэт принесет нам победу, детка. Клянусь богом, я чуть было не заплакал, - продолжал хвалить Ник.
- Хочешь сказать, что на этот раз ты этого не сделал? Должно быть, это было не так хорошо, как в любой другой раз, когда я это репетировал, - слегка пошутил Джефф, проведя своими ладонями по рукам Ника, в том месте, где они удобно расположились на его животе. 
- Я говорил тебе, что внутри меня шел дождь…прямо внутри моих глаз… во всех этих отдельных случаях… происходила вот такая вот вещь, - кивнул он сабу, и Джеффу пришлось посмеяться над тем, насколько он был забавным. – Но серьезно… Это было так, словно вы двое здесь преобразились. Я даже не могу этого описать.

Джефф развернулся в его объятьях, пощипывая свою нижнюю губу, и, встретившись с этими глубокими, шоколадными глазами, легонько уложил руки на грудь Дома.  

- Это ощущалось словно…словно я, наконец-то, могу высказаться.

Джефф покраснел, потому что это звучало так глупо, но Ник никак не отреагировал, а только сосредоточил внимание, так что саб рискнул продолжить.

- В течение нескольких минут мне не приходилось беспокоиться о заикании над каждым словом или волноваться, что я говорю что-то не то, и мне казалось, что люди слушают, - подчеркнул он. – Что они смотрели на меня, а не просто на какую-то сломанную…вещь.
- Ты так себя чувствуешь? – спросил Ник. Тихо. Осторожно. – Как будто тебя никто не слышит? Что ты не можешь со мной говорить?

Джефф незамедлительно покачал головой.

- Нет! Нет, сэр… это не то, что я имел в виду…
- Тсс, - успокоил его Ник, проведя рукой по мягким волосам. – Ты не нажил неприятности, ангел. Я просто хотел убедиться, потому что я никак не хочу, чтобы ты чувствовал, что я тебя не слышу. 

Сердце Джеффа прекратило свой безумный грохот, и он резко выдохнул. 

- Ты и Курт, и «Соловьи»… вы меня слышите, - сказал саб, и Ник улыбнулся.
- И они услышали тебя сегодняшним вечером, - с пониманием кивнул Ник, и Джефф почувствовал, как защипало глаза, а горло перехватило. Дом притянул его ближе и удерживал, пока Джефф собирался с силами, снова возводя свои эмоциональные стены, которым он полностью позволил рухнуть за время тех нескольких минут на сцене, которые изменили жизнь.   

- Я люблю тебя, - выдохнул Курт в рот Блейна, потому что не хотел прожить ни дня без того, чтобы сказать это миллион раз теперь, когда он мог это делать. 
- Я люблю тебя, - простонал Блейн, притягивая его ближе, одну руку положив на его бедро, а другую расположив снизу спины саба, который явно был с ним согласен. – Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, - продолжал бормотать он снова и снова между влажными нажимами губ, зубов и языков.
- Меня даже не волнует, выиграем ли мы, - отстранился Курт, тяжело вдыхая и бормоча с перехватившим дыханием, когда он соединил их лбы, закрыл глаза и, наконец, нашел набор слов, чтобы попытаться объяснить свои чувства, от которых горела изнутри сама его душа. – Я просто чувствую… мы сделали сегодня нечто хорошее, ведь так? Мы разговаривали с людьми, ты в курсе? Даже если они этого и не поняли.

Блейн молчал в течение мгновения, и Курт взмахнул своими ресницами, чтобы найти каре-золотые глаза, которые уже смотрели на него почти что благоговейно. 

– Ты просто… потрясающий. Я даже не могу…

Курт покрылся глубоким красным румянцем, но не отвел взгляда. Не удалось.

- Мне так повезло называть тебя своим, прекрасный. Так повезло. Ты – все хорошее и правильное, что есть в этом мире, и я ни за что не хочу, чтобы ты потерял это сияние. Это желание видеть в чем-то добро и помогать другим, не задумываясь о себе…боже, я просто…
Блейн оборвал себя, потому что его голос становился хриплым от эмоций, и Дом мог видеть, как глаза Курта тоже слегка увлажнились, так что если они не будут осторожны, то превратятся в сплошную плачущую друг над другом массу.

- Эй! – позвал их Дэвид. – Приятели, почему вы такие хмурые? Мы их просто убили!
- Давайте вернемся праздновать обратно в раздевалку, пока ждем обсуждения? – предложил Уэс, возглавив путь, и они все последовали за ним, практически падая друг на друга.
- Мы победим, - уверенно сказал Блейн. – Мы это сделаем.

И они это сделали. 

Источник: https://www.amalgama-lab.com/songs/e/emeli_sande/read_all_about_it_pt_iii.html
© Лингво-лаборатория «Амальгама»: www.amalgama-lab.com/.





========== Заслужить награду. Часть 6. ==========

    Комментарий к Заслужить награду. Часть 6.
    Поздравляю с наступающим Новым годом! Очень хочу в этом году закончить эту главу (заключительный кусочек остался), но не уверена, что успею, потому что послезавтра уже уезжаю праздновать. К экзаменам меня допустили (я просто взяла преподов измором, и они дрожащей рукой вывели пороговый допуск), так что в январе буду бодро и весело все сдавать.
И они это сделали. 

Казалось, потребовалась целая жизнь на то, чтобы объявить результаты. Они стояли там, сплотившись своим защитным кругом, сабы цеплялись за своих Домов, а Домы за своих сабов, и стояла полнейшая тишина. Огромная брешь, которая будет заполнена только одним именем, и это был выбор между ними и «Вокальным адреналином», лидером соревнований хоров и…

Они победили.

Курт не мог вспомнить, как Уэс поднялся, чтобы забрать приз. Или он отдал эту награду ему и Джеффу, чтобы они за нее ухватились, пока остальные, стоящие позади них, подталкивали сабов вперед. Курт помнил только все эти лица в толпе. Тех, кто встал со своих мест, несмотря на то, что они явно знали, кем они были, откуда пришли, о чем пели, но они все еще хлопали в ладоши и подбадривали их. 

Курт никогда не испытывал большей гордости от того, что он сделал. Это было не тем же самым эгоистичным чувством выполненного долга, которое он испытал, сделав свое платье и продав его за столь высокую цену в благотворительный вечер. Речь шла о посылаемом сообщении, а не о выигрыше, и саб чувствовал, что эти люди поняли. 

Джефф поймал его взгляд, и Курт знал, что они думают об одном и том же.

- Превосходная работа «Соловьев», а также порция аплодисментов для наших остальных команд. Вы были фантастическими, - объявил диктор, и толпа ответила очередными энергичными короткими хлопками. – Теперь же, прежде чем мы вас покинем, вы получите еще несколько наград. За Лучший Выбор Песни, касательно заданной темы, Лучшую Хореографию и Лучшие Костюмы.
- За Лучший Выбор Песни мы присуждаем…похоже, еще одну победу этому энергичному лидеру. Уэсли Монтгомери из «Соловьев»! – прочитал он отдельную карточку, и глаза Дома немного расширились, прежде чем ему удалось собраться и подойти, чтобы пожать руки парням и получить золотую награду в форме ноты. 
- Он этого не заслуживает. Он получает весь материал благодаря цифровому аудиоплееру, - подхватил Дэвид, и вокруг него послышался смех, когда Уэс наградил его чудовищным взглядом. 

 В следующее мгновение Хикару встал на ноги и засвистел, болея за своего сына, но Уэс быстро наклонил голову, уходя от неловкой сцены, и слился с толпой своих друзей.

- За Лучшую Хореографию…ничего себе, я начинаю думать, что у нас будет однозначная полная победа. И это снова «Соловьи», давай же, Джеффри Стерлинг, подойди сюда, - объявил мужчина, подарив их команде дружелюбную улыбку, но Джефф намертво приклеился к полу. 
- Ангел, ты выиграл! – ликовал Ник, обхватив его за талию и крепко стискивая в качестве поздравлений.  

Блондин был ошарашен и даже не знал, куда деть свои руки. 

- Ты этого заслуживаешь, блонди, - улыбнулся Курт, клюнув его в щеку, и Джефф в замешательстве встряхнул головой, пока его друзья продолжали сыпать комплиментами.
-Э-э…?
- Похоже, кто-то немного застенчив, - пошутил диктор, поднял приз и сам подошел к сабу в качестве альтернативы. 

Джефф оцепенел и с благоговением посмотрел на награду.

Он выиграл? Саб никогда в жизни ничего не выигрывал до этих соревнований и в особенности ничего из того, что бы сделал он сам. 

- Ты заслужил это, детка. Я не хочу слышать никаких иных разговоров, - прошептал Ник ему на ухо, нежно потираясь носом об его челюсть, пока Джефф не обернулся к нему, будучи немного ошеломленным, а его трясущиеся руки так крепко сжимали металл приза, что пальцы побелели.
- Он – мой саб, - с гордостью заявил всем Ник, и Джефф прижался к нему ближе, не понимая, что происходит, пока зрители потеряли голову от милашки-блондина и от Дома, который явно был от него без ума. 
- Да, да, Дюваль, - рассмеялся Трэнт, давая ему сзади дружеский тычок.

Диктор тоже рассмеялся.

- Мы имеем здесь дело с гордым Домом. И теперь, последняя, но не менее важная награда за Лучшие Костюмы достается… - он сделал паузу, чтобы снова взглянуть на карточку, и сердце Курта сбилось с ритма. Лучшие костюмы? – «Звуковая энергия!»

Команда подбежала, и они все вместе забрали небольшой трофей, улыбаясь не совсем ослепительно, но все же достаточно широко, чтобы показать, что, в конце концов, это было не таким плохим утешением. Конечно, «Вокальный адреналин», «Кроуфорд Кантри Дэй» и «Юнитардс» смотрели на «Соловьев» и «Звуковую энергию» с едва замаскированным отвращением, но это были их проблемы.

То, с чем Курт внезапно столкнулся, было каким-то более мелочным обстоятельством.

Костюмы были его делом. Одежда, блестки и проклятые стежки, спасибо вам большое! И матерь божья, он сотни раз приводил Уэсу одни и те же аргументы, вплоть до настоящего момента, один и тот же проклятый разочаровывающий разговор, который приносил сабу учащенное сердцебиение и головную боль размером с Африку. 

УНИФОРМЫ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ КОСТЮМАМИ!

Они покинули сцену под аплодисменты, и Курт вздохнул, сойдя вниз и скорчив небольшую гримасу, прежде чем отмахнуться от этого чувства. В конце концов, он ни за что не будет неадекватной дивой! Просто нужно было немного времени, чтобы взять себя в руки, прежде чем он откусит Уэсу голову. 

- Прекрасный? – позвал его Дом, и Курт мог услышать, как его ощутимо захлестывает  смущением.

Блейн поймал его руку и легонько обхватил его, чтобы саб встретился с вопросительным взглядом темно-золотистых глаз под густыми бровями. – Куда ты убегаешь, суперзвезда?

Курт нахмурился и поджал губы.

- Мы проиграли.

Лицо Блейна превратилось в картину, изображающую неверие.

- Гм, мы победили, прекрасный. Ты же был там, я отчетливо помню, как целовал эти губы, - поддразнивал он, приподнимая подбородок саба и потирая большим пальцем его полную нижнюю губу, чтобы снова ее разгладить. 
- Не во всем, - заметил Курт, когда подошли остальные «Соловьи», сплошь улыбающиеся и смеющиеся.
- - Это очень неспортивно с твоей стороны, детка. Что случилось с «меня даже не волнует, выиграем ли мы»? – увещевал и дразнил Блейн без намека на посыл, исходящий от ухмылки на его лице, и Курт гортанно застонал от вернувшегося недовольства, едва лишь останавливая себя от того, чтобы топнуть ногой, словно пятилетний, потому что это было правдой, и ему в действительности вовсе не на что было злиться. В конце концов, речь совершенно не шла о награде или о победе. Это было делом принципа.

- Соловьиные обнимашки! – закричал Дэвид, и вдруг повсюду появились руки и ноги, и Курт нырнул под Блейна, чтобы избежать участи быть раздавленным большинством. – Мы надрали им задницы, парни! Я так счастлив, что практически могу заявить, что люблю вас, кучка нытиков. 
- Это чувство совсем не взаимно, спасибо тебе, блядь, большое, - проворчал Трэнт оттуда, где его душил более высокий Дом. 
- И особенно хорошо проявил себя Джефф благодаря его способности сделать так, чтобы мы были способны на большее, чем просто трясти там своим желе, - подхватил Джон, глядя на блондина, который окрасился ярко-красным цветом, уткнувшись лицом в шею Ника и прижимая к груди небольшой трофей, словно он мог спрятать его под своим пиджаком. 

Дом засиял и провел рукой по его волосам.

- Такой скромник, ангел, - усмехнулся Ник, целуя его в ухо, буквально сияя от уха до уха и раздуваясь от гордости.

Курт был так рад за Джеффа, тот заслужил это признание и даже больше. Тем не менее, это красноречиво доказывало, что Курт мог внести немного большую лепту, если бы ему это позволили. В конце концов, это не было бы похоже на костюмы «Звуковой энергии», представляющие собой импозантное зрелище! Пошив этих красных нарядов был ужасен как таковой, а однообразные цвета были такими скучными и предсказуемыми. 

- Уэс должен был сорвать аплодисменты, ведь он, наверное, тысячу раз поменял свое проклятое решение о выборе списка песен, - добродушно посмеялся Блейн, и Уэс подкатил глаза.
- Скажи это моему призу, а затем засунь его себе в задницу.

Все засмеялись, потому что теперь, когда все уже закончилось, зверь утих и их друг стал намного более холоден.

Курт только лишь насупился, чувствуя, что вот-вот взорвется.

- Почему такое яростное лицо, Курт? – заметил Тад и задал ему вопрос.
- Униформы – это не костюмы! – громко объявил он всем окружающим. Эта фраза просто выскочила из его рта, и наступила тишина до того момента, как Дэвид фыркнул и отвесил Уэсу подзатыльник.
- Да уж, бесстрашный лидер. Мы могли бы попасть «в десяточку» по всем позициям. 
- Я не единственный лидер этой группы. У нас есть совет! – возмутился Уэс.
- Который ты возглавляешь, - подхватил Тад, пытаясь выглядеть невинно, когда на него нацелился этот взгляд. 
- И ты был тем, кто прожужжал мне все уши о том, чтобы мы оставались профессионалами! Я вынужден был согласиться, просто чтобы тебя заткнуть! – неустанно продолжал Дэвид, будучи в восторге от того, что он мог подливать масла в огонь. 

Разъяренный Курт был забавным до тех пор, пока вы не оказывались по другую сторону баррикад, и тогда это было просто чистым страхом. 

- Это традиция! – воскликнул Уэс.
- Это глупость! – возразил Курт.
- Я должен с этим согласиться, - протянул Себастьян. – Это в действительности создает немного неловкое положение.
- В точку! – указал саб на своего друга.
- Оу, детка, не злись. Ты можешь получить творческий контроль над костюмами для Региональных соревнований, - утешил его Блейн, целуя челюсть саба, чтобы попытаться его задобрить. Иногда Курт ненавидел, что этот мужчина знал все его слабые места.
- Должно быть официальное…

Курт прервал Уэса своим лучшим стервозным взглядом.

- … в таком случае, я думаю, что это решенный вопрос, - проворчал он, и Курт удовлетворенно кивнул, а на его херувимском личике расцвела улыбка. 
- А теперь мы можем это отпраздновать, - улыбнулся он, подпрыгивая на носочках.

Все они с удивлением рассмеялись над ним.

***

- Не могу поверить, что мы победили! – счастливо прокричал Джефф, когда они пробирались через дверь в их общую спальню, держа в своей правой руке крошечную копию настоящего приза, которую должен был забрать домой каждый певец.

Он поставил его сбоку от стола Ника и отступил назад, чтобы окинуть его критическим взглядом, прежде чем вернуться обратно и установить рядом с ним другой трофей, который был немного больше и слегка богаче, чем его товарищ. 

Это была маленькая фигурка человека в движении и крошечная памятная табличка с его именем и присужденной наградой.

Джеффри Стерлинг
Выдающаяся хореография

Он все еще не мог в это поверить.

Джефф обнаружил, что его пальцы до сих пор дрожали, когда он проследил прохладный контур приза, который был ещё теплым в том месте, где он за него ухватился, отказываясь отпускать на случай, если все это окажется сном и этот предмет исчезнет в клубах дыма в тот самый момент, когда саб выпустит металл из своей хватки.

Его уши все еще звенели от шума его собратьев – Соловьев, когда те поняли, что собрали не одну, а три награды, но более того, когда они взорвались из-за него, радуясь за него.
И его сердце заколотилось, когда Джефф повернулся к Нику, в надежде запечатлеть каждую черточку его лица, пока ожидал, какой будет реакция того единственного человека, чье мнение сейчас имело для Джеффа значение, теперь, когда они остались одни.

Ник, чье лицо чуть не раскололось пополам от размера его улыбки, когда он впервые услышал вердикт. Чьи руки были обернуты вокруг его талии, словно они всегда там были, собирая его воедино. Тот, кто целовал его в щеку и поворачивался к толпе, крича «он – мой саб» всем, кто готов был слушать.

Ник, который гордился им.

Ник, который любил его, и которого в ответ любил он.

Джефф обнаружил ту же ослепительную улыбку и такую же гордость во взгляде, которым смотрели на него эти глаза шоколадного цвета, и саб отважился преодолеть море своих внутренних демонов, стоящих между ним и его Домом, подойти к нему и прижаться к его боку, занимая свое законное место без лишних мыслей.

- Не могу поверить, что я выиграл это, - прошептал он, обращаясь к шее Ника, и Дом обнял его ласково и с любовью, как в любой другой раз.  
- А я могу. Ты такой талантливый, ангел. Соловьи никогда не смотрелись так хорошо, как сегодня. И твой дуэт с Куртом был тем самым, что принесло нам полную победу, я в этом уверен. Я так горжусь тобой, мой красивый мальчик, - прошептал Ник напротив его виска, чувствуя, как тело Джеффа дрожит от похвалы в его объятьях.

Он заметил эту реакцию несколько дней назад, когда они сидели, обнявшись друг с другом и читая книги, предписанные им для занятий. Джефф был прижат к его бедрам, прислонившись спиной к его груди, и спокойно листал свой учебник по математике, пока не нахмурился от неясности и не попросил Ника помочь с пониманием дифференциалов.

Ник помог ему, и блондин понял концепцию в мгновение ока, так что Дом похвалил его за хорошую работу, когда Джефф проявил инициативу и начал самостоятельно решать задачи.

Тело Джеффа задрожало, и он прижался ближе, словно кот, практически мурлыча от удовлетворения, вызванного похвалой. И в этот момент Ник понял, насколько много это для него значило. Насколько хорошим чувством для него было, наконец, получить похвалу после того, как его столь долгое время отвергали, игнорировали и подавляли. 

И тогда же, в тот самый момент Дом решил, что Джефф будет подпитываться поощрениями и становиться под его бережными прикосновениями здоровым полнокровным сабом, даже если это будет последним, что он когда-либо сделает. Если ему будут нужны пять тысяч «хороших мальчиков», то он с радостью их даст.

И сегодня вечером наблюдение за тем, как саб получает заслуженное признание за свой труд, служило доказательством, что он все делал правильно.

- Спасибо, сэр, - пробормотал Джефф со своего места на его плече, обернутый в объятья Ника.

Дом улыбнулся в его мягкие волосы.

- За что, мой сладкий? – спросил он, и Джефф поднял голову, чтобы посмотреть в его глаза.
- Что находился там, был терпелив со мной, гм… л-любил меня. Позволил мне сделать это для Соловьев, - перечислил он, и щеки саба становились все горячее и горячее от каждой новой добавленной фразы, а Ник поднял руки, чтобы обхватить его лицо. 
- Никогда, никогда не благодари меня за любовь к тебе или за поддержку. Я твой Дом, Джефф. И будучи твоим Домом, это моя работа, мой долг и мое самое большое удовольствие - делать тебя счастливым. Таким же счастливым, как и ты делаешь меня, - сказал он, и Джефф наклонился к нему, закрывая глаза и осторожно целуя его ладонь.

Его разум плавал, сердце раздулось, и он просто не мог уложить в голове то, что происходило в его жизни прямо сейчас. Он был связан, он был защищен и любим, он снова пел, ни много ни мало, перед публикой на конкурсе, он рисовал, танцевал и чувствовал себя в большей безопасности чем когда-либо, его метка была чистой, и все это благодаря Нику.

Он медленно и робко повернул голову, но в каждой косточке его тела пылала решимость, когда покорность в нем начала разворачиваться под нежным исцеляющим воздействием доминирования Ника. Он вспомнил свой разговор с Куртом о том, чтобы позволить Нику узнать, что было у него на уме, и что, возможно, он готов был немножко себя подтолкнуть.  



========== Заслужить награду. Часть 7. ==========

    Комментарий к Заслужить награду. Часть 7.
    Привет, ребята! Следующая прода планируется к 1 февраля. 
Его губы дрожали, но Джефф храбро преодолел пространство между ними и прижался к устам Ника в легком, как перышко, касании, которое едва ли вообще произошло. Саб издал горячий и дрожащий вздох, пока его глаза нервно вглядывались в Дома, а их носы столкнулись друг с другом.

- Можно мне…можно мне тебя поцеловать? – прошептал Джефф, и Ник ахнул, притягивая его ближе, оборачивая пальцы вокруг бедер саба под его пиджаком. 
- Ты никогда не должен просить на это разрешение. Твои поцелуи, твои прикосновения, твоя близость рядом со мной всегда приветствуется, - страстно сказал Дом, и Джефф уставился на него, широко распахивая глаза и не веря в происходящее, но будучи счастливым и защищенным, позволил своим векам сомкнуться над глазами и осторожно прижался к губам Ника. 

Он никогда не знал, правильно ли он поступает, но его разум, казалось, отказывался сотрудничать, когда Ник его целовал. Саб чувствовал, что выходит из-под контроля, и это было почти что пугающе, но где-то под его кожей родился трепет, который позволил ему каким-то образом осознать, что он находится под защитой. Что ему не приходилось беспокоиться о том, чтобы ослабить бразды правления и, возможно, передать их. 

Руки Ника поднялись, чтобы обхватить щеки саба в чашу своих ладоней, удерживая его голову, и внезапно он крепче прижал их губы. Тепло, идущее от губ Дома, стало обжигающим, и Джефф задрожал от какого-то чувства, которое он даже не мог распознать. 

Это ощущение обосновалось внизу его живота, когда их рты двигались вместе, вызывая трепет и звон в ушах, заставляя Джеффа прижимать свое тело ближе к Нику, в отчаянных попытках проникнуть глубже ему под кожу, туда, где ему было самое место. Ник медленно попятился назад, пока не опустился на мягкий диван, и Джефф застыл на то мгновение, когда их губы разомкнулись, осознавая, что пытался сделать его Дом. 

В нем вспыхнула раскаленная добела паника, и саб поспешно бросился возводить свои стены, но Ник крепко обхватил его руки своими собственными ладонями. 

- Я просто хочу поцеловать тебя, красивый, точно так же, как и ты хотел это сделать, - тихо успокаивал он, голос Дома являл собой безмятежность, и Джефф настойчиво вглядывался в Ника, пытаясь собрать свои потрепанные нервы. – Я не хочу, чтобы мы продолжали стоять на ногах, потому что мы оба устали, и знаю, что тебе будет некомфортно, если мы окажемся на кровати. Таким образом, я буду обнимать тебя и целовать, но ты будешь сверху и получишь возможность просто встать и прекратить все, что мы делаем, если тебе покажется, что это слишком, - продолжал объяснять Ник тем же тоном, и Джефф смотрел на свое местоположение, размышляя о том, как сесть, не делая этот жест чрезмерно сексуальным. Саб хотел подтолкнуть себя, но он не был готов совершить такой стремительный рывок, просто запрыгнув на Дома и оседлав его. 
- Просто…просто поцелуи? – снова прояснил ситуацию Джефф, и Ник тепло ему улыбнулся, когда взъерошил его волосы, которые уже свободно развевались. 
- Если тебе при этом комфортно. Если нет, то я просто тебя обниму, - честно сказал Дом, и Джефф медленно кивнул, делая еще один шаг к дивану.
- Как мне…гм… - неловко указал он на ноги Ника, и Дом осторожно потянул его на себя, легонько опуская саба к себе на колени, а его тело прильнуло к груди парня, как будто они были созданы, чтобы соответствовать друг другу. Это была позиция, в которой, как они оба знали, сабу было удобно, и Джефф расслабился.
- Я люблю тебя, - выдохнул Ник ему в волосы, и Джефф почувствовал, как напрягается под его пальцами, пытаясь подобрать слова.

Но Ник знал…он знал, что только лишь от пребывания рядом с ним его метка теперь окрасилась в светло-желтый цвет для него, что значило больше, чем любые слова. Тело Джеффа говорило своим языком и пело без всяческих слов. Это означало, что Ник знал, что его любят в ответ каждый раз, когда Джефф открывался ему, доверял ему позаботиться о нем, и Дому не нужно было, чтобы Джефф боролся, причиняя себе боль, в попытках насильно выдавить слова, которые Ник уже признал своим сердцем. 

Он знал все, что ему нужно было знать благодаря тому, как губы Джеффа раскрывались для него и как все его тело реагировало на присутствие Ника. 

- Я… - начал блондин, часто и тяжело дыша, но Ник этого не хотел.
- Я знаю, ангел, - нежно и с чувством признался он. – Поверь мне, я знаю. Тебе не нужно этого говорить, просто… просто поцелуй меня снова? Пожалуйста, – попросил он, и Джефф задохнулся напротив его шеи, его губы устремились вверх, пока не соединились с губами Ника, и окружающий мир безупречно встал на свои места. 

Руки Ника были в его волосах и вокруг талии, а собственные руки Джеффа вцепились в полурасстегнутую рубашку, прикрывающую грудь Дома, и каким-то образом его сломанные кусочки перестроились и снова начали сливаться воедино, когда нежный язык Ника прошелся по его нижней губе. 

На секунду он испугался, не зная, что ему следует делать, когда шепот Ника раздался напротив его влажной плоти. 

- Просто впусти меня, ангел. Мой идеальный мальчик… - мурлыкал он, и Джефф почувствовал, как очередной пласт его стен рухнул, когда он медленно раздвинул губы, а язык Ника проскользнул мимо них, чтобы погладить его собственный язык.

В сабе вспыхнул пожар, и каждая клеточка в нем горела от мягких поцелуев Ника, которые перемещались от его губ к покрасневшим щекам, поверх выступа челюсти и поднимались к шее. Джефф наклонил голову, чтобы губы Ника коснулись нежной кожи за ухом. 

Страх набросился на него с новой силой.

В этом положении он был так сильно уязвим. Настолько открываясь и навлекая на себя опасность, но Ник…он разрывал его на клочки, пробираясь сквозь самые крепкие и самые высокие стены, которые Джефф построил вокруг себя, и теперь уже не существовало возможности его оттуда изгнать. Он был здесь, и Джефф был тем, кто его впустил, но саб не знал, хочет ли он выставить его наружу или стать еще ближе…глубже проникнуть ему под кожу.

Губы Ника опасно приближались к мочке его уха, и Джефф снова вернулся в реальность, откидываясь назад и напрягаясь в объятьях Ника. Это просто… отличалось от других моментов, когда губы Ника задевали его шею или челюсть. Это было более интимно, только для них двоих, и груз предчувствия и ожидания тяжестью витал в воздухе. 

Дом немедленно привел себя в чувства и отстранился, чтобы посмотреть наверх с расширенными зрачками и красными, припухшими губами.

- Детка… это слишком? Хочешь, чтобы я остановился? – немного хрипло спросил Ник, и Джефф закусил губу, встряхнув головой в движении, которое ни о чем не сказало Дому. 
- Я напугал тебя? – снова спросил Ник со смущением, которое было написано во всем его выражении лица, наблюдая за тем, как его саб в отчаянии проводит рукой по лицу, изо всех сил пытаясь рассказать ему, как он себя чувствовал.
- Нет, я не…я не…я не боюсь тебя, Ник…просто… - он испробовал все, на что был способен, но никогда в жизни не смог бы объяснить свои ощущения, если даже сам их не понимал. 

Ему было хорошо.

Было здорово ощущать Ника обернутым вокруг него, целующим его, касающимся его… по крайней мере, саб так думал. Но должен ли он чувствовать себя так… так, словно его внутренности горели… словно он таял и терял рассудок? 

- Джефф, детка, мне нужно, чтобы ты поговорил со мной… скажи мне, если я сделаю что-то не так? – умолял Ник, и Джефф испугался, услышав его голос, который из-за него стал грустным и полным раскаяния.

Он не хотел слышать от Ника подобного тона, но так тяжело было открыться и сказать ему, как трудно было разъяснить, что он никогда не испытывал подобных ощущений и не знал, являются ли они нормальными или разрешенными. Он железно сосредоточился на своих мыслях и решил, что, возможно, объяснение того, как его смутило это чувство, послужит хорошим началом… возможно.

- Я… не знаю, что я чувствую, сэр…ч-что мне полагается чувствовать, когда ты…гм…когда ты и я…я боюсь, что это неправильно или что я чувствую не то, что должен и… - он бессвязно болтал, загоняя себя в замкнутый круг, распрямляясь и вставая, чтобы шагать по комнате. 
Ник покачал головой.
- Ты не обязан ничего делать, нет никаких ожиданий того, что ты должен исполнить. Ты со мной…мы целуемся и все, что ты чувствуешь - правильно. Если тебе это нравится – это правильно, и если не нравится – с этим тоже порядок. Все, что ты делаешь - правильно, ангел, - сказал Ник, стоя перед ним и поглаживая ладонями его лицо успокаивающими движениями, заставляя саба расслабиться.

Джефф закрыл глаза, и Ник в миллионный раз захотел иметь возможность просто заглянуть ему в голову и посмотреть, чего он так сильно боялся, чтобы можно было порвать все эти страхи в мелкие клочья, но он не мог этого сделать. Джефф все еще оставался тайной, несмотря на то, как хорошо Нику иногда удавалось его читать, и все, что он мог предпринять - это подождать, пока саб не покажет ему, кто он есть на самом деле. 

- Что если…что, если я сделаю что-то, чего не должен? – прошептал он, и Ник стряхнул волосы с его лба, а сердце Дома разрывалось на части.
- Не сделаешь, потому что такой вещи не существует. Если мне не понравится что-то, что ты со мной сделаешь, я дам тебе об этом знать, и ты поступишь точно так же в отношении меня. И тогда мы не вернемся к этому месту… но, солнышко, только то обстоятельство, что мы сейчас об этом говорим, не значит, что мы должны что-то делать. Мы можем просто поставить фильм или что-то в этом духе. Обними меня. Расслабься. Отдохни, - заботливо сказал Ник, не желая больше волновать саба, но Джефф неистово встряхнул головой.  
- Я…я хочу…попробовать. Я, гм, думал об этом… и хочу…хочу, чтобы тебе было хорошо…со мной…

Он запнулся и затих, опуская глаза и сжимая губы в тонкую линию, но Джефф высказался, он боролся за то, чтобы оставить свой страх позади и впустить Ника, и это было больше, чем Дом мог попросить у него прямо сейчас. 

- Ладно…ладно, детка, иди сюда. Иди ко мне, - нежно скомандовал Ник, потянув саба на кровать, давая ему указание снять ботинки, пиджак и галстук, и затем лечь и немного расслабиться. 

Ник наблюдал, как саб идеально следовал инструкциям и, судя по всему, был счастлив, что его немного направляли, а затем Дом последовал за ним и растянулся рядом с Джеффом, укладывая эту любимую светловолосую голову себе на грудь, чтобы иметь возможность прижаться к нему поближе, тихо напевая в ожидании, пока успокоится дрожь саба.

Они какое-то время лежали там, переплетаясь друг с другом, пока Ник ласкал волосы Джеффа, его шею, руки и спину, все время напевая приятную, медленную мелодию, которая проходила сквозь тело саба, обволакивая его внутреннюю боль, расслабляя каждый затянутый узел и косточку, осторожно исцеляя трещины и рубцы, которые раньше обильно их покрывали.

Ник склонился, чтобы поцеловать его лоб, макушку, виски и слегка влажные щеки, а Джефф повернул к нему голову, словно подсолнух, следующий за солнцем, и Дом знал, что это то, как видит их саб, и он это обожал…обожал эту аналогию и смысл, который за ней стоял.

Он клюнул саба в кончик носа и улыбнулся, когда Джефф покраснел, разглядывая губы Ника с удвоенным интересом. 

Ник сократил расстояние между ними, но, преодолев его, оставил Джеффу немного жизненного пространства, и саб знал, что он дает ему возможность либо отступить, либо поцеловать Дома и продолжать двигаться дальше. Он был до смерти перепуган, но тепло Ника в такой близости от него ощущалось настолько хорошо, и руки Ника обнимали его, будучи сильными и потенциально опасными, но не для него…они никогда не были опасными для него. В этом он был уверен.

Поэтому Джефф потянулся и соединил свой рот с устами Ника, на этот раз сильнее и смелее, заработав тихий стон от Дома, который побудил саба еще раз разомкнуть свои губы для его языка. 

Губы Ника танцевали поверх его собственных, будучи бесконечно мягкими, теплыми и заботливыми, а внизу его живота снова пробудился жар. У Джеффа закружилась голова, а взор затуманился. Он удерживал глаза открытыми, пытаясь увидеть Ника, посмотреть что он делал, скопировать его движения и предпринять все возможное, чтобы сделать это приятным для него, даже если он сам был испорчен и сломан. Ник заслуживал того, чтобы чувствовать себя хорошо, а Джефф являлся его сабом, и это было тем, что он обязан был делать. 

Поэтому Джефф поцеловал его в ответ, дожидаясь, пока Ник возьмет то, что ему было от него нужно, но насильственные действия, с которыми он связывал все происходящее, никогда не наступали. Никогда не появлялось жестких поцелуев, больше походивших на то, что его чувствительную кожу атаковали укусами. Не существовало прикосновений, оставляющих синяки. 

Это был просто Ник, его мягкие губы, его заботливые руки и его нескончаемое терпение, которое Джефф едва ли мог измерить. 

Ник снова опустил губы к его подбородку, выступу челюсти, шее, и Джефф почувствовал, что он извивается, когда его кожа покрылась мурашками. Он старался оставаться неподвижным и пассивным, но небольшой и нежный засос Ника, который он оставил, побудил саба инстинктивно выгнуть спину на кровати, и Джефф застыл, когда понял, что прижимается совсем близко к своему Дому.

- Красивый мальчик. Такой отзывчивый…такой великолепный…мой ангел… - успокаивающе прошептал Ник в его шею, и напряжение снова исчезло, оставив саба открытым и спокойным, но в то же время…снова смущенным.

Отзывчивый?

Это было…это хорошо?

Наверняка так быть не могло…этого никогда раньше не было.

Лежи смирно.

Не шевелись.

Не издавай звуков.

На этот раз Ник прикусил его ключицу, и как бы глубоко саб не находился в собственных мыслях, он не смог сдержать себя, тихонько застонав, издав только лишь малейший шум, который заставил его застыть на месте, закрыть глаза и сильно прикусить губы, чтобы остановить вырвавшийся из них звук.

Но это было слишком хорошо, прикасаться так, как сейчас, целоваться так, словно его собственное удовольствие что-то значит…но, может быть, это была уловка? Чтобы заставить его гореть и извиваться, прежде чем приказать оставаться неподвижным и спокойным. С Кевином это никогда не составляло реальной проблемы. Джефф никогда не испытывал с ним удовольствия, ни разу. Никогда не чувствовал, что сходит с ума в собственной коже, никогда не чувствовал, что хочет стонать, хныкать и вздыхать от того, как хороши были ощущения.

Боль – это все, что знал Джефф в прошлом. Лежа там, он был словно кукла, которой манипулировали и использовали до тех пор, пока Кевину не становилось с ним скучно. 

Он и сейчас пытался действовать точно так же. Это был встроенный защитный механизм, и Джефф хотел, чтобы его тело стало обмякшим и невосприимчивым, но в этот момент губы Ника снова вернулись к сабу.

- Тебе нравится, детка? Тебе хорошо? – спросил он, и глаза Джеффа резко открылись, а в каждой крапинке его радужки было написано удивление.
- Мне… д-да? – он представил это в качестве вопроса, не уверенный в том, каков должен быть его ответ. 

По правде говоря, ему это нравилось. Это было точно так же, как и говорил Курт; огонь, жар и желание.

Логически он знал, что так и должно было быть. Так это описывал Курт, и боже, он так сильно этого желал, просто Джефф слишком сильно увлекся перезагрузкой старых мысленных установок. 

- Ангел, если тебе это не нравится, то я остановлюсь, - мягко подсказал Ник, приподнимаясь на руке, которой он подпирал свою голову, и разум Джеффа перевернулся от того, насколько Дом был с ним бережен. Как Ник убеждался в том, что не перекрывает ему кислород, сдерживая себя в зонах их соприкосновения. Он держал себя в руках, и Джефф, возможно, мало знал о том, как происходят здоровые сексуальные отношения, но саб осознавал желание, когда увидел эту картину: Ник являл собой изображение сдерживаемой нужды. 

Это в равной степени волновало и пугало саба.

- Мне нравится… я просто…не был уверен, следует ли мне… - пробормотал он, и Ник на мгновение уставился на него, прежде чем наклониться и поцеловать его позади уха, заработав еще один сдавленный стон, который вскоре оказался в ловушке прикушенных губ. 
- Тебе абсолютно точно следует. Ты потрясающий для меня, детка. Такой милый, такой великолепный, но я не хочу, чтобы ты сдерживал звуки, которые издаешь, - он умолк, нежно прикусывая мочку его уха и улыбаясь, когда услышал крошечный стон. – Позволь мне услышать тебя, милый.

Его слова каскадом струились по коже, словно летний дождь; теплый, живительный и долгожданный после жаркого дня, и Джефф больше не мог ничего с собой поделать. Он рассыпался на кусочки, хныча имя Ника, обнимая его за шею, пропуская его темные волосы сквозь пальцы и желая, чтобы он продолжал его трогать целую вечность.

Потому что единственное место, где он чувствовал себя цельным - это в его объятьях, и Джефф никогда не хотел снова их покидать.

Его спина выгнулась, когда Ник расстегнул верхнюю часть его рубашки и просунул в нее руку, свою теплую ладонь, которая поглаживала его по груди, заставляя саба распутать свои швы, пока губы Дома продолжали поклоняться шее, ключицам и плечам Джеффа, разоблачая его бледную кожу.  

- Ник… - выдохнул он, когда Дом легонько налег на него своим весом, вдавливая саба в матрас, но вместо того, чтобы почувствовать себя в ловушке, это оказалось самым свободным ощущением, которое он когда-либо испытывал. 

Ник чуть не слетел с катушек, услышав этот хриплый, благоговейных выдох собственного имени и едва приглушил ответный стон. Вместо этого он начал бормотать, изучая  сказочный край, который предлагал ему Джефф, не в состоянии выразить словами, насколько саб был, твою мать, совершенен. 

- Великолепный…мой ангел…мой удивительный мальчик… - ворковал Дом, пока его руки блуждали, и Джефф больше не мог сдерживаться. 

Его внутренности горели, все мысли о том, что должны были делать в постели хорошие сабы, выпорхнули в окно, и если бы Джефф находился в здравом уме, то ему было бы стыдно за собственные реакции, но Ник воздавал ему похвалы, его пьянящее доминирование окатывало саба, и он полностью себя отпустил.

Джефф мог слышать стоны и всхлипы, зная, что был единственным, кто их издавал. Саб чувствовал, что его тело корчилось и практически с жадностью обвивалось вокруг Ника, но он ничего не мог сделать, чтобы себя остановить. Руки Ника были повсюду. На животе, скользили вниз по спине, легонько порхали над его задницей, прежде чем переместились к бедрам, и Ник разместил его лодыжки вокруг своей талии, проваливаясь во впадину его раздвинутых ног и задевая само его средоточие, которое было напряженным, горячим и постыдным, и Ник ощущал его прямо сейчас… Дом знал, насколько он был ужасен, как саб…убогий и непослушный.

Это было похоже на то, словно Джефф был прикован цепью к несущемуся на полном ходу поезду, и не было возможности спрыгнуть и спастись от гибели в пламени, которое его поджидало. 

- Ты твердый, детка…мой мальчик, - голос Ника все еще был хриплым и рокочущим, но Джеффу слышалось нечто совершенно другое.

Саб ахнул и напрягся, по его щекам покатились слезы, пока он мотал головой из стороны в сторону, снова и снова извиняясь.

- Прости, сэр…мне так жаль…я буду лучше это контролировать…я так сожалею… прости.
Джефф застрял на месте, уйма извинений шла, шла и шла по кругу, словно заезженная пластинка, но саб не мог остановиться.

До тех пор пока руки не заставили его голову перестать крутиться, и один единственный голос не пронесся сквозь какофонию прочих, кричащих на него голосов. 

- Джефф…детка, посмотри на меня… послушай мой голос, Джефф… открой глаза и посмотри на меня, ангел, - умолял Ник, отдавая мягкий приказ, и саб сделал все возможное, чтобы вернуться… снова выбраться из своей тьмы и отыскать Ника и его свет.
- Сэр… - прошептал он, и Дом поцеловал его в висок.
- Что случилось, детка? Я сделал тебе больно? Слишком сильно тебя подтолкнул? Почему ты испугался и извиняешься? – спросил Ник, и Джефф знал, что у него нет другого выбора, кроме как рассказать правду.

Ник в любом случае замечал, когда он лгал. 

- Я не мог… не мог контролировать это, сэр… мне следовало бы, но я не…я не знал, что буду испытывать подобные ч-чувства…и я…у меня… - он замолчал, указывая на нижнюю часть своего тела, где его форменные брюки все еще слегка топорщились, и Ник почувствовал, что его кровь закипела.

Джефф просил прощения за то, что у него встало? За удовольствие, которое он ему доставлял?

- Ты возбудился, милый, - сказал Ник, и Джефф выглядел подавленным от этого заявления.
- Прости, - снова прошептал он дрожащим голосом, и у Ника перехватило дыхание.
- Нет… детка…Джефф…Здесь не за что извиняться. Я хочу, чтобы ты чувствовал это, когда я к тебе прикасаюсь, - сказал Дом, и саб осмелился взглянуть ему в глаза.
- Я не… не должен. Это должно быть хорошо для тебя, сэр… н-не для меня, - произнес он, проходя сквозь телесную память, повторяя, словно попугай те слова, которые слышал раз за разом, и Ник почувствовал желание пробить стену кулаком от гнева из-за того, что сотворили с совершенным сабом, лежащим под ним.

Но Дом сдержал свою ярость в узде и повернулся к Джеффу, решив заставить его увидеть, как следует происходить подобным вещам.

- Это он тебе сказал. Он был неправ. Во всем. Когда я целую тебя, то хочу, чтобы ты целовал меня в ответ.

Он подкрепил свои слова томным, откровенным поцелуем в губы, и Джефф ответил на него, всхлипнув в его теплый рот, потому что никак не мог сдержаться.

- Когда я обнимаю тебя, то хочу, чтобы ты тоже меня обнимал. Притягивал меня ближе, - сказал Ник, обнимая Джеффа руками за шею, чтобы продемонстрировать то, о чем он говорил.  – Когда я дразню тебя… и прикасаюсь к тебе… я совершенно точно хочу, чтобы ты делал то же самое, что и минутой ранее. Выгибался мне навстречу. Стонал. Произносил мое имя. Покажи мне, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты был возбужден. Я хочу, чтобы ты потерялся в том удовольствии, которое я тебе приношу, потому что ты выглядишь при этом таким красивым, - страстно шептал он, и каждое слово опаляло Джеффа, словно огненный шар, воспламеняясь в его внутренностях, тяжестью оседая в легких и проносясь расплавленной лавой по венам. И Джефф сломался, когда рука Ника обхватила его сквозь форменные брюки, и этого оказалось достаточно.
- Отпусти, детка. Позволь мне угодить тебе. Кончи для меня, - соблазнительно уговаривал Ник, и острота зрения Джеффа померкла от удовольствия, когда саб выскользнул из реальности.

Это было неловко и быстро, но он не знал, что еще предпринять. Джефф спрятал свое лицо в шею Ника, пока задыхался, выгибался и дрожал, а все его тело потряхивало от смеси удовольствия, пустившего корни в самые его глубины, и смущения от того, что ему было позволено чувствовать себя настолько хорошо.
Должно быть, он спросил это вслух, потому что Ник заставил его замолчать при помощи поцелуя.

- Ты был создан для этого, ангел. Чтобы тебе доставляли удовольствие, лелеяли, давали чувство освобождения, - ворковал над ним Ник, глядя на покрасневшие щеки саба, тело которого все еще дрожало напротив его собственного, но Дом не смог удержаться от того, чтобы не раздуться от гордости при мысли, что он сделал это для Джеффа. 

Он показал ему, каково это - в действительности ощущать себя любимым. Блядь, это было словно наивысшая точка. 

- Я не…я не знал… - ахнул Джефф, когда спустился с небес на землю, и Ник мягко поцеловал его в губы. 
- Я покажу тебе. Я сделаю так, что ты почувствуешь себя очень хорошо, красивый. Ты этого заслуживаешь. 



========== Жаждать соединения. Часть 1 ==========

    Комментарий к Жаждать соединения. Часть 1
    Привет, ребята! Следующая часть планируется к 14 февраля, ибо мне нужно хоть как-нибудь состряпать некое подобие диплома.
Предупреждение: много ненормативной лексики

В связи с выборами, которые уже не за горами, мы не думали, что что-то сможет отвлечь наше внимание от потенциальных участников гонки и всеобщего волнения, которое всегда следует за политической борьбой за первое место. 

Но в данном пункте имеется еще один эксклюзив, который, несомненно, создаст свой собственный ажиотаж.  

Располагая проверенными источниками, мы можем вам сказать, что спорный союз нашего Блейна Андерсона и Курта Хаммела из Лаймы должен завершиться Церемонией Представления одиннадцатого мая! 

За месяц до предстоящего знаменательного дня мы удивлены, что они смогли так долго держать это в секрете. Было много предположений о том, что они вообще не будут надлежащим образом запечатывать связь, но данные подтвержденные слухи, похоже, положили этому конец.

Весь этот репортаж имеет цель задать следующий вопрос: рекламный трюк зашел слишком далеко или мы в действительности наблюдаем здесь радикальную перемену. 

Новости TV1

- Я не думаю, что смогу это сделать, - простонал Блейн в свои ладони, прижимаясь локтями к гладкой поверхности барной стойки, за которой они пропустили по стаканчику. 

Это был субботний вечер, и сабы Ника и Блейна выпроводили их, пока занимались секретными делами для Представления. Это случалось все чаще и чаще, чем ближе они подходили к этому большому дню, и оба Дома скучали по своим сабам. Когда те не находились в школе, они перешептывались тут и там или направлялись в студию Даны, или ходили по магазинам, поэтому, естественно, Домы чувствовали, что ими немного пренебрегают.

В попытках исправить эту ситуацию они договорились провести вечер лучших друзей. Только они вдвоем. Как в старые добрые времена. До недавних пор они потрясающе проводили время, но необходимость находиться ближе к их лучшим половинкам все больше и больше давила на них своим весом. 

Ник потягивал прохладное пиво и рассматривал скорбный вид своего лучшего друга. 

- Если ты скажешь, что не можешь должным образом связаться с Куртом, я врежу тебе по лицу. Несколько раз. Этот мальчик – лучшее, что когда-либо с тобой случалось!
- Этот мальчик – лучшее, что когда-либо случалось с планетой. И точка, - поправил Блейн, открывая лицо, но все еще выглядя несчастным.

Ник нахмурился.

- Ладно. Я в замешательстве.
- Две недели! – проскулил Блейн, и его друг посмотрел на него так, как будто он потерял рассудок. 
- Даааа? – медленно проговорил Ник. – Извини, мои способности к чтению мыслей сегодня немного хромают. Как насчет того, чтобы ты воспользовался этими полезными штуками, которые я предпочитаю называть словами. 

Блейн проигнорировал этого умника в пользу разглагольствования. 

- Ну и как я должен так долго ждать, Ник? Я едва могу перестать об этом думать, а когда я не думаю об этом, я тяну к нему руки и почти что делаю это, а потом, когда я не делаю это и не думаю об этом, я сплю и вижу это во сне!

После короткой паузы, чтобы все это переварить, Ник начал неудержимо смеяться, а Блейн нахмурился, прежде чем позволить своей голове упасть на барную стойку, являя собой патетичную картину.  

- Вау, бро. Сексуальное расстройство никогда не выглядело столь страждущим, - выдавил он между хохотом.
- Да пошел ты. Ебать, я буду смеяться до упада, когда дело коснется твоей нуждающейся задницы, - пробормотал Дом в полированное дерево.

Прямо сейчас эта фраза встряхнула что-то глубоко внутри Ника. Он едва ли позволял себе подробно размышлять на тему их Церемонии Представления и том, что она за собой повлечет, и это не потому, что на задворках его разума не было постоянного гула, а поскольку Ник знал, что если он начнет, то не захочет останавливаться, но Дом не стал бы давить на Джеффа, когда тот не был к этому готов. Но сама идея. Блядь. Он и его ангел совершат этот финальный шаг, запечатывая свою связь самым прекраснейшим образом. Только лишь мысли обо всех способах, которыми он будет поклоняться телу и душе блондина, заставляли его сердце ускоряться. Как Ник будет его целовать, поскольку саб заслуживал этих поцелуев, как он будет шептать все ласковые слова, которые только известны человечеству, и составит несколько своих собственных, как он будет любить его до самых звезд и обратно. 

- Ах ты мудак, - проклинал Ник, разум которого теперь вращался, только лишь набирая скорость. 

Блейн повернул голову в сторону и ухмыльнулся.

- Отстой, не правда ли?

Ник допил свое пиво и обратился к бармену:

- Нам нужно кое-что покрепче.
- Мы покажемся дома пьяными, и я полагаю, что Курт может меня кастрировать, - пробормотал Блейн.
- Он снова нервничает? – спросил Ник, заказывая им обоим виски на два пальца. 

Блейн уселся как нормальный человек и провел руками по лицу.

- Сверх всякой меры.

Ник поблагодарил бармена, когда тот разлил им напитки и протянул ему несколько счетов. 
- Ты пробовал Доминировать над ним, чтобы снять стресс? 

Блейн опустил руки и уставился на него с кислой миной.

- Нет. Это никогда не приходило мне в голову.

Ник поднял вверх руки.

- Остынь, мужик. Просто попытка помочь.

Из носа Блейна вырвался тяжкий выдох, прежде чем он взял в руку свой стакан и опустошил его. Он вздрогнул от обжигающего чувства, но, в остальном продолжал, как ни в чем не бывало.

- С недавних пор у нас просто нет времени. Я имею в виду, чтобы удерживать его стресс на прежнем уровне. 

Ник фыркнул.

- Выдержка здесь не прокатывает, бро?

Удар в руку, который он получил, был ожидаемым. Ник решил, что заслужил его.

- Это не так. Хотя я не могу утверждать, что ситуация улучшается, - согласился Блейн, криво улыбнувшись. – Курт просто делает что-то мне, и мой контроль разваливается, когда он выглядит подо мной таким совершенно великолепным, покорным и прекрасным. 

Ник щелкнул пальцами перед его лицом.

- Земля вызывает Блейна из его непристойных мыслей.

Дом моргнул, а затем прочистил горло.

- Возможно, выпить – это хороший план. 

Блейн постучал по стойке и заказал еще по два стакана.
- Дай мне шанс догнать тебя, Хеннеси, - засмеялся Ник, глотнув свой собственный напиток. – И в действительности я солидарен со всей этой проблемой с выдержкой. 
- Да? – удивленно переспросил Блейн, выразительно приподнимая брови. 

Насколько он знал, его лучший друг был настроен на то, чтобы, по понятным причинам, продвигаться с Джеффом медленно, словно по льду. 

Ник почувствовал что-то вроде румянца, сползающего по его шее. Иисус. Мог ли он влипнуть еще сильнее, чем сейчас?

- Джефф позволил мне…ну ты понимаешь…позаботиться о нем. В первый раз несколько недель  назад.

Блейн пристально посмотрел на его лицо, и Ник не стал изворачиваться под этим испытующим взглядом, как будто он сделал что-то неправильное. Никогда раньше в своей жизни он не чувствовал себя таким застенчивым… ну хорошо, до Джеффа. Но этот прекрасный ангел был исключением. Ни в коем случае его мудацкий лучший друг больше не будет делать попыток вывести Ника из себя. 

Момент прошел, и лицо Дома начало растягиваться в улыбке. 

- Это здорово, парень. Сначала его метка очистилась, и теперь это. Я имею в виду, что немного обижен, что тебе потребовалось так много времени, чтобы рассказать мне об этом, засранец, когда ты сам неустанно получаешь неподобающие детали обо мне и Курте. Но я все равно счастлив за тебя.

Ник подкатил глаза и фыркнул.

- Не моя вина, что ты и Курт столь чертовски занимательны. Кому, черт подери, нужны эти реалити шоу по телевизору со всем тем дерьмом, с которым вы оба ежедневно сталкиваетесь? 
- Ха-ха. Ты начинаешь звучать прямо как эти подхалимы из телевизора, - проворчал Блейн, выпивая следующий стакан.

На этот раз он опустился по его горлу, вызывая гораздо меньшее жжение, и это должно было заставить его сделать перерыв, но Блейн почувствовал, что немного расслабляется, поэтому просто проигнорировал это ощущение.

- Они все еще преследуют твою задницу, да? – спросил Ник, сжимая свой собственный напиток и заказывая еще один.
- А ты не заметил идиота, сидящего в углу с камерой? – сухо спросил Блейн, даже не глядя.
Ник взглянул через плечо и увидел мужчину средних лет, который выглядел совершенно неуместно в толпе молодежи, которую привлекал этот бар. Он даже не особенно скрывал, что делал фотографии. Ничего себе. Блейн в действительности обладал шестым чувством. Мужчина нацелился на них, наводя камеру в их сторону, но Ник отвесил ему воздушный поцелуй, который в действительности придал этому мужчине немного ошеломленный вид. 
Он рассмеялся над его реакцией, но Блейн ухватил его шею, заставив повернуться обратно. 

- Не поощряй его. Он в конечном итоге созовет своих приятелей, если ты начнешь делать что-то интересное.    

Ник издал оскорбленный звук. 

- Хочу, чтобы ты знал – я всегда интересен. Я – гребаный бунтарь.
- Ты гребаное что-то с чем-то, с этим все ясно, - пролепетал Блейн, карие глаза которого светились от веселья.
- Вы ранили меня, добрый сэр. И теперь Вы должны заплатить мне репарации в виде возлияний! 

Ник впечатляюще взмахнул руками в воздухе, и Блейн с изумлением на него уставился.

- Ты хотя бы слышишь то дерьмо, которое вылетает из твоего рта? – серьезно спросил Блейн, но в очередной раз подал сигнал бармену.

Им повезло, что здесь было относительно тихо, поэтому их обслуживали довольно быстро. 
Они прикончили несколько шотов, поскольку Ник объявил, что лишь коктейль текила-бум сможет успокоить его израненную гордость. После бодрящего послевкусия они снова потягивали виски, чувствуя, что их слегка развезло. 

- Итак… - спросил Блейн после паузы. – Как он со всем этим?

Ник не разыгрывал дурачка и не делал вид, что не знает, о чем он толкует. Вместо этого Дом повернулся к янтарной жидкости в стакане и слегка повертел его, прежде чем с задумчивым видом сделать глоток.

- Он… дерьмо, я не знаю, Би. Судя по тому, как он выглядел, ему все понравилось, понимаешь меня? Он вроде как попросил меня поцеловать его, и все слегка накалилось, потому что, черт возьми, он такой отзывчивый. Как он может быть настолько отзывчивым?
- Вступай в клуб. Курт отпускает себя так, как я даже описать не могу. Как будто он просто передает все мне. Каждую частицу себя. 

Это было так, как и должно было происходить, но так не было заведено в девяноста девяти процентах связей на сегодняшний день. Сабы, которые происходили из денежной среды, слишком привыкли делать все по-своему и иметь определенную форму контроля. Им не нравилось отпускать себя даже для своих Домов, поэтому так редко можно было ввести саба в сабспейс. Брэд приходил на ум в качестве яркого примера саба, который слишком сильно боролся с собственной натурой. Но Курт, его прекрасный мальчик, он с распростертыми объятьями принял свою покорную сторону и их связь, нисколечко не потеряв своей идентичности в процессе этого, так что это, естественно, привело к тому, что Блейн и его внутренний Доминант дико неистовствовали.

Ник кивнул. Он мог видеть, чувствовать, что Джефф тоже до смерти хочет отпустить себя, но он был слишком напуган, чтобы даже попытаться это сделать. Но ебать. Он кончил без того, чтобы к нему по-настоящему прикоснулись. Ник даже не знал, что это возможно, пока его ангел в очередной раз его не удивил. 

- Он кончил от моей похвалы.
- Это не редкий кинк, - кивнул Блейн. Курту тоже это нравилось. – И это неудивительно после того… ну ты знаешь.

Ник стиснул зубы и глубоко вздохнул, чтобы держать себя под контролем. 

- Он кончил только от этого.

Блейн снова изобразил бровями удивление. 

- Ничего себе. Ладно. 

Это встречалось слегка реже. Но опять же, неудивительно после того, как обходились с Джеффом раньше.

Ник молчал, и Блейн не знал, что сказать. Что от него хотел услышать Ник. Он решил стрелять вслепую и посмотреть, попадет ли куда-нибудь.

- Послушай… Ты его не заставлял…
- Конечно же нет! – сплюнул Ник, чувствуя, как в нем зарождается гнев.

Бинго.

Блейн не сводил с него взгляда.

- Я знаю.

Ник зарычал, но почувствовал, как раскаленные добела эмоции остывают. Он вздохнул и снова глотнул свой напиток. 

- Прости.
- Тебе не нужно извиняться, парень. Ты – мой лучший друг, поэтому я здесь для тебя.
Ник раздраженно вытер рот рукой. Дом не представлял, как сильно его заденет эта тема, пока он ее не затронул, и теперь, казалось, что он не может остановиться. 
- Я просто не понимаю, что делаю. Не совсем так. Я боюсь, что все испорчу и не смогу больше исправить, а Джефф заслуживает большего после всего, через что ему пришлось пройти. 

Он в прострации провел рукой по волосам и в отчаянии взглянул на Блейна, умоляя того успокоить его тем, что он не причинил Джеффу еще большей боли, чем та, которую он уже испытал. Его друг, казалось, сразу же понял, в чем именно он незамедлительно нуждался.

- Ник, ты любишь этого мальчика больше жизни, ты ничего не испортишь. И даже если ты ошибешься, это не будет преднамеренным причинением ему страданий, и он об этом знает, - утешил его Блейн.
- Но я не хочу ошибаться, - возразил Ник. – Я не должен ошибаться. 
- Боюсь, это невозможно. Поверь мне. 

У Блейна была своя доля шероховатых моментов в собственной связи, и из всего этого он выучил урок - что бы ни случилось, они всегда могли через это пройти, потому что любили друг друга. Все остальное было предметом переговоров. 

- Как бы сильно тебе не хотелось замотать его в вату и спрятать от этого большого, плохого мира, но это невозможно. И на самом деле не нездорово для Джеффа. Ты должен позволить ему осознать, что даже если вы поссоритесь и наделаете ошибок, то это – не его вина и это не заставит тебя перестать его любить.
- Я не хочу, чтобы он боялся мира или меня… - согласился Ник. 

Он не собирался становиться очередным Кевином и держать саба взаперти всю оставшуюся жизнь, чтобы он приходил в ужас от того, чтобы следовать своим мечтам или даже выйти за пределы входной двери.  

- Это никогда не будет легко, - сказал Блейн, успокаивающе похлопав его по спине несколько раз. – Но я знаю, что ты – самое лучшее, что случалось с Джеффом. Самый лучший Дом, чтобы снова сделать его счастливым. 

Ник верил в это большую часть времени. Но бывали периоды, когда закрадывались сомнения…

- Кевин, еб его мать, так сильно изуродовал его, Блейн, - в агонии прошептал Ник.
Блейн стиснул челюсти.
- Я знаю.
- И я, блядь, хочу вырвать его позвоночник через рот, но даже эта идея не выглядит достаточно хорошей, чтобы заставить его заплатить за все, что он сделал. За то, что он заставил Джеффа бояться даже чувствовать, что он заслуживает получить гребаный оргазм, ебаная хуйня! 

Ник повернулся к нему с яростью и отчаянием, которые горели в его обычно добрых карих глазах.

- Он извинялся даже за то, что возбудился, Блейн. Что это за пиздец? 
- Святой Иисус.

Блейн понятия не имел о специфике того, что Кевин творил с Джеффом, но он мог это представить из всех наполовину произнесенных предложений, подтекст которых тяжестью повисал в воздухе. Но услышав что-то подобное, произнесенное вслух, Дом почувствовал спазмы в животе. 

- Черт возьми, я клянусь тебе, Ник, он свое получит. Я тебе обещаю.

Если он должен будет уничтожить этого человека и его семью, то, блядь, он это сделает. С радостью. Он будет смеяться, танцуя на их пепле.

Воздух сгустился от напряжения, когда они прикончили свой третий… четвертый… напиток? Они даже не знали, который по счету, ведь бармен оставил им бутылку.

- В действительности, я не прикасался к нему после той ночи. Я немного боюсь, что он не попросит меня об этом, да и Джефф не поднимал больше эту тему. Я имею в виду… хочет ли он продвигаться со мной дальше? – признался Ник некоторое время спустя, его голос уже успокоился, но звучал не менее потерянно. – Что мне делать, Блейн?

Блейн сглотнул и вздрогнул от безграничной веры и надежды, которые возлагал на него Ник, чтобы он помог ему справиться с проблемами.  

- Мужик, может быть, он ждет, пока ты сделаешь следующий шаг. Ты все-таки Дом, а у него есть проблемы с выражением собственных желаний. Я не знаю, откроется ли он и попросит ли тебя о чем-нибудь подобном.
- Но если я затрону эту тему, он может посчитать, что я подталкиваю его, и просто-напросто уступит мне, потому что думает, что это то, чего я хочу, - утверждал Ник.
- Тогда ты садишься и объясняешь ему все это. Честно говоря, можно было бы избежать большего дерьма, если бы мы просто сели и поговорили с нашими лучшими половинами. Они не учат нас этому на уроках для Доминантов, - проворчал он. Это были только инструкции, инструкции и инструкции. 

Ник тяжело вздохнул и кивнул.

- Я поговорю с ним. Я боюсь до усрачки. Но я поговорю.
- Я не хочу, чтобы это неправильно прозвучало, но, возможно, Джеффа нужно немного подталкивать и сейчас, и в дальнейшем? Знаешь, просто толчок в правильном направлении, когда он слишком сильно напуган, чтобы самому это сделать? Я знаю, что ты отдавал эти мягкие команды и приказы, которые были не столь уж незаметны для всех, кроме Джеффа, - ухмыльнулся он.

Ник засмеялся и застенчиво потер затылок. 

- Я рассказал ему о том, что это делаю, но все же не думаю, что он замечает их в половине случаев. 
- Он выглядит от них лучше, парень, - похвалил Блейн. 

И это было абсолютнейшей правдой. Блондин по большей части уже не выглядел так, словно потерялся среди океана без паруса или весла. 

- Спасибо, - пробормотал Ник, а затем тяжело вздохнул, потирая лоб. 
- Блядь. Я чувствую, что у меня только что состоялся сеанс с моим дневником или каким-то таким дерьмом.
- Дневник не разговаривает и не дает удивительного совета, засранец, - мягко поправил Блейн лучшим голосом Курта.

Ник улыбнулся ему и обнял.

- О Блейнер, ты – моя престарелая тетушка.* 

Блейн сузил глаза, сражаясь с этим прилипалой. 

- Даже не пытайся…и не трогай меня там…это выходит за рамки…это для Курта, ты, дикарь!

Ник громко рассмеялся и отстранился, прихватив с собой свои руки, которые он распускал, и Блейн улыбнулся, увидев, что отменный юмор друга вернулся, и он снова ярко засиял. 

- Эти мальчики вывернули нас наизнанку, чувак, - заявил он, наливая им очередную выпивку.
- Ладно, эти неотразимые сабы были посланы сюда, чтобы уничтожить наше здравомыслие… на долгие-долгие времена, - Блейн поднял стакан, и Ник решительно стукнул по нему своим стаканом.  

P.S. * устойчивое выражение «престарелая тетушка» (agony aunt) – советник по личным вопросам


========== Жаждать соединения. Часть 2. ==========

- Две недели! Я не смогу сделать это за две недели! – сетовал Курт, взъерошивая свободные прядки карамельных волос, которые вырвались из плена лака. 

Джефф взглянул на своего друга, который сидел на кровати в окружении тканей,  декоративных предметов, заметок, журналов и образцов. Он выглядел словно очаровательный, нахохленный воробушек в лоскутном гнезде.

Саб прикрыл рукой улыбку и возобновил подсчет ответивших согласием гостей из списка приглашенных, записывая их имена. 

- Курт, за две недели ты сможешь сделать все на свете, - успокаивающе сказал он.
- Не это! – опроверг саб, надувшись словно пятилетний ребенок и скрестив руки на груди. – И у нас в наличии около пятидесяти гостей…
- Пятьдесят семь, - мягко поправил Джефф. 
- О боже. Я вообще не знаю эти пятьдесят семь человек. Кто пригласил пятьдесят семь человек, Джефф?

Блондин отложил свой планшет и направился к кровати. 

- Дана составляла список гостей, помнишь? Может быть, у Андерсонов очень большая семья?

Курт покачал головой, выглядя так, словно находился на грани приступа. 

- Блейн рассказывал мне о своей семье. У него есть тетя и несколько кузенов, вот и все. Его дедушка и бабушка скончались несколько лет назад, а Дана была единственным ребенком.

Джефф подвинул какую-то ткань и немного задумчиво отметил, что Курт взял за правило слишком мало спать и употреблять чересчур много кофе, чтобы быть способным находиться в сидячем положении. 

Он схватил своего друга за руки и сжал их. 

- У тебя все будет хорошо. Ты заказал всего более, чем достаточно, и Мэй занимается цветочными композициями. Единственное, о чем ты должен беспокоиться, так это о твоих с Блейном нарядах, а не том, чтобы менять все в последнюю минуту.

- Но как насчет…
- Курт.
- Но…
- Курт.
- Но, может быть, мне следует…
- Курт! – рассмеялся Джефф.

Курт резко застонал и плюхнулся назад. 

- Это будет катастрофой, и тогда Блейн никогда не захочет запечатывать нашу связь, я останусь один, словно старая дева, и мне нужно будет завести кошку или еще кого-нибудь!
- Это будет потрясающе, вы с Блейном запечатаете свою связь и будете жить долго и счастливо, - уверенно ответил Джефф.

Курт взглянул на него из-под ресниц.

- Никакой кошки?

Джефф хихикнул и покачал головой.

- Что подумает об этом Купидон?

Взгляд Курта устремился к тому углу, где скакали Чо и Купидон, по очереди прижимаясь друг к другу. 

- Ладно, никакой кошки. Я буду помешанным на кроликах.

Джефф подкатил глаза и игриво ткнул его в живот.

- Долго и счастливо.
- Ладно. Ладно! – пискнул Курт и откатился обратно только для того, чтобы завизжать. Он вытащил из-под себя еще одну заостренную вещицу и злобно на нее уставился.
- Зачем я купил это чудовище?
- На самом деле ты купил двадцать таких, - ухмыльнулся Джефф.

Курт в ужасе уставился на этот предмет и отбросил его, отчего он с лязгом ударился об пол. 

- Хорошо. Больше никаких покупок вещей. Никогда. Мне запрещается совершать покупки по интернету до тех пор, пока я не смогу вернуть себе доброе имя.

Джефф фыркнул, и Курт посмотрел на него.

- Что? Это ужасно! Я должен быть наказан!

Раздался мягкий стук в дверь, и Джаред просунул туда голову.

- Кто должен быть наказан? – дерзко спросил он.
- Я сделал плохую вещь, - торжественно провозгласил Курт, выходя из своей неуклюжей позы и указывая на уродливый, покоробившийся металл на полу.

Джаред склонил голову и подошел поближе, чтобы рассмотреть. Саб нахмурился.

- Что это?
- Честно говоря… Я даже и не знаю… - признался Курт, звуча абсолютно раздраженно, и Джефф с Джаредом обменялись взглядами, прежде чем рассмеяться. 

Джаред поднял металлический предмет и приблизил вплотную к лицу, рассматривая его.

- Гм… салфетница? – попытался он, но Курт только покачал головой, признавая поражение. 

У него действительно не было никаких идей на этот счет. Недовольная гримаса снова вернулась во всей своей красе.

- Вы что-то хотели, Джаред?

Старший саб заглушил свое хихиканье.

- Просто хотел, чтобы вы знали, что цирк на нашей лужайке рассосался. Поэтому, если вам нужно выйти, вы, скорее всего, сможете это сделать, не будучи окруженными толпой народа. Мне известно, что вы хотели в какой-то момент отправиться к Дане на работу. 
- В самом деле? – Курт поднялся и вскочил на ноги, выскакивая из комнаты в переднюю. 

Они бросились за ним, обнаружив, что он практически вылез в окно.  

- Наконец-то! Похоже, им больше нечего ловить.
- На самом деле это не так, это своего рода работа. И ваша Церемония Представления – это самое значительное событие, которое должно произойти с тех пор как… ну…Блейн заявил на тебя права, - сказал ему Джаред, и Курт вернул обратно верхнюю часть тела, закрывая за собой окно. 
- Тот, кто сказал, что быть у всех на виду – это здорово, явно небольшого ума, - разбушевался Курт, глаза которого пылали голубым пламенем раздражения. 

Он был злющим, словно годзилла, женихом*,  вышедшим на тропу войны, что было в десять раз хуже, чем при планировании благотворительного вечера.

- Приближаются выборы. Это их займет, - утешил Джефф.
- Так что после моей Церемонии мой папа будет одним из участников гонки за пост Главы, - заметил Курт, лицо которого немного залилось краской. – Это не остановит их от того, чтобы крутиться поблизости. Это, вероятно, побудит их купить вскладчину дом через дорогу!
- Гм. Такого не случится, - успокоил Джаред.
- Ладно, в таком случае они его построят. На деньги, которые заработают на ужасных фотографиях моих ужасных волос, которые не укладываются! 

Курт тщетно расправлял своенравно завивающиеся пряди.  Джефф и Джаред обменялись очередными взглядами. 

- Ладно, я думаю, что с вас на сегодня хватит, - сказал старший саб.

Блондин обнял лучшего друга и вытащил из комнаты по направлению к лестнице. 

- Я думаю, небольшая терапия будет в самый раз. 
- Но мы должны пойти к Дане. Мне нужно подшить брюки Блейна, - запротестовал Курт.
- Подшивание может подождать. Прямо сейчас поставим какой-нибудь приторный до зубной боли диснеевский фильм, объедимся шоколадом и попкорном, пока он не полезет у нас из ушей, и проваляемся остаток дня под одеялом, как и полагается хорошим сабам, которые повсеместно время от времени в этом нуждаются, - с уверенностью сказал Джаред, решительно кивая головой.
- Ты возьмешь себе день отдыха, - серьезно сказал Джефф, пока они спускались по лестнице, -  Прежде чем у тебя взорвется голова. 
- Моя голова не посмеет взорваться, - нахмурился Курт, а над его растрепанной прической словно нависла грозовая туча, откуда били громы и молнии. 
- Пациент в критическом состоянии, - поделился Джефф с Джаредом, который серьезно кивнул.
- Джеффри, шоколад и попкорн. Срочно!

Блондин бросился выполнять поручение, и через несколько минут они снова объединились, чтобы вместе устроиться на диване, прижимаясь друг к другу. Поначалу Курт решительно сопротивлялся, но, в конце концов, из-за усталости он привалился к Джеффу под бок, пряча лицо в его шее, пока блондин пропускал его волосы сквозь пальцы. Курт слишком сильно отпустил себя, чтобы разбираться с этим. 

Они посмотрели четверть фильма про Рапунцель, уже осилив исполнение песен из «Красавицы и чудовища», потому что, как ни удивительно, это оказался любимый фильм Джареда, и «Истории Игрушек», потому что они были фаворитами Джеффа, когда услышали входную дверь. 

- Курт, моя единственная истинная любовь! Я доооооома! – громко зазвенело в воздухе, заглушая DVD, и Курт воспрянул духом от этих звуков, чувствуя себя немного лучше. 

Джефф и Джаред взглянули друг на друга поверх головы Курта, и старший саб подкатил глаза, нажимая паузу на пульте. 

- Ну конечно же, он пошел проветриться и нализался. 

Курт оторвал лицо от шеи Джеффа, а на его щеках и лбу наливались заметные красные пятна. 

- Он пьян?
- Ты не можешь сказать? – спросил Джаред, поднимая брови.

Курт бесхитростно посмотрел на него.

- Он все время творит нечто подобное.

Джефф, сидя слева от него, фыркал от смеха, и Курт так же невозмутимо повернулся к нему.

- Ник так же плох. Эти двое – горошины из одного и того же очень сочного** стручка.
Джефф покраснел, а Джаред склонил голову в знак признания.
- Туше.

Немногочисленные звуки глухих ударов и приглушенного смеха становились все ближе, и Курт, к полной неожиданности, не мог дождаться, чтобы взглянуть на своего Дома, который был из-за него немного не в себе. Теперь, когда они притерлись к своей связи, Курт обычно уже не нуждался в том, чтобы ни на шаг от него не отходить, как было в те времена, когда они впервые обрели друг друга. 

- Кажется, я отдал тому таксисту все свои деньги, - смущенно произнес Ник голосом, который легко просочился через открытый дверной проем. – Как же это произошло?
- Похоже, его собрат по стручку рядом с ним, - усмехнулся Джаред, покачав головой, прежде чем снять фильм с паузы.
- Разве мы не должны позаботиться о них? – спросил Курт.

Инстинкты внутри него кричали, и саб почувствовал, как Джефф неуверенно переместился вслед за ним, словно тоже это ощутил. Это было странно. Он никогда не видел пьяного Блейна, когда сам не находился под воздействием алкоголя. 

Джаред обнадеживающе им улыбнулся. 

- Совсем скоро с ними нужно будет нянчиться, как с детьми. Переждите немного этот шум, и наверняка это будет, по меньшей мере, весьма занятно. 
- Я думаю, что это раздается сверху, - сказал Ник.
- Нет. Нам сюда, идиот, - возразил Блейн.
- Бро, сверху…
- Это мой дом. Я знаю, где раздаются шумы в моем собственном доме!
- Это дом твоих родителей, чувак.
- Вот сейчас ты просто-напросто переходишь границы.
- Я живу вне пределов границ, долбоеб.

Послышался шум потасовки и странный, глухой звук, как будто они в течение нескольких мгновений пытались задушить друг друга, прежде чем он прекратился, а затем…

- Прости. Я не должен был тебя кусать. Я люблю тебя, мужик. 
- Я тоже люблю тебя, братан. Мне жаль, что я оттаскал тебя за кудри, это было не круто.  

Через секунду они ввалились в дверь спутанным клубком конечностей.

- Джефф! – радостно прощебетал Ник из-под локтя Блейна. – Ты все еще здесь!
- Устроили вечеринку с обнимашками без нас. Нечестно, - надулся Блейн, неторопливо опустившись на колени, вероятно решив, что его ногам было слишком рискованно достичь своей цели. 
- Привет, сэр, - застенчиво поздоровался Джефф, но при этом мило улыбаясь, что заставило всех в комнате тоже испытать радость. 
- Блейн Андерсон, ты пьян? – спросил Курт своего Дома, выгнув бровь, хотя все, что он хотел сделать, это подбежать и задушить его поцелуями. 

Он взял под контроль этот пугающий импульс и подавил его. Разозлись, Курт. Сфокусируйся на этом. 

- Ты развлекался, пока я, словно раб, трудился над нашей Церемонией Представления? 
- Мне кажется, это может быть вопросом с подвохом, - прошептал Ник в сторону своего друга так, что это было слышно всем. 

Блейн моргнул.

- Эмм…нет?

Курт подкатил глаза, с трудом сдерживая то, насколько его это веселило.

- Оу, прекрасный. Не будь таким, - прохрипел Блейн, подползая к ногам саба и укладывая голову ему на колени. 

Курт мог только шокировано смотреть и покрываться румянцем от того, сколько во всем этом было покорности, но Дому было на это наплевать. 

- Ник заставлял меня это делать. 

Другой Дом вспыхнул от возмущения.

- Нет! Я не делал этого, ангел. Ты мне веришь, правда же? 
- Эээ…

Блондин не знал, с чего начать. 

- Это задница Курта вдохновила Би на алкоголизм, а не я, - продолжал он, спотыкаясь в собственных ногах и шаря руками по дивану поблизости от Джеффа, практически падая тому на колени. 
- Это очень симпатичная задница, - торжественно кивнул Блейн, глядя сквозь густые ресницы. – Она разрушает мою жизнь.
- О Боже мой, - смущенно задохнулся Курт.

Джаред рассмеялся над ним, а Джефф приглушил хихиканье, пытаясь удержать Ника от потери равновесия. 
- Если она так уж разрушает твою жизнь, я всегда могу убрать свою задницу в другое место, сэр, - сумел восстановить чопорный тон Курт.
- Неееет, - выкрикнул Блейн, прокладывая себе путь между ног Курта, чтобы уткнуться лицом ему в живот и заскользить руками по бедрам до самой…
- Блейн, сейчас же отпусти мою задницу, мы на людях! – вскрикнул Курт, упираясь руками в плечи и бицепсы Дома, но это было бесполезно.
Блейн покачал головой, а ткань майки саба цеплялась и сбивалась в фалды вокруг его лба и носа. 
- Она моя. Ты мой. Я что хочу, то и делаю, - пробормотал он, пытаясь звучать как Доминант, но выходило по-детски.

Джаред покачал головой в сторону своего сына.

- Наверное, я все-таки должен расчистить вашу кровать. Он зашел дальше, чем я думал. 
Курт был зол, пискнув, когда Блейн его зажал. 
- Спасибо.

Джаред отмахнулся и вскочил на ноги. 

- Я скоро вернусь. Убедись, что его не рвет на ковер или что-то в этом роде. 
- Меня не будет тошнить. Ради бога, папа.

Джаред хихикнул от обиженного тона своего младшего отпрыска.

- Ох, прости сынок. Моя ошибка.
- Пока, Джаред. Люблю тебя, - крикнул Ник мужчине вслед. – Правда, не так сильно, как  люблю ангела. Извини!
- Я уверен, что переживу эту душевную боль, - сухо съязвил Джаред, обернувшись.

Когда он ушел, Блейн прижался ближе.

- Погладь меня.

Брови Курта чуть не упорхнули за пределы лица, когда саб уставился на эту кудрявую голову. Сегодня Дом не использовал гель, поэтому его кудри были упругими, свободными и буйными. 

- Это приказ, сэр?
- Ага. Хочу поглаживаний и обнимашек.

И в конечном итоге, Блейн практически засыпал на коленях у саба, пока тот осторожно проводил руками по волосам, массируя заднюю часть его шеи вокруг метки и плечи, время от времени погружая руки под рубашку, чтобы погладить мягкую, упругую кожу. Что-то обосновалось внутри саба от этих действий. Это паническое, ужасное чувство, которое он испытывал ранее, когда нервничал в своей комнате, исчезло при виде его Дома и прикосновении к нему. Курт погрузился в заботу о Блейне, предоставляя ему то, в чем он нуждался и о чем просил, и это успокаивало сверх всякой меры. Ему так редко приходилось заботиться о Блейне подобным образом. Это вызывало зависимость.

Голова Джареда просунулась внутрь, когда он расчистил комнату Блейна и Курта и объявил, что собирается забрать Дану с работы и, возможно, заехать перекусить, так что в доме остались только две молодые пары. Некоторое время спустя Рапунцель начала петь, открывая свое сердце посреди океана, заставив Курта задуматься, куда ушло время, а Блейн оживился, словно собака, навострившая уши.

- Рапунцель? Прекрасный, ты смотришь Рапунцель без меня! – выдохнул он, сильно обидевшись, оглядываясь через плечо.
- Ты только заметил? – рассмеялся Ник. 

Он медленно опустил руку на диван и поменялся местами с Джеффом, так что блондин очутился у него на коленях под одеялом. На самом деле Дом не обращал внимания на фильм, он был просто доволен тем, что вдыхает сладкий аромат, исходящий от шеи Джеффа, пока тот спокойно дремал рядом с ним.

- Да ладно, Джефф тоже смотрел без тебя «Историю игрушек», - поддразнил Курт, и Ник издал столь же ужасающий вздох, как и Блейн. 
- Мы посмотрим все три серии, когда вернемся домой, чтобы загладить вину передо мной, ангел, - обратился Дом к своему сонному блондину, который просто кивнул, будучи слишком разнеженным и полусонным, чтобы в действительности усвоить много информации, пробормотав: «Да, сэр», что заставило Ника замурлыкать.
- Это наша песня, прекрасный! – счастливо промолвил Блейн и поднял взгляд на Курта. – Ты пропустил свою часть.

Курт рассмеялся от того, насколько серьезным выглядел Дом. 

Блейн нахмурился.

- Это не смешно! Ты ее пропустил!

Курт подкатил глаза и открыл рот, чтобы тихо запеть следующую часть. 

-at last I see the light/
 лишь сейчас я вижу свет
And it's like the sky is new/ 
Словно ночь вдруг отступила
And it's warm and real and bright /
Лишь сейчас я вижу свет, купол неба голубой
And the world has somehow shifted/ 
Он подскажет мне ответ, сердце вдруг стрела пронзила
All at once everything looks different/
 Все вокруг вмиг переменилось

Саб стукнул по носу Блейна, который с жадностью его разглядывал. Золотисто-зеленые глаза Дома затуманились от алкоголя, но были полны любви к нему. 

Now that I see you /
Я теперь с тобой

Блейн неуверенно поднялся на ноги и скинул с Курта одеяло. 

- Что ты де…
- Потанцуй со мной, - широко и ярко ухмыльнулся Блейн, протягивая ему руку. 

Курт в ужасе на нее уставился.

- Хм. Нет. Сядь обратно, Блейн.

Несмотря на всю его выпивку, Блейн все еще оставался Домом, и он все же был сильнее Курта, поэтому ему не составило никакого труда слезть и поставить саба на ноги, несмотря на все протесты и барахтанья.

- Джефф! Помоги! – смеясь, завопил Курт, когда Блейн использовал против него чуточку щекотки, заставляя саба подчиниться.

Блондин просто рассмеялся над ним, наблюдая за странными перемещениями взад и вперед от Блейна, который притягивал Курта ближе, пытаясь поставить его в надлежащую для танца позу, а Курт раз за разом сдерживал его усилия, выгибая свое тело под дурацкими углами, которые не способствовали намеченному действу. 

- Курт, перестань быть таким упрямым. Я же романтичен, - откровенно сказал Блейн, но Джефф заметил, что тот ни разу не воспользовался голосом Дома и не отдал приказа, чтобы Курт был вынужден делать так, как он говорил. В этом была основная разница между такими Домами, как Кевин, и такими, как Ник и Блейн. Они  просто брали, потому что хотели что-то взять, и не использовали биологию в своих интересах. 

- А теперь шшш, это моя часть.

- Сээээр, - заныл Курт, сдаваясь и опускаясь ему на грудь, потому что сопротивление было бесполезным. 

Дом ликовал от триумфа и крепко обнял его за талию, убеждаясь, что саб не сможет убежать или выскользнуть, когда начал раскачивать их из стороны в сторону, громко распевая. 

All those days chasing down a daydream /
Столько дней плыл я как в тумане
All those years living in a blur /
Столько лет грезил наяву
All that time never truly seeing /
Как я жил, сам не замечая
Things, the way they were /
Что во тьме тону

Он улыбнулся Курту и быстро поцеловал его в губы, прежде чем перехватить его ладони, беря за руки и поднимая их вверх, чтобы заставить саба закружиться на месте. 

Курт застонал, когда развернулся и услышал хохот Ника на заднем плане.

- Это такой позор. Тебе больше не позволено смотреть этот фильм!
Блейн снова притянул его ближе и в ответ запел еще громче, излишне подчеркивая каждую строчку и полностью вписываясь в образ.

Now he's here shining in the starlight /
Рядом с ним звезды так сияют
Now he's here suddenly I know /
Рядом с ним этот мир расцвел
If he's here it's crystal clear /
Как во сне открылось мне
I'm where I'm meant to go /
Что я судьбу нашел

Курт подкатил глаза и присоединился к нему, будучи гораздо тише, чем Блейн, и Дом снизил громкость, чтобы ему соответствовать.

And at last I see the light /
Лишь сейчас я вижу свет

Они прижали свои лбы друг к другу, и Курт обнял Блейна за шею, когда они исполняли строки этой песни.

And it's like the fog has lifted /
Словно ночь вдруг отступила
And at last I see the light /
Лишь сейчас я вижу свет
And it's like the sky is new/ 
Купол неба голубой
And it's warm and real and bright /
Он подскажет мне ответ
And the world has somehow shifted /
Сердце вдруг стрела пронзила
All at once everything is different /
Все вокруг вмиг переменилось
Now that I see you /
Я теперь с тобой

Песня дошла до конца, и Блейн наклонялся, пока их губы не оказались так же близко друг от друга, как и на экране. 

Now that I see you /
Я теперь с тобой

И в отличие от анимированной пары, их губы слегка соприкоснулись под звуки разрозненных аплодисментов от их друзей.

- Браво! – выкрикнул Ник, наблюдая за тем, как поцелуй становился  более страстным. – Вы выиграли награду в номинации самой тошнотворной парочки в истории мира. А теперь освободите место, мы с Джеффом исполним You've Got A Friend In Me следующим номером.

- Сэр, - запротестовал Джефф, покрывшись румянцем. 

Он все еще стеснялся выступать, даже если находился в комнате, наполненной людьми, которым он доверял и чувствовал себя с ними в безопасности.

Ник взглянул на него и несколько раз поцеловал в лоб, не в силах решить, какое место ему больше всего нравилось. 

- Ты прав, ангел. Мы слишком хороши для их некультурных ушей. Мы вернемся к этому, когда придем домой. А теперь расскажи мне, у тебя был хороший день? Я скучал по тебе. Я говорил тебе, что соскучился? И я отдал все свои деньги. Я тебе об этом рассказывал?

Джефф покачал головой в ответ Нику на его милый, пьяный лепет. Саб ожидал, что почувствует страх, когда впервые увидит Ника пьяным. Кевин всегда был особенно ужасным, когда выпивал. И саб был не настолько глупым, чтобы не знать, что Ник избегал пить именно по этой причине, ведь он не хотел рисковать делать то, что причинит ему боль или заставит чувствовать себя некомфортно. 

В последнее время Дом избегал многих вещей, чтобы убедиться, что он не чувствует себя некомфортно. 

P.S * в оригинале было слово Ceremony-zilla и его довольно трудно перевести одним словом. Это производное от сленгового bridezilla (bride + (God)zilla) - капризная невеста; невеста, считающая, что в день свадьбы должна быть исполнена любая её прихоть)

** игра слов, sappy – сочный, сладкий, приторный, слащавый, сентиментальный, сопливый. 

Я обожаю мультик Рапунцель и эту песню из него, поэтому я не стала изобретать велосипед и просто взяла перевод из нашего дубляжа, сделав поправку на пол. 

Через неделю я ненадолго уезжаю, так что прода будет не раньше начала марта. Постараюсь к 1 числу. 



========== Жаждать соединения. Часть 3. ==========

В последнее время Дом избегал многих вещей, чтобы убедиться, что он не чувствует себя некомфортно.

Ну, по крайней мере, саб надеялся, что так оно и есть. По большей части его беспокоило, что Ник не делал попыток сблизиться с ним в сексуальном плане со времени их контакта после победы на конкурсе, потому что он был нежеланен ему или что-то в этом роде. На тот момент казалось, что Ник остался им доволен, правда же? Те слова, что он прошептал Джеффу на ухо, которые так распалили и взволновали его, не были похожи на оскорбления и обвинения, которыми пользовался Кевин, бросая их сабу, когда тот делал что-то неправильно. Все, что касалось Ника, было совершенным, даже несмотря на то, что саб пугался и трясся на протяжении всего этого чувственного опыта, будучи полностью перегруженным. 

Джефф покраснел, когда подумал о том, как далеко отпустил себя. Кончил без прикосновения и за столь короткое время. Может быть, это было неправильно? Но нет, Ник сказал ему, что достигать собственного удовольствия было в порядке вещей. 

Он совершенно запутался.

Одна половина него радовалась, что он не был так быстро втянут в нечто физическое, но другая половина, которая была более превалирующей, жаждала прикосновений. Саб был в смятении и нуждался в помощи, чтобы распутать клубок в собственной голове и теле. Он взглянул на своего друга, который сейчас хихикал и отбивался от поцелуев. Блейн небрежно опустился к его шее и покусывал губы Курта. 

Может быть, Джефф сможет позже ему позвонить и расспросить обо всех сомнениях, к которым взывал его разум? Они говорили откровенно и раньше, Курт рассказал ему о том, что преклонил колени для Блейна и как это ощущалось. До сих пор у Джеффа не было возможности обсудить с лучшим другом свое неожиданное взаимодействие с Ником. Курт был так занят организацией Церемонии Представления, что для этого никогда не оказывалось подходящего момента, но в глубине души он знал, что Курт найдет для него время несмотря ни на что. 

- Ангел? – позвал Ник, и саб развернулся к нему лицом. Он не был готов к поцелую, которым его чмокнули прямо между бровей. – Люблю тебя, - объявил его Дом и ухмыльнулся, когда Джефф отстранился. 

Саб густо покраснел, когда эти слова теплом осели на его кожу. Они разгладили его колючие страхи, и Джефф уткнулся Нику под подбородок, чтобы вдохнуть его запах. 
Он позволил своим действиям говорить за него, и Ник прижал саба ближе, как будто понял. 

- Хорошо, я думаю, что сейчас тебе нужно прилечь, сэр, - сказал Курт своему Дому.

Он чувствовал, что его Доминант все больше и больше опирался на него, как будто не мог удержаться на ногах, а все эти игривые прикосновения прямо перед гостями выходили из-под контроля, независимо от того, насколько Курт их любил. 

Блейн нахмурился и неодобрительно зарычал в челюсть Курта, сжимая его бедра руками, пробравшимися под майку саба в поисках обнаженной кожи. Курт заметил, что в последнее время он делал это все чаще и чаще. Становился все более доминирующим и властным над ним, а Курт, в свою очередь был все более покорным и нуждающимся. Это спровоцировало их первое погружение в омут кинков, в который они в последнее время нырнули с головой, поскольку казалось, что они не могли оторваться друг от друга ни днем, ни ночью.

- Я пойду с тобой, если хочешь? – ласково задобрил саб, прошептав ему на ухо, и Блейн загудел, размышляя над предложением, последовав за Куртом, когда тот начал вести его к двери. 

Курт встретился взглядом с Джеффом поверх плеча Блейна и сказал:

- Я скоро вернусь. 

Джефф кивнул, а Курт вышел из комнаты и направился в их спальню, пока Блейн, присосавшись к его шее, отвлекал саба на каждом шагу. Казалось, что за время, которое им понадобилось, чтобы выйти из комнаты и подняться наверх, глупыш - Блейн «я хочу распевать хором и танцевать под песни Диснея» испарился и на его месте появилось нечто совершенно иное.

- Блейн, - выдохнул он в губы Дома, когда тот прижал его к стене рядом с их дверью. 

Единственным ответом, который он получил, был язык, накрывший его нёбо, который заставил пальцы ног поджаться, когда саба прошило вспышкой жара. Курт хныкал и сжимал в кулаке темные кудри, всецело отдаваясь своей склонности их терзать, но мысли о том, почему ему не следовало этого делать, вылетели у него из головы так же быстро, как и появились. 

Жар, ищущие руки, очертившие контуры его груди, а затем быстро пробежавшиеся вниз и вверх, чтобы потянуть его майку, поднимая ее над ними и обнажая кожу. Курт толкался, устанавливая контакт, покачивал бедрами и выписывал ими «восьмерки» напротив бедра Блейна, просунутого ему между ног. Они горячо застонали друг другу в рот, и Курт почувствовал, словно в любой момент он сгорит дотла просто от этих небольших подразниваний. Было смешно от того, насколько в последнее время чувственными и находящимися на грани были все его ощущения. 

Блейн разъединил их рты с влажным звуком и одним быстрым движением снял через голову свое поло, обнажая так много загорелого, восхитительного торса. Курт никогда не устанет на него смотреть, но вид греческого бога перед ним выбил все здравые мысли из его вскипевшей головы. 

- Я должен помочь тебе улечься в кровать, - затаив дыхание, сказал Курт, и Блейн широко улыбнулся, прежде чем наклониться и провести языком горячую дорожку на его шее. 
- Да, ты должен.

Курт вздрогнул от намека, его жадные пальцы нашли шлевки на джинсах Блейна, чтобы притянуть его ближе, несмотря на то, что его рот сказал: «Не в этом смысле».

- Да, именно в этом, - заявил Блейн, а чистое доминирование подчеркивало его слова и действия, когда он подхватил Курта под бедра, приподнимая его. Саб едва мог сдержать восторженный вздох от того, что его Дом так сильно на него набросился, наклоняясь, чтобы получить еще один поцелуй, оплетая пальцами темные, словно ночь, кудри. 

Блейн предоставил ему этот поцелуй - горячий, грязный и быстрый, который заставил его голову закружиться, а грудь вздыматься, прежде чем Дом сорвался с места и направился в их спальню прямо к кровати. Они упали на нее, Курт всем своим весом вжался в матрас и застонал непристойно и громко, когда сила тяжести прижала таз Блейна к его тазу. Тело саба пронзили искры, и он бессовестно выгнулся, соприкасаясь с ним в попытках получить облегчение для своей жесткой эрекции.

Их рты снова столкнулись, и все, что мог почувствовать Курт, было слабым вишневым послевкусием, когда он сосал губы Дома, и смесью крепкого алкоголя, когда Блейн вел, сплетая их языки. Его руки оставляли царапины, захватывая взмокшую кожу Блейна, проводя ногтями вдоль его спины и плеч, потому что внезапно саб отчаянно стал в этом нуждаться. Отчаянно жаждал пробраться Блейну под кожу. Отчаянно хотел позволить Блейну владеть им. 

Что тот и сделал, он владел им. Дом, не теряя времени, встал на колени между раздвинутыми ногами Курта и расстегнул свои джинсы, застонав, когда освободил из плена свой, сочащийся смазкой, красный член. У Курта от его вида пересохло во рту, а от вспыхивающих мыслей о том, что бы он хотел с ним сделать, затуманивался мозг. Он был настолько выбит этим из колеи, что едва заметил, что в результате Блейн стянул с него штаны для йоги вместе с брифами чуть пониже задницы, обнажая его пульсирующую эрекцию перед своим голодным взглядом. Дом сжал его свободную майку, снова сгребая ее наверх, пока она не скаталась в ком под его руками, а затем он опустился, чтобы взять в рот твердый, как камень, розовый сосок саба, словно он без этого умрет.

Курт резко закричал в ответ на влажное, горячее посасывание, которое вызывало самые восхитительные ощущения, проходящие через его кровь, со страстным энтузиазмом выгибаясь от каждого тянущего усилия или пощипывания. 

- Блейн, - простонал он, и Дом к его большому огорчению поднял голову, чтобы саб встретил взгляд потемневших глаз с расширенными зрачками и лицо, пышущее жаром от смеси алкоголя и похоти. 
- Сэр. Ты называешь меня сэром, - исправил он в безошибочной команде, и Курт почувствовал, как его желудок перевернулся. 

Блейн никогда раньше не приказывал ему использовать это обращение за все то время, что они были вместе в постели, и саб обнаружил, что ему странным образом нравилась интенсивность, которую нес под собой этот приказ. То, как это заставляло его сердце быстрее биться, как ощущалась его кожа, которая словно влитая сидела на костях, и он не хотел ничего, кроме как полностью уступить этой несравненной силе, которая тяжелыми волнами скатывалась с Блейна.

Курт закусил губу и смотрел, как глаза Блейна жарко следят за его движениями. Он вздрогнул от удовольствия и выпустил это чувство на волю, выдохнув «Сэр».

Блейн одобрительно заурчал, удерживая свой вес с обеих сторон от головы Курта, так что он полностью над ним нависал, и саб обожал то, как это заставляло его себя чувствовать. Когда Блейн закрывал его со всех сторон. 

- И что мой прекрасный хочет в награду за то, что он такой хороший мальчик? – смиренно спросил его Блейн даже тогда, когда дразнился, опуская свои бедра на бедра Курта так, чтобы их обнаженные члены соприкасались друг с другом. 
Курт одобрительно застонал, открыв рот, его ресницы затрепетали, а ноги беспокойно заметались по покрывалу. 
- В-все…что угодно…пожалуйста, сэр, - пробормотал он, хватаясь руками за Блейна с обеих сторон и нетерпеливо извиваясь. Ему было это просто необходимо.

Блейн усмехнулся, его глаза превратились в жидкое золото, когда он подпитывался желанием и нуждой Курта. 

- Ладно, детка. Возьми нас в руки. 

Курт удивленно посмотрел ему в глаза. 

- Я?
- Тебе просто не разрешается кончать, пока я этого не сделаю, - приказал Блейн, и Курт поспешно потянулся вниз между ними, когда его омыло это предупреждение. Вздрогнув, он сначала взял себя, а затем и Блейна, обернув вокруг них свою ладонь, сжимая челюсть, чтобы не кричать от прикосновения жесткой, разгоряченной кожи напротив него.

Его Дом наклонился к уху, покусывая его мочку на грани боли. 

- Не удерживай свои звуки от меня, прекрасный. Я хочу, чтобы весь Вестервиль знал, что только я могу делать это с тобой. Дарить тебе этот жар. Тебе ведь горячо, не так ли, детка?    

Курт прохныкал ответ, а его бедра толкались в собственную руку. Он ахнул и задохнулся от стона, свободной рукой сжимая шею Блейна в качестве якоря. Его Дом снова укусил его за ухо.

- Я сказал, что хочу слышать тебя, Курт, - хрипло приказал он, и, боже, саб хотел сдаться. 

Чтобы кричать до хрипоты по приказу Блейна, но в доме все еще находились люди, и ему не хотелось, чтобы они их услышали. Он хотел только Блейна. Команда была сильна, хотя и его готовность делать все, о чем когда-либо попросит у него Дом, была еще сильнее.

Он повернул голову в молчаливой просьбе о поцелуях, которые могли заглушить любой шум, который мог из него вырваться, но Блейн, казалось, знал об игре, в которую он играл, и отказывал ему; скользя губами и бессовестно облизывая его рот, мучительно дразня, но не соединяя их уста. 

А затем он начал толкаться бедрами, и Курт ни за что на свете не мог заткнуть рот. 

Белые горячие шипы похоти и эйфории заглушили все остальное, когда их эрекции скользили вместе, а Курт подхватывал быстрый ритм, задаваемый его Домом, и пытался удержаться в этой скачке. Было что-то греховное и отчаянное в том, как они взлетали вместе, будучи наполовину одетыми, а ощущение джинсов Блейна напротив маленького участка обнаженного бедра, которое они открывали, делало саба диким. 

- О боже, сэр, - несдержанно простонал он в открытый и тяжело дышащий рот Блейна, и, казалось, это сильнее завело Дома. Он трахал руку Курта, словно одержимый, а саб уже мог почувствовать, как освобождение скручивает его живот от вида пота и силы, нависающей над ним, боже, от их вида, когда саб смотрел вниз, между их корчившимися телами. Он представлял себе как это будет выглядеть, если они когда-нибудь будут заниматься любовью перед зеркалом или даже если они будут записывать себя на пленку, увлекшись картинами, которые он себе представлял. 
- Сэр, пожалуйста. Мне нужно кончить. Пожалуйста, - бесстыдно умолял он.
- Нет, пока я этого не сделаю, - прорычал Блейн. – Ты хочешь быть моим хорошим мальчиком, не так ли?

Курт кивнул и застонал.

- Да, да. Я хочу быть хорошим мальчиком. 

Блейн поцеловал его в открытый рот, снова толкаясь бедрами и буквально заставляя саба подскакивать на кровати. Скользкая ткань под его задницей была невыносимо горячей, и он беспрестанно перехватывал шею Блейна. Внезапно Курт провел пальцами по метке Дома, и тот одобрительно зарычал, работая бедрами с удвоенной силой. Рука Курта заныла, но он продолжал, чувствуя, что сквозь его напряженное тело проносятся взрывы  фейерверков, а затем, наконец, между ними выплеснулось что-то горячее и влажное, покрывая его руку, живот и член, и Курт едва успел в очередной раз толкнуться, прежде чем с криком присоединиться к этому беспорядку. 

Дрожащие и ослабленные, они рухнули друг на друга, лицо Блейна пряталось в шее саба, а руки Курта обвивали его талию и плечи. Саб был насыщен и доволен, находясь под тяжестью своего Дома, и ему не хотелось никуда больше двигаться. Но через несколько минут реальность, казалось, нахлынула обратно, и Курт осознал, что Джефф и Ник все еще оставались внизу. 

Вспыхнув с головы до ног, он повернул рот к уху Блейна.

- Сэр?
- Хм, - прогудел мужчина, прозвучав так, словно находился на грани отключки, и Курт захотел закатить глаза и одновременно прижаться к нему ближе.    
- Мне нужно пойти и попрощаться с Джеффом и Ником.

Блейн неодобрительно хмыкнул и развернулся, чтобы втянуть в рот кожу саба. Курт ахнул от ощущения трепета и застонал, пока эти чувства восхитительно смешались с отголоском пережитых ощущений, которые он испытал. 

- Пожалуйста, сэр? – умасливал он, слегка задыхаясь, чувствуя, как в дело вступают зубы. 

Честно говоря, ему тоже не хотелось никуда идти. Идея встать с постели и покинуть Блейна заставила его почувствовать внутри холод и недомогание, но у него были обязанности перед друзьями. Он не мог просто оставить их там, не сказав ни единого слова. 

- Я вернусь через минуту, а потом мы сможем обниматься, и я не уйду до самого утра, - надавил он, выгнув шею. 

«Свежо предание», - подумал Курт, покрывшись румянцем.

Блейн тяжело вздохнул, выпустив его горячую, влажную кожу после того, как в очередной раз глубоко ее засосал, и перекатился на спину, не обращая внимания на состояние одежды и на подсыхающую сперму у себя на животе. Боже, он выглядел таким аппетитным, и у Курта было очень сильное искушение просто навсегда запереть их в этой комнате. 

Борясь со своим естественным побуждением, Курт заставил себя встать и направиться в ванную. Он привел себя в порядок, а затем взял теплую, влажную ткань, чтобы сделать то же самое для своего Дома, который крепко спал и глубоко дышал.

Курт с любовью улыбнулся ему, приступая к работе, слегка краснея, когда натянул нижнее белье обратно на Блейна. Он снял его ботинки, носки и джинсы, чтобы Дому было более комфортно, и укрыл его одеялом, прежде чем быстро покинуть комнату, игнорируя зуд под кожей, настигающий его при каждом шаге.

Он вернулся в гостиную на слегка шатающихся ногах, чтобы обнаружить Ника храпящим на диване, вытянувшись во всю его длину, уложив голову на колени Джеффа. Блондин пробегался пальцами по его волосам, нежно глядя на Дома. Независимо от того, понимал ли это сам Джефф, Курт знал, что он влюблен в этого спящего Дома-засранца.

- Я вижу, что твоего тоже вырубило, - прокомментировал Курт, и Джефф посмотрел на него, подергивая губами.
- Ты, наверное, не заставлял Блейна спать все это время, как было у меня с Ником. 

Курт слегка покраснел и подкатил глаза. Он знал, что выглядит так, словно только что занимался развратом, но ничего не мог с этим поделать. 

- Какая наглость, Стерлинг. Я не знаю, почему сейчас с тобой тусуюсь, ведь ты такой нахал. 
- Говорят, что подражание – высшая форма лести, - ухмыльнулся Джефф, и Курт высунул язык, выхватывая из миски горсть попкорна, прежде чем расположиться в кресле. Фильм уже близился к концу, поэтому он позволил проиграть последним титрам, прежде чем распрощаться со своими друзьями.

Через несколько минут он почувствовал, как Джефф смотрит на него, и Курт развернулся, приподняв бровь.

- В чем дело?

Джефф сразу ничего не сказал, и Курт немного поерзал.

- Ты рассматриваешь засосы на моей шее? - Курт поднял руку, чтобы прикрыть этот участок. – Он все время это делает. Блейн был вампиром в прошлой жизни, клянусь. 

Джефф покраснел и покачал головой. 

- Дело не в этом…хотя эта штука впечатляет.
- Вампир, я тебе точно говорю, - заявил Курт, но затем склонил голову. – Но если дело не в этом, то тогда в чем?

Хорошо, Стерлинг. Просто сделай решительный шаг.

- Ты помнишь ночь после Отборочных? – нервно начал он, и если его пальцы еще не были заняты, он начинал их заламывать. 

Курт кивнул.

- Ладно, Ник и я…ну, мы вроде…гм…
- О. Боже. Мой, - выдохнул Курт, роняя челюсть на пол. – Вы с Ником были вместе? Вместе в смысле сексуальных отношений? 

Джефф кивнул, радуясь, что Курт так быстро ухватил суть, поэтому ему не нужно было произносить это вслух. Его лицо вспыхнуло.

- Как это было? – нетерпеливо спросил он, устремляясь к краю своего места, и Джефф быстро взглянул вниз, на храпящего Дома, чтобы убедиться, что тот действительно спал, прежде чем снова поднять застенчивый взгляд. 
- Я не знаю…мне кажется, хорошо, - неуверенно сказал он, и Курт немного нахмурился.
- Тебе кажется? – спросил он. – Разве ты не… ну знаешь… - покраснел он, пока Джефф продолжал его рассматривать, а затем Курт решился, потому что кого они обманывали? В конце концов, он только что занимался тем же самым наверху. - … не кончил? 

Блондин смутился, спрятав лицо в свободной руке. 

- Да, и Ник тоже.
- Хорошо. Я могу сказать, что это хороший знак, если только… ладно, он не принуждал тебя к этому? – осторожно спросил Курт, пытаясь подобраться к источнику дискомфорта Джеффа. 
- Нет! – категорично опроверг Джефф, карие глаза которого широко распахнулись. – Ник бы так не поступил.

Курт поднял ладони и кивнул. 

- Я знаю. Джефф, я просто пытаюсь в этом разобраться. Ты не даешь мне никаких зацепок, солнышко.

Блондин глубоко вздохнул и сделал решительный ход.

- Мне понравилось то, что мы с ним делали. Сначала я испугался, и ты ведь знаешь, кто был у меня в голове, но Ник помог мне с этим справиться, - объяснил он.
- Это замечательно, милый. Я очень счастлив, что ты позволяешь Нику заботиться о себе, - просиял Курт.
- Но он больше этого не делает. В этом и проблема, - признался Джефф, избегая его взгляда и концентрируясь на пропускании каштановых локонов между пальцами. 
- Что ты имеешь в виду? – в замешательстве спросил Курт.
- Он так и не притронулся ко мне после той ночи, и я не знаю, связано ли это с тем, что я что-то сделал или, может быть, его не привлекает…

Курт прервал бред, который он начал нести.

- А теперь послушай… Ник любит тебя, милый. Ничто из того, что ты мог сделать, не отвратило бы его. 
- Но я был не очень хорош в этом, - посетовал он, жалобно оглядываясь на него. – Я вообще ничего для него не сделал. Я просто лежал там, а все делал он, и я…я очень быстро кончил. 

Джефф стал свекольно-красным от своего признания, и Курт подарил другу успокаивающую улыбку.

- Ты думаешь, я долго продержался в первый раз с Блейном? Как бы не так. Я сразу же кончил в штаны, - признался Курт, слегка покраснев. – С практикой все становится лучше.

Джефф в течение мгновения молчал, переполняемый напряжением, прежде чем почти неслышно выдать:

- Ему даже не пришлось прикасаться ко мне, Курт.

Курт рассматривал его в течение секунды, позволяя этой фразе дойти до сознания. 

- Ни разу?

Джефф неуверенно покачал головой. 

- Не совсем. Он просто говорил мне все это…говорил, насколько я хорош и как сильно он меня хочет, а я просто…

Он махнул рукой, чтобы сделать акцент на свою точку зрения.

- Его похвала заставила тебя кончить, - перевел Курт, и Джефф удивленно встретил его взгляд. – Не выгляди таким шокированным, милый, мне тоже это нравится.
- Тебе тоже?

Курт кивнул.

- У всех есть кинки, Джефф. Поверь мне, я знаю, что можно чувствовать небольшое смущение из-за того, насколько сильно они заставляют тебя открываться, но их нечего стыдиться до тех пор, пока от них никому нет вреда и все происходит по согласию.

Джефф кивнул, впитывая информацию. Они с Куртом были крайне невежественны, когда дело доходило до подобных вопросов… но в последнее время это в большей степени относилось к нему, ведь Курт теперь, благодаря Блейну, получал знания из первых рук. Но в школе Курт избегал всех до единого уроков, которые касались Сексуального Просвещения для сабов, а опыт Джеффа с Кевином исказил его восприятие далеко за пределы всяческой логики.

- Я думаю, ты должен попросить Ника что-нибудь попробовать, если открыт для этого, - предложил Курт, положив свою ладонь Джеффу на щеку и подогнув под себя ноги.
- Но что, если он не захочет пробовать? И что, если мы это сделаем, но я окажусь плох? Что если… Кевин…что если он навсегда сделал меня таким? – разволновался Джефф, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. 

Топтание на одном месте, которое происходило сейчас, очень разочаровывало. Необходимо было разобраться с этим бременем и, освободившись от оков, двигаться вперед. 

- Я отказываюсь верить в это, Джефф, - сказал Курт столь решительно, что Джеффу пришлось обратить на это внимание. – Я имею в виду, посмотри, как далеко ты уже продвинулся, ведь так? Не существует ничего, что было бы тебе не под силу и, конечно, это может занять немного больше времени, но ты к этому придешь, потому что ты удивительнее и сильнее любого, кого я знаю. Кевин не сможет отнять у тебя всего того, чего добились вы с Ником. Ты уже победил его, милый. Пожалуйста, поверь мне.

Джефф задохнулся от кома, который подкатил к его горлу, когда слова Курта отпечатались в его сердце. Неужели он действительно победил Кевина? Он посмотрел вниз, на счастливого Дома, спящего у него на коленях, того человека, который по сто раз на день твердил ему, что он его любит, того, кто очистил и раскрасил метку на его затылке, сделав ее здоровой и незапятнанной. 

Его сердце начало неистово трепетать, а кровь устремилась к ушам. Боже, что это было за необъятное чувство? Облегчение? Надежда? Каким бы ни было его название, оно походило на прохладный ветерок, омывающий его и утоляющий страхи, боль и текущие сомнения. 

- Я победил его, - прошептал он вслух. 

Он снова сфокусировался и обнаружил, что его друг смотрел на него со слезами на глазах. 

- Ты это сделал. Он больше не имеет на тебя никакого влияния, Джефф, - с уверенностью сказал ему Курт. – Я вижу это в тебе каждый день, ты исцеляешься и позволяешь Нику заботиться о себе, и я так горжусь тобой, блонди.

Джефф почувствовал, как из его глаз покатились слезы, и он тихо рассмеялся:

-  О боже.

Он даже не знал, что сказать, будучи столь ошеломленным.

- Итак, что касается всей этой сексуальной проблемы. Просто подними эту тему и поговори с ним. Ведь, что если дело в том, что ты еще просто недостаточно вынослив? Я расцениваю это именно так, это твои первые реальные отношения, да и Ник продержался ненамного дольше, чем ты, - логично заметил Курт, и Джефф вздохнул. Это было правдой. – Когда мы разговаривали в прошлый раз, я сказал, что он не хочет на тебя давить, и пока ты не покажешь ему, что все в порядке, он не собирается лезть к тебе в штаны за каждым поворотом. 

И точно так же, без особых усилий, Курт размотал спутанный клубок его сознания. 

- Я люблю тебя, Курт. Я хочу, чтобы ты это знал.

Джефф обнаружил, что от всего сердца произнес эти слова своему лучшему другу. Курт кивнул и рванул к нему, чтобы чмокнуть его в щеку.

- Я тоже люблю тебя, глупенький блондинчик.


========== Жаждать соединения. Часть 4. ==========

Лайма.

Неделю спустя.

Можно ли по-прежнему чувствовать знакомую спираль беспокойства, скручивающую ваш живот после вызова в кабинет директора, даже спустя годы после того, как вы покинули школу, будучи студентом, и вернулись обратно в качестве учителя? Было ли это простым рефлексом? Инстинктивной мыслью: что я натворил на этот раз и как я могу это исправить? 

И действительно, вызов в кабинет директора в такой школе, как МакКинли, определенно означал, что должно было произойти что-то значительное. Потому что в развалины этого учреждения вас не вызывали для того, чтобы поговорить о ваших чувствах или рассказать о том, что вы получите больший бюджет…или вообще хоть какой-то бюджет.

Собственные мысли следовали за ним, словно черная туча над головой, и он,  остановившись перед кабинетом, один раз постучал. Звук был резким, уверенным и решительным, не выставляя напоказ ни одного из его внутренних потрясений. Мужчина был сильным и уверенным, и он излучал этот образ всему остальному миру. 

Получив приглашение, он открыл дверь и вошел в удушающее пространство, столкнувшись лицом к лицу с директором Фиггинсом. Его круглое лицо было растянуто в неискренней, почти маниакальной улыбке, из-за которой мужчине хотелось закатить глаза. Но на облезлом диване, расположенном рядом с его письменным столом, у которого были отбиты края, сидела пожилая супружеская пара, чья одежда, безусловно, не принадлежала такому месту, как МакКинли.

- Ах, мистер Леваев. Спасибо, что столь скоро к нам присоединились, - произнес мистер Фиггинс нервирующим, сладким голосом, и молодой учитель чуть не вскинул бровь, будучи в шоке от того, насколько оживленным казался этот обычно унылый и мрачный пожилой человек. 
- Это не проблема, сэр, - спокойно ответил он, решив держать свое изумление при себе.
- Замечательно! – хлопнул в ладоши директор, а потом, жестикулируя, продолжил: - Итак, это мистер и миссис Робсон. Они хотели бы кое-что обсудить с вами, если вы не возражаете?

Заинтригованный, он кивнул в молчаливом согласии. Здесь немногое могло нарушить монотонность его обычного графика, и хотя он отдавал предпочтение этому распорядку, неукоснительному соблюдению режима его жизни и работы, он, как известно, время от времени от него отклонялся. 

- Я обеспечу вам некоторую конфиденциальность, - сказал Фиггинс и выскользнул из кабинета, оставив учителя испытывать смущение и небольшой дискомфорт. Что такого им необходимо было ему сообщить, для чего требовалась конфиденциальность? 

Несмотря на это, он сумел оставаться спокойным и невозмутимым, гордясь своей силой как Дома.

- Пожалуйста, присаживайтесь, - сказала женщина, и его удивило, насколько ласково она произнесла эту фразу, когда было совершенно очевидно, что она являлась сильным Домом. 
- Благодарю Вас, миссис Робсон, - вежливо ответил он и сел рядом с ними, держа спину прямо и сложив руки на коленях. 
- Пожалуйста, зовите меня Эстер. А имя моего мужа – Дэйл, - представила она, и мужчина рядом с ней улыбнулся дружелюбной, но не слишком радостной улыбкой. 
Это заставило мужчину снова задаться вопросом о том, что они здесь делали.
- Я – Данай. Данай Леваев, - сказал он, протягивая руку и коротко пожимая обе их ладони, прежде чем опуститься на стул.
- Это необычное имя, - прокомментировала Эстер, и он пожал плечами, за всю жизнь уже практически привыкнув к вопросам о происхождении. Однако в данном конкретном случае это казалось самой причудливой темой для обсуждения. 
- Мой отец был родом из России, - коротко объяснил он, не чувствуя необходимости углубляться дальше, но пара, похоже, не нуждалась в чем-то большем. С другой стороны, он умирал от желания узнать, кто они такие и почему он сидел здесь с ними.
- Ах, хорошо. Это все объясняет. Как долго вы преподаете? – спросила она, и он вздохнул, чтобы ответить, но его темперамент слегка воспламенился, и мужчина решил, что не будет отвечать на ее вопросы, пока не узнает, кто она такая. Это попытка небольшой беседы могла быть приятной для других людей, но он всегда был тем, кто стремился перейти прямо к сути дела. 
- При всем моем уважении, миссис Робсон, Эстер, я бы хотел знать, для чего я здесь нахожусь, прежде чем и дальше буду отвечать на расспросы о моей жизни, - сказал он вежливо, но решительно, а его твердый и командным голос сделал воздух вокруг них более плотным.

Эстер рассматривала его в течение минуты, прежде чем растянуть губы в огромной улыбке, когда она повернулась к мужу. 

- Я думаю, у него замечательно получится, - сказала она, и мужчина резко кашлянул, заставляя их обоих повернуться к себе лицом.
- Вы не возражаете посвятить меня в это? – спросил он, и женщина кивнула. 
- Мы совсем не против, дорогой, - сказала она, словно делала ему одолжение, но на самом деле это дело грозилось обернуться для него забавой. – Вот в чем дело. У нас есть внук. Молодой саб, у которого не было прекрасной жизни рядом с матерью. Наша дорогая дочь, как бы сильно мы ни старались, просто хотела выбрать жизненный путь, наполненный плохими людьми и привычками, которые были и того хуже. Брэд, наш внук, взял очень многое от нее, и мы очень его любим, но он довел нас до предела, - объяснила она, и Данай заметил, что чем больше спокойствия она демонстрировала, тем более Дэйл становился подавленным и грустным. 

Он пытался проявлять сочувствие, но просто не понимал, чего от него хотят. Эстер продолжила говорить:

- Примерно год назад или около того он проявил симпатию к определенному Дому из своей школы. Мальчик, к сожалению, был натурален до мозга костей, и Брэд, ладно…он не очень хорошо это воспринял. С этого момента все стало только хуже. Грубость, непослушание, он даже дошел до того, что оскорбил другого саба и пытался разрушить его связь. Возможно, вы слышали о них в новостях? Блейн Андерсон и Курт Хаммел? Мы полагаем, он ходил в эту же школу. 

Данай кивнул. На самом деле Курт никогда не был в его классе, но он помнил, что видел этого саба в окрестностях школы. Он дружил с Сэмом Эвансом, который был у него в классе, и с Мерседес Джонс. Новость о заявлении на него прав заставила МакКинли полыхать в течение нескольких недель после этого события, и до сих пор школа все еще гудела. Услышать, что кто-то пытался испортить эту связь, причем ни много ни мало, а саб, было довольно шокирующе, если не сказать больше. 

Эстер, казалось, читала его мысли, потому что она послала ему гримасу в подтверждение. 

- Тогда мы поняли, что нам нужно предпринять что-то решительное, чтобы переубедить его. Он никогда не станет приятным, милым, кротким сабом, но мы хотим попытаться превратить его в достойного человека, - закончила она, звуча так, что всему окружающему миру было ясно, что она измучена. 

Данаю стало жаль эту пару. Они явно очень любили своего внука и винили себя в том, как он себя вел. Ему хотелось быть способным сказать что-нибудь, чтобы улучшить ситуацию, но он все еще не понимал, зачем они ему это рассказывают. 

- Мне очень жаль это слышать, но…что я могу для вас сделать? – спросил он, когда тишина растянулась дольше, чем ему было комфортно. 
- Мы зачислили Брэда сюда. Как я уже сказала, Курт вышел отсюда, и почему-то Брэд убедил себя, что он лучше этого мальчика только потому, что у него богатая семья. Мы его так не воспитывали, - твердо заявила она. – Итак, мы хотим, чтобы он пошел в эту школу и посмотрел, каково это - существовать без привилегий, с которыми он родился. 

Данай с интересом посмотрел на нее. Ее ответ был последним, чего он ожидал от богатого Дома, каким она и являлась. Признания того, что беднейшая часть общества достойна уважения, как и все остальные. Охотного перевода своего внука в государственную школу, чтобы показать ему это. Ему пришлось признать, что он этим восхищался. 

- Это хорошая идея. Но вы все еще не дали мне зацепок, какова моя роль в этом деле, - сказал он, и Эстер снова кивнула. 
- Мы поговорили об этом  с директором Фиггинсом и попросили, чтобы Брэда отправили в класс к сильному, непоколебимому Дому, который сможет держать его под контролем. Вас очень рекомендовали, - поведала она, и как бы он ни был потрясен ее заявлением, Данай понимал, что он был сильнейшим Домом в их школе. 

Единственным учителем, чей класс никогда не опаздывал, имел самые высокие оценки за тесты и фактически позволял ему учить их, вместо того, чтобы кричать и создавать бардак в классной комнате. 

Он знал, что сможет справиться с привилегированным, сопливым маленьким негодником и заставить его повиноваться. 

- Он старшеклассник? – спросил он, и Эстер кивнула.
- Да. На самом деле он и вправду хороший ученик, и я уверена, что в академическом плане у вас не будет с ним проблем. Но с другой стороны, его поведение… Я заранее извиняюсь, но это то, что вызовет шумиху. Он вспыльчив и в самом лучшем расположении духа, а после всего, что случилось… он злится, - сказала она, и молодой учитель почувствовал, что немного подрастерял настрой от того, с какой легкостью она признала недостатки своего внука. 

Он понимал, почему она хочет, чтобы кто-то сильный сдерживал ее внука, и ему действительно хотелось ей помочь, но он боялся своего класса.  Он много и долго работал, чтобы заставить их сотрудничать и зауважать его, как авторитетную фигуру. Последнее, что было ему нужно, чтобы испорченный, маленький, богатенький ребенок разрушил все, над чем он трудился.

Но, с другой стороны, одна из причин, по которой он хотел быть учителем, заключалась в том, чтобы помогать юным детям обретать себя и расти как людям. И если он воспользуется своими навыками как педагога, так и Дома, чтобы найти путь к этому ребенку, это будет самой лучшей платой за его усилия. 

- Я понимаю, откуда вы родом. Я и раньше сталкивался с сердитыми учениками, это довольно часто встречается в подобном месте. Не знаю, как много рассказал обо мне директор Фиггинс, но я довольно строгий учитель и довольно строгий Дом. Мой класс хорошо себя ведет и учится, а также много работает. Надеюсь, ваш внук какое-то время спустя станет таким же, - уверенно сказал он, и они оба улыбнулись мужчине.
- Мы тоже на это надеемся. У нас есть предварительное предложение на заявление прав на него, и мы бы хотели, чтобы он научился уважать своего Дома до того, как с ним встретится. А теперь есть еще кое-что, о чем мы хотим поговорить, - сказала она, и молодой учитель кивнул, чтобы она продолжила.
- Конечно, но мой первый урок начнется через двадцать минут, поэтому помните о времени, если это не проблема. Появится ли сегодня Брэд? – спросил он.
- Это не займет много времени. И да, он будет у вас на первом уроке. А сейчас…если  честно, мы не испытываем большого доверия к вашему директору. Он кажется хорошим человеком, но не тем, в чьих руках находится вся власть. Мы хотели бы сделать пожертвования в эту школу и желали бы знать, что принесет детям наибольшую пользу? Любые идеи? – спросила она, и Данай удивленно на нее уставился.
- Вам не нужно этого делать. К вашему внуку будут относиться так же, как и к остальным моим ученикам, - сказал он, и Эстер ему улыбнулась.
- Я не сомневаюсь в этом, мой дорогой, но мы все равно хотели бы что-то сделать, чтобы улучшить качество этого заведения. Что вы считаете самым важным? – спросила она еще раз, и он подумал, прежде чем решиться на ответ. 
- Библиотека. Книги, которыми мы располагаем, обтрепанные, устаревшие и их недостаточно. Самое лучшее, что у нас есть - это всего лишь один старый компьютер и барахлящая интернет-сеть. Если что-то можно улучшить, то это библиотека, которая будет потрясающей, - сказал он, и она понимающе кивнула.
- Абсолютная правда. Библиотека должна быть сердцем школы, и мы посмотрим, что можно сделать. Спасибо. – Она взглянула на наручные часы. – И мне кажется, уже почти подошло время вашего первого урока, поэтому мы больше не хотим вас задерживать, - сказала она, и Данай встал, вежливо пожав им руки, прежде чем направиться к двери. 
- О…еще одна вещь, мистер Леваев, - позвала Эстер, и он развернулся, чтобы обнаружить, что она протягивала ему руку с белой карточкой, зажатой в пальцах. 
– Мы бы хотели, чтобы вы лично информировали нас о поведении Брэда. Это будет проблемой? – спросила она, и он взял карточку, кивнув ей головой.
- Нисколько. Я буду звонить вам раз в неделю. Чаще, если он будет плохо себя вести и я не смогу справиться с этим самостоятельно. Но будем надеяться, что этого не произойдет.

Наконец, он вышел из кабинета директора и подошел к своей классной комнате, морща лоб от любопытства из-за мальчика, который находился в секундах от того, чтобы стать частью этого класса.  

Он вошел в кабинет, услышав звонок, чтобы обнаружить своих учеников, сидящих на своих местах и тихонько болтающих между собой, не создавая беспорядка или шума. Они заметили его и вежливо прощебетали ему: «Привет, мистер Леваев», пока он готовился к занятию.

Его грудь распирало от гордости, пока он наблюдал за ними, вспоминая шумную, непочтительную группу детей, которая вошла в эту комнату несколько лет назад, и как далеко они продвинулись под его руководством. 

Он просто надеялся, что Брэд найдет способ каким-то образом стать частью них. И одновременно с тем, как эта мысль пришла ему в голову, из коридора перед его дверью раздался скучающий голос:

- Слава богу, я вспомнил о том, чтобы прихватить дезинфицирующее средство. Мне бы не хотелось что-нибудь подцепить на этой свалке. 

Дверь распахнулась, являя вихрь светло-медовых волос и зеленые глаза, украшающие острое лицо, а так же полные, розовые губы, которые произносили эти грубые слова.  И мир Даная перевернулся. 

Он был… он был его. 

Его энергетика излучала пульсирующие волны, и Данай столкнулся со странным сочетанием неповиновения, упрямства, замешательства и страха. Это заставило мужчину не хотеть ничего, кроме как подхватить этого саба на руки и спрятать от любопытных глаз, которые пожирали его, когда тот стоял в дверях. 

Это было просто абсурдно!

У него и вправду никогда не было подобной реакции по отношению к сабам. Его прежняя связь, которая не была Постоянной, сплошь состояла из сглаженных углов и приглушенных желаний, оставлявших их обоих вполне довольными, но никогда не делавших по-настоящему счастливыми. Они провели пять лет вместе, в мире и безмятежности, пока в один прекрасный день не сели и не согласились, что ни один из них не проживал свою жизнь друг с другом в полной мере. Они поцеловались и крепко обняли друг друга, прежде чем их пути навсегда разошлись. 

Несколько лет назад Данай услышал, что он нашел хорошего Дома. Он был счастлив, а Данай был счастлив за него. Но для него ни один саб никогда не чувствовался, словно он был тем самым, как они все утверждали. У него были увлечения и кратковременные пробные отношения, которые никогда не заходили дальше. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них остался. Не так, как он хотел этого наглого маленького паршивца, который ухмылялся в его классе и озирался свысока со своего воображаемого пьедестала. 

В его разуме все вскоре встало на свои места, после чего последовало быстрое принятие ситуации и решимость. Ладно, его сабу не будет позволено вести себя подобным образом. 

- Брэд Робсон, я полагаю, - сказал он ледяным голосом, и мальчик повернул к нему свои потрясающие ореховые глаза, красота которых меркла из-за отвращения, которое обнаружил в них Дом. 
- Ах…хорошо, что вы знаете свое начальство, - с сарказмом сказал саб, скривив губы, и сквозь тело Даная прошел холодный страх. 

Почему, черт возьми, он так реагировал на этого грубияна? Что он такого сделал, чтобы заслужить подобное отродье? 

Но когда его класс ахнул и уставился на него из-за оскорбительных слов, Данай почувствовал пульсацию паники и страха, зная, что в Брэде кроется нечто большее, чем способность быть мудаком. Кто-то, о ком до настоящего времени не заботились, вероятно, наслаждался чувством ненависти по отношению к себе и еще больше ненавидел всех в ответ. Ему просто нужно было копнуть глубже. 

- Да… и мое начальство предупредило меня о том, что в моем классе появится невоспитанный, маленький ребенок, поэтому я использовал мой обширный интеллект, сложил два и два и понял, что это, должно быть, ты. Садись, - сказал Данай твердым голосом, а его лицо не выдало ни одно из его желаний просто уволочь саба прочь отсюда и оставить для себя. 

Брэд попятился на шаг от его тона и, обуреваемый чувствами, он снова проявил открытое неповиновение:

- Я не думаю, что хочу здесь сидеть. Кто знает, что соприкасалось с этими столами, - с отвращением отвернулся он, а остальная часть класса хоть и успокоилась от шока, смотрела на него с гневом, пока он их оскорблял. 

Данай решил использовать свою лучшую рабочую тактику и просто проигнорировать его комментарии. Как только саб поймет, что на такое поведение не последует никакой реакции, он, скорее всего, прекратит.

- Место в первом ряду слева свободно, можешь сесть там, - просто продолжил Данай, как будто не был грубо прерван, и Брэд нахмурился, а его аура сделалась сердитой и смущенной. 
- Мне кажется, вы не поняли мою точку зрения. Я не буду сидеть рядом с мусором, который вы называете своими учениками, - сказал он, и Данай сорвался.

Он мог принять вызов; непослушание, ярость, гордыню и злость, направленные на него самого. Но он не позволит кому-то, кто обладал ошибочным чувством собственного величия, оскорблять своих любимых учеников. Он вперил в саба взгляд холодных, словно лед, серых глаз, позволяя своему доминированию просочиться сквозь поры, почувствовав прилив удовольствия от того, как это заставило светловолосого мальчишку ретироваться и отступить от него. 

- СЯДЬ. НА МЕСТО, - приказал он, с извращенным удовольствием наблюдая, как молодой саб просто согнул свое долговязое тело, усаживаясь на ближайший потрепанный стул, широко распахнув глаза и смутившись, глядя на него.
- А теперь позволь мне объяснить, как это будет работать. В моем классе за мной остается последнее слово. Я устанавливаю правила, и если ты или кто-либо другой будет иметь проблемы с их выполнением - наступят последствия. Ты будешь вести себя как хорошо воспитанный человек и будешь уважать меня и всех остальных в этом классе, потому что на данный момент… ты точно такой же, как все прочие. Я нечасто использую доминирование в моем классе… но у меня нет проблем с тем, чтобы его применить. Тебе лучше об этом помнить, - решительно сказал он и отвернулся от класса, зная, что они все были ошеломлены, как и всякий раз, когда он высвобождал перед ними свою силу. 

Среди обычного восхищения, шока, радости и гордости, которые он почувствовал от своих учеников, он ощутил нечто совершенно иное. 

Он почувствовал желание, поражение, отрицание.

Он почувствовал саба, который боролся с осознанием того, что в этой комнате находился его Дом. 
 


========== Жаждать соединения. Часть 5. ==========

Вестервилль.
За три дня до…

Дни проходили в суете с тканями, стрессом и, ладно, избавлении от стресса, а затем внезапно осталось три дня до того, как он свяжется узами с Блейном. Три дня, пока это не станет официальным, и они смогут навсегда заткнуть эти злобные, мстительные рты, которые сквернословили направо и налево, что Блейн устанет от него прежде, чем они скрепят свою связь. 

Курта больше не заботило то, о чем они говорили. Он знал, что его любят: заветно, сберегая, словно сокровище и желая сверх всякой меры, и что через три дня он поставит свою подпись рядом с именем Блейна на пунктирной линии. Он, наконец, поделится с ним всем, что у него было, и его метка очертится черным контуром. 

Это заставляло его дрожать от подобных мыслей.

Он полностью принадлежал Блейну и ему больше ничего не хотелось. Но что-то покалывало на задворках его разума, и он не мог избавиться от этого ощущения последние пару дней. 

С приближением даты их Представления они оба становились все более…одичавшими? Курт даже не знал, как это описать, он просто осознавал, что каждое мгновение в присутствии Блейна заставляет его колени ныть от нужды преклонить их перед ним. Каждый поцелуй становился отчаянным, заставляя саба умолять своего Дома просто его взять. Его запястья были расчерчены мягкими розовыми отметками от ограничений, которые накладывал на него Блейн, чтобы отодвинуть от края, и Курт знал, что спина Блейна была покрыта красными линиями от его ногтей. 

Он был ненасытен в течение нескольких дней, и это очень напугало саба, потому что он не знал, что же изменилось внутри него так внезапно. Какой переключатель щелкнули, чтобы превратить его в эту…ну…шлюху? Не было никакого другого способа описать то, как он жаждал Блейна, словно сучка в течке, несмотря на то, что саб не оправдывал свою причастность к этому в те моменты, когда его разум был более ясным. 

Блейн заставлял его чувствовать себя хорошо с тех пор, как они начали продвигаться в этих вещах дальше, но в последнее время все, что Курт мог делать при близости, питалось этим естественным, мощным доминированием, которое, казалось, с каждым часом поднималось все выше и выше, призывно подползая к сабу. Все покорные хныканья и послушные «сэры» скатывались с его языка, словно жидкость. И его Дом всегда отвечал, будучи таким нетерпеливым и таким пугающе сильным.

Курт знал, что они играли с огнем, близко подходя к реальной ночи скрепления уз, и едва могли сдерживать жажду, которую испытывали друг к другу. Эта потребность отягощала мысли, и Курту хотелось с кем-то поговорить, но у него не было никого, кто бы его понял. Его отец был Домом, и хотя он был силен, но никак не приближался к ошеломляющей мощи Блейна. Джефф был в совершенно другой ситуации, и даже если он чувствовал такую же потребность в Нике, его прошлое мешало ему потерять контроль и сдаться, как это делал Курт. Остальные его друзья-сабы либо не были девственниками, когда вступали в свои связи, либо их Домы не были так сильны, как Блейн… были…

Его разум натолкнулся на айсберг. 

Ох!

Как же он не сделал этого раньше?

Он набросил халат поверх своей пижамы, которая на самом деле принадлежала Блейну, и бросился вниз по лестнице в гостиную, где мягкий свет отбрасывал теплые отблески на одинокую фигуру, читающую книгу в кресле. 

 - Джаред? – мягко позвал он, и старший мужчина поднял взгляд, отметив место, где остановился, здорово потрепанной закладкой, прежде чем с улыбкой обратиться к нему.
- Курт, мой мальчик. На ногах в такое позднее время?

Младший саб кивнул, шлепая босыми ногами и садясь на ближайший к своему тестю диван.

- Жду Блейна, - ответил он, немного поморщившись. 

В конце концов, саб просто поджал под себя ноги, накрывая их сверху халатом, чтобы согреть ступни.

Джаред расположил свою книгу на подлокотнике кресла. 

- До сих пор в студии?
- Да. Они очень заняты подписанием бумаг с новыми людьми и всей этой чепухой, поэтому он там так долго, - сказал Курт, зажимая ладони между коленей, чтобы не обкусывать кожу вокруг ногтей. Это выглядело неряшливо, и он не хотел жестоко убить кутикулу в день своего Представления. 

Он вспомнил, как однажды Блейн оставил его одного, чтобы пойти в студию, и как изменилось то чувство, которое он сейчас испытывал по сравнению с прошлым. Это было в самом начале их связи; когда он чувствовал себя наиболее уязвимым из-за покорности и ежечасно боялся, что его оставят, бросят и не захотят. Пробуждение при отсутствии Дома было похоже на подтверждение того, о чем знали все остальные. Что он недостаточно хорош. Что он не дотягивает. Что Блейн от него устал.

Его реакция в тот день была экстремальной. Инстинкты сабмиссива перехлестнули за край и обеспечили ему небольшой срыв, пока Блейн не вернулся, чтобы его успокоить.

Теперь же… теперь он просто скучал по своему Дому, зная, что чем бы ни занимался Блейн, он тоже по нему скучал. Это высвобождало его разумную сущность, уверенную в том, что Блейн к нему вернется, и было приятно оглянуться назад и посмотреть, насколько далеко они продвинулись в своих отношениях. Осознание того факта, что Блейн любил его и хотел остаться с ним навсегда.

Курт просто хотел, чтобы он вернулся пораньше.

Он продолжил свою беспокойную возню, просто будучи не в силах ничего с этим поделать, и Джаред с любопытством посмотрел на него, задаваясь вопросом что же беспокоило саба его сына. 

- Курт? Ты в порядке? – спросил он, и Курт испугался, слегка подпрыгнув на своем месте и повернув к Джареду виноватые голубые глаза. 
- Да… я так думаю? – он нахмурился на самого себя, зуд под его кожей, казалось, усиливался с каждой секундой. – Нет…хм, ну то есть…на самом деле нет… - пробормотал он, и Джаред тепло рассмеялся.
- Что ж, как только ты с этим определишься, дай мне знать, смогу ли я помочь? – улыбнулся он, а его глаза сияли здоровым юмором.

Но как начать? Как сказать «ох, да, Джаред, я хочу, чтобы вы помогли мне перестать безумно желать вашего сына? Я очень, очень, очень хочу, чтобы он взял меня в постель и дошел до конца. Что вы предлагаете?»

Курт прикусил внутреннюю часть щеки, строго удерживая мысли в своей голове, и Джаред дал ему еще минутку, прежде чем снова взять свою книгу, раскрывая ее.

Минуты медленно тикали, а единственными звуками в комнате были их тихое дыхание, непрекращающиеся телодвижения Курта и хруст переворачиваемых страниц.

В конце концов он слез со своего места, чтобы побеседовать с Джаредом. Попросить совета – это ведь не больно, так ведь? Не было никого другого, кого бы он мог спросить… ну, может быть, гугл, но это было довольно смешно и не обязательно достоверно. Саб вздохнул, и уголок рта Джареда дрогнул.

Старший мужчина ждал, пока он откроется. И будь все проклято, если он не признается. 

- Я просто… - он сделал паузу, вздрогнув от того, каким громким внезапно показался его голос. Джаред снова поднял взгляд, терпеливо вздернув бровь. – Ну, я хотел поговорить с вами… кое о чем, - осторожно сказал он.
Джаред снова отодвинул свою книгу и наклонился вперед, подпирая рукой подбородок и опираясь локтем на колени.
- Я уже догадался, - усмехнулся он, и Курт покраснел. – Все, что тебе нужно, Курт. Ты знаешь, что можешь прийти ко мне с любыми проблемами, - заверил он саба, и Курт переместился на свое место, испытывая дискомфорт. 

И снова говорить с отцом своего Дома о желании переспать с вышеупомянутым сыном, было, наверное, довольно глупой идеей, но эй… прямо сейчас он уже был здесь, так что…

- Я просто…я…у меня есть кое-что на уме, и я не…я не знал, с кем еще об этом поговорить? – сказал он, словно задаваясь вопросом, прежде чем продолжить, когда увидел, что Джаред кивнул. – Гм… Дана такой же сильный Дом, как и Блейн и гм…я подумал…вы знаете… - он неловко позволили фразе забуксовать и покраснел.

Боже, это было смущающе. Выдергивание зубов, возможно, было менее болезненным. 

- Ты подумал о…? – подсказал Джаред. 
- Гм… Блейн и я…мы… - начал он, а затем остановился, не совсем уверенный как закончить это предложение и не звучать жутко или похабно, или убого, или просто странно. Дерьмо, сейчас он должен был просто отбросить последние остатки своего неизменного достоинства. Но нет. Он не был трусом… по большей части. – В последнее время я чувствую себя как-то по-другому.  Я не…я не знаю, почему это происходит и как…мы просто… - снова попытался он с таким же результатом. 

Он расстроенно провел рукой по волосам и вздохнул, раздражаясь на самого себя.
Джаред тепло посмотрел на него и решил помочь ему открыться. В конце концов, он знал, что происходит, и его сердце разбивалось, когда он смотрел, как бедный ребенок ходит вокруг да около. 

- Ты чувствуешь, что все время нуждаешься в Блейне? – уверенно закончил Джаред, и Курт резко поднял взгляд, будучи удивленным.
- Да, - сказал он на выходе.
- Чувствуешь, что хочешь, чтобы он все время был рядом, и беспокоишься, когда он уходит? Как сейчас? – уточнил Джаред, и Курт почувствовал, словно эти слова вырвались из его собственного разума и были озвучены этим бесконечно добрым и терпеливым человеком, которого ему теперь посчастливилось называть семьей.
- Я…да…я не знаю, как…я чувствую, что не могу…гм…- застопорился он, надеясь, что Джаред снова поможет и закончит его фразу.
- Ты не можешь им насытиться? – оправдал ожидания Курта Джаред с дразнящими искрами в глазах, и Курт почувствовал, что краснеет под этим взглядом. Краснеет как помидор.
- Что-то вроде этого… - тихо пробормотал он, застенчиво втянув плечи, и Джаред хихикнул от скромности своего зятя. 
- Здесь нечего стыдиться, Курт. В такое время это нормально и ожидаемо, - успокоил его старший мужчина, и Курт изучал его лицо, не обнаружив ничего, кроме искренности, написанной на нем.
- Это…это так? – робко спросил он, и Джаред встал, пересекая пространство между ними и садясь рядом с Куртом на диване. Младший саб поджал свое тело, поэтому смог сохранить зрительный контакт, сидя спиной к подлокотнику и свободно расставив колени, так что его ноги находились в небольшом пространстве между ними.  
- Конечно, это так. Курт, то, что ты делаешь вместе с Блейном… это не так часто встречается, - сказал он, и Курт нахмурился.
- Что вы имеете в виду? Многие мои друзья уже связаны, - сказал он, и Джаред покачал головой.
- Ни один из твоих друзей не является таким сильным Домом, как Блейн. И кроме Джеффа, которого обстоятельства превратили в более покорного человека, чем он, вероятно, был бы в естественном состоянии, ты являешься наиболее отзывчивым, податливым сабом, с которым я имел возможность повстречаться. Соедини это вместе - и  получишь идеальную связь. Такую, которая есть у вас с Блейном. Без кого-то вроде тебя…он вырвался бы из-под контроля… - сказал Джаред, и Курт удивленно на него уставился.
- Что… как? Почему? – в шоке пробормотал он.
- Он силен, Курт. Я уверен, что ты это чувствуешь. Мы с Даной тем больше беспокоились о нем, чем дольше он оставался в таком состоянии. И тогда пришел ты и принес с собой эти замечательные вещи. Кто-то менее покорный, чем ты, не смог бы в достаточной мере его уравновешивать. Ты – идеальная пара для него. Ты то, что ему нужно, чтобы он мог функционировать, - сказал ему Джаред, и Курт почувствовал, что невольно улыбается. 

Саб в нем расцвел, распустил перышки и раскрылся во все красе от осознания, что он так жизненно важен для своего Дома. Хотя это не помогало ему контролировать свою последнюю проблему. На самом деле это только ухудшало ситуацию. Усиливало его желание приветствовать Блейна на коленях, когда тот вернется домой. Или, может быть, он как-нибудь сможет привязать себя к изголовью? В конце концов, Блейну понравилось, когда они играли в эту игру…

Дерьмо. Он почувствовал, что реагирует на неприличные образы и был сверх меры подавлен, потому что Джаред сидел в нескольких сантиметрах от него и колени саба - это единственное, что отвлекало мужчину от того, чтобы узнать, что именно с ним происходило. Курт крепко прижал их к телу и обнял свой халат, пытаясь притвориться, что ему вдруг стало холодно. 

Вероятно, это не сработало.

- Я… - он прочистил горло, чтобы избавиться от покашливания. – Я тоже в нем нуждаюсь.

Как сейчас.

- В этом вся прелесть, сынок, - невольно улыбнулся Джаред от того, каким своевременным оказался его совет, когда он был необходим. – Потребность, которую ты чувствуешь, взаимна. И я знаю, что сопротивляться ей трудно, но это сделает ваше соединение еще более совершенным.

Курт раздраженно вздохнул от почти что чуждых слов. Сопротивляться?

- Если мы сможем с этим справиться, пока не придет срок, - насмешливо произнес он, и Джаред громко рассмеялся, пугая Курта, сидящего на своем месте. 
- Ты беспокоишься о том, что дойдешь до конца? – спросил он, и Курт обнял свои колени, словно хотел оставить что-то личное для себя и посмотрел на свои пальцы.

Потому что правда заключалась в том, что его это беспокоило.

- Немного…да.

Джаред кивнул. 

- Да, я признаю, это может быть немного сложно, но есть способы облегчить эту ситуацию, - сказал он, и Курт с надеждой поднял взгляд. 
- Правда? – спросил он, заметно воспрянув духом.
- Когда мы с Даной ждали нашей Церемонии, у нас была аналогичная проблема. Мы…гм…ладно, если честно, однажды ночью мы чуть было это не сделали. После этого…мы решили спать в отдельных комнатах в оставшиеся несколько дней, которые были у нас в распоряжении до нашего Представления. Возможно, это может быть вашим решением? Не нужно будет подвергаться искушению в постели с тобой, правда? – сказал он, и Курт нахмурился, представляя три ночи сна без объятий Блейна, без силы Дома, которая его успокаивала, без естественного доминирования, которое связывало его голос и заставляло трепетать.

Он не был уверен, сможет ли он вообще спать без Блейна рядом с ним.

Боже, как же сильно все изменилось. От страха даже приблизиться к своему Дому до ужаса от того, чтобы быть вдали от него. 

- Я не…я не думаю, что смогу… - грустно сказал он, а нотки хныканья уже пробивалось в его тон, и Джаред взял его за руку.
- Я знаю, что это ужасно, Курт. Но, по-моему, несколько беспокойных ночей намного лучше, чем борьба с самой вашей природой. Может быть…поговоришь об этом с Блейном? – предложил он, и Курт, наконец, сдался и прикусил большой палец, так глубоко погрузившись в свои мысли, что даже не увидел, как Джаред встал, не почувствовал, что тот приобнял его за плечи, и не услышал звук звякнувших во входной двери ключей. 

Джаред вернулся к своей книге сразу же, как закрылась парадная дверь. Курт вскинул голову от этого звука, почувствовав, как его кожа покрывается мурашками от необходимости прилипнуть к Блейну и никогда его не покидать.

- Поговори с ним, - сказал Джаред и шагнул к выходу, направляясь к лестнице. 
- Джаред? – позвал Курт, и мужчина обернулся с улыбкой на лице.
- Да?
- Спасибо, - сказал Курт, и Джаред улыбнулся, а в уголках его мудрых глаз собрались мягкие морщинки, наполнив лицо теплом и заботой.
- В любое время, Курт. Спокойной ночи, - сказал он и скрылся из виду, словно тень. 

Саб вздрогнул и снова уставился на свои пальцы ног, наблюдая за тем, как он рассеянно ими шевелит, пока обдумывал все это. 

- За что мы его благодарим? – раздался от двери нежный, хриплый голос, и Курт резко поднял голову.

Все разговоры о сопротивлении или беседе вылетели у него из головы, будто их никогда там и не было, поскольку его омыло волной тоски. Он соскучился по Дому, и теперь тот находился в нескольких шагах. Поэтому сердце забилось в груди, он вскочил и решительно ринулся через комнату, бросаясь и объятья Дома и выбивая из него дыхание.

- Сэр, - выдохнул он, пряча лицо в шее Блейна, обхватывая его руками за шею, а ногами за талию. 

Саб глубоко вздохнул и почти застонал от сладкого, тяжелого запаха, который был уникальным для Блейна.

- Ого, прекрасный…эй…все в порядке? – спросил Блейн, крепко прижимая Курта к своему телу и удивляясь восторженному приветствию своего саба, но будучи более чем счастлив его получить. 

Он сходил с ума в студии, одна половина его разума находилась здесь, дома, в то время как другая половина пыталась функционировать, заставляя его приносить пользу. Уэс и Дэвид просто покачали головами и переняли эстафету, когда он ушел, не сказав ни слова…ну ладно, не слишком сильно издеваясь? Хорошо, они, блядь, достали его насмешками, но они были беззлобными. В конце концов, они оба были с ним заодно. 

- Скучал по тебе, - прошептал Курт, уткнув нос в его шею, снова и снова вдыхая, пока не почувствовал, что досыта им напился, отчаянно нуждаясь в том, чтобы заползти Блейну под кожу. Просто влезть в его тело и остаться там. 

Это вызвало в Блейне первобытную реакцию, из глубин его груди раздалось урчание, это был не совсем рык, но его было достаточно, чтобы заставить Курта извиваться, и Дом это обожал. Реакция, которую Курт никогда не подавлял, была столь естественной даже при малейшем намеке на доминантность. 

- И по этому я тоже скучал, - промурлыкал в ответ Курт, и Дом почувствовал, как сильно он сжал его бедра, ох, как же крепко он обвил его бока, отчего тот практически утратил самообладание.  Блядь. Этот распутник даже не представлял, что он с ним творил. 
- Ох, детка, - пробормотал Блейн, целуя его виски, пробегая пальцами по его волосам и спускаясь к спине, пока он перемещался в сторону кресла. Он сел вместе с крепко уцепившимся сабом-коалой, посадив его себе на колени. 
- Я тоже скучал по тебе, красивый мальчик, - сказал он, заставляя Курта поднять лицо и наконец-то посмотреть на него. 
- Правда, сэр? – спросил он, просияв, и Блейн обхватил его щеки ладонями, соединяя их губы и нежно его целуя. 

Дом твердо намерен был оставить этот поцелуй легким и дразнящим, потому что в его крови пылало пламя, которое невозможно было потушить, как только оно разгорелось, и нечто большее в эти дни срывало его с катушек, подобно фейерверку.

Но самые благие планы пошли прахом перед лицом податливого рта Курта, который по вкусу походил на персики. Он каждый день выбирал разный бальзам для губ, чтобы помучить его? И это гибкое, соблазнительное тело свело на нет все его благие намерения, когда переместилось поверх Блейна со всеми элегантными, потрясающими изгибами и плавными движениями. 

Поцелуй углубился. Блейн повернул его голову в сторону и мазнул языком по линии, где смыкались губы саба, и Курт с готовностью раскрыл их для него, издав тихий стон удовольствия, который был слишком сексуальным для его же блага. Кончики их языков встретились, дразняще танцуя, прежде чем Курт отстранился, но Блейн усилил наступление, удерживая затылок Курта так твердо, что саб резко устремился ему навстречу. Курт хныкнул напротив его губ, соединяя их рты вместе и захватывая пальцами волосы Блейна. 
Дом прервался и соединил их лбы, пытаясь немного передохнуть. 

- Конечно, это правда, прекрасный мальчик, - мягко сказал Блейн, пытаясь ослабить напряженность между ними. 

Существовала причина, по которой они не могли этого сделать…если бы он только мог ухватить неуловимую мысль…

Они вновь припали к губам друг друга.

- Блейн… я хочу тебя, - застонал Курт, когда руки Блейна нашли его бедра и притянули его еще ближе, пока между ними не осталось места. 

Кожа саба вспыхнула, кровь закипела и все, что он хотел – это руки Блейна на нем, губы Блейна на его губах и чтобы его Дом полностью им овладел.

- Красивый… - вздохнул он, когда губы спустились на его шею и слегка прикусили, а гибкое тело Курта начало раскачиваться у него на коленях, дрожа и нуждаясь в нем. 

Он знал, что должен был остановить их…знал, что это неправильно, но, боже, это чувствовалось как самое совершенное ощущение, которое он когда-либо испытывал. Его саб у него на коленях, доведенный до исступления из-за него, умоляющий его, доверяющий, открывающийся и жаждущий. Он хотел опрокинуть их на ковер и зафиксировать руки Курта над головой. Облизать его с головы до ног, пока саб не почувствует, что от удовольствия голова идет кругом и не попросит кончить, не попросит трахнуть его.

Он распалился сверх всякой меры, это видение почти затмевало сознание глубиной желания… но это было неправильно. Было слишком рано. Он осознавал это в глубине души, испытывая раздражающую ноющую боль в затылке. 

- Курт… Курт, детка, нам нужно остановиться, - сказал Дом, но его тело кричало и ненавидело его. 

Курт заскулил, крепче прижимаясь к нему и зарываясь лицом в плечо Дома. 

- Не хочу, - раздраженно сказал он, и Блейн усмехнулся, изо всех сил стараясь успокоить свое рваное дыхание и снова обрести контроль над взбунтовавшимся телом. 

Они не должны быть такими страждущими! Сегодня утром они с Куртом обменялись минетами, неистовыми ласками руками, когда Дом сказал, что ему придется уйти в студию, что заставило его задержаться на двадцать минут. Эта ненасытная потребность хоть и была впечатляющей и чертовски потрясающей, но все еще оставалась немного безумной.

- Я тоже не хочу этого, великолепный, но мы должны, - сказал он, и Курт вздохнул, слегка хныча, зная, что Дом был прав. 

Он отстранился, провел рукой по спутавшимся волосам и прикоснулся пальцами к припухшим губам, почувствовав, что они почти болезненно пульсировали.

Саб убрал пальцы и прошелся по ним языком, испытывая ошеломляющие ощущения, когда Блейн застонал, глядя на его устремившиеся вверх бедра. 

- Что же ты делаешь со мной, прекрасный, - простонал он, и у Курта хватило дерзости покраснеть! Вести себя так застенчиво, когда он издевался над Блейном всего несколько секунд назад!

Курт вздрогнул, подумав, насколько неконтролируемым он ощущал себя, когда увидел Блейна, и в этот момент признал, что Джаред был прав. Им нужно было что-то придумать. 

- Это становится все труднее, - тихо сказал он, и Блейн приподнял бровь и посмотрел на их колени.
- Хотелось бы надеяться.

Курт ударил его в грудь в качестве взыскания, но шутка смягчила некоторую напряженность атмосферы.

Его Дом принял серьезное выражение лица и потянулся, чтобы заправить ему за ухо выбившуюся прядку волос. 

- В чем дело, прекрасный?

Курт взял его за руку, переплетая пальцы.

- Я сопротивляюсь тебе, - признался он, и Блейн вздохнул, кивнув в знак согласия.  
- Я знаю. Я едва могу отвести от тебя руки, - сказал он, и Курт сделал глубокий вдох, решив, что ему просто нужно было это сказать.
- Я… я беспокоился о том, что со мной произошло, когда ты ушел сегодня вечером. Я не привык… быть таким…быть не в себе и я…я поговорил об этом с твоим отцом, - сказал Курт, и Блейн нахмурился, не уверенный, должен ли он об этом беспокоиться.
- О чем вы говорили? – спросил он, решив не делать никаких выводов. 

Он это проходил и не так давно выучил свой урок, поэтому не спешил туда возвращаться. 

- Гм…мы…мы не контролируем ситуацию, сэр. Мы оба…Я имею в виду, я не могу говорить за тебя, но я чувствую, что мне постоянно тебя не хватает. Словно…я могу приклеиться к тебе и этого все еще будет недостаточно, и это меня испугало, я не хочу, чтобы мы напортачили и сделали это не так. Я хочу, чтобы это было правильно, - сказал он, и Блейн устало провел рукой по лицу, облокачивая голову обратно на кресло. 
- Я знаю, детка. Я тоже себя так чувствую. Ты сводишь меня с ума, и я не могу перед тобой устоять, - сказал Блейн, и Курт кивнул. 

Его руки автоматически переместились на плечи Блейна, чтобы попытаться снять часть напряжения, которое он мог расслышать в голосе Дома.

- Твой отец…он сказал, что для него и Даны это было точно так же.

Блейн опустил руки.

- Ой еееееееей. Курт, я не хочу этого знать, - прохныкал он, и Курт снова стукнул его в грудь, прежде чем вернуться к своему массажу. 
- Ладно, меня это не заботит. У него было хорошее предложение. И после того, что только что произошло, я думаю, что нам это нужно, - сказал Курт, и Блейн наклонил голову,  вопросительно взглянув на него.
- Хорошо, что это было за предложение? 
- Он сказал, что они с Даной спали раздельно последние несколько дней до их Представления, - протянул Курт, наблюдая как суровое выражение медленно начало прокладывать себе путь на лице Блейна. Саб должен был продолжать, он не мог придумать ничего кроме этого, что будет работать. – Я думаю…я думаю это будет к лучшему, - закончил Курт, едва выдавливая эту фразу из горла.

Глаза Блейна расширились, и теперь он выглядел порядком встревоженным.

- Спать раздельно? Нет, - был его незамедлительный ответ; все это сильное, непоколебимое доминирование, которое заставляло Курта дрожать.
- Сэр, - умолял Курт, закусывая губу, когда рука Блейна властно сжала его задницу и бедра. 
- Об этом не может быть и речи. Придумай что-нибудь другое, - сказал Блейн.
- Но я ничего больше не могу придумать! – воскликнул Курт. – Пожалуйста, сэр.
- Но… но я не хочу, - сказал он тихим голосом после колебаний, полностью конфликтуя со своим разбушевавшимся доминированием, и Курт с любовью ему улыбнулся.
- Я тоже этого не хочу, сэр. Но…но мы не можем… я не думаю, что на нас можно положиться, когда мы наедине, - сказал Курт, многозначительно скосив взгляд на руки Блейна и на то, как он раскачивался на Доме, и Блейн осознал, что он прав. Они были беспомощны рядом друг с другом. Голодные. Отчаянные.

Блейн зарычал, сердито глядя в пространство над плечом Курта и сжимая хватку на сабе, прежде чем отступить в поражении. 
- Я знаю. Черт возьми, я знаю. Думаешь, это сработает? – спросил он, и Курт пожал плечами. 
- Я не знаю. Я просто… думаю, мы должны хотя бы попробовать? – тихо сказал он, желая получить от Блейна подтверждение того, что он с ним согласен.

Это было слишком важно для них обоих, и он не сможет сидеть на месте, если не получит подтверждение от своего Доминанта.

- Хорошо. Но тебе лучше уйти сейчас, прежде чем я не смогу тебя отпустить, - предложил Блейн, выпуская его и поднимая руки, возвратив их на спинку кресла.  

Курт только немного поколебался, прежде чем спрыгнуть с его колен, остро переживая ощущение потери. 

- Ты занимаешь нашу комнату, а я буду спать в гостевой через коридор.

Курт закусил губу, беспокойно глядя в пол.

- Ты действительно считаешь, что лучше всего будет расположиться через коридор? 
- Ты надавил, заставив меня вообще на это согласиться, прекрасный. Если меня не окажется через коридор, я буду с тобой  постели, - искренне и честно сказал он.
- Ладно, - тихо выдохнул саб… и не шелохнулся. Дерьмо.

Блейн улыбнулся ему.

- Ложись спать, прекрасный, - приказал он, и Курт облегченно вздохнул, когда его мышцы вышли из оцепенения.
- Спокойной ночи, сэр.

Он мимоходом последний раз взглянул на своего Дома: на все подтянутые, плотные, аппетитные мускулы, копну кудряшек на макушке и направился к лестнице в их спальню. Закрыв за собой дверь, он задался вопросом, почему, черт возьми, комната теперь казалась намного больше и холоднее. 



========== Жаждать соединения. Часть 6. ==========

Зуд и страстная потребность в Блейне просочились обратно, и это заставило саба испытать боль и издать страждущий звук, прежде чем он проглотил его и двинулся к кровати. Он бросил халат на край и скользнул под одеяло на слишком холодные простыни в слишком холодной постели. Ткань поцарапала его сверхчувствительную кожу, и Курт закрыл глаза, пытаясь притвориться, что касавшиеся его простыни были пальцами Блейна, прослеживающими гладкое пространство его плоского живота и стройных бедер. Нет. Нет. Не думать об этом. Это было похоже на скользкий склон: сделаешь первый шаг и рухнешь вниз, опрокинувшись и падая в вязкую слякоть инстинктов его сабмиссива, дремавших уже несколько недель. 

Он со стоном перевернулся на живот. Боже, он был таким горячим. Таким отчаянно жаждущим, несмотря на логические рассуждения. Все еще возбужден. И не было никакого облегчения, даже если саб откинулся назад и стянул через голову майку Блейна. Было что-то в том, что ему отказали в Блейне, что делало эту похоть все более нестерпимой. Шлепнувшись обратно на спину, Курт прикрыл глаза и попытался заснуть, но все, что он видел за закрытыми веками - это их переплетенные тела, и саб задохнулся от фантазий, разыгрывающихся перед его мысленным взором. 

Его рука скользнула по телу, но в действительности он совсем не зарегистрировал это движение, мягко прикусив губу и ощущая боль между ног. Саб тихо прошептал «Сэр» в темноту, проваливаясь в это приятное, покорное состояние глубже, чем когда-либо. 

В другой комнате Блейн ахнул, когда электрический ток прошел сквозь его уже ставшее напряженным тело.    

Как же он опять здесь очутился?

Яростно нахмурившись в сторону двери, словно она каким-то образом была виновна в том, что он был изгнан в гостевую комнату, Блейн сгорал изнутри. Зуд и спазмы изнутри его кожи и ощущение нужды вплоть до самых костей терзали Дома, пока он лежал поверх покрывала на кровати.    

Он собирался убить своего отца за его блестящие идеи. 

Вот поэтому он и не мог держать руки подальше от Курта! На самом деле будет не так уж плохо, если они запечатают свою связь раньше времени, не так ли? Если бы он просто пробрался в свою спальню и забрался на своего саба сверху. Курт поприветствовал бы его с распростертыми объятьями; его красивый, прекрасный, отзывчивый мальчик. «Боже, он был отзывчивым», - с рычанием подумал он. Он никогда об этом не знал, и это сводило Дома с ума от каждого хныканья и выдоха его имени. От каждого «Сэра», который выходил из его полных, розовых губ. 

Издав стон, Блейн посмотрел на свое вставшее палаткой нижнее белье, единственную вещь, которая была на нем надета, видя, что он не мог ничего захватить из их комнаты. В любом случае, одежда в эти дни ощущалась как слишком большое ограничение, особенно когда он находился в непрекращающемся состоянии возбуждения. Его не отвлекала работа. Его не отвлекала школа. Ничто из того, что он пытался делать, не помогало, но действительно, почему он должен был бороться с этим чувством? Курт уже принадлежал ему, с измененной меткой или нет, с церемонией или без нее, так почему бы ему не пройти через зал, вытащить шелковые путы и возможно еще несколько пикантных игрушек и не сделать то, что хочет со своим красивым сабмиссивом? 

Все сложнее и сложнее было сохранять любое восприятие здравых рассуждений относительно того, почему он вообще находился в этой комнате. Все казалось более и более нелогичным по мере того, как тикали секунды, а его желание возрастало. 

Дом облизнул нижнюю губу и застонал, когда ему все же удалось ощутить слабый вкус персикового бальзама для губ Курта. Это было пыткой. Всего несколько минут назад у него был Курт, растянувшийся на его коленях, вымогающий мокрый поцелуй и выкрикивающий его имя, твою мать. Он все еще чувствовал прилив эндорфинов и адреналина с того момента, как они начали циркулировать в его крови, словно они никогда не рассеивались, и просто лежал бездействуя. Он хотел приказать Курту быть здесь. Дать ему команду стать на колени. Он выглядел бы так красиво: послушным и готовым к нему, глядя через завесу ресниц, сквозь которые просматривался сияющий голубой взор. 

- Вот блядь, - пророкотал Блейн и вскочил на ноги. Его член пульсировал в своем хлопковом плену, а разум был пропитан Доминантными феромонами.

Подойдя к двери, он был удивлен, когда она качнулась в обратном направлении, и та самая соблазнительная сирена из его разума ворвалась внутрь и очутилась в его объятиях. 

- Курт, - выдохнул он, отстраняя его назад, когда понял с болезненным спазмом во внутренностях, что его красивый мальчик был голым. 

Раскрасневшийся и потный, возбужденный и дрожащий, саб обернулся вокруг его собственного тела, как будто искал все правильные углы, чтобы накрепко соединить их вместе. 

- Сэр…пожалуйста… - умолял Курт, лихорадочно его лаская, и переключатель, который был уже наполовину нажат, окончательно щелкнул.

Блейн захлопнул дверь и обернул их тела вокруг друг друга, впечатывая спину Курта в дерево и прижимаясь полуобнаженным телом к своему сабу. Он нырнул туда с головой, целуя уже красные, обкусанные губы и скользя руками по бокам саба, ощущая под ладонями идеальную, гладкую кожу. Дом дотянулся до его бедер и обхватил их сзади, приподнимая Курта и издавая стон, когда эти длинные ноги безо всяческих слов оплели его талию. Как будто там им было самое место.

- Боже, детка, то, что ты со мной делаешь…ты сводишь меня с ума…Курт… - прорычал он между мокрыми, грязными поцелуями, когда двигал бедрами напротив бедер Курта, а саб подхлестывал его, задыхаясь напротив губ Дома в качестве ответа, будучи неспособным даже должным образом вернуть ему поцелуй. Это заставляло его внутреннего Дома удовлетворенно рычать. Он полностью вышел из-под контроля, минуя точку невозврата, осознавая, что с этим покончено. Его просто это не заботило.

Его пальцы стискивали спину Курта, зарываясь и скользя по потной, липкой коже, ставя на ней как можно больше отметин. Он дотянулся до округлости шикарной задницы Курта и после секундного колебания просунул палец между его ягодиц, жадно надавливая ниже, пока не стал потирать кончиком его сморщенный вход.

Курт ахнул, когда почувствовал пальцы Блейна в самом интимном месте, все внутри него перевернулось, а отчаянные пальцы захватили влажные, спутанные кудри, когда он прижимал губы Дома впритык к своей шее. Его кожу усеивали укусы, жжение от них сводило саба с ума, и он выгибался от каждого из них, бесстыдно умоляя о большем. Сильнее или глубже, или все что угодно. Он просто в этом нуждался.

Он почувствовал, что плавится, когда другая рука Блейна отстранила его от своих кудрей и ухватила за запястья, удерживая их над головами. Он был поглощен этой силой. Абсолютный контроль Блейна мог с такой легкостью его подчинить. Саб был прижат к двери торсом Блейна, пока вторая рука его Дома легкими, словно бабочка, прикосновениями потирала его естество, и Курт чувствовал, словно он в любую секунду мог воспламениться. 
Это было настолько опьяняюще…слышать похвалу Блейна, ощущать его прикосновения, улавливать ноздрями его запах и чувствовать на своих губах вкус покрывшейся потом кожи. 

Где-то на задворках его сознания что-то кричало ему остановиться, исправить это и отступить…но это… Блейн…это было правильно, не так ли? Заставить своего Дома чувствовать себя хорошо. Отдаться. Словно его разрывало на части, но при этом не разрушая, а создавая заново, делая еще лучше, ярче. Завершая. 

Когда губы Блейна снова нашли его, он крепко поцеловал Дома, вращая бедрами и языком и хныкая.

- Сэр, - это единственное слово, которое могло возникнуть в его охваченном вожделением мозге, и он даже не знал, чего хочет, ему просто нужно было это произнести, нужно было, чтобы Блейн прочел его, словно книгу, и дал ему… что-то. Что угодно, лишь бы успокоить бурю в его венах, разразившуюся от его прикосновений. 
- Вот и все, детка. Мой… ты полностью мой. Такой хороший для меня, - прошептал Блейн в его раскрасневшуюся щеку, когда он протолкнул палец в отверстие саба, едва протискиваясь через тугие мышцы, и глаза Курта распахнулись от незнакомых ощущений. 

Серебряный оттенок привлек взгляд саба, и он ахнул при виде великолепного темно-серого костюма, свисающего с дверцы его шкафа. Нетронутого, свежего и совершенного. Костюм, который он бы надел, когда по-настоящему свяжется с Блейном. Курту стало жарко. Он хотел связаться с Блейном так скоро, как только было возможно в пределах человеческих сил. Прямо сейчас. Он хотел принадлежать ему прямо сейчас. Но…но…его разум цеплялся, спотыкался и падал. 

Он сделал мысленную встряску, пытаясь освободить сознание, издав стон, когда Блейн снова проник в него, и опять потерял концентрацию.

- Сэр… - задохнулся он, будучи не уверенным даже в том, о чем просит, потому что Блейн продолжал к нему прикасаться. Поглаживать его. Целовать его. 
– Сэр… - снова попытался саб, и Блейн просто уткнулся лицом ему в шею, сминая ее губами и обдавая жаром напротив собственной кожи, когда он начал ее сосать. 
- Я так хочу тебя, Курт, - прорычал он, когда оторвался. – Мой…полностью мой. 
И эта фраза отдавалась вибрацией в самые клетки Курта.
- Я… - тяжело выдохнул саб, и Блейн чуть сильнее надавил внутри него пальцем. – Я… 

На его губах сформировалось слово, идущее откуда-то из самых глубин, покрытых дымкой похоти, любви и страсти. Зажатое под прессом каждого его покорного стремления, кричащее ему сделать усилие и вобрать этот палец еще глубже, прокладывая путь к чему-то гораздо большему. Он переместил рот к уху Блейна, тяжело дыша и будучи неуверенным, пока мир сходил со своей оси. 

- К-красный, - почти неслышно прошептал он, как будто то обстоятельство, что это крошечное слово выходит из его рта, было неправильным. О боже. Тогда громче. – Красный. Красный. Красный!

Похоже, воздух вокруг них застыл.

Блейн неподвижно замер напротив него, словно кто-то только что подошел сзади и ударил его. Но Курт вряд ли мог на этом сосредоточиться. Он разматывал клубок в собственной голове. Сотрясаясь дрожью с головы до ног, словно он упал в ледяное озеро и окоченел. Просто оцепенел, пока каждое чувство, которое его сжигало, таяло, превращаясь в ничто и оставляя ему небольшую пустоту. 

Он только что произнес безопасное слово?

Этот вопрос звенел в ушах совсем рядом с его колотящимся сердцем. Он ощущал, словно последние несколько минут происходили с кем-то другим, а он наткнулся на эту сцену, решив прервать ее самым резким образом, который только мог придумать. 

Однако испуганное лицо Блейна ответило на его вопрос, пока Дом отстранялся.

Он выглядел находящимся в нескольких секундах от обморока. Его обычно загорелая кожа была бледной и липкой, глаза – дикими и наполненными раскаянием, а руки стали ледяными, когда выскользнули из его тела.

- Прекрасный… ох боже мой… прости… - начал он, опуская саба на пол и отскакивая от него так, словно его обожгли. 

Дом поднял руки, признавая капитуляцию, как будто хотел дать Курту шанс нанести ответный удар ему в отместку, если он того пожелает. Ощущение того, каким маленьким выглядел в этот момент Дом, было очень тревожным. Курт перевернул с ног на голову всю его сущность этим единственным словом. 

Курту хотелось, чтобы он снова стал его сильным, уверенным Домом. Он нуждался в нем, вместе с его силой, которая угрожала заставить его сломаться в рыданиях, потому что саб чувствовал себя таким хрупким, таким потерянным от того, что он только что сделал, и откуда бы эта сила в действительности ни исходила, ему нужно было очутиться в его объятиях, чтобы они не дали ему упасть. 

- Сэр… Блейн, нет… тебе не о чем сожалеть… я просто… - пытался Курт, безрезультатно захлебываясь каждым словом, но Блейн уже выглядел сломленным… настолько сломленным, что только покачал головой и отвернулся, скрестив руки на груди, когда опустился в кресло в углу и уставился в пол.
- Не оправдывай меня, Курт. Просто не надо, - прошептал он дрожащим голосом, и Курт вздрогнул от его тона, который заставил его понять, что он все еще был голым. 

Саб огляделся по сторонам и заметил халат, брошенный сверху на постельное белье, и быстро вцепился в него, чтобы надеть. Запахнув его, он придвинулся к креслу и остановился перед Блейном, захватывая его голову между своих ладоней и заставляя его поднять взгляд.  

Его сердце разбилось, когда эти медовые глаза сосредоточились на нем. Обычно живые и полные энергии, они казались погасшими и тусклыми. Он не выдержал, и все чувства саба отодвинулись в сторону, когда новое желание позаботиться о своем Доме заняло свое место. 

«Позаботься о нем,  и он позаботится о тебе», - повторял он снова и снова в своей голове.

- Не за что извиняться, сэр, - уверенно сказал он, стараясь придать себе столько уверенности, сколько было в его силах, пока он все еще чувствовал себя полностью разбитым.

Блейн в ответ разразился ледяным смехом, который заставил Курта задрожать и захотеть отступить. 

- Ты… прекрасный, ты произнес безопасное слово из-за того, что я с тобой делал, - сказал Блейн, звуча так, словно вышедшая фраза царапала ему горло. 

Курт моргнул и сглотнул, все еще до конца не осознавая размах того, что он сделал. 

Я сделал. Я сделал это. Я сделал это, потому что… потому что…

Он обернулся через плечо на костюм, который в первую очередь пустил все под откос, и почувствовал рывок в своей груди.

Я сделал это потому, что через три дня мы должны вступить в связь. 

Однако Блейн не подозревал о его внутреннем прозрении. 

- Я… я так сильно давил на тебя последние несколько дней, я знаю, что делал это. Хотел от тебя большего. Был более доминирующим, и я настолько терялся, когда был в таком состоянии, но это не оправдание, а ты пытаешься найти оправдание тому, что я сделал. Боже, не делай этого, Курт, - умолял он, и как результат этого масштабного происшествия, Дом довел себя до такого состояния, что по его щекам катились слезы. 

Курт наконец-то понял, что творилось у него в голове. Блейн подумал, что причинил ему боль. Его страдания происходили исключительно от мысли, что он сделал что-то, чего не хотел Курт, и это заставило саба впервые в их отношениях использовать безопасное слово. Он так глубоко пребывал в раскаянии и ненависти к себе, что Курт знал, слов не будет достаточно, чтобы его вернуть. Никакие слова не будут иметь той силы, которой обладал он, будучи его сабом, и он мог применить ее для расшатанного разума своего Дома.

Отпустив голову Блейна, он заменил ее пальцами своего Дома, переплетая их со своими собственными, пока он медленно опускался перед ним на колени. Это был огромный жест. Особенно учитывая то, каким уязвимым в действительности ощущал себя Курт прямо сейчас. 

Голубые глаза посмотрели наверх и обнаружили другой взгляд: ореховый, широко распахнутый, испуганный и смущенный. 

- Курт… - тряхнул головой он, а его кадык подпрыгнул, когда он сглотнул. – Я этого не заслуживаю, - прошептал он, и Курт взял одну из ладоней Блейна, приложив ее к своей щеке и прижавшись к центру крошечным поцелуем.

Позаботься о нем, и он позаботится о тебе. 

- Почему ты так говоришь, сэр? – спросил он, желая, чтобы его голос оставался спокойным и собранным. 

Остаточные следы того, чем они занимались ранее, все еще гудели под его кожей, но у него был Дом, которого нужно было успокоить, и все остальное стало второстепенным из-за этой примитивной потребности сабмиссива помочь. 

- Ты сказал это…ты сказал «красный» из-за того, что я сделал, - произнес Блейн, прикрывая рот ладонью, чтобы успокоить свое наполовину рычание, наполовину всхлип, который грозил побегом.

Курт нежно улыбнулся и покачал головой. 

- Я сказал «красный» из-за того, что мы собирались сделать, Блейн, - медленно сказал он, желая, чтобы его Дом понял. 

Но Блейн, казалось, находился слишком далеко, чтобы быть в состоянии логически обрабатывать информацию. Подавив всхлип, Курт опустил голову на колени Блейна и уткнулся туда носом. Он закрыл глаза и отчаянно подумал: «Позаботься о нем, и он позаботится о тебе».

И, должно быть, он каким-то образом телеграфировал свои мысли и чувства, потому что следующим, что он осознал, было то, что его подхватили, словно невесту, и понесли обратно в их спальню. Прочь от места происшествия, которое напугало их обоих, в комфорт родных стен. 

Курт позволил скользнуть нескольким слезам, когда зарылся лицом в шею Блейна, отчаянно цепляясь за него, когда Дом попытался уложить его на кровать. Теперь, когда плотина прорвалась, саб не мог сдерживать себя, и ему нужен был Блейн поблизости. Он почувствовал, что не может дышать при мысли о том, что он снова уйдет. 

Блейну удалось уложить его на мягкий матрас, успокаивающе баюкая, а затем его тело накрыло саба, словно одеяло. Инстинктивный ответ Доминанта, который всегда творил с Куртом чудеса. Он крепко обхватил руками обнаженную спину Блейна, заставив его опуститься всем своим весом, уткнувшись лицом ему в плечо. Его Дом продолжал ворковать с ним, гладя его растрепанные волосы и говоря, что он был хорошим мальчиком.  

В конце концов, он успокоился.

- Я с тобой, красивый мальчик. Ты такой хороший. Я с тобой. Мне очень жаль, прекрасный, - шептал Блейн, снова и снова целуя его в висок, пока он должным образом возвращался к здравомыслящему состоянию, и Курт заскулил в ответ. Ради этого прекрасного мужчины, чей самый большой страх был причинить ему боль.
- Это не из-за тебя, сэр, - удалось хрипло повторить Курту. – Это не так.
- Курт, пожалуйста, будь со мной честным, прекрасный. Я не буду тебя наказывать, клянусь Богом, что не буду, - умолял Блейн с намеком на приказ, лежащий в основе этих слов.
- Я этого не делаю, - взмолился саб, чувствуя себя лишенным кожи и открытым, снова находясь на грани крика, вжимаясь ногтями в кожу спины своего Дома. – Я не вру, сэр. Это не так.
- Тссс, - баюкал Блейн, наклонив голову и потираясь носом о его лоб и оставляя там серию поцелуев впридачу. – Хорошо, прекрасный, я тебе верю. Спасибо, что сказал мне правду. 
- Я просто… всего этого было так много, и я действительно этого хотел, и мне было так хорошо, но я просто… это сказал. – поспешно выложил Курт. Пытаясь дать объяснение, прежде чем Блейн начнет снова винить себя. – Когда я был моложе, мой папа…он говорил со мной о том, что значит быть сабом в Лайме. Он сказал, чтобы я считал себя достойным и не разбрасывался собой, потому что я имею значение. И я дал себе обещание, что должным образом вручу себя своему Дому в первый раз. Я хочу тебя, сэр. Безумно. Но…я хочу подождать до Церемонии, чтобы мы могли сделать это правильно, - тихо сказал он, в большей степени говоря для себя, а не для Блейна. 

Блейн в тот же миг успокоился, а затем почувствовал, как Курт отстранился, уговаривая его лечь лицом к лицу. Курт открыл глаза и увидел, что взгляд Блейна немного прояснился. В нем была небольшая надежда. 

- Итак… вот почему…

Он отчаянно кивнул. 

- Я на секунду открыл глаза, увидел свой костюм и вспомнил, чего мы оба хотели. Ни один из нас не собирался останавливаться, и я не хотел прекращать…но мне кажется, это шло из глубины души, и я произнес это, я сказал это даже прежде, чем осознал, -  сбивчиво и отчаянно объяснил он, немного мямля.
- Я не сделал тебе больно? – спросил Блейн, чтобы убедиться, с серьезным лицом глядя ему в глаза. 
- Нет, сэр. Абсолютно точно, нет.

Дом кивнул, а затем широкая улыбка начала расползаться по его лицу, словно солнце в пасмурный день. 

- Ты удивительный, ты об этом знаешь?

Глаза Курта расширились.

- Чтобы выкрикивать цвета?
- Чтобы быть достаточно сильным для нас двоих, - поправил Блейн, пройдясь поцелуями между глаз, а затем по изгибу носа. – И я люблю тебя еще больше прежнего, мой идеальный, потрясающий, прекрасный мальчик.

Это была полная уверенность, которую сабу необходимо было услышать, и он вжался лицом в плечо Блейна со счастливым вздохом облегчения. 

- Ты можешь спать сегодня здесь? – пробормотал он.

Блейн провел рукой по его волосам, поцеловав в голову. 

- Конечно, прекрасный. Мы вернемся к разговору о вещах, связанных со спальней, завтра, так что не волнуйся об этом, ладно? Я с тобой, и я никуда не уйду.


========== Скрепить узы. Часть 1. ==========

Они забыли про занавески.

Это была первая мысль, которая появилась у Курта, когда он открыл глаза и был атакован наглыми солнечными лучами, угрожающими сжечь его сетчатку, если он не окажет им заслуженного уважения и не отведет взгляд. Он застонал и уткнулся лицом в грудь Блейна. Мысли саба были размытыми и несосредоточенными. В глубине его костей существовала необычная тяжесть, которая подталкивала его ближе к Дому. Потребность в нем, которую Курт просто не мог еще полностью понять, поскольку его разум сегодня пытался перезагрузиться. 

Блейн крепко спал, лежа на спине, его руки обнимали грудь Курта, а кудряшки падали на лицо, в то время пока Дом тихо похрапывал. Их кожа плотно прилегала друг к другу, но, несмотря на то, что они все реже и реже спали полностью одетыми, Курта все еще заставало врасплох изобилие кожи, выставленной на обозрение. 

Они оба были голыми с головы до пят, прижимаясь и цепляясь друг за друга, как будто боялись, что один из них исчезнет, если на секунду его отпустить. Сабу хотелось поднять взгляд, разбудить Блейна, поцеловать его и обвить его тело своим собственным, но он не мог заставить себя пошевелиться, потому что это означало снять руку, обнимающую талию Блейна, поднять голову с выемки его шеи и убрать губы с кожи его плеча, лишаясь его вкуса, и Курта это не устраивало.

Он не хотел его отпускать. Ему хотелось остаться; прижавшись вплотную, будучи в тепле и безопасности.

- Прекрасный? – голос Блейна казался спросонья хриплым и подорванным, но ласковое обращение заставило саба захныкать, прижимаясь к нему ближе, ведь пространство между ними всегда было для Курта слишком большим, но сейчас по какой-то причине оно казалось пропастью. Он хотел, чтобы каждый последний атом, который стоял между ними, убрался прочь. 
- Сэр, - прошептал он ему в кожу, будучи немного неуверенным и потерянным,  почувствовав руки, которые обернулись вокруг его спины и ответно притянули его ближе. 
- Ты в порядке? – спросил Блейн, когда понял, что его саб ведет себя не так, как обычно. 

Он трясся и цеплялся за его грудь, как будто пытался просочиться сквозь его кожу, и это встревожило Дома. Курт был спокоен, когда заснул прошлой ночью. Как только прекратилась вся их драма, которая практически лишила их рассудка, наступила безмятежность. 

И затем Блейн снова с этим столкнулся.

У Курта случился рецидив в качестве реакции на произошедшее, потому что Блейн так запаниковал, что не смог справиться с самим собой. Его саб взял на себя ответственность позаботиться о нем непосредственно после этого события, и Курт заставил себя прийти в норму. Но сейчас, когда все закончилось, теперь, когда Блейн снова обрел контроль, тело Курта это признало. Оно сдалось, позволив сабу отыскать комфорт, в котором он нуждался. 

Блейн был более чем счастлив его предоставить.

- Я… я… не…не уходи, - тихонько взмолился Курт, и Блейн крепче сжал его, поцеловав в лоб и пробежавшись пальцами вверх и вниз по спине саба, давая поддержку.
- Я никуда не уйду, красивый. Просто расслабься и позволь мне позаботиться о тебе. Дыши.

Он пронизал нежные слова намеком на команду, и тело Курта инстинктивно отреагировало, обвиваясь вокруг Дома и поглощая воздух всеми легкими. С каждым мгновением он чувствовал себя все более и более потерянным, а Блейн продолжал поощрять его и разговаривать с ним сквозь туман в голове. 

- Сэр, - снова захныкал Курт, и, казалось, что это единственное слово, которое он мог вытолкнуть из своих губ. Кровь внутри него кипела, его разум кричал, заставляя саба отчаянно нуждаться в его Доме. 
- Что тебе нужно, великолепный? – спросил его Блейн, тело которого ныло, чтобы угодить ему, заставить снова расслабиться и почувствовать себя комфортно.

Курт ахнул, но из его рта не вышло ничего, кроме небольшого хныканья, когда он отчаянно ухватился за Дома, оказавшись практически сверху на нем. 

- Я сделаю все что угодно, детка, просто скажи мне, что тебе нужно, хм? – умолял Блейн, успокаивающе поглаживая рукой по его волосам, пока вслушивался в любой звук, исходящий от Курта, который помог бы ему понять, чего он хотел. 
- Т-ты, - пробормотал через некоторое время Курт, и Блейн поцеловал его в висок, потянув за собой одеяло, поднимая его вверх и накрывая их с головой. Запутывая их в кокон в темноте и тепле и отрезая от остального мира. 
- Я здесь. Прямо сейчас, я здесь. Я с тобой, - серьезно сказал Блейн, но Курт покачал головой и снова глубоко вздохнул. 
- Поговори, - выдохнул саб, и Блейн понял, чего ему хотелось. 

Он хотел послушать его голос. Чтобы синхронизировать свое сердцебиение с ритмом его слов и твердо стать на ноги благодаря этому звуку. Дом знал, что это заставило его самого успокоиться прошлой ночью. Слушать Курта, говорить с ним. 
- Ладно…гм…хорошо, - ломал себе голову Блейн и просто решил пустить все на самотек и посмотреть, что из этого выйдет. – Уэс думает, что мы должны попытаться найти кого-то, кто сможет стать популярным. Говорит, что теперь, когда трое из нас практически окончили колледж, мы должны начать задумываться о том, чтобы стать конкурентными в музыкальной индустрии. Запустить лейбл с помощью студии. Найти кого-нибудь потрясающего, - прошептал он Курту в волосы, прижимая губы к коже его лба и чувствуя, как саб смещается при каждом движении, которое он производил, удостоверяясь, что между ними не оставалось ни единого промежутка. Боже, Блейн любил его до безумия. 
- Дэвид считает, что мы должны играть на выпивку и получать шот всякий раз, когда Уэс произносит слово «конкурентные», - усмехнулся он, и Курт издал из глубины горла звук, который, возможно, был бы хихиканьем, если бы его тело не было слишком неподатливым, зажатым и напряженным рядом с ним. Но его голос, казалось, делал свое дело, поскольку ногти саба, впившиеся в его грудь, теперь исчезли и сменились расслабленной и теплой ладонью Курта на его коже.
- Я думаю, Уэс прав, но не хочу в этом признаваться, иначе это сделает его еще более невыносимым. Сказать по-честному, мы не сможем с этим мириться, - пошутил он, продолжая в том же духе. 

Его голос звучал ровно и мягко в тишине комнаты, и с каждым предложением какая-то часть Курта успокаивалась. Губы саба опустились на его шею, спина перестала отчаянно выгибаться ему навстречу, а ноги выпутались из его собственных. Курт возвращался, и Блейн мог это почувствовать. 

- Ты так хорош для меня. Так совершенен, мой прекрасный мальчик. Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь. Вот так. Просто позволь всему этому уйти, - ободрял он саба по мере того, как тот все больше и больше успокаивался и, в конце концов, угомонился, будучи разнеженным и податливым в его объятьях. Его лицо было все еще глубоко запрятано в плече Блейна, но там было место крошечным поцелуям, и Блейн мог поклясться, что он почувствовал крошечный намек на улыбку напротив своей кожи. 

Наконец, через несколько минут Курт высунул лицо из его шеи, отодвинул одеяло на место, снова выходя на свет, и поднял взгляд, краснея и немного стесняясь. 

- Привет, - мило проговорил он, и Блейн наклонил его шею, чтобы клюнуть саба в нос. 
- Привет и тебе. Чувствуешь себя лучше? – спросил Дом, и Курт отвернулся, поскольку на вершине его щек поселился румянец. 
- Да. Сожалею об этом, - застенчиво проговорил он, и Блейн, захватив пальцами его подбородок, снова поднял ему голову. 
- Нет. Никогда не извиняйся за что-то вроде этого. Курт… то что ты сделал прошлой ночью… это было более чем невероятно. Это потребовало столько сил и воли, но ты это сделал. Пойдя против собственных инстинктов, ты заставил нас обоих избежать потенциальных неприятностей, и поэтому я так горжусь, что ты назвал цвет. И я знаю, что это должно было отнять у тебя много сил, поэтому ты можешь взять все время, в котором нуждаешься, - сказал Блейн, и Курт наклонил голову.
- Вот почему… я был сейчас … в подобном состоянии? – спросил он, и его Дом кивнул.
- Мое лучшее предположение заключается в том, что твое тело осознало, что я в порядке, и позволило тебе искать то, что тебе нужно было получить от меня прошлой ночью. Однако на тот момент я был не в состоянии это предоставить, и это похоже на замедленную реакцию. Я тоже очень сожалею, - печально сказал Дом, и Курт покачал головой. 
- Если я не должен просить прощения, то и ты тоже. Разве ты не видишь? – спросил он, улыбаясь ему в лицо, и Блейн наблюдал за ним, находясь в смятении.
- Вижу что? 
- Ты и я. Мы действительно совершенны. Мы заботимся друг о друге, мы уравновешиваем друг друга. Ты нуждался во мне прошлой ночью, и я был там с тобой, чтобы ты смог сейчас сделать для меня то же самое. Мы работаем, сэр, - сказал он, а Блейн нежно улыбнулся, но эта улыбка не достигла его глаз, и Курт знал… он знал, что Дом все еще дает самому себе взбучку из-за того, что произошло.
- Курт… о прошлой ночи… - начал он, но прохладный палец припечатал его губы, и Курт покачал головой. 
- Нет…то, что произошло вчера ночью, не было плохо или нежелательно, или каким-то образом вредно для меня, сэр… Мне нужно, чтобы ты это знал. Я остановил нас, потому что я хочу это сделать…заняться сексом в ночь нашего Представления. Это единственная причина. Мне не было больно, я не боялся тебя и я… - он затих с робким румянцем, покрывающим кожу.
- Ты что, детка? – спросил Блейн, и узел в его груди ослабевал по мере того, как Курт подтверждал то, что он говорил прошлой ночью. В своем самом покорном состоянии он все еще искал его, сворачиваясь рядом с ним и доверяя ему позаботиться о себе. Он доверял ему все, что у него было, и Блейн любил его за это еще больше.
- Я… я хочу тебя, - еще сильнее покраснел он, и Блейн его поддразнил.
- Правда? Я не заметил, - пошутил он и засмеялся, когда Курт стукнул его по груди.
- Заткнись, сэр, - процедил он, и Блейн улыбнулся, видя, что он возвращается к самому себе. Тем не менее, некоторые вещи все еще требовалось прояснить. 
- О ситуации со сном…
- Я возненавидел, когда тебя здесь не было. Это сделало все еще хуже, - незамедлительно признался Курт. 

Блейн кивнул в знак согласия, лениво проводя большим пальцем по уху Курта. 

- Возможно то, что сработало для моих родителей - просто не работает для нас, прекрасный. 
Курт согласно загудел, но нервно скривил губы. 
- Но что мы можем предпринять кроме этого, сэр?
- В основном с нами все в порядке в течение дня… мы могли бы принимать снотворное по ночам? Я уверен, что мы могли бы отыскать что-то, что сможет помочь. Мы не можем быть единственной парой с такой проблемой, - вслух рассуждал Блейн.
- Джаред, похоже, думает, что в нас больше Доминантности и Покорности, чем в большинстве других пар. То, что может работать для них, возможно, не сработает для нас, - отметил Курт.
- Не паникуй, прекрасный. Мы это выясним, - успокоил Блейн.
- Да, сэр, - пробормотал Курт, полностью ему доверяя, и Блейн неосознанно собрался его поцеловать, когда из-за двери раздался стук.
- Курт… Курт, твой отец здесь, и он хочет тебя видеть, - тихо сказал Джаред, и Курт нахмурился. 

Он не помнил, чтобы его отец упоминал о сегодняшнем визите. И столь же сильно, сколь Курт любил видеть своего отца, перспектива расстаться с Блейном так скоро после утреннего эпизода с его покорностью засела у него в груди совершенно нехорошим ощущением. 

Блейн, казалось, почувствовал его колебание и усадил их так, чтобы иметь возможность как следует поцеловать губы саба. Это был целомудренный поцелуй с закрытыми ртами, но у Курта все же перехватило дух. Сильные ладони успокаивающе заскользили вниз по его рукам, когда саб отстранился.

- Я все время буду находиться в доме, - успокоил Дом, и Курт кивнул, с беспокойством облизывая губы. 
- Л-ладно, я скоро приду, - отозвался он, слегка дрожащим, но твердым и решительным голосом. Ему хотелось увидеться с отцом, в последние дни сабу этого не хватало.
- Почему бы тебе просто не спуститься вниз и не встретиться с ним, пока я займу душ, чтобы ты смог заполучить ванную комнату в свое распоряжение на несколько последующих часов, - предложил Блейн, дразнясь на тему того, что Курт всегда жаловался, когда Блейн просил его поторопиться со сборами.
- Хорошо… но не думай, что тебе сойдет с рук то, как ты дразнил меня раньше просто потому, что сюда пришел мой папа, - наигранно пригрозил Курт, отодвигая в сторону свои нервирующие инстинкты саба, пока он натягивал пижаму и завязывал свой халат, расправляясь с рутинными водными процедурами в рекордное для него время. 
- Спустишься, когда будешь готов? 

Курт клюнул Блейна в губы, выходя за дверь и покидая комнату, прежде чем услышал ответ Дома. 

Саб нашел своего отца в гостиной, потягивающего кофе и листающего утреннюю газету.

- Доброе утро, старичок, - поприветствовал он и рассмеялся, когда Берт уставился на него с обиженным видом.
- Продолжай в том же духе и первое, что я сделаю, когда стану Главой – объявлю Черные Пятницы вне закона, - с невозмутимым видом ответил Берт, и Курт драматичным жестом приложил руку к сердцу.
- Ты не посмеешь.

Берт приподнял бровь.

- Проверь, сынок.

Дом подарил ему милую улыбку со всей утонченностью героя боевика, и Курт больше не мог удерживать беспристрастное выражение лица. Саб разразился смехом, но когда он бросился в объятья отца, что-то в его теле ударило рикошетом, и он остановился на полпути, неуклюже похлопав мужчину по спине, прежде чем быстро отскочить обратно. 

Саб нахмурился от этого странного ощущения и посмотрел на своего отца и, наклонив голову, обнаружил, что тот смеялся.

- Папа? – в замешательстве спросил он, и Берт улыбнулся.
- Это связь, Курт. Тебе будет некомфортно прикасаться к другим Домам. Даже к своему старику, - просто сказал Берт, и Курт вспомнил об этом факте.
- Ох… правильно. Забудь об этом на секунду. Итак… что привело тебя сюда? – спросил он, садясь напротив отца.
- У меня есть кое-что, что нужно обсудить с Даной в офисе. Я просто по пути остановился здесь, чтобы…хм…ладно, чтобы отдать тебе кое-что, - немного нескладно сказал он, и Курт заметил маленький коричневый пакет, лежащий возле него на диване. 
- Папа… ты же знаешь, что на Представление не обязательно дарить подарки. Тебе не нужно было ничего мне приносить, - сказал он, но Берт покачал головой.
- Я знаю, но на самом деле я не тратил на это денег…ладно, я сделал это, но не сейчас…я имею в виду… почему бы тебе просто не взглянуть? – спросил он, протягивая ему пакет, и Курт взял его, заглядывая внутрь и обнаруживая темную деревянную шкатулку с простым замком.

Он вытащил шкатулку и поставил ее на колени, вопросительно глядя на отца.  

- Открой ее, - жестом указал Берт, и Курт, подняв крышку, распахнул ее, задохнувшись при виде двух браслетов-манжет, расположенных на небольшой подушке. Курт взял меньший браслет и развернул его. Глаза саба затуманились от слез, когда он осознал, что именно держал в руках. 
- Папа… - всхлипнул он, и Берт испытывал болезненное желание обнять сына, но он помнил, что его прикосновение не будет комфортным для Курта. 
- Они тебе нравятся? – спросил он, и Курт кивнул, потеряв дар речи и вертя браслеты между пальцами. 

Они были мягкими и изношенными, сделанными из окрашенной коричневой кожи. Один из них был меньше, чем другой, но они оба были одинаково прекрасными в своей простоте. К каждому из них крепилось небольшое колечко со свисающей подвеской. На меньшем браслете была маленькая буква «Б», а более крупный украшала элегантная «Е». 

Это были браслеты его родителей.

- Я… я люблю их. Я не знал, что у вас такие были, - сказал Курт, закрепив меньший вокруг своего запястья и обожая то, как он чувствовался на его коже. Буква «Б» расположилась рядом с его пульсом, и это местоположение вызывало в Курте очень интимное ощущение. 
- Браслеты не очень распространены. По большей части они устарели. Но… для нас, для низшего класса, это единственный способ показать, что мы…ладно, что мы принадлежим друг другу. Что мы связаны. – Курт понимающе кивнул. – Эли сделала их для нас. Мы так долго откладывали на материал и на подвески, но ей хотелось смастерить их самой. Мы носили их все время, - сказал он, с грустью глядя на запястье Курта.
- Почему… почему ты отдаешь их мне? Разве ты не хочешь их сохранить? – спросил он, и Берт покачал головой, слегка улыбаясь.
- Я хочу, чтобы они были у тебя. Чтобы напомнить тебе, что… даже без Церемонии Представления связь может быть реальной. Я знаю, что к тебе попадают колонки со сплетнями, и что ты думаешь, что это изменит ситуацию, но то, что есть у вас с Блейном - уже реально, Курт. Ты уже связан. Точно так же, как твоя мама и я, - сказал он, и Курт заставил свои инстинкты отступить, чтобы наконец-то крепко обнять отца. Это было не так приятно, как обычно, но это означало для него целый мир, и он хотел ему это показать.
- Спасибо, папа, - фыркнул саб ему в плечо, и Берт кивнул, похлопывая его по спине.
- Пожалуйста, приятель. Сейчас мне нужно идти, иначе я опоздаю, но мы увидимся за обедом, ладно? – встал он, и Курт кивнул, все еще пробегая большим пальцем по мягкой коже браслета своей мамы. 

Он не мог поверить, что не знал о них. Как он мог никогда не видеть их на запястьях своих родителей? Но, с другой стороны, когда умерла его мама, он был всего лишь ребенком. Может быть, он просто забыл о том, что когда-либо их видел. И его папе никогда не нравилось слишком много о ней говорить. Он пытался ради Курта, но ему всегда было так тяжело, что Курт перестал спрашивать и просто ждал, когда отец почувствует готовность поделиться историями о ней. 

Но это…это был прекрасный подарок для Курта. Твердое доказательство любви, которую разделяли его родители, не считая, конечно же, любви к нему. Такую любовь он хотел и для себя…и это был тот тип любви, которую он нашел с Блейном. 

Если только…

- Прекрасный? – заговорил его Дом из дверного проема, и саб поднял залитые слезами щеки, что заставило Блейна незамедлительно нахмуриться и броситься к нему, прижимая саба к груди. 
- Что случилось? С твоим папой все в порядке? – спросил он, и Курт кивнул.
- Да. Он в порядке. Он… в действительности он зашел, чтобы вручить мне это. В качестве подарка, - тихо разъяснил он, и Блейн кивнул в сторону браслета, который все еще был в шкатулке, прося разрешение взглянуть на него.

Курт позволил, и Блейн взял в руки кожу, через секунду осознавая, что именно он держал. 

- Мамин и папин? – мягко спросил он, и Курт кивнул, стирая большим пальцем остатки слез. 
- Да. Я…я даже не помню, что они носили браслеты. Папа говорит, что для низшего класса это было способом продемонстрировать их связь. Моя…моя мама их сделала, - сказал он, прослеживая пальцами букву Б. 

Блейн наблюдал за ним, задумавшись, пока саб ласкал мягкий кожаный браслет, и Дом мог видеть, как много они для него значили. Браслеты были частичкой его мамы, и это был такой драгоценный дар, чтобы получить их в завершении собственной связи. 

Дом смотрел, как Курт гладил свисающую букву, и его дыхание застряло у него в горле. 

Б обозначало Берт.

Или…

Или Блейн.

- Прекрасный? – позвал он, и Курт вопросительно поднял на него взгляд. 
- Как ты относишься к…к этому? – спросил он, закрепляя кожаный манжет вокруг собственного запястья, располагая его на том же уровне, что и браслет Курта, который все еще был на нем. 

Он увидел, как голубые глаза расширились, когда саб понял, о чем говорил его Дом.

- Сэр…ты…ты хочешь…? – попытался он, но его слова оказались в ловушке собственного горла, когда свежая волна слез проторила себе путь по его бледным щекам. 
- Да, я хочу, чтобы мы их носили. У тебя уже есть «Б» на твоем браслете, и мы можем прицепить рядом с ней «Е», чтобы у тебя всегда была частица твоей мамы. И мы можем сделать «К» для меня, - предложил Дом, в действительности не зная, что об этом думал Курт. 

Саб уставился на своего Дома с благоговением и недоверием, написанным в его чертах от этих слов, пока он пытался высказаться. 

- Но, сэр…они же такие скромные и не очень дорогие…почему ты хочешь…? – попытался объяснить он свой страх перед тем, что Блейн посмеется над ним из-за того, что он носит что-то столь простое и дешевое, но Дом прервал его.
- Они олицетворяют любовь двух людей, которые дали мне лучший за всю мою жизнь дар. Тебя. Браслеты скромные, но для меня они бесценны, и для меня было бы честью носить его на своем запястье всю оставшуюся жизнь, - с яростной убежденностью сказал Блейн, и Курт больше не смог сдерживаться.

Он бросился в его объятья, оборачивая свои руки вокруг шеи Блейна и целуя каждый дюйм Дома, до которого мог дотянуться.

Поцелуи прошлись по его лбу, вискам, щекам, носу, ушам, шее и, наконец, по губам, когда Курт, улыбаясь сквозь слезы, повторял ему в рот «Я люблю тебя».

- Я тоже люблю тебя, прекрасный. Так сильно, - ответил Блейн, отцепив ладони Курта от своей шеи и расположив их руки вдоль одной линии, идеально сопоставляя кожаные браслеты, а буквы на них беспечно сияли под утренним солнцем.

- Идеальные, - сказал он, и Курт кивнул, снова его целуя.
- Наши, - согласился Курт. 



========== Скрепить узы. Часть 2. ==========

    Комментарий к Скрепить узы. Часть 2.
    Всем привет и я безумно соскучилась по переводу! 6-ого числа у меня будет защита диплома и поэтому все это время я готовилась к ней не покладая рук... Ну ладно, на самом деле, нифига я к ней не готовилась, и диплом накропала через пень-колоду и сдала в последний день... В общем после 6 числа буду свободна словно птица в небесах и буду переводить до посинения :)
Церемония Представления

Он был счастлив. Неправдоподобно, невероятно, нежданно счастлив. 

Это было ощущение, которое Джефф давно позабыл и давно потерял надежду снова его испытать. Но сейчас он был здесь. Жил со своим новым Домом – удивительным, заботливым, любящим, нежным мужчиной, который каждый день показывал ему, что значит по-настоящему кому-то покоряться. Чувство безмятежности и спокойствия наконец-то просочилось обратно, также как и его собственная кожа, в которой сабу снова было комфортно. 

Теперь он готовился принять участие в Церемонии Представления своего лучшего друга, и сама идея о том, что в одном месте будет сосредоточено так много Домов, так много людей, которые знали его «историю», не задевала его так сильно, как когда-то. Он будет там присутствовать, чтобы поддержать своего лучшего друга, первого человека, которого Джефф впустил после Кевина, того, кто собрал его осколки и сложил их вместе, что было достаточно, чтобы Ник нашел его и завершил эту работу. 

Он был по-настоящему счастлив за Курта. И со всеми этими планами, которые голубоглазая дива вложила в организацию церемонии, Джефф был уверен, что это будет самое классное и самое вкусное представление. Помощь Курту в нанесении последних штрихов на планы следующего шага его связи заставила Джеффа задуматься о своей собственной жизни и своих собственных узах. Было совершенно естественно быть любопытным и погрузиться в мечтания о том, на что это может быть похоже, ведь так же? И это заставило его понять, что движение вперед – это то, что заслуживает и он, и Ник.

Джефф был тем, кто тормозил события. Он был единственным, кто боялся поднимать тему Дара и попросить что-нибудь, чтобы скрепить следующий шаг. Саб боялся. И как бы органично он не прижился рядом с Ником, как бы  безопасно он ни чувствовал себя ночью в его объятиях, в глубине саба все еще существовало нечто, что заставляло его прятаться за своими стенами и удерживать эту небольшую частичку себя подальше от Ника… просто на всякий случай. 

Но Джефф видел, как Курт продвигается вперед, долгое время, будучи таким же напуганным, как и он, и это заставляло саба хотеть быть храбрым… для себя, для своей семьи… но больше всего… для Ника. Поэтому он решил, что сегодня, прежде чем они отправятся на церемонию Курта, он поговорит с Ником о его Даре. Он понятия не имел, о чем попросить. Он не желал просить слишком многого и оскорблять своего Дома, будучи жадным… но саб также не хотел просить слишком мало и не удовлетворить требованиям, которые предъявлялись к этапам Связывания. 

Ник знал бы. Он мог опереться на Ника, впрочем, как и всегда. 

С этой мыслью в голове Джефф пересек небольшую прихожую дома родителей Ника, направляясь из их комнаты в кабинет Дома, и тихо постучал. Они на несколько дней остановились у родителей Ника. Это было и в интересах Ника, который хотел иметь доступ к своей личной библиотеке, пытаясь вовремя закончить свой большой проект, и его родителей, который желали немного лучше узнать Джеффа и не отступали, пока не настояли на своем. 

Джефф обнаружил, что не против. Он до смерти любил этих людей и не мог быть более благодарен им за воспитание такого сына и такого Дома, как Ник. 

Он подождал всего лишь мгновение после своего стука, пока не услышал мягкий голос Ника, приглашавший его войти, и он осторожно проскользнул внутрь, к уютным, бежевым стенам и коричневой кожаной мебели комнаты. Его Дом сидел в коричневом, кожаном вращающемся кресле лицом к двери, и улыбался вошедшему сабу той самой теплой, любящей, солнечной улыбкой, которая заставляла Джеффа плавиться. 

- Привет, сэр. Ты занят? – тихо спросил Джефф, и Ник покачал головой.
- Совсем нет, ангел. Я как раз собирался закончить на сегодня и идти тебя искать, - ответил Ник, складывая свои бумаги в неряшливую папку и посмеиваясь над нахмурившимся Джеффом. Просто блондин любил наводить порядок в вещах Ника, что служило причиной того, что он всегда оставлял их слегка разбросанными. И в мгновение ока, Дом услышал тихое, раздраженное фырканье и шаги, прежде чем тонкие пальцы вырвали бумаги у него из рук. 
- Я понятия не имею, как тебе удается что-либо находить… хоть когда-нибудь… - сказал Джефф, а затем его глаза расширились, когда он осознал, насколько грубо и прямолинейно звучал. Саб повернул голову к Нику и поспешно добавил резкое, паническое «сэр», в конце своей речи.

Ник просто сделал то, что, как он знал, работало лучше всего для них обоих: он просто пожал плечами и улыбнулся своему застывшему сабу.  

- Честно говоря, я понятия не имею, как мне удавалось что-то делать до того, пока не появился ты. Серьезно… Я не знаю, где была бы моя голова без тебя, - сказал он сладким голосом, и плечи Джеффа упали от облечения без того, чтобы превратить это в большую проблему, состоящую из его непродолжительных, панических действий. 

Джефф улыбнулся ему в ответ, продолжая аккуратно складывать бумаги, пока собирался с духом, чтобы поговорить с Ником о своем Даре. Он уже в пятый раз бессмысленно расправлял уголки, когда решился просто выпалить это.

- Сэр…я…я пришел сюда, потому что, гм… я хотел поговорить с тобой…кое о чем… 

Он сцепил пальцы, прислонившись к столу, слегка склонив голову к плечам, заставляя Дома еще больше наклониться, чтобы иметь возможность смотреть на него.

- Конечно, детка. Все, что угодно, - сказал Ник, убедившись, что его голос был слегка пропитан командой, чтобы успокоить Джеффа. Он обнаружил, что его ангел прошел очень долгий путь, и Дом всегда старался не давить на него слишком сильно, если он действительности в этом не нуждался. 

Джефф прибегнул к успокаивающим вздохам, прежде чем взглянуть ему в глаза, черпая силу из любви, которую он там обнаружил. 

- Это касается… ммм…ну…т-ты знаешь, что Курт и Блейн сегодня вечером продвинутся д-дальше? Сделают следующий шаг в своем соединении? – начал дрожать он.
- Да, я знаю, - мягко сказал Ник, не совсем уверенный, к чему вел его мальчик, но готовый быть терпеливым и ждать, пока все не прояснится. 

Джефф кивнул, с усилием проглотив комок в горле. 

- Я просто… это…это заставило меня задуматься, и я… я осознал, что…я сдерживал нас, - сказал он, и Ник, задохнувшись от неожиданности, бросился успокаивать саба. 
- Джефф, нет, - попытался Дом, дотянувшись до руки саба и накрывая ее своей собственной, но блондин поднял ладони вверх в молчаливой просьбе позволить ему продолжить.
- Пожалуйста, сэр, просто…просто позволь мне сказать то, что я должен… Я должен сделать это как положено, а я растеряю свою смелость, чтобы произнести это, если ты будешь меня останавливать.

Он немного грустно улыбнулся, наконец-то позволив своему Дому ухватить себя за руку. Ник поднес ее к губам, целуя бледную кожу ладони, кивая и подбадривая саба.

- Продолжай, ангел, - тихо сказал он, и Джефф сделал еще один успокаивающий вздох, прежде чем начать. 

Слова падали друг на друга, звуча торопливо и смешиваясь в кучу, но Ник знал, что это единственный способ для Джеффа когда-либо их произнести.

- Я был так напуган, когда ты заявил на меня права. Я думал, что ты никак не можешь быть таким, каким казался. Ты не мог быть таким добрым, заботливым и защищающим. И я понятия не имел, что Дом может использовать свою силу и не причинять боль…меня…меня все еще…это пугает… Но в последнее время…

Он покачал головой, и Ник сжал его руку, давая сабу знать, что он все еще был здесь.

- В последнее время ты успокаиваешь меня за секунду, и я…я просыпаюсь рядом с тобой счастливым и чувствую себя в безопасности, и я хочу сделать так, чтобы ты увидел, что все это делаешь для меня ты. Ты заставляешь меня чувствовать, что я не порчу любое дело, за которое бы ни брался, и это так много значит. Ты должен знать, насколько много это значит, потому что в течение долгого времени все оборачивалось моим провалом, и я просто… с тобой я не чувствую ничего подобного…никогда… и мне это нравится. Мне нравится быть с тобой…и я…хочу показать тебе, что желаю остаться с тобой… остаться твоим…как можно дольше, - задыхаясь, высказался саб.
- Джефф, - с трепетом прошептал Ник, но сейчас саба было не остановить.
- Я хочу попросить мой Дар…я хочу двигаться вперед, - закончил он, колеблясь и закрывая глаза от шокированного выражения на лице Доме. 

Он знал, что Ник этого не ожидал. Саб всегда был мягким и робким, и поток слов, который он только что произнес, вероятно, превосходил все, что Ник от него ожидал, но Джеффу было все равно. Он просто хотел остаться…хотел принадлежать.

Тишина вокруг них была плотной и удушающей, и все силы, которые Джефф сумел накопить в своих собранных осколках, просто утекали из его тела, пока он слушал свое сердцебиение, выбивавшие секунды, которые проходили без реакции со стороны Дома. 

Неужели он снова все испортил? Он снова ошибся?

- Н-Ник…пожалуйста, сэр, скажи что-нибудь…я не прав? – умолял он тихим и сломленным голосом.

Страх в этом голосе мгновенно ударил в сердце Ника. Он поднялся с кресла и обогнул стол, чтобы обнять дрожащее тело саба, которого он любил больше, чем жизнь. 

- НЕТ…нет, Джефф, ангел…я…прямо сейчас я так невероятно счастлив, что не могу даже начать объясняться. Просто…проси все, что хочешь. Это твое, - сказал Ник, усыпая его лицо крошечными поцелуями, нежными, как капли дождя на его коже. 

Джефф спрятал лицо в его шее, вдыхая запах Дома и позволяя ему омывать себя, с невероятной легкостью успокаивая его потрепанные нервы. 

Он был в безопасности. Всегда в безопасности с Ником.

- Я… я не знаю что просить, сэр. Я…я боюсь, что попрошу с-слишком многого… вещей, которые я п-просить не должен…- пробормотал он, и Ник обхватил его трясущуюся голову между своими широкими ладонями, не сводя с него глаз.
- Ты имеешь право на весь мир, детка. Все, что хочешь, - снова сказал он, и Джефф умоляюще посмотрел на Дома, и его карие глаза молили Ника помочь ему что-нибудь придумать. 
- Просто я не знаю…ты. Сэр, ты – это все, о чем я мог просить. Я…я просто ничего не могу придумать, - сказал он, и Ник мягко поцеловал его красные, искусанные губы, улыбаясь.

Он отступил.

- Ладно…На самом деле у меня есть предложение, но я не хочу, чтобы ты думал, что должен его принять. Это просто идея, - медленно сказал Ник, и Джефф посмотрел на него, мило склонив голову. 

В глазах саба было любопытство и благоговение. Благоговение, потому что это еще раз доказывало, что Ник действительно хотел, чтобы он с ним остался. Он действительно хотел двигаться к тому, чтобы запечатать свою связь даже после всего, после всех душераздирающих событий и саморазоблачений, с которыми ему приходилось разбираться в течение долгого, нелегкого времени. 

- Ты… ты д-думал об этом? – прошептал он, и Ник улыбнулся, с любовью глядя на саба, согревая самые глубокие, самые холодные уголки его существа только одним лишь изгибом губ. 
- Ты останешься со мной до тех пор, пока я жив, и это единственное, о чем я думал с того момента, как впервые тебя увидел. Джефф, дорогой, я знаю, что тебе трудно это понять, но ты… Джефф, ты сделал мою жизнь полной, ты завершил меня самого, и я не могу придумать другого человека, который заставил бы меня чувствовать себя так же, как с тобой, - сказал Ник, проведя по волосам саба и убирая их со лба, чтобы золотые пряди не мешали смотреть ему в глаза. Эти глаза были влажными от непролитых слез, но Ник не беспокоился, не в этот раз. 

На этот раз он знал, что Джефф был счастлив и хотел остаться с ним.

Джефф свернулся вокруг бока Дома, и Ник почувствовал, как это тело плотно прижалось к нему, когда саб обхватил его, расположившись так, чтобы легонько поцеловать кожу на шее Ника. Саб все еще был так закрыт, так осторожен, так обеспокоен, когда дело доходило до чего-то физического. Иногда Ник мог видеть это желание в его глазах, но Дом ободрял его, поощрял и воздавал похвалы, чтобы заставить его сделать первый шаг. Джефф напрягся и прижался к Нику так медленно, со сгорбленными плечами и опущенной головой, как будто ждал, когда его оттолкнут и скажут, что он нежеланен. И каждый раз, когда Ник возвращал объятья, всякий раз, когда он возвращал поцелуй, саб с облегчением вздыхал и таял в его руках. 

Ник знал, что ему было страшно испытывать желание, показывать, что он хочет его, но он справлялся так хорошо, и сейчас, когда эти губы с ароматом меда клевали его шею и тянулись вверх, требуя у губ Дома крошечных поцелуев, Ник знал, что вместе они смогут преодолеть все, что угодно. 

- Итак… ты хочешь пойти взглянуть на то, что по моей задумке может быть твоим Даром? – спросил Ник, и Джефф подпрыгнул с сияющей улыбкой на покрасневшем лице.
- Прямо сейчас? – пискнул он, и Ник хохотнул от того, каким милым был саб, который подпрыгивал на носочках и выглядел так, словно находился в нескольких шагах от азартных хлопков в ладоши. Это было идеально. Язык его тела был свободным и открытым, что было полной противоположностью тревожным передергиваниям, которые он совершал несколько мгновений назад.

Ник его успокаивал. И он это обожал. 

- Да, ангел. Прямо сейчас, - ответил он, и Джефф практически бросился к двери.
Рука уже схватилась за ручку, когда саб застыл и обернулся с широко распахнутыми и виноватыми глазами.   
- Церемония Представления Курта… Я…я не хочу опоздать, - сказал он, и Ник подошел к сабу, переплетая их пальцы, когда он спустил его вниз по лестнице, едва притормозив, чтобы схватить пару курток, прежде чем вытащить их за дверь по направлению к машине.
- Милый, сейчас полдень. У нас есть еще около трех часов, прежде чем мы должны там появиться. Я доставлю тебя туда вовремя, - поддразнил Ник, шуточно затаскивая блондина на пассажирское сидение и обходя машину, чтобы с таким же успехом запрыгнуть внутрь. 

Он запустил двигатель и вырулил на дорогу, направляясь на юг. Они проехали совсем чуть-чуть, и Джефф узнавал большую часть с тех времен, когда жил в Вестервилле с родителями. Ник свернул возле дорогой химчистки, которая располагалась напротив парка, и продолжил путь, поднимаясь на небольшой холм. Джефф знал, что эти недавно отстроенные жилищные комплексы все еще ждали, пока будут распроданы элите Вестервилля. 

Эти были низкие здания, всего в несколько этажей; светло-бежевые с темно-красными, почти фиолетовыми крышами и круглыми окнами на мансардном этаже, которые выглядели как каюты корабля, добавляя их внешнему облику нечто интересное и уникальное. 

Джеффу они понравились с тех самых пор, как несколько месяцев назад началось строительство. Он восхищался скоростью, с которой они, казалось, прорастают из еще недавно пустой земли. Саб задавался вопросом, кто же будет там жить, кто будет смотреть сквозь эти круглые окна на шикарный город внизу и пить кофе перед тем, как встретить очередной день с улыбкой и поцелуем от любимого человека.

Он был настолько погружен в свои мысли, даже не осознавая, что Ник подъехал прямо к одному из зданий, которое располагалось немного выше на холме, чем остальные. Оно было окружено высокими деревьями. Их ветви сейчас были голыми и высохшими, но когда весна вступит в полную силу, Джефф был уверен, что они создали бы прекрасную тень, отбрасывая вдохновляющие узоры на стены здания, которое они заслоняли.

Он влюбился в это место. 

Джефф в действительности просто не представлял, что они здесь делают.

- Сэр…гм…почему мы здесь? – спросил он, выйдя из машины и добравшись до входа в здание. 
- Ладно…Я вроде как сначала хочу тебе показать, а потом объяснить, хорошо? – спросил Ник из-за плеча, и когда Джефф кивнул, Дом нажал код для входа, чтобы открыть дверь. 

Он провел блондина внутрь, и Джефф увидел, что это фойе, в котором все стены и пол были безупречно белыми и бежевыми. Ник не переставал двигаться, поэтому Джефф едва успел зайти в подъезд, прежде чем перед его лицом оказались створки дверей лифта. Ник нажал на кнопку, чтобы вызвать его, и Джефф присмотрелся, оборачиваясь через плечо, чтобы обнаружить лестничную площадку напротив самой дальней стены слева. Двери распахнулись, и они вошли внутрь, нажав кнопку верхнего этажа. Лифт загрохотал, оживая, и Джефф почувствовал небольшое сальто в животе, будучи неуверенным, произошло ли это из-за рывка лифта или того факта, что он находился в нескольких секундах от того, чтобы узнать, каким может быть его Дар. Он крепче сжал руку Ника, его дыхание перехватило, когда серебристая дверь открылась, являя самую удивительную вещь, которую он когда-либо видел в своей жизни. 

Светлое, пустое, полностью открытое пространство вышибало дыхание. Полы были деревянными и светло-коричневыми, идеально сочетающимися с потолочными балками. Оно просто дожидалось, когда кто-нибудь войдет и даст ему настоящую жизнь, и Джефф попытался вытолкнуть прочь желание, чтобы он и Ник стали теми, кто это сделает. Боковые стены были белого цвета, голые и пустые, но Джефф мог видеть там потенциал, удивительные вещи, которые могли бы их украсить; семейные портреты, фотографии из поездок и еще много чего.

Однако стена, расположенная напротив него, стала тем, что заставило голову саба закружиться. 

Темно-красный цвет, нарушаемый только красивым круглым окном, демонстрирующим ясное небо и кончики ветвей, которые были снаружи. Мягкие лучи света мерцали на полу, и Джефф возжелал свою бумагу и уголь, чтобы он мог нарисовать это прекрасное пространство и Ника. Улыбающегося, выглядевшего счастливым и немного гордым собой по какой-то причине.

- Тебе нравится? – спросил он, и Джефф удивленно уставился на него.
- Да…я…это прекрасно. Но что мы здесь делаем? – спросил он, наклоняясь к Нику и прижимаясь к нему. Эта неопределенность заставляла саба чувствовать холод.
- Ладно, гм…вот в чем дело, - начал Ник, застенчиво потирая рукой затылок. – Я… несколько месяцев назад я приехал сюда, чтобы посмотреть квартиру. И я захотел ее купить. Для нас. Если ты меня примешь, - сказал Ник, и Джефф ахнул, глядя на него широко распахнутыми и испуганными глазами.
- Подожди…ты…ты купил ее…для нас? Это наша квартира? – спросил он, и Ник весело рассмеялся.
- Ну не совсем. Здесь не установлена сантехника. Видишь лестницу? – попросил Ник, указывая на угол справа от Джеффа, где действительно располагалось основание винтовой лестницы из темно-коричневого дерева, отполированного и блестящего.
- Д-да.

Ладно, теперь он видел ступеньки. До этого момента он совершенно их не заметил. 

- Квартира находится внизу, если мы решим ее оставить. Я сию же минуту покажу тебе все вокруг, но позволь мне просто сказать, что даже если тебе не нравится эта квартира… Я хочу, чтобы мы вместе жили где-то, а не в школе. Хочу, чтобы мы нашли свое собственное место, - искренне сказал Ник, и Джефф почувствовал, как его глаза увлажнились, пока он смотрел на красоту, которую являл собой его Дом.

Каким же образом для него все так удачно закончилось, когда его жизнь была такой несчастной? Каким образом все так изменилось, когда он был уверен, что ему суждено навсегда остаться одиноким и напуганным? Он не знал, но был очень, очень счастлив, что все так сложилось. 

- Я… я тоже хочу, чтобы мы жили вместе. И я знаю, что буду обожать эту квартиру. Я знал, что ты знаешь, что может быть моим Даром. Я знал, что ты это знаешь, - тихо сказал Джефф, обвивая руки вокруг шеи Ника, будучи осторожным с его меткой и прилипая к боку Дома.

Ник крепко сжал его и разразился мягким смехом.

- Квартира – это не Дар для тебя, Джефф. Мы оба будем в ней жить. Мы оба будем ею пользоваться, - сказал Ник, и Джефф наклонил голову.
- Ох…ну тогда…что-? – попытался спросить он, и Ник разорвал их объятия, взяв саба за плечи и развернув его, чтобы он снова взглянул на мансарду.
- Эта комната…я гм…я подумал, что она может стать художественной студией. Мы могли бы поставить мольберты, полки для хранения красок и холстов. Могли бы развесить твое искусство на стенах и еще…гм…ты можешь украсить ее так, как тебе нравится. Я просто подумал… - пробормотал Ник, а затем остановился, когда увидел выражение лица Джеффа. – Детка…мы можем подумать о чем-нибудь другом…я просто подумал, что тебе понра…
- НЕТ! – задохнулся Джефф, и Ник практически подпрыгнул, удивившись его тону.
- Ангел? – спросил он, и Джефф резко покачал головой, борясь за то, чтобы выдавить из себя слова.
- Нет, я не хочу ничего другого. Ник…сэр…это…боже, это самое красивое в мире место, - сказал он, и Ник растянулся в самой огромной улыбке из всех существующих. 
- Тебе она нравится? – спросил он, и Джефф завернулся в его объятия, пряча лицо в шее Дома, и когда саб кивнул, эти руки сильнее сжались вокруг него. 
- Я ее обожаю. Я так сильно в нее влюблен. Мы…мы будем здесь жить…вместе…и…и я буду здесь рисовать… и я…я собираюсь остаться с тобой… - выдохнул он последнюю часть и поднял взгляд. Все его лицо излучало счастье, благоговение и признательность. – Я собираюсь остаться с тобой, - повторил саб, как будто это был первый раз, когда до него действительно это дошло. Словно это был первый раз, когда это приобрело для него смысл. 
Как будто это был первый раз, когда он знал наверняка… что он безвозвратно принадлежал Нику.
- Я люблю тебя, - сказал в ответ Ник, и Джефф почувствовал, что во впадине его живота разгорается огонь.

Его дыхание сбилось, будучи тяжелым и жгучим, пальцы сжались в кулак, а желание прикоснуться и попробовать на вкус сводило с ума. Он никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не знал, что он на это способен, никогда не думал, что ему было это позволено. 

Но ему было позволено, ведь так?

Ему было позволено хотеть, чувствовать, прикасаться. Ему было позволено получать, если он этого желал. 

Он снова обнял Ника за шею и с финальным вопрошающим взглядом прижался губами ко рту своего Дома, задыхаясь от тепла. Саб задрожал, когда Ник обвил его талию своими сильными руками и потянул его на себя. Их тела слились вместе с головы до кончиков пальцев ног. 

Широкая ладонь Ника прошлась по нижней части его спины, и Джефф тихонько застонал, когда кончики пальцев Дома задели выпуклость его задницы. Их языки встретились посередине, жар нарастал, будучи плотным и душным, на их коже образовывались бусинки пота, и тело Джеффа вспыхнуло, когда Ник мягко подтолкнул саба, пока тот не прижался к стене. 

Вес тела его Дома вскружил голову, и саб отчаянно хватал ртом воздух, нуждаясь в кислороде, пропуская сквозь пальцы волосы Ника и нежно их потягивая, когда эти греховные губы спускались каскадом поцелуев по его челюсти и шее, пока Джефф часто и тяжело дышал.

- Сэр… - выдохнул он, и руки Ника в ответ сжали его еще крепче.
- Мой красивый ангел… боже, я так тебя люблю… мне так тебя не хватало… - простонал он, и Джефф закрыл глаза от звуков похвалы, которые размягчили его внутренности и заставили сильнее потянуть Ника за волосы. 

Дом пристроил его бедра напротив своих собственных, и Джефф знал…он знал, что Ник мог почувствовать его, эту тяжесть и желание напротив своих бедер. На секунду саб напрягся, прежде чем голос Ника прервал его внутреннюю борьбу. 

- Мой великолепный мальчик. Такой твердый для меня. Позволь мне услышать тебя, детка, - прошептал он, и рука Дома скользнула вниз, обхватывая его задницу и сжимая, вынуждая изнывающий член Джеффа тереться о свой собственный, пока губы Ника никак не оставляли в покое бледную кожу его шеи. 

Джефф застонал, и на этот раз гораздо громче, потому что ощущения ладоней Ника на его заднице не были похожи ни на что испытанное ранее, и саб просто не мог больше себя сдерживать. Удовольствие промчалось по нему, и небольшая часть его сознания разразилась криком. Она говорила ему замолчать, убраться восвояси, обуздать свое желание и убедиться, что Ник был доволен, как ему и предписывалось. Но тело саба реагировало на то, что делал Ник, и он знал, что больше не сможет остановиться. Он не хотел останавливаться. Если наступят последствия, от которых он пострадает, саб испытает их на себе позже. Но сейчас…сейчас он просто хотел чувствовать. 

Губы Ника на его ключицах. Руки Ника на его заднице и бедрах. Грудь Ника напротив его груди. Тепло Ника, которое обволакивало и затягивало его. Бедра Ника, покачивающиеся в тандеме с его собственными. И голос Ника в его ухе, воздающий похвалу, ободряющий, любящий…

… а затем еще один голос.

- Ладно, мальчики. Значит ли это, что вы берете квартиру? 

Они отскочили друг от друга, словно ошпаренные. Ник хихикал с довольным видом, а Джефф прятался за ним, покраснев как помидор и желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его. 

Высокий, темноволосый мужчина, одетый в шикарный костюм и обладающий самой самоуверенной и насмешливой улыбкой в мире, приветливо им подмигнул.

- Ох… привет, Грант. Джефф, детка, это агент по недвижимости, с которым я говорил об этом месте, - с легкостью представил Ник, как будто он все еще не выставлял напоказ свою эрекцию, и Джефф просто прошептал короткое «Привет», поскольку его щеки полыхали, когда их поймали за подобным развратом. 

Но другой человек казался совершенно безразличным к тому, что видел. 

- Приятно познакомиться с человеком, о котором так много говорит Ник. Но к сути дела…берешь ее или нет, Дюваль? У меня есть люди, которые ждут, чтобы посмотреть на это место, - сказал он, и Ник обнял Джеффа, притянув его ближе к себе. 
- Собственно говоря, мы берем. Правильно, детка? 

Ник повернулся к Джеффу, и блондин просто кивнул, застыв от волнения, заставив их обоих рассмеяться, пока они вытащили контракт и все подписали в рекордные сроки. 

Прежде чем Джефф смог осознать, что произошло, у него было новое место с Ником…его Домом.

У них был дом.
 


========== Скрепить узы. Часть 3. ==========

День Церемонии Представления его сына застал Берта в дверях отеля «Вестервилль» за встречей гостей и дежурными приветствиями. 

Это не было заданием, о котором его просили или ожидали. Фактически, он получал за свое поведение множество странных взглядов, когда вокруг толпилась превосходная армия сотрудников наряду с фанатичными камердинерами, которые были наняты, чтобы делать то же самое. Однако Берт любил чувствовать себя полезным. В конце концов, что ему было делать внутри? Потягивать шампанское и прекрасно выглядеть? Он фыркнул от этой мысли. 

Он рано прибыл вместе с Кэрол, желая убедиться, что Курт был в порядке и находился в уравновешенном состоянии, потому что знал своего сына, и тот должен был находиться на грани того, чтобы выпрыгнуть из своей кожи. Он обнаружил его ровно в таком состоянии и сделал все возможное, пытаясь его успокоить, хотя это было трудной задачей. Но теперь гости прибывали к назначенному времени, и он встречал их с улыбками и рукопожатиями, в то время как Кэрол оставалась в комнате с его встревоженным сыном, пока Джаред метался туда-сюда между Блейном и Куртом. 

Некоторых гостей он знал, а некоторых нет, и это была запоздавшая, небольшая группа, которая разрушала его хорошее настроение. Тем не менее, он стойко держался, скаля зубы в улыбке и скучая, в конце концов, в политике все было так устроено, правда же? Он должен привыкнуть играть в эту игру.

- Берт! – крикнула ему Дана, когда он в миллионный раз поерзал в своем костюме; хрустящем, неудобном и вызывающем зуд. 

Ему повезло, что была весна, и погода сегодня стояла ясная и прохладная, в противном случае он действительно мог растаять. Спасибо господу за небольшие милости. 

Он повернулся к источнику голоса и улыбнулся, увидев маленькую женщину-Дома, имевшую свирепый вид, которая поднималась по ступенькам в своем великолепном бордовом платье-тоге, пока сзади тек нескончаемый поток машин и людей. Она тащила за собой высокого кучерявого мужчину, который заставил Берта заинтересованно вздернуть бровь от неясно зашевелившегося чувства узнавания, которое он не мог понять. У нее было несколько дел, которые нужно было уладить в этот знаменательный день, поэтому она не смогла прийти раньше, но Джаред еще до полудня прибыл сюда составить компанию Курту. Может быть, этот человек был тем, с кем ей пришлось разбираться?

- Привет, Дана. Ты сегодня прекрасно выглядишь, - тепло поздоровался он. 

И она, и ее семья стали для него хорошими друзьями, и Берт не мог быть счастливее от того факта, что его сын теперь стал ее частью, соединив их семьи вместе. 

- Ах ты, старый льстец. Не позволяй своему великолепному сабу это услышать, - дразнила Дана с искрящимися глазами, и Берт фыркнул, разразившись довольным смехом, восхищаясь Джаредом, у которого хватило смелости приблизиться к этому шару, наполненному жизнью и бесконечной энергией, которым являлась Дана Андерсон. Она действительно была сущим наказанием! 
- Я не стал бы об этом беспокоиться, Кэрол не ревнивая. Ей известно, что для меня она – единственная, - усмехнулся Берт. 

Нежность в этом грубом для слуха мужском голосе была настолько подлинной и мягкой, что она заставила Дану тепло и счастливо улыбнуться.

- Где Кэрол? Клянусь Богом, если я не поговорю с приличным человеком женского пола в ближайшие пять минут, я кого-нибудь прикончу. А кровь не выводится с шелка, - сказала она, и Берт рассмеялся в полный голос, надувая живот, притягивая этим взгляды презрения и неодобрения от тех, кто считал себя слишком высококлассным для таких проявлений эмоций.
- Я полагаю, она пытается спасти шведский стол от Финна и Эйприл, его Дома, - сказал он, и Дана с интересом посмотрела на мужчину.
- Ох, Финн здесь? Восхитительно. Я не могу дождаться встречи с ним, - сказала она, счастливо хлопая в ладоши, и Берт кивнул.
- Был здесь около десяти минут назад, но столы с закусками выставили не столь давно, поэтому боюсь, что тебе, вероятно, придется подождать, пока вся еда не исчезнет, и он вынужден будет искать другие виды развлечений, - пошутил Берт, и Дана рассмеялась столь же непринужденно, как и он несколько мгновений назад, снова доказав, что она настоящая и свободная от ограничений, которые навязывало ей общество. 
- Это «легкий фуршет», - поддразнивала она, смешно сморщив нос, потому что им обоим отлично было это известно. Это в основном были причудливые мелкие закуски. – И я терпеливая женщина, я могу подождать. А пока позволь познакомить тебя с Купером. Моим старшим сыном. 

Она потянула за руку стоявшего позади нее мужчину, который выглядел беззаботным и счастливым, подмигивая и пожимая руки направо и налево, пока люди все еще стекались ко входу, направляемые теперь штатом сотрудников, когда Берт отказался от своей позиции. Они действительно выглядели успокоившимися, не так сильно напоминая потерянных овец.

При упоминании его имени Купер обернулся, его лицо сияло ослепительной улыбкой, а глаза сверкали озорством. Он был сыном Даны, это хорошо.

- Купер Андерсон. Рад знакомству.

И это внезапно поразило Берта. Он был кем-то вроде новомодной кинозвезды, ведь так? Он протянул руку, и Берт принял ее, пожатие парня было твердым и решительным. Не только знаменитость, но и еще один мощный Дом в семье. Бедный Джаред. 

- Берт Хаммел. Приятно познакомиться с тобой, сынок. Я много о тебе слышал, - сказал он, возвращая пожатие и улыбаясь мужчине, стоявшему перед ним. 
- Я даже не собираюсь спрашивать, что вы слышали, потому что это может ранить мои чувства, - дразня, сказал он, и Берт рассмеялся. 

Ему уже нравился этот мужчина. Он казался веселым, спокойным человеком, несмотря на то, что явно был  в центре внимания, о чем свидетельствовала женщина, которая подошла к нему и попросила автограф. 

- Я уверен, что твое массивное эго защитит твои чувства, засранец, - раздался голос позади них, и Берт обернулся, чтобы обнаружить Ника, который показывал Куперу язык, пока Джефф застенчиво прятался за его плечом. Они определенно потрясающе смотрелись и вместе являли собой красивую картину. 
- Николас Дюваль. Должен сказать, я надеялся держаться от тебя подальше сегодняшним вечером. Это просто не мой счастливый день, - громко сказал Купер, и женщина ретировалась, выглядя немного расстроенной от того, что больше никто не обращал на нее внимания, но счастливой со своим трофеем. Берт на мгновение смутился, не уверенный, было ли это их шуткой или вот-вот разразится битва. Довольная ухмылка Даны заставила его почувствовать себя немного лучше, но взгляд на лице Джеффа давал понять, что он не заметил этой детали. Он скользнул, становясь рядом с мальчиком, и мягко обнял его за плечи, чувствуя, как тот расслабился в то же мгновение, наблюдая за странным обменом репликами.
- Твой день стал счастливым в тот момент, когда ты увидел мое великолепное лицо, Купер. Ты никого не обманешь, - сказал Ник, и наступил момент тишины, прежде чем Купер подпрыгнул и сграбастал Ника в медвежьи объятья эпических размеров, оторвав его от земли и немного покружив. 
- Я что-то пропустила? – прервал их на этот раз женский голос, когда высокая, светловолосая женщина появилась рядом с Даной. Ее голова была склонена набок, а симпатичное лицо украшала дразнящая улыбка. На ней было кружевное платье цвета шампанского, которое творило чудеса с оливковым цветом ее лица и теплыми зелеными глазами.

Дана провела ладонью по ее руке и покачала головой.

- Мне жаль, что ты была вынуждена столкнуться с чем-то подобным, дорогая. Но теперь ты можешь пойти и найти себе нормального Дома, - ответила Дана с убийственной серьезностью, и девушка кивнула.
- А могу я сначала стукнуть его по голове? – спросила она с изысканным звучанием, и британский акцент делал это заявление еще смешнее, чем оно было на самом деле из-за того, насколько формально и стильно оно звучало, обернутое вокруг такой вопиющей угрозы.
- Ох, я настаиваю, чтобы ты это сделала, - ответила Дана, когда Ник и Купер закончили свое восторженное приветствие и повернулись к своим половинкам и наполовину ошеломленной, наполовину позабавленной аудитории.
- Приятно было бы получить разъяснение, - вздохнул Берт, и Дана откинула голову назад, смеясь над сценой, развернувшейся прямо перед ней.
- Совершенно верно. Думаю, пришло время для некоторых официальных представлений. Берт, это великолепное существо – саб моего сына, Александра. Алекс, дорогая, это Берт Хаммел – отец Курта, - представила их Дана, и Берт мягко пожал руку девушки, пока та вежливо улыбалась, являя собой картину изящества и утонченности.
- Мне очень приятно встретиться с Вами, мистер Хаммел. Из того, что я слышала о Курте и Вашей семье, Вы действительно являетесь Домом, на которого нужно равняться, - сказала она, и старший мужчина покраснел от комплимента. 

Он не был особенным. Просто человек, который пытался сделать все правильно для своей семьи. Он сказал ей ровно то же самое, но она покачала головой.

- Нужно быть выдающимся Домом, чтобы воспитать саба так, как Вы воспитали Курта - судя по тому, что я слышала. Поверьте, я-то знаю, - произнесла она, и в ее высказывании заключалось нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд, но Берт понял, что не вправе был поднимать эту тему, поэтому он просто улыбнулся и кивнул.
- Спасибо. И пожалуйста, зови меня Бертом, - настоял он, и она грациозно склонила голову.
- Хорошо. А теперь, кто этот человек, который стоил мне Дома? – спросила она, поворачиваясь к Нику, у которого хватило смелости ей подмигнуть и подать руку, оборачивая ее вокруг Купера, вытягиваясь на пальцах ног, чтобы сделать это из-за их разницы в росте. 
- Николас Дюваль. Долголетняя услада жизни Купера Андерсона, - сказал он, раздувая грудь от гордости.
- Я вижу. Странно, почему же я до сих пор ничего о тебе не слышала, - сказала она, и Ник схватился за грудь, притворяясь преданным.
- Купер, как ты мог? Я-то думал, что у нас было нечто особенное, - возмущенно воскликнул он, сбрасывая руки со старшего мужчины и откидываясь назад, на Джеффа, оборачиваясь вокруг блондина, словно осьминог.
- Успокой меня, ангел. Я думаю, мне только что разбили сердце, - запричитал он, и Джефф уставился на него, будучи не совсем уверенным, должен ли он смеяться, но, тем не менее, чувствуя в этом необходимость. Однако события этого дня сделали его свободным и счастливым, поэтому он с легкостью ощутил, как по его губам скользнул мягкий смешок и обернул руки вокруг шеи Ника.
- У тебя все еще есть я, сэр, - робко сказал он, не зная, как будет принята его шутка, но Ник засиял и показал Куперу язык.
- Ха! Я победил, - заявил он, и Купер рассмеялся, когда его внимание переключилось на Джеффа.
- Значит, ты и есть Ников Джефф? – спросил он, и Берт наблюдал, как побледнело лицо блондина и он снова ушел в себя, кивая и глядя куда угодно, только не на Купера. 

Старший Дом был готов защитить Джеффа от Купера, если понадобится, но старший брат Блейна казался добрым человеком, несмотря на свою внушительную персону.

- Да, - застенчиво подтвердил он, все еще не встречаясь с ним взглядом. 
- Блейн рассказывал мне, что ты вьешь из нашего Ника веревки. Молодец. Ему нужен был саб, который приберет его к рукам, - легко сказал Купер, не заботясь о том, что его заявление совсем не соответствовало истине. Однако взгляд Джеффа в удивлении устремился вверх.

Он прибрал Ника к рукам?

Ник спас его от ответа, рассмеявшись и пощекотав зарумянившуюся щеку Джеффа. 

- Он окрутил меня одним мизинцем, и я это обожаю. Так и есть.

Джефф почувствовал тепло от этого признания и спрятал свое порозовевшее лицо в воротнике Ника, заставив окружающих его людей умиляться.

- Церемония была перенесена на улицу, и никто мне не сообщил? Я бы нанес больше лака на волосы, - протянул Себастьян, когда они с Дэйвом подошли к компании. 

Дом выглядел элегантно в простом черном костюме-двойке, а Себастьян демонстрировал свое чувство стиля в узорчатой тройке. Они шли, взявшись за руки. Свободная ладонь Себа была погружена в карман, что было отчасти легкомысленно, но, все же, элегантно, а массивная рука Дэйва была обернута вокруг подарка, идеально упакованного в зеленый и серебряный цвета. 

- Детка, ты, как всегда, тактичен, - сделал легкий выговор Дэйв, и Себ нахмурился, но не стал с этим спорить.
- Всегда отрадно видеть тебя, Себ, - пошутил Ник, и Себастьян просто приподнял бровь, которая говорила: «Да, это так. Я в курсе». – Ты же знаешь, что приносить подарки не принято, ведь так? 
- Я бы не советовал это затрагивать, - предупредил Дэйв, но было слишком поздно.
- Знаешь ли, в день своего Представления я узнал, что это за чувство - не получить ничего большего, чем открытка, и я избавлю Курта от такого ужаса, - как ни в чем не бывало ответил Себастьян. 

Ник открыл рот, чтобы прокомментировать это, но его незамедлительно перебили. 

- И если ты еще раз пошутишь о том, что мною уже получен лучший подарок из всех – связь с Дэйвом, то тогда я воспользуюсь своим великолепным даром от Дома и разобью тебе нос. 
Купер разразился грубым хохотом, явно впечатленный Себастьяном.
- Себ, - отругал Дэйв, и саб поджал губы, но сделал так, как ему сказали, когда его Дом приказал ему: «Веди себя прилично».

Вокруг компании установилась короткая секунда молчания, которую неуклюже и невинно сломал Джефф.

- Эй, Себ. Ты хорошо выглядишь. 

Саб улыбнулся, значительно сгладив острые края, как он имел склонность поступать, находясь в окружении людей, подобных этому блондину, а также Таду и Курту.  

- Спасибо, ты тоже. Армани, верно?

Он кивнул.

- Курт помог мне его выбрать.
- Так мы собираемся войти внутрь, чтобы мне не приходилось получать от всех и каждого странные взгляды на то, что я несу? – спросил Дэйв.
- Они просто завидуют, они же не такие изысканные и вдумчивые как мы, сэр, - беззаботно отмахнулся Себастьян. 
- Он высказал здравую мысль. Мы действительно должны туда попасть, - прокомментировала Дана, и Берт согласно кивнул.
- Ребята, я увижусь с вами позже, а теперь вернусь к приветствию остальных гостей. 
- Вы знаете, что у них есть люди, чтобы этим заниматься? – заметил Купер, в то время как Берт отмахнулся от него, осознавая, однако, что ему, вероятно, следовало прекратить надоедать добрым людям, которые просто пытались выполнять свою работу. 
- Поторапливайся, сэр. Если мы пропустим то, как симпатичная задница Курта выйдет замуж за симпатичную задницу Блейна, тогда не быть мне счастливым сабом, - характерный голос Коррин слышался все громче по мере приближения. 
- Хорошо. Нам несомненно следует попасть внутрь. Все забито под завязку, и мы угодим в самую гущу, - сказала Алекс, и компания кивнула, двигаясь к широким двойным дверям. 

Берт держался на расстоянии шага от Ника и Джеффа. 

- Джефф, ты не против подняться наверх и увидеться с Куртом? Он немного нервничает, и я уверен, что ему хотелось бы, чтобы там с ним был лучший друг. То же самое касается тебя, ребенок, с Блейном. 

Пара синхронно кивнула темной и светлой головами. 

- Понятное дело. Где они? – спросил Ник.
- Курт в пентхаусе, а Блейн занял весь этаж под ним.

Ник фыркнул.

- Большой собственник?
- Ребята, вы расскажете мне об этом, когда у вас будет собственная церемония, - откровенно высказался Берт.

 Джефф споткнулся, и его лицо вспыхнуло, в то время как Ник просто выглядел ошеломленным и безмерно довольным неоднократно всплывшей в обсуждении теме.
Старший мужчина спрятал улыбку и подтолкнул их по направлению к лифтам через вестибюль. 

- Берт, - позвала Дана, которая шла впереди группы. – Не возвращайся к тому, чтобы слоняться без дела в дверном проеме, я только что увидела кое-кого, кого хотела тебе представить. Персонал хорошо встретит остальных людей.

Берт вздохнул и встретил примирительный взгляд, который бросил ему через плечо Купер. Ничего не оставалось делать, кроме как послушаться Дану Андерсон. И поэтому он покончил раздавать любезности в фойе, чему предавался долгое время, и Дана представляла ему людей одного за другим, прежде чем извиниться и подняться наверх, чтобы все проверить и посмотреть на место отдыха ее мальчиков. 

Задания, возложенные на Берта, не включали в себя никакой деятельности, кроме как пойти в главную комнату и попытаться сделать там что-нибудь полезное.
Войдя в комнату для торжества в первый раз после того, как они закончили ее украшать согласно очень специфическим инструкциям и стандартам, которые оставил Курт, он мог увидеть, что Курт превзошел сам себя. 

Для Берта уж точно не стало неожиданностью, что его сын должен был придумать нечто столь детально проработанное, но не вызывающее подавляющего ощущения, несмотря на то, где он вырос. Это было подтверждением их политической кампании и просто огромной силы таланта, который можно обнаружить у кого угодно, независимо от происхождения. 

Место проведения мероприятия было таким же чванливым и безвкусным, как и тогда, когда Берт месяцы назад мчался со всех ног, чтобы успокоить своего сына в день Смотрин, но сегодня оно преобразилось. Исчезли кричащие малиновые ковры, которые служили, чтобы погладить эго богатых и власть имущих. Вместе с ним исчезли ужасные цветочные композиции, золотые ложки и хрустальные бокалы. Вместо этого комната всем своим видом демонстрировала класс; такой класс, который вы не смогли бы купить за все деньги в мире. Вид, который выглядел исключительно дорого, потому что он был таким чистым, простым и элегантным в своей тонкости. То качество, которое никогда не будет доступно гарпиям, которые любят принижать его сына, и Берт почувствовал прилив примитивного удовлетворения от этой мысли, когда осмотрел комнату.

Сцена была задрапирована мягкой бирюзовой тканью, которая служила фоном и свисала сверху, словно водопад с настоящими цветами и лианами плюща, вплетенными в нее. По полу были разбросаны лепестки сотни разных цветов, составляющие потрясающий радужный ковер с единственным голым пятном – идеальным кругом, в котором Блейн и Курт будут давать свои обеты. 

Передняя часть напольного покрытия, расположенного ближе всего к сцене, была полностью расчищена, освобождая комнату для группы людей, которая встанет там и засвидетельствует их союз, а задняя часть пола была заставлена столами. Не было видно никаких оскорбительно-сверкающих и аляповатых украшений или цветочных композиций, все смотрелось естественно, с небольшой изюминкой и идеально подходило к своему месту.  Посреди каждого стола стояли прозрачные аквариумы, на дне которых лежали симпатичные синие и зеленые камушки, а композиции из лилий с напылением серебристых и бирюзовых блесток располагались внутри и свисали по краям, благодаря таланту Мэй. На всех столах находились классические серебряные столовые приборы, и на каждом комплекте прописными буквами было выведено B &amp; K. Салфетки были того же бирюзового цвета, как драпировка и ленты для стульев, и они добавляли прекрасные яркие пятна цвета всей комнате, делая ощущения воздушными и светлыми, а не угнетающими. 

Весь стресс и выдергивание на себе волос, казалось, в конце концов, стоил этого, и Берт наблюдал, как все гости, которые сюда пришли, умилялись, оценивая сделанную со вкусом демонстрацию красоты. Список гостей составляли в основном друзья. И у Хаммелов, и у Андерсонов ближайшие родственники были немногочисленными, но с этим было все в порядке. Здесь присутствовали все, кто имел значение как для Блейна, так и для Курта. Даже неуловимый старший брат Блейна, с которым Берту посчастливилось повстречаться несколько минут назад. 

- Берт Хаммел?

Дернув головой, мужчина обернулся, чтобы увидеть высокорослого, худощавого человека в дорогом костюме, наверняка итальянском или что-то в этом роде. У него были темные с проседью волосы, подстриженные в классическом стиле, демонстрирующим его возраст. Несколько морщин вокруг глаз и рта говорили о том, что он редко улыбался, а в одной из рук он держал бокал с шампанским так, словно это был частый аксессуар. Он был таким явным старым богатеем, что Берт повел себя предусмотрительно, хоть и не впечатлился. Чтобы заработать его уважение, требовалось намного больше, чем позерство. 

- Это я, - признался он, выпрямляя ноги. 

Берт позволили этому человеку подойти к  нему. Тот с легким изяществом преодолел небольшое разделявшее их расстояние и встал перед Бертом, выставляя все свои элегантные черты против его неотесанных углов. Они не смогли бы стать большими противоположностями, даже если бы и попытались. 

- Простите, что прерываю, я просто хотел представиться. Я – Ричард Декру, - плавно произнес он, а взгляд его зеленых глаз был тусклым, но уверенным. 

Он протянул руку для пожатия, и Берт решительно ее принял. Здесь он не проявлял никакой слабости, потому как чувствовал, что этот Дом его оценивает. 

- Приятно познакомиться, - хрипло ответил он, хотя и не имел этого в виду. 

В этом человеке было что-то, что кричало о его самодовольстве и нахальности, отчего Берту хотелось смыть с себя кожу.  Здесь было несколько таких типов, Домов и сабов из высшего класса, которых Дана, к сожалению, обязана была пригласить на связывание своего сына узами. 

- Вы понятия не имеете, кто я? – удивился Ричард.

Берт приподнял брови. Он научился у Курта этому ехидному маленькому изгибу. 

- Прости, Дик*. Никаких зацепок. 

Легкие складки на секунду испещрили лоб Ричарда, прежде чем он их разгладил и собрался. Берт почти ухмыльнулся в триумфе от того, что он хотя бы вывел его из равновесия. 

- Я подумал, что с тех пор, как вы участвуете в гонках за пост Главы, вы взглянете на своих конкурентов, - прокомментировал Дом, делая ленивый глоток из своего бокала. 

Понадобилась минута, чтобы до сознания Берта дошел шок от того, что его раскрыли. Этот человек знал, что он участвует в предвыборной гонке? Они даже еще не сделали объявления!

- Да уж, очевидно, что у меня есть для этого люди, так что… извини, браток. 

Он разыграл беспечность, и Ричард на этот раз нахмурился еще глубже. 

- Действительно.
- Что-нибудь еще? Мой единственный сын сегодня связывается узами, и у меня есть дела, - многозначительно сказал он.
- Ох, хорошо, не позволяйте мне удерживать вас от собственного сына. Он - особенный талант, не так ли? Я слышал, что он сам придумал весь этот размах, - заметил Ричард, указывая на интерьер изнеженными, тонкими пальцами.
- Он знает толк в цветах и тканях, да, - нейтрально ответил Берт. 

У Дома было такое ровное выражение лица, что Берт не мог даже сказать, было ли это оскорблением, маскирующимся под комплимент или настоящей похвалой. В любом случае, он не собирался в это углубляться.

Ричард кивнул.

- Хорошо. От себя могу пожелать ему удачи. И я предполагаю, что с этого момента мы будем видеть друг друга гораздо чаще. 
- Разумеется, Дик.

Он наблюдал, как Ричард стискивает челюсть от этого прозвища, однако улыбается и игнорирует его. 

- Как говорится, пусть победит сильнейший.

А затем он исчез, растаяв в толпе, и подошла Кэрол, встав рядом с Бертом. 

- Сэр?

Он повернул голову и улыбнулся ей, а его рука автоматически поднялась, чтобы лечь на ее бок. Сегодня вечером она выглядела особенно прелестно. Ее зеленое платье было ей к лицу и хорошо сидело со всех ракурсов, подчеркивая глаза. 

- Все в порядке?

Он кивнул, пытаясь выбросить из головы этот инцидент. Сегодняшний день не предназначался ни для кого из этого дерьма, он был для Курта и Блейна, и ничто не собиралось его испортить.  

- Всего лишь знакомился со здешним обществом. Курт в порядке? 

Она засмеялась, убирая с лица прядь волос, которая выбилась из высокой прически. 

- Да. Просто все еще нервничает, но у Джеффа все под контролем. Он говорит, что скучает по Блейну и хочет, чтобы ты пошел и проверил его вместо него. 
- Проверил Блейна?
- Я думаю, он боится, что тот сбежит, - усмехнулась она.

Берт закатил глаза. 

- Он думает, что Блейн выпрыгнет из окна или что-то в этом роде? Мой мальчик умен, но, черт возьми, иногда он такой тупица. 
- Это его гормоны, он ничего не может с ними поделать. И я просто передаю сообщение, сэр.

Ее глаза сверкали весельем.

- Хорошо, но потом я собираюсь найти своего сына и втрясти в него немного здравого смысла, - проворчал Берт, когда направился к лифту отеля. 
- Ох, и Курт сказал передать тебе, что если ты спугнешь его, он никогда тебе этого не простит, - легко отозвалась она ему вслед, и Берт в отчаянии встряхнул головой. Он несказанно обрадуется, когда этот день подойдет к концу, и все эти скачки сабмиссивных гормонов, которые продолжались в течение нескольких дней, будут окончательно урегулированы.   

Он за мгновение добрался до верхнего этажа, Блейн конечно же отдал в распоряжение Курту апартаменты пентхауса, чтобы тот подготовился, и вышел в холл. Дана шагала дальше по коридору, раздавая последние инструкции, вместе со старшей по возрасту женщиной, которую они попросили зарегистрировать связь. Меллисса Вандейр была Валидатором в течение многих лет, поэтому она была более чем привычна к особым просьбам относительно церемонии, но ни Курт, ни Блейн в любом случае не хотели ничего из ряда вон выходящего. Несмотря на метания туда-сюда и «а что если», Курт остановился на традиционной церемонии, а Блейн с радостью согласился на то, что хотел Курт, лишь бы их быстрее связали узами. 

Он медленно подошел к ним обеим, засунув руки в карманы.

- Как дела?
- Хорошо. Курт просто попросил меня еще раз все проверить, - сказала Дана, и Берт практически рассмеялся. Господи Иисусе, это было смешно. Ему хотелось узнать, была бы его Элизабет такой? Курт был ее точной копией во многих отношениях, и Берт очень хорошо мог себе это представить, и это заставило его печально улыбнуться. Они никогда не вступали в официальную связь. Ох, они собирались и копили на нее когда-то давным-давно, но затем неожиданно появился Курт, а потом Элизабет заболела и каждая монетка, которая попадала им в руки, уходила в этом направлении. Этому просто не суждено было случиться. Но Берт был счастлив осознанием того, что, официально или нет, они все равно состояли в Постоянной Связи. 
- Это чистое наказание. Он попросил меня проверить, что твой сын все еще находится в этом здании, - не без иронии прокомментировал Берт. 
- Как будто ты смог бы заставить его уйти, даже привязав к его спине ракету, - посмеялась Дана. – Он был невыносим в течение нескольких недель! Постоянно хандрил и вздыхал, как безнадежно влюбленный дуралей, прежде чем приставать ко мне с глупейшими вещами: «Когда я смогу вступить в связь с Куртом?» «Еще не пора?» «Я умру, если не смогу связаться с ним через секунду». Это похоже на обиженного пятилетнего малыша, который снова грозится задержать дыхание, пока я не куплю ему набор лего «Звездные войны» после того, как его затея демонстративно протаранить скейтбордом плюшевого медвежонка не сработала. 
- Я охотно в это поверю, - фыркнул Берт, подергивая губами. – Они несомненно созданы друг для друга. Я должен буду рассказать вам о происшествии на званом чаепитии в 2001. 
- У меня такое чувство, что это будет насыщенная церемония, - прокомментировала Мелисса практически самой себе, наблюдая за их обменом репликами, как за теннисным матчем. 

Внезапно они повернулись, чтобы наградить ее самыми умоляющими взглядами, которые она когда-либо видела.

- Пожалуйста, простите им их изъяны и свяжите их узами, - умоляла Дана, сложив руки перед грудью, словно в молитве.   
- Я знаю, что они кажутся сумасшедшими, - продолжил Берт. 
- Но они сошли с ума исключительно друг от друга!

Она начала смеяться и подняла руки, не в силах больше этого выдержать.

- Не беспокойтесь, я их скреплю. Хотя бы только ради вашего душевного покоя. 

Дана испустила тяжкий вздох облегчения. 

- Я люблю этих мальчиков. Это так. Но я не смогу выдержать очередного периода гормонов или нытья. 
- Вот-вот! – проворчал Берт.
- Я имею в виду, я была не так плоха в этой ситуации. Понятия не имею, откуда он получил эту склонность к драматизму, - заявила Дана, и Валидатор посмотрела на нее красноречивым взглядом. 

С каждой парой происходило нечто подобное перед связыванием, с этим ничего нельзя было поделать. Конечно, градус варьировался, но все же.

Берт прочистил горло и процедил через плечо.

- Я просто пойду проверю, не построил ли он лестницу и не пробил ли тоннель сквозь этаж, чтобы пробраться наверх. 
- От него можно ожидать и такого. Вчера вечером за ужином он сделал вид, что столовые приборы - это он и Курт и заставлял их связываться узами во время десерта, - серьезно сообщила им Дана.
- Это… что-то новенькое, - призналась Валидатор. 

Ей казалось, что она повидала все. Напрасно она саму себя сглазила. 


P.S. (*хитрая игра слов. Дик – член, урод, козел, придурок и т.д) Первоначально слово Дик возникло как сокращение имени Ричард (по рифме с Рик, аналогично, Роберт–Роб–Боб). Потом слово стало обозначать нехорошего человека. И в конце девятнадцатого века появилось уже привычное значение "пенис", возникшее, по-видимому, среди солдат. 


========== Скрепить узы. Часть 4. ==========

    Комментарий к Скрепить узы. Часть 4.
    Привет, ребята! Я знаю, что вы очень ждали церемонию, но здесь опять не про нее :) В следующем кусочке точно будет. Я сама уже очень хочу, чтобы эту парочку наконец поженили, а то они уже вызывают страстное желание огреть их чем-нибудь тяжеленьким :) 
Когда Берт, наконец, добрался до комнаты Блейна, он обнаружил молодого Дома в точности в таком состоянии, в котором и рассчитывал его найти. 

- Ребенок, не перестанешь улыбаться – получишь аневризму, - прокомментировал он из дверного проема, и Блейн обернулся вокруг своей оси, отворачиваясь от зеркала, в которое он рассеянно смотрел, думая о Курте.
- Вот уже около получаса он практически мурлычет, словно кошка, которой дали сметаны, - сухо отозвался Ник с золотистой тахты, на которой он растянулся у окна, не заботясь о том, что его костюм помялся, несмотря на то, что у Курта случился припадок, когда он его увидел. Нику полагалось устроить небольшой бунт после того, как саб заставил его надеть эту проклятую бабочку… хотя, он должен был признать, что выглядел чертовски круто. Курт был в своем роде гением во всем, что касалось одежды, но это было делом принципа!

Блейн сделал вращение на пятках и указал прямо на лицо Ника. 

- Захлопни варежку, Николас. Это второй лучший день в моей жизни, и я поднимусь на долбанное седьмое небо, если мне захочется. 

Он так яростно заявил о своем настрое, что Ник вынужден был поднять руки вверх, признавая капитуляцию. 

- Второй лучший? – спросил Берт, закрывая за собой дверь.
- Ну, самым лучшим был день, когда я в первый раз его увидел, - слегка покраснел Блейн, и Берт подкатил глаза, глядя на этого забавного парня, который скоро станет его зятем. 
- Хм, бро…ты ведь знаешь, что он вроде как плакал всю ночь из-за этого, - вставился Ник.

Блейн нахмурился от этого напоминания, бросая в сторону своего лучшего друга смертоносный взгляд, и Берт подошел к Дому, чтобы сжать его плечо и предотвратить убийство. Курт никогда ему не простит, если он допустит, чтобы его благоверного арестовали в этот великий для него день. 

- Ребенок, теперь он не чувствует себя подобным образом. Не позволяй этому Хохмачу тебя доставать. Пол под Куртом практически вибрирует из-за того, что он лезет из кожи вон, чтобы вступить с тобой связь. Если ты спросишь его об этой ночи, я держу пари, что у него совсем другое мнение по этому поводу. 

Блейн слабо улыбнулся и с облегчением вздохнул. 

- Спасибо, Берт.
- Нет проблем, ребенок. Но если ты заставишь его снова так плакать, я за тобой приду, и нигде на этой земле у тебя не будет возможности скрыться, - почти небрежно закончил он, и Блейн остался стоять, глядя на него широко раскрытыми глазами. Даже Ник немного попятился от старшего Доминанта. 
- Гм. Я понял? 

Берт кивнул и хлопнул его по плечу, на этот раз сильнее. 

- Хорошо. Итак… ты готов?

Блейн взял себя в руки после его угрозы и кивнул головой. 

- Я был готов через две секунды после того, как заявил на него права прямо в этом здании. 

Берт мог поверить, что дело обстояло именно так. 

- Дана сказала, что вчера вечером за ужином ты играл в куклы, тренируясь ради большого дня. Ты был ножом или вилкой? – ухмыльнулся Берт, пытаясь разрядить обстановку, но Блейн окрасился темно-красным цветом, а молчание Ника полетело к чертям, когда он моментально ухватился за это заявление.
- О. Боже. Мой, - задохнулся Ник, хватаясь за живот. – Ложка! Бьюсь об заклад, он был ложкой! 
- Заткнись, Ник! – гаркнул на него Блейн, пробираясь к нему и несколько раз ударяя по руке, что только подлило масла в огонь. 

Берт почувствовал всплеск в Доминантных гормонах, которыми воздух был насыщен уже до предела, и знал, что прямо сейчас младший Дом едва удерживает свой контроль. 

Возможно, шутка была не лучшей идеей.

- Ладно, прекращайте это, - приказал он, хватая Блейна за руку и оттаскивая его назад. – Ты испортил этот костюм, и Курт теперь не вступит с тобой в связь. А сейчас поправь свою прическу перед зеркалом… но не наноси больше геля… прямо сейчас он походит на масляное пятно на твоей голове.

Блейн зарычал, его зрачки расширились, но он сделал так, как ему было сказано. 

- А что касается тебя, - обратился Берт к Нику, который все еще смеялся. – Заткни свой рот или уйди отсюда. 
- Н-но… ложка.

Блейн снова зарычал, готовясь к броску, но Берт его опередил.

- Ладно. Ты уходишь.
- Ох… Простите. Я обещаю хорошо себя вести, - заскулил Ник, когда его волоком протащили через всю комнату. 
- Веди себя хорошо за дверью.

Берт захлопнул ее за Ником с громким щелчком. 

- Дана! Они меня обижают! – услышали они с другой стороны двери, и Берт закатил глаза.
- И все же, почему ты с ним дружишь? – спросил он у младшего Дома.
- Отсутствие умения правильно разбираться в людях и силы воли, - несчастно заявил Блейн, руки которого бесцельно были заняты лацканами, прежде чем сжались в кулаки. 
Он устремился вперед и опустил голову на холодное зеркало. 
- Я сойду с ума, Берт. Не думаю, что сумею ждать дольше. Одна минута, и я не смогу ждать, чтобы пойти туда, к тому же, все, что во мне есть, просто желает подняться вверх по лестнице и закрыть нас вместе в номере с официальной церемонией или без нее.

Берт принял это утверждение совершенно спокойно для того, кто слушал, как Дом говорит о желании осквернить его сына-сабмиссива. Он услышал в своей голове сладкий голос Элизабет, который увещевал его. «Заняться любовью и связаться с ним навсегда, Берт. Не будь таким глупцом».

Он провел рукой по лицу.

- Послушай, Блейн. Я знаю, что раньше не говорил об этом, но… я чертовски уважаю тебя, ребенок. Ты сильный, добрый и в тебе заложены хорошие принципы. В тебе есть все, что должен знать и уметь хороший Дом, поэтому я не беспокоюсь. Я знаю, что ты сделаешь все правильно для моего мальчика. Ты спустишься вниз на лифте, встанешь перед всеми своими друзьями, семьей и теми случайными людьми, которых мы даже не знаем, и сделаешь все, как полагается. 

Блейн обернулся и в шоке посмотрел на него. 

- Ты действительно во все это веришь? 
- Я не имею привычки говорить о вещах, которые не имею в виду, ребенок, - откровенно сказал он, скрестив руки на груди, и Блейн сглотнул, все еще выглядя потрясенным. По его лбу начал струиться пот, а зрачки все еще были расширенными. – Ты любишь его, ведь так? 
- Конечно! 

Почти что рык.

- Хорошо, тогда сделай глубокий вдох и возьми себя в руки. Ради него, - спокойно сказал Берт, подходя и доставая носовой платок для Блейна, чтобы он вытер лоб. – Он чувствует себя так же, как и ты, но разница заключается в том, что он будет полагаться на тебя, чтобы получить поддержку. Ты - его Дом и будешь им всю оставшуюся жизнь после сегодняшнего дня, так что если хочешь идти дальше – то вперед. 

Блейн взял предложенную ткань, скрутив ее между светлыми костяшками пальцев, и тяжело уселся на кровать. Берт наблюдал за ним оценивающим взглядом.

- Хочешь, чтобы я посмотрел, могу ли я это ускорить? Курт, весьма вероятно, не будет этим доволен, но я уверен, что он справится, как только поймет, что таким образом ты быстрее с ним свяжешься, - предложил он.

Блейн посмотрел на него наполненными надеждой глазами олененка, которыми не имел права обладать по уши влюбленный Доминант. Тем не менее, его взгляд мгновение спустя остекленел. 

- Но даже если мы вступим в связь раньше, нам все равно придется ждать всю ночь, прежде чем мы сможем… - он покраснел, осторожно избегая взгляда Берта. 

В конце концов, с него было достаточно Доминантного отца. 

- Это пытка. Кто придумал эту систему?
- Ты можешь поблагодарить за это всех своих выдумщиков-друзей. Связывание узами никогда не превращалось в такое грандиозное зрелище, каким оно является сейчас, - пожал плечами Берт. – А сейчас я собираюсь вернуть твоего глупого друга обратно и постарайся его не убить, пока я схожу проверить своего сына.
- Не обещаю, - проворчал Блейн, но затем оживился, вскакивая на ноги. – Могу я пойти с тобой, чтобы с ним увидеться?

Берт уставился на него. 

- Ребенок, ты думаешь, я вчера родился?

Блейн нахмурился, и что-то горячее пронзило его внутренности от этого отказа. 

- Я просто хочу с ним поговорить, мне даже не нужно его видеть, я могу стоять за дверью.
- И ты поговоришь с ним примерно через час. Я уверен, ты сможешь подождать.

Блейн зарычал глубоко и низко, напрягая тело, словно готовился к прыжку, и Берт знал, что сейчас они ступают в опасные воды. Он был молодым Доминантом, наделенным тупой силой, опьяненным от слишком большого количества гормонов, с глубоким желанием запечатать свою связь. Ничто не могло быть более взрывоопасным, чем эта комбинация, и Берт не хотел выводить его из себя.

- Как насчет того, чтобы я передал ему сообщение? – осторожно предложил он.

В течение мгновения Блейн шевелил челюстью, пока обдумывал эту идею. Он просто хотел Курта. Курт был его. Почему все пытались его забрать? Это заставляло пламя, которое в нем горело, вспыхивать ярче и жарче. 

- Блейн, ты же знаешь это не хуже меня, - сказал Берт, который был не готов полностью ему потворствовать. – Я передам сообщение, но ты не пойдешь с моим сыном наверх, пока находишься в таком состоянии. У тебя нет ни крупицы контроля над собой, чтобы врываться к нему, и этого не произойдет, прежде чем вы должным образом свяжетесь узами. И я привяжу тебя, если придется. 
- Он мой! – вспыхнул злобой Блейн, наступая на Берта. – Он мой и ничей больше!
- Он еще не твой и не будет твоим, если ты не совладаешь с собой, - прорычал Берт, не отступая ни на дюйм. Он просто стоял на своем, хотя знал, что, независимо от возраста и опыта, Блейн здесь был просто-напросто сильнее. 

Блейн впал в ярость от этих слов, но вместо того, чтобы напасть на Берта, он подошел к свободно стоящему зеркалу и грохнул его об пол, где оно разбилось при ударе. Это показало, что у него, по крайней мере, остался какой-то здравый смысл, но он слишком сильно подчинялся своим Доминантным импульсам, которые столь охотно накрепко вбивали ему в голову осознание, что ему запрещают быть рядом с Куртом. 

Через несколько мгновений в комнату ворвались Дана и Ник.

- Какого черта!
- Блейн слегка потрудился, - сухо пояснил им Берт, не сводя глаз с тяжело дышащего Дома, стоящего посреди беспорядка, который он только что создал. 
- Блейн Девон Андерсон. Я воспитывала тебя не для того, чтобы ты стал испорченным маленьким поганцем… Купер хорошо охватывает эту область, спасибо, - строго сказала Дана, упирая руки в бедра.
- Вы все пытаетесь держать его подальше от меня, - горячо обвинил их Блейн, продвигаясь вперед, чтобы выйти за дверь. Все три Дома преградили ему путь.
- Мы не делаем ничего подобного, ты, нелепый мальчишка. А теперь сядь, - приказала она, используя свой голос Доминанта на полную мощность, чтобы одолеть его. 

Он зарычал на нее, по-настоящему оскалив зубы, но сделал, как было сказано. В последующие годы у нее не было бы шанса заставить Блейна послушаться, ведь ее сыну суждено было стать гораздо более могущественным Домом, чем она, но сейчас она держала власть в этой комнате. Будучи счастливой от того, что хотя бы сейчас он подчинился, Дана повернулась к Берту.

- Иди проверь Курта. А я займусь им.

Берт кивнул и снова посмотрел на Блейна. 

- Я все еще верю в тебя, ребенок. Не доказывай мне обратное. 

Блейн либо отсутствовал здесь, либо не воспринял эти прощальные слова. Он залип, с вызовом глядя на свою мать, вероятно, ожидая, что та дрогнет, и он сможет наброситься на эту слабину. И, похоже, Дане была известна игра, в которую он играл. 

- Блейн, тебе нужно собраться прямо сейчас. Это не вариант - вести себя подобным образом за несколько минут до того, как ты свяжешься с этим чудесным мальчиком, который рассчитывает на то, что ты поступишь правильно, - почти прорычала Дана, смотря то на сына, то на Берта, который все еще торчал в дверях, разрываясь между желанием увидеть своего сына и помочь ей удержать под контролем практически одичавшего Дома. 

От ее яростного тона Блейн привалился спиной к стене. Его ботинки шуршали поверх разбитого стекла, когда он сдулся, взгляд был отчаянным и умоляющим, а руки тряслись внутри карманов, в которые он их засунул. 

- Просто нужно с ним увидеться. Нужно знать, что он там, - снова и снова повторял он, и Берт понял, что никому, кроме Курта, не удастся постичь того, что творилось у него в голове, и никому, кроме него, не удастся сейчас облегчить это чувство, пока он не зашел еще дальше. 
- Телефонный звонок поможет? – спросил он, и Дана вскинула голову в его сторону.
- Что? – переспросила она, и Берт подошел к туалетному столику, взяв телефон Блейна и передав его Дане, пока в его голове формировался план.
- Я пойду в комнату  Курта и позвоню Блейну с его телефона. Убедись, что он ответит, ага? – попросил он, и она кивнула, сжимая в руках телефон и глядя на своего младшего сына, который все еще повторял на выходе имя Курта, испытывая жгучее желание, но не имея возможности разрешить эту проблему. 

В последний раз кивнув головой, Берт выбежал из комнаты.

***

- Курт? – тихо позвал Джефф, и темноволосый парень медленно, словно в оцепенении, повернул голову на звук.

Он уселся на итальянский кожаный диван и не шевелился около десяти минут. Это беспокоило блондина, несмотря на то, что Джаред заверил его, что для сабмиссива было нормой проваливаться в подобное состояние, отдаваясь своей покорности при заключении связи. Он пережил в точности то же самое, ожидая связи с Даной.  

- Блейн все еще здесь? – в тысячный раз спросил он обеспокоенным и наполненным нуждой голосом.

Джаред погладил его по затылку, прямо под меткой. Он был очень осторожен, чтобы не дотрагиваться до фактической метки, потому что в преддверии вступления в связь кожа становилась гиперчувствительной. Тело Курта готовило себя к переменам. 

- Конечно. Он прямо под нами. Твой папа собирался пойти и проверить его, помнишь?
- Мм, - рассеянно пробормотал Курт, глядя в пол, словно каким-то образом мог развить рентгеновское зрение.
- А теперь ты собираешься выбраться из толстовки Блейна, чтобы мы могли тебя одеть? – терпеливо спросил Джаред. 

Курт едва успел вылезти из душа и надеть нижнее белье, прежде чем потерял нить происходящего и забрался обратно в толстовку, которую они поначалу всеми силами пытались у него отобрать, когда совсем недавно к ним прибыл Джефф. 

Они смотрели, как Курт играет с рукавами, прежде чем поднять их к лицу и зарыться носом, погружаясь всем телом еще глубже в диван и просовывая колени внутрь кофты, которая была большего размера, чем нужно, так что теперь на его коленях красовалась эмблема Далтона.

- Мне кажется, что это «нет», - сказал Джефф, глядя на богато украшенные часы, висящие над камином. Эти апартаменты в действительности были в какой-то мере смехотворными и сильно напоминали ему жилище Себастьяна и Дэйва. 
- Мы опоздаем.

Джаред отмахнулся от этого беспокойства.

-  Нет ничего хорошего в том, чтобы начинать Церемонию Представления вовремя. Если она происходит точно по времени, значит это не очень хорошая партия.
- Блейн – хорошая партия. Он - самая лучшая партия, - пробормотал Курт в ткань, которая все еще была перед его лицом. Его зрачки все так же были слишком расширенными, чтобы голова оставалась ясной, но, по крайней мере, он больше их не игнорировал. 
- Да, это правда. Итак, ты хочешь надеть этот костюм, над которым так долго работал, чтобы он мог стать твоей партией? – усмехнулся Джаред, а Джефф поспешил схватить вышеупомянутый костюм. 

Курт нахмурился над дорогой тканью, свисающей с рук Джеффа. 

- Почему я не могу его увидеть? Я хочу видеть Блейна.
- Ты сможешь это сделать, если оденешься, Курт, - мягко сказал ему Джефф. – Давай же. Ты планировал это целую вечность. 
- Я хочу Блейна, - снова прошептал он, спрятав лицо, дрожа всем телом и дернувшись, когда руки Джареда снова коснулись его кожи, заставляя мужчину сделать шаг назад и отстраниться от него. 
- Он не хочет больше ничьих прикосновений. Боюсь, что нам нужно будет отыскать способ одеть его и спустить к сцене быстрее, чем я думал, потому что если мы этого не сделаем… - затих он, и Джефф уставился на него широко раскрытыми глазами, будучи напуганным. 
- Если мы этого не сделаем, то… что?  - робко спросил он, и Джаред пожал плечами, выражая своим лицом легкое беспокойство.
- Я даже и не знаю, сынок. Давай попробуем вытащить его из этого болота, ага? – сказал он, пытаясь быть оптимистичным и жизнерадостным, приближаясь к Курту так медленно, как только возможно. 
- Как мы это сделаем? – снова спросил Джефф, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы помочь своему другу, но его вид был настолько встревоженным и отстраненным, что это заставило Джеффа дрожать и практически почувствовать вкус воспоминаний, задержавшихся в глубинах его сознания. 

Он вспомнил, насколько далеко ушел от всех неправильных умозаключений, но как бы сильно он не осознавал, что Курт просто изнывает от желания снова приблизиться к своему Дому, и это было полной противоположностью того, чего хотел в прошлом Джефф, его разум отказывался видеть логику. Он заставил себя закрыть шлюз перед своим подсознанием, чтобы убедиться, что с другом все в порядке, но его мышечная память столь сильно боролась, что подстегивала саба сбежать куда-нибудь в безопасное место. 

- Возможно, у меня есть идея, - раздался голос из-за двери, и оба саба повернулись, чтобы взглянуть на Берта, в то время как Курт просто зарылся в свое гнездо, сооруженное из одежды Блейна. 
- Я предполагаю, что Блейн находится в таком же состоянии? – спросил Джаред, потянувшись к Джеффу и успокаивающе обернув руку вокруг напуганного саба. 

Блондин сию же минуту успокоился, демонстрируя, насколько он изголодался по комфортным прикосновениям, и Джаред сделал мысленную пометку пойти и найти Ника, как только они вытащат Курта из этого состояния. 

- Он разбил кулаком зеркало, а теперь пытается убедить всех позволить ему пойти и увидеться с Куртом, - честно ответил Берт, роясь в сумке своего сына и торжествующе вытаскивая оттуда руку с зажатым в ней телефоном. 
- Что у Вас была за идея? – тихо спросил Джефф, чье сердце успокаивалось при виде столь собранного и уравновешенного Берта.  

Если папа Курта знал, что ничего плохого не происходило, то он тоже должен этому поверить. Курт просто очень хотел быть со своим Домом. 

- Дать им поговорить по телефону, - сказал он, набирая номер и прикладывая трубку к уху. 
- Дана? Хорошо… Я здесь…нет…в действительности, он не очень хорошо справляется, поэтому… включай Блейна, - сказал он, наблюдая, как голова Курта вскидывается при звуке имени его Дома. 
- Блейн? Он здесь? – спросил он, глядя повлажневшими, умоляющими глазами так же, как и когда был ребенком и задавал вопрос, почему его мама не собиралась возвращаться домой. Берт впихнул в его дрожащую руку телефон, оборачивая его тонкие пальцы вокруг устройства.
- Нет, приятель. Он на телефоне, - ответил Берт и вздрогнул, когда Курт стал хватать ртом воздух и разразился слезами, которые собирались и лились из этих великолепных голубых глаз. 
- Его здесь нет? Он ушел? 

Боль в его голосе была настолько сильной, настолько концентрированной, что трое мужчин почувствовали, что их собственные сердца давят на грудную клетку, когда они смотрели на трясущегося на диване молодого саба, который плотно укутывал себя в любимую толстовку, пока по его щекам текли слезы.

Берт никогда не видел, чтобы Курт вконец был захвачен своей покорной стороной. Его сын просто естественно синхронизировался со своим внутренним сабом, что в действительности больше не воспринималось Бертом после всех этих лет, но это… это была крайность, свидетелем которой он никогда раньше не был, и это заставляло его чувствовать ноющую боль, как отцу и как Дому, и желать исправить ситуацию. 

- Нет…Курт, нет. Он не оставил тебя. Он никогда тебя не покинет. Просто поговори с ним, и ты сам увидишь, приятель. 

Берт понял, что его выбор слов был ошибочным, вводя сына в заблуждение, и его уверенность, казалось, никак не содействовала прояснению сознания Курта. Он просто раскачивался на своем диване, выглядя сломанным и не подлежащим починке. 

- Поставьте его для Курта на громкую связь. Во всяком случае, он сможет услышать его голос, - неуверенно предложил Джефф, борясь с желанием прижаться к Курту, чтобы попытаться его успокоить. В течение мгновения Берт шарил по корпусу хитрого устройства, прежде чем найти кнопку динамика и осторожно ее коснуться.

Сразу же голос Даны прорвался через громкоговоритель.

- Сынок, ты должен быть сильным ради своего саба…сейчас он в тебе нуждается, - сказала она на другом конце, и Берт поднес трубку ближе к губам.
- Дана? Ты на громкой связи, - сказал он ей, и она вздохнула.
- Скажи мне, что с твоей стороны все лучше.
- Боюсь, это не так. Курт выпал из реальности, убежденный, что Блейн его бросил, и я не могу его успокоить, поэтому, пожалуйста… тебе нужно заставить Блейна с ним поговорить, - отчаянно сказал он, и в течение нескольких следующих бесконечных минут единственными звуками в комнате были ее настойчивый шепот, который был слышен по телефону и тихая икота и затрудненное дыхание Курта, пока сквозь эту тишину не прорвался голос. 
- Курт? – позвал Блейн дрожащим и резким голосом, но, было похоже на то, Дом выиграл схватку с собственной природой ради своего саба. 

Курт вздрогнул от голоса своего Дома, но все равно к нему потянулся, вырывая телефон из рук своего отца, и в отчаянии прижимая его к уху, не заботясь о том, что он все еще оставался на громкой связи. 

- Сэр… - выдохнул он, и его голос сломался, прозвучав тихим всхлипом, вырвавшимся изо рта. 
- Курт, прекрасный, не плачь. Почему ты плачешь? – спросил он, и каждый человек в этой комнате мог сказать, насколько он был измучен и как отчаянно охранял своего саба,  обеспечивая ему комфорт.
- Почему ты больше меня не х-хочешь? – он изо всех сил пытался выдавить эти слова, и вся комната затаила дыхание от звука возмущенного крика Блейна.
- Кто тебе такое сказал? Прекрасный…Я нахожусь на этаже под тобой и жду, что меня свяжут с тобой навсегда. Курт… я всегда буду тебя хотеть, - яростно сказал он, и боль в его голосе была совершенно отчетливой. Напряжение, столь громкое и резонирующее, заставило Курта засопеть и съежиться в своей толстовке, отчаянно ощущая близость своего Дома.
- Тебя здесь нет. Ты не со мной, и я не могу… мне это не нравится…я… - он прервался, продолжая плакать в телефон, бесплодно пытаясь высказаться, но пока что это было практически неосуществимо. Блейн на другом конце глубоко вздохнул, со всей очевидностью показывая, насколько тяжело ему было оставаться на телефоне, когда его саб был настолько встревожен, находясь в пределах досягаемости, но он не мог до него добраться, если хотел сделать все правильно. 
- Дерьмо, Курт, ты убиваешь меня, прекрасный. Просто…еще несколько минут, детка. Тогда мы сможем быть вместе все время. Навсегда, - сказал он, практически умоляя его, и Курт вытер слезы со щек, но на их место нападало еще больше. 
- Как? – прошептал он, сгрызая от волнения ноготь на большом пальце. 
Как он должен был это сделать, когда все, о чем саб мог думать, это Блейн? Все остальное было очень далеким. 
- Тебе нужно одеться и встретиться со мной на этой сцене. Мы добрались до связывания, детка. Это то, чего мы хотели, ведь так? И тогда нам больше не придется разлучаться, - пообещал Дом с намеком на команду, скрывающейся под этой фразой, и глаза Курта в ответ немного прояснились от дымки покорности, которой были застланы. 

Берт чертовски гордился Блейном, потому что он пробился сквозь все эти обстоятельства: ярость, проблемы с контролем и включение его саба на полную мощность. Он доказал, что все, что говорил о нем Берт, было правдиво, и это наполнило Дома умиротворяющим чувством тепла, что его единственный ребенок всегда будет так оберегаем и любим. 

-  Ты… ты все еще этого хочешь, сэр? – спросил Курт тихим и робким голосом, поворачивая палец во рту, и сердце Берта разрывалось, когда он видел его таким, но когда он посмотрел на Джареда, мужчина четко объяснил, что вести себя подобным образом было нормально для них в преддверии вступления в узы. 
- Я всегда буду хотеть тебя, мой прекрасный мальчик. Итак, Курт? – произнес он мягко, но с явным намеком на господство, пронизывающее его слова и крепко оплетающее измученное тело Курта, расслабляя его без особых усилий.
- Сэр? – ответил он, выдохнув почти что с легкостью.
- Иди одевайся и встреть меня внизу. В твоем распоряжении полчаса, - приказал он, и разум Курта вернулся из дымки, его тело встряхнулось, наполненное жизнью и готовое угождать.
- Хорошо, сэр, - мягко сказал он, и Блейн на другом конце радостно замурчал.
- Хороший мальчик. Я люблю тебя, детка. Скоро увидимся. 


========== Скрепить узы. Часть 5. ==========

- Время пришло, - сказал со сцены мягкий голос, и команда в нем была настолько кристально-чистой, настолько убедительной и настолько непринужденной, что вся толпа просто повернулась к ней и умолкла. По ее сигналу, свет вокруг них приглушили, оставив только красивый, переливающийся радугой круг, который освещал края лепестков на сцене, где стояла она, одетая в обычное облачение Валидатора: элегантный брючный костюм с логотипом «Валидатор», украшающий нагрудный карман. 

Дана, Джаред, Берт и Кэрол стояли ближе всего к сцене, их сердца бились почти синхронно, пока они ждали, когда их дети вместе сделают один из самых важных шагов в жизни человека. Дана и Джаред знали, каково было это ощущать. Они знали, что значит стоять рядом друг с другом перед Валидатором и клясться своей любовью друг перед другом, обещая вечную принадлежность, которую они почувствовали с того момента, когда взглянули друг на друга. Они знали, какой это был всецело успокаивающий и ошеломляющий опыт. Осознание, что человек, которого ты желал, теперь целиком и полностью твой, и если ты сделал его своим, то он будет принадлежать тебе… навсегда. 

Джаред взял Дану за руку и слегка сжал ее, почувствовав, как рука его Дома сразу же захватила в ответ ладонь, обожая это нежное взаимодействие, которое успокаивало и расслабляло саба фактом того, что она была здесь, рядом с ним. Точно так же было и в день их Представления. Он не сомневался, что Дана ни разу не выпустит его руки. 

Берт обнял Кэрол за плечи, наклоняясь к ней и наслаждаясь комфортом, который дарило ее присутствие. Они не были первым выбором друг для друга, поскольку жизнь грубо напомнила им обоим, какой она бывает несправедливой и непредсказуемой, забрав их любимых. Но теперь они были поддержкой, балансом и силой друг друга после всех неприятных происшествий, и мысль о том, что Курт обретает с кем-то то же самое, заставляла сердце Берта лопаться от радости. 

«Если бы только его мама была здесь, чтобы увидеть его сейчас», - подумал он, когда Валидатор на сцене заговорила снова. 

- Церемония Представления – это самый важный этап в жизни как Доминанта, так и сабмиссива. Все шаги, которые они предпринимают после заявления прав, ведут к ней. Их связь. Их обещания друг другу, сделанные перед важными в их жизнях людьми. Обещания любить, уважать, повиноваться и защищать друг друга до тех пор, пока они живы. Обещания следовать туда, куда ведут их инстинкты, основа которых - делать друг друга счастливыми. 

По всей комнате прокатился ропот согласия, каждая связанная пара, как и переполненные надеждой одинокие Домы и сабы прислушивались к ее словам с пристальным вниманием. 

- Итак, без дальнейших церемоний… позвольте мне вызвать на эту сцену Дома Блейна Андерсона, - сказала она, и толпа с трепетом наблюдала, как Блейн вышел в мягкий круг света перед ней. Его тело было напряжено и зажато, но глаза ярко пылали, лучась желанием, нуждой, но больше всего любовью.

Он был одет в светло-серый костюм, пиджак плотно прилегал и подчеркивал его тонкую талию. Его отделанные черным карманы и лацканы были изготовлены из интересного, податливого, текучего черного материала, который спускался вниз по его туловищу, создавая глубокий вырез, открывающий кипенно-белую рубашку и черный галстук. Ноги Дома были обтянуты мягкими серыми брюками, а обут он был в итальянские кожаные туфли-оксфорды из последней коллекции, которые придавали ему эту старомодность, тот самый старинный шарм, который наилучшим образом ему подходил. Его волосы были уложены гелем, но не приклеивались к голове по просьбе Курта, поэтом они немного вились, а вида силы и мощи, которые он испускал, было достаточно, чтобы сделать тихую комнату еще тише, когда он занял свое место перед Валидатором. 

- Дом Андерсон.

Она повернулась к нему, и Блейн посмотрел на нее с видом спокойной решимости, неотъемлемо поселившейся на его лице.

Все это ощущалось таким нереальным, но он был сильным и собирался это вытерпеть и стать хорошей поддержкой для Курта. Он примет это достойно и будет контролировать порыв просто сцапать саба и спрятать его ото всех, как кричало ему поступить его тело. Он сделает все правильно. 

- Да, - ответил он, гордясь тем, как выровнялся его голос. 
- Вы здесь, чтобы сделать свою связь с сабмиссивом Куртом Хаммелом официальной? – спросила она, и он кивнул головой, и его гордость бросалась в глаза даже по той единственной части лица, которая была видна зрителям.  
- Да, - повторил он тот же ответ.
- Позовите его, - сказала она, и тело Блейна заметно задрожало от мысли получить это восхитительное тепло и снова ощутить это успокаивающее присутствие рядом с ним после практически целого дня  порознь. 
- Курт, подойди, - скомандовал он, расправив плечи, его слова пронизывало явно слышимое доминирование, которое обернулось вокруг каждого, кто слушал, заставляя сабов ерзать, а Домов признать наличие силы, которая была мощнее их собственной.

Тишина, сопровождавшая его команду, которая требовала исполнения, повисла тяжестью по коридору, превращая приближающиеся шаги в глухое эхо, когда Курт вышел на свет, склонив голову и застенчиво сложив перед собой руки. 

Блейн уставился на его красоту, загипнотизированный тем, насколько это казалось целиком и полностью естественным, какой непринужденной и необученной была его поза. Полностью покорная… и по своей собственной воле. Инстинктивно он знал, в какую позу поставить тело, чтобы привлечь своего Дома, и Блейн почувствовал, что прежнее отчаяние заставило его руки вернуть себе полную силу, когда он сжал их в кулаки напротив своих бедер. 

Тем более, что Курт выглядел сногсшибательно.

Он всегда выглядел потрясающе, но покорный вид, который он демонстрировал сегодняшним вечером, заставлял его казаться неземным. Покорное божество сошло вниз, чтобы прогуляться среди низших существ, и он мог услышать ропот одобрения. Гул, который говорил о том, насколько впечатлены были люди лишь только его внешним видом, и это вызывало в Доме сразу и удовлетворение, и опаляющую ярость. 

Наряд Курта на первый взгляд выглядел как простой черный костюм, но у него была интересная изюминка в истинном стиле Курта Хаммела. Его пиджак расцвечивали накладки того самого эластичного, черного материала, который идеально сочетал его образ с Блейном, без которого они вообще не совпадали. На нем была простая белая рубашка и черный тонкий галстук, а длинные ноги саба выглядели еще длиннее из-за одной единственной блестящей полоски такого же текучего материала по бокам. Он закончил весь этот образ серебристыми оксфордскими туфлями, найдя еще одну деталь, чтобы сделать его и Блейна действительно похожими на пару.

Блейн не мог поверить своим глазам. Он не видел Курта в его наряде, и это зрелище заставило его колени подкоситься. Он был похож на ангела. Великолепно-покорного, грешного, прекрасного ангела, созданного только для Блейна, и эта мысль сделала его безумным. 

Слова Валидатора едва дошли до него, пока он смотрел на Курта, желая, чтобы эти невозможные глаза смотрели на него, чтобы удержать его в реальности, потому что прямо сейчас Блейн чувствовал, что его уносит прочь.

- Посмотри на меня, - прошептал он, и земля под его ногами пошатнулась от тяжести бездонного голубого цвета, послушно устремившегося к нему.
- Сэр… - выдохнул Курт, когда увидел взгляд, которым наградил его Блейн. Вся его кожа вспыхнула, и саб почувствовал, что дрожит, когда Дом сократил оставшуюся дистанцию и взял его руки в свои, очерчивая большими пальцами круги вокруг костяшек его пальцев. 

Даже это крошечное прикосновение заставило его подавить крик, стон или рыдание - на тот момент саб даже и не знал. Он был так напряжен, связан всеми этими узлами, и ему нужен был Блейн, чтобы освободить его, и в то же время Курт чувствовал глубочайшее желание сделать то же самое для Блейна. Эта была изнурительная форма существования, очутиться в ловушке на пути к нему, связанный обязательством не двигаться.

- Мой прекрасный мальчик, - услышал он своего Дома и сильнее стиснул руки, когда тело закричало ему слиться с Блейном и остаться там навсегда. Он захныкал и слегка покачал головой. Нет. Нет. Нет. Мы должны связаться узами. Я хочу вступить в связь. Блейн хочет вступить в связь.

Он повторял эту мантру в своей голове, надеясь найти стабильную землю под ногами, но Валидатор после обращения к зрителям повернулась к ним, и Курт не был к этому готов, но он знал, что пришло время быть сильным и следовать правилам, которые разъяснил ему Блейн.

- Дом Андерсон и саб Хаммел. Сейчас вы собираетесь юридически зарегистрировать и скрепить свою связь друг с другом. По традиции, прежде чем мы перейдем к формальной части Представления, вы можете произнести свои обеты. Дом Андерсон? 

Она дала ему первое слово, и он поднял руку, обхватывая ладонью щеку Курта, зачарованно наблюдая, как саб немедленно повернулся к этому контакту, словно отчаянно в нем нуждался. 

Он сделал глубокий вдох и выдох через нос, пока сочинял в своей голове то, что хотел сказать Курту, сталкиваясь и сражаясь против опьяневшей части феромонов в комнате. 

- Курт, мой прекрасный мальчик, прямо в этой комнате я увидел тебя в первый раз. 
Дом хотел взглянуть на место, где он стоял, когда его жизнь обрела цель, но не мог отвести глаз от красоты перед собой, которая заново сфокусировалась на звуке его голоса и смотрела на него большими голубыми глазами полными восторженного внимания. 

- Из всех ярких, блистающих, бросающихся в глаза людей, которые пытались привлечь к себе внимание, ты… ты был единственным, кто это сделал. И ты даже не делал попыток. Тебе просто нужно было быть здесь, и сначала я был сражен твоей красотой, а затем, когда ты дал мне шанс, и тем, каким невероятным человеком ты являешься. – Он заскользил большим пальцем по острой, прекрасной дуге его скулы, прежде чем продолжить. – Я знаю, что начало у нас не было гладким, но могу пообещать, что тебе нужно будет делать только единственную вещь  - просто быть собой, а я буду любить тебя…отчаянно, безоговорочно, вечно. Ты всегда будешь лучшей частью того, что я из себя представляю, - искренне и страстно закончил он, и Курт почувствовал, как ладонь Дома отчаянно задрожала в его собственной руке, будучи липкой на его коже, и он знал, что Блейн столь же отчаянно нуждался в завершении этой церемонии, чтобы их кровь могла остыть. 

- Саб Хаммел? – дала ему слово Валидатор, и Курт снова посмотрел на Блейна. Щеки саба залились румянцем, а внутренности скрутило от необходимости сдаться и просто без остатка быть с Блейном. Окончательно. Было похоже, что он всю жизнь прорабатывал этот момент. Всякий раз, когда он сидел со своей мамой, и она читала ему сказки, в которых после заключения уз жили долго и счастливо. Всякий раз, когда он озирался по сторонам в МакКинли и с каждым днем понемногу чувствовал все большую безнадежность. Всякий раз, когда он утешал Джеффа после ада, через который он прошел… все это привело к тому, что Блейн нашел его и перевернул с ног на голову все, что, как ему казалось, он знал, во что верил и на что надеялся. И все встало на свои места. Этот человек, эта жизнь, это счастье и эта любовь. Курт был по-настоящему благословлен и не думал, что сможет справедливо выразить словами то, как он себя чувствовал, но слова – это все, что было ему позволено, поэтому ему придется попробовать.

- Сэр, в первый раз, когда я стоял в этой комнате, я был так напуган. Тем, кто ты такой,  тем, чего ты от меня хотел и тем, что я к тебе чувствовал, - шепотом сказал он, но зная, что Дом мог его расслышать, и это все, что имело значение, когда он провел ладонью по руке Блейна, которая все еще лежала на его щеке. – Я… мне кажется, я никогда тебе об этом не говорил, но даже сквозь страх и неуверенность… я знал, что мое предназначение – быть твоим. Я так благодарен, что ты дал мне шанс. Так благодарен, что ты никогда не слушал людей, которые говорили тебе, что я недостаточно хорош, потому что, сэр… Я обещаю, что буду. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив, и я всегда буду тебя любить. Ты всегда будешь лучшей частью того, что я из себя представляю, - мягко закончил он, глядя из-под ресниц и улыбаясь, внезапно чувствуя себя столь застенчивым под всем этим жгучим желанием Блейна.

Из глубин его нутра рвалось напряжение, и он сделал непроизвольный шаг вперед, покачиваясь на носках, и рука Блейна придержала саба за талию, притягивая его ближе и придавая устойчивости.

- Прости… - пробормотал Курт, покраснев, но его зрение все еще плавало, пытаясь прежде утянуть Дома в бессознательное пространство, и Блейн покачал головой в попытках его стряхнуть, но близость так же влияла и на него. Чем дольше он стоял рядом со своим красивым сабом, тем больше и больше он потел от усилий, которые прикладывались, чтобы стоять здесь и пройти все это до конца. 
- Не волнуйся, прекрасный. Я здесь для тебя, - успокоил Дом, и Курт кивнул, сглатывая напротив его полыхающей огнем груди и, глубоко вздыхая, возвратившись на твердую землю. Это одновременно и помогало, и нет. Воздух был густым от тяжести запаха Блейна, который накатывал волнами, успокаивая и, вместе с тем, распаляя саба. 

- Настало время начать официальную часть. Вы двое достаточно спокойны для этого? – спросила она, зная, как партнеры могут быть выключены на этом этапе, и обеспокоенный взгляд, который она им посылала, однозначно не свидетельствовал о том, как хорошо они справлялись на данный момент. Рухнувший на своего Дома Курт говорил об этом лучше всяких слов, но они были полны решимости. Они могли это сделать.

- Я – да. Прекрасный? – спросил Блейн, борясь за каждый клочок контроля, сжимая дрожащие пальцы, и Курт ухватился за них, развернув его ладонь над своим сердцем, по-видимому, чтобы обрести благодаря этому жесту силу и комфорт.  
- Пожалуйста, сэр, - отчаянно прошептал он, и Блейн кивнул Валидатору. 
- Тогда вы можете начинать, - проинструктировала она после секундного оценивания, и Блейн развернулся обратно, отчего глаза Курта вспыхнули, а каждую клеточку в теле охватило дикое безумство.
- На колени, - скомандовал он, и было похоже, что Курт являлся марионеткой, нити которой внезапно отрезали. 

Он просто упал на колени, склонив голову и моментально расслабив тело, зная, что ему больше не нужно быть сильным, и Блейн ощутил громкий рычащий звук, который издал, выражая одобрение.

В тот момент, когда его колени коснулись земли, Курт почувствовал освобождение. Ему больше не нужно было сражаться, не надо было подталкивать себя. Он принадлежал Блейну. Он просто был собой. Как сказал его Дом. Он мог находиться в таком состоянии, и Блейн о нем позаботится.

- Хороший мальчик, - похвалил его Блейн, и он почувствовал это так же хорошо, как и услышал вздохи их зрителей, когда его тело заметно задрожало от похвалы. 

Он был таким отзывчивым, что Блейн не мог насытиться, поэтому подошел ближе и провел пальцами по волосам у него над ухом. 

- Дом Андерсон, перед Вами стоит на коленях ваша сила. Ваш баланс, Ваше здравомыслие. Вы принимаете его предложение? – спросила Мелисса, и он почувствовал, как Курт напряженно сжался под кончиками его пальцев.
- Принимаю. Целиком и полностью, - сказал он, и это гибкое тело расслабилось, словно у него были сомнения, что его примут. Глупый мальчик.
- Перед Вами преклонил колени тот единственный, кого Вы должны защищать, лелеять и любить. Вы клянетесь делать это? – снова спросила она, и Блейн кивнул, глядя на эту великолепную склоненную голову, которую он так любил. 
- Я клянусь всем своим сердцем, - прошептал он, но его голос был столь уверен и тверд, словно был сталью. Такой убедительный, что в комнате стали слышаться вздохи окружающих.
- Перед Вами преклонила колени ваша вторая половина. Ваше завершение. Вы признаете и почитаете ее? – послышалось следом, и он заставил свой голос быть самым доминирующим, самым могущественным, самым честным, который у него когда-либо был, потому что это…это была клятва, которую он давал вместе с каждым последним атомом своего тела. 
Поклоняться самой лучшей части себя. Курту.
- Я буду почитать его всю оставшуюся жизнь, - благоговейно сказал он, и эти слова врезались ему в душу, и Блейн затаил дыхание, когда увидел кристальный блеск слезы, упавшей на землю. 

Он понятия не имел, была ли это его слеза или Курта, но знал, что они оба чувствовали одно и то же. Завершенность.

- Саб Хаммел. Перед Вами стоит Ваша сила. Ваш баланс, Ваше здравомыслие. Вы принимаете его предложение? – она задала тот же вопрос, и Курт вздрогнул от его силы.
- Я принимаю его, - сказал он голосом, который был тихим и дрожащим, но более уверенным, чем когда-либо раньше.
- Перед Вами стоит тот единственный, которого Вы должны успокаивать, смягчать и любить. Вы клянетесь делать это? – она изменила второй вопрос для саба, и он кивнул.
- Я клянусь всем своим сердцем, - сказал он, и его разум немного прояснялся с каждой строчкой, которая привязывала его к Блейну, чувствуя, как пальцы его Дома выскальзывают из его волос и переходят к щеке, поглаживая большим пальцем разгоряченную кожу.
- Перед Вами стоит ваша вторая половина. Ваше завершение. Вы признаете и почитаете ее? – повторила она, и Курт почувствовал, как умирает от желания посмотреть вверх. Ему нужно было, чтобы Блейн это увидел. Ему необходимо было сказать ему это.

Поэтому он сделал глубокий вздох, поднимая голову, и время остановилось, когда их взгляды зацепились друг за друга. Воздух был наполнен электричеством, создавая напряжение и искрясь вокруг них, остальная часть мира исчезла, пока они подпитывались энергией друг друга.

- Я буду почитать его всю оставшуюся жизнь, - произнес он, и, где-то позади, они могли расслышать, как Валидатор инструктировала их о том, что делать дальше, но они знали об этом без нее.

Их тела знали. Их души знали.

Пальцы Блейна скользнули обратно в его волосы, поверх кожи головы и спустились к шее, когда он наклонился вперед. Курт напрягся, но не в страхе, а в ожидании. Он хотел этого. Ох, как же он этого жаждал, борясь с желанием склонить голову и податься вверх, к прикосновению, которое как он знал, скоро наступит. Это были самые кончики пальцев Блейна, задержавшиеся на мгновение, прежде чем заскользить по бледно-голубому сердцу на его шее, словно молнией поражая каждый обнаженный нерв, пока касались чувствительной кожи, а их губы встретились в самом умопомрачительном поцелуе, в котором утонуло задушенное хныканье Курта, которое он не смог сдержать внутри. 

Они оба могли почувствовать, что их зрителей все больше и больше околдовывает то, что они видели. Связывание двух сильнейших в своем роде. Самый могущественный Доминант, которого они когда-либо видели вступал в связь со своим идеальным партнером. Они могли почувствовать всех этих людей… но ничто их не трогало, потому что они существовали в своем собственном пространстве. Их клетки перестраивались, чтобы точно соответствовать друг к другу в самом своем ядре. 

Пальцы Блейна на его метке все еще были столь невесомы, едва ощутимы, но в то же время это было самым сильным прикосновением, которое он когда-либо ощущал, и Курт задрожал, ухватившись за лацканы его пиджака, умоляя Дома наклониться к нему, когда саб целовал его в ответ, позволяя своей душе сплестись с душой Блейна. Их рты встретились так, словно никогда не делали этого раньше, и тело Курта задрожало под натиском. Необузданное доминирование, льющееся из Блейна, это прекрасное пламя, которое бушевало и так ярко горело внутри него, обрело свой дом в пределах груди Курта, прохладный поток покорности которого съедал этот пожар.  

- Мой, - пророкотал Блейн, едва осознав необходимость призвать свою связь. 
- Твой, - беззастенчиво выдохнул Курт, и напряжение в воздухе рассеялось и смягчилось вместе с этим признанием, и внезапно все погрузилось в ощущение спокойствия. Резкий рывок из тумана, который размывал им обзор и из зыбучих песков, засасывающих их вглубь. 

Веки Курта удивленно затрепетали, распахиваясь, чтобы встретиться с блестящим золотом, а их рты медленно разъединились, будучи мокрыми и распухшими.

- Дом Андерсон, саб Хаммел, в глазах закона Ваша связь завершена. Пусть Вы проживете долгую и счастливую жизнь, уважая и соблюдая клятвы, которые Вы дали перед друг другом и Вашими близкими. Благодарю Вас, - закончила Мелисса, способствуя их возвращению в реальность, и Блейн убрал пальцы с его метки. 

Курт не позволил себе расплакаться от этой потери, вместо этого он принял руку, предложенную ему Блейном, который поднял его на ноги и заключил в объятья. Курт вздохнул, наконец-то, получив полный телесный контакт, его голова легла на плечо Дома, пока они разделяли одно дыхание, одно сердцебиение, связанных навеки двух душ. 
Казалось, он мог это почувствовать. Эти нити, которые заставляли его тянуться к Блейну, проходившие сквозь их тела и связывающие их бесконечными узлами, и ему никогда бы не хотелось не испытывать этих ощущений. Узы с Блейном сплелись так крепко, что это заставило его задуматься, как он мог так долго без них функционировать. Без того, что чувствовалось неотъемлемой частью его существования. 

Прошло много времени, прежде чем они сдвинулись с места.

Зажглись огни, и Валидатор отступила назад, позволяя им уединиться посреди круга из лепестков, чтобы успокоиться и согреться теплом друг друга, пока устанавливалась их связь. 

========== Скрепить узы. Часть 6. ==========

- Как вы себя чувствуете? – спросила Дана, когда они, шатаясь, покинули сцену, как только зажглись огни.

Всем остальным гостям, за исключением семьи, по традиции полагалось проявить уважение и оставаться там, где они находились, давая только что скрепленной узами паре несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем встретиться с ними.

И Курт с Блейном определенно нуждались в этом времени.

Курт все еще цеплялся за Блейна, словно липучка, и ни за что не хотел его отпускать. Будучи уверенным, что даже если попытается, его ноги в любом случае откажут, потому что его разум, может быть, и был теперь более ясным, но он все еще подходил слишком близко к покорной грани. И то, как Блейн сжимал ткань рубашки под его пиджаком, чтобы удержать саба приклеенным к его боку, выдвигал мысль о том, что настрой Дома был точно таким же. 

- Так, как будто в этой комнате слишком много людей, - в конечном итоге сказал Блейн слегка хрипловатым голосом.

Валидатор спустилась по ступеням вслед за ними, удостоверившись, что шагает поблизости от лица Блейна, демонстрируя, что не представляет собой угрозу. 

- Это была самая сильная связь, которую я когда-либо регистрировала за все свои долгие годы на этом поприще, так что вашим гормонам потребуется немного больше времени, чтобы успокоиться, и если мы имеем дело с типичным случаем, вы обнаружите, что это спокойствие не продлится долго. 
- Как долго? – спросила Дана.
- Ты сможешь без проблем пройти через благословение вашей связи и ужин, но что касается дальнейшего, тебе придется действовать по обстоятельствам, - обратилась она к Блейну, хотя этот вопрос был задан Даной.  

Это была простая техника передачи власти и авторитета Блейну при разговоре, чтобы еще больше его успокоить, заставив его чувствовать отсутствие угроз.

Курт хныкнул и уткнулся лицом в шею Блейна. Казалось, пройдет так много времени, прежде чем они снова останутся наедине, и саб ненавидел эту перспективу. Блейн в ответ развернул к нему лицо и начал целовать всю кожу, до которой мог дотянуться, чтобы утешить его, и их оставили одних до тех пор, пока они не освоятся. Дана и Мелисса тактично отступили, давая им пространство. 

Время растворилось в неясной дымке, а Курт осознавал только лишь пьянящие феромоны, испускаемые Блейном, и руку, которая поднялась к его шее, прослеживая причиняющий муки узор вокруг его гиперчувствительной метки на затылке. Саб вздрагивал каждый раз, когда он приближался к тому, чтобы действительно коснуться, вспоминая потрясающее ощущение кончиков пальцев столь легко задевающих метку во время их связывания.

- Я хочу посмотреть, как это выглядит, - прошептал ему Блейн, обдавая жаром ухо, еще раз медленно обведя по краям очертания сердца. – Держу пари, ты так хорошо выглядишь с моей меткой на себе. 

Курт мог только кивнуть в ответ, чувствуя эти слова глубоко в своей груди и животе, когда он горячо кивнул. 

- Я не могу дождаться, чтобы подняться с тобой наверх, прекрасный. Ты выглядишь так красиво. Не могу поверить, что ты, наконец, мой. Полностью мой. 
- Сэр, - вздохнул Курт, затаив дыхание, прижавшись ближе и уткнувшись носом в сухожилие на его шее. 

Блейн мягко поцеловал его в висок и вдохнул его запах, обуздывая свои намерения. 

- Нам просто нужно немного повременить. Еще несколько часов, и потом будем только ты и я, прекрасный мальчик.

Курт издал недовольный шум, но Блейн утихомирил его.

- Ты можешь быть хорошим мальчиком и сделать это для меня? – спросил он, и Курт почувствовал дикое желание сделать все, о чем просил у него Блейн. Эта просьба захлестнула его тело и омыла его, словно холодная вода над его зудящей кожей.
- Да, сэр.
- Ты идеален, - радостно промурлыкал Блейн, а гордость и удовлетворение точно так же наполняли счастьем и Курта. Это было чувством эйфории.

Они немного оторвались друг от друга по сравнению с тем, как было раньше, с рукой Блейна на его талии под пиджаком, и Курт вжался в его бок так сильно, как только мог. Они продвинулись вперед, направляясь к толпе. 

Берт нежно улыбнулся своему сыну, когда они подошли. 

- Все в порядке, приятель?

Курт все еще не доверял своему голосу, чтобы говорить, поэтому просто кивнул.

- Ты устроил там настоящее шоу, да? – пошутил он, и Блейн послал ему напряженную, глуповатую улыбку, в то время как Курт просто покраснел. 
- Я так счастлива за вас обоих, - фонтанировала чувствами Кэрол из-за его бока.
- Мы встали в очередь, готовясь к тому, когда вы появитесь, - мягко сказал Джаред, обойдя Кэрол. Он подарил только что сочетавшейся узами паре нежную улыбку. – Я горжусь вами обоими. 
 - Спасибо, папа, - пробормотал Блейн, рефлекторно сжимая талию Курта, словно хотел убедиться, что тот не был сном или что-то вроде этого. 
- Тогда мы лучше пойдем, займем свое место в очереди, - сказал Берт. – А вы оба будьте умницами.

Они смотрели, как родители уходят в противоположном направлении, чтобы переместиться в соответствующее место и встать в очередь для благословения, когда были прерваны…

- Выскочка! – надоедливый голос Купера зазвенел в ухе Блейна, когда его рука обвилась вокруг шеи брата в псевдоудушающей хватке. Блейн выпустил Курта, и саб отступил на несколько шагов от волнения, хотя он ненавидел быть разделенным. 
- Я никогда не думал, что увижу этот день, но вот мы здесь! И я должен сказать, что ты его не заслуживаешь. Он слишком хорош для тебя.

Блейн начал непрерывно рычать, не только от вызова, брошенного его силе, в шутку или нет, но и от того, как брат говорил о его только что нареченном сабмиссиве. Церемония, безусловно, до поры до времени успокоила бушующий огонь в его груди, но Куперу всегда удавалось возродить его в нем. 

- Купер, я клянусь богом… - стиснул зубы Блейн.
- Но я соскучился по тебе, да и ты тоже по мне скучал. Я знаю, что ты это делал. Курт забрал все твое внимание, и ты уже совсем мне не звонишь, - прохныкал он, тщетно пытаясь его обнять, пока Блейн пытался найти захват, который поможет отбросить его прочь. 
- Я никогда не звонил тебе первым, осел, - не остался в долгу Блейн. 

Курт просто смотрел то на одного, то на другого широко раскрытыми глазами.
- Сэр, пожалуйста, прекрати виснуть на своем брате в день его Представления, - произнес классический британский голос из-за борющихся Андерсонов, и Курт вытянул шею, чтобы разглядеть красивую девушку - сабмиссива, шагающую по направлению к ним. Она тепло ему улыбнулась.
- Привет, я – Алекс. 

Она являлась сабмиссивом Купера и была не такой, какой он себе представлял.  

Курт слышал много рассказов о старшем Андерсоне: о выходках, которые он творил, о его привычке по сей день доводить Блейна до сумасшествия, но практически ничего не говорилось о его сабмиссиве. И он видел ее сейчас, эту чистую утонченность и элегантность, создающую потрясающий контраст рядом с кажущейся детскостью и безрассудностью Купера.   

- Курт, - ему удалось вспомнить, что нужно посторониться. – Ты спланировал восхитительную церемонию, и Дана сказала мне, что ты сам разработал дизайн ваших костюмов? – спросила она, и Курт нервно облизал губы. 

Было очевидно, что у этой женщины был стиль и вкус, поэтому ему действительно хотелось, чтобы ей понравилось то, что он организовал. 

Тем не менее, он продолжал отвлекаться на своего Дома. Он чувствовал себя таким потерянным, если кожа Блейна не касалась его собственной, и ему не нравилось это ощущение. 

- Д-да…хм…она позволила мне использовать ее студию и помогла мне вовремя собрать их вместе, - в конце концов пробормотал он.
- А мой единственный талант – умение двумя способами сворачивать язык в трубочку, - пошутила она, мгновенно перехватив его внимание на время, достаточное для того, чтобы увидеть ее дразнящую улыбку, и Курт почувствовал, что напряжение немного отпускает и улыбнулся в ответ.
- Это больше, чем могу я, так что браво.

Она рассмеялась, и они наблюдали, как Блейну удалось вырваться из когтей Купера и отпихнуть его назад. Курт бросился ему навстречу и вновь скользнул под его руку, обхватив его талию, чтобы убедиться, что их снова не разлучат.

- Если ты не хочешь проблем, Куп, то пойдешь в самый конец этой очереди, - проскрежетал Блейн, сверкая глазами, но огонь в них был приглушен прикосновением его саба. 
- Ау, не сердись, малыш-братиш. Я просто развлекался. Что же еще должен старший брат в такой день?

Блейн недоверчиво посмотрел на него, но, несмотря на это, его взгляд пронизывала крошечная искорка юмора. Трудно было оставаться серьезным или злиться перед лицом абсолютной смехотворности Купера. 

- На самом деле что-нибудь еще, кроме попытки задушить меня!
- Это было объятие, - негодующе сказал он. 
- Сэр, - тихо прервала Алекс, положив руку ему на предплечье, и Купер вздохнул. Что больше походило на насморк. 
- Прекрасно! Ты испортил наше воссоединение, выскочка. Надеюсь, ты счастлив, - буркнул Купер, и Блейн показал ему язык. 
- Возлагалось слишком много надежд, что старость сделает тебя более терпимым, - выпалил в ответ Блейн, уголки губ которого подергивались.
- Старость?! – брызгал слюной он. – Я в самом расцвете сил!
- Купер Андерсон. Ты снова раздражаешь своего младшего брата? – раздался позади него невозмутимый голос Даны, и Куп вздрогнул. 
- А теперь посмотри, что ты натворил, - осуждающе прошипел он Блейну, прежде чем обратиться к своей маме, пока младший торжествующе ухмылялся. 
- Конечно же нет, дорогая матушка. Я просто поздравлял его.
- Даже не пытайся этого делать, молодой человек. А сейчас иди сюда и оставь его в покое, - приказала она, и Купер надулся, но сделал так, как ему было сказано. 
- Займите свои места, мальчики. Это не будет очень уж трудно, - сказала она с обнадеживающей улыбкой, прежде чем последовать за своим старшим сыном.
- Значит, это был Купер, - сказал Курт.
- Это был Купер, - согласился Блейн с раздражением в голосе. Было ясно, что он был рад видеть своего старшего брата. 
Курт наклонился к нему и успокаивающе поцеловал его в челюсть, пока не почувствовал, что Блейн снова расслабился.
- Ты готов, прекрасный? – мягко спросил Блейн.
- Как и всегда, сэр, - ответил Курт, и Блейн кивнул, прежде чем он направил их к передней части сцены, и первый из гостей помахал рукой. 

Большинство из них походили на конвейерную ленту с одинаковой похвалой, произнесенной разными голосами и с другим порядком слов, но пара оценила чувства, исходящие от их ближайшего и самого дорогого окружения. Благословение их связи было старинной практикой, которая, как говорили, приносила благополучие, счастье и гармонию и Дому, и сабу, хотя ни один из них в действительности в это не верил, потому что они создавали их сами, но, тем не менее, это было мило.

- Ох, Курт, это было так красиво, - воскликнула Мэй, когда приблизилась, задержавшись возле Блейна, как требовал обычай, прежде чем переместиться, чтобы заключить в объятия саба. Курт сжал ее спину так же крепко.
- Без тебя ничего бы не было, Мэй, - прошептал Курт, и он был поражен тем, насколько правдиво это было в обоих смыслах слова. Да, церемония и комната и близко не выглядели бы такими прекрасными без наметанного взгляда Мэй, но более выдающееся осознание заключалось в том, что если бы Мэй не наняла его, чтобы помочь ей открыть Смотрины, то он никогда бы не встретил Блейна. 

Он даже не мог осмыслить это. Было так трудно вспомнить свою жизнь до Блейна, когда он был так погружен в нее после встречи с Блейном и во все замечательные вещи, которые пришли вместе с этим. 

Мэй отмахнулась от него, когда отступила назад. 

- Ерунда. Я просто следовала очень четким инструкциям своего клиента.

Курт слегка покраснел. Саб знал, что во время всего этого планирования он превратился в небольшой кошмар. 

Мэй заметила его смущенный дискомфорт и рассмеялась легко и свободно, как и всегда. 

- Милый, у тебя глаз-алмаз. На этот раз я была счастлива выполнять распоряжения. 

Она подмигнула ему, и Курт рассмеялся, вспоминая все эти поздние ночи, ранние утра и долгие дни создания ужасающих экспозиций после других ужасающих экспозиций и как они тратили одинаковое количество часов, выражая недовольство и брюзжа вокруг них. 
Блейн закончил разговор с родителями Дэвида и повернулся, чтобы поприветствовать Мэй с широкой улыбкой. 

- Мэй, я так счастлив, что вы можете остаться на церемонии. Я знаю, что вы рано встали этим утром. 

Она тепло ему улыбнулась, и Курт не мог быть счастливее, так как ему показали еще одну демонстрацию того, как легко Блейн вписался в его жизнь, Лайму и во все остальное. Он еще глубже зарылся в бок своего Дома, остановившись, едва только короткие уложенные волосы на его голове легли ему на плечо, и похоронил лицо в его шее.  

- Я к этому привыкла, - улыбнулась она, отмахиваясь. – С вашей стороны было очень мило снять мне комнату, так что я смогла переодеться. Мне жаль, что мой Дом не смог присутствовать, но когда дело касается бизнеса, мы не можем себе позволить отказаться от него, - объяснила она, и Блейн доброжелательно кивнул головой.
- Вам не нужно за это извиняться. Я уверен, мы встретимся с ним в следующий раз.
- Мы были бы рады, - весело согласилась Мэй. – И я должна это сказать, хотя уверена, что сегодня вечером это сделает сотня людей. Но вы двое…вы двое просто идеальны друг для друга. Смотреть на вас на этой сцене было подобно тому, чтобы наблюдать истоки того, почему мы связываем узами Домов и сабов. Это было настолько мощно, и я была удостоена чести стать свидетелем этого. 

Курт и Блейн мгновенно растерялись от этих слов. Для них это именно так и ощущалась, но они были настолько увлечены друг другом, что не понимали, какое влияние это оказало на всех остальных в комнате. 

Мэй улыбнулась, словно знала наверняка, о чем они коллективно думали. 

- А сейчас я перестану задерживать очередь, но тебе, мистер, лучше без промедления притащить свою задницу обратно в мой магазин. Мы скучаем по тебе, - сказала она, строго глядя на Курта, и напряжение разрядилось, когда он усмехнулся.
- С радостью.

Мэй кивнула и быстро расцеловала Курта и Блейна в щеки, прежде чем она ушла, а следующие в очереди продвинулись вперед, чтобы их поздравить. 

Следующими были Финн и его Дом Эйприл – симпатичная девушка-амазонка, которая более чем соответствовала Финну по высоте, с вьющимися волосами карамельного цвета и темными глазами. Она была на год старше них и положила глаз на Финна, как только увидела, как он возвышается над всеми остальными сабами в МакКинли, такой долговязый, неловкий и неуверенный насчет того, как в точности соответствовать качествам сабмиссива. Эйприл появилась, чтобы показать Финну, что ему не нужно пытаться быть тем, кем он не являлся. Он не обязан пытаться руководить просто потому, что он выглядел так, словно должен был это делать и взвалить все на свои плечи. Что ему не нужно было пытаться занять место Доминанта, которое оставил в их семье его отец. На этот раз он мог позволить кому-то позаботиться о нем и направлять его.

Неуклюжий саб перешагнул разметку, словно возбужденный щенок.

- Чувак! Ты вступил в связь, маленький братик! – поприветствовал он, и Эйприл улыбнулась, а на ее щеках появились ямочки, когда она подошла, становясь позади него. 
- Я? – отшатнулся Курт, любяще закатив глаза, пока принимал объятия Финна, от которых дробились кости.
- Твои клятвы были прекрасны, Курт. И очень приятно наконец-то познакомиться с тобой, Блейн. Добро пожаловать в семью официально, - подмигнула она.

Блейн улыбнулся и сжал бедро Курта. 

- От меня не избавишься до тех пор, пока он рядом. Прости.

Курт радостно покраснел и прикусил губу, чтобы сдержать глупую улыбку.

- Я не уверен, как предполагается вести эти беседы брата с Домом, но как только я с этим разберусь, я тебе позвоню, -  серьезно сказал Блейну Финн, и Дом преуспел в том, чтобы не рассмеяться, когда Курт раздраженно вздохнул.
- Они уже связаны, дурачок, - рассмеялась Эйприл, подмигивая своему сабу, что выдавало очевидную симпатию к нему, даже после всего этого времени, когда слышались вещи подобные этой, которые вылетали у него изо рта. Это была любовь.

Финн прочистил горло и потер затылок. 

- Хорошо. Ну…на правах старшего мне все равно придется это сделать. Извини, чувак.
- Я буду отслеживать этот звонок, - усмехнулся Блейн, и Финн кивнул, довольный тем, что все были удовлетворены исполнением его обязательств. 

Курт довольно встряхнул головой.

- Ребята, теперь черед за вами, и я, конечно же, помогу вам с планированием.

Блейн посмотрел на него унылым, недоверчивым взглядом.

- Прекрасный, ты хочешь заняться их планированием после того, как чуть не убил себя нашим? 
- Убил себя – это немного преувеличенно, сэр, - ответил Курт, покрывшись небольшим румянцем.
- Разумеется, наш Курт – перфекционист, - усмехнулась Эйприл. – Но мы бы с удовольствием хотели, чтобы он нам помог, если мы соберем достаточно денег для нашей церемонии. Ведь так, Финн?

Финн улыбнулся своему Дому, а затем вернулся к Курту. 

- Да, мужик. Ты знаешь, что я плохо разбираюсь во всех этих вещах, и эта комната выглядит довольно круто… ты знаешь, если бы было поменьше цветов. 

Курт после этого выпроводил их восвояси на случай, если он выйдет из себя сверх всякой меры из-за того факта, что здесь было идеальное количество цветов! Он убедился, что так оно и было, именно так. 

Это продолжалось на протяжении какого-то времени: было приятно, когда совершенно неожиданно всплывали такие лица, как капитан Эриксон со своей семьей, заставивший Курта и Блейна с ностальгией думать об их времени, проведенном далеко отсюда в этом волшебном путешествии на яхте. Капитан заявил, что в его душе не было сомнений, что он увидит их на этом самом месте, в первый же раз, когда он их встретил, и они все улыбнулись друг другу.  

В конце концов, им удалось выдержать всех и занять свои места для ужина. Курт, Блейн, их родители, семья, Ник и Джефф сидели за столом, расположенным по центру ото всех остальных, а другие гости разместились группами, которые знали друг друга.

Блейн придвинул свой стул так, чтобы между ними не оставалось места, перебросив руку через спину саба и оборачивая ее вокруг его плеч. В ответ Курт немного сместился вниз и повернулся боком, забрасывая ноги на колени Блейна, чтобы быть как можно ближе, и к черту столовый этикет.

На каждом столе находилось несколько бутылок охлажденного шампанского в ведерках со льдом, и Курт приготовился схватить свой любимый напиток, как только увидел, что золотистые пузыри начинают вытекать из бутылки. Отец поймал его взгляд, опустошив один бокал, пока Блейн разливал напиток им обоим в незатейливые фужеры с хрупкими, витыми ножками. 

- За тебя, прекрасный, - произнес тост Блейн, интимно прошептав его прямо в ухо саба, и Курт задрожал от удовольствия, повернувшись навстречу контакту, потираясь носом о нос Дома. 

Они скрестили взгляды, и Курт прошептал в ответ:

- За нас, сэр.

Улыбка Блейна медленно заскользила по его лицу, словно линия горизонта. 

- Такой умный.

Они отхлебнули, чтобы скрепить тост, а затем Курт дорвался до вкуса Блейнова рта, уже чувствуя себя пьяным и легкомысленным от того, насколько он был счастлив.

- Вы только посмотрите на этих влюбленных пташек, занимающихся ПДС* прямо за столом, - засвистел Купер через стол, получив подзатыльник от Джареда.

Это, как и предполагалось, выбило Курта и Блейна из их пузыря, и они обнаружили, что сидят перед всеми с красными лицами. Потому что они находились за столом с другими людьми. Как цивилизованные люди. Это было той вещью, которая происходила прямо сейчас. 

- Не обращайте внимания на его манеры. Я роняла его слишком много раз, когда он был маленьким, - пошутила Дана и хмуро посмотрела на Купера, посмеявшись со всеми.
- Я – безукоризненный человек. И я понятия не имею, с чего ты сделала такой вывод, маменька, - сказал он, лениво покачивая шампанское в своем бокале.
- Безукоризненно глупый, - загоготал Ник, и Джефф задушил хихиканье в салфетке.
- Мне всегда было так жаль тебя, Алекс, - посочувствовал Блейн красивой светловолосой женщине, и она послала ему дерзкую ухмылку, тронувшую изгиб рта.
- Ой, он не так уж и плох, - возразила она, подмигнув своему Дому, и он раздулся от самомнения под ее вниманием, наклонившись, чтобы поцеловать ее полные губы.
- Мы произведем на свет совершенную породу, - заявил он, когда отстранился.
- Вторую после нашей, - возразил Блейн.
- Мечтай, выскочка. Курт, да, чертовски симпатичен. Но ты?
- Ну не знаю. Эти кудряшки милые, - возразила Эйприл.
- Мужик, но эти брови, - сказал Финн.
- Мне нравятся его брови, - яростно встал на защиту Курт, с любовью оставив несколько поцелуев над его левой бровью. Блейн радостно промурлыкал от его внимания.
- Эй! Не сбрасывай со счетов меня и моего ангела! – затянул Ник.
- Почему они говорят об этом так, словно это действительно возможно? – недоверчиво спросил Берт, и Кэрол хихикнула.
- Дети.
- Такие соперники, - вздохнул Джаред, подкатывая глаза, но разделив хитрую улыбку с остальными родителями. 

И эта болтовня продолжалась довольно долгое время. Семьи узнавали друг друга и смеялись, как будто они были старыми друзьями. Единственное затишье произошло, когда Ник и Джефф отлучились в ванную. 

- Сэр? – нахмурился Курт, окидывая взглядом комнату с разбросанными по ней столами, которые сейчас были заполнены их друзьями и семьей, пока они наслаждались множеством закусок, которые начали подавать официанты. 

Ладно, они были заполнены их друзьями, по крайней мере, пять минут тому назад, ему ведь так казалось? Курт некоторым образом погряз во всем, что касалось Блейна, но он мог поклясться, что не так давно все сидели по местам. Теперь, однако, казалось, что половина людей исчезла, и Курт обеспокоенно кусал нижнюю губу, пытаясь разобраться, была ли их вечеринка скучной, и мог ли он что-то предпринять, чтобы это исправить.

Но они только что приступили к ужину, и людям никак не могло наскучить есть, когда они едва только начали! 

- Да, прекрасный? – спросил Блейн, поднимая руку, которая все еще была обернута вокруг его плеч, согнув ее в локте, чтобы он мог достать до метки саба. Это было похоже на то, будто ему внезапно разрешили заниматься любимым делом, к которому влекло, словно он совершенно устал бороться с этим импульсом, и Курт не собирался жаловаться, когда это было так чертовски хорошо. Действительно затягивающе. 
- Гм… что-то не так с нашей вечеринкой? – спросил он, и Блейн вытаращил глаза, не понимая, о чем толкует его саб.  Он проделал удивительную работу по организации всего этого действа, и люди, несомненно, наслаждались каждой его частичкой. 
- Нет, детка. Вечеринка потрясающая. Почему ты думаешь, что что-то не так? – спросил Блейн, и Курт посмотрел на пустые стулья, многозначительно выгнув бровь.
- Количество стульев соответствует числу гостей, поэтому если они пустуют – это означает, что наши гости сбежали без оглядки. Какое другое может быть объяснение? – расстроено произнес он, и Блейн оглянулся, обнаружив, что он прав. По комнате были рассредоточены пустые места, и Дом пытался разобраться, кто ушел и почему.

Его взгляд зацепился за места Ника и Джеффа, сидевших рядом с ними и не задержался там, потому что они отпросились в ванную… десять минут назад. Нахмурившись, он снова оглянулся и заметил возникшую закономерность.

Эти несносные…

* ПДС - слэнговая аббревиатура Публичная Демонстрация Страсти (PDA - public displays of affection)



========== Скрепить узы. Часть 7. ==========

    Комментарий к Скрепить узы. Часть 7.
    Привет, ребята! В преддверии дня знаний выкладываю очередной кусочек сладенького. 
Блейн уже собирался подключиться к связи и озвучить это, когда со сцены раздался голос.  

- Дамы и господа, желательно, чтобы вы оторвались от своих тарелок, пожалуйста, - рассмеялся Дэвид, голос которого громко и чисто зазвенел в ушах, как свидетельство того, что он где-то раздобыл себе микрофон. И Блейн, и Курт взглянули друг на друга, пытаясь вычислить, знал ли кто-нибудь о том, что здесь происходило. Смущенные, как на подбор, лица окружающих заставили их повернуться к сцене, потому что было ясно, что ответы находились прямо там.

Дэвид был одет в узкие черные джинсы, рубашку в черно-белую полоску и черную кожаную куртку. Его шикарный, угольно-черный костюм исчез, и только что связанная пара была еще больше озадачена этим фактом.

- Итак, мы все знаем, что обычно связанной паре не дарят подарков… очевидно, если вы не являетесь Себастьяном Смайтом. Но «Соловьи» всегда были своего рода семьей и ладно…когда мы говорили о том, что бы мы хотели вручить двум нашим братьям… песня показалась лучшим выбором. Так что, Курт, Блейн, это для вас. Надеемся, вам понравится, - улыбнулся он, и в то время, как его слова были милыми и добрыми, эта его жуткая ухмылка заставляла желудок Курта переворачиваться от того, что ему предстояло услышать.

Свет погас, и зазвучали низкие ноты необыкновенно знакомой мелодии, но Курт понятия не имел, куда ее отнести. Он взглянул на своего Дома и обнаружил, что тот точно так же смущен, пожимая плечами и быстро взмахивая головой в такт барабанной партии. 
Прожектор постепенно поднимался, освещая двух людей, которые не могли выглядеть более раздраженными и сконфуженными, чем в этот момент. 

Уэс и Себастьян стояли на сцене, одетые в полное лыжное снаряжение; их пуховые лыжные костюмы делали парней похожими на зефир. Очки и толстые вязаные шапочки частично скрывали их хмурые взгляды, но все в этой комнате знали, что расплата за то, чтобы заставить их это сделать, будет чертовски страшной. 

И все стало еще лучше, когда вступительные аккорды мелодии притихли по их сигналу, и началась песня.

Oh, I just wanna take you anywhere that you'd like/
 Ох, я лишь хочу забрать тебя куда угодно, где тебе понравится 
We could go out any day, any night /
Мы можем уйти в любой день, в любую ночь
Baby I'll take you there, take you there /
Детка, я заберу тебя туда, заберу тебя туда
Baby I'll take you there, yeah /
Детка, я заберу тебя туда, да

Они чередовались между строчками, и толпа в одночасье вскочила, узнав песню и ревя от смеха, пока две чопорные дивы выдавали им уморительные куплеты, одетые в еще более смешные наряды. 

- О боже мой, Блейн, - выдохнул Курт, поймав взгляд своего обычно фешенебельного друга и понимая, что Себастьян никогда не простит человека, который придумал идею для их подарка. Мысль об этом заставила его скалить зубы, словно маньяк, и хлопать в ладоши, когда все больше и больше «Соловьев» выходило на сцену, чтобы присоединиться к пению. 
- Я знаю, это - просто золото. Надеюсь, кто-нибудь это запишет. Ох… это делает Коринн, - радостно усмехнулся Блейн, заметив, что светловолосая саб схватила телефон и записывала исполнение, пока Тад взял следующую строчку, чередуя ее с Дэвидом.

Oh, tell me, tell me, tell me, how to turn your love on/
Ох, скажи мне, скажи мне, скажи мне, как добиться твоей любви
You can get, get anything that you want/
Ты сможешь получить все, что пожелаешь
Baby just shout it out, shout it out/
Детка, просто прокричи об этом, громко прокричи об этом
Baby just shout it out, yeah/
Детка, просто прокричи об этом, да

Они включили несколько действительно плохих танцевальных движений, и каждый человек в комнате катался по полу от смеха, наблюдая, как они трясут своими задницами и воплощают самое смехотворное исполнение танцевальных па, которое они только смогли придумать. 

Но самым большим сюрпризом для всех стало то, что на сцене нарисовалась неуклюжая фигура, на которой были надеты самые цветастые на планете гавайские шорты, шлепанцы и солнцезащитные очки. Она встала в драматическую позу на краю сцены и глубоко вздохнула. 

Из его горла вырвался нечеловеческий вопль, и зрители застыли между шоком, ужасом и весельем, когда он произнес следующие строки ужасающим, фальшивым фальцетом от которого задрожали стаканы, а барабанные перепонки грозились лопнуть. 

And if you, /
 И если ты
You want me too/ 
Если ты тоже меня хочешь
Let's make a move/ 
Так давай же сделаем этот шаг

Остальные мальчики вышли на сцену, подхватывая хор, но отголоски пения Райана так просто не исчезали. 

- Что это, черт возьми, было? – спросил Курт, широко распахнув глаза и испугавшись, пока их друзья отплясывали на сцене буги-вуги. 
- Урук-хай на смертном одре, - ответил Блейн, который находился точно в таком же ужасе. Он был более чем уверен в этом.
- Я не знаю, что это значит, - сказал Курт, и Блейн посмотрел на него пристальным взглядом, в котором явно читалось, что эта дискуссия состоится позже. 

Yeah, so tell me boy if every time we /
Да, так скажи мне, мой мальчик, всякий раз, когда мы 
To-o-uch /
Прикасаемся друг к другу 
You get this kind of ru-u-ush/ 
Получаешь ли ты удовольствие? 
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah, yeah/
 Детка, скажи да, да, да, да, да, да
If you don't wanna take it slow/
Если тебе не хочется медлить
And you just wanna take me home/
И ты просто хочешь отвести меня домой
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah/ 
Детка, скажи да, да, да, да, да

Уэс вышел, чтобы спеть одну строчку, и было совсем не случайным, что он устремил пристальный взгляд на некую огненно-рыжую голову.

And let me kiss you/ 
И позволь мне тебя поцеловать

Казалось, что теперь была очередь Джеффа и Ника, и Курт затаил дыхание, когда блондин открыл рот, чтобы начать первым. И, конечно же, как и всегда, Джеффу удалось удивить его своей подлинной силой. Блондин хулиганил, как и все остальные сабы на этой сцене, глядя вместо толпы на Ника, но это было незначительной деталью, пока он веселился и пел, выглядя так, словно играл со своим Домом в танцевальную версию салочек, когда они кружили вокруг остальных Соловьев. 

Oh, baby, baby, don't you know you got what I need/
Ох, детка, детка, разве ты не знаешь, что можешь дать то, в чем я нуждаюсь
Looking so good from your head to your feet/ 
Выглядишь так здорово с головы до ног
Come on come over here, over here/ 
Иди же, иди сюда
Come on come over here, yeah/ 
Иди же, иди сюда, да

Ник взял следующую строчку, и он явно был очень погружен в текст, пока гонялся по кругу за своим сабом, определенно хвастаясь им перед всей комнатой, кружа его и обвиваясь вокруг талии, чтобы прижать поближе к себе, пока Джефф свободно и раскованно смеялся. 

Oh, I just wanna show you off to all of my friends/
Ох, я просто хочу похвастаться тобой перед всеми своими друзьями
Making them drool down their chinny-chin-chins/
 И пусть у них потекут слюнки
Baby, be mine tonight, mine tonight/ 
Детка, будь моим этой ночью, будь моим этой ночью
Baby, be mine tonight, yeah/
 Детка, будь моим этой ночью, да

Райан снова взял высокие ноты, но слегка смягчился, когда к нему присоединился Тад, чтобы немного сгладить углы. Крошечное эфемерное создание сбросило шляпу, очки и куртку и запрыгнуло на спину к спортсмену. 

And if you, /
И если ты
You want me too/ 
Если ты тоже меня хочешь
Let's make a move/ 
Так давай же сделаем этот шаг

Уэс снова запел и жестом предложил, чтобы вся комната вышла вперед к сцене. Люди вскочили со своих мест, словно им поджарили задницы, и помчались к танцующим Соловьям, а Курт и Блейн возглавляли это скопище народа. 

Yeah, so tell me girl if every time we /
Да, так скажи мне, детка, всякий раз, когда мы
To-o-uch /
Прикасаемся друг к другу
You get this kind of ru-u-ush/ 
Получаешь ли ты удовольствие?
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah, yeah/ 
Детка, скажи да, да, да, да, да, да
If you don't wanna take it slow (c'mon)/ 
Если тебе не хочется медлить (давай же)
And you just wanna take me home/ 
И ты просто хочешь отвести меня домой
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah/ 
Детка, скажи да, да, да, да, да
And let me kiss you/ 
И позволь мне тебя поцеловать

Толпа начала подпрыгивать в такт, и Блейн обвил руки вокруг талии Курта и удобно расположил его на своей груди, пока они смотрели на своих друзей, которые теперь пели прямо перед ними с большими, глупыми улыбками на их товарищеских лицах. Слева от них стоял Дэйв, которому не удавалось подавить самодовольную ухмылку от неудобств Себастьяна, справа была Коринн, в руке которой все еще был крепко сжат ее розовый телефон, наведенный на всех, хотя по большей части на задницу Дэвида, чем на что-либо еще. Мириам была рядом с ней, закрыв лицо руками, когда Уэс отжигал прямо перед ней, и Курт не мог перестать хихикать.

C'mon
Na na na na na na na na
Na na na na na na na na
Na na na na na na na na
Yeah, so tell me, girl, if every time we
To-o-uch
You get this kind of ru-u-ush
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah, yeah
If you don't wanna take it slow
And you just wanna take me home
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah, yeah
Every time we to-o-uch
You get this kind of ru-u-ush
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah, yeah
If you don't wanna take it slow
And you just wanna take me home
Baby, say yeah, yeah, yeah, yeah, yeah
And let me kiss you

Помещение разразилось приветствиями и аплодисментами к концу песни, и ребята на сцене отвесили театральный поклон в качестве признательности, прежде чем спешно покинуть сцену.

- Ребята, вы ненормальные, - воскликнул Курт, когда их потные тела галопом бросились на них, все еще бурля возбуждением от эндорфинов выступления. Уэс направился прямо к Мириам, и Курт лишь только что заметил, что на ней было надето не что иное, как платье, которое он разработал, и саб выглядела так же потрясающе, как в первый раз, когда она в него нарядилась. 

Говоря о суженном поле зрения.

Коринн практически перепрыгнула через всех, очутившись на Дэвиде, а Себастьян надулся и так сильно хмурился, что Дэйв увел его, чтобы он тотчас же переоделся обратно в свой костюм. 

- Тебе это понравилось! – ухмыльнулся ему Тад, и Курт не смог сдержать улыбки, появившейся у него на лице, поэтому с энтузиазмом кивнул. 
- Я немного разозлен, что меня не пригласили присоединиться, но впечатлен вашей способностью так долго хранить тайну, - усмехнулся Блейн.
- Да ладно, мы не говорили Нику и Джону вплоть до вчерашнего дня. Что, конечно же, прикрыло эту брешь, - объяснил Уэс, и все они рассмеялись, в то время как Джон надулся, а Ник выглядел ошеломленным.
- Я умею хранить тайну! 

Ник выглядел оскорбленным.

- Ник, ты не смог промолчать даже о том, что знаешь, что мы устраиваем тебе на день рождения вечеринку-сюрприз. Ты буквально испортил самому себе праздник, - засмеялся Дэвид. 

Курт подкатил глаза и встретился взглядом с карими глазами лучших друзей, искрящимися улыбкой. 

- Иди сюда, ты, коварный блонди, - распорядился Курт, широко распахивая объятья, и Блейн неохотно позволил ему отойти, чтобы саб смог обнять лучшего друга.
- Спасибо, ребята, - пробормотал Курт всем им через плечо Джеффа. – Это было потрясающе. Правда.
- Это была идея Тада, - пояснил Райкер, и Курт повернулся к маленькому всезнайке-математику, выражая благодарность. 
- Я был от этого в восторге. И я полагаю, что пение Райана было еще одной твоей блестящей идеей? – приподнял бровь Курт, обращаясь к Таду, который прижался к своему гиганту и хихикал.
- На самом деле…это было целиком и полностью его идеей, - гордо сказал Тад, и Райан кивнул.
- Я хотел быть частью предназначенного вам, ребята, подарка и ладно…мне нравится петь, - радостно сказал Райан, и каждый Соловей выглядел так, словно разрывался между весельем и досадой, а Тад еще крепче обернулся вокруг своего Дома и с любовью ему улыбнулся.
- И мы любим, когда ты с нами поешь, - мягко сказал он, заставив каждого из них фыркнуть, когда они хлопали Курта и Блейна по плечу и убегали, чтобы переодеться, прежде чем подадут следующее блюдо, когда они даже не попробовали первого.

Вернувшись за стол, Блейн уговорил Курта занять его прежнюю позицию, возможно, даже немного подтолкнул его к себе на колени, и саб одобрительно замурлыкал. Он был полностью счастлив остаться погруженным в Блейна и игнорировать еду, которую он столь мучительно выбирал вместе со своим Домом в один из вечеров. 

Кудрявый Дом начал прокладывать напористые поцелуи к его челюсти, и Курт выгнулся навстречу ласкам, плотнее обхватывая руками его шею. 
- Я не хочу вмешиваться, но, дети, вы должны что-то съесть. Насколько мне известно, вы не ели со вчерашнего дня, - призвал Берт. 
- А Блейн и в самом деле не ел, а скорее… играл, - хитро вставил Джаред, что незамедлительно вызвало у Ника очередной приступ хихиканья. Он, задыхаясь, шептал «Ложки» посреди кудахтанья от смеха, что заставляло Блейна рычать, но не выходить из себя, как было прежде. Как меняло все скрепление узами с любовью всей твоей жизни.
- Ты наверняка хочешь сберечь силы для той беспокойной ночки, которая вам предстоит, - добавил Купер, не потрудившись завуалировать эту трещавшую по швам инсинуацию. 

Было очевидно, что Блейна не интересовало их мнение, судя по тому, что он продолжил целовать каждый дюйм кожи, до которой мог дотянуться, отгородившись от них. Курт явно находился с ним в одной лодке, пока Дана не сказала:

- Курт, держу пари, что Блейн умирает с голоду.

Его внутренняя покорность ударила по нервам, и на поверхность яростно всплыло расцветающее в глубине страстное желание ухаживать за своим Домом, заставившее его взглянуть на еду на столе. Блюда со всеми разновидностями съестного были поданы на закуску, от супа до креветок, и Курт подцепил последнюю, чтобы поднести ко рту Блейна.

Блейн остановил свое нежное поклонение и на мгновение уставился на креветку, прежде чем резко поднять глаза и скрестить взгляды с Куртом. Его зрачки все еще оставались расширенными, и Курт предположил, что у него самого они, вероятно, были такими же, но Доминанту, казалось, нравилась идея принять пищу из рук Курта не меньше, чем самому сабу, поэтому он наклонился вперед и откусил.

Курт отчетливо издал счастливое восклицание и приступил к процессу кормления Блейна, укус за укусом, беря немного и для себя, когда Дом приказал ему это сделать. Кормить Блейна из рук было интимным и наполненным удовлетворением занятием, и единственное, что сделало бы его еще лучше, если бы он действительно сам приготовил эту еду.  

Возможно, в следующий раз.

К тому времени, когда подали десерт, и Курт, и Блейн хорошенько наелись и все еще были решительно склеены в одно целое, хихикая и шепча сладкие глупости друг другу в уши. Все окружающие наблюдали за их безумной привязанностью с огромными улыбками, будучи счастливы, что эта пара, столь подходящая друг другу и явно влюбленная,  была счастлива сама по себе. 

Когда последняя из тарелок была очищена, Курт и Блейн встали, чтобы пообщаться с народом и, в частности, подойти к Себастьяну, чтобы поблагодарить за подарок, который он им принес. Саб просто отмахнулся от них с его обычной саркастической невозмутимостью. 

- Я должен сказать, что ты проделал толковую работу, Хаммел, - сказал Себастьян.

Он снова вернулся к своему костюму и безупречной прическе, разглядывая окружающее пространство комнаты критическим взглядом. Это была высокая похвала, исходящая от такой привередливой личности, и Курт распушил перья, словно павлин. 

- Я знаю, - самодовольно сказал он.

Блейн покачал головой от своего смешного саба и поцеловал его в висок, потому что он никак не мог сдержаться. Движущая потребность быть ближе, совершенно никуда не уходила, но стала управляемой после того, как они были связаны. Ощущаемое ранее спокойствие испарялось по мере того, как наступала ночь, и Блейн почувствовал, как эта потребность вновь возрождается в нем, царапая внутри своими когтями. Он потел в своей рубашке от усилий, которые прикладывал, чтобы обуздывать и контролировать свои импульсы, сбросив пиджак от костюма некоторое время назад и уже расстегнув верхнюю пуговицу. 

- Однако остается вопрос о паразитах, - продолжил Себастьян.

Курт широко разинул рот.

- Паразиты?!

Себастьян кивком головы указал в угол, и Курт последовал за его взглядом, пока неожиданно не наткнулся на стол, который они обустроили специально для Купидона Зефира III и его бойфренда Пончо, чтобы они могли присоединиться к церемонии. У них был штат сотрудников, которые регулярно их проверяли, но сейчас их распустили, когда все встали со своих мест и ходили неподалеку. Но они поместили на вершину клетки яркий бант такого же цвета, как и накидки на стульях, и кролики выглядели восхитительно. 

- Как ты смеешь оскорблять моих детей?! – ахнул Курт, и Себ неприветливо приподнял бровь. 
- Один из них – Джеффа и Ника, - напомнил своему сабу Блейн. – Но, в целом, я согласен с твоей точкой зрения.
- Когда они будут связаны, он станет нашим зятем, - сказал Курт, прежде чем вернуться к Себастьяну. – И, как по мне, лучше пусть они будут здесь, чем некоторое другие люди, имен которых я даже не знаю, - наставительно заявил Курт, задирая нос.

Себастьян ухмыльнулся и посмотрел на стол, за которым сидели высокомерные Домы и сабы, которые были слишком хороши, чтобы вовлечься в происходящее, когда они выступали ранее и по большей части застряли на одном месте на протяжении всего вечера. Они - обязательные приглашенные гости, которые были деловыми партнерами и важными людьми, с которыми им нужно было быть на одной стороне, если они хотели, чтобы кампания Берта прошла хорошо. У них было большое влияние в обществе, так что относиться к ним с пренебрежением было бы самоубийством для карьеры. 

- Я могу это понять, - согласился Себастьян.
- Мы, наверное, все-таки должны отнести их в одну из комнат, - забеспокоился Курт, глядя на Блейна. – Сейчас, когда у нас открылся бар, их кто-нибудь может уронить. 
Блейн кивнул.
- Я попрошу кого-нибудь позаботиться об этом, прекрасный.
- Спасибо, сэр, - просиял Курт и наклонил губы для поцелуя, который Блейн с легкостью ему подарил.
- Фу, вас, ребята, слишком много, - шуточно прикрыл рот Себастьян, и они услышали его удаляющиеся шаги. Курт отстранился и посмотрел ему вслед ,только чтобы зацепиться взглядом за стол.
- Джефф совсем один, - нахмурился он.

Блейн сжал его талию обеими руками. 

- Пойди, проверь его, а я встречу тебя там.
- Поспеши вернуться, - он почувствовал потребность это произнести.
- Как будто я могу держаться в стороне, - пробормотал Блейн, подарив ему последний поцелуй, прежде чем уйти, чтобы отыскать служащего. 

Курт немного мечтательно проследил за тем, как он уходит, прежде чем вбить в себя немного здравого смысла и направиться в противоположную сторону после того, как его извинение перед Себастьяном повисло в воздухе, когда подоспел Дэйв и принялся целовать своего саба, выбивая из него живой дух. 

- Где твой дурной Дом? – с улыбкой спросил Курт, садясь за стол рядом с Джеффом. 

Блондин потягивал легкий пунш, который они заказали для тех, кто не слишком увлекался алкоголем или был несовершеннолетним. 

- Он пошел в ванную комнату. Ему снова нужно переодеть штаны из-под другого костюма, потому что он так много ел, что не смог застегнуть те, которые на нем были, - захихикал Джефф, и Курт присоединился к его смеху, наполняясь внутренним теплом от того, таким счастливым казался Джефф. 
- Ну…еда была изумительной.
- Похоже, ты ею наслаждался, - сострил Джефф, и в его глазах сверкнуло озорство, а Курт немного покраснел. 

Он ничего не мог с собой поделать, казалось, что все, кроме Блейна, было закрыто для него шорами,  и это состояние только ухудшалось по мере наступления ночи. 

- Тебе весело? – спросил он вместо того, чтобы возразить, быстро меняя тему, и Джефф с энтузиазмом кивнул.
- Все потрясающе, Курт. Ты отлично поработал, - сказал он, и Курт раздулся от гордости. 

Он действительно влюбился в то, как в конечном итоге все детали сложились воедино.

- Спасибо, - изящно сказал Курт, но на самом деле он хотел поговорить не об этом. 

Вокруг его друга распространялось иное сияние, чем обычно, и Курт заметил это,  несмотря на озабоченность достижением единственной цели, и желал узнать, чем это вызвано.

- Ты выглядел великолепно на этой сцене. Очень счастливым. Расслабленным, - мягко произнес он, и Джефф улыбнулся этой красивой застенчивой улыбкой, заставлявшей всех окружающих растекаться лужицей от того, каким неосознанно великолепным он выглядел, когда был счастлив. 
- Это…это потому что я… - сказал он, и Курт наклонился ближе, уперев локоть в стол и сгорая от желания услышать, что же заставило его лучшего друга чувствовать себя так хорошо.
- Выкладывай, блонди.

Курт подпрыгивал на месте, и Джефф покраснел, привлекая внимание других гостей. Он все еще не был в порядке с тем, чтобы очутиться в центре внимания. 

- Я…я получил свой Дар, - прошептал он, наклонившись вперед, и Курт практически спрыгнул со своего места, обнимая его так сильно, как он того заслуживал. 
- О, боже мой. О, боже мой, Джефф, почему ты раньше мне не сказал? Когда это случилось? Что ты попросил? – он сыпал вопросами направо и налево, и Джефф почувствовал, как его щеки с каждым словом все больше и больше вспыхивают жаром.
- Как раз перед тем, как мы сюда пришли, и я…я не просил ничего конкретного, потому что я действительно не знал, о чем попросить. Поэтому я просто…я сказал ему, что хочу двигаться вперед и получить свой Дар, если он сможет помочь мне что-нибудь подыскать. Он сказал, что у него есть идея, - объяснил Джефф, и Курт нетерпеливо кивнул. 
- И? Что это было? – спросил Курт, и Джефф мягко улыбнулся, обхватив пальцами край бокала от нервов и будоражащей энергии. 
- Ты знаешь эти квартиры на возвышенности? Новостройки? – спросил он.
- Он подарил тебе квартиру?! – взвизгнул он, и еще несколько голов повернулись в их сторону.
- Он приобрел для нас квартиру, но это не мой Дар, - сдержанно ответил он, пытаясь спровоцировать своего лучшего друга на то, чтобы он понизил децибелы, но это не сработало. Курт выглядел так, словно был на грани взрыва от нетерпения.
- Джефф, пожаааалуйста, я умираю, - прохныкал он, и Джефф слегка похлопал его по плечу.
- Я стараюсь для тебя, большой ребенок, но ты меня перебиваешь, - рассмеялся Джефф, и Курт надулся.
- Прости. Продолжай, - сказал он, изображая, что закрывает рот на замок и глядя на него огромными голубыми глазами. 
- Ладно… квартира, которую он для нас нашел, находится на верхнем этаже и там есть мансарда с огромным круглым окном, и она прекрасна, Курт…такая красивая… и Ник…Ник сказал, что она может стать моей художественной студией. Он сказал, что приобретет мне полки, мольберты и краски, и что я могу ее украсить как захочу, и что если я пожелаю, это может быть моим Даром, - сказал он с дрожью в голосе, который становился все более и более взволнованным и благоговейным, по мере того, как он говорил о своем Доме. 

Курт уставился на него, и его уважение к Дому лучшего друга возрастало с каждым словом. Он знал, что Ник идеально подходит для Джеффа, он знал, что тот был для него хорош. Внимательный и любящий. И что он исцелил его больше, чем они когда-либо считали возможным для кого-то настолько измученного и поруганного, как Джефф. Но Ник оказался воплощением всего, о чем мог мечтать саб, и его действия по отношению к Джеффу заживляли трещины у него под кожей, и Курт его за это обожал.

- Ты сказал «да»? – дразня, спросил он, и Джефф закатил глаза ему в ответ.
- А как ты думаешь? – высказал он с каменным лицом, и Курт снова развернулся вперед, чтобы крепко его обнять.
- Джефф, я так рад за тебя, и этот Дар идеален для тебя, - радостно сказал Курт, и Джефф широко улыбнулся.
- Я знаю. Боже, Курт…я… - попытался он, но задохнулся, и друг нежно сжал его руку. 
- Не торопись, милый, - мягко предложил он, и Джефф кивнул, глубоко вздохнув. 
- Я… Курт, я собираюсь остаться с ним. Он…он хочет, чтобы я остался, - выдохнул он, и глаза Курта смягчились, зная, что это означает, что Джефф наконец-то осознал для себя этот факт. Он знал, какой это несло для него смысл, когда сам в итоге по-настоящему поверил, что Блейн мог хотеть его навсегда. 
- Ох, солнышко, он хотел, чтобы ты остался с того самого момента, как тебя увидел, - тихо сказал он, и Джефф кивнул.
- И я думаю, что наконец-то тоже это знаю, - прошептал он, и Курт засиял, почувствовав, что плачет.
- Хорошо. Потому что ты заслуживаешь быть счастливым, и я могу судить о том, каким счастливым он тебя делает, - сказал он, и Джефф застенчиво улыбнулся в ответ.
- Да, он делает.
- Хорошо. Но самое главное здесь…могу я помочь тебе украсить студию? – подмигнул он, и Джефф рассмеялся, переполненный задором и свободой. 
- Что-то смешное, ангел? 

Ник сел рядом с Джеффом и изогнул губы в любящей улыбке, адресованной своему хихикающему сабу, выглядя очень довольным от того, что видел, каким счастливым и расслабленным был Джефф. 

- Это просто Курт, сэр. Он бывает глупым, - проговорил Джефф сквозь последние хихиканья, и Блейн обернул руки вокруг спины Курта, когда сел по другую сторону от своего саба, снова поглаживая край его метки, заставляя его дрожать и прижиматься ближе. 
- В чем заключалась твоя глупость? – спросил его Блейн, пока Ник и Джефф, казалось, слишком далеко ушли друг в друга, чтобы продолжать разговор.
- Просто болтовня лучших друзей, сэр, - дразнился Курт, и Блейн приподнял бровь, бросая ему вызов, в то же время неосознанно уговаривая его прижаться ближе.
- Вот оно как? – спросил он, и Курт хихикнул.
- Да, сэр.
- И мне не позволено знать? 
- Нет, сэр, - ответил он, и Блейн бросил в его сторону притворно угрожающий взгляд, прежде чем сделать быстрое движение и стремительно податься вперед, хватая Курта за талию и потянув себе на колени. 

Круглая попка саба разместилась прямо над его бедрами, потираясь расщелиной об его член, который дернулся практически сразу же, как только коснулся саба. Он задушил стон, который грозился вырваться, и попытался сосредоточиться на чем-то другом. Его запах, теплый и счастливый, наполнил ноздри, и Блейн зарылся носом в его шею, пока Курт извивался в его объятьях. 

Он баюкал его, прижимая ближе, и целовал прекрасные черты лица своего прекрасного мальчика и его шею, изо всех сил стараясь потрогать больше кожи, но  пиджак Курта все еще был на месте, и Дом хотел от него избавиться. 

- Нехорошо таиться от своего Дома, прекрасный, - предостерег Блейн ему на ухо, и Курт сделал вид, что его отругали, но дыхание саба участилось, а сердцебиение ускорилось, когда пальцы Блейна начали напористо стягивать его пиджак с рук. 
- Но… секреты лучших друзей…сэр…что – запинаясь, пытался объяснить Курт, чтобы поддержать игру, но губы Блейна заставляли его сходить с ума, а ладони, стаскивающие пиджак, дурманили, и саб терял ощущение реальности. Он просто хотел Блейна, а все вокруг препятствовало тому, чтобы он смог наконец-то до него добраться. 

Разве он не достаточно долго вел себя прилично? Разве они не пообщались с гостями, поговорили и потанцевали, как подобает случаю? 

Разве они все не могли просто развлекаться без их присутствия? 

- Сэр, - выдохнул он, и Блейн издал низкий рык, когда пиджак саба зацепился за сгиб его локтя, и он не смог отбросить его прочь.
- Сними его, - приказал он, и Курт захныкал и поспешил повиноваться, забрасывая пиджак на свой освободившийся стул гораздо более небрежно, чем когда-либо в здравом уме. 

Блейн незамедлительно добрался до него, расстегивая верхнюю часть рубашки и освобождая участок его кожи, прижимаясь к нему губами.

Курт захныкал, и это стало последней каплей. Блейн поднял их на ноги, и Курт обнаружил, что пол буквально шатался под ним. Они направились к выходу, не привлекая внимания и не прощаясь, и разномастная толпа наблюдала за их уходом без намека на протест. 

P.S. Перевод песни частично https://www.amalgama-lab.com/songs/o/one_direction/kiss_you.html и частично мои собственные правки



========== Скрепить узы. Часть 8. ==========

В лифте Блейн вжал его в угол даже прежде, чем захлопнулись двери, и Курт восторженно захныкал, закрывая глаза, когда его голова запрокинулась от силы и веса, которые стояли за этими действиями. Позади него находилась жесткая сталь, а спереди обжигающие мышцы, и Курт просто хотел, чтобы Дом стал ближе. Боже. Вот оно. Это то, чего он жаждал. В воздухе витал тяжелый запах феромонов, эта опьяняющая смесь их обоих, которая сводила саба с ума, и он ничего не мог поделать со всем этим отчаянием, с жалкими звуками, вырывающимися из его приоткрытых губ, когда Блейн, наконец-то, превратил их в единое существо.  

Жаждущие пальцы вцепились в заднюю часть рубашки Блейна, царапая дорогую вещь в районе лопаток, чтобы стащить ее, хотя это было невозможно из-за того, как тесно они были прижаты друг к другу. Ткань была пропитана потом, и вместе с горячим толчком Курт осознал, что это было от усилий, которые прилагал его Дом, чтобы весь день держать свои инстинкты под контролем. 

Это знание вывернуло Курта наизнанку, а его живот трепетал и пульсировал. Он хотел опуститься на колени. Он хотел обнажить горло. Он хотел ударить по кнопке аварийного торможения и заставить Блейна трахнуть его прямо здесь. 

Это стремление должно было его шокировать, но каждое романтическое представление, которое он когда-либо имел об их первом разе, все мучения, через которые они прошли за последние несколько дней, были погребены под тяжестью этой нужды. Сабмиссив, который был так тесно переплетен с его внутренним «я», пробивал себе путь наверх и отказывался уступать контроль до тех пор, пока, наконец, не будет удовлетворен. Он хотел Блейна. Любыми путями. Все равно как. Он сражался с ним весь вечер и ночь. Это живое существо внутри него кричало, призывая своего Доминанта, и теперь, когда они, наконец, остались одни, наконец-то были вместе, оно не позволяло Курту вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы думать. 

Он почувствовал напротив своей щеки тяжелые вздохи и размеренную вибрацию, это постоянное почти что рычание, которое гулом отдавалось сабу прямо в грудь и заставляло его желать заурчать в ответ. Он выгнулся навстречу этому звуку, и нижние части их тел чуть-чуть соприкоснулись, чего было достаточно, чтобы послать дрожь вверх по позвоночнику Курта.

Голодный рот Блейна опустился ниже, и Курта затянуло еще сильнее от их глубокого контакта.     

Языки сражались на дуэли, но Курт всегда уступал, обожая чувствовать Блейна, заявляющего права на влажную пещеру его рта. Он исследовал его нёбо. Предъявлял притязания на его зубы. Обозначал границы своих владений на его губах, каждой лаской делая маленькую пометку, чтобы их зафиксировать, что оставляло саба с волнительным чувством после того, как он снова отстранился.

Блейн не мог ждать больше ни секунды. Он просто сорвался. Сначала они проезжали какой-то этаж, а в следующую минуту это просто случилось. Произошло.

Это был Курт.

Нахождение с ним в такой близости тотчас же уничтожило всяческую хрупкую власть над контролем, отчаянно державшимся на волоске, который дала ему их связь. Поэтому Блейн внезапно и со всей очевидностью осознал, что ночь хоть и уходила, но она еще не совсем окончилась. Курт окончательно ему не принадлежал. 

И он просто не мог больше ничего с этим поделать. Это пожирало его. Осознание того, что случится большее. Ох, нечто большее. Куча его фантазий и мечтаний полностью повернулась во что-то гораздо большее. Во что-то выходящее за пределы этого мира. 

Раздался слабый писк, оповестивший об их прибытии на самый верхний этаж. 

Блейн захватил подбородок Курта между большим и указательным пальцем и разъединил их рты с влажным звуком. Курт попытался последовать за его губами и зная, что он так и поступит, Дом твердо удерживал его на расстоянии, отстраняясь, чтобы пробежаться горящим взглядом по всему его покрасневшему лицу. Ресницы Курта трепетали, словно крылья, прежде чем открыться, и Блейн задохнулся от сияния, которое явили эти глаза.

- Ты такой красивый, прекрасный мальчик, - промурлыкал он, и щеки Курта потемнели. 
Нежные, заостренные пальцы скользнули по его запястью, не отталкивая руку, а держась, словно он нуждался в стабильности.
- Пойдем, - наполовину приказал, наполовину увещевал Блейн, и они направились к комнатам пентхауса, в которых прибрались, а потом снова прибрались во время их церемонии, подготовив для них. 

Как только они вышли из лифта и дверь позади них благополучно захлопнулась, Блейн схватил Курта за ягодицы, и они провалились в тот же самый напористый ритм, что и раньше. Они сворачивали головы по углам, чтобы прижаться ближе и целовались, целовались, целовались. 

Пуговицы рубашки были расстегнуты в небольшом пространстве, оставшемся между ними, и они наступали друг другу на ступни и пальцы, пока слепо пробирались к спальне. Руки Курта потянули Блейна за рубашку, запутавшуюся в ловушке локтей, и он мог услышать слабое звяканье пуговиц, когда те приземлились на пол. 

Они ввались в дверь, когда Блейну, наконец, удалось провести ключ-картой, а проблеск белого цвета, оставшийся за дверями их спальни, сказал ему о том, что он только что лишился своей причудливой рубашки. Он отстранился от своего возбужденного мальчика и решил немного с ним поразвлечься, чтобы еще больше его завести.

- Ты только что лишил меня моей рубашки, прекрасный мальчик. И за это ты будешь снимать одежду до тех пор, пока я не получу то, в чем мы нуждаемся. Начинай сейчас, - приказал Блейн, знойно шепча ему на ухо, и хотя ноги саба оставались приклеенными к месту, его голова следовала за Блейном, настолько далеко насколько могла двигаться, пока Дом убрал руки саба и отошел куда-то позади него. 

Это ощущалось, словно пытка - находиться так далеко, по меньшей мере, разделенный кроватью, широкое приглашающее пространство которой как будто жестоко насмехалось над ним, и Курт всеми силами стремился к Блейну. К его прикосновениям, его запаху, его вкусу. Сабу не хватало его, а Дом просто отошел на несколько секунд, но Курт все еще чувствовал себя на грани слез из-за всего этого. Такой открытый, выставленный напоказ, зависящий от Блейна.

- Я не слышу, чтобы ты раздевался, прекрасный. Не заставляй меня наказывать тебя за непослушание, - предупредил Блейн легким и игривым голосом, поэтому Курт знал, что на самом деле ему не грозят неприятности, в то время как его пальцы неуклюже подскочили и начали стаскивать одежду со своего тела. Срочно, жадно, небрежно, отчаянно.

Состояние самого Блейна было не намного лучше, но какая-то движущая сила в нем просто-напросто не давала слабины, и поэтому Дом решил полностью отпустить ситуацию и следовать своим инстинктам. Позволить взять верх этому голосу, который кричал в нем «бери, доминируй, властвуй, командуй», пока руки Блейна пробегались по гладкой полированной древесине их сундучка с игрушками, который он принес из дома.

Блейн провел последние несколько дней, убеждаясь, что в этом сундучке у них будет все, что может им понадобиться, навязчиво проверяя, перепроверяя и заказывая через интернет еще больше вещей, поскольку он потерял себя в фантазиях о своем сабмиссиве, доведенным до полного изнеможения под его умелыми руками. 

Он открыл сундук и почувствовал, как его член дернулся от вида игрушек, которые по большей части были нетронутыми, и других предметов, предназначенных для игр, аккуратно занимающих все ячейки и отсеки. Вся их расцветка была подобрана со вкусом; игрушки по большей части были в голубых тонах, приспособления для сдерживания и подобные им предметы были черными и серебряными. 

Они практически ничего не использовали из этого сундучка в своих обычных повседневных играх, в основном просто балуясь со сдерживанием, и Дом на короткое мгновение будто стал ребенком в конфетном магазине. Ошеломленным абсолютнейшим разнообразием выбора. Чего он в действительности жаждал? Что было бы лучше? Хотел ли он всего понемногу? А что насчет Курта, что больше всего понравится его прекрасному мальчику? 

- Сэр? – обратился Курт, звуча расстроенно и страждуще, и Блейн издал тихий умиротворяющий звук, обернувшись к сабу и быстро проверяя его состояние. Он все еще стоял там, где Блейн его оставил, стараясь не шевелить ни единым мускулом, несмотря на собственные страдания и желание сделать именно это.

Блейн последовательно осознавал, насколько совершенен был саб. На данный момент он избавился ото всей одежды, и его алебастровая кожа сияла в тусклом свете луны, выглядывающей через их окно. Он был нереальным, и Блейн не мог дождаться, чтобы заполучить его в свои руки.

- Я буду здесь, детка. Ты так хорошо справляешься, просто подожди еще немного, - искренне похвалил он низким голосом. 

Он быстро отвернулся к ящику и вытащил ограничители из отдельного отсека, почувствовав, как через него прокатилась вспышка жара, когда прохладная, мягкая кожа скользнула между его пальцами. Незачем отказываться от хорошей затеи, и они оба чертовски сильно любили подобного рода игры. Кроме того, что-то глубоко внутри Блейна хотело, чтобы Курт чувствовал себя комфортно, когда они зайдут дальше, чтобы сделать это для саба более легким с тем, что он знал и в чем нуждался. 

Блейн подошел к двери ванной и протестировал ее, чтобы убедиться, что защелка достаточно прочная, чтобы не устанавливать еще одну для блокировки с той же стороны. Несколько сильных рывков показали, что металл выдержал, и Дом счастливо промурлыкал, когда раскрыл ее и прикрепил сверху скобки сдерживающего устройства, растянув их, прежде чем снова ее защелкнуть. 

Подвесные манжеты на руки, которые там болтались, разжигали его кровь, и Блейн немедленно вернулся к Курту, прижимаясь голой грудью с обнаженной спине саба и обвивая руками его талию. Он почувствовал, как Курт издал слышимый вздох, когда наклонился к нему, обмякая, словно тряпичная кукла. 

Ощущение тела Блейна, которое все еще оставалось наполовину облаченным в одежду, сделалось теперь еще более ярко выраженным, и это чувство заставило Курта задохнуться, а мурашки вырвались наружу, покрыв всю его кожу.

- Ты готов, прекрасный? – спросил Блейн ему на ухо, и Курт облизнул пересохшие губы, тряхнув головой. Это ожидание лишало его воли. Он понятия не имел, что у Блейна имелось для него в запасе, но саб этого хотел. Очень сильно. 
- Скажи это, - приказал Блейн.
- Я готов, сэр, - сказал он, немедленно подчиняясь, и Блейн в награду поцеловал его ушную раковину.
- Подойди к двери и облокотись на нее, лицом ко мне. Руки над головой, - изложил инструкции Дом, и ноги Курта двинулись до того, как эти слова по-настоящему были зарегистрированы и дошли до его сознания. Давление прохладного дерева напротив его обнаженной, разгоряченной кожи стало шоком, но саб следовал его приказам и поднял руки над головой, чувствуя себя неловко, но доверяя Блейну.   

Его великолепный Дом медленно подошел к нему, полный изящной грации, словно хищник с голодными, вездесущими глазами, и Курт почувствовал себя маленьким и уязвимым под его взглядом. Его грудь вздымалась, и саб желал знать, сможет ли Блейн заметить безудержный стук его сердца под чересчур тонкой кожей.   

Когда они снова вдохнули один и тот же воздух, сталкиваясь носами, Курт почувствовал, как руки Блейна мягко скользнули по его бокам вверх, все выше и выше, пока его ладони не дотянулись до запястий саба. Тогда он отпустил их и потянулся к чему-то еще, и только когда Курт почувствовал на своем теле отчетливую текстуру кожи, он разорвал зрительный контакт и поднял взгляд. 

То, что он увидел, вышибло из саба дух.

Ограничители. Черная кожа с блестящими серебряными скобами, и саб издал дрожащий вздох, так как его захватили фантазии о том, что планировал сделать с ним Блейн. Он ощутил влажные губы на изгибе своей челюсти, зубы прижались к линии подбородка, в то время как кожа потиралась о его чувствительные запястья, издевательски дразня его тем, что должно было произойти.

- Сэр, - выдохнул Курт с хриплым хныканьем и почувствовал, что восхитительный рот Дома изогнулся в улыбке, прежде чем он отстранился и устремил взгляд вверх, чтобы правильно закрепить ограничители. Скольжение вокруг его запястий и звон металла заставили Курта дрожать, но он ни за что в жизни не мог отвести взгляда от лица Блейна. Абсолютно довольного, излучающего чувственность, от которой зрачки Дома сужались, превращая его радужки в топленый мед.

Курт был полностью податлив в его захвате, позволяя Дому перемещать себя туда, куда он желал, и это недвусмысленное доверие разжигало его кровь столь же сильно, сколь и действия по размещению его мальчика в удерживающем устройстве. Мягкая кожа идеально ложилась вокруг тонких костей Курта, и Блейн удостоверился, что у саба остается пространство для перемещения, недостаточное для того, чтобы сбежать, но которого бы хватило, чтобы трение не причиняло неудобств и не мешало кровообращению. 

На самом деле Блейн испытывал муку от того, каким он уже был твердым, растягивая швы на брюках своего костюма, но он не собирался поддаваться порыву. У него было слишком много планов. Слишком много фантазий и побуждений, которые необходимо было удовлетворить в первую очередь. Но Курт не облегчал ему задачу. Боже, он выглядел великолепно и безупречно на фоне двери из красного дерева, и вид всей этой бледной кожи заставлял Блейна хотеть пометить его, бросить на кровать и, наконец, погрузиться в него.

- Чувствуешь себя хорошо, прекрасный? – вместо этого спросил его Блейн, встречаясь взглядом с неистовыми голубыми глазами. 

Он никогда не зайдет так далеко, не проверив состояние Курта и не убедившись, что он в порядке. 

Курт сглотнул, а его пересохшее горло неуклюже дернулось.

- Да, сэр.

Руки Блейна опустились на его бедра, большие пальцы играли с ним, резко надавливая кончиками то здесь, то там, двигаясь вдоль его паха. Голова Курта откинулась на дверь, когда его бедра толкались вперед и вверх, чтобы получить небольшое облегчение. Блейн опустил взгляд на полную эрекцию, выставленную напоказ между их телами, и издал благодарный звук, прежде чем податься вперед и соединить их рты в наполненном похотью поцелуе. Курт был бы в восторге, если бы этот поцелуй не заставлял Дома непременно удерживать разочаровывающую дистанцию между нижними частями их тел.

Блейн полностью отстранился, и Курт потянулся за ним только для того, чтобы до упора растянуться в ограничителях. Самым значительным успехом, которого он мог достичь, было небольшое сгибание в локтях и перемещение примерно на полшага от двери, и именно такая болезненно-сладкая капитуляция так сильно манила.

- Блейн, пожалуйста… сэр, - умолял саб, не зная, чего именно он просит.
Блейн снова его прервал, проведя большим пальцем по припухшей нижней губе саба, пока взгляд Дома скользил вверх и вниз по его телу. 
- Ты выглядишь сейчас так великолепно, ты даже не представляешь. Я должен установить дома зеркала в нашей комнате, чтобы ты постоянно мог наблюдать, как я заставляю тебя распадаться на части. 

Сама эта идея сводила живот Курта горячими спазмами, его член сочился предэякулятом, и саб провел языком по кончику большого пальца Блейна, потому что это было единственным, за что можно было ухватиться, а он нуждался в Доме. Просто в любой частичке него.

- А сейчас не будь непослушным, Курт. Непослушные мальчики не получают того, чего хотят, - предупредил Блейн, немного прислушиваясь к звяканью ограничителей, пока Курт испытывал их на прочность, пытаясь прикоснуться, и отдернул свой палец, несмотря на шумный протест Курта. 
- Немного раньше я попросил их обеспечить нас этим, - объяснил Блейн, направляясь в угол комнаты, где стояло ведерко со льдом и шампанским, которое саб не заметил. 

Блейн принес его, прихватив маленький столик, на котором оно стояло, и Курт почти что гипнотически наблюдал за игрой мышц в тусклом свете лампы. Рядом с ведерком он поставил их сундучок, который теперь был открыт, хотя саб все еще не мог видеть его содержимое, и кровь Курта помчалась по венам.

- Помнишь новогодний вечер? – спросил Блейн низким голосом в тяжелой, напряженной тишине, которая опустилась между ними. Он пробегался пальцами по какому-то предмету в коробке, и незнание того, чем это было, убивало Курта, но он оставался беспомощным, чтобы что-то предпринять, но смотрел на Дома с пристальным вниманием. 

Однако потребовалась минута, чтобы эти слова обосновались в его затуманенном разуме. 

-Д-да, сэр. Было весело.

Блейн оставил ящик со всем содержимым, которое он рассматривал, и вместо этого переместился, чтобы вытащить из ведра бутылку шампанского. Он вытащил пробку, наблюдая, как оно зашипело и пролилось через его руку. Дом встретился взглядом с Куртом и облизал руку, столь явно издевательски дразня, и Курт снова завозился в своих ограничителях, но они удерживали так же прочно, как и прежде. 

Блейн наблюдал за его действиями и улыбнулся, приближаясь к сабу с бутылкой в руке. 

- Ты помнишь эту ночь, детка? 

О боже, он помнил. Курт до сих пор спасался этими воспоминаниями в тех редких случаях, когда он оставался один и сам заботился о себе. 

- Мы играли в игру, - выдохнул Курт. 
- Гмм, - прогудел Блейн в знак согласия, останавливаясь перед ним. Они закрыли глаза. – Хочешь еще раз поиграть? 

Колени Курта подкосились. 

- Да, пожалуйста. Все, что угодно. Ты нужен мне, сэр. 

Блейн прижал нижнюю часть бутылки к животу Курта, наблюдая за тем, как саб с шипением втянул его от прохладной влажности. Дом несколько раз провел выпуклым краем бутылки взад и вперед, восхищаясь рельефными мурашками, проступившими на его коже. Глаза Блейна сияли уверенным светом, когда он снова посмотрел на саба и убрал раздражитель. Курт понятия не имел о том, что происходило, но у него уже имелось множество предположений, электричеством танцующих по его коже.  

- Ты такой хороший мальчик для меня, - похвалил Блейн, и Курт впитал эти слова, словно солнечный свет. – Хорошие мальчики получают награду. 

Горлышко бутылки с шампанским внезапно надавило на его рот, и Курт с нетерпением его открыл, чтобы принять пузырьки на своем языке. Он сделал несколько глотков, наслаждаясь вкусом, прежде чем бутылку отняли, и Блейн вернулся без нее в руке. Саб был немного разочарован тем, что они не собирались снова играть в эту игру, пока Блейн просто его не поцеловал. Курт на мгновение потерял себя в этом поцелуе, прежде чем почувствовал, что нечто более холодное, чем бутылка прижалось к его бедру, когда Дом обхватил его своей ладонью. Он с трудом дышал в рот Блейна, и Дом полностью поглощал этот звук, пока его рука двигалась по ложбинке спины Курта только для того, чтобы лед растаял и легче скользил по его коже. 

Контраст сталкивающихся теплых ртов и холодного льда, давившего на его кожу, был пьянящим, и саб застонал, когда почувствовал, как по его заднице и между округлых ягодиц стекает холодная вода. Блейн продолжал атаку, пока лед в очередной раз полностью не превратился в жидкость, а затем немедленно отстранился, придвигая столик ближе, чтобы он мог схватить другой кусочек. 

- Я так давно об этом мечтал, - резко признался Блейн, нажимая кубиком на место чуть повыше его соска. Пока Дом разговаривал, он медленно рисовал им круги вокруг сжавшегося комочка. – Тогда, когда мы были на яхте и отдыхали на палубе, и это было так чертовски жарко, и, проклятье, ты выглядел так, что тебя хотелось всего облизать. Я тогда хотел сделать это с тобой.
- Т-ты хотел? – заикался Курт, пытаясь примирить это в своем разуме. 

Тогда они были так невинно неуклюжи, танцуя друг вокруг друга, но все это время присутствовало явное напряжение. Курт просто до теперешнего момента не понимал, насколько глубоко это руководило Блейном. 

- Конечно, я этого хотел, прекрасный. Черт возьми, ты – самое сексуальное существо в этой вселенной, - сказал Блейн и наклонил голову, чтобы захватить его сосок в теплую пещеру своего рта. Курт потянулся лицом к своей руке, но ничего не сделал, чтобы заглушить стон удовольствия и тяжелое дыхание, вызванное желанием, пока Дом продолжал сосать его грудь. Он начал спускаться вниз, а кубик льда следовал впереди Блейна, пока он продвигал его по груди Курта, затем взад и вперед по животу, а потом по основанию члена. 
- Блейн, - страждуще простонал Курт, еще сильнее потянув за свои ограничители, заставляя их впиваться в свою кожу. Ему снова захотелось плакать. – Пожалуйста, сэр. Пожалуйста, прикоснись ко мне. Я не могу больше этого выносить.

Блейн балансировал перед ним на корточках, в нескольких дюймах от его красной и ноющей эрекции, но все же не касался ее. 

- Ты можешь продержаться дольше, красивый мальчик. Я знаю, что ты можешь. 
- Но это длится так долго, - заныл саб, скручивая пальцы вокруг ремней, которые были прикреплены к двери, и поднимаясь на цыпочки в попытках немного приблизиться. 

Блейн снова отступил и поднялся на ноги. Курт действительно выглядел диким и находящимся на пределе. В глазах саба собирались настоящие слезы от того, как отчаянно он нуждался всего лишь в небольшом контакте с Доминантом, и Блейн не мог побороть столь сильный инстинкт.

Он развернул Курта так, что теперь он оказался лицом к двери, поправляя ограничители, чтобы они стали еще более удобными, а затем прижался к сабу всем своим телом, чувствуя как Курт вздыхает от удовольствия под его весом. Блейн некоторое время вдыхал его аромат, пока принимал нужное положение, просовывая руку между их телами, чтобы расстегнуть свою ширинку и наконец-то стянуть штаны. Он отступил на секунду, избавляясь от них, а затем снова соединил их в одно целое. 

И именно тогда Дом впервые реально рассмотрел метку на затылке Курта и эту небольшую, но значительную разницу. Это зрелище послало волну жара, пронесшуюся через него, этот неистовый приступ собственничества и удовлетворения, и Блейн не мог удержаться от того, чтобы наклониться и приложиться к ней, заявляя еще большие права на это пространство, ставя на Курте отметку, что он исключительно и безоговорочно ему принадлежит.
Курт вздрагивал и стонал от каждого прикосновения. Едва ощутимые касания губ, след языка, скользящего по черному контуру, который отмечал, что их связь являлась постоянной. 

- Мне это нравится, - с придыханием сказал Дом. – Таким образом, я отмечен на тебе. Я хочу поклоняться ей своими зубами и языком. Взять тебя сзади и кусать эту метку. 

Блейн пробежался еще одним практически растаявшим кубиком по его метке, заставляя саба резко податься навстречу ощущениям, позволяя льду скользнуть вниз по его безупречной спине и по правой ягодице. 

Курт ахнул.

- Тебе это понравится, прекрасный? – прошептал он прямо в чувствительную кожу, и бедра Курта толкнулись к дереву двери, а из приоткрытых губ вырвался задушенный стон, когда саб изо всех сил дернул руками.

Блейн удовлетворенно мурлыкал от того, насколько очевидно отпустил себя Курт, и убрал губы с его шеи с последним поцелуем, который заставил саба хныкать, потеть и крепче стискивать руками кожу. Кубик льда растаял в струйку воды на его бедрах, и Блейн наклонился, пройдя своим языком практически весь его путь до колен Курта.  

- Ответь мне, Курт! – приказал он, и Курт отчаянно застонал.
- Д-да, сэр, - справился он, и Блейн развернулся, направляясь к их сундучку.
- Да - что? – дразня, спросил он, а Доминант внутри него сходил с ума от гордости от того, как далеко, казалось, уже ушел его мальчик. Его голос прерывался и дрожал, колени раздвигались каждые несколько мгновений, а руки дергали ограничители, пока саб дрожал под его ладонями. 
- Я… я бы хотел эт-того, - задохнулся он, пытаясь заглянуть через плечо и посмотреть, куда пошел Блейн, но Курт так глубоко погрузился в свой разум, что просто не мог сосредоточиться на том, чтобы воспринимать окружающее пространство.
- Хотел чего? – улыбнулся Блейн, взяв что-то со стола и вернувшись к дрожащему сабу.
- Т-тебя…сэр…прикоснись ко мне…ц-целуй меня…возьми меня…все, что угодно…пожалуйста, сэр… - пробормотал он, и Блейн больше не мог этого выносить. 

Он положил руку на бедро саба, задохнувшись от реакции, спровоцированной этим простым касанием. Курт судорожно застонал и толкнулся ему в руку, как изголодавшийся человек, впервые за неделю увидевший еду и, похоже, все его тело было охвачено огнем. 

- Хорошие мальчики получают то, что они хотят. А теперь мы сыграем в игру, красивый, поэтому мне нужно, чтобы ты закрыл для меня глаза. Ты сможешь это сделать? – спросил он, и Курт вздрогнул, но его голова подпрыгнула вверх и вниз, а бархатистые веки легли поверх небесной голубизны его глаз. 
- Я буду тебя дразнить. И за каждую минуту, которую тебе удастся оставаться совершенно неподвижным и спокойным, ты получишь от меня минуту, где я сделаю все, что ты захочешь, - сказал он, и Курт застонал от желания, а его рука теперь практически безвольно повисла в ограничителях, когда саб расслабился под прикосновениями Блейна. 

Он больше не волновался о том, что случится. Блейн был с ним, доставляя ему настолько сильное удовольствие, что саб думал, что свалится в обморок, так что он позволил себе просто реагировать, подчиняясь инстинкту. Он почти отпрыгнул, когда что легкое и гладкое скользнуло по его левой икре, но Курт вспомнил о том, чтобы оставаться тихим и неподвижным.

Однако это было безумием. 

Ощущения поползли вверх на его бедра, и на этот раз саб не смог сдержаться, его тело дернулось, и он услышал смешок Блейна.

- Твоя минута сбрасывается, дорогой. Давай начнем сначала, - ликующе усмехнулся Дом, когда его саб застыл на месте, концентрируясь на великолепном лице Курта, по которому было столь очевидно, что он боролся с собственным телом и удовольствием, которое доставлял ему Блейн. 

Длинное, темно-серое перо трепетало в прохладном воздухе вокруг них, когда Блейн поднял его и провел над сексуальными ямочками в основании позвоночника Курта. 
Сердце Курта встрепенулось, когда кожа саба покрылась мурашками и сквозь него прошла легкая дрожь, но он оставался приклеенным к своему месту, кусая покрасневшие губы, чтобы удержать стоны в попытках заставить своего Дома гордиться. 

Блейн пробежался пером вверх, проследив выемки его позвоночника и мысленно их пересчитав, не желая отнимать у своего красивого мальчика заслуженный приз. В конце Курт попросил его об объятии. Дрожащий голос озвучил эту покорную просьбу, пока его тело корчилось в удовольствии от контакта. Объятие продолжалось целую минуту, сильное, нежное и любящее, прежде чем Блейн отступил назад, оставив хныкающего Курта, чтобы обрести под ногами твердую почву и оставаться сильным. 

Ощущение было таким, что это длилось в течение часов.

С Куртом, который преодолел весь этот путь длиной в минуту и просил поцелуев и прикосновений, с Куртом, который едва выдержал эти десять секунд, прежде чем сбиться и закричать, с Куртом, который вытерпел почти до конца, прежде чем потерять себя от удовольствия. Блейн безмолвно наблюдал, очарованный тем, каким осведомленным казалось тело саба по части того, где в любой момент окажется Дом, когда тот наклонялся к нему. Он провел пером по линии между голенью и бедром Курта и поцеловал его затылок, чуть-чуть нарушая правила. 

- Минута истекла, прекрасный. Очень хорошо. Назови свой приз, - сказал он, придвигаясь ближе, и Курт откинулся назад, прижимаясь спиной к его груди и распахивая глаза, в которых бушевало такое сильное пламя, что оно спустило Блейна с небес на землю. 
- Сэр…сэр, пожалуйста…я не могу…не могу больше… - воскликнул он, и на этот раз на его щеки пролились слезы. 

Его член покраснел и тек от возбуждения, а вся поза саба кричала Блейну о том, чтобы наконец взять его. Осуществить это целиком и полностью.

- Что тебе нужно, прекрасный? – спросил он, даже если и знал ответ. 

Блейну нужно было это услышать. Нужно было знать, что все в порядке. Что ему давали разрешение. 

- Ты, сэр… пожалуйста, только ты, - умолял он, и Блейн ринулся действовать, дотягиваясь до сундучка и доставая новенькую бутылку смазки.

Он вернулся, смочив пальцы в вязкой субстанции, и поцеловал своего мальчика в щеку, гордясь тем, как он справлялся.

- Разведи ноги.  

Курт немедленно подчинился, и Блейн прижался к нему сзади, чистой рукой пробежавшись по его боку и опускаясь ниже, чтобы погладить совершенный, дерзкий изгиб его задницы. 

- Цвет? – потребовал он, не так скоро забывая о последней попытке подобной практики.
- Зеленый, - проскулил Курт в деревянную дверь перед своим лицом. 

Блейн поцеловал его в плечо, приклеиваясь губами к потной коже, а большой палец погрузился в расщелину его задницы.

- Расслабься для меня, прекрасный. 

Было похоже, что Блейн говорил это скорее для себя, чем для саба.

Блейн задел подушечкой большого пальца плотное колечко мышц, и они с Куртом оба резко выдохнули. 

- Шире, - увещевал Дом, и Курту ничего не оставалось, кроме того, как сделать то, что ему говорили. Было похоже, что способность мыслить ясно и независимо полностью покинула саба, и ему нужен был Блейн, чтобы его направлять. 

Блейн переместил ладони, чистой рукой поддерживая его левую ягодицу, и двигаясь скользкой, чтобы заменить давление большого пальца прикосновением указательного и среднего. Он потирал ими, двигая вверх и вниз, чертя маленькие круги, и чтобы раздразнить, и чтобы достаточно смазать, делая этот процесс легче и уменьшая боль. 

Глаза Курта уже закатились к затылку от того, насколько он сейчас был чувствительным. Вся эта игра. Все это ожидание. Он был бомбой, просто ожидающей запала, и, похоже, Блейн нашел кнопку, чтобы его взорвать. Саб издал прерывистый стон, сжимаясь и расслабляясь, когда средний палец Дома попал именно туда, куда должен был. Стремление податься назад было таким сильным, и боже, он этого хотел, но эти сигналы застряли в вате, которой было наполнено его сознание, прежде чем оно даже получило возможность передать это сообщение.  

- Боже, Курт – прохрипел Блейн, глаза которого сосредоточились на этом интимном месте их соединения. Смуглый загар напротив нежно-розового цвета. 

Он слегка скользнул внутрь кончиком пальца и услышал, как у Курта сбивается дыхание; этот великолепный, прекрасный вздох, который всегда говорил ему о том, чтобы продвигаться дальше, показать сабу больше. Блейн протолкнул первую фалангу и стиснул челюсти от тесной жары, которая его окружала. Его член пульсировал в своей хлопковой тюрьме, сочась и умоляя его. 

- Цвет, - спросил он, на этот раз грубее, словно проглотил гравий.
- З-зеленый. Зеленый, зеленый, зеленый, - повторял Курт, провисая с каждый словом немного больше, как будто это полностью выводило его из строя.

Блейн положил свободную руку на бедро саба и прижал ее вплотную к его поверхности, побуждая Курта приподняться. Дом почувствовал в своем запястье неудобное растяжение, держа его под углом, но он все еще удерживал Курта и поместил еще больше поцелуев на напряженные руки и плечи саба.   

Курт повернулся к нему с покрасневшим лицом, и у Блейна перехватило дыхание от того, как он выглядел. Зрачки полностью расширены, лицо очаровательно порозовевшее, ресницы восхитительно мокрые и пот, сочившийся из каждой поры. 

- Ты так прекрасен, - похвалил Дом и протолкнул палец дальше, потому что этот монстр-собственник в нем должен был увидеть реакцию Курта на то, что он находился внутри саба. 

И она не разочаровала.

Идеальное «О» из зацелованных, припухших и покусанных губ Курта навсегда будет высечено перед его мысленным взором. И то, как его ресницы непроизвольно трепетали. Приглушенный, непристойный звук, который он издал в тишине, когда Блейн немного вытащил палец, чтобы снова нажать им внутри.

Он снова встал за его спиной, наполненный новообретенным огнем и энергией, которые заводили Дома, пока он готовил для себя своего красивого мальчика. Один палец сменился двумя, которые растягивали его, гладили вдоль стенок, а затем они натолкнулись на то, что заставило Курта полностью потеряться.

Он вскрикнул, как подкошенный, его колени дрожали, удерживая его в вертикальном положении, а по его щекам покатилось еще больше слез от того, как он был переполнен ощущениями. Он должен был кончить. Ему было это нужно. Он должен был. Но не мог. Блейн не сказал, что ему уже можно, а он хотел быть хорошим мальчиком. 

Блейн обнял его, осыпая ухо сладкими ласками и похвалой, словно нектаром, целуя и облизывая чувствительную кожу вокруг него. И все это время Дом продолжал надавливать внутри, уделяя особое внимание этому волшебному местечку, которое распаляло саба, словно само солнце.

- Блейн, - ахнул Курт, едва сумев произнести это из-за постоянных хриплых стонов. 

Его руки и ноги по-настоящему тряслись, и сейчас саб снова и снова моргал затуманенными глазами, чтобы прийти в себя, но он превратился в жидкость. Все, что было в сабе, так трудно было удерживать под контролем, когда он уплывал все дальше и дальше в теплое, безопасное место, которому не мог дать названия. 

- Я собираюсь…я не могу сдержаться…сэр…

Третий палец, и Курт почувствовал, что собирается отключиться.

- Просто держись ради меня, прекрасный, - ободрил Блейн, вновь нажимая на его простату, чтобы еще раз услышать этот стон. – Еще немного детка, я знаю, что ты можешь это сделать для меня, ты почти растянут. Ты так хорошо ощущаешься вокруг меня, красивый мальчик. Я не могу дождаться, чтобы очутиться внутри тебя. 

Курт повернул голову к двери, в поисках прохладного места, чтобы остудить перегретую кожу, но все было таким горячим. Все горело. Но, несмотря на это, он держался. Его яйца поднялись и напряглись, а член горел огнем, но он сдерживал их, пока Блейн не объявил, что он был достаточно растянут и не потянулся к ограничителям. Единственное, что помешало ему не рухнуть на пол, словно сброшенная одежда, когда Дом их расстегнул – это крепкая рука вокруг талии. Кровь устремилась к его пострадавшим конечностям, которые покалывало, словно иголками и булавками, и Курт почувствовал рот Блейна на своей шее, пока Дом нес его к кровати. 

Его уложили на спину на шелковые простыни посреди огромной кровати, как самую драгоценную вещь, и через секунду Блейн очутился на нем сверху, сняв свое нижнее белье и наконец оставаясь обнаженным. Их кожа прижалась друг к другу, и Курт почувствовал себя обнаженным до самого предела, до содранной кожи и оголившихся нервов. Саб чувствовал себя наэлектризованным и находящимся на грани приятной боли, получив этот полный контакт после того, как к нему, казалось, часами прикасались то здесь, то там. Этого никогда не хватало. Это никогда не удовлетворяло. 

Блейн скользнул между его бедер, и Курт обернул их вокруг его талии, словно тисками, скрещивая лодыжки на его заднице. Он не хотел, чтобы Дом снова куда-нибудь ушел. Их рты встретились в мокром поцелуе, в котором было больше языка, чем губ, пародируя то, что должно было произойти, когда возбужденная плоть Блейна, скользнула по его скользкому и раскрытому отверстию, надавливая, но не проникая полностью внутрь. 

Курт застонал в открытый рот Дома, когда это случилось в третий раз, и Блейн практически с силой вырвался от него, чтобы схватить смазку с прикроватной тумбочки. Он протиснулся между ними и смазал свою ноющую эрекцию, шипя от того, как близко его подвело к краю это простое прикосновение. Он больше не мог ждать.

- Уверен, прекрасный? – хрипло спросил он, встречаясь взглядом с безумными глазами, которые неистово горели.
- Да, сэр. Пожалуйста. Это было так долго, - попросил Курт, пальцы которого крепко сжимали его плечи, царапая ногтями кожу. 
- Я люблю тебя, - ласково напомнил ему Блейн. 

Несмотря на насущное желание и феромоны Доминанта, которые делали все невыносимо необходимым, он должен был остановиться и сказать об этом.

- Я тоже тебя люблю, - прошептал Курт, когда Блейн пристроился к нему и нажал, устремляясь вперед.  

Растяжение было болезненным, но Курт не чувствовал ничего, кроме удовольствия от этого действа, пока его тело с готовностью приветствовало Блейна. Мышцы раскрывались вместо того, чтобы сжиматься, разум сейчас кричал, прося о большем, вместо того, чтобы, как ожидалось, просить замедлиться. Они сделали этот последний шаг, навечно замыкая себя друг на друге, и это не могло быть достаточно быстрым для Курта. 

Блейн позволил своей челюсти распахнуться, когда он погрузился в этот тугой, жгучий жар, его сердце подскочило к горлу, а легкие сжались. Это было неописуемо. Во второй раз за день он испытал такое чувство, что распадается на части. С этого пути уже нельзя было свернуть. Еще больше связей сплеталось в бесконечные узелки. Его затылок резко покалывал, и Дом знал, что слабый цвет, который уже должен был там проявиться, наконец, стал полноценным, полностью помечая его, как принадлежащего Курту, точно так же, как и Курт принадлежал ему. 

- Я люблю тебя, - произнес Блейн, вытаскивая член до самого кончика. 

Он не мог сейчас оставаться неподвижным, у него остался только инстинкт, который говорил Дому подвести их обоих к финалу прямо сейчас. Скрепить их узы столь захватывающим способом.

Для Курта существовал только свет, звук и Блейн. Саб погрузился в ощущение его кожи на нем, и в нем. Все чувства усилились, как будто он принял что-то наркотическое и отправился в свободное плавание. Каждый толчок члена Блейна делал ощущения ярче и громче, больше не синхронизируя его с этим миром, а приводя саба в новый, где было безопасно и тепло, и ничто не могло до него добраться. Там пахло Блейном. Там были такие же ощущения, как от его объятий. В тамошнем воздухе витал вкус Блейна, и он сделал вдох. 

Он нырнул в этот омут и пропал.

В одно мгновение Блейн был здесь, двигаясь над ним, а в следующее Курт уже ничего не мог видеть, кроме вспышек света и цвета, но все это время он мог переживать эти ощущения. Это разгорающееся пламя внизу его живота, пульсацию его члена, толчки чистых ощущений, которые чувствовались словно удары молнии каждый раз, когда Блейн ударял по его простате. 

Блейн не в силах был сдерживаться. Ему не удавалось добиться правильного темпа, когда его бедра просто хотели трахать, трахать и еще раз трахать до тех пор, пока они не станут единым существом. Это не могло продлиться дольше пяти минут. Пять чудесных, неземных минут, когда это неописуемое тело выдаивало его, облегая, словно перчатка, и Блейн знал, что он взорвется.

- Давай, Курт. Кончи для меня, - приказал Блейн ему на ухо, и Курт это сделал.

Просто это исполнил. Всегда следуя команде. Всегда. И это был рай. Всецело. За его веками вспыхивали спектры цвета, а тело омывало волнами удовольствия. Курт слышал, как Блейн пыхтел, сыпал проклятьями, а затем почувствовал, как он кончил, и это было всем, что он когда-либо хотел.

Он уплыл в безопасное место с улыбкой на лице. Его тело отрешилось от реальности, и на один крошечный миг Курт испугался сверкающего небытия, в которое он отправлялся, но его разум заставил его сдаться. Он был в безопасности. Он был защищен. Он был любим. 

Он отпустил себя.

Он отдался течению.

Блейн чувствовал себя полностью вымотанным. Трясущиеся предплечья изо всех сил пытались удержать свой вес, не налегая на Курта, когда он совершал заключительные толчки в жаждущее, прекрасное тело Курта. С кудрей Блейна капал пот, так же как и со всего остального.

Блядь.

Секс никогда еще так не ощущался. Никогда не был таким здоровым, правильным и потрясающим. 

Он оторвал лицо от шеи Курта и посмотрел на него только чтобы обнаружить, что голова саба улеглась ему на бок. Блейн нахмурился.

- Курт? – тихо сказал он, задаваясь вопросом, мог ли он просто заснуть. 

В нем было что-то еще, что-то кричало, что здесь крылось нечто большее. Курт выглядел так, как будто спал, но его тело все еще дрожало, а из губ вырывались самые мягкие, непроизвольные звуки. 

Это был…? Этого быть не могло.


========== Скрепить узы. Часть 9. ==========

- Курт? Прекрасный? – снова позвал Блейн, взяв его подбородок в чашу своих ладоней и приподняв безвольное лицо саба. 

Его черты были разглажены, рот приоткрыт, как будто он спал, но саб все еще оставался под воздействием своих инстинктов, отчего не мог перестать дрожать. Эта сокрушительная потребность позаботиться о нем сверх всякой меры в будущем станет для Дома обыденным чувством. Он вытащил опавшую эрекцию из плотного захвата Курта, наблюдая, как лицо саба сморщилось от недовольства. Этот скулящий звук поразил Дома в самое сердце. 

Блейн убаюкал его и осторожно перевернул на бок, чтобы самому сыграть роль большой ложки. Контур на метке Курта теперь был полным, и это черное обрамление притягивало взгляд Дома, который поймал себя на том, что нежно прижимает губы к этому месту. Курт при этом ахнул, и Блейн знал, что находится на верном пути.

- Ты был таким хорошим, Курт. Таким хорошим мальчиком для меня. Таким удивительным. Я люблю тебя.

Блейн обнаружил, что шепчет это вместе с миллионом других несущественных фраз, пока ждал, когда его саб выйдет из… он дерзнул произнести это вслух… сабспейса.

Блядь. У него голова шла от этого кругом. Это было почти неслыханным делом. Его разум все еще вращался, в то время как тело реагировало на Курта естественным образом, и в конечном итоге Дом почувствовал, что теперь может чувствовать Курта более полно и более ясно. Он провел руками по своему сабу, сохраняя его в безопасности и тепле, что ощущалась так, словно это никогда не кончится, прежде чем Дом почувствовал, как Курт напрягся и заворочался в его руках, снова глубоко дыша и хватаясь за его пальцы, пока приходил в себя. 

- Устал? 

Курт услышал, как голос его Дома пробивался сквозь туман в его голове, уговаривая его вернуться обратно.

Саб лежал на боку, свободный конец шелковой простыни запутался между его ногами, прикрывая его естество и излучая флюиды скромности, несмотря на то, что его спина и задница были выставлены напоказ перед Домом, который практически приклеился к нему. Их кожа была покрыта тонким глянцем пота, делая поцелуи, которые расточал Дом, липкими и солеными. 

Его тело вернулось в ту же самую реальность, в которой существовал Блейн, но, казалось, разум саба не хотел лишаться трепета этого парения и ощущения легкости, которое у него было, пока Курт находился в сабспейсе. Боже. Сабспейс. Вот что это было.

Курт пробормотал что-то, что, как он надеялся, было достаточно хорошим в качестве ответа для Блейна, но даже когда саб услышал, как тот тихонько усмехнулся, он знал, что на самом деле не способен был выдавить ни слова. Правда заключалась в том, что он был измотан. Они занимались этим в течение часов. Вечности. Дразня, растягивая удовольствие, а затем, остывая, чтобы продлить его еще дольше, прежде чем Курт не поклялся, что потеряет рассудок, утонет, умрет только чтобы снова воскреснуть и вновь пройти через американские горки. 

Финальное движение заставило саба распустить последние нити сдерживаемой энергии, и его тело все еще оставалось текучим в объятиях Блейна. 

- Боже, я не могу поверить, насколько ты великолепен, - прошептал Блейн ему в шею, и Курт захотел развернуться и захватить в плен его губы, но он просто не контролировал собственные движения. Пальцы Блейна, сжимающие обнаженную кожу его спины и боков, вообще не помогали делу. Он застонал, когда почувствовал их мозоли на своих боках, и то, как они обхватывают выемки его ребер и снова ввергают его тело в объятья пламени. 

- Твоя кожа – это совершенство. Такая мягкая… сливочная…как будто ты светишься.

Саб внутри него расцвел от этой похвалы. 

Курт никогда не думал, что так случится. Стать одним целым с его Домом. Быть связанным с ним, пока они двигались вместе в порыве страсти, испытывая нужду, стремясь друг к другу, чтобы соединиться, и это чувство пожирало их обоих изнутри.

Живот Курта свело спазмом удовольствия, когда он почувствовал прикосновение к своим бедрам. Ладонь Блейна скользнула к его паху, в то время как большой палец Дома легко касался округлостей его задницы. Он не понимал как это возможно, чтобы он снова возбудился после того, как столь долго распадался на куски от наслаждения, после того, как почувствовал такое освобождение, что едва не лишился чувств, но, тем не менее, это произошло. 

Его глаза были закрыты, пальцы стискивали угол подушки, и Курт прикладывал все усилия, чтобы попытался подтолкнуть свое тело обратно к Блейну. Чувствовалась такая сильная нужда, но эта потребность каким-то образом заглушалась, всасываясь глубоко в его кости и оставляла саба жаждущим, но неспособным просить и брать. 

Он попытался снова заговорить…он хотел попросить Блейна крепче его обнять. Он желал сказать, что жаждал его. Что он снова его хотел. Что он в нем нуждался.

- Сэр… - мягкий, едва слышимый выдох – это все, что ему удалось выдавить из своих губ, и прежде чем он даже попытался заговорить разборчиво, Блейн был рядом. 
Склонившись перед сабом, положив раскрытую ладонь снизу его живота и легко касаясь губами его ушной раковины. 
- Прекрасный? – спросил Блейн, и Курт едва сумел уловить момент, когда взгляд Дома решился опуститься по его телу, обнаруживая, что саб покраснел, возбудился и снова истекал смазкой.

У Дома перехватило дыхание, его бедра наконец-то устремились вперед, а ровный, жесткий член оказался пойманным в ловушку в расщелине между его ягодиц, что заставило Курта облегченно выдохнуть.

- Мой красивый мальчик. Хочешь большего? – спросил он, и Курт тихонько застонал.

Он хотел. Он неистово его желал, но саб не мог пошевелиться, и единственным знаком, который он мог подать, был едва заметный наклон его бедер, который подтолкнул головку члена Блейна прямо к его хорошо разработанному входу. 

- Маленький негодник. Ты хочешь еще поиграть? 

Курт слышал, как Блейн задает ему вопрос, но знал, что прямо сейчас его умственные способности оставляют желать лучшего. Он просто хотел, чтобы Дом оказался внутри, медленно брал его и заставлял рассыпаться по частям. 

Он тряхнул головой с тихим хныканьем и почувствовал, как Блейн в замешательстве нахмурился напротив его виска. 

- Тебе больно, детка? 

Блейн попытался угадать, что хотел ему сказать практически несуществующий язык тела Курта, но саб не хотел, чтобы Дом углублялся в это место, наполненное беспокойством и тревогой, когда он находился так близко к тому, где хотел оказаться.

Курт собрал последние клочки своей силы и открыл глаза, чтобы взглянуть в эти золотистые радужки, которые он так любил.

- В м-меня, сэр…х-хочу тебя… - прошептал он голосом, который огрубел от недавних криков, и золото в глазах Дома уступило место черноте, что, несомненно, заставило саба понять - кровь Блейна вскипела. 
- Ты ненасытен, детка. Я люблю тебя за это. И мне нужно, чтобы ты всего на минутку дольше побыл для меня сильным мальчиком и сказал мне, что тебе нужно. Как ты меня хочешь? – похвалил он, лаская живот Курта, а его бедра все еще огибали аппетитную задницу Курта. 
- Вот так, сэр… п-просто как сейчас. Медленно, - справился он, и понимание, которое Курт увидел на лице Блейна, заставило его издать вздох облегчения. 

Он сделал это. Он сказал это вслух, и он это получит. Блейн оказался там в течение одного мгновения, и Курт застонал, почувствовав его пальцы между своими ягодицами. Они легко его исследовали. Медленно скользили внутрь и потирали его вход всего какую-то долю секунды, прежде чем Блейн вытащил палец и пристроился к нему.  

- Я так сильно тебя люблю. Боже, Курт, ты даже не представляешь. Я люблю тебя, - шептал он.

Руки обвились вокруг его тела. Губы сами по себе прижались к уже полностью очерченной контуром метке. Спина саба устремилась к горячей коже груди Блейна.

- Люблю тебя… - выдохнул он, когда его Дом скользнул внутрь, и саба вновь охватило удовольствие.

На следующее утро…

Курт был убежден, что привык видеть великолепные, богато украшенные здания с тех пор, как переехал в Вестервилль, но, как выяснилось утром после его Представления… ему это не удалось.

Здание Регистрации было, вероятно, самым великолепным, самым красивым, самым удивительным строением, которое когда-либо видел Курт, и он обнаружил, что споткнулся, следуя за своим посмеивающимся Домом, пока тот подталкивал его вперед по направлению ко входу. 

Это здание вырисовывалось перед ними, отбрасывая внушительную тень через улицу практически на всю дорогу. Оно было бежевым, с детальной резьбой на стенах, которая заставляла каждую плоскую поверхность выглядеть как отдельный шедевр, а темно-коричневые деревянные двери и окна придавали ему тепла, ведь во всех других отношениях его внешний вид казался холодным. Курт заметил, что вокруг него не было никаких растений, и на один-единственный нелогичный момент он почувствовал себя лучше, потому что это обстоятельство лишало здание совершенства и, следовательно, делало его менее пугающим. 

Блейн рассказал ему, что там произойдет, поэтому саб знал, что ему нечего бояться, но почему-то он понимал, что ему не будет покоя, пока они через это не пройдут. 
Он практически влетел в здание, и Блейн крепче сжал его руку. 

- Прекрасный, притормози. Мы все равно рано, - сказал он, и Курт раздраженно надул губы в его сторону. 
- Они не позволят нам сразу войти? – ныл он, жадно прижимаясь к боку Блейна, будучи все еще опьяненным их совместной ночью. 

Его кожа ощущалась менее тесной и горячей с тех пор, как они вступили в связь, но следы рук Блейна и его сила все еще покалывали на нем, и Курт чувствовал это до самого своего нутра. 

- Нет, детка. Нам нужно подождать еще около десяти минут, - сказал Блейн, направляя их в широкий коридор с пышным коричневым ковром на полу, который приглушал их шаги.

Они подошли к огромным бежевым креслам, рассчитанным на двоих, и обнялись, устроившись там. Блейн откинулся назад в одном из них, а Курт практически разлегся у него на коленях. Здесь больше никого не было, и Курт не ощущал, что нужно быть приличным и элегантным, он просто зарылся лицом в шею Блейна, тыкаясь в нее носом.

- Тогда почему мы не остались в постели на десять минут дольше? 

Он легонько прикоснулся губами к коже на шее своего Дома и почувствовал, как тот в ответ задрожал. 

- Потому что, если бы мы это сделали, я бы не смог от тебя оторваться, и ты об этом знаешь, маленький любитель дразниться, - улыбнулся Блейн, клюнув его в губы, и Курт застенчиво хихикнул, прежде чем украсть у своего Дома еще один поцелуй. 
- Я не дразнюсь. У тебя просто не так уж много самообладания, сэр, - сказал он, взмахнув ресницами и нахально улыбаясь, заставив Блейна притворно задохнуться от обиды и пощекотать своего маленького распутника.

Они хихикали, словно маленькие дети, и были слишком заняты, обнимая друг друга, чтобы заметить, как молодая женщина тихо засмеялась из-за двери офиса.

- Кхм… - она деликатно прочистила горло, и они вскочили на ноги, словно получили ожог, краснея и ерзая в попытках выставить себя взрослыми людьми, каковыми они оба и являлись. 
- Расслабьтесь, мальчики. Каждая пара, которая сюда приходит, опьянена своими узами. Вы двое на самом деле очень сдержанные, - засмеялась она и махнула им рукой, приглашая войти, улыбаясь самой себе все это время.
- Доброе утро. И хорошо услышать, что мы не полностью себя оконфузили, - сказал Блейн, вновь обретая твердую землю под ногами быстрее, чем Курт, который находился в шаге от спонтанного воспламенения от того, каким красным выглядело его лицо. 
- Это не стоит рассматривать, как конфуз. А теперь, пожалуйста, присядьте и позвольте мне вас зарегистрировать. Это должно заткнуть недоброжелателей, верно? – чирикала она, и Курт почувствовал напряженность, которая разрушала благодарность за ее беспечный настрой.

Однако ее слова… они заставили саба вопросительно наклонить голову, и в этот же момент Блейн заговорил.

- Что вы имеете в виду? – спросил Дом, и она мягко ему улыбнулась.
- Я не собиралась оскорблять вас или ставить в неловкое положение, Дом Андерсон. Я просто имела в виду, что невозможно было не смотреть на газетные заголовки с тех пор, как вы заявили права на своего саба, но лично я никогда не верила ни единому слову, которое они о вас говорили. Я счастлива, что вы двое доказываете, что они не правы, вот и все, - сказала она, и Курт почувствовал, как его собственные губы растягиваются в улыбке от ее слов. 

Она даже не знала их, но верила им больше, чем этим стервятникам.

Она была довольно молода для Валидатора, что могло объяснять насколько она, казалось,  была информирована о текущих событиях. Или, возможно, отслеживание событий было просто частью ее карьерного выбора. Ей было не больше тридцати, темно-каштановые волосы доходили до плеч, теплые глаза были цвета какао, а улыбка просто не вмещалась на ее маленьком лице, но это каким-то образом придавало ей дружелюбный и заслуживающий доверия вид. 

Курт посчитал, что это была хорошая внешность для ее рода деятельности.

Он сел рядом с Блейном, пока она суетилась вокруг них, выкладывая перед собой всевозможные бумаги и оборудование, прежде чем снова повернуться к ним с теплой и открытой улыбкой, что заставило Курта еще больше расслабиться… так сильно, что саб тихонько усмехнулся, отчего двое других людей на него уставились. 

- Что-то смешное, прекрасный? – спросил Блейн, и Курт покачал головой с щеками, окрашенными в розовый цвет.
- Нет…я просто…простите, я просто всегда думал, что Валидаторы – это жуткие, пожилые люди, - сказал он, и девушка откинула голову, непринужденно рассмеявшись. – Я имею в виду, я знаю, что Мелисса не была страшной или старой, но она была не похожа  на…ладно… на вас.
- Да… как ни удивительно, вы не первый, кто об этом подумал. Но… как показывает опыт, люди лучше реагируют на молодых и дружелюбных, а не на злобных Валидаторов, - возразила она, подмигивая, и Курт понимающе кивнул. 
- Наверное, я не думал об этом в таком ключе, - сказал он.
- Мы имеем дело с сабами, которые находятся в очень деликатном положении. Мы должны действовать осторожно и заслужить их доверие. В этом деле нам бы не помогла угрюмость. Но будьте уверены, работа с Домами, поведение которых неправомерно, показывает совершенно другую нашу сторону, - сказала она голосом, помрачневшим к концу фразы, и Курт мог увидеть, что ее лицо закрылось, а взгляд потемнел. 

Она была милой и приветливой… до тех пор, пока ее не вынуждали перестать быть таковой.

Это заставило Курта странным образом почувствовать себя в безопасности.

- Итак… готовы? – спросила она, хлопнув в ладоши, и они оба кивнули, желая уже, наконец, через это пройти.
- Я предполагаю, вы знаете, что происходит во время регистрации, поэтому я не буду тратить ваше время на разъяснение. Просто честно ответьте на вопросы, и если почувствуете необходимость – попросите меня остановиться, - сказала она, нажимая кнопку на своем диктофоне, так как делать аудиозаписи для документирования процесса регистрации были общепринято. 

Валидатор зажала ручку между пальцев, а выражение ее лица превратилось во что-то серьезное и профессиональное.  

- Регистрационный номер: 496, присутствующий Валидатор: Таша Тернер. Дата регистрации: 12 мая. Пожалуйста, укажите свое имя и статус, - произнесла она четким голосом, лишенным всяких эмоций и прежнего дружелюбия, явно очень строго придерживаясь протокола. 
- Блейн Андерсон, Доминант, - твердо сказал Блейн, без намека на сомнение в своем заявлении, и Курт почувствовал себя ободренным, наклоняясь к столу.
- Курт Хаммел, сабмиссив.
- Вы оба находитесь здесь по собственной воле? – снова спросила она, одновременно заполняя их ответами бланк, лежащий перед ней, приобщая его к архиву вместе с аудиозаписью. 
- Да, - первым ответил Блейн.
- Да, - повторил Курт вслед за ним, пока Таша помечала их ответы в бланке. 
- Дом Андерсон, вы уважали границы своего саба и прошли через все этапы, заручившись его согласием? – спросила она, переворачивая лист бумаги, чтобы перейти к следующему вопросу.
- Да, я это выполнил, - ответил Блейн, и Курт потянулся, легко проводя пальцами вдоль предплечья Дома, зарабатывая ответную улыбку.
- Каковы ваши нынешние условия жизни? 
- Мы живем в поместье Андерсонов, так как мы оба все еще учимся в школе и в колледже. Скорее всего, в дальнейшем мы переедем, - сказал Блейн, чувствуя себя неловко от того, что должен был отвечать на все вопросы в одиночку, поскольку система была довольно устаревшей.
- Вы обязаны сообщить в офис об изменении вашего адреса, когда дело до этого дойдет. Вы знали об этом? – спросила она, и Блейн на самом деле выглядел немного смущенным от ее вопроса. 
- Ох… на самом деле нет. Я этого не знал, - сказал он, и девушка кивнула.
- Большинство людей не в курсе. Мы отслеживаем наши связанные пары, и нам нужно быть уверенными, что мы сможем связаться с вами так скоро, как только сможем на случай, если что-нибудь произойдет. Иметь в распоряжении правильный адрес в любой момент времени является обязательным условием. Я уверена, что вы это понимаете, - объяснила она, и когда она так поставила вопрос, это выглядело совершенно разумным.
- Да. Конечно. Мы дадим вам знать сразу же, как только переедем, - заверил Блейн, и она кивнула. 
- Спасибо. Саб Хаммел, вы получили свой Дар и нашли его удовлетворительным? – прозвучал следующий вопрос.
- Да. Гм…мне нужно сказать, что это было? – ответил он, пытаясь придумать способ сделать свои ответы более развернутыми и красноречивыми, но на самом деле для этого не оставалось места с сухими, краткими вопросами, которые она задавала. 
- Спасибо, в этом нет надобности. Ваш Дом дал вам контракт на подпись? – задала она следующий вопрос, и Курт понял, что этот набор вопросов, очевидно, нужен был для того, чтобы удостовериться, что о нем хорошо заботились.
- Да. У нас есть копия для вас. На вашем сайте сказано, что принести ее – это хорошая идея, - сказал он, вытаскивая из сумки копию их контракта и передавая ее ей.
- Это не обязательно, но всегда полезно принести копию. Спасибо. Я не буду его читать, уважая вашу конфиденциальность. Этот контракт заключен с учетом и ваших желаний тоже, саб Хаммел? – спросила она, и Курт кивнул.
- Полностью, - ответил он голосом, который не оставлял сомнений. 

Она кратко записала его ответ и мельком взглянула на бумагу. Последним пунктом этого опросника был вопрос о сабспейсе, и она, как обычно, занесла свою ручку над квадратиком «НЕТ», пока зачитывала вопрос.

- С тех пор, как вы сошлись, вы достигали сабспейса? – сказала она, и ее ручка уже нацарапала начало галочки в клеточке, когда раздавшийся голос шокировал ее, останавливая движение.
- Да, я достигал, - сказал Курт практически шепотом, смотря в глаза своему Дому и вспоминая утро после того, как они обнимали друг друга, будучи удовлетворенными и счастливыми, но почти не способными поверить в то, что произошло.

- Мой красивый, прекрасный мальчик. Сабспейс, детка. Ты… я не могу поверить, что это произошло, - вздохнул Блейн, испытывая благоговение и неверие.

Для того, чтобы этого достигнуть, требовались годы, десятилетия, целая жизнь, и иногда этого вообще не случалось. А здесь в их первый раз вместе, его красота, его совершенство были дарованы ему так свободно и так полно. Блейн был так за него благодарен. Так гордился, что он ему принадлежал. 

- Это было… это было неправильно, сэр? – тихо спросил Курт, и Блейн стремительно перевернул их, чтобы Курт оказался на спине, а Дом завис над ним, опираясь на локти.
- Идеально. Это было идеально. Ты был идеальным, Курт, ты понятия не имеешь, как это чувствовалось, - сказал Дом, а его глаза повлажнели от эмоций и гордости.
- Как это для тебя ощущалось? – с любопытством спросил Курт, и Блейн встряхнул головой, как будто пытался отогнать мысленные изображения, чтобы он смог сосредоточиться на реальности.
- Это было…невероятно…я…на самом деле, сначала я заволновался, потому что не ожидал этого, но… ты так великолепно выглядел, настолько раскованно для меня, что мой разум просто отключился. Единственным чувством, которое я ощущал - потребность обнимать тебя, защищать, держать тебя в безопасности. Потому что ты…Курт, ты был так глубоко погружен, и я… мне просто нужно было заставить тебя понять, что тебе нечего бояться, что ты в безопасности со мной, - сказал он, отчаянно желая, чтобы его мальчик сказал ему, что он был в порядке, что он был свободен и расслаблен и что он знал, что его Дом был рядом с ним на протяжении всего этого пути. 
- Я знал это, сэр. Я…я не думаю, что смог бы отпустить себя, если бы этого не чувствовал, - мягко сказал он, и Блейн наклонился, чтобы клюнуть его в губы, прежде чем перевернуться и снова устроить саба у себя на груди.
- На что это было похоже? – с любопытством спросил он, и Курт вздрогнул, когда его омыло волной воспоминания.
- Я не думаю, что смогу объяснить это, сэр. Там не было ничего…ни материи…ни запахов, ни звуков, ни прикосновений… но в то же время я мог слышать, обонять и чувствовать все… я мог чувствовать тебя…что ты меня держишь. Я как будто… плыл сквозь звезды и ветер, и соленый морской воздух… и ты был там. Вокруг меня. Только ты, - безмятежно проговорил он, пытаясь передать это неземное ощущение, но известных слов никак не хватало. 
- Звучит невероятно, - сказал Блейн, наблюдая за ним с широко раскрытыми глазами и губами, растягивающимися в нежную улыбку. 
- Так и было, сэр. Лучшее ощущение, которое я когда-либо чувствовал. Спасибо, - сказал он, прижимаясь ближе и закрывая глаза, когда его усталость снова взяла свое.
- Ох, детка. Тебе спасибо. За то, что подарил мне это, - нежно сказал Блейн, но его мальчик снова уснул, не заботясь об окружающем мире, когда был в объятьях своего Дома. 

- Ничего себе, ребята. Поздравляю, - веселый голос вернул их обратно, и они покраснели и поблагодарили ее, пока она лучезарно им улыбалась, пребывая в изумлении.
- Вы действительно одна из любящих парочек. И последний вопрос. Не могли бы вы развернуться, чтобы я могла проверить ваши метки? – попросила она, и они неловко поднялись, поворачиваясь, чтобы показать ей свои знаки.

Метка Блейна была заполнена светло-голубым цветом, а тонкая черная линия обрамляла знак Курта. Ни на одном из них не было пятнышка или крапинки, и они поняли это в то же утро, когда с трепетом их рассматривали.   

- Совершенная окраска. Принимая во внимание все это, я считаю эту связь действительной, зарегистрированной и постоянной. Поздравляю. 

Валидатор просияла и выключила запись, ее лицо снова захватила эта огромная улыбка, и плечи Курта расслабились, когда рука Блейна нашла его собственную ладонь и зажала между теплыми пальцами. 

Теперь они были вместе навеки.

- Спасибо вам большое, - прошептал он, и она кивнула ему в ответ.
- Это моя работа. Но я должна сказать, что вы двое восхитительны вместе. А теперь… просто капля крови для досье и ваши подписи в бланке, и мы официально завершаем процедуру. 

Она взяла в руку две маленькие иглы и два крошечных флакона, жестом показывая им протянуть к ней руки. 

- Ты боишься иголок? – обеспокоенно спросил Курта Блейн.
- Что? Ох…нет…нет, я не боюсь, - ответил он, и через несколько мгновений Валидатор продезинфицировала и уколола кончики их пальцев, собирая несколько капель во флаконы. 
- Химические вещества, помещенные внутрь флаконов, будут окрашиваться, реагируя на феромоны в вашей крови. В синий цвет для сабмиссивов и красный для Доминантов. Это срабатывает только тогда, когда феромонов много в вашем организме, поэтому мы обычно делаем это после того, как Домы и сабы обращаются к нам, а не когда строят отношения. Так получается меньше потерь и слез, - сказала она, встряхивая маленькие флаконы и кивая, когда жидкости внутри действительно окрасились в синий и красный цвет.

Она поместила оба флакона в небольшой футляр и заперла его, разглаживая белую бирку и их именами на крышке. 

- Все в порядке. Поставьте здесь свои подписи, пока я положу их в морозильную камеру, и мы все закончим.

Она передала им документы, которые она ранее заполняла.

Курт первым подписал документы и вручил ручку Блейну, с интересом рассматривая офис.
Он выглядел совершенно иначе, чем предполагал Курт. Он представлял себе нечто стерильное, холодное и безжизненное, но Таша явно придавала пространству свой почерк: горшки с растениями, выставленные в ряд на подоконнике, фотографии семьи и друзей, украшающие стену, и беспорядочная груда бумаг на ее столе.

Ярко-красный цвет привлек внимание Курта. Большинство файлов были в скучных, бежевых папках, которые смешивались вместе, будучи однотипными и безликими.

Из-за чего красный выделялся гораздо сильнее.

Таша переместилась, чтобы взять у Блейна бланки, и ее локоть задел небольшую стопку бумаг, что заставило желудок Курта сжаться от страха, а его рука встрепенулась, хватая своего Дома за пальцы, когда на глаза сабу попалось единственное имя.

- Блейн…
  

========== Закрыть страницу. Часть 1. ==========

Итак, дорогие читатели, мы начинаем заключительную главу! Мы долго к ней шли и вот, наконец, это случилось! Эта глава - американские горки. Нас будет бросать от переживаний к радости, от смеха к слезам, от замирания сердца к вздохам умиления... Готовим попкорн, побольше платочков и пристегиваем ремни! Вот оригинальные комментарии авторов к этой главе " 1. Она длинная, как ад. Было множество крошечных моментов, о которых упоминалось, и мы сделали все возможное, чтобы упомянуть о каждом из них до единого, чтобы ничего не осталось повисшим в воздухе. 2. Формат немного необычен, поэтому, если кто-то запутается, в конце будут разъяснения. Мы поместили их туда, чтобы не портить главу тем, кто хочет самостоятельно разобраться". Я не стала приводить все примечания авторов, чтобы не давать спойлеров, и мне кажется все будет понятно и без разъяснений. Черный жирный текст - это отрывки из предвыборной речи Берта. Я планирую вернуться к режиму и выкладывать проду раз в неделю. Приятного чтения!

Теперь…

Им оставалось несколько минут.

Несколько минут до того, чтобы выяснить: останется ли их мир прежним, тусклым, серым и наполненным отчаянием, либо он изменится к лучшему. Приобретет новые оттенки цвета, изменит перспективы, создаст новые возможности.

Берт Хаммел стоял посреди помоста, окруженный всеми людьми, которые имели какое-то значение в его жизни, и впервые после того, как началась эта безумная кампания, он позволил себе надеяться. Надеяться, что он сделал достаточно, и что даже если они и не выиграли, то, по крайней мере, открыли некоторым глаза, пролив немного света на реальные события. 

Он отказался ждать результатов в вычурном отеле, одетый в вычурный костюм в компании высшего общества – шикарных людей, которые управляли его жизнью последние пару месяцев. Дело не в том, что он не ценил их и той огромной помощи, которую они оказали, и у Берта не было предвзятости держаться подальше от их компании, просто он хотел узнать свою судьбу среди тех людей, ради которых он боролся. Он не хотел, чтобы они и дальше были «ими» и «нами». Он сражался именно за то, чтобы исключить подобное, но сейчас Берт желал остаться среди людей, которых знал. Которых он понимал. Одетых в ветхую одежду и с любой пищей, которую они смогли раздобыть, в грязном спортзале старшей школы МакКинли. Никаких декораций, никакого блеска, никакого притворства. Просто человек, который боролся за завтрашний день, который будет лучше, плечом к плечу с теми, кто заслуживал этого лучшего «завтра».

Сначала Дана возражала, заявляя, что это непрофессионально и привлечет к себе негативное внимание, но Берт не захотел ее слушать. Если людям из Лаймы не разрешалось присутствовать на церемонии оглашения результатов из-за ненадлежащего дресс-кода или безделушек, то он перенесет церемонию сюда. Его рассуждения резонировали с менеджерами его кампании, и еще раньше, чем он это осознал, все они откопали самые простые наряды из тех, которые у них были, сняли свои драгоценности и присоединились к нему, поддерживая в борьбе за то, чтобы вытащить короткую спичку. 

И теперь все они были здесь.

Находясь в окружении людей, на которых они, вероятно, даже не взглянули бы во второй раз, но выглядя так, словно бывали здесь каждый божий день. Спокойными, расслабленными, признанными. Потому что в Лайме, возможно, и было много всякого, но здешние люди все же были любящими и наполненными надеждами. Возможно где-то потерянными на протяжении многих лет, погребенными под нищетой и своенравными гормонами из-за неполноценных связей, но Берту едва ли пришлось бы глубоко копать, чтобы в конечном итоге избавить их от этого.    

Курт полностью его поддержал, зайдя так далеко, что надел что-то из своей старой одежды и отказался от своего лака для волос. Он снова выглядел как его маленький мальчик. Каким он был до заявления прав, и как бы ни был счастлив Берт, что его сын связан с кем-то настолько удивительным, как Блейн, он скучал по своему ребенку. Одной ностальгии было достаточно, чтобы заставить Берта улыбнуться.

И Блейн.

Блейн в очередной раз демонстрировал свою истинную сущность. Он был одет в соответствии со своим сабом, волосы ложились мягкими кудрями вокруг его покрытого щетиной лица, пока Дом ходил по спортзалу и очаровывал каждого, с кем заговаривал. Курт решил позволить своему Дому слоняться вокруг и всю ночь оставался приклеенным к своему папе. Шепот ободрения становился все более нервным и паническим по мере того, как уходила ночь.

- Я думаю, что теперь осталась какая-то минута, - сказал он, и Берт посмотрел на часы, которые тикали, неуклонно приближаясь к десяти часам – времени, когда будут объявлены официальные результаты. 
- Я знаю, приятель. И я потею, как свинья, - усмехнулся он и почувствовал, как сын сжал его руку. 
- Что бы сейчас ни случилось, папа, я хочу, чтобы ты знал, что я действительно горжусь всем, что ты сделал, - мягко сказал Курт, и Берт почувствовал, как его сердце молотком застучало в груди.
- Даже если я проиграю? – осмелился он озвучить страх, который глодал его изнутри. 
Сейчас было не время для его обычной мужественной бравады. 

- Даже если мы проиграем, мы все же сделали нечто удивительное. Мы открыли глаза и сердца столь многим людям. Победим или проиграем, я думаю, что положение дел начнет улучшаться, - с уверенностью сказал Курт, и Берт вернул рукопожатие, потеряв дар речи от того, каким взрослым и умным стал его сын. 

Он хотел, чтобы Элизабет была здесь и увидела его… увидела их. Он надеялся, что она гордится тем, чего они достигли. 

- Дамы и господа, прошу вашего внимания, - загремел голос из установленной звуковой системы, так что они могли услышать результаты, и Берт потерял ход своих мыслей.

Он смутно осознавал, что вокруг него царила удушающая тишина. Кэрол и Финн стояли рядом, а рука Курта перекрыла циркуляцию крови в его ладони, но Берт не мог заставить себя отреагировать. 

Он стоял там, окаменев, пока голос сотрясался от статистики с первого тура, а затем со второго тура, снова повторяя обе программы, и говорил кучу других, не относящихся к делу вещей, которые заставляли Берта только еще больше волноваться. 

Он просто хотел узнать, так или иначе.

- И теперь важное объявление. Несмотря на то, что прогнозы говорили нам, что кто бы ни победил, он сделает это с минимальным отрывом, ситуация полностью противоположная. С результатом более 72% голосов, новым Главой Округа Вестервилль становится… 

Мои дорогие друзья, моя семья. Не так давно в мире, где мы жили, оставалось немного надежды. Было похоже, что мы застряли в настолько густой темноте, что вы практически чувствовали, как она ползет по вашей коже. И ощущался холод. Словно в самую лютую зиму. Словно лед. Самым разумным вариантом казалось сдаться. Просто свернуться клубком и позволить жизни приносить одну дурную весть за другой…

Тогда…

Поскольку кампания за первый тур выборов подходит к концу, и мы приближаемся к голосованию, кандидаты на пост Главы делают все возможное, убеждая последних упорствующих из потенциальных избирателей, чтобы они обвели их имя. 

В попытке сделать именно это, аутсайдер этих выборов Берт Хаммел появился на ночном шоу Стейси Миллер, чтобы дать эксклюзивное интервью о своих планах на будущее, своей революционной программе и своем мнении о противниках.

Несмотря на достаточное обаяние и неоспоримую симпатию, этому малообразованному ремонтнику из Лаймы оказались не по зубам вопросы миссис Миллер, которыми она его забросала.

Он дал неопределенные ответы на ее вопросы, продемонстрировал впечатляющую нехватку знаний о программах своих противников и в целом заикался и сбивался на протяжении всего, по общему признанию, разгромного интервью. 

Мы просмотрели комментарии зрителей, и большинство из них согласилось, что Берт Хаммел выглядел крайне стесненным и неподготовленным на протяжении всего интервью. Они не продемонстрировали сочувствия к чьему-то замечанию о том, что он новичок на политической сцене и что, возможно, именно нервничать удается ему лучше всего, что не сулит ничего хорошего.

Результаты текущего опроса показывают падение популярности Берта на 2,3 % после этого интервью, и нам остается задаться вопросом, не прекратит ли он участвовать в данном мероприятии до того, как завершится первый тур голосования.

К счастью для него, этот результат объявят чуть более чем через 24 часа, в связи с чем не так уж и трудно оставаться в стороне от публичных выступлений.

Пол Найт
Обозреватель Вестервилля 

- Сэр… 

Кэрол осторожно приблизилась к своему Дому, зная о том, как на него повлияли статьи об интервью. Она прочитала достаточное количество из тех, которые команда Даны отобрала для изучения общественного мнения, чтобы выяснить, что никто из них не был благосклонен в отношении этого конкретного интервью, и в лучшем случае они испытывали жалость. 

Ее Дом был гордым человеком, и жалость была хуже, чем порицание.  

Берт знал, что справился не слишком хорошо, и он был так строг к себе, снова и снова просматривая запись и обсуждая ее с Даной и остальной частью команды. Еще до того, как он в это ввязался, они заставляли его репетировать ответы на потенциальные вопросы в течение нескольких дней подряд, комментируя абсолютно все: от того, как он сидел, до того, как он жестикулировал во время разговора. Они внушили ему, что его поведение должно полностью отличаться от повседневного «я», и когда интервью провалилось, они пришли к выводу, что ему просто не хватило времени как следует подготовиться. 

С другой стороны, у Кэрол было совершенно иное мнение о том, почему его интервью прошло так плохо, и, наблюдая, как он мучает себя этим на протяжении прошлой недели, она решила, что для нее настало время вмешаться. В конце концов, ее работа заключалась в том, чтобы быть уверенной, что Дом в порядке. 

- Сэр, машина будет здесь через десять минут, - сказала она, садясь рядом с ним и беря его за руку. 

Они должны были присутствовать на встрече с командой Берта и вызвали машину, чтобы забрать их из дома и отвезти в офис Даны. 

Ее присутствие немного напугало Берта, и он с тяжелым вздохом опустил журнал. 

- Ох…ладно…спасибо… - ответил он, и его обычно рокочущий голос стал каким-то тихим и мягким. Она это ненавидела.
- С тобой все в порядке? – ласково спросила она, и он грустно и устало ей улыбнулся.
- Я в порядке, любимая. Просто это чертово дело намного сложнее, чем я думал, - признался он, проводя усталой рукой по лицу. 

Он только что побрился, оделся в хрустящую белую рубашку, сочетающуюся со светло-коричневыми брюками. Его туфли были начищены до совершенства, и его бейсболки нигде не было видно. Он выглядел опрятным и лощеным, но…он был не тем человеком, которого она полюбила. Он был скованным, застенчивым, чувствующим себя не в своей тарелке, и она знала, что он просто не ощущает себя самим собой. Берт не чувствовал честности в том, что он делал, потому что большая часть него подверглась надлежащим изменениям, чтобы он смог лучше вписаться.

Но он не собирался побеждать, будучи таким же, как все остальные. Если он выиграет, он должен быть совершенно другим. Он должен быть самим собой. Они забыли об этом где-то на полпути.

- Ты знаешь, сэр… это просто рядовая встреча. Я не думаю, что тебе нужно ради нее так наряжаться, - осторожно начала она, чуть-чуть хитря и не бросая вызов прямым указаниям Даны, но убеждаясь, что он в курсе, что она с ними не согласна. 

Дана была удивительной женщиной, сильной, упрямой и заботливой. Она стала им хорошим другом с тех пор, как на Курта заявили права, но… поскольку выборы подходили к концу, она стала настолько сосредоточенной и заведенной, что упустила из виду то, что действительно делало Берта хорошим выбором на роль Главы. 

Кэрол не могла ее в этом винить.

Она много лет занималась политикой, была нынешним Главой до тех пор, пока не закончатся выборы, и она знала, что здесь работало, но…судя по тому, что выглядело правильным для их общества, то «что работало» явно больше не работало. 

И Дана это знала. Ей просто нужно было снова вспомнить. 

- Я не могу. Если я собираюсь показаться на глаза общественности, мне нужно выглядеть презентабельно, - сказал он с тяжелой улыбкой, и она легко провела рукой по его щеке. 
- Общественность не имеет никакой власти над тем, как ты выглядишь в свободное время. А это, во всех смыслах и предписаниях, твое свободное время. Так почему бы тебе не заскочить и переодеться во что-то, в чем чувствуется немного больше… тебя, и мы вместе дождемся машину? – попробовала она еще раз, но он просто пожал плечами и посмотрел на нее взглядом, который выглядел более изнуренным, чем когда-либо. 
- На самом деле она не рядовая. Мы узнаем результаты первого тура выборов, и если они говорят правду… это может стать концом моей политической карьеры, - тихо сказал он, и Кэрол выдохнула его имя. 
- Ох, сэр. Еще не пора сдаваться. Мы пока что не знаем результатов, и ты осведомлен об этом лучше, чем стервятники, которые работают в газетах, - страстно сказала она, и Берт кивнул, но Кэрол могла сказать, что он не был убежден.
- Я предполагаю… - сказал он, и Кэрол зажала его руку между своими ладонями. 
- И, сэр… даже если ты проиграешь эти выборы… ты действительно сдашься? Всего лишь после одной попытки? – спросила она, и это поразило Берта. Он вообще об этом не думал.

Неужели он действительно от этого откажется? Неужели он и в самом деле подаст Курту пример бросать какое-то дело после первой же неудачи? К своему стыду, он должен был признать, что не знал ответа. Злословие, которое он преодолевал на протяжении последних нескольких месяцев, сильно на нем сказывалось, и он был на грани того, чтобы просто отступить и сдаться. И это было позорно, потому что его сын долгие месяцы вынужден был терпеть подобное пристальное внимание и не прогнулся под всем этим.

- Честно говоря, я не знаю, дорогая, - хрипло проговорил он, чтобы как раз вовремя услышать автомобильный сигнал со своей подъездной дорожки. 

Они встали и вместе вышли на улицу, но в воздухе между ними витали молчание и тяжесть.  
Их поездка в машине по большей части прошла в молчании, которое только усугубилось к тому времени, как они добрались до офиса Даны, что, по ощущениям, длилось гораздо дольше. По прошествии, казалось бы, часов молчаливого самоанализа и нарастающей тревоги, они, наконец, остановились перед старым зданием из коричневого камня, в котором Дана решила устроить свою штаб-квартиру. Вдали от стали и стекла политического центра Вестервилля. 

Она ненавидела царящий там шум и искусственность всего окружающего. Она сказала им, что там не хватало тепла. 

Они поднялись на второй этаж и вошли в ее кабинет без стука. Берт не удивился, когда увидел, что большая часть его команды, ладно… команды Даны уже была здесь. У них были консультанты, советники, юристы, команда по статистике, IT-команда, и все они набились в эту маленькую комнатушку, ожидая узнать, каким должен быть их следующий шаг.

Берт поприветствовал их всех и поправил галстук, испытывая дискомфорт. Они все выглядели в своих тарелках в строгих костюмах, что заставляло Берта чувствовать себя немного раздосадованным.

Он хотел, чтобы Курт смог здесь присутствовать и вернуть ему твердую опору под ногами, но он сдавал тест и просто не мог его пропустить. Он послал сюда Блейна, чтобы Дом, несмотря на все это, держал его в курсе и, вероятно, изводил его все то время, пока тот был вдали от него, потому что теперь они стали еще больше походить на сиамских близнецов. 

Берт слегка улыбнулся при виде своего охваченного азартом зятя. Похоже, что Узы чрезвычайно хорошо сказывались на Доме, и тот помахал ему через всю комнату, словно лучик света среди мрачной, серьезной обстановки помещения. 

Он возвратил жест и уселся в свое кресло, а Кэрол скользнула в соседнее, когда они все обратились к Дане за дальнейшими инструкциями. Берт был рад, что Кэрол находилась рядом с ним, понимая, что если бы ее здесь не было, он бы выпрыгнул из собственной кожи и этого ужасного костюма. 

- Хорошо… Честно говоря, прямо сейчас я не могу сказать ничего умного. Результаты первого тура появятся в интернете уже через несколько минут, так почему бы нам просто их не дождаться, - сломала Дана практически беззвучное бормотание, царящее над шуршанием бумаги и стуком по клавишам, и внезапно комната погрузилась в тишину, которая была настолько густой, что вызывала удушье.

Никто не сдвинулся ни на дюйм, пока они ждали сигнала, который изменит их жизнь. 

Сигнала, предупреждающего их о том, что результаты опубликованы. 

Когда он прозвучал, это было оглушительно.

Он зазвенел в комнате, словно удар колокола, и все они подпрыгнули, когда Дана схватила мышь и начала ею щелкать.

Берт не мог даже дышать.

Но лицо Даны говорило ему обо всем, что нужно было знать.

Сет Болтон и Ричард Декру вышли во второй тур выборов…

История Золушки без счастливого завершения: Берт Хаммел выбыл из гонки…

Курт Хаммел отказался сделать заявление о провале своего отца…

Результаты опроса показывают, что Берт Хаммел был на третьем месте, проиграв несколько очков…

Только 17 % граждан Лаймы голосовали, несмотря на то, что один из кандидатов был ремонтником из их собственного города…

Кампании на второй тур накаляются…

На поверхность всплывают вызывающие беспокойство улики, пока продолжается тщательное расследование деятельности кандидатов…

Сет Болтон, по слухам, покупает голоса…

В этом драматическом повороте событий Сэт Болтон обвиняется в подделке своих результатов и выбывает из гонки…

Прецедент установлен…

Участник, показавший третий результат, займет место Болтона…

Берт Хаммел снова в гонке…


… но дело в том, что отказавшись от этого…вы никогда не простите себя, что не пытались усерднее. В закоулках вашего разума всегда будет этот ворчащий тихий голосок, который напомнит вам, что вы не выложились полностью. Что вы преждевременно сдались. Что еще так много нужно было сделать…


- Хорошо, у нас есть люди, которые заручаются поддержкой сторонников по всему Вестервиллю и проводят беседы на местных радиостанциях в течение следующей недели. Газеты уже взяли у тебя интервью, и завтра они должны выйти, а Мириам, благослови ее сердце, разработала дизайн наших листовок и их уже раздают, - выпалила Дана, и Берт уставился на нее, а его глаза становились все шире и шире.

Она снова это делала. Спустя буквально несколько дней после того, как они получили звонок, вернувший их в гонку, она делала это снова. 

Планировала какие-то большие политические жесты и еще много чего, при этом зная, что это не сработало в прошлый раз, когда они это попробовали. 

Они разместились в большой гостиной в передней части дома Андерсенов, сидя на мягких, кожаных диванах, которые располагались параллельно широким книжным шкафам, заполненным романами и первыми изданиями. Окно было открыто, чтобы впустить весенний бриз, и Берт почувствовал, что к концу разговора этот ветерок сможет сбить его с ног.  

- Ты забыла о рекламных щитах, - перебил Джаред, наливая им еще чаю в чашки из китайского фарфора, которые заставляли Берта чувствовать себя неуклюжим гигантом. – Самый большой, конечно, будет висеть над зданием Андерсонов, но мы работаем над тем, чтобы разместить их как можно больше в разных местах.
- Хорошо, - сказал Берт, вспоминая эту ужасающую фотосессию, которая прошла неделю тому назад. Он не мог вообразить зрелище, что его смущенная физиономия поднимется в воздух и будет смотреть на всех свысока в сто раз больше по сравнению с тем, что было. – Не размещайте их в Лайме и в местах подобных ей.

Они нахмурились, и это заставило Берта фыркнуть, потому что они все еще не понимали его точку зрения. Победа в голосовании жителей Лаймы была тем самым, что обеспечит его успех. 

Чтобы получить их голоса, они должны были заставить людей сдвинуться с места и принять участие в выборах. 

И чтобы заставить их участвовать, они должны были убедиться, что относятся к ним, как к людям… а не средствам для достижения цели.

- Но это то, на чем мы надеемся сосредоточить свои усилия. Мы хотим, чтобы они тебя знали, - возразила Дана, и Берт покачал головой, наконец, готовый сказать, какой план, по его мнению, был наилучшим.
- Они уже меня знают. Я ходил повсюду и чинил их протекающие смесители или заново подсоединял провода их электроприборов. Я не хочу, чтобы они видели меня в каком-то вычурном костюме, который стоит в миллион раз больше, чем у них, и с каким-то вычурным слоганом под моим именем. Так до них не достучаться, - твердо сказал Берт, и Джаред кивнул, положив руку на колено Даны.
- Он прав, моя леди, - сказал он, и Берт с облегчением вздохнул, зная, что Джаред - единственный человек, который может пробиться к Дане, когда та начинает гнуть свою линию. 

Он не подвел и на этот раз. 

- Я не возражаю, но это значит, что нам придется пробовать нечто другое, чтобы сообщить им, что ты вернулся в гонку, - сказала Дана, забрасывая одну ногу на другую и снова опуская, чтобы повторить это движение другой ногой.
- Я хочу пойти туда. Проклятье, да я там живу, я знаю их, и сарафанное радио сработает гораздо лучше, чем какая-то фотография или слова на клочке бумаги, - сказал Берт, откидываясь назад на своем диване.
- Итак, ты хочешь сам заняться агитацией? Всех этих людей. Каждого дома? – уточнила Дана, с бровями, поднявшимися до самых волос.

Берт пожал плечами и скрестил руки на широкой груди. 

- Если делать что-то стоящее, надо делать это правильно.
- Мы не можем провести собрание и попросить их присутствовать? – предложил Джаред. – 
Это займет меньше времени, но все равно будет иметь тот же эффект. 

- Они там не появятся, если узнают, для чего оно нужно, - не согласился Берт. – По тем же причинам большинство из них не доходят до избирательных участков при голосовании. Вы не видели статистику первого тура? 17 % жителей Лаймы проголосовали. 17!
- Тебе не нужно им говорить. Они знают кто ты, ты мог бы сказать, что оно проводится для чего-нибудь другого, - продолжил Джаред.
- И начать свою политическую кампанию со лжи? – с каменным лицом спросил Берт и яростно встряхнул головой. – Этого не будет. Я не введу их ни в какое заблуждение. Они проголосуют, потому что захотят этого, потому что поверят в изменения, которые мы хотим осуществить, или они не проголосуют. Вот и все. Я прошел первый тур, действуя как кто-то, кем я не являлся. И это не сослужило нам добрую службу. Я хочу сделать это по-своему.
- Я ценю эту идею, - начала Дана.

Ее голос был мягким, и Берт знал, как ее огорчало заставлять его совершать те действия, которые он предпринимал. Они поговорили и проясняли эти вещи после того, как были объявлены результаты первого тура, но ей все еще трудно было с этим примириться. Кроме того, она все еще не могла расстаться с убеждениями многолетнего опыта на этой должности, которые прочно в ней засели. 

- Я действительно это делаю. И сентиментальность, стоящая за всем этим, восхитительна. Но у нас действительно нет времени, чтобы ты находился там, когда ты нужен нам здесь. Нравится тебе это или нет, но эта должность требует костюмов, рекламных щитов и радио, и телевизионных интервью. Я не говорю, что ты совсем не сможешь встречаться с людьми, которых ты представляешь, но, поверь мне, твои обязанности будут обширными и не оставят много возможностей…
- Я это знаю, - твердо прервал Берт, но проявляя при этом уважение. – Я также знаю, что если собираюсь быть Главой, то мне придется или делать это по-своему или не делать никак. Я – не марионетка. Поэтому как бы я ни уважал твое мнение, на этот раз я не передумаю. Нам нужно найти способ выкрутиться из этой ситуации. По крайней мере, найти компромисс. Наш слоган целиком о том, чтобы быть на правильной стороне перемен, верно? Ну, так как насчет того, чтобы мы внедрили его и в позицию Главы, мм?  

Уголки рта Даны взметнулись вверх, и она яростно покачала головой, преисполненная уважением.

- Я знала, что ты придешься мне по вкусу, Берт Хаммел. А я-то думала, что я была прогрессивной Главой.

Джаред рассмеялся и провел рукой по волосам. 

- Этот путь потребует некоторых усилий… весьма серьезных усилий. Но почему бы и нет!

Берт улыбнулся и хлопнул в ладоши.

- Ладно. Значит, мы будем висеть на этих отвратительных рекламных щитах? 

Внезапно они были прерваны быстрым, стучащим звуком шагов по лестнице в совокупности со знакомым хихиканьем, исходящим от конкретного саба, и довольным смехом Дома, который, по-видимому, за ним гонялся.

Курт ринулся прямо в дверь, когда к нему потянулась рука, сцапав за талию, и в поле зрения появился Блейн, разворачивая саба и прислоняя его к дверному косяку. Они оба тяжело дышали, улыбались до ушей и, похоже, не замечали, что комната вообще-то была занята.  

Это было вдвойне очевидно, когда Блейн углубил поцелуй, который никоим образом на этом свете не предназначался для общества, а Курт, обвив шею этого маленького проходимца, поощрял его и таял, вжимаясь в дверь. Берт устремил взгляд на браслет на запястье под синей рубашкой Курта, который был до боли знакомым, и сник от очередного осознания того факта, что его маленький мальчик больше не был его маленьким мальчиком. Действительно не был. Теперь он был связан хорошими и правильными Узами. 

Тем не менее, это не означало, что он должен был на это смотреть.

Он прочистил горло, и юные любовники отскочили друг от друга, лицо Курта покраснело, а Блейн, маленький засранец, стушевался. Берт отказался признавать, что был доволен… и что Блейн был чем-то похож на него самого в былые времена. 

- Привет, папа. Я не думал, что ты появишься здесь так рано, - пропищал Курт, прерывисто вытирая губы.

Берт фыркнул.

- Мне кажется, что, возможно, ты где-то потерял несколько часов, приятель.

Курт посмотрел на часы наверху, залившись краской, а затем поморщившись. Блейн последовал за его взглядом и приосанился от гордости.

- Изображай павлина где-нибудь еще, сынок, - посоветовал ему Джаред, закатив глаза.
 Блейн надулся, почти бессознательно притянув Курта ближе к своему боку.
- Я не павлин. Я просто счастлив. Это счастливый Блейн, - указал он на свое лицо.
- Видимо, счастье Блейна приходит вместе с нешуточной щетиной, - насмехалась Дана в тонкий ободок своей чашки, и младший Дом провел рукой по своему колючему подбородку. 

Берт взглянул на своего сына и увидел, что тот смотрит на многодневную щетину с порозовевшими щеками и закушенной нижней губой…

Берт поспешно отвернулся. Ему никогда не нужно было знать, что его сыну нравилось…это.

- В моей голове крутились другие мысли, кроме бритья, - небрежно ответил Блейн, и Дана фыркнула в свой чай, поперхнувшись для пущей достоверности, в то время как Курт издал писк, похожий на задушенную мышь. 
- Я, гм…я просто поднимусь наверх и захвачу то, что собирался вам показать, потому что земля, очевидно, не разверзнется подо мной, - сказал Курт, прежде чем броситься наверх, а Блейн со всех ног помчался вслед за ним.
- Да ладно, Курт. Не стесняйся, прекрасный.
- Блейн! Стоп. Именно это и отвлекло нас первоначально!
- Просто сегодня ты выглядишь так красиво, прекрасный. Это ты виноват в том, что так совершенен. 

Три взрослых человека переглядывались, пока голоса, наконец, не удалились достаточно далеко.

- Разве они еще не вышли из стадии медового месяца? – проворчал Берт, нахмурившись под своей кепкой.

Джаред рассмеялся.

- А ты?

Берт фыркнул, но признал его правоту.

По правде говоря, прошло не так уж много времени. Две недели, и отношения перешли в новую фазу, и в глубине души было приятно видеть, что их мальчики так влюблены и счастливы. Если бы они не были без ума друг от друга и не были неразлучны, словно сиамские близнецы, тогда Берт бы забеспокоился, что что-то случилось. 

Целую неделю после их вступления в связь никто из них не видел эту парочку, которая даже носа не высовывала. Они забронировали пентхаус отеля, в котором состоялась их Церемония Представления, и оставались там, разговаривая и обнимаясь (так любил думать Берт ради своего душевного спокойствия). Курт позвонил в тот день, когда они вернулись обратно в поместье Андерсонов, и он и Кэрол приехали на званый домашний ужин, который молодая пара провела с воспаленными от усталости глазами, скармливая друг другу еду. 
В остальное время, когда он их не видел, он был так сильно занят: сначала этой кампанией, а затем хандрой по поводу неудачи, и ему везло, если он вставал в семь и ложился в одиннадцать. 

И теперь Берт был еще больше занят, когда вернулся в гонку.

Курт вернулся спустя десять минут с румянцем и этим глупым, обожающим взглядом на лице, который мог заставить своими чарами кошек спускаться с деревьев. В одной руке он держал альбом, а в другой - папку, которой шуршал, положив ее на низкий столик.

- Куда делся мой несносный ребенок? – с любопытством спросила Дана.
- Я подкупил его, чтобы он оставался наверху, пока я здесь управлюсь, - признался Курт, бросив на нее быстрый взгляд, прежде чем опустить глаза.
- И чем же? – медленно протянула она, и Курт сделался ярко-розовым.
- Ладно. Достаточно, - резко сказал Берт, поправляя кепку, чтобы сделать хоть что-нибудь. 

Дана разразилась смехом, а Джаред спрятал свою ухмылку, прикрывшись рукой.  

- Что у тебя есть для нас, конфетка? – ободрила Дана, поглядывая в сторону его альбома.
- Ну, я подумал… в наши дни многие агиткампании уже не ограничиваются выступлениями по телевизору и раздачей листовки, правильно? – начал Курт, немного успокаиваясь, когда они отошли от темы его… интимной жизни. 
- Правильно, - подтвердил Джаред.
- И вы видите, что многие из них, например, такие, как о раке молочной железы, используют браслеты, наклейки на автомобильные стекла, брелоки и футболки. Это то, что я и хотел показать вам, ребята… Я сделал это для первого тура, но не показал, потому что, ладно… хм… не важно, - объяснил Курт, легко уходя от разочарований первого тура и открывая свой альбом на первой странице.

И там были наброски, нарисованные красивыми и элегантными штрихами. Куча разработок для графического дизайна футболок, жилетов и даже бейсбольных кепок в честь Берта, и все это объединялось цветом кампании – небесно-голубым, цветом метки Элизабет и лозунгом кампании. 

В первых нескольких дизайнах был действующий слоган кампании, а последующие были для молодого поколения, и Курт дал волю воображению, чего никогда не мог понять Берт;

Берт Хаммел, правильная сторона перемен.

СОХРАНЯЙТЕ ХЛАДНОКРОВИЕ И ГОЛОСУЙТЕ ЗА ПЕРЕМЕНЫ

Эти дизайны не были топовыми или кричащими, но это была красивая одежда, и Берт никогда сильнее им не гордился. 

- Это потрясающе, малыш.

Курт засиял от похвалы и вскочил со своего насиженного места, очутившись прямо на полу, а его лицо приняло воодушевленное выражение, пока он объяснял:

- Я подумал, что возможно «Революционер» мог бы разместить на них свое имя? И тогда все доходы могут пойти на благотворительные цели, к которым, вы, ребята, и стремились, так что, победив или проиграв, мы все равно сможем изменить ситуацию. И, может быть, вы даже сможете выделить бесплатную одежду для благотворительных сборов? 
- Для меня было бы честью разместить здесь свой лейбл, - заверила Дана, взяв альбом и рассмотрев его критическим, практичным взглядом. – Они потрясающие, милый, и я заставлю свою команду работать над тем, чтобы выпустить их как можно скорее.
- В тебе очень развита деловая хватка, Курт, - похвалил Джаред, и Курт рассмеялся.
- Не совсем. Просто унаследовал немного ума от своего старичка.
- ТЫ САМЫЙ СОВЕРШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ВСЕХ СУЩЕСТВУЮЩИХ! Я ЗНАЮ, ЧТО ОНИ В НИХ ВЛЮБЯТСЯ! – взволнованно выкрикнул Блейн из-за дверного проема, бросаясь в комнату и хватая саба, закружив его на руках.
- Блейн! Ты должен был подождать наверху! – пробормотал Курт, но не оттолкнул Дома.
- Всевышний, дай мне сил, - вздохнул Берт, но улыбнулся, глядя на них.
- Я собирался оставаться наверху, но мы планировали помочь Нику и Джеффу с сегодняшним переездом, помнишь? – напомнил ему Блейн.
- Вот черт, - застонал Курт, вырвавшись из объятий Дома и выбежав за дверь.
Блейн улыбнулся ему вслед с мечтательным вздохом.
- Э-э, Блейн? Ник. Джефф. Переезд, - сказал ему Джаред, и Блейн один раз моргнул. 
- Ох, да. Хм, увидимся, ребята.

А потом он исчез.

- Вступление в связь должно было прибавить ему ума, - посетовала Дана.


========== Закрыть страницу. Часть 2. ==========

… но все еще оставались счастливые моменты, чтобы за них бороться…

Курт выдохнул в рот Блейна, медленно проводя пальцами по щеке и челюсти Дома, пока их рты сплетались и поворачивались в такт языкам. Саб просто не мог отвести рук. Он восхищался ощущением покалывания, проходящим вдоль подушечек чувствительных кончиков его пальцев, царапаньем щетины, которая оставляла саднящие участки вокруг его губ и щекоткой напротив ладоней, когда он захватывал руками лицо Дома, позволяя себя взять контроль в свои руки.

До сих пор Дом никогда не позволял себе отпускать растительности на лице. Раньше он оставлял щетину не дольше, чем на день, прежде чем снова побриться, но они так потерялись в своем маленьком мирке после вступления в связь, что множество вещей отошло на второй план. И хотя Курт ненавидел то обстоятельство, что чаще всего он забывал делать свои увлажняющие процедуры, он обнаружил, что обожает заросшего Блейна.

Оказывается, Блейн тоже обожал, что саб любил его бороду. 

Внезапная громкая мелодия «True Friends» в исполнении Atomic Kitten, как назло, прервала момент, и Блейн застонал от разочарования напротив припухших губ Курта, прежде чем отстраниться после последнего затяжного поцелуя и вытащить устройство из заднего кармана, прижимая его к уху.

Курт нахмурился. Он пока еще пребывал в тумане, в дымке удовольствия, все еще нависающей вокруг его головы, которая, как ему казалось, столь естественно в эти дни проскальзывала туда и уходила обратно. Поэтому, когда Блейн повернул голову, чтобы ответить, саб оттолкнулся пальцами ног, заваливаясь на… ох, они были возле машины. На улице. Их освещало сияющим солнцем. Осознание этого факта снова ускользнуло от саба, будучи несущественным и бесполезным, когда он прижался губами к уголку рта Дома и вдохнул опьяняющую смесь феромонов и Блейна.  

Он замурлыкал от ощущения мягких губ и легкой щетины, прижимаясь к этому месту настойчивыми, маленькими поцелуями, а руки саба все еще неотрывно касались лица Блейна, надеясь уговорить его, не затрачивая на это много усилий. Он не хотел его заставлять. Саб хотел его соблазнить. Он хотел, чтобы Дом его захотел. Он хотел быть хорошим.

- Ник, сейчас не самое подходящее время, гм… - Курт выгнул спину, сделав так, чтобы их грудные клетки оказались прижаты друг к другу. – Ч-что? Ты переезжаешь…? Я имею в виду, конечно же, ты переезжаешь, я это знаю. Х-хорошо…

На этом слове его дыхание полностью сбилось, когда Курт соединил вместе их бедра, и нахальный саб улыбнулся напротив его собственного лица, издавая звук, который, как он знал, заставит Блейна слететь с катушек, одновременно с этим, проводя пальцами по волосам, которые спускались по челюсти и шее Дома. 

- Я слушаю, бро. Нет, я не занимаюсь сексом… Курт не издавал звуки секса. 

Курт издал еще один, чтобы это опровергнуть, и свободная рука Блейна скользнула вниз и предупреждающе сжала его задницу. На самом же деле, это еще больше распалило Курта и еще надежнее прижало их бедра друг к другу. 

- Ник, я клянусь чертовым богом, тебе лучше не знать, какие звуки издает Курт во время секса! 

Собственническое, доминирующее рычание, которое пронизывало все эти слова, заставило колени Курта подкоситься. 

- Сэр, - жалобно и пронзительно прохныкал саб.

Блейн, наконец, повернул лицо на этот звук, и Курт увидел, что его зрачки были расширены, а взгляд пристальным, и саб сосредоточил на этом все свои мысли. 

Желай меня, люби меня, нуждайся во мне… Я буду хорошим. Я буду очень хорошим.

- Мы в машине, хорошо? Будем через пять минут… да, я сказал в машине. Не спрашивай меня, если не хочешь правды. Пока.

Он повесил трубку и сунул телефон в карман, освобождая руку, чтобы схватить бедро Курта. 

- Ты. Доставил. Так. Много. Хлопот, - прорычал Дом между поцелуями, произнося это в его влажный рот. – Отвлекая меня, прямо как сейчас.
- Прости, сэр, - немедленно извинился Курт, произнося это от всего сердца, пока он был сосредоточен на каждом слове Блейна, каждом его движении, еще больше запрокидывая  собственный подбородок. – Я буду хорошим, обещаю.

Именно тогда Блейн понял, под какое глубокое воздействие сумел попасть Курт от едва ли приложенных усилий с его стороны. К Дому пришло осознание, и он узнал этот мечтательный, нуждающийся взгляд его прекрасных глаз, припухшие сверх всякой меры губы, будто саб напрашивался на поцелуи, то, как все его тело просто-напросто таяло в руках Блейна, словно жидкость, принимающая форму сосуда.  

Это знание, как и всегда, увеличило сердечный ритм Блейна и заставило его стать еще тверже в своих джинсах, чем он уже был. Это постоянное чувство гордости и любви забурлило еще сильнее, выплескиваясь на поверхность, и из самых глубин той части Блейна, которая была подчинена инстинктам, в качестве автоматического ответа поднялось яростное стремление защищать. 

Они все еще работали вместе над всеми этими деталями сабспейса. 

С тех самых пор, как произошел этот первый изумительный опыт, который был буквально лучшим моментом в его жизни, не считая момента, когда Блейн впервые увидел Курта, его красивый мальчик проваливался в сабспейс и выходил из него неожиданно часто, по сравнению с тем, что считалось нормальным. Это было не так интенсивно, как в первый раз. Иногда Курт только скользил по поверхности, в другие разы погружался туда полностью, и Блейн тщательно отмечал каждый необычный раз, чтобы иметь возможность приглядывать за сабом так, как он в том нуждался.

Обычно требовалось немало времени для того, чтобы саб вошел в сабспейс, черт возьми, он об этом читал. Нередко этот последний этап Уз случался без видимых причин, и по существу, они в действительности не располагали слишком большим количеством углубленных исследований этого феномена, которые Блейн мог бы рассмотреть. Большинство просто что-то говорило по этому поводу: если вам посчастливится до этого добраться, то вы, как Дом, будете знать, что делать, когда ваш саб погрузится в сабспейс. Ага, как же. Полезные советы от авторов-Доминантов, которые никогда не получали такого от сабов. Но было несколько, очень немного из них, которые знали, о чем говорили и давали советы и подсказки из личного опыта. 

Например, там говорилось, что сабспейс наступал в процессе игр, либо после них или после многочисленных нежностей со стороны Дома, если саб чувствовал себя достаточно комфортно для того, чтобы отпустить себя и довериться своему Дому. Но они также говорили, что каждый саб уникален, поэтому то, что применимо к одному, не обязательно распространяется на другого, что в какой-то степени лишало шаблонные утверждения их разочаровывающей туманности. В конце концов, Курт, казалось, просто с легкостью туда падал, и иногда это происходило без какой-либо реальной игры. Курт просто отдавал все это и явно доверял Блейну поймать его, когда он падал, и никакая уйма уроков, которые брал Дом, или книг, которые он прочитал, на самом деле не подготовили его к тому, каково это, в действительности испытывать подобные ощущения по отношению к сабу, к своему сабу, видеть его в таком состоянии. Что он так ему доверяет.

Судя по тому, что происходило сейчас, Блейн мог сказать, что Курт на самом деле не так глубоко погрузился в свой разум, и это было хорошо, потому что иначе он бы потратил на своего мальчика весь следующий час, безопасно выводя его из этого состояния, наплевав на их первоочередные обязательства. Последующая забота имела огромное значение для Блейна. Ее нужно было проявлять всегда, с самого первого момента, и об этом Блейн слышал на своих уроках для Доминантов. Ни за что на свете он не собирался каким-то образом препятствовать тому, чтобы саб туда погружался теми способами, которые описывались в книгах, особенно теперь, когда он знал, какой в действительности редкий дар Курт привнес в его жизнь. 

- Мне нужно, чтобы ты вернулся, прекрасный. Мы должны кое-куда поехать, - нежно уговаривал он, соединяя их губы и оставляя несколько легких поцелуев по всему его припухшему рту. – Ты можешь сделать это для меня, мой хороший мальчик? Ты такой красивый, когда туда погружаешься, что я хочу оставить тебя там насовсем.

Курт довольно выдохнул ему в рот, пробуя мятную зубную пасту и ванильный бальзам для губ, и хотя Блейн был бы вполне счастлив остаться здесь навсегда, он убрал свой рот и прижался своей щекой к щеке саба, чтобы иметь возможность шептать ему прямо на ухо. У Курта были другие идеи, однако он использовал изменения в позиции, чтобы тереться щеками, используя Блейна, словно когтеточку, при этом издавая эти восхитительные, довольные, горловые звуки, как будто он хотел заниматься только этим и ничем другим больше. Просто обниматься и льнуть к зачаткам его бороды. 

Блейн усмехнулся и обхватил его затылок, стремительно проводя мизинцем по метке саба. Курт задрожал с головы до ног. 

- Давай же, милый мальчик, ты вчера с нетерпением ждал возможности выбраться из дома.
Курт издал недовольный звук, и попытался прижаться еще крепче.
- Ты так усложняешь все это, - простонал Блейн.

Все, что он в действительности хотел сейчас сделать, так это отнести Курта наверх в их кровать и посмотреть, как далеко он может заставить его зайти. Это было опьяняющим чувством. 

- Янеусложняю. Яхороший, - наполовину пробормотал, наполовину произнес Курт. 
- Ты хороший. Очень хороший, а знаешь, что сделает тебя еще лучше, прекрасный? Если ты вернешься ко мне, я знаю, что ты сможешь это сделать, а я буду здесь, чтобы заботиться о тебе, так же как и всегда. Я люблю тебя, Курт, - подхлестывал Дом ему в ухо, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо и увидеть, возымели ли его слова какой-то эффект. 

Он не хотел приказывать Курту выходить из сабспейса, каким бы поверхностным он ни был. Дом хотел, чтобы саб чувствовал себя комфортно, чтобы попасть туда, если он того пожелает, без каких-либо ограничений, но эта ситуация вынуждала Блейна вывести его из этого состояния, прежде чем он действительно захочет в него погрузиться.

- Вернись ко мне, Курт. Давай же, детка, - продолжал ворковать он, видя, как в голубых глазах Курта кое-что прояснилось, а его ресницы затрепетали. – Вот и все. Я тебя люблю. Иди ко мне, прекрасный. 
- Блейн? – вопрошал Курт, голосом, который звучал более отчетливо, но все еще немного вяло и с намеком на нужду.  
- Я здесь.

Он притянул его ближе, чтобы убедиться, что Курт чувствует себя в безопасности. Курта никогда раньше не накрывало на улице, поэтому он хотел убедиться, что саб чувствует себя так безопасно, как только возможно, когда он осознал этот факт. Что было правильно, говоря о…

- О боже, мы на подъездной дорожке. Я…мы…на подъездной дорожке, - последнюю часть фразы саб прошипел с горящими щеками, прежде чем спрятать их в шее Блейна. 

Дом баюкал его, успокаивая, и нащупав позади Курта ручку дверцы машины, ухватился за нее. Ему удалось ее открыть, и Курт оказался внутри, но его ноги все еще оставались снаружи машины, а Блейн встал между ними. Он схватил Курта за руки и поцеловал его ладони, удостоверившись, что потерся о них щетиной, забавы ради. 

- Все в порядке. Дом огорожен, и никто больше этого не видел, ты совершенно в порядке, прекрасный. 
- Просто я… иногда я ничего не могу с собой поделать, - прошептал Курт, и внезапно его лицо стало неуверенным, и Блейн взметнулся вверх, чтобы поцеловать эти обеспокоенные черты. 
- Я не хочу, чтобы ты с собой боролся. Когда бы ты туда ни попадал, это так красиво, детка. Я даже не могу этого описать. И ты чувствовал себя так уверенно со мной, даже когда мы были снаружи. Это просто…удивительно. Мне так повезло, прекрасный, что ты у меня есть, и я всегда буду о тебе заботиться, - страстно сказал он.
- Но это… я так часто туда падаю…это нормально? 

Курт все еще беспокоился, его большие голубые глаза были широко раскрытыми и умоляющими. 

Блейн захватил его лицо между своих ладоней. 

- Если это ощущается правильным для нас, то почему бы и нет? Это не вредит тебе, правда же, прекрасный? Ты не чувствуешь, что тебя принуждают? 
- Нет! Сэр, нет, - поспешно выкрикнул Курт.
- Тогда ты совершенен – такой, какой ты есть, - торжественно возликовал Блейн, и Курт рассмеялся, подкатывая глаза.

Блейн влажно поцеловал его ласковый, припухший рот, и Курт промурлыкал от этой приятной боли. Дом отстранился и обаятельно улыбался своему великолепному сабу до тех пор, пока он робко не улыбнулся ему в ответ. 

- Знаешь, возможно, это происходит просто потому, что завершение связи произошло столь недавно? Или, может быть, ты чувствителен к сабспейсу, и с тех пор, как ты туда проскользнул, нам стало проще это делать? 

Курт кивнул, будучи более счастливым от этих объяснений, но все еще немного неуверенный.

- Может быть. Я думаю, это имело бы смысл. 
- Ты все еще в настроении помогать Нику и Джеффу с переездом?
- Да. Я этого хочу, - мягко сказал Курт.
- Тогда тебе придется отпустить меня, прекрасный, - поддразнил Блейн, и Курт вдруг заметил, что его пальцы вцепились мертвой хваткой в светлое поло Дома.

Он покраснел.

- Гм… Думаю, тебе придется приказать мне отпустить тебя, сэр.
- Прекрасный, если я все еще нужен тебе здесь, то я никуда не пойду и ничего не прикажу, - сказал Блейн, растирая его предплечья энергичными движениями вверх и вниз, и Курт кивнул, немного расслабляясь.

Прошло еще десять минут тихих ласк и сладкого ничегонеделания, Ник снова позвонил, и наконец, Курт смог выпустить Блейна на достаточно долгое время, чтобы тот залез в машину и заставил их выдвинуться в путь. Курт держался своей рукой за свободную руку Блейна все то время, пока они разговаривали. 

Каким-то образом они перешли к теме, которая в последнее время вызывала у них некоторые проблемы… не лично между ними, а в том плане, что они не знали, что с этим делать. 

- Мы собираемся рассказать им о папке? – тихо спросил Курт, скосив глаза на лицо Блейна, а все его тело извернулось на сиденье и устремилось к Дому, пока саб баюкал его сильную руку у себя на коленях. 

Блейн сжал своими пальцами руку Курта. 

- Я все же не думаю, что тебе стоит беспокоить Джеффа прямо сейчас, прекрасный. У него отличные отношения с Ником, ты сам это говорил, и я не хочу, чтобы это нанесло им вред. 
- Я знаю. Но он имеет право знать! Я ненавижу утаивать от него факты, не думаю, что я когда-либо в жизни так поступал, - сказал Курт, будучи расстроенным и обеспокоенным.
Блейн успокаивающе посмотрел на саба и вытянул его руку, чтобы поцеловать ее, прежде чем снова начать смотреть на дорогу. 
- Сегодня я поговорю об этом с Ником, а после он сможет решить, стоит рассказывать об этом Джеффу или нет. Прекрасный, ты можешь даже упомянуть ему, что он должен кое о чем знать, но Ник расскажет ему позже, если захочет. Но позволь ему сегодня повеселиться, а? 

Курт кивнул и вздохнул.

- Да. Мне хотелось бы, чтобы мы никогда не увидели ту папку… но тогда я задумываюсь о том, что произошло бы, если бы мы этого не сделали?
- Все будет хорошо, прекрасный. Я обещаю. Джефф и Ник достаточно сильны, чтобы через это пройти.

Они подъехали к Далтону, где он высадил Курта, чтобы тот помог Джеффу и другим сабам упаковать оставшиеся вещи, прежде чем отправиться на встречу с Ником и остальными Домами на новом месте, чтобы начать таскать мебель, которая уже была заказана и доставлена.

Курт немного задержался в машине, наклоняясь над сиденьями, чтобы еще несколько раз, для верности, поцеловать Блейна, прежде чем вытащить из бардачка свободный шарф, вылезти из машины и подняться и отправиться наверх к своим друзьям. В его мыслях все еще была красная папка, но Курт изо всех сил старался радостно улыбаться, прежде чем постучать в дверь общей комнаты Ника и Джеффа. 



========== Закрыть страницу. Часть 3. ==========

… друзья, которые нуждались в нашей помощи… рассчитывали на нас…полагались на нас…

- Ладно…нет…Тад, я тебя люблю, но одежду разрешено упаковывать только Себастьяну и мне, - сказал Курт, выдергивая мягкую шелковую рубашку из крохотных рук саба и аккуратно ее разглаживая. 

Он пробыл там около часа, и миниатюрный саб вносил хаос в текущий процесс упаковки. Однако его таблица и система организации для получившихся коробок была гениальной, что сделало раскладывание вещей в соответствующие стопки удивительно легким. 

Прелестный заучка-математик должен был придерживаться цифр. 

Тад только пожал плечами и перешел к возрастающей коллекции комиксов Джеффа, упаковывая их в коробки, которые он уже дотошно промаркировал.

- Да…нет…я не занимаюсь ручным трудом, - растягивал слова Себастьян со своего насеста на подоконнике, где он тщательно подпиливал ногти, будучи дивой до мозга костей.

Курт закатил глаза и повернулся к шкафу Джеффа.

- Хорошо, тогда…я буду разбирать одежду. А ты просто сиди и не приноси никакой пользы, - саркастически произнес Курт.
- Я никогда не бываю бесполезен. Я красив и поэтому улучшаю качество жизни людей, которым посчастливилось меня лицезреть, - сказал он, будучи серьезным, словно сердечный приступ, и на мгновение Курт недоверчиво уставился на него, обернувшись через плечо, прежде чем фыркнуть и вздохнуть. 
- Твоя скромность поразительна, Смайт.

Себастьян одарил его пылким подмигиванием, и Курт притворно прикрыл рот.

- Попридержи флирт для своего Дома, ты, задница.
- Он получает его в избытке, не беспокойся об этом, мой эльфийский друг. Говоря о моем Доме… почему бы всем нашим Домам не использовать здесь свои впечатляющие мускулы и не заняться тем, для чего их предназначил Господь. Поработать, словно рабам, ради нас, - спросил он, и Тад усмехнулся с того места, где он был полностью поглощен старым комиксом про Человека-Паука, об упаковке которого было давно позабыто.
- На самом деле они занимаются именно этим. Просто не здесь, - мягко сказал Джефф, который с огромной тщательностью расфасовывал свои художественные принадлежности. 
- Объясните, - потребовал Себастьян, и Джефф закрыл пластиковую коробку, в которую сложил все свои кисти, краски и другие художественные приспособления, которых было меньше,  и повернулся к сабу.
- Ты когда-нибудь общаешься с Дэйвом? – спросил Курт, изогнув бровь.
- В основном я говорю, а он слушает, - усмехнулся Себастьян.
- Ну конечно.

Джефф рассмеялся ему в лицо, потянувшись к Курту, прежде чем развернуться обратно к Себастьяну. 

- Нашу мебель сегодня доставили, поэтому они помогают Нику и грузчикам перенести и полностью собрать ее. Так что тяжелый подъем, множество лестниц, инструментов и вещей. Очень стереотипное поведение для Дома. Счастлив? – нахально бросил Джефф, и какой бы дивой не был Себастьян каждую минуту каждого своего дня, его холодная, стервозная манера себя держать просто отходила в сторону, когда он сталкивался со светловолосым сабом. 

Помимо Дэйва, Джефф был единственной слабостью Себастьяна, единственным уязвимым местом. 

Это чувство было одинаково для них всех, хотя Курт ощущал это болезненнее, чем все остальные. 

- Я в экстазе. Хорошая работа, Стерлинг, заставить их надрывать задницы, пока мы просто упаковываем всякую мелочь, - сказал он, одобрительно кивая головой.
- Что значит «мы»? – надулся с пола Тад. – Ты не сдвинулся с этого окна с того самого момента, как туда уселся.
- Прошу прощения, но я сходил в ванную где-то…час тому назад. Это потребовало перемещения, - возразил Себастьян, источая снобизм, и Курт фыркнул, полностью залезая внутрь шкафа Джеффа и Ника. 
- Мы все ценим приложенные тобою усилия, - сказал Курт.
- Всегда к вашим услугам, - произнес Себастьян самым великосветским голосом, который он только мог использовать. 
 - Погодите…значит…пока мы разговариваем…наши Домы таскают огромные предметы мебели…становясь потными и вроде как… снимают свои рубашки…верно? – внезапно поперхнулся воздухом Тад, и приключения Человека-Паука были давно позабыты в его руках, пока его щеки наливались восхитительным розовым цветом, а глаза широко распахивались.
- Как так, Тад… я понятия не имел, что пот – это твой кинк, - неожиданно оживился Себастьян, и Курт мог сказать, что тому понравилось, какой оборот принял этот разговор. 
- Это не кинк… вроде как…просто мне…мне просто нравится то, как Райан выглядит без рубашки и… и вспотевшим… и ЗАТКНИСЬ, СЕБ! Мы все знаем, как сильно ты любишь Дэйва в костюме, - воскликнул Тад, лицо которого полностью покраснело. 

Курту хотелось отреагировать смущением, ведь даже разговаривая через посредника, он никогда не был тем, кто запросто говорил и дразнился о вещах такого рода. Даже с Джеффом он начал беседовать об этом совсем недавно, а он был его самым лучшим в мире другом. Это заставило саба сразу же взглянуть в его сторону. Курт вспомнил, как некомфортно было Джеффу, когда они в первый раз это обсуждали во время своей ночевки перед его Представлением, поэтому саб должен был убедиться, что Джефф был в порядке с тем, куда зашел этот разговор. 

Блондин занял себя делом, упаковывая безделушки, которые находились у него по всей комнате, и это казалось почти небрежным и беззаботным, за исключением того факта, что на вершине его щек появился румянец, а плечи напряглись.

Это сразу же пробудило защитный материнский инстинкт внутри Курта, в то время пока они продолжали слушать это провокационное подшучивание. 

- Ребята… - мягко предупредил Курт, увидев, как ладони Джеффа сжались на свитере, который он взял в руки.
- Ой, да брось, Хаммел…не изображай скромника. Мы все видели раздражение от щетины на твоей шее. Шарфы в такую погоду? Тебе ли не знать, дорогой, - поддразнил Себастьян, и Курт бросил в его сторону хмурый взгляд, игнорируя собственное унижение и дергая головой в направлении Джеффа.

Язвительный саб взглянул налево от себя, и тотчас же его стервозное лицо снизошло до нежной улыбки, полной раскаяния.

- Блонди… прости меня, - тихо пробормотал он, и его голос ушел на несколько миль от обычной скучающей протяжности, которая была для него характерна. 

В глубине души Джефф знал, почему он так сильно застыл, и саб ненавидел это ощущение. Что его друзья были вынуждены подвергать себя цензуре, чтобы пощадить его чувства. Он знал, что у них всех здоровая сексуальная жизнь и что секс – это то, о чем говорили нормальные люди, и иногда он даже разговаривал с Куртом о… таких вещах, но находясь в большой компании, он все еще вел себя… с осторожностью.

Он не хотел испытывать подобные чувства. Саб хотел быть способным воспринимать ситуации, подобные этой, как нечто само собой разумеющееся, когда его окружали люди, с которыми он чувствовал себя в безопасности. Он хотел побыть подростком, недавно вступившим в связь, легкомысленным сабом, которому просто нужно было поделиться своим счастьем с друзьями. Джефф хотел быть как все, и именно тогда, когда он обернулся и увидел беспокойство, написанное на лицах трех сабов, которых он считал практически братьями, он почувствовал…что готов. Или был близок, чтобы этого достичь. 

- Мне… мне нравятся руки Ника, - тихо выдал он хриплым и боязливым голосом.

Это не было чем-то глубоким, ничего слишком личного, но для него это было огромным шагом. И молчание, последовавшее за его заявлением, тяжестью повисло в воздухе, засвидетельствовав это событие. Джефф мог почувствовать на себе удивленные и шокированные взгляды. А он сам ощущал гордость от собственной смелости. С другой стороны, его друзья стояли, будучи совершенно ошарашенными и смотрели на саба так, будто у него выросла вторая голова. 

Он этого не хотел.

Джефф не хотел наблюдать шок на всех этих лицах каждый раз, когда он немного выходил из своей зоны комфорта. Он не хотел, чтобы у него была зона комфорта. Он просто хотел жить. 

- У него потрясающие руки, - резко вернулся к реальности Себастьян, сориентировавшись раньше двух других сабов. 

Из них троих Себастьян был самым сдержанным в плане эмоций, так что существовала ничтожная вероятность, что он устроит сцену, и Джефф был благодарен за этот буфер, как бы странно это ни звучало.

- Милое описание, - в замешательстве высказался Тад.
- Х-хороший загар тоже подойдет? – заикался Курт, произнося эту фразу как вопрос, и Джефф усмехнулся, чувствуя, что тиски, сжимающие грудь, немного ослабли. 
- Пожалуйста, ты можешь прекратить быть нелепым относительно этой темы? – тихо спросил он, и Курт мгновенно очутился у него под боком.
- Мы не нелепые, милый. Просто…ты уверен, что с тобой все в порядке, чтобы говорить об этом? Я имею в виду, что мне тоже не вполне комфортно от этой темы, - сказал Курт, и Джефф кивнул, опустившись на диван и обернув руки вокруг подушки, которую еще не упаковали. 
- Уверен…это…это то, что делают друзья, верно? – спросил он. – Я имею в виду, мы разговаривали об этом чуть раньше.  

Курт кивнул и занял пространство рядом с ним, а Себастьян улыбнулся Джеффу так тепло, что почти невозможно было узнать острого на язык мужчину, с которым приходилось иметь дело всем остальным. 

- Только если им от этого комфортно. Друзья никогда не подталкивают друг друга к тому, чего они не хотят делать, - сказал Себастьян, и Курт согласно кивнул, наблюдая за Тадом, который повторил его движение. 
- Я в порядке с этим. Если…если это будет слишком, я дам вам знать, - принял решение Джефф и откинулся назад рядом с Куртом, который мгновенно прижался к нему.
- Тогда ладно. Ну… Хаммел…хочешь поделиться с классом своими мыслями по поводу раздражения от щетины? 

Стерва вернулась, когда на этот раз Себастьян повернулся к Курту. 

- Гм, нет, - категорично сказал Курт, прячась для разнообразия за Джеффом.
- Ну сейчас-то не стесняйся. Вы провели две недели, сбрасывая друг с другом охрененное напряжение, и мы все об этом знаем, - беспощадно продолжал он, и Курт знал, что его лицо пылает огнем.
- Ты ужасный человек. 
- Ты слишком много ошибаешься, чтобы быть выдающимся, - усмехнулся Себастьян.
- Если ты имеешь в виду выдающуюся сучку, тогда да, ладно, - так же язвительно усмехнулся Курт, отпуская Джеффа и направляясь обратно к шкафу.
- Слишком поздно там прятаться, - насмехался Себастьян, и Курт раздраженно вздохнул.

Этот идиот был похож на собаку, получившую кость. Курт с раздражением снял свой шарф, который теперь был бесполезен, раз они все равно знали, что за ним пряталось, а в этой комнате было чертовски жарко. 

- Теперь счастлив? 

Курт швырнул шарф в его самодовольное лицо. 

Себастьян поймал его одной рукой и подошел ближе, пристально разглядывая шею Курта.

- Бляяя, - растянул он это слово. – Наверное, Блейн пытался найти жилу, судя по тому, как сильно он туда вгрызся. Я-то думал, что следы на твоем лице были плохи.
- Моем лице? – пропищал Курт, поспешно прикрываясь ладонью и подбегая к зеркалу в ванной. Прошло три секунды, прежде чем они услышали пронзительный вопль. – Блейн!
- О, не вини его за это, я уверен, что ты в равной степени принимал в этом участие, - с наслаждением рассмеялся он, Тад тоже захихикал, прикрываясь рукой.
- Он не сказал мне, на что стал похож мой рот! – возразил Курт, и сабы могли услышать звук бегущей воды и брызганье. 
- Они не смоются, - издевался Себ, вызывая у Тада еще больше смеха.
- Значит, ты признаешь, что тебе это нравится? – еще более злорадно допытывался Тад.
- Угм…боже…ладно…я даже не знаю. Мы были…вроде как неразлучны друг с другом после Представления, и он забыл побриться, поскольку мы были слишком заняты…вы понимаете… и я выяснил, что не против… всего этого… - выложил он как на духу, прежде чем выйти из ванной, прижимая к лицу мокрую фланель.
- Теперь мы не сможем это упаковать, - заметил Тад.
- Плевать на упаковку! У Дэйва был период отращивания полноценной бороды, когда он серьезно относился ко всей этой фигне «или борода, или не мужик». Лучшие минеты в моей жизни. И даже не заставляй меня начинать о том, насколько удивительным с этой штукой был римминг, - фонтанировал Себ, но затем осекся, увидев ужас, написанный на лицах друзей.
- Перебор? – протянул он и закатил глаза от трех синхронных кивков, которые он получил в ответ.
- Самую малость, - пропищал Тад.

Себастьян закатил глаза. 

- Ханжи. Моя точка зрения такая. Бороды – это потрясающе. Продолжай в том же духе, Хаммел, - подмигнул он, и Курт бросил подушку ему в голову, промазав на целую милю, прежде чем повернуться к Таду.

- Значит…пот? – спросил он сладким голосом. 

Саб слышал, как этот маленький засранец смеялся над ним, и даже несмотря на то, что он еще не чувствовал себя полностью комфортно от этой темы, его желание отомстить перевешивало даже этот дискомфорт.

Тад высунул язык.

- Да, Курт. Пот. Если ты по какой-то причине упустил это из виду, мой Дом в высшей степени великолепный, огромный и мускулистый, и, поверь мне на слово, когда ты увидишь его потного и без майки – твой день удался, - безапелляционно и гордо сказал он.
- Ну, по крайней мере, теперь мы узнали, почему ты так одержим футболом, - насмешливо дразнился Курт.
- Как будто раньше этот факт был не полностью очевиден, - парировал Себастьян. – Но я должен заметить, что вполне могу себе это представить. Ну… во всяком случае касательно Райана. Он мог бы справиться с этой задачей. 

Курт прочистил горло.

- Наверное.
- Это громогласное «да», - ухмыльнулся Себастьян, и щеки Курта расцвели розовым цветом. – Блонди?

Блондин заерзал, сцепив пальцы. 

- А это разрешено? – тихо спросил он.
- Что разрешено, Джеффи? – спросил Тад, очаровательно нахмурив брови.
- Думать, что кто-то кроме Ника привлекателен? С этим… с этим все в порядке? – спросил он, и Себастьян подошел к нему, присаживаясь на подлокотник дивана. 
- Послушай, Ник знает, что ты его любишь. Он знает, что ты ему принадлежишь. Но он также в курсе, что ты не слепой. Если кто-то объективно привлекателен, то прекрасно, если ты об этом думаешь, и даже если ты об этом говоришь. В этом нет ничего плохого. Я считаю, что за Райана, Блейна и Ника можно с жизнью расстаться. Мне просто больше нравится внешность Дэйва по сравнению со всеми остальными. Я люблю Дэйва, - просто объяснил он и ободряюще сжал плечо Джеффа, желая, чтобы тот мог принимать участие в безобидной, дружеской болтовне.

Джефф мягко кивнул, не обращая внимания на то, как затрепетало его сердце над замечанием о «любви», и рискнул слегка улыбнуться. 

- В действительности, я - не поклонник пота. Но Райан без рубашки должен представлять собой красивое зрелище, - сказал он, зарумянившись, и это походило на то, словно плотину на самом деле прорвало.
- Говоря о красивых зрелищах… Дэйв в костюме. Горячо или нет? Я не думаю, что запомнил, видел ли его на Церемонии Представления, - спросил Курт, и Себастьян приподнял бровь, бросая вызов. 
- Прежде всего, Дэйв всегда горяч. Во-вторых, это неудивительно, ведь ты провел большую часть своего Представления или на коленях Блейна, или стремясь туда забраться. В-третьих… костюмы – это не мой настоящий кинк, касающийся Дэйва, - признался он, и Тад протянул с пола: «Ооох».
- Колись, Сэр Большая Сучка, - нараспев произнес Тад, и Себастьян подкатил глаза.
- Тебе нужно бросить свой драматический кружок, заучка. Но, к твоему сведению, это сила Дэйва, - сказал он, яростно кивая головой.
- Что? – очень тихо переспросил Курт. 
- Мне нравится, когда он сдерживает меня или поднимает. Не только когда мы занимаемся сексом, но и… мне нравится, как сильно он меня сжимает, когда обнимает, мне нравится сам факт, что он может поднять меня и отнести на нашу кровать, если я засыпаю на диване, мне нравится то обстоятельство, что я чувствуя себя в безопасности, когда он рядом, потому что он такой огромный. Это может показаться глупым, но… ладно… - осекся он, становясь в этот момент странно уязвимым. 
- Это не глупо, Себ. Я чувствую то же самое с Райаном. В безопасности. Под защитой, - сказал Тад, и саб знал, о чем говорит, потому что его Дом был человеком-горой.
- Я провалился в сабспейс в ночь моего Представления, - ни с того, ни с сего выпалил Курт, и было похоже на то, словно из комнаты внезапно выкачали весь воздух. 
- Какого хрена, Хаммел?! Как можно так просто сразу же этого достичь?! – практически закричал Себастьян, и Курт окрасился глубоким темно-красным цветом, в то время как Джефф был уверен, что он бледен, как полотно.

Он услышал слово «сабспейс», и его разум автоматически отбросил его обратно к тому страшному, вынужденному повиновению, а разъедающие кислотой слова в его ухе заставили саба невольно согнуться, подчиняясь чужой власти, которая силой отправляла его в темное, холодное и отнимающее силы пространство. 

- Вы говорили о чувстве безопасности! –  Курт в ответ вернул обвинения, обняв себя руками. – Я всегда чувствую себя в безопасности с Блейном, и поэтому…я даже не знаю, как туда попал. Минуту назад мы… ладно, мы играли, а потом занялись сексом, а потом я уже очутился там. В последнее время это часто случается.
- Ты знаешь, как редко удается туда попасть в ночь своего Представления? – недоверчиво спросил Тад. – Я имею в виду, прежде всего, что любое достижение сабспейса статистически маловероятно. 
- Но вы, ребята, уже имели с этим дело, правда? – с тревогой перестраховался Курт.

У него не было возможности поговорить об этом с кем-нибудь, кроме Блейна, и хотя Курт доверял своему Дому и высоко ценил его знания и мнение, совсем другое дело получить сведения от кого-то, кто раньше побывал на его месте. 

- Ну да, - сказал Себ. – Но не так скоро. Впоследствии это случается чаще, так что здесь не о чем беспокоиться. После того, как ты впервые туда отправишься, то обнаруживаешь, что становишься более восприимчив… это похоже…на то, как ты в первый раз пробуешь что-то пугающее. Как только ты впервые проходишь через это и ничего плохого не происходит, тогда гораздо легче еще раз это повторить, правда же? Здесь нечто подобное. Блейн поймал тебя, когда ты падал, так что ты с удовольствием будешь падать снова и снова.
- Да, нам с Райаном тоже потребовалось для этого некоторое время, но как только я начал, то не хотел останавливаться, - признался Тад. – Пройдет немного времени, и ты обретешь стабильность, ты не навсегда останешься таким гиперчувствительным. Просто над этим нужно будет немного поработать, - сказал он, подмигивая.

Курт бросил взгляд в сторону Джеффа и сменился с лица, когда его увидел.

- Вот дерьмо, Джефф…
- Нет, клянусь, я в порядке, - со слабой улыбкой сказал блондин. – Просто это…это немного отбрасывает меня назад, вот и все.
- О чем ты? – спросил Себастьян, осторожно переведя взгляд с одного на другого, и между его высоких бровей залегла морщинка.

Джефф сглотнул и посмотрел на Курта, на единственного из людей, которому он рассказывал в подробностях о плохом обращении с ним Кевина. И в том взгляде, который дал Курт ему в ответ, он обнаружил силу. Никакого осуждения, только поддержка, и Джефф сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свое заполошное сердце. Это был его выбор… и он доверял этим сабам.

- Кевин… он пользовался этим…иногда он заставлял меня. Входить в сабспейс, - произнес он чуть громче шепота, сосредоточив взгляд на своих сцепленных и побелевших костяшках пальцев.

Оба саба поперхнулись воздухом от этого откровения.

- Я убью этого уёбка. Клянусь богом, я прикончу его и его семейку, так что помоги мне господи!- ругался Себастьян, пиная пустую коробку. – Как он посмел! Как они могли покрывать это дерьмо, когда он должен сидеть под замком?!

Джефф просто пожал плечами, чувствуя огромный дискомфорт, но ему стало как-то легче. Словно, чем больше было людей, которым он доверял, чтобы поделиться этим, тем меньше становилась ноша, которую он на себе нес.

- Джефф, - практически захныкал Тад, и его большие карие глаза наполнялись влагой.
- Тад, пожалуйста, не плачь, - с полуулыбкой умолял его Джефф. – Ты заставишь и меня начать. 
- А я начну за тобой следом. Я всегда плачу, когда плачет мой блонди, - серьезно сказал Курт.
- Но просто это так…так…несправедливо, - зареванно пробормотал Тад, и ко всеобщему удивлению, Себастьян был тем, кто заключил этого ботаника в свои объятия.
- Это было несправедливо, - признал Джефф, и он действительно имел это в виду. 

Он так долго мучился, веря во всю эту ложь о себе, которой отравлял его Кевин. Что он был никчемным, плохим, бесполезным, бездарным. Ему потребовался самый лучший в мире друг, его любящие родители, замечательный Дом, чтобы вселить в него уверенность, чтобы его другая половина и некоторые из новых удивительных друзей заставили его это увидеть. 

И Джефф боролся, каждый раз напоминая себе обо всех хороших вещах, когда он оступался и проваливался в ту темную яму, которую вырыл для него Кевин. 

- Хорошо. Да пошло оно все, я все равно плачу, - вздохнул Курт и вытер глаза.

Джефф раскрыл для него объятья, и Курт упал в них, как в старые добрые времена…только на этот раз они поменялись ролями, и ощущения от этого были… приятными.  

- Это может быть так хорошо, Джефф. Это возможно, - прошептал Курт. – Ты сам увидишь, я знаю, что ты это сделаешь. Ник был создан для тебя, и ты продвинулся так далеко. 
- Как это должно ощущаться? – отчаянно спросил он, неожиданно для себя.
- Нереально, - сказал Курт, отстранившись. Его взгляд был немного отсутствующим, когда он об этом думал. – Вроде как мир сужается только до вас двоих, а твои ощущения зашкаливают, как будто чувствуются в тысячу раз сильнее. 
- Ты чувствуешь себя защищенным и любимым, - поделился Себастьян. – Как будто буквально ничто в этом мире не может причинить тебе вреда, пока твой Дом тебя держит. 
- Я думаю, это похоже на плавание по волнам. Это невесомость и краски. Когда ты там оказываешься, ты не хочешь возвращаться. Райан говорит, что самое трудное для него – это выводить меня оттуда, - добавил Тад с легким румянцем, свободно обернув руки вокруг своих колен. 
- Иногда это моя любимая часть, - не согласился Себ в очередной редкий момент, наполненный мягкостью. – Дэйв всегда так заботится обо мне, когда я возвращаюсь, и мне не нужно ни о чем беспокоиться, я знаю, что он меня поддержит, и я ни о чем не волнуюсь. 
- Словно все, кроме его улыбки, обращенной к тебе, и поцелуев для тебя несущественно? – закончил за него Курт, и Себ поделился с ним улыбкой.

Это настолько отличалось от того, что испытал Джефф, и он почувствовал себя лучше от того, что это узнал. Не зависть, или ревность, или чувство, что это прошло мимо него, словно он мог ожидать от себя такого, а просто счастье, что это было чем-то лучшим. Чем-то здоровым, правильным и любящим, тем, что ему предстояло испытать. 

Им.

- Я чувствую себя в безопасности с Ником… Я хочу испытать это с ним, - мягко прошептал Джефф, и одинокая слеза упала ему на щеку, но они могли сказать, что это была не печаль. Это была надежда, которая делал саба настолько эмоциональным. Джефф хотел стереть каждый плохой опыт тем, которым он хотел бы дорожить, словно сокровищем. 
- У меня нет никаких гребаных сомнений, Джефф. Нет ничего, что ты не мог бы получить с Ником, - свирепо пообещал ему Курт, и Джефф кивнул. 
- Я надеюсь, что это так. 

И Джефф имел в виду именно это. Надежда. Она появилась у него снова, и это было освежающее, радостное чувство. Он снова с уверенностью кивнул и повторил:

- Я чувствую себя в безопасности с Ником. 

Я его люблю. Я чувствую себя в безопасности с ним… мы можем этого достичь.

В комнате снова стало тихо.

- Из-за его рук? – попытался разрядить обстановку Курт, и ему это удалось, когда Джефф покраснел и засмеялся журчащим и звонким смехом. Он ударил его по руке.
- Заткнись, Курт. И да… его руки. Они дают чувство безопасности. Словно родной дом, - сказал он, довольный отходом от темы, потому что он не хотел останавливаться на таких болезненных воспоминаниях, и его друзья кивнули.
- И мы это понимаем. Вот какие чувства должен вызывать Дом. Но все же… какой твой настоящий кинк? – спросил Себастьян мягким и заботливым голосом, позволяя Джеффу понять, что от него не требуют ответа, если он этого не хочет.
Но с ними сидел новый Джефф, и этот ничем не нарушаемый, смелый огонь освещал его изнутри. 
- Похвала, - прошептал он, и Тад расширил глаза. 
- Правда? Так сильно? – с любопытством спросил он. – То есть, мне кажется, что я упомяну многих сабов, когда говорю, что это типичный случай, но… так сильно? – снова переспросил он, и Джефф застенчиво пожал плечами, обменявшись с Куртом напряженным взглядом, поскольку он знал все об «инциденте», когда он кончил без прикосновения.
- Я никогда не ощущал это так… в смысле так интенсивно, до тех пор, пока не появился Ник. Меня… Раньше меня много унижали, а со всей этой историей с сабспейсом, он не погружал меня туда и не выводил оттуда с заботой… и я полагаю… слушать похвалу сейчас – это исцеление. Думаю, что часть меня все время этого хочет, - признался он.
- Все в порядке, - успокоил его Курт. – В этом нет ничего постыдного, солнышко, и мы говорили об этом, да? И, кроме того, я думаю, это хороший кинк, потому что, мне кажется, Ник хочет хвалить тебя всегда и везде. 

Они все рассмеялись и согласились, пока Джефф краснел, будучи довольным и согретым теплом. Он чувствовал себя именно так, и даже если это и был безобидный разговор, он только что сделал большой шаг, присоединившись к нему, чтобы поделиться частичкой себя и своего прошлого и впервые это обстоятельство заставило Джеффа почувствовать себя сильным. 

Это чувство, которое он не привык испытывать, но которое с течением времени становилось все более знакомым.  


========== Закрыть страницу. Часть 4. ==========

… так что мы должны просто засучить рукава и приступить к работе. Вопреки всему плохому жизненному опыту и всем угрозам, нависшим у нас над головой. Вопреки страху и неуверенности…

- Эй, Ник. Мы с Райаном подумали, что заскочим в машину и захватим нам чего-нибудь поесть, прежде чем здесь появятся сабы. Пицца подойдет? – спросил Дэйв, затаскивая последнюю коробку в новую квартиру Ника и Джеффа.

Они провели день, работая, словно рабы над сборкой их мебели, что оказалось более тяжелой работой, чем ожидали четыре самонадеянных Дома, и теперь они, наконец-то, смогли вздохнуть и признать, что перетаскивание этого дерьма вызывает чертовский аппетит. Джефф, Курт, Себастьян и Тад будут здесь примерно через полчаса с остальными вещами, и они решили, что могут поесть все вместе, прежде чем покинуть этих влюбленных пташек, которые будут наслаждаться своим новым домом. 

Ник повернулся с того места, где он распаковывал несколько инструментов, необходимых для сборки стула, и кивнул.

- Пицца звучит замечательно. Я буду пепперони, а Джеффу нравится ананасная, - сказал он, и все они обменялись улыбками у него за спиной от того, насколько Ник был счастлив просто от того факта, что теперь он знал эти подробности о Джеффе. Например, какая пицца ему нравилась, и какую сторону кровати он предпочитал. 

Они были так счастливы за своего друга… даже если он болтал обо всех этих крошечных деталях, по крайней мере, четыре раза на дню.

- Одна ананасная, одна пепперони. Понял. Блейн? – спросил Дэйв, пока вбивал эту информацию в заметки на своем телефоне.
- Курт любит вегетарианскую, а я буду все, на чем будет больше всего мяса, - улыбнулся он, показывая зубы, и его друзья подкатили глаза от того, сколько он может съесть, все еще оставаясь таким маленьким. 
- Понял. Хорошо…мы скоро вернемся, - сказал Дэйв, и они покинули квартиру, чтобы отправиться за едой из ближайшего заведения. Район, в который переехал Ник, был довольно новым, и очень немногие рестораны уже начали осуществлять доставку в эти края. 

Блейн пронаблюдал за их уходом, радуясь отсутствию этих двоих, потому что у него все зудело, чтобы поговорить со своим лучшим другом об этой проклятой папке. Все утро он не мог найти такой возможности посреди всего этого тяжелого подъема и перестановки, и окно, которое у него появилось сейчас, было настолько маленьким, что он в действительности не мог даже растянуть этот момент.

Дерьмо.

- Ник? – позвал он, и, словно чувствуя что-то в его голосе, Ник повернулся к нему с явным беспокойством на лице. 
- Все в порядке? – спросил он, и Блейн положил свои инструменты и сел на пол, скрестив ноги.
- Я… я понятия не имею. Но мне нужно кое-что тебе сказать, и я не думаю, что тебе это понравится, - начал он, и Ник побледнел от явной тревоги на лице Блейна и в его голосе. – Я должен был поговорить с тобой сразу после того, как узнал, но я не знал, как это сказать, да и тогда все это с Куртом и связью было таким новым…
- Блейн! – прервал его Ник, сменившись с лица. – Это… это что-то, связанное с Джеффом? Он в порядке? – запаниковал он, и Блейн быстро покачал головой.
- Джефф в полном порядке. Дерьмо…это просто…ладно, видишь ли…когда мы с Куртом пошли зарегистрироваться…мы увидели красную папку на столе нашего Валидатора, - начал он, и Ник склонил голову, находясь в замешательстве. 
- Лааадно. И что с того? – спросил он, и Блейн вздохнул. 

У него не было никаких идей, как это сделать. Почему здесь не было Курта? Саб всегда сглаживал свои слова и знал, что делать в таких случаях. Как он должен был сказать своему лучшему на свете другу что-то вроде этого?

- Это было… на ней было имя Кевина, - тихо сказал он, ведь не было никакого смысла ходить вокруг да около, когда Блейн знал, что собирается раздавить сердце бедного парня. 

Ник задохнулся, подскакивая, словно пуля, и изо всех сил пытаясь отдышаться.

- Что… что это значит… это значит… они заберут Джеффа… они вернут его ему? Нет… Я ему не позволю! – бушевал он, паникуя и начиная трястись, и Блейн быстро встал и схватил его за плечи.
- Ник… пожалуйста, просто дыши. Никто не заберет у тебя Джеффа. Они не имеют права. Мы с Куртом…мы думаем, эта папка означает, что они позволяют Кевину заявить права на кого-то еще, - поспешно объяснил он, и Ник уставился на него, переполненный отвращением.
- Они позволят этому животному причинить боль другому сабу? Как они могут так поступать, Блейн? Они не имеют права! – практически закричал он, и Блейн притянул его к себе, крепко обнимая друга. Это было рискованное движение: учитывая то, как взвинчен был Ник, он мог легко сбросить с себя Блейна, но, к счастью, он еще не зашел так далеко.
- Я знаю. И я согласен. Но мы практически ничего не можем сделать. Я изучил этот вопрос, и мы не имеем права вмешиваться в это дело. Мы даже не узнали бы об этом, если бы не случайность, - сказал он, и Ник знал, что друг прав.

Он знал, что ничего не может сделать, но мысль о другом прекрасном человеке, опустошенном и уничтоженном этим тираном, заставила его кровь вскипеть. 

- Я бы хотел…я бы хотел найти его и просто…сделать с ним то, что он делал с Джеффом. Заставить его заплатить.

Он стиснул зубы от этой фразы, и было похоже, что это происходило уже сотню раз, и Блейн кивнул в полном понимании. С жаждой отмщения и правосудия не могло быть  полностью покончено. 

Блейн отпустил друга и серьезно посмотрел ему в лицо. 

- Поверь мне… если бы представилась возможность, я был бы рядом с тобой, чтобы подержать его, пока ты это делаешь. Но мы не можем, Ник, да и Джефф этого не захочет, - возразил он, зная, что упоминание Джеффа было надежным способом спустить Ника с небес на землю. 
- Мы можем… мы можем поговорить с Валидаторами? Рассказать им, что мы знаем? – спросил Ник, отчаянно цепляясь хоть за что-то. Что-то, что заставит его почувствовать, что он действительно обеспечивает Джеффу безопасность и защищает его. Потому что прямо сейчас Дом чувствовал себя так, словно подводит Джеффа, и он ненавидел это ощущение. 

Он дал обещание, а это чувство было таким сильным, словно разрушало эту клятву. 

- Я почти уверен, что они уже знают о Кевине. Его папка была красной, когда все остальные были бежевыми, и кроме того…они были теми, кто забрал Джеффа из его дома. Я уверен, что по этому поводу составили документы, - рассуждал Блейн,  и хотя Дом мог понять, почему Ник так себя вел, но он даже не в силах был настаивать, вразумляя друга, когда он был настолько бессильным и побежденным.
- А что насчет саба? Мы можем узнать его имя? Или имя его семьи? Никто в здравом уме не позволил бы своему ребенку отправиться к этой отвратительной твари, если бы они знали, на что он способен… - вгонял себя в бешенство Ник, пытаясь хоть что-то придумать, что угодно, чтобы избавить неизвестного человека от Кевина. 

Мысль о другом Доме, который в один прекрасный день влюбится в кого-то такого же раненого и измученного, как Джефф, и захочет его исцелить, но будет не уверен  в том, что ему удастся это сделать, разбивала сердце Ника. Не потому, что он сожалел о любви к Джеффу, а потому, что тот другой может оказаться не таким сильным, как Джефф. Не таким упорным и не таким удивительным, чтобы даже захотеть попробовать еще раз. 

И тогда два человека будут приговорены к одиночеству, будучи несчастными и разбитыми.

- Ник… - попробовал Блейн, но его друг повернулся к нему, практически зверея от ярости.
- ДОЛЖНО ЖЕ БЫТЬ ХОТЬ ЧТО-ТО, БЛЕЙН! – закричал он, и слезы потоком хлынули из его глаз, из самых глубин его ярости и боли, проливаясь на щеки и заставляя голос Ника сломаться, когда он вцепился в свитер своего друга.
- Прости… Мне очень жаль, Ник, - мягко утешал Блейн, борясь с желанием снова прижать друга к себе.

Ник не был сабом, которого надо было лелеять, он был Домом, которому прямо сейчас было больно, и Блейн иногда должен был избегать вторжения в его личное пространство. Возможно, ему не стоило повторять этот жест, если инстинкты Ника перенаправят весь этот гнев и навредят Блейну, вместо реального преступника. 

Но все же видеть его в таком состоянии было практически нереально. Обычно Ник был спокойным, смешливым и счастливым, а это… эта боль и ярость внутри него почти испугала Блейна. Могло показаться, что для Ника это было слишком, и он мог слететь с катушек и сделать что-нибудь безрассудное. Не Джеффу… Джеффу никогда… но если он попытается вмешаться в дела Валидаторов, то неизвестно, какие могли быть последствия.

- Я чувствую себя таким бесполезным, Блейн, - хрипло признался Ник, а его кулаки сжались, и Блейн проглотил комок в горле.
- Я знаю, приятель. Но ты не можешь рисковать всем этим, - взмахнул рукой Блейн, указывая на совершенно новое место, которое станет свидетелем начала его новой жизни с Джеффом. – Ты не можешь наживать неприятности, потому что Джеффу нужно, чтобы ты был рядом, - сказал Блейн, и Ник застыл при упоминании имени Джеффа.
- Джефф…я…я должен ему сказать? – спросил он, с намеком на страх, и сейчас Блейн пожимал плечами, отчаянно стремясь помочь, но не имея понятия, как это сделать.
- Я не знаю, что тебе сказать, мужик. С одной стороны, Кевин больше не имеет права его трогать, так что на самом деле это не касается Джеффа. С другой стороны… он может обидеться на то, что ты знал и ничего не сказал. Я действительно не знаю, как здесь нужно правильно поступить, - признался Блейн, и Ник провел рукой по лицу, стирая с него влагу. 
- Он…он так хорошо справляется, Блейн. Раскрывается. Пререкается со мной. На днях он спрятал все мои туфли, и когда я позже об этом спросил, Джефф признался, что раньше был немного шутником, и что он просто снова почувствовал желание сделать что-нибудь глупое. Он превращается в того, кем был раньше… а теперь… - Ник в отчаянии тем же жестом пропустил волосы сквозь пальцы и пнул пустую коробку, которая просто развалилась от удара. 
- Это ничего не меняет. Тебе не нужно ему говорить, - сказал Блейн, несмотря на то, что собственные слова прозвучали блекло. 
Он никогда не скрыл бы такую информацию от Курта и знал, что Ник был того же мнения. 
- Ты сказал бы Курту? – спросил Ник, и Блейн был в курсе, что его лучший друг знает ход его мыслей лучше, чем он рассчитывал.
- Думаю, что да, - спокойно сказал Блейн.
- Это добьет его. Я не могу. Я не хочу, чтобы он прекратил улыбаться, - сказал он, побежденный и уставший, и Блейн приобнял его за плечи.
- Быть может, это только покажет, насколько хорошо он справляется, - внезапно сказал Блейн, и Ник поднял взгляд.
- Что ты имеешь в виду? – спросил он со смущением, написанным на лице.
- Эта новость наверняка его напугает. Он будет расстроен и зол и, вероятно, решит, что Кевин его заберет, но… вместо того, чтобы замкнуться в себе… возможно, на этот раз он обратится к тебе за руководством?  И ты просто увидишь, как сильно он тебе доверяет? Он прошел долгий путь, Ник, и все это видят. Я действительно думаю, что ему лучше об этом узнать, чем получить удар исподтишка позднее, - сказал Блейн, и Ник вздохнул.
- Я знаю. Я знаю это, знаю, но я просто хочу его защитить, - прорычал Ник, злясь на самого себя. Он встряхнул головой. – Ему необходимо знать. Мне нужно ему рассказать, потому что я не могу хранить тайны вроде этой, когда все время говорю, что буду с ним честен. Боже… Я даже не хочу воображать, как ужасно он себя почувствует, зная, что кто-то другой может пройти через то же самое, что и он, - сказал Ник, когда услышал, что на их стоянку въехали машины и заметил в окне блестящие светлые волосы Джеффа. Когда саб вышел из машины, на его лице была сияющая и красивая улыбка. 

Он должен был быть сильным.
Сильным для своего ангела. Потому что он пообещал, что будет. 

… Мы должны были бороться. Нам приходилось бороться за каждого человека, у которого все еще был шанс на лучшую жизнь. Мы должны были бороться за всех, у кого была мечта, которую, как они были уверены, им никогда не осуществить. За тех, кто хотел летать… пойти в колледж, работать, найти любовь, вступить в узы, жить…

- Ребята, вы к этому готовы? – спросила Мириам и улыбнулась, когда Сэм и Мерседес обменялись между собой нервными взглядами. 

Она обратилась к ним за помощью несколько недель назад, чтобы пообщаться со старшеклассниками государственной школы. С учениками, которые только что достигли совершеннолетия, чтобы иметь возможность голосовать, которые все еще были идеалистами, наполненными надеждами и доверием, чтобы захотеть попытаться бороться за перемены. 

Перемены Берта Хаммела предназначались для них. 

Его проигрыш в первом туре сильно ударил по Мириам, практически доведя ее до слез фактом абсолютной потери всего того, что предлагал этот человек. Она лезла на стены, когда услышала новость о том, что он вернулся, и удвоила свои усилия, чтобы обеспечить ему столько голосов, сколько она могла.

И это начиналось здесь.

Она знала, что ученики недоброжелательно отреагируют на ее присутствие, на ее шикарный наряд и явно очень дорогостоящее образование, но если они услышат все это от кого-то, кто был одним из них… они могли бы воспринять это лучше. 

И Сэм с Мерседес казались идеальными людьми для этой задачи. 

Они оба с самого начала твердо стояли на стороне Берта и верили в него и в то, чего он пытался добиться. И если то, чем они здесь сегодня занимались, сработает… они могли бы рассчитывать на голоса от той группы людей, которую никто никогда раньше не брал в расчет.

Подступиться к персоналу МакКинли оказалось намного проще, чем изначально ожидала Мириам. Директор Фиггинс попытался отказаться и вежливо отправить ее восвояси, но нашелся учитель – сильный Дом, сильнее всех, кого до сих пор встречала Мириам, кроме разве что Блейна и Даны, который высказался по этому поводу и заявил, что это потрясающая идея. 

Он привел аргументы в пользу того, чтобы предоставить этим молодым людям шанс сказать что-то от себя, рассказать что-то новое, и, скорее всего, ученики доброжелательно отреагируют, доверившись этой возможности. Очевидно, он был тем, кто имел в школе большое влияние, потому что другие учителя внимательно его слушали, и даже директор уступил его убедительным аргументам. 

Безопасность Мириам и безопасность Сэма с Мерседес обеспечивались тем фактом, что рядом с ними будет стоять мистер Леваев, и если это не убедит Мириам в том, насколько он силен, тогда все остальное бесполезно. 

Он стоял перед небольшим возвышением, справа от них, скрестив руки на груди и оглядывая помещение. Ученики практически автоматически подстроились под его поведение и ответили соответствующим образом. Они последовали его примеру, и Мириам осознала, что он не только сильный, но и любимый и уважаемый Дом в школе.

Это заставило ее почувствовать себя безопаснее и оптимистичнее, зная, что он на их стороне, и это явно было важнее всего на свете для Мерседес и Сэма, которым досталась привилегия посещать занятия мистера Леваева.

Мириам сжала плечо Мерседес, выражая поддержку, пока девушка перетасовывала карточки в своих руках, на каждой из которых были аккуратно записаны ключевые моменты ее речи. Они согласились, что выступать на собрании будет только Мерседес. Сэм заявил, что у него нет навыков публичных выступлений, и что он чувствовал, что Мерседес справится намного лучше, чем он, сделав речь теплой, трогательной и убедительной, вместо того, чтобы просто засыпать политическими фактами людей, которых они просто-напросто не заботили. 

Мириам внимательно слушала, когда директор Фиггинс поприветствовал студентов, и это дало ей оптимистический настрой, потому что они, казалось, заинтересовались и оживились, чтобы послушать что происходит. Она не была уверена, радовались ли они поводу для освобождения от занятий или искренне хотели в большей степени вовлечься в происходящее, но она возлагала большие надежды на успех этого собрания.

И если они справятся с этим здесь, тогда у них появится больше шансов на успех в других государственных школах в окрестностях своего Округа.

- Ты можешь это сделать. Просто поговори с ними нормально, - тихо сказала Мириам, пока Фиггинс представлял выступающего, и Мерседес кивнула, глядя на Сэма и улыбаясь, когда тот послал ей игривый воздушный поцелуй. Ей нравилось, насколько забавным он оставался, несмотря на все испытания, через которые они прошли. В нем все еще было ребячество и дурашливость, и она любила его за это.

Она повернулась к возвышению и поднялась на него, делая два скрипучих шага, которые привели ее в центр настила. Больше сотни пар глаз уставились прямо на нее, когда Мерседес прочистила горло и направила свою внутреннюю диву в нужное русло. Она могла это сделать. Для себя, для своего Дома и для всех тех, кто просто хотел для себя лучшей жизни. 

- Привет всем, - с дрожью начала она, но ее голос становился сильнее. – Меня зовут Мерседес Джонс, и я здесь учусь. Я старшеклассница. Большинство из вас, вероятно, лучше знают моего Дома – Сэма Эванса. На сегодняшний день мы вместе уже почти два года, мы живем вместе, мы любим друг друга… Но мы не можем зарегистрироваться, потому что не располагаем средствами для этого. 

Она оглядела комнату, выхватывая лица своих одноклассников. Пока что они не были слишком впечатлены, потому что большинство из них находились в точно таком же положении, и эта информация не стала неожиданностью.

Она решила просто продолжить и высказать все, с чем сюда пришла. 

- Сэм хочет стать моделью. Он очень хорошо сгодится для этого дела. – Толпа хихикнула, и это заставило ее еще больше расслабиться. – Я бы хотела стать певицей. Или учительницей. И я уверена, что каждый из вас тоже хочет кем-то стать. Писателями, врачами, медсестрами, механиками, портными… но правда заключается в том…мы не можем сделать ничего из перечисленного. Потому что не имеем такой возможности.

На этот раз толпа нахмурилась от напоминания, и Мерседес знала, что она затронула их. Это был не тот разговор, который можно было услышать в обычном кругу друзей на перемене или в столовой. Это было на уме у каждого.

- Каждые четыре года они играют в игру, притворяясь, что проводят демократические выборы. Делают вид, что пытаются сделать мир лучше, борются за права человека, обещают невозможное. Но никто никогда не спрашивал нас, что нам нужно. И у нас никогда не было возможности поддержать ту сторону, которая нам нравится. Потому что про нас всегда забывают. В прошлом году на моего лучшего друга заявил права Дом Блейн Андерсон. 

По комнате прокатился тихий гул, когда они делились сплетнями о бледнокожем сабе, которого они обычно игнорировали, когда тот был явно достаточно хорош, чтобы привлечь внимание кого-то столь знаменитого и могущественного, как Блейн.

- На еще одного моего друга заявил права Дом Николас Дюваль. Через них я повстречала много людей из высшего общества. Людей, к которым я была несправедливо предвзята. Думая, что их не заботит то, что с нами происходит. А потом я поняла, что это неправда. Их это заботит. И они хотят улучшить положение дел. Они поддерживают Берта Хаммела, нашего собственного ремонтника, который баллотируется на пост Главы с Программой, которая должна поставить всех в равные условия. Мы сможем… поступить в колледж, зарегистрировать наши узы, найти работу, жить…как люди. Все, что от вас требуется – это пойти и проголосовать, - страстно сказала она, и, казалось, толпа была готова есть из ее ладони, пока один мальчик не поднял руку. 

- Все это звучит здорово, и да, было бы неплохо проголосовать, но… нигде поблизости от Лаймы нет избирательных участков. И у нас нет возможности совершить поездку к ближайшему, - сказал он, и его поддержали возгласами согласия.
- И откуда он раздобудет денег, чтобы все это финансировать? – сразу же присоединился к этому потоку очередной голос.
- И мы даже не видели его Программу. Почему мы должны верить тебе на слово? 
- Я могу честно сказать, что в действительности вообще не разбираюсь в политике. Но здесь Мириам, она советник Берта по вопросам молодежи. Она сможет ответить на любые ваши вопросы, если захотите? – сказала Мерседес, поднимая ладони, чтобы остановить поток вопросов, и ученики с энтузиазмом кивнули.

Она обернулась, и Мириам присоединилась к ней на сцене, дрожа, но сияя от гордости за свою новую подругу и за то, насколько хорошо та держалась. 

- Спасибо, Мерседес. И я буду рада ответить на любые вопросы, которые могут у вас возникнуть. Как сказала Мерседес, меня зовут Мириам Сандерс. Я заканчиваю обучение в Далтоне в области экономики и бизнеса, и с недавних пор я – советник Берта Хаммела по делам молодежи, - представилась она, и толпа разразилась ропотом, когда она назвала свою школу. 

Было ясно, что они не доверяли ей из-за ее происхождения, но любопытство, которое разожгла Мерседес, было намного сильнее.

- Что это значит? Советник по делам молодежи? – спросил кто-то, не подняв руки, и как бы сильно она не старалась придерживаться правил, Мириам решила позволить им почувствовать себя комфортно и на равных с ней. 

Она двинулась вперед и спрыгнула с трибуны, вместо этого решив на нее усесться, что поставило ее на тот же уровень с остальными. Она не хотела стоять выше всех, давая ощущение, что она важнее и сильнее.

Она посмотрела на мистера Леваева, и он одобрительно ей улыбнулся, сам частенько пользуясь ее техникой. 

- Советник по вопросам молодежи – это тот, кто напоминает кандидату, баллотирующемуся на пост Главы, не забывать о нуждах молодого поколения. Я близка к вам по возрасту, и у меня есть довольно ясное понимание того, о чем вы сейчас думаете. Закончить старшую школу, найти человека, который подходит именно вам, побеспокоиться о работе…это моя обязанность – напоминать зрелым людям, чтобы они не забывали об этом в суете борьбы за пост и преимущество на выборах, - ответила она, и ученики неуверенно кивнули.
- Итак… об этих делах с голосованием…большинство учеников даже не приглашают голосовать… как это будет работать? – спросил еще один человек, на этот раз ближе к передним рядам, поэтому Мириам рассмотрела, что это сказал светловолосый, относительно невысокий парень.
- Именно поэтому я здесь. Я говорила об этой проблеме с Бертом и менеджерами его кампании. Брать с расчет учеников - это умный ход. Вы, ребята, люди, которые унаследуют мир, независимо от того, насколько его сделают хорошим или плохим. Таким образом, вы должны иметь право высказаться и заявить, какой мир вы бы хотели наследовать. Кампания Берта Хаммела обеспечит финансирование избирательных участков в нескольких местах в Лайме, и минутах ходьбы от средних школ по всему городу. Он хочет убедиться, что у всех вас будет право голоса, - честно ответила она.
- Давайте по существу. Мы должны голосовать за него? – спросил кто-то, и она улыбнулась.
- Вовсе нет, я привезла с собой распечатанные программы обоих кандидатов. К сожалению, у нас не было возможности сделать это до первого тура, чтобы вы знали всех участников, но обычно после него остается двое лучших кандидатов. Сэм и Мерседес раздадут их вам. Моя контактная информация внизу. Прочитайте их, узнайте о каждом кандидате и о каждой точке зрения, спросите меня обо всем, что, возможно, покажется вам непонятным. И когда вы будете уверены, что знаете все, о чем бы вам хотелось знать, то решите, кто получит ваш голос. Мы не пытаемся создать еще одну диктатуру. Мы действительно хотим демократии и равных возможностей для всех, - сказала она, подавая жест Сэму и Мерседес, которые достали принесенную ей коробку и начали раздавать информационные пакеты об обоих кандидатах. 

Их план, в целом, заключался в том, чтобы предоставить молодым людям информацию и вдохновить их действовать. Не подкупать их и не принуждать голосовать за кого-то. Она просто хотела, чтобы у них был доступ к точно такой же информации, что была доступна каждому ученику в Вестервилле. 

- Кто-нибудь в первом туре был хорош? – спросил кто-то, и Мириам пожала плечами.
- На мой взгляд, один достойный кандидат, - правдиво ответила она, и мальчик, который задал вопрос, наклонил голову.
- Тогда почему он не прошел дальше? 
- Потому что вы поймете, что то, что я нахожу достойным, ужасно не соответствует тому, что считается достойным у избирателей Вестервилля. Его программа была справедливой, несовершенной, но справедливой. Он хотел отдать незащищенной части общества некоторые рычаги. Например, медицинскую страховку. Это было плохо воспринято. В основном это произошло из-за того, что его команда не донесла его программу до людей, ради которых она создавалась, - сказала он, и мальчик понимающе кивнул, возвращаясь к своему пакету. 

Бумага продолжала шуршать, пока они с любопытством рассматривали информацию, которую она им раздала, а так же на адрес ее собственной электронной почты, по которой они теперь могли с ней связаться, пользуясь новым компьютерным залом в школе.  

- Нам разрешено все это знать? – спросила девушка в первом ряду со светло-русыми волосами и глазами насыщенно-голубого оттенка. 
- Программа каждого кандидата должна быть общедоступной. Это общий закон. Никакие выборы не могут проводиться в тайне. Просто потому, что так делали до сих пор, не означает, что это правильно. Вы имеете право знать, кто хочет определить ваше будущее, по крайней мере, на ближайшие четыре года и воспротивиться этому, если вы это не одобряете. Я просто хотела убедиться, что вы воспользуетесь этим правом выбора, - сказала она, и блондинка улыбнулась, прежде чем вернуться к бумагам.
- Ты мне нравишься. Почему ты не баллотируешься? – спросил кто-то из центра зрительного зала, и Мириам рассмеялась.
- Ну, я еще не окончила колледж. И не думаю, что я сама готова сделать что-то такое значительное. Но спасибо за такие слова. Может быть когда-нибудь, - просияла она и получила еще один дразнящий вопрос. 
- Ты занята? 

На этот раз рассмеялись все, потому что можно было расслышать, что вопрос подразумевался как добродушная шутка, а не как флирт или неуважение.

- Да, я занята. Мой Дом тоже занимается экономикой и бизнесом. Но боюсь, что он не политик. Он находит это скучным, - с улыбкой ответила она, и мальчик, который задал вопрос, кивнул.
- В этом я с ним согласен.
- Ребята… Я знаю, что для вас это все ново, и, может быть, вы не знаете, что все это значит. Но я могу честно вам сказать, что отвечу на все, о чем вы, возможно, захотите узнать и вы можете связаться со мной в любое время, - искренне сказала она и получила несколько улыбок из толпы. 
- Вы будете это делать и в других школах тоже? – снова спросила блондинка, и Мириам кивнула. 
- Если нам позволят, мы это планируем. На этой неделе, - ответила она.
- Вам…вам нужна помощь? Я… меня это всегда интересовало, но у меня никогда не было возможности увидеть, как это делается, и поэтому…я не знаю… если я смогу каким-то образом помочь, я буду счастлива, - сказала она, и ее голос стал тихим и неуверенным, когда девушка закончила свою нервную речь. 

Мириам улыбнулась ей. Она знала, каково это, чувствовать желание что-то сделать, но не иметь возможности. И она говорила с Бертом о привлечении добровольцев в помощь с небольшим заданиями, такими как печать и компоновка материала, в то время как они взамен смогут узнать об избирательном процессе. Он согласился и возложил на нее эту обязанность. 

- Есть кто-нибудь еще, кто может быть заинтересован в чем-то подобном? – спросила она, и поднялись еще две руки.
- Хорошо, тогда вы трое, задержитесь, и мы поговорим, а всем остальным… спасибо за их внимание. Спасибо, что вы были любезными и приятными в беседе, и спасибо Вам, мистер Фиггинс и мистер Леваев за вашу сегодняшнюю помощь, а также благодарю Мерседес и Сэма, что обеспечили мне связь со своими одноклассниками. Мне было очень радостно побеседовать с вами сегодня. Надеюсь, я увижу вас на выборах, независимо от того, кому вы отдадите ваш голос, - сказала она, и по комнате прокатились бурные аплодисменты, когда люди шеренгами покидали помещение, взволнованно переговариваясь и обсуждая то, что они только что услышали.

Она знала, что в них произошли какие-то сдвиги.

Появилось чувство, что они способны проявлять инициативу, а не пассивно ждать, пока кто-то другой сделает выбор за них.

Она отошла в сторону, и вскоре к ней присоединилось трое учеников, которые были заинтересованы в помощи. Девочка-блондинка была сабом по имени Карла, мальчика - Дома, который поддразнивал Мириам, спрашивая, была ли она занята, звали Престон, и еще один саб по имени Тео, который не говорил во время собрания, но, похоже, стремился узнать как можно больше. 

Она позвала Мерседес и Сэма и пригласила троих ребят на кофе, чтобы поговорить о том, какими будут их задачи. Она обменялась взглядами со своими новыми друзьями, зная, что все они думали об одном и том же.

Сегодняшний день был потрясающим. 



========== Закрыть страницу. Часть 5. ==========

… Мы должны были сражаться за каждого здешнего родителя. За тех, кто хотел видеть своего ребенка целеустремленным и счастливым. За каждого сотрудника, который осознавал непостоянство своей работы; когда сегодня вы можете заработать на еду к столу, а на другой день оказываетесь на улице. И за каждого друга, который стоял на нашей стороне, в горе и радости…

Берт Хаммел был человеком привычки. Ему нравилась определенная еда, определенные виды спорта, определенные занятия из прошлого, и он редко менялся.

А еще ему нравились определенные люди. 

У него было несколько друзей со времен старшей школы, и хотя Берту нравилось знакомиться с новыми людьми, и за прошедший год, с того момента, как на его сына заявили права, он обрел совершенно новый круг товарищей, но его настоящими друзьями все еще оставались старые знакомые. Вот почему в первый день предвыборной агитации Лаймы за его кампанию Берт обнаружил себя стоящим перед домом своего старого друга с колотящимся сердцем и желчью, подымающейся по горлу. 

Правда заключалась в том, что когда они в последний раз разговаривали, то распрощались не самым лучшим образом. Берт сказал Нельсону, что участвует в гонках за пост Главы, и мужчина чуть его не ударил. Он сказал Берту, что тот предал все, во что они верили, связавшись с людьми из высшего общества, и что они будут использовать его и его сына, чтобы еще больше прославиться ради своей победы на выборах. 

Берт понял, откуда он этого набрался, но это случилось позже… когда он успокоился. С обеих сторон было множество заблуждений. Богатые смотрели на бедных, как на досадную неприятность, как на кого-то, кто был ниже их из-за материального положения этих людей, а бедные смотрели на богатых как на снобов, которые были невоспитанными и холодными.
Берт должен был признать, что сам был одним из них, пока на его сына не заявили права и его глаза не открылись. 

Нельзя стричь всех под одну гребенку.

Но у Берта проявился его вспыльчивый характер, и в тот раз он вступил в перепалку, до сих пор глубоко сожалея о тех словах, которые они наговорили друг другу. И если он знал своего друга так же хорошо, как, по мнению Берта, и он знал его самого, то Нельсон тоже об этом сожалел. С тех пор его выставляли напоказ, словно призовую лошадь, он проиграл выборы, но снова восстановился в правах, и, как он сказал Дане, Берт хотел осуществить оставшуюся часть кампании по-своему. Это означало, что он нуждался в помощи и очень хотел получить ее от своих старых друзей.

Поэтому Берт поднял руку и постучал, надеясь, что его лучший друг был все тем же парнем, который помог ему спланировать первое свидание с матерью Курта.

Ему казалось, что прошли часы ожидания, пока Берт не услышал шаги по ту сторону, и в замке не повернулся ключ. 

- Что ты здесь делаешь? – спросил Нельсон когда, наконец, открыл дверь, и Берт мог сказать, что в его голосе не было настоящей злобы. 

Он был горд и упрям, и эти качества были высечены в чертах его лица и седине на висках, но он был хорошим человеком и хорошим другом. 

- Я…ладно, я зашел спросить, могу ли я поговорить с тобой минутку? – нескладно сказал Берт, ненавидя то, как затих между ними разговор впервые за почти сорок лет, которые они знали друг друга. 

Нельсон несколько секунд смотрел на него, слегка кивнул и широко раскрыл дверь, жестом приглашая Берта войти. Он направился прямо в гостиную и сел на диван, как делал это миллион раз за эти годы. Он знал, что Нельсон усядется в потрепанное старое кресло, которое ненавидела его жена, но от которого он отказывался избавиться. Забавно, как то, что было ему когда-то хорошо знакомо, сейчас казалось чуждым под грузом обстоятельств. Вместо удовольствия он почувствовал тревогу. 

Он посмотрел на своего друга, и мужчина вопросительно приподнял бровь ему в ответ.

- Ну… - подсказал он, и Берт прочистил горло, поправляя край своей кепки.
- Ладно… я знаю, что наш прошлый разговор окончился плохо, - начал Берт, и Нельсон издевался.
- Преуменьшение, - горько выплюнул он, и Берт вздохнул.
- Послушай… я знаю, что ты обо мне думаешь. И я также знаю, почему ты так думаешь. Я…я потратил некоторое время на размышления о том, что ты сказал, и я понимаю, почему ты чувствуешь, что я предаю свои убеждения, - осторожно сказал Берт, не желая разжигать еще большее пламя. Он хотел, чтобы его лучший друг был с ним заодно.
- Неужели? – многозначительно спросил Нельсон, но, не возражая, против продолжения речи.
- Я так не считаю, - честно сказал Берт, и это, по меньшей мере, привлекло внимание другого человека. Берт Хаммел никогда не говорил ничего, чего не имел бы в виду. – Нел… не я выбрал для своего сына, чтобы на него заявил права младший Андерсон. Я не хотел внезапно становиться кем-то, кому посвящают заголовки в дрянных журналах и колонках сплетен. Мне не хотелось ничего из этого. Но Блейн выбрал Курта. И это привело к тому, что вся наша семья оказалась в центре внимания. И я это возненавидел, - сказал Берт, и Нельсон снисходительно приподнял бровь.
- Конечно, очень похоже, что ты ненавидишь это, - саркастически сказал он, и Берт устало провел рукой по лицу. 
- Мне это не нравится. Я это не выбирал. Но я решил повернуть это обстоятельство себе на пользу. Нам на пользу, - сказал он, и Нельсон встал, меряя шагами гостиную.
- Как… превратившись в одного из них? Выступая в костюмах и притворяясь, что ты делаешь это ради блага всех нас? 

Он вернулся назад, и Берт кивнул, встретив его взгляд и не отводя глаз, но, не споря с мужчиной в его же собственном доме и, в свою очередь, поднимаясь на ноги.

- Это на самом деле так. Я не притворяюсь. Знаешь, я не самый умный на свете человек, и помощь, которую я получаю от Даны Андерсон и ее друзей, более чем необходима. Но я делаю это для Лаймы и для здешних людей. Я не марионетка какого-то богатого человека. Практически проигранные выборы показали мне это, и поддержка моего лучшего друга очень много бы для меня значила, - сказал он, видя, что другой мужчина застыл на долю секунды.
- Что, черт возьми, я могу сделать, что не может тебе обеспечить куча наличности от твоих новых друзей? – спросил он, и Берт грустно улыбнулся.
- Знание того, что нужно Лайме. Я не лгал, когда говорил, что хочу этого для всех. Это  Программа, с которой я баллотируюсь. Если я выиграю…она вступит в действие. Поэтому, пожалуйста, просто…по крайней мере, прочитай ее.  После этого я дам тебе полное право сказать мне, чтоб я отправлялся к чертям.

Он протянул темно-зеленую папку, и Нельсон секунду колебался, прежде чем взять ее и сесть, положив папку на колени. Молчание растягивалось, пока он переворачивал страницы, в задумчивости потирая пальцами рот, а выражение его лица менялось от удивления до шока, и до чего-то, что походило на надежду.

Берт почти дрожал от нервов, когда Нельсон дошел до конца и закрыл папку, глядя на него так, как будто в первый раз его видел.

- Это…Берт…если ты победишь… - попытался он, но не смог выдавить ни слова.
- Если я выиграю, все это должно произойти. Может быть, на это потребуется год, может быть, все четыре, но эти перемены должны осуществиться. И к тому времени, когда мой срок закончится, если меня не переизберут, мы убедимся, что найдем кого-то заслуживающего доверия, чтобы баллотироваться на замену. Так что изменения должны сохраниться в силе, - объяснил Берт, и Нельсон схватил папку своими широкими, натруженными руками.
- Многие политики дают кучу обещаний, которые не могут выполнить, Берт, - сказал Нельсон, и Берт ответил ему полуулыбкой.
- Я знаю. А еще я знаю, что это будет тяжелая работенка. Но я никогда не раздавал обещаний, которые не смогу выполнить, и мы будем сворачивать горы на протяжении всего этого пути, но я к этому готов. А ты? – серьезно спросил он. – Я действительно очень хочу, чтобы ты был на моей стороне.

Нельсон взял паузу, размышляя в течение очередного очень долгого момента.

- Это способ для Сэнди пойти в колледж. Она сможет стать писательницей, - сказал он, думая о единственной дочери, которая была настолько невероятно талантливой, что больно было думать, что она никогда не сможет раскрыть свой потенциал.
- Да, она могла бы. Мне просто нужна твоя помощь, - сказал Берт, и Нельсон посмотрел ему прямо в глаза взглядом, в котором чувствовался возраст, и его старый друг, глядя на Берта, легко его читал. Каждое хорошее намерение или оплошность.

Он кивнул.

- Что у тебя на уме? – спросил он, и Берт широко улыбнулся, засыпав его планами агитировать жителей Лаймы ходя из дома в дом, или устраивать небольшие собрания, вместо того, чтобы произносить типичные речи, где никто не мог ни о чем спросить или каким-то образом выразить несогласие. Чем больше он говорил, тем больший энтузиазм  получал в ответ, который, казалось, передался Нельсону, несмотря на его первоначальную горячность и беспокойство.
- Мне нужно, чтобы ты распространил мои слова среди людей. Так сказать, будь со мной заодно, - закончил Берт, и Нельсон кивнул.
- Ты можешь на меня рассчитывать, - сказал Нельсон, а затем его глаза потускнели. – И мужик… прости меня за то, что я наговорил. Я имею в виду, я все еще не знаю обо всех них… но я верю в тебя, и я не должен был спешить делать выводы, не услышав твою сторону. Всегда следовать за тобой в самых глупых затеях, верно? 
Берт рассмеялся.
- Эх… что было, то прошло, - с улыбкой сказал Берт, и Нельсон широко и ярко улыбнулся в ответ, когда они преодолели расстояние, крепко пожимая друг другу руки.
- Итак… когда мы начинаем?

…людей, которые нас окружали, когда всякая надежда практически покидала нас. Надежда – это… надежда – это забавная штука. Она делает вас одновременно испуганными и храбрыми. Испуганными потому, что вы знаете, что все вокруг вас может просто разрушиться и сгореть…


- Ты уверен насчет этого? – шутливо спросил Себастьян, окидывая взглядом близлежащее поле, где они устраивали первую официальную совместную встречу учеников выпускных классов Далтона и Лаймы. 

Поле было расположено на окраине Лаймы и было, своего рода, нейтральной территорией, что делало ее доступной как для учеников Далтона, которые жили дальше, но имели доступ к транспорту, так и для учеников Лаймы, которые могли без особых проблем при необходимости добраться сюда пешком.  

- Да, - уверенно подтвердил Курт, критическим взглядом осматривая все незатейливые белые шатры, которые они установили, и сверился со своим планшетом. 

Там были стулья, скамейки для пикника и одеяла, разбросанные вокруг сочной травы, а рядом находилось несколько киосков, которые они открыли для немногочисленных местных торговцев из Лаймы, у которых покупали еду и напитки. Они даже установили один киоск, чтобы раздавать бесплатную продукцию, дизайн которой разработал Курт, а «Революционер» его воплотил. На самом деле, некоторые организаторы сегодня уже носили что-то из этих штучек. Блейн отказался рассматривать какие-то другие варианты, кроме того, чтобы носить на своей спине разработки Курта. 

Эта блестящая идея принадлежала Таду, и Курт практически расцеловал саба прямо в губы за то, что он был таким восхитительным маленьким гением. Эта затея не только помогла бы преодолеть разрыв между классами, но также стала бы возможностью для некоторых местных жителей заработать немного денег или даже установить новые рабочие контакты. 

- На самом деле, я не вижу много других учеников, только все те же старые лица из Далтона, - прокомментировал стоящий справа Дэвид, засунув руки в карманы своих джинсов с низкой посадкой. Его простая черная хенли* красиво обтягивала плечи, и Курт был рад, что все приложили усилия, одевшись довольно повседневно, чтобы не отпугнуть и не смутить никого из учеников Лаймы. – И они, вероятно, пришли только потому, что мы установили сцену для «Соловьев», - продолжил он.
- Она не только для нас, это открытый микрофон, поэтому любой может туда подняться. Мерседес планирует спеть, и она задаст жару… и Сэм сказал, что, может быть, тоже что-нибудь попробует, - возразил Курт, но его вера немного пошатнулась, когда он снова с беспокойством посмотрел по сторонам. Поток либеральных студентов Далтона, которые мыслили более широко, был слабым, но стабильным, но в остальном Дэвид был прав. Те же старые лица. 

Люди собирались появиться…правда же?

Мириам сказала, что ее переговоры в школах по большей части прошли довольно хорошо. МакКинли стал их историей успеха во многом из-за того, что там были Мерседес и Сэм, да и Курт с Джеффом пришли оттуда, поэтому у них уже было что-то или кто-то для налаживания контактов. Остальные школы в Лайме было немного сложнее раскусить, потому в их распоряжении не было такой непосредственной связи, и Мириам приходилось начинать с нуля, пытаясь выстроить взаимопонимание с кучкой учеников, которые в основном на нее злились. Однако она была оптимисткой, и поэтому Курт с волнением планировал весь этот день для дальнейшего развития отношений между обеими сторонами, надеясь привлечь значительное количество этих людей, чтобы они, в процессе, поддержали его отца. 

Его ни разу не посетила мысль о том, что никто не появится вообще.

Ладно, здесь собрались волонтеры Мириам, всего их было около десяти, поэтому Курт подумал, что это лучше, чем ничего. Натянув улыбку на лицо, он решил быть оптимистом. Было только десять часов утра, и у них был еще весь день для того, чтобы люди сюда приходили.

Внезапно Коррин подскочила к нему слева, ее светлые волосы лежали на голове свободными локонами посреди гарнитуры, которую она затребовала, когда Курт попросил ее помочь провести торжественную часть этого мероприятия вместе с другими «Соловьями» и их лучшими половинками. Возможно, власть немного ударила ей в голову, и ее манера держать себя капитаном группы поддержки вступила в игру, словно лев, выпрыгнувший из высокой травы. 

- Курт, - строго сказала она, и ее голубые глаза сузились. – Какой мне смысл носить эту штуку, если ты не собираешься отвечать? 

Дэвид наклонил голову, чтобы скрыть ухмылку от того, что на этот раз эта крохотуля-злючка кричала не на него.

Курт немного застенчиво потянулся к рации, лежащей в заднем кармане. Он выключил эту штуковину, чтобы прервать бесконечную болтовню. Между Тадом и Райаном, обменивающимися любовными посланиями, и Коррин, которая засоряла эфир и выкрикивала приказы налево и направо, отчего у Курта начинала болеть голова. Он был уверен, что половина людей, у которых была такая рация, сделали то же самое… Себастьян с самого начала отказался даже прикоснуться к ней и просто отправился вслед за Дэйвом, пока тот перетаскивал оборудование, предложив своему Дому «моральную поддержку».

Это был хороший способ сказать, что он был ленивой сучкой, которая просто хотела домогаться своего Дома. 

- Прости, Рин. Должно быть, я случайно переключил частоты, - солгал он, осторожно возвращая все как было. Себастьян фыркнул, но не сводил глаз с Дэйва, который переставлял несколько скамеек вместе с Райаном, отчего его мышцы напрягались и бугрились под тонкой рубашкой. – Что случилось?
- Блейн и Уэс закончили с проводкой для сцены. У нас все настроено, - сказала она с самодовольной улыбкой. 
- Здорово! – просиял Курт, слегка подпрыгивая на носочках. – Я пойду к Нику и Джеффу и посмотрю, закончил ли он рисовать вывески для трибун.
- Сообщение принято, босс МакДримми**, - отсалютовала ему Коринн.

Дэвид зашипел на своего саба, внезапно прекращая веселиться.

- Он не парень-мечта! Я парень-мечта! Ты должна говорить такое только обо мне!
- Сэр. Это про Курта. Или он не парень-мечта? – резко спросила она.
Дэвид окинул взглядом Курта, который немного покраснел от смущения. 
- Хорошо, он - красавчик, - проворчал Дэвид с неимоверно хмурым видом. – Однако тебе не обязательно это подчеркивать. 
- Ты милый, когда ревнуешь. Но сделай это приказом, и мне останется только подчиниться, - усмехнулась Коррин, высовывая язык между зубов, и Дэвид снова начал улыбаться, а в его глазах зажегся озорной огонек.   

Курт ускользнул, прежде чем Коррин смогла сказать что-нибудь еще или Дэвид стал бы придираться.

- Ангел, я клянусь, это идеально, - услышал он Ника, который ободрял его лучшего друга, когда Курт подошел к сидящим фигурам, сгорбившимися над пятью широкими баннерами. – Они влюбятся в них, ладно?
- Конечно же, они в них влюбятся, - сказал Курт, объявляя о своем присутствии.

Обе головы повернулись, и Курт встретил тревожный взгляд Джеффа, посмотрев на него своими собственными спокойным взором. 

- Ты даже еще как следует их не рассмотрел, - сказал Джефф, и его губы тронула крошечная улыбка, а Курт дерзко улыбнулся в ответ.
- Этого и не требуется, блонди. Итак, они высохли? Ник, мы можем заставить Блейна помочь тебе их развесить, если ты не против? – спросил он у Дома, который кивнул, поднимаясь на ноги.
- Конечно, отправляй сюда своего ленивого Дома. Перетаскивание туда-сюда электрогитар и инструментов – это для слабаков, а он должен развешивать баннеры, как настоящий босс, - с уверенностью произнес Ник, заставив двух сабов рассмеяться.
Курт вытащил свою рацию.
- Блейн?
- Меня вызывают небеса? – последовал спокойный ответ, который заставил щеки Курта разрумяниться от того, насколько это высказывание застало его врасплох. – О прекрасное создание, у тебя, несомненно, голос ангела, так что это, должно быть, небеса. 
- Эээ…что?
- Ты божественен даже в смущении. Я не достоин разговаривать с тобой. Умоляю, скажи что-нибудь еще.

Ник разразился смехом, а Джефф сосал губы, чтобы удержать себя от смеха. Курт был унижен.

- Сэр, - сбивчиво прошипел он, находясь в шоке. – Все тебя слышат!
- Хорошо! Пусть все знают, как мне повезло, - театрально продекламировал Блейн. – Они просто завидуют.

Осмотр поля показал, что те из них, у кого все еще были свои радиоприемники, внимательно слушали их с ухмылками на веселящихся лицах. Завидовали? Нет.  Потешались? Черт возьми, да.

Курт собирался его убить.

- Вы, ребята, гораздо лучше, чем мои любимые реалити-шоу. Продолжайте говорить, я записываю это дерьмо, - раздался поблизости чирикающий голос Коррин.

О Боже.

Курт огляделся, пока не обнаружил рядом со сценой Блейна, который небрежно прислонялся к динамику, как ему заблагорассудится, скрестив лодыжки, засунув одну руку в передний карман и подняв рацию ко рту. Эти глаза с золотыми крапинками прямо сейчас сияли, и Курт просто знал, что так оно и есть. 

-  Я конфискую твое радио. Надеюсь, ты об этом знаешь, сэр, - строго сказал ему Курт.
- Но, прекрасный. Нам нужно показать Таду и Райану как это делается! И я даже еще не сравнивал твои глаза со звездами! И не пел тебе серенады! Или…
- Ну все, - пробормотал Курт, слушая все более смехотворную и сладкую до зубной боли болтовню, которую нараспев говорил ему Блейн, пока бегом сокращал дистанцию между ними. 
- Это похоже на ту сцену на лугу в кино, - сказал ему Блейн, и теперь в его голосе безошибочно слышался смех. – Беги в мои объятья посреди этого поля роз, моя любовь!

Курт запрыгнул на него, радио полетело на землю, но самоуверенный Доминант этого и ждал, поэтому с легкостью поймал саба и ухмыльнулся ему всеми своими ровными, идеально-белыми зубами  в этом глупом и совершенном рту, произносящим глупые, дрянные вещи, и черт бы побрал эти губы, если они каким-то образом не упадут прямо в поцелуй. 

Они слышали раздающиеся с пола обрывки и кусочки прерывающегося свиста, кошачьих воплей и насмешек своих друзей, которые перебивали друг друга, чтобы расслышать. 

- Ты хуже всех, - шумно выдохнул Курт Блейну в рот, прежде чем их губы снова встретились.

Блейн прогудел в поцелуй и игриво лизнул его верхнюю губу. 

- Ты связан со мной, прекрасный. К лучшему или худшему. 

Курт обвил своими ногами бедра Блейна и обнял его голову, откидываясь назад, чтобы заглянуть в глаза Дома, напуская на себя невинный вид. 

- Значит, ты – худшее, а я – лучшее, сэр? 
- Такой болтливый, прекрасный. Я не собираюсь наказывать тебя, правда же? – дразнился он, и глаза Блейна потемнели, когда он отвел их на импровизированную сцену и посадил Курта с краю, удобно расположившись между его ног, так что теперь он мог целовать его подбородок, спускаясь по шее. Курт вздрогнул и толкнулся навстречу контакту, а тихий звук, вырвавшийся из его горла рассказал Блейну обо всем, что ему нужно было знать. 
- Хм… ты же знаешь, что я здесь, правда? – неловко спросил Уэс прямо со сцены позади Курта. – Я внезапно не стал невидимым. 

Курт покраснел. Он вообще не заметил Уэса. 

- Гм, Блейн. Нам нужно развесить баннеры Джеффа, прежде чем все сюда придут, и я сказал Нику, что попрошу тебя о помощи, - сказал саб, откидывая шею, чтобы попытаться заглянуть ему в глаза.

Блейн несчастно фыркнул в его ключицу. 

- Почему двум самым низким людям поручают развешивать баннеры? 
- Комедийный эффект? – сухо спросил Уэс.

Блейн издал еще один несчастный звук, и Курт заворковал над ним, осторожно лаская шею. Дом замурлыкал, словно кот, и обвил руками бедра саба.

- Ха… Мне думается, они решили собраться все вместе. Мириам будет в восторге, - размышлял находящийся рядом Уэс, и Курт резко обернулся.

Там, в отдалении, находилась большая группа подростков, которые явно были местными. Они болтались поблизости от границ поля, по-видимому, наблюдая за приготовлениями и решая, нужно или не нужно подойти поближе или даже будут ли им действительно здесь рады? 

Курт не мог сдержать улыбки на лице и посмотрел на Блейна, чтобы увидеть, что тот улыбается ему в ответ. 

- Видишь, не о чем беспокоиться, прекрасный.
- Пойдем, поприветствуем их, - с энтузиазмом сказал Курт, и его Дом взял его за руку и отступил назад, чтобы помочь ему спрыгнуть на траву. 
Рука об руку они поспешили к нервничающей компании, которая выглядела настороженной, возлагая сильные надежды.

… но храбрыми, потому что, несмотря на то, что все может обрушиться прямо на вас, вы по-прежнему стараетесь перебороть себя, пусть даже всего на миг…


- Давай же, прекрасный. Мы практически никуда не выходим. Я думаю, будет хорошо на некоторое время убраться подальше от всего этого сумасшествия, - уговаривал Блейн в изгиб, где шея Курта плавно переходила в плечо, наблюдая за тем, как саб укладывал свои волосы перед зеркалом в ванной комнате. Они уже были совершенны, Курт только зря суетился.
- Но нам все еще так много предстоит сделать. Окончательные результаты выборов не за горами, и Дана сказала, что прошедшая неделя была самой важной. Финальные дебаты состоятся завтра, и мой папа в действительности не знает чего ожидать, - разволновался Курт, отчего тревожная складка, которая начала оформляться и залегать между его бровей с того дня, как они вышли из стадии «медового месяца», становилась все глубже. 

Курт хотел как можно больше помогать своему отцу, но, говоря по правде, все, что он мог сейчас сделать – это морально его поддержать. Он устроил смешанную встречу представителей Далтона и Лаймы, которая прошла на удивление хорошо. Две группы людей объединила общая любовь к музыке, смеху и хорошей еде, как только мероприятие пошло полным разгаром. И на данном этапе еще больше футболок и браслетов не принесут много пользы, поэтому Курт застрял, просто наблюдая и надеясь на лучшее.

У него не было ни малейшего представления об этих подлинных политических штучках, и как бы сильно Курт ни старался, он никогда по-настоящему не улавливал тонкости того, что нужно было сделать, поэтому чувствовал, что разрывается между необходимостью помочь и страхом что-то испортить. Мириам была благословением во всех этих делах. Она предложила Курту помочь ей с подготовкой всего, над чем она работала там, где саб мог это сделать, зная, как сильно он нуждается в том, чтобы чувствовать себя полезным. И он действительно был благодарен, но, казалось, ничего больше не было в достаточной степени пригодным, и Курт действительно был на грани.

Он догадывался, что на самом деле его беспокоит это выражение, которое приклеилось к лицу Берта после первого тура выборов. Он был так подавлен своим проигрышем, что Курт не знал что предпринять, чтобы ему помочь. Это так много значило для них всех. 

- Ничего из перечисленного от тебя не зависит, прекрасный. Моя мама помогает Берту подготовиться, да и ты выполнил больше, чем достаточно. Все, что мы можем сделать – это подождать. 

Курт открыл рот, вероятно, чтобы выразить протест, и Блейн послал ему суровый взгляд «Дома», который заставил саба снова его закрыть. 

- Не вынуждай меня приказывать, ради твоего собственного блага, к твоему сведению.
- Ты не можешь заставить меня выйти, Блейн, - вышел из себя Курт, с грохотом отбросив на мраморную стойку расческу, которую держал свободной рукой.

Он знал, что был упрямым и дерзким без какой-либо видимой причины, кроме нервов, но…такой была его реакция, и Курт ничего не мог с этим поделать.

- Курт, - предупредил Блейн, и саб сделал вдох через нос, сжав рот в узкую линию. 

Это в точности напомнило Блейну о том, как начинал вести себя Курт во время помутнения сознания. Раздражительно и капризно, и Блейн хотел на этот раз сделать все лучше, ведь теперь он распознавал знаки. Ему не хотелось довести дело до того, что Курт будет слишком взвинчен, чтобы быть рациональным, и ему пришлось бы наказывать его за такое поведение, и вместо этого Блейн хотел попытаться предотвратить эту ситуацию еще на подходе. 

- Я знаю, что ты в состоянии стресса, но от того, что ты выплескиваешь его на меня или на кого-то еще, ничего не изменится, - медленно и терпеливо сказал Блейн, и Курт мгновенно отреагировал на этот голос приглушенным хныканьем в горле. 

Он знал, что Блейн поймет, и Курт просто ждал, стремясь к своему Дому, чтобы тот уловил его сигналы и помог ему выбраться из собственной испорченной головы. 

- Сэр, я чувствую…я чувствую… - он не мог вымолвить ни слова, и Блейн нежно его утешал, протягивая руки и заключая дрожащего саба в свои объятья. 
- Я знаю, прекрасный. Я знаю, - тихо прошептал он, прижимая саба ближе, и собственное сердце Блейна подстроилось под беспорядочный стук сердца Курта.

Блейн сделал еще один шаг, приблизившись к метке Курта, легко пройдясь по ней кончиками пальцев, прежде чем помассировать большим пальцем яркую, цветную кожу. У Курта от этого прикосновения практически размягчились кости, и он тяжело оперся на стойку ради поддержки, закрыв глаза и распахнув губы, хватая маленькие глотки воздуха.
Блейн поцеловал изгиб челюсти саба, чередуя с надавливанием на его шею и дождавшись, пока Курт не расплавится в лужу, прежде чем отдернуть свой большой палец, просто чтобы накрыть всю эту область ладонью. Дом быстро узнал, что когда начинаешь прикасаться к метке, Курт ненавидел, если Блейн просто убирал руку. Для него было намного легче, когда Блейн делал это постепенно, и поэтому он делал все возможное, чтобы убедиться, что Курт был счастлив и удовлетворен.

- Было бы неплохо выйти из дома, детка? Ответь мне честно, - в конце приказал он твердым, но любящим и ободряющим голосом. 
- Да, сэр, - пробормотал Курт, его глаза затрепетали и снова открылись, а шея снова прижалась к его руке. 
- И я хочу побаловать своего хорошего мальчика, это же здорово? – подтолкнул Блейн низким голосом, шутливо подмигивая Курту, зная, что любая возможность быть побалованным Блейном встретит абсолютное согласие у саба. 

Глаза Курта засияли, и он немного подпрыгнул на кончиках пальцев.

- Да, сэр. 

Блейн улыбнулся и склонил голову, чтобы они больше не смотрели друг на друга через зеркало. 

- Тогда бери свой пиджак и пальто, детка, а я подгоню машину, - прошептал он в крохотный 
промежуток между их ртами, прежде чем мягко клюнуть Курта в губы.

Дом в последний раз погладил его метку, а затем ушел. В голове Блейна уже начали зреть планы, когда он вытащил свой телефон из кармана. Он чуть не врезался в своего отца на лестнице и схватился за перила, чтобы не упасть на последних ступеньках. 

- Ох! Блейн, где-то пожар? – воскликнул Джаред, на носу которого были водружены очки для чтения, а подмышкой была книга. 
- Я беру Курта на свидание, - радостно сказал он.
- Ах. Нервничаешь о вашем первом разе? – понимающе улыбнулся Джаред, и Блейн нахмурился.
- Это не первый наш раз. – Он поразмышлял над этим. – Разве? Нет…быть этого не может. Раньше мы уже ходили. Мы выходили в свет на яхте на Канарских островах и делали то, что положено на свидании. Мы ходили на футбольные матчи и в другие места. 
- Когда вы технически не были официально вместе, - указал Джаред с едва скрытой ухмылкой, когда увидел, что его сын побледнел, а его глаза расширились от ужаса.

Блейн сглотнул, когда его накрыло правдивостью этого факта. С тех пор, как они осели в Вестервилле, за исключением их Церемонии Представления, Блейн не вывел Курта ни на одну прогулку, которую категорично можно было классифицировать как свидание. 

- О, боже мой, ты самый худший родитель в мире. Почему ты оказываешь на меня такое давление, монстр?

Джаред подкатил глаза и хлопнул его по плечу. 

- Ты с этим справишься, - весело сказал он, прежде чем подняться по лестнице и свернуть за угол в свой кабинет.
- Что мне делать? Не смей бросать меня…папа! Папа! 

Блейн сердито нахмурился, услышав в ответ отголоски смеха, и тупо уставился на свой телефон.

Внезапно обычный ужин, на котором можно было немного сбросить пар, больше не годился. Курт заслуживал романтики и правильного обхождения. Благодаря Блейну, Курт уже получил нестандартное начало всей их связи, и самое меньшее, что хотел сделать Блейн – это дать ему в придачу и несколько нормальных впечатлений. И это означало, что он, черт возьми, сделает для Курта романтичным их первое официальное свидание. 

В считанные секунды у него в голове возникла новая идея, и Блейн начал раздавать распоряжения, тихо моля Бога, чтобы его саб придерживался своих обычных полуторачасовых рутинных сборов, чтобы быть готовым. 

Блейн никогда не был более благодарен за склонность Курта быть дивой.


P.S. * хенли - гибрид рубашки и футболки на пуговицах, но без воротника
** МакДримми – сленговое прозвище. Красавчик, парень-мечта, мужчина моих грез, мужчина мечты. 


========== Закрыть страницу. Часть 6. ==========

… вы готовы позволить своим стенам рухнуть и разрешить другим это увидеть. Дать им возможность вас сломать. И некоторые из них, некоторое попытаются это сделать. Если вы откроетесь, кто-то всегда будет пытаться вас сломать. Но если вы откроетесь…

Как его жизнь могла стать столь запутанной в течение нескольких недель?

Данай устало провел рукой по лицу, и мозолистая кожа ощутила на собственном лице темную щетину, напоминая ему о том, как он провел выходные. В одиночестве, закрывшись в своей квартире, испытывая стресс, раздражение и чувствуя себя слишком большим для собственной кожи. Кожи, которая идеально соответствовала ему с самого детства. 

Он был уверен в себе и в уравновешенности своих эмоций. Так было всегда. Он никогда не переживал этого трудного периода проявления своих инстинктов, когда они полностью вставали на дыбы в пору полового созревания, которое возобладало над ним. Он просто сразу же жестко взял их в кулак и удерживал под контролем. Но то, что он испытывал сейчас, было пыткой. Вкус того, что всякий другой неудачливый Дом или саб, вероятно, переживал множество раз в течение своей жизни. 

Он с раннего возраста знал, что жизнь, которую выставляли напоказ его родители, была неправильной.

Он был прямым наследником русской дворянской семьи. Его фамилия давала ему деньги, хорошие школы, вращение в кругах высшего общества и возможность быть тем, кем он хотел. До тех пор, пока его желания соответствовали тому, что одобряло это общество. 

Но это было не так.

В России разрыв между бедными и богатыми был еще заметнее, чем здесь, и поэтому почти опасным. Он всегда чувствовал ярость от того, как его родители отворачивались от нищих на улице, игнорировали кричащих от голода детей, просто проходя мимо, и отказывались нанимать тех, у кого не было высшей степени колледжа, независимо от того, каковы были их способности.

Ему было стыдно за то, как много он имел, в то время как у других не было ничего. Поэтому он не тратил свои карманные деньги, а раздавал их людям, которых встречал на улицах Москвы. Он носил с собой в рюкзаке дополнительную еду, куда бы ни пошел,  и проводил свободное время, помогая научиться читать бедным детям, жившим неподалеку.
Он хотел перемен. Реальных изменений.

Поэтому, когда настало время выбирать колледж и посвятить свою жизнь единственному призванию, он собрал чемоданы и переехал в Америку, закончив колледж и подыскивая работу в бедных школах округа, где ему удалось достучаться до детей, от которых все остальные давным-давно отказались. Впервые в жизни он испытывал чувство гордости. Гордость за то, что он заставил их захотеть учиться, блистать и подняться выше того, что позволяло им их происхождение. Подвинуть границы и стремиться к большему. 

Он был строгим, твердым и неумолимым, но обладал любящим сердцем. И его ученики об этом знали. Сабы смотрели на него как на защитника, советчика и отраду, а Домы равнялись на него, желая быть такими же, когда найдут кого-то особенного. 

Кого-то особенного, кого Данаю не повезло найти за все эти годы попыток. Пока не появился он. 

В моменты одиночества Данай воображал, каким будет его саб. Милым, уступчивым, послушным и теплым; равновесием для его свирепого доминирования – это то, что он рисовал в своих мыслях. 

Брэд был совершенно не таким.

Он был красив, об этом не было и речи. Высокий и стройный, с ледяными серо-голубыми глазами и волосами песочного цвета, которые просто просили, чтобы за них потянули. Данай чувствовал трепет покорности под его кожей и то, как глубоко в действительности она простиралась, даже несмотря на то, что саб с ней боролся. Как бежала по венам его кровь, наполняясь жаром и нуждой, зазывая, словно песня сирены, даже когда рот Брэда извергал на него ругань.

Все это раскрывало в учителе что-то столь же глубокое и заставляло его беспомощно кружить вокруг Брэда. Мысли об этой резкой ухмылке, уступающей место мягкой улыбке под кончиками его пальцев, заставляла Даная желать кричать от нужды. Идея о том, что эти глаза могут смотреть на него с любовью, а не с отвращением, заставляла Дома просыпаться посреди ночи. 

Но на самом деле Брэд был холодным, вызывающим, злобным, мстительным и ожесточенным. Его губы не поднимались вверх, если только это движение не превращалось в издевательскую пародию на улыбку, он не встречался с ним взглядом, если только глаза саба не метали кинжалы в его сторону и по большей части…было похоже, что саб был полон решимости отталкивать всех, а особенно Даная.

- Ладно, класс, спасибо всем за то, что вы были так вовлечены в сегодняшнюю дискуссию. Отличная работа.

Данай улыбнулся своим ученикам, увидев, что из некоторых еще валит пар от попыток доказать свою точку зрения тем, кто не согласен. 

Он целенаправленно выбрал книгу с тематикой антиутопии, преисполненный любопытством увидеть, что они о ней думают.

Они ворчали и жаловались, когда поняли, что «Дающий» была книгой из детской секции их недавно обновленной библиотеки, но быстро замолчали, осознав тяжесть темы, о которой говорилось в книге. По мере того, как проходило все больше и больше дней, у них возникали свои собственные мысли, теории и мнения по книге, и Данай понял, что полноценные дебаты будут хорошим способом позволить им поделиться своими чувствами по этому материалу. 

И они выступили. Они, как и всегда, заставили его гордиться.

К его глубокому разочарованию, Брэд решил не принимать участия в обсуждении. Он сидел за своей партой с фирменной ухмылкой, приклеившейся к симпатичному лицу, но Данай мог сказать, что ему было интересно. Не потому, что он знал саба или потому, что Брэд плохо скрывал свои эмоции. Он просто мог его чувствовать. Так же ясно, как будто мог читать его мысли. Интенсивность этого чувства слегка пугала Дома. Но Данай Леваев почти так же прославился своим контролем, как и своей храбростью. 

Он не допустит, чтобы одна-единственная привилегированная маленькая задница довела его до ручки. Он заберется на вершину и победит, завершив или не завершив свою миссию. С Брэдом или без Брэда в его объятьях. 

- Хорошо. А теперь… чтобы завершить эту тему, у меня есть проект, который нужно сделать к следующему четвергу.

Данай достал крошечную коробку, заполненную свернутыми листками бумаги.

- На этих бумажках я написал десять мнений по книге и еще десять мнений, противоречащих им. Каждый из вас выберет себе одно, найдет человека с противоположной теорией и будет работать с ним в паре, аргументируя каждое мнение: как первоначальное, так и противоположное, а затем попытайтесь найти что-то среднее, постарайтесь выбрать лучшие и худшие части в них обеих для создания целиком новой теории, - закончил он и передал коробку ученикам, чтобы они выбрали тему, которую будут описывать.

Они все вытащили по одной и начали перемещаться вокруг, высматривая своих партнеров, и через несколько минут они все устроились за своими партами, детально прорабатывая то, о чем хотели написать.

Все, кроме двух.

Сэнди – маленькая рыжеволосая девушка-саб с фантастической манерой письма и потенциалом стать кем-то большим, если она сможет поступить в колледж, и Брэд.

- Есть проблема? – спросил он у Сэнди, и она широко распахнула свои зеленые глаза, явно испытывая дискомфорт от того, что стояла в одиночестве, оказавшись без партнера. 
- Нет, мистер Ди…я просто… эм… - пожала плечами она, взглянув на передний ряд, где совершенно спокойно сидел Брэд, подпиливая ногти и что-то напевая себе под нос. 
- У мистера Робсона есть проблема? – по фамилии обратился к нему Данай суровым тоном Доминанта, призывая к вниманию.

Вздрагивание Брэда было невидимым для всех, но не для Даная, глаза которого, казалось, подмечали малейшие изменения в сабе.

- Я не работаю в парах, - протянул он, даже не подняв глаз, разжигая в своем учителе гнев. 
- Задания, которые я даю, не являются необязательными, и я уверен, что к настоящему времени ты это понял, - сказал он, успокаиваясь, сосредотачиваясь и становясь таким холодным, каким только мог. Единственной эмоцией, которой он позволил проявиться в своем голосе, была несдерживаемая сила. 
- И я выполню его вовремя. Но сделаю это в одиночку. Не хочу, чтобы кто-либо из этих пародий на учеников государственной школы повлияли на отметку, которую я, несомненно, получу, покончив с этим смехотворным заданием, - язвительно сказал он, и остальные ученики его класса начали хмуриться, закипая, раздражаясь и готовясь к битве. 

Но Данай только поднял руку, обращаясь к ним, и повернулся к сабу, который смотрел ему прямо в глаза с явным неуважением, и Дом почувствовал, что его озарила идея. Он был профессионалом. И он был обучен иметь дело с испорченными сопляками, ему не нужно было опускаться до уровня Брэда и вступать с ним в битву, которую он так хотел. Саб был полон решимости подорвать его авторитет, заставив Дома потерять контроль, и Данай не собирался позволить ему ступить на этот путь. Настало время прервать этот цикл, а Брэду необходимо было выучить суровый урок уважения. 

- Думаешь, ты умнее всех и каждого в этом классе? – вежливо спросил он, словно это был не вызов, а как будто он просто интересовался ответом.
- Я знаю, что это так.

Брэд скрестил руки на груди, непримиримый в своей грубости, и это только укрепило решимость Даная как-то его наказать. 

- Ну, тогда нет смысла тратить такое хорошее задание на непритязательных учеников государственной школы. Ребята, вы получаете выходные без домашнего задания. Наслаждайтесь ими.

Прозвенел звонок, но ошеломляющая тишина в комнате приклеила всех к месту, пока они ждали объяснений. Они знали, что их учитель был лучшего мнения о них. Они знали, что его слова имеют более глубокий смысл, чем их оскорбление. Они просто не вполне понимали, что в них крылось.

- Класс свободен. Удостоверьтесь, что отдали ваши листки мистеру Робсону, когда будете уходить. Как он вежливо сообщил нам, он здесь самый умный человек, поэтому у него не возникнет проблем с выполнением всех ваших заданий. К установленному сроку, конечно же. Хорошего дня, - с легкой улыбкой сказал он, отворачиваясь от своих учеников, которые, наконец, уловили его затею и начали двигаться к выходу, молча оставляя свои записи на парте Брэда, когда выходили. 

Данай вытирал доску в пульсирующей тишине, отчаянно осознавая присутствие Брэда позади него.

- Это ваша идея наказания? 

Эта насмешка заставила Даная развернуться, и он покачал головой от того, каким утомляющим был этот молодой человек. И как же утомительно это должно быть для него самого, чтобы продолжать притворяться, что он не нуждается в том, в чем нуждается любой другой саб. Черт, да половина причин, по которым он так много играл на публику, заключалась в том, что в его жизни не было постоянного присутствия Доминанта. Он так долго выбивался из сил в Далтоне, борясь за внимание Доминантов, которые были недоступны или не заинтересованы, и теперь он сражался зубами и ногтями с тем единственным, кто пытался дать ему то, чего он в глубине души явно жаждал.
Данай знал, что он был в щекотливой ситуации касательно этики.

Учителю не запрещалось заявлять права и вступать в связь с учеником, если они были старше возраста согласия, однако это должно было быть серьезным утверждением с намерением вступить в узы, а не просто обычная интрижка. Тем не менее, некоторые штаты все еще не одобряли практику такого злоупотребления властью и авторитетом, даже несмотря на то, что Доминант всегда занимал подобную позицию по отношению к своему сабу. Именно по этой причине Валидаторы допускали серьезное заявление прав и вступление в связь, однако они должны были сразу же зарегистрироваться. Никаких секретных романтических свиданий не допускалось, это был риск для его работы. 

Не то, чтобы он это планировал… не то, чтобы Брэд позволил ему это прямо сейчас.

- Я не наказываю одаренность, мистер Робсон. Я взращиваю ее. Это ваш шанс доказать нам всем, что вы стоите выше нас. Разве вы не этого хотели? – спросил он, возвращаясь мыслями обратно в комнату, вместо того, чтобы зациклиться на «если» и «могло бы», тем временем расслабленно и спокойно раскладывая свои бумаги в стопку и, казалось, оставаясь совершенно невозмутимым рядом с молодым сабом.
- Здесь десять эссе и каждое из них должно быть, по крайней мере, на две страницы, - сказал он, и в его голосе послышался лишь крошечный намек на панику.

Этот тон пощекотал инстинкты Даная настолько, что он захотел схватить его и обнять, стирая каждую дурную мысль. Но сидящему перед ним сабу требовалась дисциплина, и  твердость была сильнее желания побаловать и позаботиться, если он хотел, чтобы Брэд когда-нибудь начал существовать в гармонии со своей натурой. Ему нужно было усвоить, что плохое поведение чревато наказанием, а не поощрением. 

«Жестокая любовь», - напомнил себе он.

- Представь себе, что ты получил свое задание в частной школе, ведь требования жалкой государственной школы должны быть такой ерундой для тебя, правда? В твоем распоряжении неделя. Время моих консультаций – каждое утро с семи до восьми, если тебе что-то понадобится, - сказал Данай ровным тоном, собрал свои книги и, кивнув ошеломленному сабу на прощание, вышел из класса.

Неделю спустя на его столе лежали десять идеальных эссе. И если Данай думал, что для него это было небольшой победой, а, возможно, и прорывом, то он жестоко ошибался.

Молодой учитель встал, чувствуя, что он слишком долго сдерживался, чтобы и дальше сидеть, и пошел напрямик через свою маленькую квартирку. Рядом с его книжным шкафом была узкая полка, на которой стояло несколько бутылок виски, напитка, который он выбирал, когда мог себе это позволить. Он налил себе в стакан несколько глотков и прислонился спиной к стене. Его глаза находились вровень с окном и смотрели вниз, на пустую улицу.

Цвет сумерек напоминал ему глаза Брэда, пылающие гневом, когда они в последний раз видели друг друга, и его внутренности замерзли. Он не предпринял ровным счетом ничего, и этот его провал ощущался, словно ножи в кишках. Мало того, что он не смог помочь сабу, худшим из ощущений был эгоизм от того, что Брэд ему не принадлежал. И никогда не будет принадлежать, и Данай чувствовал себя самым отъявленным дураком. Он был так сильно уверен, что добился прогресса, так сильно уверен, но затем на ровном месте получил удар исподтишка. 

И действительно, он не мог не думать, что это была его собственная ошибка за то, что он так долго раскачивался, даже со всеми намеками, которыми в последнее время забрасывал его Брэд. Намеками о том, что есть другой Дом. Лучший Дом. Кто-то, кто подходит ему больше, чем строгий паинька-учитель из Лаймы.

- Пожалуйста, когда будете уходить, сдайте ваши записи, - сказал Данай, когда звонок просигнализировал об окончании урока, и его ученики подходили один за другим, вручали ему свою домашнюю работу и выходили.

Все, кроме одного.

Брэд собрал вещи в сумку и направился к двери, высоко подняв голову, но его листка нигде не было видно.

- Мистер Робсон? – крикнул ему вслед Данай, и маленькое отродье обернулось с заранее заготовленной снисходительной ухмылкой на губах.
- Да? – ответил он, и его голос сочился притворной сладостью, что только вскрывало, как невероятно непочтителен был саб.

Данай пустил на самотек его непослушание, потому что чувствовал, что постоянные провокации Брэда лучше всего игнорировать. У Брэда ничего не выходило, если не давать ему реакции, которую он хотел. 

- Твое домашнее задание?
- Ох… Я его не сделал. Смотрите… после этого эссе длиною в милю, я полагаю, что доказал, насколько я здесь выше всех остальных. Поэтому не вижу необходимости тратить свое время на ваши глупые ничтожные попытки быть учителем, - любезно сказал он, как будто одарил самым приятным комплиментом. 

Данай мог сказать, что саб надеялся на вспышку ярости, и был настроен не допустить демонстрацию этой ярости, даже несмотря на то, что его желание отшлепать Брэда усиливалось с каждым их взаимодействием. 

- Хотя это и несет определенную долю смысла, но я - все еще тот, кто диктует условия в этом классе, так что сядь на место. Ты присоединишься ко мне, оставшись после уроков сегодня и во все остальные дни до конца недели, - сказал он, усевшись на стул. 

Дом внутри него разрывался между необходимостью успокоить страдания, причиненные сабу его словами, и первобытной удовлетворенностью, которую он почувствовал, когда ему повиновался тот единственный, который, как он считал, ему принадлежал.

Брэд отшвырнул сумку и плюхнулся на стул, уставившись на стену в безмолвном упрямстве. Его поза была закрытой и вызывающей, но внутренний Дом Даная ощутил его страдания, почувствовал движение к тому, что покорность Брэда хотела подчиниться чьей-то воле. Его воле. Тот способ, которым она кричала о толике внимания, путь, которым она побуждала Дома действовать, потому что это был единственное средство, которым она могла получить это внимание, в то время как Брэд держал в узде свои настоящие желания.

Вопреки всей его браваде и нападкам, он все еще оставался юным сабом, не получившим адекватного руководства, и Данай просто хотел показать ему, что повиновение правильному Дому может помочь ему ужиться в собственной коже. Можно взять всю эту жажду внимания и направить ее в нужное русло, заставив саба почувствовать, что ему не нужно дурно себя вести, добиваясь, чтобы кто-то на него посмотрел или обратил внимание. 

Ему приходилось пытаться.

- Брэд… - он случайно назвал его по имени, и это поразило саба, который смотрел ему в глаза. – Я знаю, что тебе нелегко находиться там, куда ты в действительности не вписываешься и где никого не знаешь. И я в курсе, что ты хочешь показать всем нам, что ты лучше нас, но…может быть, ты станешь счастливее, если попытаешься пообщаться с некоторыми из учеников? Никто здесь тебе не враг, - мягко сказал Дом, и в нем вспыхнула надежда, когда он увидел крошечную попытку сдержать отвращение, проскользнувшую на лице саба. 

Вскоре эта надежда была разрушена циничным смехом, который слетел с его губ.

- Я совершенно счастлив ненавидеть это место и всех, кто здесь находится, пока не смогу выбраться отсюда, премного благодарен, - ухмыльнулся он, когда раздался звонок, и саб вскочил и выбежал из класса, оставляя Даная одновременно уязвленным и разъяренным его поведением. 

Это чувство не исчезло. Оно просто усилилось, когда саб не появился на следующем задержании. Брэд присутствовал в классе, издевательски вежливо молчал и был отстранен, но он не вернулся после перерыва в конце урока, и это привело к тому, что у них произошел взрыв, когда они в последний раз виделись друг с другом. Прежде чем Брэд исчез.

Данай отхлебнул свой напиток, сжав побелевшие пальцы вокруг стакана, снова вспоминая момент, когда он понял, что потерял того единственного, который был ему предназначен.

- Я уверен, ты не планируешь пропустить еще одно задержание? – тихо произнес Данай, когда Брэд завернул за угол, который вел к выходу из школы. В руках саба были все его книги, и было более чем очевидно, что он не собирался там появляться. 

Данай так устал.

Так устал, пытаясь достучаться до него, что становилось все труднее и труднее оставаться уравновешенным и спокойным. Особенно, когда саб, стоящий перед ним, его саб был настолько дерзким и язвительным.

- Зачем? Вы соскучились по мне, мистер Леваев? – протянул Брэд, разворачиваясь к нему, и в его глазах было что-то…что-то, что остановило поднимающийся внутри Дома гнев.
Что-то уязвимое, робкое. Как будто в глубине души его действительно заботил ответ, и это вызывало в Доме страстное желание защищать. Боже, сделай это. Но он не поддался. Он не покажет, каким слабовольным делал его Брэд до тех пор, пока саб не изменит свой подход. 

Он не мог вступить ни в какую связь с Брэдом, хотя и ощущал, что это правильный поступок в этой ситуации. 

- Всенепременно. Тратить свое свободное время, пытаясь научить испорченного мальчика некоторым чувствам – это, безусловно, мое любимое времяпрепровождение, - спокойно вернул реплику он, и Брэд закатил глаза, выходя за дверь и направляясь на стоянку.

Данай понял, что он подошел к одной из немногих припаркованных здесь машин и открыл ее, забросив свои вещи на заднее сидение.

- Я вижу, ты снова заработал водительские привилегии, - беспечно заметил Данай, возникнув позади саба и заставляя его развернуться.
- Я могу быть очень убедительным, когда захочу, - пожал плечами Брэд, пытаясь добраться до переднего сидения, но обнаружил, что учитель всем своим телом перекрыл ему путь. – Вы не против? – огрызнулся саб, и Данай скрестил руки на груди, выпячивая бугристые бицепсы и раздуваясь от гордости, когда понял, что привлек внимание Брэда. 
- На самом деле, против. Я уверен, что уже упоминал об этом, но ты задержан. И на этот раз тебе не удастся улизнуть, так что… пойдем.

Данай указал на вход в школу, удивленный смехом, который бил из саба ключом. 

- Да, простите, учитель. Должен сказать, что было здорово увидеть, как живет жалкая сторона общества, но, к счастью для меня, сегодня мой последний день здесь, - сказал он, и Данай испугался, шокированный услышанным.

Что? Последний день? Он подумал, что неправильно расслышал, но вполне довольная ухмылка на лице Брэда сказала все, что ему нужно было знать. Данай почувствовал тянущее ощущение глубоко в животе, а его сердечный ритм усиливался, пока это чувство медленно засасывало. 

Но… у них ничего не вышло, не было никакой взаимосвязи, на которую он надеялся. Никакого принятия от Брэда. Никакого улучшения в его поведении. За такой короткий промежуток времени Данай привык видеть, как Брэд насмехается над ним из переднего ряда классной комнаты. Каким образом он уже стал настолько зависимым от встреч с ним?
Может быть, он просто лгал? Не составляло большого труда предположить, что он собирался сбежать от задержания, и во время телефонного разговора с его бабушкой и дедушкой они не упоминали ни о каком переводе обратно в Далтон.

- Это так? – он успокоил свой голос, возвращая ему обычную непреклонную мягкость, не выдавая ни единой эмоции, которая угрожала его уничтожить.
- Да. Сегодня я съезжаюсь с моим Домом. Мы собирались подождать до конца года, но, видите ли… он настоящий Дом, и получает то, что хочет. И очевидно, он не может дождаться, чтобы начать свою новую жизнь со мной, поэтому… сегодня я ухожу, - сказал Брэд, высоко задрав нос, вовсю демонстрируя свою дерзость. 

Но его кровь не пела так, как, по опыту Даная, ей следовало бы. В ней не слышалось звенящего гула, исходящего от саба, на которого вот-вот заявят права. Его глаза были тусклыми, а не горящими нуждой, а пальцы крепко стискивали бедра.

Его Домом был Данай. И Брэд мог сказать, что что-то было неладно, даже если не мог признаться в этом самому себе. 

- Ты счастлив из-за этого? -  тихо спросил он, и после короткого вздоха Брэд снова вернулся в режим полного мудака. 
- Это все, чего я когда-либо хотел. Он богатый и влиятельный. Великолепный. Как раз для меня.

Удар за ударом пронзал кожу Даная, и он почувствовал, что его внутренности замерзли при мысли о том, что этот безымянный, безликий Дом обнимает, прикасается и владеет тем, что по праву принадлежит ему. 

- А школа? – он пытался казаться отчужденным и неявно заинтересованным судьбой молодого человека, но у Даная было ощущение, что его феромоны удушают, отчего его голос подвел его, став низким и опасным.
- Мне вполне нравится мысль о том, что я буду трофейным сабом. У меня есть для этого лицо. Тебе не нужна степень, чтобы выглядеть красавчиком в дорогой одежде, повиснув на чьей-то руке, - улыбнулся он, как будто сама мысль приводила его в восторг, но глаза Брэда выдавали правду.

Это была самая далекая вещь от того, чего он в действительности хотел. Он был умным, хватким. Он мог осуществить все, что бы ни задумал, и зацикливание на красивой внешности вряд ли этому способствовало. Но глупая гордыня Брэда упорно мешала ему признать, что он не видит выхода из ситуации, в которую сам себя загнал.

Брэд не был злым, и Данай это знал. Он был придирчивым, испорченным и вредным и получал слишком много вторых шансов, все время делая неправильный выбор, но он не был злым. И Данай просто хотел показать ему, что под правильным руководством он снова может стать достойным человеком. Но также он знал на уровне чувств, что этот неизвестный Дом не обеспечит этого руководства, и это било его в самое нутро. Видеть, как такой огромный потенциал растрачивается впустую в неумелых руках.

Брэд был явно доволен эффектом, который произвели на учителя его слова, и воспользовался возможностью проскользнуть к передней двери. Он собирался сесть, когда Данай снова пришел в себя, вытащил клочок бумаги и ручку из своих черных брюк и что-то записал. 

Он протянул листок Брэду через окно, проигнорировав насмешливое закатывание глаз, которым наградил его саб, когда взял бумажку между указательным и большим пальцем. Однако он не увидел ненависти в этом взгляде и, по крайней мере, в конечном итоге это было хоть-что. 

- И это будет… что именно? – осведомился саб, источая снобизм и сминая бумажку в своих пальцах.
- Мой адрес. Если он когда-нибудь тебе понадобится, - тихо сказал Данай и почти смог увидеть дрожь, которая прошла через саба, когда он это услышал, но годы практики научили Брэда не позволить этого продемонстрировать, поэтому он поморщился и дал бумаге скользнуть на пол своей машины, снова проявляя небрежность и неуважение. 
- И что, черт возьми, послужило бы для меня причиной в нем нуждаться? – глумился он, и Данай рискнул слегка улыбнуться в его сторону, хотя внутри все болело.

Черт, эта бумажка была похожа на его последнюю спасительную ниточку к Брэду. Его последний шанс, что может произойти чудо, и саб может пересмотреть все эти обстоятельства. Зрелище того, что Брэд отбросил листок в сторону, так легко сделало Даная сердитым и несчастным, и эти две эмоции сменяли друг друга, оставляя Дома в странном оцепенении.

- Абсолютно ничего. Просто… на всякий случай. Удачи, Брэд.

И с этим Данай развернулся и покинул самого невыносимого человека, которого он когда-либо встречал, и которому просто случилось стать другой частью его души. 



========== Закрыть страницу. Часть 7. ==========

Данай моргнул, снова сосредотачиваясь, и тяжело сглотнул, потирая ладонью грудь, чтобы успокоить фантомную боль, которую он ощущал. В действительности он чувствовал, что очень близок к тому, чтобы разом прикончить полбутылки виски и отключиться, дабы забыть это утро. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз он так сильно ощущал, что находится на грани, поэтому готов был просто отказаться от попыток что-то изменить для всех остальных, когда его собственная жизнь лежала в руинах.

И это злило его; тот факт, что он действовал столь эгоистично, утопая в жалости к себе. Но потом он снова вспоминал это ноющее чувство, словно кто-то вскрывал ему грудь ржавой ложкой, и этот цикл начинался снова и снова.

Его родители давно от него отказались, и вместе с ними Даная покинула вся его семья. Он так долго не был в своей родной стране, что не был уверен, что сможет найти там свой путь, а самые длительные отношения Дома зашли в тупик, когда они оба поняли, что быть друзьями получается у них лучше. Его единственным спасением была работа, но и там была вереница проблем и борьбы, и Данай даже не знал, где черпать силы, чтобы ее выполнять.

А теперь это.

Он нашел человека, который, как в глубине души знал Данай, принадлежал ему. И это был самый раздражающий, непокорный, эгоцентричный малец, которого он когда-либо встречал. Он бросал вызов и выводил Дома из себя на каждом шагу, подталкивая его к таким пределам, о которых он даже не подозревал, и в целом он был недоброжелательно настроен по отношению ко всем, а в особенности к нему. Но его тело ныло до такой степени, что Данай становился беспомощным, чтобы его игнорировать, душа Дома сплелась с сабом с самой первой встречи, и теперь возврата не было. К лучшему или к худшему, но Данай нашел свою пару.

Он сжал пальцы вокруг пустого стакана в руке, услышав слабый треск, пока стекло сопротивлялось, не давая себя раздавить и оставить трещины по всей его поверхности. Дом чувствовал себя точно так же… в таких же плотных тисках, а бреши по всей поверхности заставляли его ощущать себя слабым, словно еще один удар мог разбить его вдребезги. 

Теперь кто-то другой к нему прикасался. Кто-то другой целовал его, обнимал и проводил с ним время. И он был уверен, что Брэд был с ним уступчивым, в конце концов, он хорошо отзывался о деньгах и статусе. Почти с удовольствием. Что-то, что Данай, возможно, мог бы ему предложить, если бы остался следовать тому жизненному пути, который выбрали для него родители.

Он ничего не мог поделать, но мучил себя «а что, если бы». Что, если бы он не восстал против плана своих родителей? Возможно, он бы повстречал Брэда на причудливом торжестве, которое он обязательно должен был бы посетить, и, может быть, Данаю представилась бы возможность поговорить с его дедушкой и бабушкой о заявлении прав на него. Возможно, он даже присутствовал бы на Смотринах, Данай бы сидел там, в то время пока Брэд находился на сцене, демонстрируя талант.

Они могли быть счастливы вместе. Брэд мог научиться быть почтительнее и добрее, чем сейчас. Его можно было бы любить и поощрять к тому, чтобы стремиться достичь для себя большего, вместо того, чтобы выступать в качестве аксессуара. 

Но быть «трофейным сабом» - это то, что он хотел, правда же? 

Это было единственной отрадой, которую пытался принять Данай. Брэд получил то, чего, по его собственному убеждению, он желал. Его глаза выдавали его эмоции, но слова были убедительными, и Дом предпочел цепляться за них ради утешения. 

Его саб был счастлив, и это обстоятельство удерживало Даная от того, чтобы рассыпаться на части.

Встряхнув головой, он разжал смертельную хватку на стакане и поставил его на полку рядом с бутылкой. Он провел рукой по своей короткой стрижке и решил просто поспать. Это гложущее чувство разбитости не собиралось его покидать, так что, возможно, Данай сможет немного позабыть о нем на краткий срок сновидений о более счастливых обстоятельствах. 

Он отступил на кухню, чтобы выключить свет, когда по его квартире разнесся панический стук. Четыре, пять, шесть отчаянных звуков ударов по дереву, которые заставили Даная немедленно нахмуриться и напрячься. Он поспешил к входу и практически снес дверь с петель, спеша ее открыть. 

Следующий выдох, который он сделал, ощущался так, словно его выбили прямо из его легких, когда Данай увидел зрелище, открывшееся прямо перед ним. Прямо здесь, перед его дверями… стоял Брэд.

Песочные волосы пропитались потом, и он был одет только в тоненькую футболку, несмотря на относительно прохладную ночь. Короткие рукава обнажали руки, и внутри Дома вспыхнула ярость, когда он отметил ряд четких, тонких, красных линий чуть ниже его локтя. Они были полностью параллельны, одинаковой длины и, очевидно, свежие, если не прекращающаяся струя крови о чем-то да говорила. Абсолютное повреждение наподобие этого не могло быть несчастным случаем. 

Кто-то намеренно причинил ему боль.

Брэд практически трясся в своей обуви, но его голова была высоко поднята, а взгляд был таким же сдержанным, как и всегда, все еще оставаясь гордым и упрямым до последнего, и это обстоятельство разозлило Даная. Его доминирующие инстинкты вздымались и вынуждали его просто вырвать ответы из уст Брэда, а затем отправиться убить того, кто сделал это с его сабом. Он никогда не чувствовал себя ближе к тому, чтобы слететь с катушек, по-настоящему погружаясь в Домспейс, но он знал, что не мог этого сделать, если хотел, чтобы Брэд остался. Годы практики по сдерживанию всей этой силы сделали его способным ходить по краю лезвия. Сделали его способным прислушиваться в первую очередь к голосу разума, а не к самой примитивной части себя.  

Он знал, что Брэду нужно, чтобы прямо сейчас он был рядом, а не шел сражаться в войне за его честь, признавал он это или нет. 

- Брэд? – осторожно подтолкнул он, и саб поднял взгляд. Серо-голубые глаза, глядящие из-под мокрых ресниц, с краснотой вокруг были красноречивым свидетельством, которое говорило Данаю обо всем, чего, как он знал, не расскажет ему Брэд. 

Он не был в порядке. Совсем не был.

- Ты сказал… на всякий случай…ты солгал? – сказал он, сквозь стиснутые зубы, словно пытался не допустить, чтобы слова вышли изо рта не четко и уверенно, а как-то иначе. 

Саб держал в руке смятый клочок бумаги, который теперь был окрашен пятном крови, и Данай узнал свой почерк, понимая,  чем именно являлся этот листок. Взгляд Дома снова упал на кровь, но это зрелище переворачивало его внутренности и разжигало в нем огонь. 
Это ощущение резко запустило в нем поведение Дома, и инстинкты Даная вспыхнули, снова заставляя почувствовать себя защитником.  

- Я никогда тебе не лгал, и я это и имел в виду. Входи, - честно сказал он и отошел в сторону.

Кожа Дома покрылась мурашками, когда саб задел его, проходя мимо. Данай был так сильно настроен с сабом на одну волну, так сверхосведомлён обо всем, что его касалось, что услышал практически безмолвный вздох облегчения, который издал саб, когда позади них закрылась дверь,и раздался щелчок вращающего в замке ключа, за которым последовала тишина. 

Данай находился в растерянности, когда повернулся лицом к сабу.

Слишком сильно нажмешь, и Брэд пойдет на попятную, возможно, уйдет. Нажмешь слишком слабо, и саб останется раненым. Данай шумно выдохнул, чтобы успокоиться и оценить ситуацию несколько рационально. Он никогда не стремился контролировать свою беспристрастность, но, возможно, Данай мог бы попытаться восстановить некоторые из своих способностей, прежде чем напортачит. 

Он посмотрел на Брэда сверху вниз; саб стоял посреди его гостиной, повернувшись к Дому спиной, а его тело напряглось, как у кролика, готового удрать. Он рискнул подойти ближе, босые ноги Даная бесшумно зашагали по деревянному полу, сокращая между ними дистанцию. 

- Что я могу для тебя сделать? – тихо спросил Данай, и саб слегка подскочил, очевидно, передергиваясь от боли, которую не мог скрыть. 
- Наверное, не так уж и много, - пришел в себя Брэд, словно на рефлексе, в отчаянном отвлекающем маневре, чтобы прикрыть свою ошибку. 
- И все же ты здесь, - уколол Данай, не проглотив приманку.

Брэд просто уставился на него, его челюстные мышцы работали прямо под кожей, как будто он болезненно кусал все подряд, борясь за то, чтобы слова вышли из его рта.

- Что произошло, Брэд? – серьезно спросил Данай, глядя ему в глаза, и Брэд уклонился от того, чтобы задержать взгляд.
- Я… мне просто нужно воспользоваться ванной комнатой, - сказал он, обнимая себя руками, словно пытался скрыть повреждения на руке. 

Саб весь трясся, его лицо скрывало боль, когда порезы натирались о ткань. 

Данай не собирался потворствовать его играм. 

- Их нужно очистить. Присядь, а я принесу аптечку.

Он отдал твердый, но осторожный приказ, и с облегчением наблюдал, как после момента напряженной нерешительности, тело саба самую чуточку расслабилось, когда он последовал простой инструкции и уселся на самом краю тахты, которой уже было три года.  
Данаю нужно было ступать осторожно. Брэду явно было больно и страшно, и хотя Дом знал, что саб никогда этого не признает, но ему нужен был кто-то, кто о нем позаботится. И кто справится с этим лучше его Дома? Его настоящий Дом.

Дом направился в ванную и нашел маленькую аптечку, которая лежала у него под стойкой. Ее никогда не использовали, поэтому он снял с нее упаковку и вытащил дезинфицирующее средство, вату, несколько бинтов и медицинскую ленту. 

Выйдя из ванной, Данай обнаружил свою толстовку, которая наполовину свисала с кровати, и поднял ее, вспомнив какой холодной была кожа Брэда, когда саб прошел мимо него. Он мог не согласиться с предложением, но это не помешало бы Данаю это осуществить, возможно, даже отдав приказ, если бы Дом почувствовал в этом необходимость.

Он вернулся в гостиную, обнаружив, что саб свернулся калачиком в углу тахты и с отсутствующим выражением лица уставился на дальнюю стенку. Как будто его там не было. Данай попытался издать какой-то шум, когда приблизился, отчаянно стремясь еще больше его не напугать и не всполошить. Дом описал широкую дугу вокруг тахты, чтобы убедиться, что он его видит, прежде чем осторожно присесть рядом с ним и поставить предметы первой помощи на низкий кофейный столик.

- Брэд? – мягко позвал он, и саб застыл, выпрямляя ноги и возвращаясь в вертикальное положение, как будто его только что застукали за самой ужасной вещью. 

Это встряхнуло Даная. Он даже не знал, какое именно чувство вызывало в нем это действие. Гнев от того, что Брэд вообще принял подобную позу? Жалость, что саб, похоже, не знал, как можно позволить себе быть уязвимым? Удивление, что даже теперь Брэд все еще оставался для него самым красивым? То, что он выглядел так правильно, сидя здесь среди личных вещей Даная. 

Он уставился на Брэда, который смотрел на предметы первой медицинской помощи, как будто даже не знал, что это такое, и почувствовал, как его сердце сжалось.

- Могу я очистить твои порезы? – спросил Данай, и ему показалось, что Брэд полностью забыл где находился, или что его рука была повреждена. Дом опустил взгляд, и его лицо нахмурилось, когда он взял Брэда за руку. – Брэд, - снова подсказал он, и саб подозрительно посмотрел на него.
- Я сам могу это сделать, - сказал он едва слышным голосом.
- Я не думаю, что это хорошая идея…
- Мне не нужна твоя помощь! – на этот раз громче прошипел Брэд, схватив дезинфицирующее средство и неловко открывая его дрожащими пальцами. 

Данай молча смотрел, как Брэд все больше и больше нервничал, пытаясь открыть крышку. Лицо саба побледнело, когда он использовал свою раненую руку, чтобы с этим справиться. 
Наблюдать за ним было пыткой, но Данай чувствовал, что Брэд в этом нуждался, в этой крошечной возможности выпустить пар, пока он не вымотается. Что случилось ничтожно быстро. Он наблюдал, как на лице Брэда появляется осознание того, что на самом деле он не сможет сделать этого самостоятельно, а затем Данай поймал его здоровую руку, когда она поднялась, чтобы отправить бутылку в свободный полет через комнату в припадке гнева и беспомощности.

Их взгляды встретились через секунду после того, как соприкоснулась кожа, и Данай использовал свою свободную руку, чтобы вытащить пузырек из мертвой хватки саба, ни разу не оторвав взгляда. Воздух наполнился неподвижностью, когда они просто молча делали вздохи и скрестили взгляды в молчаливой битве за силу воли.

 - Ты можешь сколь угодно меня ненавидеть, можешь называть меня каждым именем под солнцем, но сейчас я помогу тебе с этим разобраться, потому что тебе это нужно, - сказал Данай недвусмысленно низким голосом, не оставляя места для аргументов.

Он неохотно выпустил эту мягкую кожу и с небольшим усилием скрутил колпачок с дезинфицирующего средства. Данай не придавал этому большого значения, не хвастаясь и не пытаясь сказать Брэду «вот, посмотри». Речь шла не о том, чтобы подавить Брэда, возможно, это вдобавок преподаст ему урок, но в основном Дом был обеспокоен его благополучием. Он почувствовал, что Брэд напрягся, словно ожидал какой-то реакции, но Данай просто сдвинулся, чтобы взять вату, слегка подтолкнув стол вперед и встав на колени на полу перед сабом.

Поза сабмиссива, к которой Брэд не стремился.

Лоб саба нахмурился, а грудь сжалась, когда он посмотрел на Даная, как будто он пытался разобраться, правда ли это.

- Дай мне свою руку, - отдал еще один мягкий приказ Данай, упиваясь ощущением, которое он испытал, когда Брэд исполнил его без единого вопроса, поскольку его разум уже был занят.

Длинные пальцы сжались в кулак перед его грудью, и Дому просто захотелось развернуть их и поцеловать каждый кончик его пальца, пока не исчезнет боль. Однако он сдержал это желание и сосредоточился. Он пропитал ватный шарик дезинфицирующим средством и обхватил запястье Брэда свободной рукой, прежде чем осторожно пройтись ватой по порезам. По всем пяти; красным, воспаленным и кровоточащим. Брэд зашипел, когда лекарство коснулось открытых ран, и его рука вздрогнула в его захвате. 

- Дерьмо, - беспомощно взвизгнул Брэд, охрана которого ускользнула, когда Данай нажал глубже, чтобы убедиться, что он все обработал. – Жжет, - задохнулся он, свернувшись в клубок, когда Данай не выпустил его руку, и сердце Дома разбилось.

Впервые с тех пор, как он его повстречал, Брэд в этот самый момент выглядел действительно хрупким. Надломленным. Маленьким.

- Прости, - тихо извинился Данай, но не прекратил.
- Заебись своим извинением, - прошелестел Брэд безо всякого запала, в то время как его свободная рука поднялась, чтобы лечь на лицо, создавая своеобразный щит от всего, что было на нем написано.
- Знаешь, эссе, которое ты написал по «Дающему», было одной из самых интересных вещей, за чтением которых я коротал время. Ты обладаешь уникальным взглядом на такие темы, - предложил Данай, продолжая обрабатывать края порезов, и Брэд снова зашипел. Саб никогда не разговаривал с Домом, а то, что он собственноручно написал на бумаге, сразу же отправилось в мусор, когда Брэду вернули его работу. Еще один акт неповиновения с его стороны. 
- Ты ожидал, что я окажусь глупцом, - сквозь стиснутые зубы обвинил Брэд, глаза которого все еще оставались закрытыми, а лицо спрятанным. 
Данай смог распознать завуалированную боль, хотя и не видел ее. 
- Нет. Я знаю, что ты очень яркий, - спокойно поправил Данай и отложил вату, чтобы взять бинты. 

Когда он повернулся обратно, то обнаружил, что Брэд смотрит прямо на него, а его губы распахнулись, словно он был удивлен комплиментом, прежде чем саб встряхнулся и отвел взгляд. 

- Ты собираешься просто здесь сидеть или закончишь это? – тихонько огрызнулся Брэд, и Данай снова принялся за дело, проигнорировав свою немедленную реакцию сделать ему выговор. 

Пока Дом работал, он разговаривал обо всем, что приходило на ум: об учениках, работах, которые ему нужно было оценить, о действительно глупом сериале, который он смотрел на днях. Он знал, что ни одно из его слов не отложилось в сабе, но если образование Даная чего-то стоило, звук его голоса должен был помочь.

Минуты спустя Дом очистил его руку и крепко обернул вокруг нее ладонь, обнаружив, что снова и снова проводит большим пальцем над медицинской лентой, которую он только что закрепил. Наконец-то его коснуться было почти что гипнотическим и увлекательным действом, а способ, которым отреагировал на это саб, был опьяняющим.

Саба слегка покачивало на месте, и он, казалось, все ближе и ближе наклонялся к телу Даная. В поисках комфорта и тепла, к которым он, несомненно, сознательно активно не стремился, и Дом возжелал ему их дать с рвением, от которого разгорался огонь, если только упрямый саб согласится с его предложением. 

- Что с тобой случилось? – медленно спросил Данай, и в тот момент, когда он это сделал, он понял, что совершил ошибку.

Уязвимость, которую демонстрировал Брэд, исчезла без следа, и раздражающий негодник, о котором Данай, презирая самого себя, заботился все больше и больше с каждым днем, приносящим разочарование, вернулся во всей красе, когда Брэд отдернул свою руку и встал, заставив Даная отступить и дать ему место.

- Что это с тобой? Ты сказал, что я могу сюда приехать на случай, если мне это понадобиться, а не о том, что мне придется здесь пройти через перекрестный допрос, - выдохнул саб, и Данай прикрыл глаза, будучи вымотанным.

Временами он действительно хотел знать, была ли стойкость достойным противником для Брэдова упрямства. Они все время бегали по бесконечному кругу, танцуя по затертому до дыр шаблону, который никуда их не приводил, и этот день уже до того истощил Даная, что он просто не смог больше этого терпеть. Брэд не собирался добровольно ни в чем ему уступать, а Данай отказывался заставлять его силой, поэтому они застряли в этом тревожном пузыре неосознанной боли. 

«Жестокая любовь», - напомнил себе Данай, сражаясь с необходимостью просто позволить Брэду делать все по-своему, если это означало заполучить его в свои объятья.

Дом встал и поднял толстовку, протянув ее сабу. 

- Надень это. В ней ты не замерзнешь, когда уйдешь отсюда, - сказал Дом и отвернулся, хотя все его тело восставало против того, что он делал. 

Это полностью противоречило его природе, его потребности защищать, но Дом знал, что должен так поступить. Он должен найти способ пробиться через упрямство саба. 

- Что? – голос Брэда на самом деле сорвался от неожиданности и паники, а его ноги против воли последовали за Данаем. – Ты сказал… ты сказал, что я могу… - он прервал самого себя и отвернулся, когда его решимость разбилась о страх, звучащий в голосе.  

Данай посмотрел через плечо, чтобы обнаружить Брэда, прижимающего к груди его толстовку, словно это был спасательный круг. Неприкрытый страх, который испытывал саб, распространялся повсюду, но прямо здесь, в месте, где он очутился в самый пугающий и ранимый момент из всех, что у него были, этот страх был написан у него на лбу. 

- Ты сказал, что в случае, если я буду нуждаться в те… в этом… - Он замолчал, глядя на Дома глазами, которые просили, чтобы его не отсылали прочь, когда он был так сломлен, но его рот все еще оставался злобным и колким, как и всегда. – Из всех качеств, которые в тебе есть, я думал, что лжец, по крайней мере, не является одним из них. 
- Я не лжец. Я знаю, что я сказал и подразумеваю каждое слово. Но если ты не скажешь мне, что случилось или не позволишь тебе помочь, то я больше ничего не смогу для тебя сделать, - спокойно сказал Данай, повернувшись и скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как Брэд уставился на ковер, чтобы уклониться от его взгляда. – Брэд, мне нужно знать, что случилось. Должен ли я вызвать полицию? Знают ли твои бабушка и дедушка, где ты находишься? Где твой Дом? – выпалил он вопросы, и как только последний был произнесен, Брэд сжался и снова начал дрожать, подтверждая именно то, чего больше всего боялся Данай. 

Этот ублюдок сотворил это с ним. Тот, кто должен был держать его в безопасности и лелеять, причинил ему боль, и Данай увидел красные всполохи. Его пальцы сжались в кулаки, и он знал, что на шее выступила жила, потому что он мог почувствовать там напряжение.  

Он также знал, что это заставило его выглядеть чрезвычайно опасным и пугающим.

Брэд, очевидно, так и подумал, поскольку тот факт, что саб отступил от него, являлся каким-то знаком. Это были всего лишь несколько шагов, которых хватило, чтобы добраться до тахты, стоящей между ними, но этого было достаточно. Если у Даная и было какое-то сомнение в том, что сущность «плохого мальчика» залегала гораздо глубже поверхности, то оно полностью рассеялось. 

Тот, кому в действительности было на все наплевать, так не реагировал. Не нужно было так сильно бороться, чтобы продолжать притворяться, потому что так оно и было. На то, чтобы это выработать, потребовались годы, так что теперь установленный порядок был практически идеальным, но игра оставалась все той же. 

Данай закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем снова обратиться к сабу.

- Тебе не нужно меня бояться, я никогда бы не причинил тебе вреда, - сказал он, и Брэд оскорбился из-за собственного страха, пытаясь дерзко отрицать существование проблемы.
- Я не боюсь, - сказал он, защищаясь, и Данай знал лучшее средство, чем надавить на саба. 
Он не нуждался в этот прямо сейчас. Ему нужно была безопасность и руководство. 
- Хорошо. Надень толстовку. Здесь тоже прохладно. Я никогда сильно не включаю отопление, это напоминает мне о родине.

Данай обнаружил, что без надобности откровенничает и подавил улыбку, когда его огромная толстовка упала ниже бедер саба, хотя он был высокого роста. 

- Ты можешь спать сегодня здесь, если хочешь, - предложил он, и Брэд слегка отпрянул, оценивающе рассматривая Дома.
- Полагаю, в твоей постели? – усмехнулся он, и хотя это, возможно, и звучало, как провокация, Данаю было лучше знать. 

Это был страх. Быть вынужденным делать что-то, чего он не хотел.

- Конечно, если хочешь. Я могу занять тахту. В ванной комнате под раковиной есть запасная зубная щетка, и ты можешь взять какие захочешь спальные принадлежности в верхнем ящике моего комода. Иди приготовься и немного отдохни, - сказал Дом, пытаясь казаться совершенно спокойным и собранным, когда саб ушел в его комнату, внутри он изнывал от отчаяния, чтобы остаться рядом с ним и защитить его. 

Он подождал несколько минут, бесцельно нарезая круги по гостиной и дважды проверяя замки, пытаясь дать сабу некоторое время, чтобы найти дорогу до ванной и его спальни, прежде чем отправиться проверить его. 

Но когда Данай приблизился к дверям спальни, не было слышно ни звука воды, ни открывающихся ящиков. Просто тихие всхлипы и шуршание одеяла. Нахмурившись от беспокойства, он вошел в свою комнату и замер на месте от открывшегося перед ним вида. Это ощущалось настолько сильно, словно кто-то дотянулся до его грудной клетки и сдавил ее. 

Брэд все еще был в своей одежде, за исключением одних лишь ботинок. Саб свернулся клубочком вокруг одной из подушек и трясся, как осиновый лист, пока по его бледным щекам катились беззвучные слезы. Саб был полностью и по-настоящему раздавлен. Больше не было борьбы и царапанья зубами и ногтями, чтобы притвориться, что с ним все в порядке. 

Кто-то причинил ему боль, и только теперь он позволил себе по-настоящему это прочувствовать. 

Данай больше ничего не мог предпринять, чтобы сдержать себя. Его саб был до смерти напуган, и его доминирование вспыхнуло, нуждаясь в том, чтобы как можно лучше его защитить. Он подошел к краю кровати и сел на нее так осторожно, как только мог, протягивая руку и обхватывая лодыжку Брэда. Точно по тонкой полоске кожи, которая виднелась между его джинсами и кромкой носков. Никаких резких движений, никакой силы. Просто Дом, который пытался дать своему сабу то, что ему необходимо, таким способом, которым саб мог бы это принять. 

И, казалось, что в этот момент слабости стены Брэда рухнули, когда он не прогнал его и не оттолкнул. Он просто захныкал и позволил это касание, а его феромоны говорили Данаю, что саб очень сильно в этом нуждался. 

- У тебя все будет хорошо, Брэд. Я собираюсь в этом убедиться, - успокаивал его Данай.
- Зачем ты это делаешь? Ведь я тебе даже не нравлюсь, - резко просипел Брэд, голос которого огрубел от слез. – Я не хочу твоей жалости.
- Поверь, то, что я к тебе чувствую – не жалость, - неожиданно для себя признался Данай, очерчивая большим пальцем аккуратные узоры вокруг косточки на его лодыжке. – И я никогда не говорил, что ты мне не нравишься.

Наполненные влагой глаза встретили его взгляд в темноте. 

- Брэд, это нормально - нуждаться в ком-то. Нуждаться в тех, кто тебе поможет. Независимо от того, кем является этот человек, до тех пор, пока он всем сердцем стоит за твои интересы - это все, что имеет значение, - тихо продолжал говорить Дом, наблюдая, как лицо Брэда буквально скривилось от его слов, и сжавшийся в комочек силуэт саба яростно затрясся от всхлипываний.

Данай успокаивающе заворковал над ним, вышвыривая последний свод правил на ветер, когда он как следует заполз на кровать и уселся рядом с сабом. Он уговорил Брэда повернуться к нему лицом, и саб позволил себе потянуться к нему, отбросив подушку затем, чтобы вместо нее зарыться лицом в бедра Даная, приложив раненую руку к груди.
Саб снова и снова продолжал что-то шептать, и только когда Данай, поглаживая его затылок, немного наклонился, то наконец-то понял.

- Не хочу его… не хочу его… - монотонно бубнил он, и Данай не смог удержаться от того, чтобы поймать его другую руку своей собственной и притянуть саба ближе, прилагая все усилия, чтобы тот чувствовал себя под защитой. Словно этот неизвестный Доминант больше не мог его касаться, пока он здесь находился… и это было правдой. Данай не думал, что после такого в действительности сможет позволить ему уйти. Он не мог рисковать, чтобы с тем, кто теперь был самым драгоценным человеком в его жизни, произошло что-нибудь еще. 
- Тебе не нужно туда возвращаться. Я обещаю, что тебе не нужно будет возвращаться, - мягко сказал он, пробежавшись пальцами по волосам саба и почувствовав, что тело в его руках становится жестким от гнева и страха.
- ОТК-КУДА Т-ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ?! – наполовину икнул, наполовину закричал он, вскакивая и демонстрируя свое опухшее лицо. – К-как ты собираешься ост-тановить его от того, чтобы приехать сюда и з-забрать меня? Он имеет право это сделать! О-он может делать со мной все, что захочет!

Первоначальный крик стих до едва слышного звука, в то время, как его собственные слова резонировали вокруг них, и он осознал, что это было правдой. 

Он мог явиться сюда и увезти его. Снова причинить ему боль.

Данай крепко обхватил его лицо, вжимая большие пальцы в мокрые, пухлые, словно яблочки, щеки саба, чтобы убедиться, что полностью завладел его вниманием. 

- Сейчас послушай меня, Брэд Робсон. Никто на этой земле не доберется до тебя, пока я рядом, хорошо? – сказал Данай, и его голос был таким уверенным, таким сильным и командным, что Брэд забыл о том, чтобы быть дерзким и язвительным на ту секунду, пока его слезы продолжали падать из широко распахнутых глаз. Данай отпустил одну из его щек и положил ладонь над повязкой на руке саба. – Ничего подобного больше никогда не повторится.
- Ты не можешь…
- Я могу, - отрезал Данай, и Брэд не увидел другого варианта, кроме как беззаветно поверить ему.

В глубине души Брэд знал, что существовала причина, по которой он решил приехать сюда после того, что сотворил с ним его новый Дом, вместо того, чтобы отправиться домой. В глубине души саб знал, почему вместо того, чтобы готовиться ко сну, как ему следовало бы, он ползал по кровати, которая так сильно пахла этим внушительным Домом, стоящим за дверью, и почему позволил себе сломаться. В глубине души Брэд знал то, что было ему известно с самого начала, с чем он сражался с того самого момента, как вошел в класс Даная Леваева. 

Данай терпеливо наблюдал за игрой эмоций на его лице.

- Я… - Брэд с трудом сглотнул, делая очевидным тот факт, что ему, так или иначе, было трудно произнести то, что он собирался. – Мне нужна помощь, Данай, - сказал он, и Дом задохнулся о того, как это имя идеально подходило рту саба, но что действительно заставляло его сердце нестись вскачь, так это сами слова. – Мне нужно, чтобы ты мне помог… я… я хочу, что это был ты…
- Все, что тебе нужно было сделать – это попросить, - тихо сказал ему Данай, чувствуя, что они только что вырвались из шторма и попали в более спокойные воды. Он ласкал ладонью щеку Брэда, и саб потихоньку все ближе к ней наклонялся. - Я никуда не уйду.



========== Закрыть страницу. Часть 8. ==========

    Комментарий к Закрыть страницу. Часть 8.
    Дорогие читатели! После прошлых &quot;переживательных&quot; частей мы заслужили передышку в виде чистейшего флаффа.
Но на следующий раз готовим валерьянку (какая же я добрая...)
… кто-то будет рядом, чтобы сразиться вместе с тобой против всех твоих страхов. Кто-то будет рядом, чтобы прикрыть твою спину. Чтобы заставить тебя улыбнуться. Чтобы поставить тебя на ноги и сделать тебя сильным…

- Ты никогда не говоришь мне, куда мы идем, - заныл с пассажирского сиденья Курт, разодетый в пух и прах и выглядевший красавчиком. И да… ему потребовалось полтора часа.

Он переоделся, а также захватил свою куртку и обувь и теперь был одет в свитер с низким вырезом, который эффектно выставлял напоказ тонкие ключицы саба и его метку. Его джинсы были расписаны узорами и плотно сидели, а сапоги доходили о середины икр.
Блейну было очень трудно вспомнить, что они собирались на приличное свидание, а не на свидание в спальне. 

Тем не менее, Блейн рассмеялся над плаксивой интонацией своего саба и абсолютной наигранностью, когда указал налево.

- Я и так выдаю себя. Плюс мы в действительности не посещаем много мест, кроме школы, студии и дома твоего отца…
- И торгового центра, - перебил Курт, и Блейн затряс головой, довольно улыбаясь, пока плавно поворачивал налево. 
- В основном вы ходите туда с Джеффом.
- Чтобы покупать тебе красивые вещи, - усмехнулся Курт. – И мы не так уж часто туда ходим.
Блейн издал громкий, наполненный недоверием звук, от которого Курт шутливо надулся. 
- Да ладно, прекрасный. Три раза в неделю – это немного чрезмерно, нет?
Курт только приподнял бровь, которая сказала все, что нужно, и Блейн снова уставился на дорогу. 
- Вполне справедливо. И для записи, я больше предпочитаю, когда ты покупаешь красивые вещи себе.
- Ну, может быть, покупка красивых вещей для меня – это в действительности покупка красивых вещей для тебя тоже? – озорно сказал Курт, и Блейн застонал, когда его разум немедленно отправился ко всем любимым предметам одежды своего красивого мальчика. Как они обнимали и подчеркивали любимые части тела Блейна или придавали сияния глазам и коже. 
- Не дразнись, ты, непослушный саб, - притворно зарычал Дом, и Курт невинно наклонил голову. 

Маленький негодник.

- Мне просто нравится заботиться о тебе, сэр, - продолжил Курт тем же тоном, и Блейн посмотрел на него потемневшим взглядом, который заставил саба задрожать, сидя в своем кресле. 
- Я люблю, что ты заботишься обо мне, детка. Мне просто больше нравится самому заботиться о тебе, - сказал он, и острая грань сексуального напряжения ослабла после его искреннего признания. 
- Я знаю, - мягко сказал Курт, Блейн подарил ему еще более мягкую, любящую улыбку, прежде чем остановиться у места назначения. 
- Нам сюда? – взволнованно взвизгнул Курт, прижавшись к стеклу только за тем, чтобы отпрянуть назад от вспышек света, которые внезапно взорвались прямо перед его лицом. Затем по стеклу начали стучать, неотличимый рой фотографов и журналистов появился ниоткуда, и все они галдели, желая быть услышанными, и толкали друг друга, чтобы занять место. 

- Курт, как настроен твой отец относительно завтрашних дебатов? 
- Блейн, что думает твоя мать о том, что на смену ей станет кто-то, у кого совсем нет опыта? 
- Правда ли, что Дана финансировала всю кампанию? Она просто использует Берта как подставное лицо, чтобы быть уверенной, что она удержит власть?
- Вся эта кампания просто еще один рекламный трюк, чтобы поднять престиж Андерсонов? 
- Курт! Блейн! Как прошел медовый месяц? Какие игрушки вы использовали?

С каждым агрессивным вопросом Курт напрягался все больше и больше, расслабленный мальчик, которым он был минуту назад, исчез в облаке дыма, и это вызывало в Блейне иррациональный гнев. Ему следовало бы знать, что произойдет что-то наподобие этого. 

Этот случай резко напомнил ему, почему они никогда раньше не выбирались на подобающее свидание, и отсутствие конфиденциальности было неприятным, как преисподняя. Все-таки Андерсоны обладали слишком весомым значением, чтобы их игнорировать, а теперь, начиная с Представления и кампании Берта за пост главы, такую же весомость обрели и Хаммелы.  

- Посмотри на меня, прекрасный. Курт… посмотри на меня, - приказал ему Блейн, и Курт развернулся, широко распахнув глаза, более чем слегка напуганный хаосом, который разразился вокруг них. 
- Блейн, откуда они узнали, куда мы пойдем? – немного истерично спросил он.
- Должно быть, кто-то в ресторане слил информацию, когда я ранее им звонил, чтобы оформить заказ на сегодня, - догадался он, и в интонацию его голоса просочилась досада. – Я должен был знать, что это слишком большая удача, когда они покинули окрестности дома, как только мы ушли. 

Курт ничего не сказал, только выглядел все больше и больше встревоженным и несчастным из-за их разрушенных планов, что едва ли было приемлемо для Блейна. Сегодняшний вечер должен был быть идеальным для Курта. Он должен был заставить его расслабиться и забыть об остальном мире. Предполагалось напомнить ему о том, что Блейн его любит, лелеет и охраняет. 

И мысль о том, что эти посторонние люди отняли это у них, приводила Блейна в бешенство.

- Хорошо, вот что мы собираемся сделать. Я пойду внутрь, и выскажу человеку, который нас продал, все, что о нем думаю, кем бы он ни был, а ты останешься здесь, включишь радио и будешь игнорировать этих стервятников на улице, пока я не вернусь, - твердо сказал Блейн, и сердце Курта пустилось вскачь.

- Сэр, пожалуйста, не оставляй меня вместе с ними, - практически умолял Курт, обхватив руками бицепс Блейна и отчаянно за него цепляясь. 

Те люди, которые находились по другую сторону стекла, превращали его жизнь в ад в первые несколько месяцев его начинающейся связи с Блейном после заявления прав. Все эти вспышки камер ему в лицо и выкрики вопросов в ухо, прямо как сейчас. Все статьи, которые они выпускали, подлые сплетни и ужасающая ложь, распространяемая ими в глянцевых журналах, которые он когда-то собирал с помощью злобного Брэда. И хотя Курт приобрел гораздо больше уверенности и непоколебимости за время, проведенное с Блейном, это не меняло того факта, что каждый опыт с этими людьми чаще всего был для него травматичным или отрицательным. 

Он не хотел быть рядом с ними. От того, что он сидел сейчас с ними, находящимися прямо за стеклом, кожа саба покрывалась мурашками.

- Я сейчас же вернусь, прекрасный. Я тебе обещаю, - сказал Блейн сильным и уверенным голосом, захватывая его лицо между своих ладоней и заставляя саба смотреть в свои сияющие карие глаза. – Пока ты находишься в машине, они ничего не смогут с тобой сделать, хорошо? 
- Но что насчет тебя? Ты собираешься выйти туда к ним, – настойчиво напирал Курт. 

Журналисты толкали друг друга так сильно, что даже автомобиль слегка раскачивался от силы их ненасытного желания получить историю или фотографию.

- Я буду в порядке, прекрасный. – Блейн наклонился и прижался к губам Курта нежным,  затяжным поцелуем. – Я люблю тебя, мой храбрый прекрасный мальчик.
- Я тоже люблю тебя, сэр, - эхом отозвался Курт, положив свои руки поверх рук Блейна, словно это удержит его рядом с ним.  Однако это было тщетно, потому что в следующий момент Блейн отстранился, открыл дверь со стороны водителя и вышел наружу. Курт поспешно закрыл ее за ним и с ужасом наблюдал, как пресса сомкнулась вокруг его Дома, как мухи, слетевшиеся на мед. 

Однако Блейн был внушительным во всех отношениях Доминантом и решительно прокладывал себе дорогу сквозь толпу. Он проигнорировал каждый микрофон и камеру, которыми тыкали в него по пути, уклоняясь от вопросов и тянущихся к нему рук, пока Блейн не скользнул внутрь входной двери ресторана. 

Курт мельком увидел гримасу управляющей, прежде чем двери закрылись, и пресса повернулась в его сторону. Саб снова поспешно проверил замки, включил радио на полную мощность в соответствии с инструкциями Блейна и вжался в свое сидение, намеренно удерживая взгляд на телефоне и не обращая внимания на стук по стеклу.

- Курт! Курт!
- Правда ли, что Андерсоны обанкротились и поэтому борются за равные права? 

Его сердце участило стук, но саб не хотел доставлять им удовольствие, позволяя это увидеть, и поэтому старался сохранять нейтральное выражение лица, даже когда выкрики становились все громче и громче. 

- Сюда!
- Курт!
- Собираетесь ли вы разрабатывать дизайн костюма своего отца на оглашение результатов выборов? 

Курт почти что поднял взгляд на этого единственного человека, который был толикой порядочности среди людоедов снаружи, пытающихся до него добраться, но саб справился с этим порывом и держал голову опущенной, просто прокручивая старые сообщения, которые посылал ему Блейн. Все эти «я люблю тебя» и глупые эмоджи в виде целующихся лиц, которыми он любил злоупотреблять, эти прекрасные и хорошие мальчики, которые наполняли его теплом и нежностью. Это помогало Курту сохранять твердую опору под ногами, пока спустя десять минут, Блейн не протиснулся сквозь толпу и не забрался в машину.

Он притащил два белых пакета, которые оказались на коленях у Курта, когда Блейн ударил по газам и умчался оттуда под визг колес. 

Только когда Блейн перестал смотреть в зеркало заднего вида, чтобы видеть, не следили ли за ним репортеры, он, наконец, взглянул на Курта, которые смотрел на него такими же широко распахнутыми глазами.

- Ты в порядке, прекрасный? – спросил он.

Курт неуверенно кивнул.

- А ты?
- Конечно, детка. Все, что мне нужно – это знать, что ты в безопасности, - сказал Блейн, улыбаясь, что, как он надеялся, оказывало успокаивающий эффект.

Курт ответил полуулыбкой, но затем снова нахмурился.

- Я ненавижу, что… что они чувствуют, что имеют право вторгаться в нашу жизнь.
Блейн подался вперед и протянул руку ладонью кверху, пальцы Курта скользнули между предложенных пальцев Дома, и он потянул их руки к губам, чтобы поцеловать. 
- Забудь о них, детка.

Курт неопределенно прогудел, и это заставило сердце Блейна болеть. Последнее, чего он хотел, чтобы Курт стал… измученным. И от этого Дом чувствовал, что должен был просто остаться здесь и успокоиться самому, возвращаясь к привычным вещам.

- Мы едем домой? – подавленно спросил саб.
- Конечно же нет. Как ты думаешь, что находится у тебя на коленях, прекрасный? – спросил его Блейн, пытаясь придать голосу оживленный тон, чтобы сделать настроение более непринужденным, и Курт посмотрел вниз, словно совершенно не заметил все эти пакеты. 
- Хм… репарации? – слабо пошутил он, и Блейн усмехнулся.
- В некотором роде. Они отдали нам их бесплатно, после того, что там произошло, а этот болтливый официант никогда больше не будет работать поблизости от Вестервилля, - признался Дом. – Но это наш ужин.
- Так быстро? 

Курт начал раскрывать пакеты, чтобы с любопытством заглянуть внутрь. 

- Я уже заказал это. Начнем с того, что мы вообще не собирались там есть, - выдал Блейн, и Курт с интересом встрепенулся.
- Правда? Так ты все это время собирался взять меня куда-то еще? – спросил он оживившимся тоном при мысли о том, что их вечер не был полностью разрушен после всего произошедшего. 

Блейн наградил его торжествующей усмешкой.

- Только самое лучшее для моего красивого мальчика.
- Но это был лучший ресторан в Вестервилле! - рассмеялся Курт.
- Я собираюсь заставить тебя взять свои слова обратно, - пообещал Блейн, снова посмеиваясь над Куртом, который с любопытством шуршал пакетами и различными контейнерами.  
- Блейн! Здесь есть лобстер! – сказал он после того, как открыл последний контейнер, и Блейн фыркнул, сосредоточившись на том, чтобы найти правильный выезд с улицы.
- Он смотрит на меня, - услышал он шепот Курта, и эта тревога вырвала Дома из его мыслей, когда он громко рассмеялся над своим сабом.
- Он вареный, Курт. Я не думаю, что он куда-нибудь смотрит, - захихикал он, и Курт встряхнул головой.
- Нет… он смотрит прямо мне в душу и осуждает мою привычку питаться лобстерами. Я не буду это есть, - объявил саб, снова защелкнув крышку и скрестив руки на груди, глядя на пакет так, словно ожидал, что ракообразное каким-то образом вернется к жизни и приведет в беспорядок его прическу.

Прямо сейчас Блейн лопался от смеха, едва способный вести машину. 

- Прекрасный, ты раньше ел лобстера. Он тебе понравился, - сказал Блейн, пытаясь вразумить своего саба.
- Я ел его, когда он был полностью очищен и превращен в эти маленькие котлетки. У котлеток нет глаз. А у него есть. И эти глаза злые. Я просто буду есть салат и другие блюда, которые здесь есть. Осуждающего лобстера будешь есть ты, - заключил он, и Блейн стер с глаз слезы, подъехав к поляне, полностью удаленной от дороги и скрытой от каждого, кто понятия не имел, что она там находилась.

Блейн выключил двигатель и повернулся к Курту.

- Ладно, милый. Ешь все, что захочешь, - согласился он, и Курт повернулся к нему торжествующим и самодовольным лицом. Пока саб не выглянул наружу.
- Сэр…
- Да, прекрасный? – спросил Блейн, и Курт повернулся, широко распахнув глаза и находясь в замешательстве. 
- Хм… мы находимся посреди поля, - сообщил он Блейну, словно он только что здесь очутился и не имел представления, где они были.
- Да… я знаю…смотри…я хотел, чтобы у нас был вечер только для нас с тобой. Где мы просто можем побыть сами собой. Никакой прессы, никаких душных помещений, никакой необходимости быть шикарными и элегантными, - объяснил он, и на губах Курта заиграла нежная улыбка, но саб подавил ее, просто чтобы иметь возможность побыть маленьким дерьмом.
- И поэтому... поле, - поддразнил он, и Блейн высунул язык.
- Заткнись. Это романтично. У меня есть одеяла, лампа и подушки. Я подумал, что мы можем устроить из всего этого пикник снаружи. Только для нас. Но если тебе это не нравится, мы всегда можем… - пробормотал он, и Курт заткнул его нежным поцелуем в губы.
- Я обожаю это, сэр. Это как раз то, что нужно нам обоим. Нам нужно разложиться? – нетерпеливо спросил он, и Блейн улыбнулся, снова целуя саба, прежде чем они вышли из машины. Курт держал в руках еду, а Блейн вытаскивал припасы из багажника.

Дом расстелил одеяла под огромным деревом, разложив подушки вокруг ствола, чтобы они могли опираться на них и обниматься. Лампу повесили на ветку, которая располагалась довольно низко, и когда Блейн ее включил, она разлила по их маленькому гнездышку мягкий, золотой свет. Он был достаточно приглушенным, чтобы не резать глаза. Его просто хватало на то, чтобы они видели друг друга.

Это было в какой-то степени волшебно.

- Ух ты, сэр, это выглядит потрясающе, - прошептал Курт низким голосом, словно он просто не хотел нарушать спокойствие этого места.
- Хочешь составить мне компанию? – подмигнул Блейн, сбрасывая свои туфли и растягиваясь на одеяле, призывая саба приблизиться, протягивая к нему руки.
- Мне нужно снимать сапоги? Они так хорошо дополняют этот наряд, - захныкал он, а затем нахмурился, когда Блейн рассмеялся над его недовольством. – У тебя нет никакого уважения к тому, что я переживаю, чтобы хорошо для тебя выглядеть, - фальшиво надулся он, пока усаживался и стягивал сапоги, осторожно укладывая их на край одеяла.
- Конечно, я это делаю. Я люблю твою красоту и усилия, которые ты вкладываешь в свои наряды. Но для меня, детка, ты хорошо выглядишь все время, в подходящем наряде или нет, - мягко улыбнулся он, и Курт сердито потянулся к его объятьям.
- Комплименты откроют перед тобой все двери, Андерсон, - сказал Курт.
- Они помогут мне заполучить еды? Потому что я умираю с голоду, - ответил он, и Курт подтянул пакеты поближе, используя ногу, чтобы подцепить их, пока они не оказались достаточно близко, чтобы их схватить, вытаскивая контейнеры один за другим и раскладывая их перед ними.
- Полагаю, они вдобавок положили сюда несколько тарелок и столовых приборов, - указал Блейн, и Курт вытащил вилки и то, что выглядело как какие-то щипцы, несколько раз их согнув.
- Мы можем есть прямо из контейнеров… вроде как попробовать всего понемногу? – предложил Курт, не потрудившись вытащить тарелки.
- Кроме Лобби? – поддразнил Блейн, и Курт в шоке на него уставился.
- Лобби? – переспросил он, и Блейн кивнул, будучи восторженным и полностью похожим на щенка.
- Его Сиятельство Лобби Третий, - сказал он, указывая на лобстера, который злобно выглядел, устроившись на ложе из салата и ломтиков лимона. 
- Прошу прощения, ты дал имя монстру? – недоверчиво спросил Курт, и Блейн обиженно фыркнул.
- Лобби – не монстр. Он просто сердится на то… что мы его приготовили и собираемся съесть. Я уверен, это всех бы заставило немного сердиться, - рассуждал он, и Курт ничего не мог поделать с тем, чтобы откинуть голову и рассмеяться, когда Блейн в самом деле положил руку на панцирь лобстера в утешающем жесте. 
- Ты – клинический безумец. К тому же… почему все у тебя под третьим номером? Почему ты ненавидишь другие цифры? Ты… числовой сноб.

Курт попытался сделать оскорбление настолько агрессивным, насколько было возможно, но оно только заставило их обоих уставиться друг на друга в течение мгновения, прежде чем содрогнуться от хохота и потешаться над своим детским поведением в течение следующих пяти минут. 

Когда они, наконец, пришли в себя, то приступили к еде в удобной тишине, поочередно скармливая друг другу кусочки ризотто с креветками, салат из осьминога и жареных кальмаров в соусе из чеснока и петрушки.

Курт даже не приближался к Его Сиятельству лобстеру, и саб взвизгнул и спрятался под вторым одеялом, когда кусочки панциря начали разлетаться во все стороны, после того, как Блейн набросился на лобстера с щипцами. Курт снова вылез, когда был абсолютно уверен, что Блейн закончил свою лобстерную резню, и его наряд был в целости и сохранности от летящих ошметков.

Они убрали контейнеры обратно в пакеты и вытерли руки бумажными полотенцами, прежде чем вместе откинуться на подушки. Блейн опирался спиной на дерево, а Курт благополучно устроился в его объятьях. 

- Прекрасный? – спросил Блейн через несколько мгновений их тихого наслаждения друг другом. 
- Да, сэр, - мягко и тихо ответил Курт, пребывавший в их маленьком оазисе покоя и уединения.
- Помнишь ту игру, в которую мы играли на яхте? Ту, где были карты? – спросил он, и Курт утвердительно хмыкнул, будучи слишком расслабленным и умиротворенным, чтобы обеспокоиться его словами.
- Ладно…я захватил эти карты. Я хотел посмотреть, возможно, ты снова захочешь сыграть? Мы могли бы увидеть, изменились ли какие-то наши старые ответы? И ответить на несколько новых вопросов, которые мы не вытащили в прошлый раз? – предложил Блейн, и Курт поднял голову, ярко улыбаясь. 
- Это потрясающая идея, сэр. Я бы с удовольствием, - сказал Курт, и Блейн поцеловал его в губы, прежде чем вынуть карточки из кармана пиджака, разложив их на одеяле.
- Помнишь правила?
- Берешь карточку, выбираешь, кто отвечает на вопрос, читаешь вопрос, отвечаешь на него, - отчеканил Курт, уже перетасовывая карты и выбирая одну из них.
- Выпендрежник, - насмехался Блейн, и Курт в отместку показал ему язык.
- Хорошо… ты ответишь на это. Какая твоя любимая… - он повернулся к Дому с низким, обольстительным голосом, и Блейн не мог дождаться, чтобы ответить на этот вопрос, упомянуть все шаловливые штучки, которые он любил с ним проделывать. - … марка сыра?
Курт с выражением закончил фразу, и Блейн уставился на него с отвисшей челюстью, пока саб продублировал вопрос, заливаясь смехом.
- Твое лицо! – хихикнул он, и Блейн пихнул его плечом, заставляя все еще смеющегося саба плюхнуться на подушку. 
- Очень смешно, прекрасный. Что за вопрос такой? Кого заботит, какая у меня любимая марка сыра? Я вообще не люблю сыр. Любая марка, - прохныкал он, и Курт усмехнулся.
- Хорошо, мы идем дальше. Будем отвечать на вопросы. Выбери более интересный, - сказал саб, и Блейн кивнул, целенаправленно ныряя в карты, словно обладал рентгеновским зрением и поэтому знал, какие из них содержали интересные вопросы. 
Курт подкатил глаза после пары длинных минут, в течение которых Блейн перекладывал карты слева направо и обратно. 
- Сегодня, Блейн.
- Ладно… вот и одна. Ты ответишь на нее. Тебе больше нравится лицо или тело человека? – спросил он, и, похоже, Блейн остался достаточно доволен вопросом.
- Ты имеешь в виду, что мне нравится в других людях? – спросил Курт, и Блейн кивнул, догадываясь, что подразумевал под собой этот вопрос. 
- Ох, гм… лицо. Однозначно, - ответил Курт, и Блейн склонил голову. 
- Ты хочешь сказать, что тебе не нравится мое тело? – притворно издевался он. 
- Нет, Блейн… я говорю, что лицо – это то, что я первым замечаю в том, кого нахожу привлекательным, - сказал он, и Блейн просиял.
- Ты только что сказал, что у меня красивое лицо, - заявил он, и Курт подкатил глаза, пока вытаскивал очередную карточку.
- Да, сэр. Именно так я и сказал. Хорошо… мы оба могли бы ответить на это. Где вы видите себя через пять лет?
- Ох… это хороший вопрос! Хочешь быть первым? – спросил Блейн, и Курт покачал головой.
- Нет, ты начинай. Я хочу услышать твой ответ.
- Хорошо, гм… ну… я вижу, что мы живем вместе в каком-то милом местечке. Может быть, оставаясь в поместье, но, вроде как, по-новому оформив там интерьер, после того как мои родители съедут или что-то в этом роде. Они всегда говорили, что хотят оставить его мне или Купу, а он в ближайшее время не переедет из Лос-Анжелеса. Студия будет работать очень хорошо, и мы запишем множество именитых людей. Ты закончишь колледж и получишь действительно хорошую работу, именно ту, которую хотел. Твои дизайны знамениты, и я стою рядом с тобой и горжусь тобой, пока мы празднуем со всеми нашими друзьями. И мы…гм…да…вот и все, - неловко закончил он, завозившись с браслетом вокруг своего запястья, буква «К» на котором поймала свет, и Курт знал, что он хотел сказать нечто большее. 
- Это не все… ты собирался сказать что-то еще, - поощрил саб, и Блейн улыбнулся, выглядя почти застенчивым.
- Я… я собирался сказать, что, возможно… мы поговорили бы о том, чтобы завести детей. Но… я не знаю, хочешь ли ты этого, и я не хотел, чтобы тебе было некомфортно от заявления, что это то, о чем я мечтаю, так что… 
- Ты хочешь завести со мной детей? – выдохнул Курт, и Блейн посмотрел на него.
- Прекрасный, конечно же, я этого хочу. На самом деле я с нетерпением этого жду. Наша собственная маленькая семья, - улыбнулся он, и Курт инстинктивно подался в его объятья. 
- Люблю тебя, сэр, - тихо прошептал он, и Блейн поцеловал его волосы.
- Я тоже люблю тебя, красивый, - ответил он, и Курт улыбнулся.
- Это может быть и моим ответом тоже? Потому что это… все это… звучит абсолютно идеально, - сказал Курт, и Блейн улыбнулся в его волосы.
- Конечно, может. Воришка ответов, -  проворчал он, и Курт захихикал, жестом показывая на карты. 
- Еще одну? Посмотрим, сможем ли мы вытащить такую же, как была у нас, когда мы играли в первый раз? – спросил он, и Блейн кивнул, вытаскивая карту из кучи и решив, что они оба должны на нее ответить, прежде чем перевернуть ее и расплыться в огромной усмешке, когда увидел этот вопрос. 
- Нам повезло. У нас такой был. И тогда он остался без ответа, - подмигнул он, и Курт точно знал, что это был за вопрос.
- Какая у вас любимая сексуальная позиция? – с выражением прочитал Блейн, и если у Курта оставались какие-то переживания, они просто растаяли при виде болвана, которого он называл своим Домом.

В первый раз вопрос остался без ответа, потому что Курт никогда ничего не пробовал и понятия не имел, что ему может нравиться или не нравиться. Теперь же… после всего, что они вместе попробовали, он точно знал, какой была его самая любимая в мире поза. Но саб все еще чрезвычайно краснел, когда ему нужно было ее озвучить.

- Гм… это…
- Прекрасный, ты все еще не обязан отвечать на этот вопрос, - успокоил его Блейн, и Курт улыбнулся.
- Я знаю…но… моя любимая поза…вроде как… ванильная, я так полагаю, и я не хочу показаться скучным, - объяснил он свое беспокойство, и Блейн обхватил ладонями его щеки.
- Ладно, если это заставит тебя чувствовать себя лучше, моя любимая поза – миссионерская. Потому что смотреть на твое лицо, когда ты кончаешь – это самое удивительное зрелище, которое я когда-либо видел. Это кажется тебе ванильным? – спросил он, и Курт покраснел, наклонив голову.
- Я думал, это будет что-то большее… так мне казалось… - сказал он, и Блейн кивнул.
- Мои кинки не имеют ничего общего с моей любимой позицией. Да, я люблю завязывать тебе глаза, люблю тебя связывать и все остальное, что мы пробовали. Но когда дело доходит до выбора моей любимой позиции… то это держать тебя и смотреть тебе в глаза, - сказал он, и Курт улыбнулся.
- Мне нравится… когда ты берешь меня… сзади, но так…чтобы мы лежали сбоку. Твоя грудь напротив моей спины и твои руки меня обнимают. Это заставляет меня чувствовать себя таким защищенным, - сказал он, и Блейн обхватил его щеки, соединяя вместе их губы.
- Мне тоже это нравится, - сказал Блейн, когда они отстранились, а затем мягко улыбнулся. – А знаешь, еще один ответ не изменился.
- Правда? Что это за ответ? – спросил Курт.
- Мое ценное владение. Самое ценное, что у меня есть. Это все еще ты, прекрасный. Всегда ты, - страстно сказал Блейн, и Курт повалил его на подушки, свернувшись калачиком в руках Дома, пока они нежно целовались, и ни один из них не почувствовал необходимости придать этим действиям сексуальный окрас. 

Просто любить друг друга, пока вокруг них мерцали звезды, а мягкий свет лампы отбрасывал игривые тени на их кожу. 


========== Закрыть страницу. Часть 9. ==========

… И я должен сказать… Благодаря всему, что произошло на этих выборах. У меня была лучшая в мире система поддержки. Иногда я все портил, но в другой раз делал удивительную работу. И я никогда не испытывал ни стыда, ни страха. Никакого страха потерпеть неудачу и признаться, что я нуждаюсь в помощи, никакого страха испытывать триумф и показать свою силу…

- О, Боже, это начинается! – взвизгнул Курт и, переполняемый беспокойством, прижал руку Блейна ближе к своей груди, когда драматическое музыкальное вступление заполнило тишину.

Они сидели в переднем ряду огромного зрительного зала на роскошных, бежевых, мягких сиденьях, не в силах сделать ничего, чтобы Курт чувствовал себя более комфортно. Вокруг них оживленно болтали их друзья и союзники, задаваясь вопросом о том, каким будет дальнейшее развитие событий. Здесь были все, кроме Даны, которая находилась за кулисами, поддерживая Берта и давая ему последние инструкции. Телевизионное интервью, которое проливало свет на насущные пункты его позиции в предварительном туре, обеспечило Берту встряску ввиду того, что он публично выступал перед высшим классом. Берт не привык к тому, как были сформулированы вопросы, специально предназначенные, чтобы сбить вас с толку. Он не привык быть тактичным или опускать какие-то детали, и поэтому Берт просчитался, пытаясь думать о «корректном» способе что-либо сказать. 

С тех пор с ним поработала Дана, и после разбора вопросов и подготовки Берта, они расслабились, приблизившись к своей цели, и в свою очередь, это сделало Берта более расслабленным. Люди откликнулись на прямолинейную честность Берта, и, таким образом, это стало их новой стратегией. В конце концов, в этом был весь Берт, и избиратели должны знать, что они получат в итоге.

У Даны была уверенность в нем, в их деле.

Джаред сидел рядом с Куртом, к которому присоединились Ник, Джефф, Кэрол и Финн, а за ними расположились все их ближайшие друзья и семья. Сзади них сидели остальные люди, которые поддерживали Берта, и Курт рад был видеть, что таких было много. Люди, которых он никогда раньше не видел, но которые ясно видели в его отце перспективу и решили стоять за него и его дело. 

Курт посмотрел на противоположную сторону зрительного зала, и злобная часть саба не могла не ухмыльнуться при виде группы сторонников Ричарда. Их было меньше. Не сильно и едва ли заметно, но все же меньше.

Он снова развернулся вперед, чтобы увидеть изображения Берта и Ричарда, вспыхивающие на большом экране, который был установлен внизу сцены, и его папа был почти неузнаваем в подогнанном костюме и со скрещенными на груди руками, стоя с достоинством, горделиво и властно. 

Он был похож на человека, который руководил бы Округом железной рукой, но его глаза выдавали Берта. Они были наполнены теплом, добротой и дружелюбием. Это были глаза человека, который вырастил Курта в ту личность, которой он стал, и саб до некоторой степени гордился этой личностью. Его отец был человеком, который целовал его «бо-бо», рассказывал ему сказки на ночь и распугивал монстров под его кроватью. И теперь он собирался сражаться с другой разновидностью монстров, и Курт просто хотел, чтобы папа оказался в этом также хорош, как и в том, чтобы держать его в безопасности. 

В противоположность ему, Ричард выглядел более подходящим человеком, чтобы стоять на этой сцене, он больше походил на будущего Главу, но… Курт ему не доверял. Его лицо было суровым и беспощадным, и, несмотря на то, что на некоторых фотографиях он улыбался, эта улыбка никогда не заходила дальше его губ. Его глаза оставались холодными, и это нервировало.

Музыкальное вступление стихло, изображения двух кандидатов заменили красными и синими буквами, гласившими «Предвыборные дебаты претендентов на пост Главы» (и Курт мог слышать, как Дэвид с ряда позади них выразил недовольство, что они явно упустили возможность назвать данное мероприятие «Бодание претендентов на пост Главы»), и на сцену выскочил бойкий, самоуверенный ведущий в костюме.

Он был молод и крайне переполнен энтузиазмом для человека, который собирался читать вопросы, касающиеся политики. Его улыбка выглядела более подходящей участнику детского шоу, чем для чего-то столь серьезного, но когда он шагнул дальше на свет, стало ясно, что это не одна из этих теплых улыбок. Она была хитрой, расчетливой и почти что коварной. Практически создавалось ощущение, словно он знал вопросы еще до того, как откроет конверт, который держал в руках, и наслаждался тем, к чему они могли привести.  
Он собирался сказать об этом Блейну, когда ведущий вытащил микрофон, казалось бы, из воздуха и начал говорить.

- Добрый вечер, леди и джентльмены и добро пожаловать на проходящие в этом году Предвыборные дебаты Глав. Меня зовут Джексон Грин, и этим вечером я буду вашим ведущим. Прежде чем мы объясним правила, давайте представим наших кандидатов, - радостно сказал он, и толпа разразилась аплодисментами, когда Берт и Ричард вышли на сцену и заняли места за соответствующими кафедрами, на которых размещались их фотографии и слоганы. 
- Справа от вас Ричард Декру. Он занимается политикой с очень молодого возраста, вслед за своим отцом участвуя в дебатах, выборах и благотворительных мероприятиях, прежде чем решиться пытаться участвовать в гонках за пост Главы. Это его третьи выборы, и каждый раз он был довольно успешен, проходя во второй тур. Его Программа сосредоточена на сохранении традиционных ценностей общества, в то же время, поощряя начинающие предприятия и фирмы молодых людей, выходящих из колледжа. Поприветствуйте его теплыми аплодисментами, - ведущий без передышки зачитал одну из карточек с ключевой информацией, которую вытащил из внутреннего кармана пиджака, и правая сторона аудитории разразилась громкими, хвалебными овациями. 

Курт с удовлетворением отметил, что и Берт, и его сторонники также вежливо хлопали в ладоши, демонстрируя класс и достоинство.

- Слева от вас самый большой сюрприз этого года. Берт Хаммел. Берт – человек из Лаймы, занимающийся ремонтом техники, который до сих пор не имел никакого опыта в политике, но совершенно очевидно, что он знает в ней толк, несмотря на неуверенный старт в первом туре, который практически выбил его из общей гонки. Его Программа является революционной и единственной в своем роде. Он клянется сделать все, что в его силах, чтобы сравнять уровни между социальными классами, концентрируясь на том, чтобы предоставить молодежи из всех слоев населения лучшие возможности получить образование и зарегистрировать Узы. Поприветствуем его все вместе, - Джексон представил Берта аудитории, практически воспламенившейся от силы приветствия и поддержки, которую получал Берт со своей стороны помещения. 

Но в то время как Ричард вежливо хлопал, его сторонники даже не подняли рук, чтобы выразить признательность его оппоненту. Это было мелочно и по-детски, и Курт подкатил глаза от такого поведения. Деньги не делали из тебя человека. Им хватило двух минут, чтобы это доказать. 

По крайней мере, они одержали над всеми ними моральную победу. 

- Хорошо. Теперь относительно правил. В этом конверте, - Он вытащил конверт из другого кармана и потряс им, – у меня есть вопросы, которые прислали журналисты, другие политики, политологи и множество самых разных людей. Мы рассмотрим их, а затем ответим на вопросы аудитории. Пожалуйста, задавая вопросы, будьте предельно вежливы и уважительны. Кандидаты, дожидайтесь своей очереди, чтобы отвечать на вопросы и постарайтесь не перебивать оппонента. Есть вопросы? – он перечислил правила и кивнул, когда двое мужчин подтвердили, что понимают, чего от них ждут. 
- Тогда начнем! – с улыбкой сказал ведущий и разорвал верхнюю часть конверта, вытаскивая лист бумаги с вопросами на нем.
- Кандидат Декру, первый вопрос к Вам. Вы уже несколько лет подряд баллотируетесь на пост Главы. Каждый раз Вы приближаетесь к цели, но до сих пор не одержали победу. Что Вы думаете по этому поводу и почему это не отпугнуло Вас от того, чтобы раз за разом участвовать в гонках? – прочитал он по бумаге и повернулся, чтобы посмотреть на Ричарда, который выглядел, как ни странно, довольным этим вопросом. 
- С ранних лет меня учили, что сдаваться – это не вариант. Я думаю, что могу многое предложить нашему обществу, и главным образом, по этой причине я не приемлю отказ от борьбы. Пока мои идеи свежи и я в них верю, я буду продолжать попытки. Что касается того, почему меня до сих пор не избрали… У меня были достойные оппоненты, и я полагаю, нет ничего постыдного, чтобы отойти на вторую позицию, уступив кому-то столь могущественному, как Дом Андерсон, - дипломатично произнес Ричард, и толпа на его стороне зааплодировала. 
- Прекрасный ответ. Кандидат Хаммел… как новичок на политической сцене, что Вы думаете о работе предыдущих лидеров Округа Вестервилль? – прочитал Джексон очень драматичным голосом, и Курт подкатил глаза от его выходок, забеспокоившись о своем отце. Этот вопрос ставил его в неловкое положение, так как Берта просили раскритиковать работу его самого большого сторонника. 
- Я считаю, что до сих пор лидеры делали все возможное. Округ Вестревилля просто не обладал правильным мировоззрением, чтобы совершить перемены, которые мы пытаемся сделать сейчас. Нам пришлось ждать, когда сформируется критическая масса, чтобы мы смогли попытаться и расшевелить устоявшийся порядок. Теперь, когда мы можем это осуществить, мне следует отдать должное тем, кто пришел раньше и заложил прочную основу для того, чего мы хотим достичь, -  сказал Берт, и сердце Курта чуть не лопнуло от гордости. 

Это был его папа.

Его простой, слушающий Мелленкампа, носящий вещи в клетку, ремонтирующий машины папа. И он был настолько удивительным здесь. Таким дипломатичным и стильным, что между ним и Ричардом не было абсолютно никакой разницы. Теперь они действительно были равны.

- Спасибо, мистер Хаммел. Теперь мистер Декру. Работая в этом направлении долгое время, Вы должны осознавать существующие недостатки. Как Вы считаете, что Вы можете улучшить и как? 
- Это сложный вопрос. Каждый Совет, который был у нас до сих пор, совершал по-настоящему великие дела, но, естественно, он также допускал и некоторые ошибки. Вы не можете надеяться на полное совершенство, не все происходит согласно плану и соответствует числам в электронной таблице или графике. Я так полагаю, и я сосредоточил свою Программу на том, чтобы молодежь сразу же была более вовлечена в происходящее. Не просто следовала по проторенной родителями дорожке, но и обретала свой собственный путь, по которому пойдет с самого начала, - сказал он, и хотя это и звучало как хороший ответ, он в действительности не сказал ничего важного, и Курт склонил голову в сторону.
- Кандидат Хаммел, этот вопрос требует Вашего отклика на ответ оппонента. Итак, Вы не возражаете? – прочитал свою бумажку Джексон, и Берт на секунду стал выглядеть ошеломленным, но он поймал взгляд Курта, и мальчик решительно кивнул ему, ободряя.
- Я должен сказать, что согласен с кандидатом от оппозиции. Наши дети должны иметь возможность пойти своим собственным путем. И только то обстоятельство, что я занимаюсь ремонтом техники, не означает, что мой сын не должен иметь возможности поступить в колледж и стать тем, кем он хочет быть. Только потому, что кто-то в Лайме безработный или имеет низкооплачиваемую работу, не означает, что их дети должны голодать или тревожиться о своем будущем. Я согласен с кандидатом Декру. Просто я думаю, что такая возможность должна быть предоставлена каждому, - с убежденностью закончил он, делая ударение на последнем слове, и толпа разразилась впечатляющими овациями и поддержкой, а некоторые зашли так далеко, что поднялись на ноги и издали одобрительные выкрики.

Одним из таких людей был Курт. Стоявшим на ногах и громко болеющим. Его отец нежно улыбнулся сабу, и он знал, что у Ричарда на его стороне могут быть более традиционные родственники. Но каждый родитель чувствовал то, о чем говорил Берт. Он составил свою программу сам будучи родителем для всех остальных родителей, и она может впоследствии сыграть большую роль. Курт был в этом уверен. Даже несмотря на насмешливые, недостойные выкрики с другой стороны зала. 

Они меньше всего его заботили.

- Очень вдохновенно, мистер Хаммел. Хороший ответ, - сказал Джексон и вместе с этим вопросом открылся шлюз.

Вопрос за вопросом все больше и больше освещал разницу между двумя кандидатами, и было очевидно, что они не могут представлять более противоположных ценностей. Вопросы углублялись в мельчайшие детали их программ, и со временем Курт мог увидеть, насколько устал его отец. Насколько изнурительными для него были все эти дебаты. Но он также мог видеть искру в его глазах. Ту, которая говорила, что он здесь для того, чтобы победить, что он верил в то, что отстаивал и что он готов был бороться за эти идеи всеми средствами, что у него были. 

После часа вопросов, обращенных то к одному, то к другому, пришло время перерыва, чтобы попить воды, а затем начались вопросы аудитории. В основном это были вариации одного и того же. Что бы вы изменили, какие у вас планы, объясните то или иное из вашей программы, и так далее и тому подобное.

Последний человек, который поднял руку, был частью группы Ричарда, и Курт мог сказать, что он жаждал расправы. Мужчина был невысокого роста, круглолицый, скользкий и выглядел как извращенец, и Курт мог отчетливо представить его где-то в темном парке, одетого только в свободный плащ, отсвечивающего перед ничего не подозревающими прохожими. 

Он выглядел как долбанный Питер Петтигрю.

- У нас достаточно времени для еще одного вопроса. Да… Вы, сэр, с фиолетовым галстуком. Представьтесь и скажите, кому бы Вы хотели задать свой вопрос, - крикнул ему Джексон, и он с триумфом улыбнулся. 
- Я хотел бы спросить кандидата Хаммела, как именно он планирует руководить Округом Вестервилля, когда у него практически нет образования. Я имею в виду… не соглашайтесь со мной сколько пожелаете, но мне бы хотелось, чтобы решения, которые касаются всех нас, принимал кто-то, кто окончил начальную школу, - злобно закончил он, полностью игнорируя предписание представиться, и толпа замолчала.

Берт окрасился глубоким красным цветом, и все в комнате были потрясены вопиющим неуважением этого человека к инструкциям и к кандидатам. 

Прежде чем кто-то смог сообразить, что делать дальше, Ричард заговорил. 

- Прежде чем я позволю своему оппоненту решить, стоит или не стоит удостоиться ответа, я хотел бы сказать, что не оправдываю подобного поведения, как Вам хорошо известно, мистер Лэндон. Оскорбления и нечестная игра – это не мой почерк. Поэтому я призываю всех людей, которые меня поддерживают, сохранять чистоту и достоинство. Победив или проиграв, мы должны быть способны смотреть людям в глаза, когда все это закончится. Мистер Хаммел, - сказал Ричард, и молчание стало еще ощутимее.

Курт повернулся к Джареду, пребывая в шоке, и мужчина ему улыбнулся.

- Ричард Декру неплохой человек, Курт. Он просто погряз в том, что, как он верит, правильно. Его мнения или взгляды могут быть другими или ошибочными, но он справедливо борется за них, - сказал Джаред, и Курт кивнул, поворачиваясь обратно к сцене и поднимая руки, чтобы захлопать в ладоши.

Он начал аплодировать в тишине, и вскоре все к нему присоединились, чтобы поддержать справедливость этого человека. 

Когда шум стих, Берт наклонился к своему микрофону, пытаясь ответить на вопрос, когда двери в помещение распахнулись от удара, и внутрь ворвалась группа Валидаторов, одетых по форме. 

Группа Ареста. Вовсе не консультанты, а эквивалент Валидаторского спецназа. Темные, грозные и пугающие, они продвигались вперед, рассредоточиваясь по всем выходам. 
Казалось, никто сюда не войдет и не выйдет отсюда. 

- Гм… здравствуйте? – нервно сказал Джексон, и его голос был высоким и хриплым. 
Микрофон в его руках дрогнул, и это заставило вопрос зазвучать на удивление тихо, в отличие от бурной самоуверенности его предыдущих расспросов. 

Полицейские-Валидаторы выстроились вдоль стен помещения, совершенно не обращая внимания на ведущего. Они стояли лицом к растерянной толпе, их лица были холодными и решительными, с руками, сложенными за спиной, и оружием, видневшимся на их поясах.
Курт в страхе повернулся к Блейну.

- Сэр… - прошептал он, прижимаясь к Дому, и краем глаза увидел, как Ник сажает трясущегося Джеффа к себе на колени, и тихо что-то шепчет ему на ухо, удерживая саба. 
- Все в порядке, прекрасный. Вероятно, какое-то происшествие, связанное с выборами, которое разрешится в ближайшее время. Иди ко мне.

Блейн поднял руку и притянул Курта к груди, осматривая комнату и останавливая взгляд на своей матери, которая вышла из-за кулис, чтобы встать рядом с Бертом. 

Он вопросительно приподнял бровь, глядя на Дану, и она пожала плечами, подойдя к одному из полицейских-Валидаторов. Как нынешний Глава, она надеялась, что ей предоставят некоторые ответы. 

- Прошу прощения. Что здесь происходит, это официальное мероприятие, как вам хорошо известно? – спросила она высокого, темнокожего мужчину, который стоял ближе всего к сцене, блокируя путь к запасному выходу. 

Он явно ее узнал, потому что слегка изменил свою стойку, но его плечи оставались совершенно расправленными, и он не сдвинулся ни на дюйм. 

- Мне очень жаль, мэм. Мне не разрешено ничего говорить, пока не прибудет ответственный Валидатор, - уважительно ответил он, и Дана поняла свою обязанность, кивнула головой и повернулась, чтобы удалиться, когда ей на ум пришел другой вопрос.
- А кто ответственный Валидатор? – спросила она, но перед тем, как ответить ей, главный вход в зрительный зал снова открылся, и внутрь вошла молодая женщина, за которой последовала другая группа офицеров-Валидаторов.
- Это я, Дом Андерсон. Таша Тернер, рада с Вами познакомиться, - она протянула руку, останавливаясь перед Даной с решительной улыбкой на лице.

Курт подскочил от этого имени и повернул голову к Блейну.

- Сэр…сэр, это Таша… она регистрировала нас, - бездумно шептал он, и Блейн кивнул. 
- Я знаю, детка. Я присутствовал там, помнишь? – попытался пошутить он, но напряжение в теле Курта полностью его отвлекало. 

Сейчас его мальчик дрожал, прижимаясь к его рубашке.

- Она… сэр, она здесь, чтобы забрать меня у тебя? – задохнулся он, и Блейн глубоко вздохнул, прижимая дрожащее тело своего саба ближе. 
- Ох, милый, нет. Зачем ей это делать? – мягко спросил он, успокаивающе проводя рукой по спине Курта, когда его мальчик неуверенно спрятал лицо в его шее.
- Я не знаю, сэр. Просто… почему они здесь? – Он встряхнул головой. – Прости, я становлюсь параноиком, - прошептал Курт, и Блейн с любовью поцеловал его в висок. 
- Не за что извиняться. И нечего бояться. Пока ты мною доволен, я никому не позволю тебя забрать, - решительно успокоил он саба, и Курт крепче его обнял, злобно поглядывая на Ташу через плечо Блейна, пока она разговаривала с Даной.
- Не беспокойтесь, Дом Андерсон. Через несколько минут мы уберемся с глаз долой. Сегодня утром нам позвонил Дом Данай Леваев, касательно еще одного Дома, который как раз оказался в этой комнате, - угрожающе произнесла она, и в зале разразился шум, люди смотрели по сторонам и друг на друга, пытаясь выяснить, кто это был.
- Разве для ареста нельзя было дождаться более приватной обстановки? – серьезно спросила Дана, в конце концов, это было очень важное мероприятие. 

Таша покачала головой.

- Боюсь, что не в таких случаях. Мы должны действовать немедленно ради блага более, чем одного-единственного сабмиссива, - ответила она, и Дана кивнула, отступая и махнув рукой в сторону Таши.
- Я понимаю.

Дана повернулась лицом ко всей комнате и обратилась к ним, будучи Главой и наделенная всей властью, которая была ей дарована наряду с ее природным господством. 

- Все в этом помещении будут подчиняться Валидаторам и их требованиям, а после дебаты возобновятся в обычном режиме, спасибо за Ваше терпение, - громко сказала она, глядя на некоторых из наиболее выраженных Домов, прежде чем вернуться к Таше. – Пожалуйста, не позволяйте нам мешать Вам выполнять Вашу работу.

Таша поблагодарила ее, прежде чем повернуться к правой стороне комнаты и нацелить взгляд на кого-то, кого Курт не мог увидеть с того места, на котором сидел. Ее глаза стали холодными и угрожающими, полная противоположность тому, как она выглядела, улыбаясь им через стол. Теперь улыбка на ее губах была настолько пугающей, что Курту стало жаль того, кто стоял по другую сторону от этого взгляда. 

- Как сказала Глава Андерсон, это официальное дело Валидаторов, пожалуйста, не прерывайте его и никаким образом не мешайте. В соответствии с законами Валидаторов, пунктом 19 статьи 26, касающейся защиты сабмиссивных сторон, Полицейская Служба Валидаторов берет это дело под свою юрисдикцию, - абсолютная сталь в ее голосе полностью удерживала комнату под контролем.  

Она снова пробежалась взглядом по комнате, прежде чем опять устремить его к одному конкретному человеку. 

- Дом Кевин Лэндон… - Вся комната коллективно выдохнула и разразилась яростным перешептыванием. –… Вы арестованы за незаконные и опасные действия по отношению к сабмиссиву, находящемуся под Вашей опекой с… - продолжала она, но Ник мог видеть, что кожа Джеффа сделалась абсолютно белой, когда Таша произнесла его имя.

Призрак из его прошлого.

Монстр под кроватью.

Упырь, оскаливший на него зубы в потемках.

Губы саба так отчаянно задрожали, что ему пришлось их прикусить, чтобы это прекратить, и в процессе этого он разодрал до крови мягкую плоть, которую так сильно любил Ник. Его тело было так плотно сжато, и он все еще сидел, свернувшись клубком  на коленях Ника, который подумал, что саб может снова развалиться на части, и Дом мог сказать, что Джефф находился не здесь. Во всяком случае, не душой. Он в отрицании затряс головой, закрыл уши руками и без конца бормотал «нет, нет, нет», раскачиваясь взад и вперед. 



========== Закрыть страницу. Часть 10. ==========

Вокруг них раздавались голоса на повышенных нотах, люди кричали, спорили и протестовали, но Джефф был единственной деталью, на которой мог сосредоточиться Ник. Он не мог поверить, что все они упустили его из виду. Ник узнал его отца сразу же, как только тот встал, чтобы задать Берту этот уничижительный вопрос, но даже не думал высматривать Кевина. Ник позволил убаюкать себя мыслью, что Кевин – это какой-то демон, которого он может помочь изгнать, и как только Джефф почувствует себя свободным от него, тот исчезнет. Охренеть как наивно. Ник осторожно обвил Джеффа своими руками и приблизил губы к уху саба, нежно отодвигая его руку. 

- Ангел, послушай меня. Слушай мой голос. Я прямо здесь, с тобой, забочусь о тебе, защищаю тебя. Он не тронет тебя, детка. Он не может коснуться тебя. Ты знаешь почему? – спросил он, но ответа так и не последовало, пока Джефф, сидящий на его коленях, пребывал в шоке.

Он должен был вытащить его из головы саба.

- Джефф, ангел… посмотри на меня, - приказал он, следя за тем, чтобы любовь явно слышалась в каждом слоге, слетающем с его губ. 

Он хотел, чтобы Джефф обернул эту любовь вокруг себя, словно щит, и знал, что никто и никогда не причинит ему боль еще раз.

Взгляд светло-карих глаз немедленно взметнулся вверх, будучи испуганным и несфокусированным, но он был здесь, и Ник улыбнулся сабу, пытаясь передать, насколько он был любим. 

- Ты знаешь, почему он не может коснуться тебя? – снова спросил он, и Джефф покачал головой, тяжело дыша и дрожа.
- Потому что я здесь. И я убью его, прежде чем позволю даже посмотреть на тебя так, как мне не понравится. И детка… потому что его забирают. Его арестовывают и забирают Валидаторы, и это не то, от чего ты можешь с легкостью уйти, - сказал он, и взгляд Джеффа стал более решительным и более сосредоточенным, когда он смотрел на Ника, но не менее испуганным. 
- Ему удавалось это раньше… ему удалось это со мной, - едва слышно сказал Джефф, и грудь Ника сжалась. 
- Больше никогда, ангел. Ему не сможет сойти это с рук во второй раз, обещаю тебе. Я позабочусь, чтобы они его посадили, - с неистовой убежденностью заявил Ник.

Джефф сглотнул, поднял ладонь и положил ее над сердцем Дома, синхронизируя свое дыхание с тихим стуком в груди Ника, как всегда просил его делать Дом. То действие, которое он совершил, когда Ник впервые рассказал ему новость, которую Курт и Блейн довели до их сведения. Та красная папка с именем Кевина, которая довела Джеффа до состояния близкого к гипервентиляции. 

Это заняло несколько секунд, но достаточно скоро Джефф вернулся в настоящее и глядел на Ника со всем доверием, которое он ему выказывал. 

- Сэр… - прошептал он, и Ник обхватил его за шею, а кончики его пальцев мучительно приблизились к метке Джеффа, но не дотрагивались до нее, оказывая уважение и ожидая, когда он будет готов. 
- Прямо здесь, детка, - ответил Ник, и Джефф уткнулся носом в его ладонь.
- Я… я хочу видеть, - сказал он, и это было сказано так, словно слова шокировали его до самого нутра, и саб уставился на Ника широко распахнутыми глазами, будучи напуганным, но внутри него горел огонь, и Ник знал... он знал, что ему тоже нужно было это увидеть. Нужно иметь возможность встретиться со своими демонами лицом к лицу, выгнать их прочь, и наконец-то в действительности закрыть эту страницу. 
- Вставай детка. Ты заслуживаешь увидеть конец этого мудака, - с дрожью в голосе подбодрил его Ник, и Джефф поднялся на ноги, поворачиваясь к центру всего беспорядка. Он накрыл ладонью место, где напряженно колотилось сердце, и попытался сглотнуть пустынную сухость в своем рту…

И он был там.

Волосы все еще оставались темными и зачесанными назад. Эти таинственные кошачьи глаза полыхали гневом и ненавистью. Высокая, сильная фигура возвышалась над маленьким Валидатором, которая не показывала страха перед злом, которое просто потоком лилось из Дома и портило сам воздух вокруг него. 

Кевин Лэндон.

Его бывший Дом. Нет… нет, он не был Домом. Теперь Джефф знал, что значит быть Домом, и Кевин им не являлся. Ему не разрешалось носить тот же титул, что и Ник. Ему не позволялось своим гнилым сердцем осквернять доброту человека, с которым он сейчас был. В Кевине не было ничего доминирующего. Он был садистом, мучителем и трусом. Но он не был Домом.

И Джефф смог наконец-то это увидеть.

- Оставайся со мной, сэр, - умолял он, и Ник встал позади него, обхватывая руками Джеффа посередине в молчаливом одобрении. Защищая его. Поддерживая его.
- Всегда, ангел. Я всегда здесь, - сказал Ник ему на ухо, и Джефф, наконец, сосредоточился на словах, которые выкрикивали направо и налево от саба, находящегося в своем безопасном коконе. Тщательно завернувшегося в свое личное убежище. 

В комнате царил хаос; повышенные голоса, гнев и угрозы наполняли ее до краев и выплескивались наружу.

Но во всей этой суматохе Таша казалась совершенно спокойной. Она уставилась на Кевина, даже не моргая, пока его отец выплевывал в ее сторону оскорбление за оскорблением. На самом деле ее полунасмешливая ухмылка все еще неизменно оставалась на месте, и внезапно Джеффу захотелось стать ею. Быть способным стать таким же стойким и непреклонным перед лицом всей этой ненависти и силы, вместо того, чтобы складываться, как карточный домик при малейшем колебании или ветерке. 

- И в чем именно этот… этот, так называемый Дом, обвинил моего сына? – закричал на Ташу низкорослый мужчина, которого теперь уже дважды опознали, как мистера Лэндона, брызжа слюной везде, пока его пухлые щеки дрожали от силы его гнева. 
- Дом Леваев – это не так называемый Дом, мистер Лэндон. Он учитель в школе МакКинли в Лайме, и у него были очень серьезные обвинения против Вашего сына. Мы изучили их и обнаружили, что его история подкреплена убедительными доказательствами, - спокойно сказала она, и, казалось, что ее невозмутимость только еще больше подстегнуло его злость.
- Почему ты, маленькая… - начал он, но его перебил сын.
- Папа, пожалуйста. Не нужно устраивать спектакль. Если у Валидатора Тернера есть против меня что-то конкретное, она может это озвучить. В противном случае, я думаю, что нам пора идти.

Его холодный голос потряс Джеффа до глубины души, когда он уставился на Кевина, который сделал шаг, словно и вправду намеревался уйти. 

Нет, нет, нет. Не снова. Он не может уйти от этого снова.

Один из офицеров немедленно заблокировал ему путь, и он раздраженно вздохнул, когда Таша снова заговорила.

- Вы никуда не пойдете, мистер Лэндон. Мы надеялись убедить Вас последовать с нами, чтобы мы могли разобраться в приватной обстановке, но… если вы так сильно хотите, чтобы Ваши преступления были оглашены перед всеми, так тому и быть.

Она вытащила из своей сумки красную папку, ту же самую, которую видели Курт и Блейн, и помахала ею.

- Прямо здесь все, что у нас на Вас есть. Ваше имя находится под пристальным наблюдением с тех пор, как саб Стерлинг был взят из-под Вашей опеки. Ваши родители заплатили за то, чтобы полностью уйти от ответственности. И Вы ушли. От общественности и от полиции. Но, видите ли, мистер Лэндон, Валидаторы не пускают такие вещи на самотек. Мы отслеживаем ситуацию. Насчет Вас и всех Ваших отношений поступал красный сигнал тревоги. Еще одно нарушение правил, и мы бы вступили в дело. Хорошо, что Вы не заставили нас долго ждать, - сладко улыбнулась она, и хотя Джеффу стало плохо от того, что он услышал, как произнесли его имя, саб не мог не почувствовать трепет, наблюдая как с лица Кевина сходят краски, поскольку он понял, что это не та ситуация, из которой он сможет с легкостью выпутаться. 
- Что, черт возьми, ты несешь? – сердито сплюнул он, и она склонила голову в сторону.
- Нам сообщили о Вашей новой предварительной связи сразу же, как только она свершилась. Мы ждали, пока саб к Вам переедет, чтобы мы смогли сразу же его проверить. Но мы даже не сделали этого, потому что вы заставили его страдать в первый же день, когда он к Вам прибыл, - с отвращением сказала она, и Джефф шокировано ахнул.
Ему позволили причинить боль кому-то еще. Его место заняли какие-то другие люди, и Кевин уничтожил и их тоже. 
- Ник, - задохнулся он, и Дом прижал его ближе.
- Он в порядке, детка. Их бы здесь не было, если бы он не был достаточно здоров, чтобы сообщить об этом мудаке.

К настоящему моменту, Кевин метался, словно лев в клетке, его губы изогнулись в насмешке, а кулаки яростно сжимались. 

- Ох, и что же, скажите на милость, я с ним сделал? – спросил он, как будто понятия об этом не имел, словно причинение кому-либо вреда не было для него какой-то новостью. 
- Дом Леваев сообщил о нескольких глубоких порезах на его правой руке, синяках на шее и спине, а также о серьезной эмоциональной травме, вызванной угрозами и, скорее всего, отсутствием последующего ухода после назначенного наказания. Он вывел саба на разговор, успокоил, позаботился о нем, и он готов передать нам свое заявление, да к тому же, давайте посмотрим на его травмы. Держу пари, мы сможем получить с саба следы Вашей ДНК. Что Вы думаете? – сладко спросила она, и Кевин выпрыгнул вперед, пытаясь ударить ее по лицу. 

Ближайший офицер-Валидатор схватил Кевина и завел ему руки за спину, пока тот вырывался и выкрикивал брань в сторону Таши. 

- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Этот маленький засранец не сказал тебе ничего, кроме лжи. Он получил то, что заслужил за неповиновение своему Дому. Но глядя на то, что ты творишь и как ты себя ведешь, тебе ничего не известно о том, что значит быть приличным сабом,  не так ли, ты, блеклый отброс, - издевался он, и Таша улыбалась ему, преисполненная жалостью и отвращением, что еще больше злило Кевина.
- Будь я на Вашем месте, мне бы не захотелось добавлять «нападение на Валидатора» в список Ваших обвинений, мистер Лэндон. Ведите себя хорошо, - выбранила она Дома, словно он был не более, чем непослушным ребенком, и тот снова замолотил по мужчине, который его удерживал, относясь вопиюще непочтительно к его статусу. 
- У тебя нет доказательств. Слово Брэда против моего. Он ничего не сможет доказать, - насмешливо усмехнулся он, и Джефф замер в объятьях Ника.
- Брэд? Сэр… он же не имеет в виду…? 

Джефф широко распахнул глаза и испугался еще больше, чем когда-либо, потому что мысль о том, что Кевин надругался над каким-то безымянным, безликим сабом сама по себе была для него достаточно тяжела. А мысль о том, что он причиняет боль кому-то, кого знал Джефф, независимо от того, каким он был мудаком, слишком задевала за живое. Слишком сильно. Слишком лично. 

Джеффу просто нужно было, чтобы Ник убедил его, что это неправда. 

- Я полагаю, что так, детка, - печально сказал Ник, успокаивающе поглаживая саба по волосам, и Джефф закрыл глаза, чувствуя, что на него нахлынули воспоминания о том, через что он прошел, когда Кевин насмехался над Валидаторами из-за отсутствия улик.

У него тоже были шрамы. Он готов был поспорить, что точно такие же, как у Брэда. Четкие, навязчивые, которые на самом деле показывали, как сильно напортачил Кевин. У Брэда они были на руке. Ровно пять параллельных, совершенно ровных и точных шрамов. У Джеффа они были на левом бедре. Ровно пять параллельных, совершенно ровных и точных шрамов. 

Бренд Кевина, его подпись.

Со временем они потускнели, растворились в коже, но клеймо от них осталось на месте, и теперь Джефф мог его почувствовать. 

И саб знал, что где бы ни был Брэд, он тоже это чувствовал, невзирая на различия между ними. Боль при любом раскладе оставалась болью, и она была превыше глупых барьеров, таких как социальный статус. 

Джефф не мог этого вытерпеть… нет, он не хотел. 

- Ник…? – потихоньку попросил разрешения Джефф, оборачиваясь, и Дом, бросив на него взгляд, точно знал, что было у саба на уме. Он был продолжением его души, его разума, его самого и Ник знал, в чем он нуждался. Всегда.

И сейчас Джеффу нужно было позаимствовать у Ника часть его силы и, наконец, заговорить. Наконец постоять за себя и высказаться обо всем, о чем никогда не мог говорить прежде. Теперь он имел намного больший вес, чем тот сломленный мальчик, и Джефф мог почувствовать перемены. Несколько месяцев назад он был бы в полной растерянности, вновь столкнувшись с Кевином, и хотя Джефф все еще был напуган, но он не был в ужасе, чувствуя, что все еще может смотреть ему в глаза и выдержать его злобный взгляд. Что-то, чего он не делал с самого начала их связи, когда Джефф был слишком невинен, чтобы лучше в этом разбираться, чтобы понимать, что за искра горела в его глазах. 

- Сэр, пожалуйста… - прошептал он и почувствовал, как эти руки еще крепче его обняли. 
- Я прямо здесь, ангел. Всегда на твоей стороне. Делай то, что должен, - сказал Ник, и Джефф кивнул, снова разворачиваясь к Кевину и улавливая окончание этого спора.
- … нет доказательств, и вы ничего не сможете с этим сделать! Его слово против моего. ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ОДИН ГОЛОС! – практически закричал на Ташу Кевин, и Джефф наконец, почувствовал, как барьер внутри него сломался.

Он больше не был слабым. Он не был одинок. Он не был напуган.

Он был любим. Он был в безопасности. Он был сильным.

Все это пришло к нему голосами тех, кто сильнее всего его любил.

- Два голоса, - сказал он, и их накрыло тишиной.

Он чувствовал на себе взгляд Курта, своих родителей, друзей, всех тех людей, которых он никогда раньше не видел.

И Кевина.

Как только он увидел саба, его взгляд сделался снисходительным и насмешливым.

- Так, так, так. Неужели это Стерлинг. Самый худший в мире саб, - протянул он, и Джефф вздрогнул от укола. Он знал, что не идеален, но…
- Не слушай его, дорогой. Ты – совершенство. Абсолютно безупречный и мой, - прошептал Ник, противостоя темноте, которая снова угрожала поглотить Джеффа. 
Ник был солнечным сиянием. Ник был светом. Ник никогда не лгал ему. Ни разу.
- Оххх… ты заимел другого Дома. Как мило. Он считает тебя таким же никчемным, как считал я? – снова издевался он, и теперь это было трудно. 

Трудно оставаться в лучах света, когда Джефф знал, что Ник практически ничего не получает от их отношений. Но нет, нет. Ему больше не позволено было проделывать это с ним. Бередить и снова ранить всю его застарелую неуверенность, ту самую, над которой он так усердно работал, чтобы с ней покончить. 

Хотя для Кевина это было так легко. Он просто знал, куда именно ударить, потому что он был тем, кто с самого начала заложил туда эти слабые места. Он знал, что причинит больше всего боли, и по каким кнопкам ударить, чтобы заставить саба прогнуться, потому что Кевин потратил месяцы, мучая его, чтобы это понять. 

- Игнорируйте его, мистер Стерлинг. Вы действительно готовы дать показания? – спросила Таша, и Джефф изо всех сил старался дать ответ.

Он этого хотел. Это правда. Но его едва накопленные силы быстро покидали саба с каждым словом, которое произносил Кевин, чем дольше он смотрел на Джеффа и заставлял его чувствовать себя так, словно он снова стал просто ребенком. 

- Ох, Джеффри никогда не мог меня игнорировать, ему известно об этом лучше… не так ли? – насмехался Кевин, а его голос звучал точно также, как и всегда, прежде чем начиналась боль, и Джефф сжался под этими словами, надеясь, как обычно, хотя бы свести ущерб к минимуму.

Он не мог этого сделать. Он не мог быть, кем ему нужно было быть. Он всегда будет этим перепуганным маленьким мальчиком, сжимающимся под тенью Кевина, Ник никогда не будет по-настоящему с ним счастлив, и Дом никак не мог не увидеть этого сейчас. Голос Кевина все еще кричал в его ушах, раздаваясь еще громче, чем голос Ника. Еще сильнее, мощнее, убедительнее. Призрак его рук на нем казался Джеффу более реальным, чем нежные объятья Ника, в которых он находился в действительности, а не в своей голове.  

- Мистер Стерлинг? – снова спросила Таша из-за его затяжного молчания. – Вы будете давать показания?
- Какие именно показания? – рассмеялся Кевин. – Что он не в состоянии угодить Дому? Абсолютно пустая трата пространства и воздуха? – Джефф почувствовал, как из его глаз потекли слезы, а руки Ника его покинули, заставляя саба почувствовать себя как никогда опустошенным. – Потому что это общеизвестно и…

ХРЯСЬ!

- Тебе не позволено говорить ни единого слова о Джеффе! Ни ему! Ни рядом с ним! - Очередной кулак врезался в лицо Кевина с такой силой, что весь зал шокировано замолчал. – Он самый удивительный человек из всех, и кому-то столь мерзкому, как ты, не должно быть разрешено даже дышать одним и тем же воздухом с кем-то таким же чистым, как он. Теперь-то он любим. А ты получил именно то, что заслуживаешь, жалкая  личинка.

Красный оттенок распространился по всей щеке Кевина, и он окончательно замолчал, будучи, наконец, настолько потрясенным, что просто заткнулся. Ник вытер руку и обернулся, чтобы попытаться отыскать источник восхищенного смеха. Это был Себастьян. Конечно же, это был он.

Ник позволил себе короткий момент триумфа, охваченный порывом эндорфинов, которые настигли его, чтобы дать окончательный импульс его доминантной стороне, которая всегда подталкивала его найти Кевина и расквитаться с ним. Это было странно, и Ник не чувствовал себя так, как ожидал. Это волшебным образом ничего не исправило и не принесло такого удовлетворения, которое должно было наступить в мыслях Ника. Он оглянулся на Джеффа, и причина стала ясна.

Ник подскочил и начал действовать, собирая его слезы и возвращая дрожащего ангела обратно в свои объятья. 

- Совершенство. Мое совершенство. Все что он сказал – неправда. Ты самодостаточен. Я счастлив с тобой. У меня есть все, что необходимо, когда я тебя обнимаю, и мне нужно, чтобы ты это помнил. Ладно, детка? Скажи, ты мне веришь? – умолял Ник, осыпая его лицо поцелуями и чувствуя, как саб утвердительно кивает, все еще изумленно уставившись на лицо Кевина поверх плеча Ника.

Как он внезапно мог сейчас казаться настолько ничтожным?

В течение самого продолжительного периода его жизни этот Дом был олицетворением самого дьявола. Огромным и подавляющим. Теперь же он просто казался таким…маленьким. Как Нику удалось это сделать? Низвести его до такого уровня, что Джефф смог подцепить и оторвать все темные покровы, чтобы разоблачить слабого человека, которым в действительности являлся Кевин.

- Я буду… я буду давать показания, - прошептал он.
- Ты уверен, ангел? – спросил Ник, который все еще тяжело дышал, подавляя свою ярость, но был столь нежен с ним. 

Джефф сглотнул и моргнул.

- Да…да. Я буду.

Ник кивнул Таше, которая все еще терпеливо ждала его окончательного ответа. Она усмехнулась и кивнула офицерам, чтобы те забирали Кевина.

- Ты просто позволишь ему уйти с этим?! Он ударил меня?! Дважды! Вы все это видели! – брыкался и кричал Кевин, пока его волокли прочь отсюда.
- Кто Вас ударил? – невинно спросила Таша, оборачиваясь к своим людям. – Вы видели, как кто-то его ударил?

Все они обменялись дерзкими улыбками, и пожали плечами, бормоча друг другу:

- Нет, мэм.
- Ничего не видел.
- Он бредит.
- Я бы проверил камеру, но батарея сдохла. Ну и ладно.

Двери в помещение захлопнулись за ними, и Таша уделила минутку, чтобы тихо поговорить с Даной, прежде чем точно также уйти. Мистер Лэндон и остальные члены семейства Лэндонов потянулись за ней хвостом, выкрикивая брань прямо ей в спину.

Джефф с  трудом мог обработать что-либо из этого.

- Хочешь пойти домой? – прошептал ему на ухо Ник, помня, что буквально каждый взгляд и каждое ухо были прямо сейчас обращены к ним.
- Все кончено, верно? – спросил Джефф срывающимся голосом.
- Да, ангел. Все кончено. Ты сделал это, детка, и я так тобой горжусь, - мягко сказал ему 
Ник, и Джефф уткнулся своим заплаканным лицом в воротник Ника, когда позволил вывести себя из комнаты. 

Они лишь под конец уловили обрывки аплодисментов, которыми разразились в честь них, прежде чем захлопнулась дверь.  


========== Закрыть страницу. Часть 11. ==========

Потому что как неудачи, так и триумфы привели меня как раз туда, где я сейчас нахожусь. Они сделали меня тем, кем я сегодня являюсь. Я немного лучше осознаю свою недостатки, но я бесконечно увереннее, что у меня есть способ их преодолеть и стать лучшим человеком, каким я только могу быть…

- Ты хочешь добавить туда маленьких зефирок? О, а как насчет взбитых сливок? Мне кажется, мы их покупали… может быть, шоколадные палочки, я думаю, у нас они есть…

Джефф улыбнулся в подушку, которую прижимал к груди, свернувшись калачиком на их новом диване среди множества коробок, которое все еще нужно было распаковать. Саб мог слышать, как Ник спотыкался на их новой кухне, открывая случайные ящики и гремя кастрюлями, к которым он еще не привык.

- Удиви меня, сэр, - отозвался Джефф в сторону этого шума.

Они прятались в своем новом доме в течение нескольких недель, отваживаясь только лишь на такие жизненно важные вещи вроде школы с момента дебатов и внезапного ареста Кевина, и Джефф был… доволен. Все это поначалу нанесло довольно сильный удар, а последствия и вовсе не были приятными. Джефф не мог выпустить Ника из комнаты дольше, чем на несколько секунд, прежде чем начинал паниковать, стремительно подвергаясь полной панической атаке, которая оставляла саба неспособным дышать. Спать было еще тяжелее. Каждый раз, когда Джефф закрывал глаза, он мог видеть насмешливое лицо Кевина, каждый раз, когда ему снились сны, они превращались в кошмары, от которых он с криком просыпался. Джефф постоянно находился на грани, ожидая, что Кевин придет и утолит свою жажду мести. Накажет Джеффа за то, что он ему противостоял, как он всегда делал, в конце концов, этот урок был вбит в саба довольно толково, и тот ждал развязки, предугадывая какой она будет.

Но они это пережили. Ник был удивительно терпеливым и любящим, как и всегда, и к тому времени, как родители Джеффа, Курт, Блейн и все остальные пришли, чтобы проведать Джеффа, ему удалось улыбнуться.

Он вспоминал день дачи показаний с опустошением, но и с гордостью в сердце.

Судебный процесс значительно отличался от привычного, как только в него вмешивались Валидаторы и забирали дело из полиции. Все делалось для того, чтобы обеспечить максимальную безопасность сабам и тем, кто связан с сабами. Они разрешили Джеффу подать заявление, не выходя за пределы офиса Валидаторов. 

Он сидел там с Ником, который неизменно присутствовал рядом с ним, и рассказывал им обо всем. Его душа болела, когда на коже вспыхивали призраки старых синяков и порезов, но каждое слово заставляло Джеффа чувствовать себя лучше, сильнее.

Пока, наконец, ему больше нечего было сказать, кроме как попрощаться с Ташей и позволить Нику окончательно выпутать себя из последнего узла, который привязывал его к прошлому. 

Когда Джефф выходил, то едва не столкнулся с Брэдом, и другой саб никогда не выглядел более усталым, чем в этом момент. Длинные рукава закрывали его, без сомнения, ушибленные руки, и Джефф почтительно отвел взгляд. Он знал эти синяки. И не хотел придавать им значение. Джефф не станет тем, кто напомнит Брэду о них. 

Он посмотрел в его запавшие глаза и, несмотря на всю вражду между ними, Джефф предложил ему робкую улыбку.

- Удачи, - тихо прошептал он, и Джефф мог сказать насколько это поразило другого саба. 

Брэд стоял, практически застыв на месте, совершенно неподвижно, не считая кончиков пальцев, которые осторожно двинулись назад, чтобы прикоснуться к руке Дома, стоящего позади него. 

Мужчина захватил его пальцы, нежно сжав, и словно получив этим жестом полномочия, саб поднял взгляд и едва заметно кивнул Джеффу в ответ, прежде чем войти в комнату, чтобы дать показания.

И прямо так, с этим было покончено.

Финальное, правдивое, чудное окончание… и после показаний, которые дал Джефф, ему больше не нужно было беспокоиться о Кевине. Он пришел к осознанию, что больше нет никаких причин бояться этой фантомной руки. Кевин не сможет приблизиться к нему из того места, куда его направляли, и ощущать, как улетучивается это беспокойство, было сюрреалистичным чувством, но оно было таким освежающим и чистым, что Джефф никогда не хотел его терять. Позже он узнал, что то место, куда отправляли Кевина, было Валидаторским учреждением строго режима для Домов, где они будут держать его подальше от того, чтобы прикоснуться к какому-то другому сабу, и даже если Кевин когда-нибудь получит право на освобождение, ему придется делать гормональные инъекции, чтобы подавлять свое доминирование и удостовериться, что он никогда больше не вступит в связь. 

Джефф был в полном порядке с этим решением.

Еще одной причиной залечь на дно был тот факт, что папарацци преследовали их непосредственно после ареста, и все, кто осмеливался их навестить, также подвергались нападкам. Ник позвонил в Далтон и поговорил с Хикару, и тот облагодетельствовал их обоих отпуском на несколько дней. Дни, которые отчаянно нужны были Джеффу, чтобы снова собрать себя воедино.

Когда саб вернулся в школу, его друзья установили вокруг него что-то вроде нелепого периметра, который не позволял никому подходить слишком близко, чтобы задавать неуместные вопросы. Джефф был бы раздражен тем, что ему полностью перекрыли кислород и нянчились с ним, если бы это не было так трогательно и чудесно. 

И со всем волнением, гудящим вокруг их небольшого убежища в новом доме, Ник и Джефф были рады оставаться внутри него, заказывая покупки через интернет и еду на вынос, должным образом обосновываясь в их новом месте… ну, в некоторой степени.

Распаковка не была сильной стороной ни одного из них, и Курт, соответствуя образу, впал бы в такой ужас, что это заставляло Джеффа хихикать. Потратить более трех недель на распаковку, очевидно, было кощунством, согласно правилам и законам Курта Андерсона-Хаммела.

Это не было целиком и полностью виной Джеффа, хотя… вообще-то необходимое было размещено. В углу гостиной была установлена новая клетка Пончо, это был подарок от Купидона, то есть от Курта и Блейна, потому что, очевидно, если у Ника с Джеффом был новый дом, то "у Чо он тоже должен быть". Эта штука была, конечно же, достаточно большой для его игр с Купидоном, этим маленьким крольчатам-бойфрендам нужно было что-то столь же восхитительное, как и они сами, чтобы там жить. 

Просто у Джеффа занимало кучу времени изучить каждый предмет, вытаскиваемый из коробок, принадлежи он хоть ему, хоть Нику, а потом еще раз долго оценивать, присматривая, где именно разместить его в доме.  В то время, как Ник просто хотел играть с коробками, строить форт и тому подобное и уговаривать Джеффа на обнимашки в любом гнезде, которое он устраивал в этот день. 

Джефф слишком сильно это любил, чтобы избавляться от коробок.

Однако существовала одна незначительная вещица, которая была незамедлительно распакована ни кем иным, как Ником. Почетное место над камином заняла картина Джеффа, на которой он нарисовал себя и своего Дома и подарил ему на Рождество. В то время картина вызывала ощущение неполноценного подарка, и Джефф ненавидел тот факт, что он вообще был на ней.

Теперь же, когда Джефф смотрел на нее, он видел…дом. Семью. Безопасность. 
Любовь.

Сейчас это слово легко пришло ему на ум. Как сладкая песня, слова которой он только что выучил, и ему не хотелось прекращать слушать ее на повторе. 

- Та, да, да, дааа! – с выражением пропел Ник, возвращаясь в комнату нагруженный двумя ярко-раскрашенными кружками, на которых были изображены бейсбольные кепки с надписью «Перемены». Дом уклонился от препятствия в виде нагромождения коричневых коробок, которые были мастерски свалены в их гостиной. – Мой сладкий ангельский пирожочек, приготовься к лучшему горячему шоколаду, дегустацией которого когда-либо наслаждались твои вкусовые рецепторы, - усмехнулся он.

Джефф не мог не улыбнуться в ответ, отбрасывая подушку, когда Ник поставил дымящиеся чашки на кофейный столик, и подол его простой черной майки слегка приподнялся над поясом баскетбольный шорт. Это была его одежда для отдыха, и Джефф испытывал подобные эмоции в своих трениках и незамысловатой футболке. Волосы у них обоих были недавно вымыты и топорщились, будучи высушенными без укладки. Джефф обнаружил, что больше всего любит, когда они оба были такими как сейчас, подлинными и без прикрас. 
Когда Дом снова повернулся, Джефф приподнял подбородок, что было ясным сигналом, который заставил Ника засиять, прежде чем немедленно ему подчиниться.

Он наклонился и обхватил подбородок блондина, убеждая его наклониться под правильным углом, прежде чем мягкие губы соединились в затяжном поцелуе, от которого щеки Джеффа запылали розовым цветом и который сделал саба счастливым. Робкие руки поднялись по обеим сторонам шеи Ника, чтобы удержать его на месте мгновение или два, пока их губы еще несколько раз встречались, вплотную сталкивая их рты и лаская.

- Спасибо, сэр, - прошептал Джефф ему в рот.
- Не за что, ангел, - улыбнулся в ответ Ник, напоследок лаская его рот, нос и лоб, а затем запрыгивая на диван рядом с сабом и утягивая его в свои объятья.

Джефф взвизгнул от смеха, когда Дом начал переворачивать их, придавая нелепые позы под предлогом «чтобы стало удобнее», но, в конце концов, они устроились в своей любимой позе – Ник на спине, а Джефф сбоку, свернувшись калачиком на его груди и переплетаясь с ним ногами. 

Джефф замурлыкал от счастья, прижимаясь ближе, а Ник вытащил пульт неизвестно из каких мест и начал просматривать каналы, пока они ждали, когда их напитки остынут. Саб лениво играл с воротником безрукавки Ника, развлекаясь тем, что прислушивался к случайным комментариям, которые его Дом давал идущим шоу. Он был так расслаблен, что погрузился в сон.

- Ооо, «История игрушек»! Зацени!

Джефф немного оживился и взглянул в телевизор, закрепленный на стене. Прошло около четверти фильма, и Вудди и Базз уже бодались.  

- У нас есть все части на DVD, если тебе хочется их посмотреть, и в них нет рекламных роликов каждые пять секунд, - отметил он с усмешкой, скрытой под подбородком Ника. 
Рука Дома погладила по спине, играя вблизи выделяющейся линии его позвоночника. 
- Я знаю, но найти их по телевизору – это весело. Я представляю, что все остальные люди по всему миру тоже это смотрят и разделяют магию Диснея. 

Это было чертовски слащаво, и Джеффу хотелось посмеяться над ним из-за такого нелепого заявления, вот только… сказать такое – это было так по-Никовски. Так всецело, безумно, смехотворно в его стиле, что Джефф не смог удержать пузырь абсолютного тепла, раздувающийся в его груди и распространяющийся по всем конечностям.

- Плюс «История игрушек» - это наш фильм, детка, - проворковал ему Ник. – Он объединил нас в ту холодную, ураганную ночь. 

Джефф улыбнулся этим воспоминаниям от уха до уха, но саб обнаружил, что в действительности забавно побыть немного упрямым. Ему не нужно было бояться последствий небольшого поддразнивания. 

- На самом деле там не было так уж холодно.
- Тише. Мела снежная буря, а я был лихим героем, который пришел, чтобы спасти тебя от переохлаждения, - непреклонно сказал Ник, и Джефф рассмеялся над его преувеличением. 
- Отключение электричества, а не снежная буря.
- Не-а. Я отвергаю твои факты и накладываю свои собственные.
- Сэр…
- За теми дверями была снежная пустошь, и я, как ты понимаешь, должен был обнимать тебя по соображениям температуры. Это был вопрос жизни и смерти, и это не имело никакого отношения к тому, как восхитительно и прелестно ты выглядел. Или как хорошо ты пах. Или какими блестящими были твои волосы. Ни к одной из этих деталей, - серьезно предупредил его Ник, и Джефф не мог поверить, что этому идиоту действительно удавалось сохранять невозмутимый вид, когда сам саб всецело хихикал над ним.
- Я счастлив, что ты остался, сэр… в ту ночь, я имею в виду…и во все последующие ночи. Не знаю, говорил ли я тебе это когда-нибудь, - вслух признался он, краснея до пят, но будучи твердым в своей решимости, наконец, начать возвращать некоторые знаки привязанности, не требующие больших усилий, которые слетали с губ Ника так же легко, как дыхание.
- Я знаю это, ангел. Не существует других мест, где я бы предпочел быть, - заверил его Ник, проводя пальцем по волосам на затылке саба. Джефф вздрогнул от близости к своей чувствительной метке, на самом деле испытывая мимолетное побуждение толкнуться навстречу этим пальцам, словно кошка. – Я должен признать, что мне нравится это слышать, - добавил его Дом, улыбаясь напротив лба Джеффа.

Внутренний саб Джеффа расправил от этого перышки, сделав своего Доминанта счастливым, и, на этот раз, воздав ему должное. Иногда он ненавидел, насколько односторонними были их отношения, и саб решил, что вместо хандры и стресса по этому поводу, он попытается делать какие-то маленькие шаги, чтобы это изменить. Например, однажды вечером он приготовил ужин, ничего особенного, простая паста, но то, как Ник вдыхал ее аромат, словно это было лучшее блюдо, которое он когда-либо пробовал, и эти воспоминания, в которые на секунду возвратился Джефф, заставили его озариться светом изнутри. Он устраивал своему Дому крошечные розыгрыши, просто чтобы его рассмешить, и Джефф обнаружил, что ни в малейшей степени не боится реакции Ника. Он спрашивал его мнения о своем искусстве, нарядах и прическе, будучи уверенным в том, что Ник его не унизит и не оскорбит. 

Это было опьяняющее чувство – быть свободным. 

Ему хотелось еще больше этого ощущения.

Потому что он не был бесполезен, он мог совершать поступки и вносить вклад в эти отношения, а Ник заложил основу, чтобы дать понять Джеффу, что даже если он напортачит, это не станет концом света или пощечиной по лицу, которую он ему отвесит. Они могут поговорить об этом, а потом Джефф мог бы попытаться еще раз. 

- Это странно, что я никогда больше не хочу покидать наш дом? – с задумчивым тоном спросил Ник, и его голос приятно заурчал под ухом Джеффа.
- Нет, сэр. Я не хочу больше двигаться*, - радостно сказал он, еще сильнее плавясь в своем Доме, словно сироп поверх блинов. С ароматом густого шоколада, витающим вокруг них и гипнотическим подъемом и опусканием груди Ника, Джефф мог бы легко провалиться в сон, если бы не был так полон решимости бодрствовать, чтобы смаковать все это. 
- Но я буду скучать по твоим движениям, ангел, - надулся Ник, оборачивая вокруг пальца прядь его волос. – Я буду скучать по твоим танцам на кухне, когда ты готовишь и думаешь, что я не смотрю. Сделай себе пометку. Я не могу отвести от тебя глаз, так что ты должен быть лучше об этом осведомлен, - насмешливо отчитал он, и лицо Джеффа вспыхнуло огнем.

Он это видел? Все эти глупые, маленькие кривляния, повороты и подскакивания вокруг, словно он был идиотом… и все же, Джефф не чувствовал стеснения, которое, как он подозревал, будет испытывать. Да, конечно, он чувствовал небольшое естественное смущение, но это ощущение не было подавляющим или тревожным. Оно не заставляло его захотеть убежать и спрятаться. По правде говоря, ему, возможно, понравилась эта идея? Его Дом смотрел на него, и это заставило его немного разгорячиться под воротником.
Ник мурлыкал, пока саб предавался раздумьям, не зная о ходе мыслей Джеффа. 

- А еще я буду скучать по тому, как ты рисуешь в своей студии, пока я бездельничаю на диване и делаю вид, что читаю. Сделай себе пометку. Тогда я тоже на тебя смотрю.
Джефф рассмеялся, и его лицо заболело от того, насколько широко он улыбался. 
- Что еще, сэр? 

Джефф поймал себя на том, что на самом деле выуживает из него информацию.

- Я буду скучать по тому, как ты дергаешься во сне. Сделай себе пометку…ладно, ты же видишь здесь шаблон, правда? 
- В этом жутковатом наблюдении за мной, сэр? – подтвердил Джефф своим самым бесхитростным голосом. 
- Я твой сталкер номер один, – радостно согласился Ник. – Никто не будет преследовать тебя с такой же любовью, как я!
- Ты спятил, сэр, - рассмеялся Джефф.

Боже, сколько же он сейчас смеялся и улыбался. Насколько Джефф был полон радости, безмятежности и блаженства. Сколько же у него теперь было воспоминаний, которые стоили того, чтобы их сохранить, которые не были запятнаны или окутаны облаком тьмы. И все это благодаря одному-единственному человеку, этому Дому, который боролся за него, терпеливо ждал, пока Джефф будет готов, любил его.

И Джефф любил его в ответ. Так сильно. Так глубоко. Любил его, любил его, любил его. Иногда он ощущал себя сумасшедшим от этого чувства, не находя от него покоя.

Ник притворно ахнул.

- Я спятил исключительно потому, что ты сделал меня таким, ангел, - объявил Ник, переворачивая их, чтобы он мог оказаться сверху и игриво целовать саба по всему лицу, шее и плечам. Везде, куда мог дотянуться его рот, и все это время Джефф смеялся, визжал и впитывал эту привязанность, пока его сердце не приблизилось к тому, чтобы разорваться.
- Я люблю тебя, - выдохнул Джефф, в то время как его сердце не переставало громко биться, эти слова выскочили сами по себе, наконец-то, будучи произнесены свободно, и саб почувствовал, как губы Ника застыли на его ключице. 

Дом откинулся назад, перенеся вес на одну ладонь, его глаза были прикованы к нему с таким накалом, что от него захватывало дух.

Джефф затаил дыхание и стал ждать взрыва. Он не был намерен этого произносить, но саб ни за что в мире не взял бы свои слова обратно, потому что он подразумевал их всем своим сердцем, и он был готов озвучить свое уязвимое чувство. Но чего не предполагал Джефф, так это того, что ожидание реакции будет таким напряженным чувством, что было нелепо, поскольку Ник говорил ему, что любит его миллион раз на день тысячами разных способов.

Между темными бровями Ника залегла неглубокая складка, словно он был сбит с толку или удивлен, на его щеках выступил румянец, который всегда появлялся, когда Дом испытывал сверхсильные эмоции, и он смотрел на эти раскрытые, розовые губы в течение нескольких секунд, ожидая пока они сформируют безмолвные буквы или слова. А потом все успокоилось, складка разгладилась, румянец все еще был очевиден, но смягчен нежной улыбкой, которая сформировалась на губах Ника, когда он сказал:

- Я тоже люблю тебя, ангел.

И на этом все.

Прекрасный, тихий момент. Без фанфар. Без фейерверков, кроме тех, которые были в груди Джеффа. Без громкой, драматической речи о том, как долго он ждал, и в каком он был восторге, что Джефф наконец-то сказал эти три маленьких слова. Просто «я люблю тебя» и «я тоже тебя люблю».

Это было всецело то, что им нужно, целиком то, что необходимо было сказать, и это вмещало в себя все.

Охватывало все взлеты и падения, через которые они прошли, каждую пролитую слезу и каждую улыбку, за которую они боролись. Это свершилось ради прошлого, в котором они не знали друг друга, но жаждали обрести, ради настоящего, в котором царило с трудом завоеванное счастье, но, тем не менее, это счастье существовало, и ради будущего, которое теперь выглядело очень, очень ярким, теплым и…желтым.

P.S. игра слов: глагол "to move" - двигаться, перемещаться, шевелиться, но также и переезжать. 

========== Закрыть страницу. Часть 12. ==========

Дорогие читатели! Мы уже не первый год вместе и мне очень радостно снова поздравить вас всех с наступающим Новым годом! Я желаю вам хороших и веселых праздников, чтобы радостно и с удовольствием вступить в новый год и сохранить это ощущение в дальнейшем!

Я, как всегда, к Новому году стараюсь подвести какие-то итоги, и одним из итогов этого года станет заключительный кусочек заключительной главы! Дорогие читатели, не расстраивайтесь, наступит Новый год, а вместе с ним придет и продолжение. Нас ждет впереди внушительный эпилог (которого нам, пожалуй, хватит до 8 марта), где тоже будут подводиться, своего рода, итоги всей этой истории. 

… потому что, если бы существовал какой-то момент, в который я еще более гордился бы тем, чего мы вместе достигли… то это именно он. Когда я стою перед вами и могу пообещать вам лучшее будущее, которое вы когда-либо могли представить. Я, Берт Хаммел, как ваш Глава, и вы, как мои друзья, мои соратники, мои подельники, моя семья. 

- Сэр, ты не мог бы взять трубку? – услышал Блейн, как Курт кричит из их ванной при звуке его мобильного телефона. 

Он лениво потянулся обнаженным телом, по его венам пробежал отголосок удовлетворенного доминирования, и Блейн поднял телефон с тумбочки Курта. 

- Привет, Джефф! - весело ответил он, увидев имя саба, всплывшее на экране, в то время, как дверь ванной щелкнула и появился Курт, отчего глаза Блейна чуть не вылезли из орбит. – Д-да, это Блейн. Курт…ладно…Курт не может ответить на звонок, потому что он покрыт…грязью? Пластилином? Что за черт?

Он уставился на своего саба, пока тот хмурился, но его обычный лоск просто потерял всю силу под зеленой дрянью, которая покрывала лицо Курта. Он выглядел как болотное чудище. Прелестное чудище… но все же.

- Это не грязь, Блейн. Это восстанавливающий крем из… - начал он, но Блейн в отчаянии затряс головой.
- НЕТ! НЕТ! Я целую это лицо. Я не хочу знать, чем ты его мажешь, - драматично завопил он, и Курт с раздражением выхватил телефон из его руки, надувшись, когда услышал безумное хихиканье Джеффа на другом конце. 
- Ты – предатель, - сказал он блондину.
- Прости-прости. Это твоя маска для лица с зеленым чаем и огурцом, которая вконец напугала Блейна? – спросил он, в то время как Блейн пытался засунуть в этот крем палец с выражением лица ребенка впервые увидевшего самолет.
- Да. Прекрати это, сэр.

Курт шлепнул его по руке, и Блейн надулся, все еще разглядывая его лицо. Все еще не прилагая никаких усилий, чтобы принять душ или одеться, что достаточно отвлекало, даже несмотря на то, что они на самом деле провели уже несколько часов, предаваясь играм. 

- Я так и думал. В любом случае, я хотел узнать, есть ли у вас двоих какие-то планы на завтрашний вечер? – спросил он, и Курт услышал, как в его голос просочилось немного старой нерешительности. Словно он не был уверен, что имеет право спрашивать нечто подобное. Как будто боялся, что каким-то образом навязывается. Но он справлялся с этим все легче и легче, и Курт так сильно им гордился. 
- Это не то, о чем я знаю. Сэр, мы свободны завтра вечером? – проверил саб у Блейна, который забрел в ванную и вышел оттуда, держа банку с кремом Курта, открутив крышку, и сравнив содержимое банки с лицом Курта, после чего Дом покачал головой и закрыл банку.
- Сэр! 

Курт замахал рукой перед его лицом, и Блейн подпрыгнул.

- Что? Нет… никаких планов, - рассеянно сказал он, удаляясь назад в ванную, а его великолепная голая задница пружинилась при шагах.

Хорошо, сконцентрируйся.

- Нет, милый. Мы свободны. 
- Ладно, здорово. Гм…я хотел устроить званый ужин для Соловьев и их партнеров в квартире, так как мы наконец-то распаковали вещи и обустроились там, так что… ты придешь? – спросил Джефф, и Курт счастливо улыбнулся.
- Да, несомненно. Во сколько ты хочешь, чтобы мы там были? Хочешь, чтобы я пришел и помог тебе приготовить еду? – предложил он, но ответ Джеффа его удивил.
- Нет, спасибо. Я впряг Ника в помощники. Так что, гм… около семи? – сказал он, и после того, как еще несколько деталей были оговорены, Курт повесил трубку, а на его лице растянулась широкая улыбка.
- О боже, когда ты улыбаешься, это выглядит так страшно! – практически пропищал Блейн, возвращаясь к сабу, и Курт игриво ударил его по плечу, прежде чем отправиться в ванную, чтобы умыть лицо, вываливая на Блейна детали ужина поверх шума воды. 
- Так… ему нужна помощь? – спросил Блейн, когда Курт вернулся в комнату, и саб покачал головой, заползая обратно на кровать к своему, развалившемуся на ней, ленивому Дому. 
- Нет… он сказал, я цитирую «я впряг Ника в помощники», - усмехнулся Курт, но его смех оборвался, когда он увидел испуганное выражение лица Блейна.
- Прекрасный. Мы не можем есть стряпню Ника. Я пока что не хочу умирать! Нам нужно родить детей и завести собаку! Я так молод! – драматично произнес он, и Курт практически согнулся от смеха.
- Джефф – замечательный повар. Я уверен, что Ник будет просто нарезать и перемешивать ингредиенты, - предположил он, но Блейн не принял ни одного из этих аргументов.
- Нарезать? Джефф даст ему нож, чтобы размахивать им вокруг? Курт… это не званый ужин. Это кровавая бойня. 

Он плюхнулся на кровать, полностью откинувшись на спину, как какая-то королева драмы, и Курт закатил глаза, когда пристроился рядом с ним, вытянувшись вдоль его бока. 

- Я уверен, что мы выживем, сэр, - усмехнулся он, и какое-то время они просто отдыхали в тишине.
- Он сказал, что впряг его в помощники? Джефф такое сказал? – спросил через некоторое время Блейн, и Курт хихикнул.
- Его точные слова. Я не могу поверить, как далеко он зашел. Ник так хорош для него, - сказал он, и Блейн прогудел согласие.
- Ник всегда был призван заботиться о ком-то таком, как Джефф. Вот почему он хочет быть учителем. Вот почему детей обычно тянет к нему, куда бы мы ни пошли. У Коррин есть сестра, у которой три маленьких мальчика. И каждый раз, когда они приходят в гости, они настойчиво требуют пригласить Ника, чтобы он с ними поиграл. Он бесконечно терпелив, - сказал он, и Курт улыбнулся при мысли о том, как Ник дурачится с тремя крошечными мальчиками.
- Вот почему он так хорош для Джеффа. Его терпение помогло Джеффу раскрыться в своем собственном темпе. И теперь он… ну, он свободен, - радостно сказал Курт.
- Да. Но ты забыл, насколько также и Ник чувствует себя лучше благодаря Джеффу. Он держит его сосредоточенным и твердо стоящим на ногах и не только за счет обычных способов взаимодействия Дома и саба. Это то, о чем Ник обычно забывает, до тех пор, пока он не слетает с катушек. Это улица с двухсторонним движением, прекрасный. Так же как и для нас, - улыбнулся он.
- Ты знаешь…если бы кто-то год назад сказал бы мне, что я буду там, где я нахожусь сейчас, я бы рассмеялся им в лицо, - усмехнулся Курт, прижимаясь ближе к Блейну и уложив голову на голую грудь своего Дома, а вокруг запястий саба виднелись слабые розовые отпечатки связывающих их пут.

Блейн улыбнулся, наклонил голову и поцеловал его влажный лоб, спускаясь рукой по кремовой коже спины. Если такая мягкость кожи была результатом той зеленой дряни, то он мог бы научиться любить болотное чудище, являющееся альтер-эго Курта. 

- Действительно? Почему это? – спросил он, а его тон был дразнящим, но все же преисполненный любопытством.
- У меня на самом деле было не лучшее мнение о тебе, сэр, - честно признался Курт, и Блейн кивнул, зная, что это правда.

Он вспомнил своего саба, когда впервые заявил на него права. Насколько сильно он был напуган. Каким он был непокорным и готовым бороться за то, что, как он думал, не получит, за то, что, по его мнению, Блейн ему не даст. Тогда он понятия не имел. Понятия не имел, что Блейн подарит ему целый мир. Все, что он должен был сделать – это попросить. 

- Ты не говорил, - с фальшивым удивлением воскликнул Блейн, и Курт захихикал, игриво щипая кожу под его пупком. 
- Да, хорошо…ты был задницей… - уверенно сказал он, пока его собственные мысли не догнали мозг, и саб поспешно прибавил: «Сэр».

Блейн заливался смехом от этого заявления, сотрясаясь всем телом.

- Никогда не меняйся, прекрасный, просто… никогда не меняйся, - сказал он сквозь последний приступ смеха, и Курт выгнул бровь, поцеловав его в щеку.
- Я уже изменился, сэр, - мягко сказал он, глядя таким же нежным взглядом, и Блейн вопросительно посмотрел на саба. 
- Как так? – спросил он, пытаясь это понять.

Потому что для Блейна его саб всегда был таким пламенным, страстным, самоуверенным существом, которого у него не было ни способа, ни желания приручить. Он всегда будет диким, он всегда будет сильным и великолепным. И Блейн не будет заставлять его идти по какому-то другому пути, независимо от того, как часто его навыки как Доминанта будут подвергаться сомнению. Люди, которые будут это комментировать, просто не имели представления о том, как должен выглядеть настоящий Дом.

- Я принадлежу тебе, сэр. Я привык думать, что навсегда останусь в одиночестве. Я строил свою личность вокруг этой мысли. Нужно быть сильным для самого себя. Готовиться проживать свою жизнь, защищая себя от людей, которых я не хотел иметь в своем окружении. Но потом появился ты и сейчас…сейчас я тоже буду сильным для тебя. Я покажу тебе, насколько я силен, подчиняясь тебе и зная, что ты не будешь использовать это против меня. Я могу открыться и быть свободным. Потому что ты – моя страховочная сеть, Блейн. И ты прикрываешь мою спину, когда я не так силен, как думал, - сказал он, уперев подбородок в грудь своего Дома и глядя ему прямо в глаза, сиявшие любовью и преданностью, которые заставляли сердце Блейна колотиться.

Он нежно спустился рукой по бледной щеке Курта и остановился с большим пальцем, застывшем на его губах.

- Мне так невероятно повезло отыскать тебя, красивый. Я никогда не перестану благодарить того, кто поставил тебя на моем пути, - благоговейно прошептал Блейн, и Курт улыбнулся ему.
- Ты можешь сказать это Мэй, - произнес он, и Блейн усмехнулся.
- Я полагаю, что уже это сделал, - улыбнулся он, и Курт потянулся, чтобы его поцеловать, потому что удержаться от этого было просто невозможно, а Курт был слишком смущен тем, насколько глупо он был влюблен в собственного Дома. 
Теплая ладонь Блейна слегка коснулась его щеки, прежде чем Дом отстранился, пристально глядя на него.
- Так, гм… что именно содержится в этой зеленой дряни?

                                        Вместе ради лучшего мира

Объяснение речи Берта и краткое изложение сцены Брэда (примечание авторов)
1.	Глава начинается с того, что Берт и его сторонники ждут результатов. Берт, очевидно, побеждает, но мы фактически возвращаем главу в прошлое, прежде чем об этом будет объявлено, и речь Берта служит введением в каждую сцену, прежде чем мы утверждаем, что он выиграл.
2.	Данай находится дома один, думая о Брэде, который уехал жить со своим новым Домом (Кевин). Когда он выпивает, Брэд стучится в его дверь, и становится ясно, что его избили… или что-нибудь похуже. Оказывается, Кевин сделал то с ним, и в то время как Данай изо всех сил старается его утешить, Брэд признается, кто это сделал и понимает, что Данай – его настоящий Дом.
 


========== Эпилог. Тад и Райан Харвуд-Мур ==========

В очень многих отношениях все осталось по-прежнему. Ожидать утопию в одночасье – нереально, и факты по-прежнему таковы: да, некоторые люди все еще остаются более привилегированными, у некоторых все еще намного больше денег и возможностей, некоторые все еще обладают лучшими связями и шансами на успех. Но (и это ключевое  слово, которого никогда не было здесь прежде), во многих других отношениях все как раз таки отличается. Изменения вышли за пределы точки невозврата. 

Изменения в лучшую сторону.

Регистрация Уз теперь бесплатная. Дары меньшего масштаба считаются достаточными для завершения этапов Связывания. Систему образования реформировали, и деньги были потрачены на то, чтобы привести каждую школу в Округе к приемлемым стандартам касательно оборудования, персонала и ресурсов. Колледжи перешли на систему «все включено» и плата за обучение стала основываться на оценках студентов. 

У людей есть работа, стабильность, безопасность. Люди счастливы.

И во многих отношениях это прекрасное место, которое мы зовем домом, видится в более ярком цвете. И все это благодаря одному молодому человеку, который рискнул попасть в место, в котором ему не было позволено находиться, и его отцу, решившему что-то изменить. 

Все благодаря Курту Хаммелу-Андерсону и Берту Хаммелу - лицам перемен.

Мириам Сандерс-Монтгомери.

Лица перемен: полная биография Курта Хаммела-Андерсона и Берта Хаммела.

Эпилог

7 ЛЕТ СПУСТЯ

Тад и Райан Харвуд-Мур

- Дамы и господа, мы находимся на последних секундах, и сейчас я не побоюсь этого сказать, битвы титанов! Кто бы мог предположить, что эти два гиганта схлестнутся, пройдя в заключительную игру Финального Чемпионата этого года? Капитан «Вестервилльских гончих» Райан Харвуд-Мур доказал, что он был правильным человеком для должности лидера, доведя свою команду до финала в этом сезоне, и сегодня вечером мы увидели его во всем великолепии против такого потрясающего противника…

Спортивный диктор продолжал возбужденно болтать, разжигая облако тревожного напряжения, которое разрослось и стало густым и тяжелым в воздухе вокруг стадиона. Непоколебимые фанаты сидели на краешке своих кресел практически в состоянии гипервентиляции, крепко сжимая пальцами флаги и баннеры, а поклонники-новички попросту молчали, будучи поглощены всем этим гудением. Потому что «Вестервилльские гончие» были ужасны с момента их последней победы за звание чемпионов почти 80 лет назад. 

Но это было новое поколение,  и эта новая команда с Райаном в качестве капитана вышла в плей-офф и заняла свое достойное место в финале этого года. И, казалось, что все захотели присоединиться и поддержать свою команду. Билеты были проданы в считанные секунды после того, как поступили в продажу. 

Это означало, что Тад не смог получить действительно хорошие места.

Накануне вечером он проверял тесты и когда, наконец, Тад вышел из своей алгебраической комы, на официальном веб-сайте обнаружилась большая вывеска «Продано». Ну конечно же, это привело его во взвинченное состояние, которое почти что заставило Тада в тот день пропустить свои занятия. Саб был уверен, что единственное, что спасло его от вопросов студентов, которые недалеко ушли от гениев – это то, что ему каким-то образом удалось усвоить именно тот материал, который был ему нужен, чтобы давать ответы на автопилоте, когда Тад засыпал над своим учебником. Тем не менее, в конце концов, в последнюю минуту он сумел раздобыть билет у несчастного парня, который, по-видимому, не смог ускользнуть от семейного праздника. Видимо «игра года» не была достаточно хорошим оправданием для парней-сабов, пойди разберись. Райан предложил разместить саба в церемониальной ложе с лучшими половинками других игроков и, конечно же, сэкономить на стрессе, но Тад никогда этого не делал после последнего раза, когда напыщенный сыночек политика подумал, что Тад открыт для небольшой передышки от соблюдения уз. 

К сожалению, в высших кругах удручающе часто случалось переступать через связь, чтобы получить то, что они желали, так как Домы и сабы искали денег или связей вместо любви и совместимости. Эта разобщенность и практически врожденная неприязнь друг к другу в таких узах лежала в основе многих связей у обоих ее участников. И с тех пор, как Райан стал профессионалом и начал попадать в заголовки новостей, это втянуло их именно в такие круги даже еще больше, чем это уже делали их фамилии. Тад обнаружил, что за эти годы оказался в числе получателей нескольких предложений тут и там, и их было тем больше, чем выше поднимался Райан, и чем больше академических признаний начинал получать Тад. Однако с этим специфическим Домом, все вышло совсем не так. Он давил так сильно, что не принял бы «нет» за ответ и положил свои руки туда, где они не приветствовались, и Тад почувствовал себя настолько напуганным, что, не задумываясь, позвал Райана во время перерыва. Дом взбесился, вколотив эту скотину в пол и заработав себе отстранение на две игры.  

Вот так вот. Церемониальная ложа просто, чтобы он мог лучше видеть? Нет уж. Он не будет снова с этим рисковать. 

Он застрял со своим добытым в последнюю минуту билетом и сидел на самой высоте, откуда едва мог рассмотреть бегающих вокруг игроков, которые выглядели, словно муравьи. Он каким-то образом легко опознал Райана, несмотря на расстояние, и хихикнул. 

- И кто теперь кроха, ты, здоровенная задница? – прошептал он себе в руку, когда игра началась и безумие вокруг него десятикратно усилилось. 

Люди на поле бегали так, словно от этого зависела их жизнь, бросая мяч и борясь друг с другом. Была пролита кровь, выбито несколько зубов, а некоторых игроков унесли медики и объявили, что они не смогут продолжать игру. Во всей этой суете Райан оставался хладнокровным и собранным, и каждое его движение было выверенным и точным, а приказы, которые он раздавал, были разумными и хорошо продуманными. 

Тад никогда не был более гордым. 

Стоя на трибунах, толпа фанатов ревела от счастья или ярости, выплевывая оскорбления противостоящим командам и дико врезаясь друг в друга в триумфе, когда случалось что-то хорошее. Тад, если быть честным, мало что видел в этой игре. Люди редко садились со всех сторон и, несмотря на то, что уклон сидений располагался под углом примерно в 45 градусов, его единственным шансом было найти хороший угол, чтобы посмотреть в ближайший к нему большой экран. Но даже тогда флаги, пенопластовые пальцы и нелепые шляпы закрывали ему обзор, и в игре были моменты, когда Тад буквально понятия не имел что происходит. 

Теперь же он мог видеть все. Стадион был тихим, когда прозвучал финальный свисток, и игроки прыгнули в старт финальной игры, а команда Райана была нападающей. Все затаили дыхание, но когда красота исходной игры сошла на нет, толпа мало-помалу присоединялась к хаосу на поле. Крича, ругаясь, подбадривая и предлагая то или иное.

Тад не видел ничего из этого.

Он просто понял, что с тем, как стоял игрок Райана, и с тем, как дул ветер, не было никакого шанса, что мяч пройдет свой путь так, как он намеревался. Это была простая математика, чтобы составить карту подобной траектории. Прежде чем он осознал что делает, Тад подскочил на ноги, взобрался на сидение и ухватился за плечо гиганта, стоящего рядом с ним. 

- ВЕТЕР ДУЕТ В ПРОТИВОПОЛОЖНОМ НАПРАВЛЕНИИ, ТЫ, НЕОБРАЗОВАННЫЙ БАЛБЕС, И ЭТОТ МЯЧ НЕ ПОЛНОСТЬЮ АЭРОДИНАМИЧНЫЙ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БРОСИТЬ ЕГО ПОД ЭТИМ УГЛОМ И ОЖИДАТЬ, ЧТО ОН ПОЛЕТИТ КУДА УГОДНО. НАКЛОНИ СВОЙ ЛОКОТЬ ВНИЗ… ЭТО НЕ НИЗ. ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – закричал он, а затем почувствовал на себе взгляд, когда судья свистнул, назначая пенальти на поле, прежде чем Райан смог упустить мяч. 

Взорвавшись от облегчения, но разочарованно вздохнув, Тад повернул голову и наткнулся на парня, стоящего рядом с ним, который откровенно уставился на него, будучи смущенным, а его поролоновый палец помялся и болтался на ветру. 

Тад усмехнулся и смущенно убрал руку с мускулистого плеча парня, проведя ей по своим волосам. Плохой этикет, Тад. Не хватай незнакомых Домов. 

- Извините…я гм…у меня есть кандидатская степень по математике и инженерному делу, - нескладно объяснил он, но парень продолжал смотреть, его ярко-голубые глаза были пусты и растерянны, как будто Тад только что попросил его разрешить теорию всего сущего. 
- Гм… я преподаю… в МИТ? Массачусетском Технологическом Институте? Вы знаете… математические программы и физические науки, политология и лингвистика?... У нас есть роботы? – попробовал еще раз саб, и на этот раз он заработал себе от парня наклон головы, очень походивший на собачий. Его светло-карамельные волосы заставили Тада подумать о щенке лабрадора… милом, с большой косточкой, и который временами был дурнее мешка с камнями.   

Выдохнув, Тад закатил глаза и вздохнул. Это должно быть то, что на самом деле ощущал Спок. 

- Я очень большой ботаник, - перевел он на «стандарт», и этот человек поразил его, залившись громким смехом, который едва не заставил Тада свалиться с его уже ненадежного постамента. 
- Ох… хахахахахахаха… ох, мужик, твое лицо, - задохнулся парень, хлопая себя свободной рукой по бедру, покрытому джинсовой тканью. – Это просто – хахахаха – «у нас есть роботы», - хихикал он самому себе, заставляя Тада немного покраснеть. Прямо здесь он насмехался? Плохой щенок!

Казалось, Дом почувствовал, что заставляет Тада стесняться, и послал ему непринужденную, открытую улыбку одновременно с остатками хихиканья. 

- Я знаю, что такое МИТ.

Румянец Тада десятикратно усилился.

- Ох. Извини.

Дом отмахнулся от этого, как будто он привык к предположению, что был точным стереотипом того, кого он изображал. Большой, тупой, красивый спортсмен. 

- Не парься. Так или иначе, я вдобавок знаю кто ты такой. Ты ведь саб Райана Мура, не так ли? – спросил он, и его лицо все еще было очень дружелюбным и открытым, и Тад обнаружил, что ему нравится то, какое сияние излучал Дом, и он не нашел в его вопросе ничего подозрительного или отталкивающего.  
- Ох…да…да…это я. Тад, - подтвердил он и протянул руку. 

Парень обхватил ее своей собственной рукой и потряс.

- Дрю. Приятно познакомиться, - ответил он и ухмыльнулся. – Ты в действительности так объясняешь свою работу средним умам? 

Тад рассмеялся, ерзая ногами так сильно, как только мог. 

- Обычно, когда я говорю «МИТ», у людей либо стекленеют глаза, либо они сразу же думают о шпионаже.

Одна бровь блондина задралась кверху.

- Бонд?
- Хочешь верь, хочешь нет. Проклятие моей жизни, независимо от того, насколько хороши эти фильмы, - заявил он.
- Бьюсь об заклад. Итак, не ради праздного любопытства или что-то в этом роде но… разве МИТ вроде как… не находится в часах езды отсюда? Как ты справляешься, находясь вдалеке? – спросил Дрю, и Тад улыбнулся.
- Ох… я что-то вроде внешнего партнера в МИТ. Я езжу туда время от времени на лекции, но большую часть своей работы я выполняю по интернету, а затем студенты на несколько недель приезжают сюда, если хотят поучаствовать в некоторых моих проектах и тому подобное. Так что все хорошо, - объяснил Тад.

Дрю легко кивнул и бегло глянул обратно на поле, где две команды толпились со своими тренерами. Тад подумал, что это конец разговора и собирался спрыгнуть, прежде чем его сдует ветром, когда Дрю ни с того ни с сего сказал:

- Так ты действительно думаешь, что он не выполнил бы этот пас? Мэтерс был полностью открыт. 
- Я знаю это. Даже если бы это не было просто физикой, я изучил своего мужчину благодаря студенческому футболу, любительским и профессиональным играм, на тренировках, дома, при любых погодных условиях. Пас был бы неудачным, - уверенно сказал ему Тад, наконец, спрыгивая на пол.

Дрю хмыкнул, размышляя, а затем наградил Тада еще одним долгим, оценивающим взглядом. 

- У меня странное ощущение, что многие из этих игр, в которые Райан прошел в этом сезоне и от которых я и мои приятели теряли рассудок сверх всякой меры, на самом деле были набором математических формул от гениального профессора. 

Тад втянул губы в рот, чтобы не улыбаться так широко. У Райана был дарованный богом талант, когда дело доходило до футбола; его мозг обдумывал новаторские исполнения как никто другой в этом деле, а его тело было создано для спорта. Тад просто… любил ему помогать. Многие виды спорта основывались на статистике, а Таду нравилась статистика. Он любил Райана. И для саба не существовало больших препятствий, чтобы объединить две страсти своей жизни и немного помочь с несколькими разрешимыми проблемами, более тщательно проработав идеи Райана.  

Снова прозвучал свисток, сигнализируя о перезапуске игры и окончании этой очереди вопросов. Ряды тел снова начали вставать со своих мест, и Тад фыркнул и надулся, когда ему опять заблокировали обзор.

- Думаю, ты не можешь сильно много увидеть там внизу? – спросил Дрю, и в его голосе заструился намек на веселье, а Тад нахмурился еще сильнее. 
- Я вижу достаточно, спасибо, - свирепо посмотрел на него Тад, но парень снова рассмеялся, положил руки на ему талию и без малейшего труда поднял завизжавшего саба себе на плечи. 
- О мой… что ты творишь?! – задохнулся он, размахивая руками и ища то, за что можно ухватиться.
- Расслабься, я все время делаю это для своего младшего братика, а ты весишь примерно так же, хотя ему девять, - поддразнил Дрю, игриво его толкая. – А теперь громко подбодри своего мужчину, гений. Он будет рад узнать, что ты здесь, и я поставил деньги на победу в этой игре, - спокойно сказал Дом, словно не он только что затащил совершенно незнакомого человека на свои плечи, словно маленького ребенка. После очередного момента шока, когда Тад взвесил и так и эдак всю эту эксцентричную встречу с еще более эксцентричным Домом, он пожал плечами и снова начал кричать, поскольку часы отсчитывали последние несколько секунд, и команда Райана воспользовалась серией потрясающих возможностей, выиграв игру на последней секунде. 

Это определенно было достойно книг по истории.

Толпа обезумела, вставая на дыбы от восторга, и Тад подпрыгивал на плечах Дрю с таким энтузиазмом от счастья и гордости, что едва не свалился с них. Блондин рассмеялся, казалось, он никогда не останавливался, и это было очень мило, и снова опустил саба на землю, однако Тад чувствовал себя так, словно все еще парил над ней. 

Взглянув на поле, Дрю увидел, что Мур отделился от своих празднующих товарищей по команде; его шлем исчез, волосы спутались от пота, и сейчас он сканировал взглядом их участок трибун, явно высматривая Тада. 

- Запрыгивай обратно на кресло, - проинструктировал его Дрю, снова поглядывая вниз и видя, что Райан перепрыгнул через ограду и расталкивал толпу преисполненных обожанием фанатов, которые все хотели урвать от него кусочек. Он бежал вверх и вверх, а глаза Дома не переставали искать это одно-единственное лицо, пока, наконец, они не встретились взглядами.

Тад почувствовал как в его животе запузырилось удовольствие от вида Райана, и саб прикусил губу, чтобы не дать улыбке разорвать его лицо пополам. Райан выглядел совершенно великолепно. Пылающий от напряжения румянец распространился по его щекам, а по носу стекал пот, заработанный хорошей победой, и Тад протянул к нему нуждающиеся, жадные руки, словно ребенок к своему любимому мишке, прежде чем он это осознал.

Райан был сосредоточен исключительно на том, чтобы добраться до своего саба так быстро, как только возможно, и это вызывало благоговейное уважение, которое заставило Домов и сабов освобождать место для неуклюжего игрока, пока он двигался по проходу. На следующем вздохе Тад бросился в объятья Райана, и вокруг них разразились очередными аплодисментами, а камеры и телефоны загорелись вспышками, чтобы поймать этот момент. 

- Молодец, мужик, - сказал Дрю Райану, хлопая его по спине, и Дом улыбнулся незнакомцу, принимая его кулак, чтобы стукнуться с ним своим, когда тот был ему протянут. Прямо сейчас Райан любил всех, но никого так сильно, как драгоценный камень в своих объятьях, который обвивал руками его шею, а ногами талию. Выигрыш или проигрыш, это не имело значения, пока он после всего мог получить вот это.  

Он уткнулся лицом в шею своего саба и вдохнул этот знакомый аромат, позволяя его сабмиссивным гормонам успокоить свое скачущее сердце. Он весь трясся.

- Мы сделали это, кроха. Я сделал это. Мы – чемпионы. Чемпионы штата. Черт, детка, я… - он рыдал и смеялся, даже не зная, как закончить это предложение. 

Это все было так сюрреалистично. Когда он впервые начал играть в футбол, то никогда не представлял, что этот момент будет возможен. 

Тад крепче его сжал, изо всех сил стараясь вплавиться в него. 

- Я знаю, сэр. Ты был здесь абсолютно потрясающим. Я знал, что выбрал победителя, - поддразнил он его прямо в ухо, поглаживая пальцами мокрые пряди волос на затылке Райана. 

Дом немного отодвинулся, его широкая ладонь поднялась, чтобы благоговейно обхватить чувствительный подбородок Тада, прежде чем он наклонился и поцеловал его прямо в губы.
Весь стадион взорвался криками, присоединились даже разочарованные фанаты другой команды, и Тад отстранился, удивленный шумихой.

Дрю все еще стоял рядом с ними, снова смеясь, и Тад оглянулся, чтобы увидеть, как он указывает на большой экран, на котором показывали на повторе огромную фигуру его самого 70-ти футов высотой и Райана, когда они смыкали свои губы. Тад полностью покрылся ярко-красным румянцем, наклонив голову к лицу Райана, чтобы спрятаться, а его Дом только рассмеялся и поцеловал его в висок, что послужило причиной целого потока «аууу», звучащего со всех сторон. 

- Я так сильно тебя люблю, - прошептал ему Райна, и Тад полностью забыл о камере, фанатах и обо всем, кроме глубины его чувства к этому совершенному Дому. 

Они снова поцеловались, и, казалось, теперь Таду нравился оглушающий крик, и саб мог только смеяться Райану в рот, когда Дом начал перемещать их назад по проходу, чтобы спуститься обратно на поле и забрать свой трофей.

Райан не нуждался в этом, у него было все, чего он хотел, прямо здесь в его руках, радостно улыбаясь ему в губы. Их жизнь уже была идеальной, и просто казалось, что она продолжает улучшаться. 

========== Эпилог. Себастьян и Дэйв Смайт-Карофски ==========

Себастьян и Дэйв Смайт-Карофски

Часы тикали, безмолвно и неумолимо, отмечая четыре часа утра четырьмя тихими, едва слышными ударами. Рассвет только начинал раскрашивать пурпуром полосу на горизонте, простиравшуюся за тяжелыми занавесками, и улицы были совершенно безмолвны. Если уж на то пошло, то безмолвным было всё.

Всё и все, кроме Элайджи Смайта-Карофски.

Нет. В конкретно этот рассвет он решил, что было бы чрезвычайно весело вопить во всю силу своих крошечных легких. Даже в этом нежном возрасте он очень хорошо осознавал тот факт, что чем дольше он плакал, тем больше у него шансов, что один из его папочек придет, чтобы покачать его. Но дом все еще оставался безмолвным и спящим, поэтому он удвоил свои усилия и издал пронзительный крик в ночи.

Это должно послужить им уроком.

- Тв’я очередь.

Себастьян пнул Дэйва носком в голень и перевернулся, натягивая одеяло высоко под подбородок, а его волосы дико торчали и целиком и полностью были растрепаны. 
Дэйв хмыкнул и толкнул его локтем в ответ.

- Я ходил в прошлый раз, - обиженно фыркнул он… ладно, он был Домом в достаточной степени, чтобы признать, что он проскулил. 

Будучи смертельно уставшим и лишенным сна, Дэйв прикрыл лицо предплечьем, словно это каким-то волшебным образом вернуло бы Элайдже сон. 

- Не ходил, - бойко возразил Себастьян. Сонливость стирала все его остроумные ответные реплики, оставляя его с репертуаром пятилетнего ребенка. 
- Еще как ходил.

И Дэйв был не лучше.

- Эт’ твой сын, - сделал еще одну попытку Себастьян и получил тычок в ребра за свои старания. 
- А когда же он станет твоим сыном? – возразил в ответ Дэйв и даже рассмеялся, когда его саб просто глубже зарылся в их одеяло, словно пытался свить себе внутри кокон.
- Когда он пойдет в колледж, - сказал Себастьян и сразу же уснул, заставив Дэйва издать смешок, который был немного хриплым из-за сна. 

Честно говоря, он без проблем вставал и заботился об их сыне ночью. Он так много работал в течение дня, что наслаждался моментами, когда ему удавалось обнять его и не беспокоиться о том, чтоб опоздать на работу.

Дэйв провел рукой по щеке своего саба, обожая следы, оставленные подушкой. Он обожал видеть его таким, как сейчас, спокойно спящим и не идеальным, но все же остающимся абсолютно его Себастьяном. Он нежно поцеловал его в висок и вытащил себя из кровати, пересекая коридор и входя в детскую, окрашенную в яркие тона, где его сын пинался и кричал с красным лицом от всего этого плача.  

- Привет, мальчуган… что тебя беспокоит? – проворковал он, осторожно вынимая его из кроватки. 

Ребенок был хрупким и крошечным в его больших руках.

Он с такой заботой баюкал его на своей обнаженной груди, все еще иррационально боясь причинить ему боль. Сначала Дэйв проверил его подгузник, затем предложил ему бутылочку, но, казалось, сейчас он был в порядке с тем, что его качали. Так что Дэйв радостно опустил свою внушительную фигуру в кресло-качалку с сыном, который отдыхал на его груди и начал тихо сопеть, пока он раскачивался взад и вперед.

Его сын тихонько посопел еще несколько минут, прежде чем успокоиться на руках у своего папы и снова заснуть. Дэйв уставился на него, находясь практически в благоговении от того, каким он был волшебным. Крошечный, беспомощный и такой хрупкий, но всегда, всегда будучи в безопасности у него на руках. 

Не в первый раз Дэйв подумал в том, что прямо сейчас любит свою жизнь.

После окончания колледжа он занял место своего отца в семейном бизнесе, еще больше расширив их империю и рискнув вложиться в спорт, как он всегда и хотел. В настоящее время он был счастливым владельцем «Вестервилльских гончих» и их лучшим добытчиком талантов.

Себастьян, будучи тем, кем он всегда был, стал самой раздражительной, язвительной, капризной дивой-адвокатом, которая только существовала на свете. И на работе он убивал наповал. Он выигрывал все дела, которые ему давали, и ходили разговоры о том, что Себастьян был даже более выдающимся, чем его отец.  

До тех пор, пока он не взялся за это дело.

Дело об опеке, когда ни одна из сторон не была способна позаботиться о великолепном мальчике, и это был вопрос выбора наименьшего зла. Себастьян на несколько дней потерял рассудок, работая над делом и пытаясь найти способ спасти маленького мальчика от ужасной жизни со своей семьей, и Дэйв мог вспомнить это, как будто это случилось вчера. 

После почти двух месяцев непрерывной работы с бумагами и свидетельствами социальных работников, Себастьян однажды пробрался в кабинет Дэйва и свернулся у него на коленях. Он редко был таким уступчивым, и это сразу же обеспокоило Дэйва.

- Что случилось, детка? – спросил Дэйв, и Себастьян вздохнул.
- Этот…ребенок…ни один из его родителей не получит опеку. Он будет… он будет помещен в приемную семью, - с грустью сказал он, и Дэйв обхватил его лицо, соединив их лбы. 
- Ты сделал все, что мог, дорогой. Это не твоя вина, - попытался успокоить его Дэйв.
- В этом-то и дело, сэр. Я так не думаю. В глубине души я знал, что его отец не в состоянии позаботиться о нем, и я не уверен, что выложился по полной, потому что боялся выиграть, - признался он, и Дэйв провел большим пальцем по его щеке. 
- Я уверен, что они найдут ему хорошим дом… и он будет… - начал он, но Себастьян перебил его.
- Я хочу, чтобы мы дали ему дом! – выпалил он, а затем прикрыл рот рукой. 
Дэйв застыл и удивленно уставился на своего саба. Да, он умирал от желания завести с Себастьяном ребенка, но был уверен, что его саб хотел подождать и сначала построить карьеру.
- Себ… - попытался он, но саб покачал головой. 
- Нет… это глупо…импульсивно и сверх глупо просто внезапно… я просто слишком привязался, вот и все…со мной все будет хорошо… - торопливо говорил он, открещиваясь от своего признания и пытаясь улыбаться, но Дэйв знал, как выглядят его фальшивые улыбки.
- Я хочу завести с тобой ребенка, - сказал он, зная, что самый лучший способ заткнуть Себастьяна – это быть резким и прямолинейным. Он вообще не реагировал на тонкие намеки.
- Ты хочешь…

Он посмотрел на него огромными зелеными глазами, и Дэйв кивнул.

- Прямо сейчас? – спросил он, с намеком на нерешительность в голосе.
- Я был готов уже довольно давно, - тихо заверил его Дэйв, и его саб все еще сидел неподвижно, пребывая в шоке, казалось, на протяжении часов, прежде чем обвить руки вокруг шеи Дэйва.
- Мы заводим ребенка? – практически закричал он, и это было так непохоже на него, что заставило Дэйва рассмеяться. – Я имею в виду…это так безумно и просто… мы заводим ребенка!
- Да, ты, безумец. Мы заводим ребенка, - смеялся Дэйв.

Спустя месяц визитов социальных работников и горы документов, Элайджа присоединился к их семье.

- Найдется местечко для еще одного? – донесся из дверного проема тихий голос, и Дэйв поднял взгляд, чтобы увидеть Себастьяна с мутными глазами и криво застегнутой пижамой, указывающего на его колени.
- Всегда, - пообещал Дэйв, переместив Элайджу на руки Себастьяну и усадив своего саба к себе на колени, покачивая их обоих.
- Твое пение ужасно, - решил высказать свою точку зрения Себастьян после нескольких минут мирного молчания, пока они раскачивались всей семьей.
- Это лучше, чем полное отсутствие твоего пения, потому что ты слишком ленишься вставать, - отозвался Дэйв и поднял голову, чтобы увидеть, как саб улыбается ему, а его пальцы играют с одеялом, обернутым вокруг их ребенка.
- Мы совершенны, сэр. Не так ли? – тихо спросил он, и Дэйв кивнул.

Потому что, да.

Их жизнь была совершенной.


========== Эпилог. Дэвид и Коррин Мэдисон-Томпсон ==========

Дэвид и Коррин Мэдисон-Томпсон

Она удивляла его.

Все время, с того самого момента, как он ее встретил. Она всегда ломала стереотипы, которые навязывали ей люди, но в то же время выглядя и действуя абсолютно стереотипно для красивой блондинки – лидера группы поддержки. Она завораживала своей сложностью, и он обожал то, что получил возможность провести свою жизнь, изучая ее, познавая ее.
Она никогда не делала того, чего от нее ожидали. Она никогда не была предсказуемой. И он это любил.

Самым большим сюрпризом, который она ему когда-либо преподносила, было ее требование о Даре.

Она просто сказала ему купить участок земли где-то не в самой глубине леса, рядом с озером и с пустым пространством вокруг него, на котором можно было строиться. Когда он спросил ее, что она планирует строить, она просто посмотрела на него таким взглядом, который ясно говорил: «Это не твое проклятое дело, просто купи этот участок». И он очень рано научился внимательно отслеживать этот взгляд, чтобы избежать нервного срыва от похода по магазинам. 

Поэтому он так и сделал.

Он купил участок, показал ей документы на собственность, и они завершили свое связывание, и она никогда не спрашивала о земле, которую он приобрел. И со временем это обстоятельство поблекло на задворках разума Дэвида. Прошли годы, они оба закончили колледж, он начал по-настоящему серьезно заниматься студией после того, как осознал, что быть продюсером – его дар, а она какое-то время занимала должность приглашенного тренера в Далтоне, пока прорабатывала свой следующий шаг.

Коррин была чем-то вроде легенды среди юных болельщиц, поэтому они придерживались каждого ее слова, в то время как она вела их к победе за победой.

Она ни разу не упоминала о своем Даре, и этот забытый, пыльный листок бумаги лежал на дне коробки в их гардеробной. До тех пор, пока два года назад она не раскопала коробку и достала бумаги из конверта, наняла подрядчиков, выудила альбом с наскоро начертанными планами этажей, вырезки из журналов и распечатки из интернета домиков, большого зрительного зала, столовой, огромного комплекса спортивных залов и танцевальных студий, а также полностью оборудованной открытой сцены.

Один за другим они были построены, появляясь на этой заброшенной земле, словно ухоженные цветы.

Во время строительства она начала встречаться с целой кучей людей, и каждый раз, когда он спрашивал, что она делает, Коринн просто свирепо смотрела на него, поэтому Дэвид позволял ей это. В конце концов, это был ее Дар, и она не причиняла себе вреда и не проводила в лесу операции спецназа, так что, в действительности, это было не его дело, чтобы совать туда нос. Не то, чтобы она в любом случае позволила бы ему, Коррин была полностью занята драматическим разоблачением, и вероятно, убила бы любого, кто разрушил бы это. 

Его саб была крошечной, но пугающей. Он был достаточно мужественным, чтобы это признать.

После почти что года работы, а потом еще одного года хлопот с управлением делами, она, наконец, повязала шарф вокруг его глаз, сказала ему слить свои пошлые мысли в унитаз, когда он начал возбуждаться, и отвезла его в то место, которое он для нее приобрел. 
Он вышел из машины, стянул шарф и встал, глядя во все глаза и, совершенно справедливо, едва ли способный поверить в то, что видел. Его крошечный фейерверк сделал нечто удивительное. Воплотить свои беспорядочные размышления во что-то такое, что было для нее таким подходящим, и его сердце было готово взорваться от гордости. Ее отказ от предложений тренировать национальные команды поддержки по всей стране и предложение Хикару о работе на постоянной основе в Далтоне внезапно обрели смысл. 
Вывеска в начале короткой дорожки привлекла его внимание, и Дэвид не смог удержаться от смеха, так широко улыбаясь, что его щеки заболели.

Она построила летний танцевальный лагерь для детей от 3 до 18 лет.

Акробатические Пчелки Рин.

Ладно, название оставляло желать лучшего, но идея, работа, любовь, которые вложили в создание этого великолепного маленького прибежища для детей, которые любили танцевать, были абсолютно идеальными. Идеально для его красивой девочки и любого другого маленького мальчика или девочки, которые хотели бы быть такими же, как она. Или ладно… походить на нее так сильно, насколько они могли, потому что его детка была единственной в своем роде и обладала самыми потрясающими идеями из всех. 

Ну, большинство ее идей были потрясающими.

«Это… это не так уж и много», - размышлял он, стоя в полный рост перед зеркалом в их ванной комнате, ставя под сомнение каждое решение, которое он принял с тех пор, как заявил права на эту блондинистую дьяволицу. 

Почему, черт возьми, с ним продолжало происходить дерьмо подобное этому? Он был хорошим человеком! Он помогал пожилым людям! Он гладил щенков, кормил уток и отвечал на каждый пластиковый телефон, который когда-либо давал ему карапуз с серьезностью, которая от него ожидалась. Он даже отвечал на телефонные опросы, когда они звонили, так что, черт побери, он сделал, чтобы заслужить это?

- Дэвид, сейчас же выходи из ванной, я отказываюсь опаздывать в мой первый день в лагере!

Его блондинка-мучительница забарабанила в дверь, и он просто не мог понять, как такое крошечное существо может быть таким громким и напористым.

- Рин, детка. Я люблю тебя, и ты знаешь, что так и есть. Но моя любовь имеет границы. Ты только что их достигла, - как ни в чем не бывало сказал он ей, грустно глядя на свое отражение и передергиваясь всяких раз, когда его предполагаемый наряд на сегодняшний день ловил искрящийся свет под прямым углом.

Это выглядело так, словно Рождество и День Святого Валентина в своей любви породили ребенка, которого никто не хотел. 

Он повернулся, и огни упали ему на грудь как раз так…

Он затмевал собой гребаное Рождество и Лас-Вегас.

- Я не выйду! – крикнул он через дверь и услышал, как она фыркнула в ответ, потешаясь над ним.
- Я уверена, что Уэс расстроится, услышав это. Он ждет, когда ты наберешься мужества и признаешь, что любишь его, - поддразнила она, и Дэвид надулся.

Удар ниже пояса.

Куда катится мир, если один бро не может любить другого бро и не хочет замутить с ним? Боже!

- Это не смешно. Ты не можешь рассчитывать, что я куда-то пойду в таком виде. Особенно не для того, чтобы проводить урок долбаных танцев и претендовать на то, чтобы быть авторитетом для детей, когда я выгляжу, как будто на меня стошнило единорога, - раздраженно сказал он, и Коррин попыталась повернуть дверную ручку, которая легко поддалась, потому что, по-видимому, он забыл запереть дверь.

Ошибка дилетанта. Но, честно говоря, обычно не он прятался в укрытии. По обыкновению, он оказывался по другую сторону баррикад, и это было хорошей мыслью. Прямо сейчас предполагалось, что заискивать будет Коррин! Где была его обещанная пара обуви или дорогой ужин? Он, мать вашу, не видел, как она выбегает, чтобы купить ему букет роз! 
Он повернулся, чтобы потребовать репарации в виде своего саба в донельзя кружевном нижнем белье, когда заметил, что она взглянула на него и разразилась истерическим смехом, сжимая край раковины и складываясь пополам.

Он еще сильнее нахмурился от ее реакции. Это была ее идея. Она не имела права смеяться.
Он так ей и сказал.

- О боже мой…хахахахахаха… о боже… ты выглядишь… ахахахаххаха…я люблю это! – хихикала она, сдаваясь, и Дэвид скрестил руки на груди, будучи не впечатленным. 
- Я не пойду! – сухо заявил он, и это немедленно ее отрезвило.
- Ох, да ладно, сэр. Ты выглядишь действительно хорошо. Честно. Не многие мужчины могут носить этот цвет, но ты целиком и полностью в нем зажигаешь. Я просто тебя дразнила, - убедительно произнесла она, и он приподнял бровь в сторону Коррин, с отвращением указывая на зеркало.
- Хорошо? Я хорошо выгляжу? Ты меня видела? – вскрикнул он, разглядывая свое отражение.

Он был одет в официальную форму лагеря «Акробатических пчелок». Ярко-розовые штаны для йоги, которые просто не оставляли никакого места для воображения, и соответствующий им топ, через всю грудь которого было написано название лагеря разноцветными блестками. Они заставляли Дэвида чувствовать себя ходячим диско-шаром, который только что случайно выкатился через портал из восьмидесятых годов благодаря дурному розыгрышу. 

Коррин это нравилось.

На ней было надето то же самое, только с юбкой, и это делало ее похожей на симпатичную, хотя и безумную куклу Барби. Но ей каким-то образом удалось сделать так, чтобы ей шло. Ему же… не столь сильно.

- Я не пойду, - снова повторил он, и как только эти слова сорвались с его губ, он понял, что находится в глубоком дерьме.

Ее радостное выражение померкло, глаза сузились, а грудь раздулась, когда она затаила дыхание, чтобы произнести речь, которая заставляла Дэвида выполнить ее распоряжение. Блин, ему нужна была прививка от этого.  

- Дэвид Томпсон, если ты не вытащишь свою задницу из этой ванной в течение следующих трех секунд, я лично позабочусь о том, чтобы ты никогда больше за всю свою жизнь не испытал оргазма.

- Когда ты говоришь «никогда»…

Она еще больше сузила глаза.

- Никогда.

Он задохнулся, в ужасе глядя на нее, а рука сочувственно накрыла собственный член, пока он раздумывал над ее ультиматумом. Сегодня он что-то терял: или прикосновения другого человека к своему члену, или собственные яйца, которые придется отдать Коррин, чтобы она сложила их в свою дамскую сумочку, поэтому он сможет носить эту проклятые вещи и не захочет сделать двойной кульбит, чтобы впасть в кому. Он прекрасно знал, что она не раздает пустых угроз таким тоном. Это было сказало голосом «Я подразумеваю именно это, Дэвид».

Он ненавидел «Я подразумеваю именно это, Дэвид» голос.

Это было страшно.

- Я выгляжу чертовски горячо.

Он стремглав выскочил из ванной, а солнце раннего утра цеплялось за его сверкающий блестками топ, пока Дэвид шагал, купая их дом во всех цветах радуги. 

Простите, яйца. 


========== Эпилог. Мириам и Уэсли Сандерс-Монтгомери ==========

Мириам и Уэсли Сандерс-Монтгомери

- О чем я, черт возьми, думала? И к тому же…почему ты позволил мне это сделать? Кто дал тебе право разрешать мне это делать? Меня сейчас стошнит! 

Мириам расхаживала взад и вперед по их маленькому кабинету, заламывая пальцы и, в действительности, изо всех сил стараясь не разразиться приступом панической атаки.

- Милая, тебе нужно расслабиться. Я знаю, ты нервничаешь, и у тебя есть все основания и право это делать… но я совершенно уверен, что ты справишься, - сказал ей Уэс, подтверждая это теплотой в своем голосе.

Она неизящно фыркнула из-под ладони, и он усмехнулся.

- Что касается того, кто дал мне право позволять тебе что-то делать… Я не думаю, что останусь в живых, пытаясь запретить тебе делать то, что засело у тебя в голове. А я слишком молод и слишком крут, чтобы умирать, - продолжил он, и она, наконец, улыбнулась этой своей улыбкой на миллион долларов. 

Эта улыбка, которая пленила его со времен научного лагеря. 

- Я не стала бы убивать тебя, сэр. Возможно, немного бы тебя покалечила, - хихикнула она, и Уэс тоже начал хихикать вслед за ней, обнимая ее за талию и нежно целуя повыше метки. 
- Просто помни, как ты к этому пришла. И помни, зачем ты это делаешь, - сказал он, и ее мысли вернулись на три года назад, выдергивая воспоминания словно струну.

- Мистер Хаммел. Вы хотели видеть меня, сэр?

Она вошла в кабинет Берта, и он тепло ей улыбнулся, хорошенько помахав ей рукой. Мужчина полюбил ее как дочь за этот промежуток в четыре года, который она провела, работая на него, и в его офисе. 

Берт знал, что он один-единственный раз участвовал в этом забеге. Просто, чтобы было достаточно для закладки основ ради лучшего мира. Он был слишком стар и слишком любил свою работу, заключающуюся в ремонте вещей, чтобы быть политиком в течение такого долгого времени. Мириам…в ней было все, чего он желал в качестве своей замены. Сильная, жесткая, решительная и умная. Такая умная. Она бурлила идеями, и теперь он знал, как работала политика. Для всего, что вы хотели сделать, нужно было пройти через миллион протоколов и источников. Миллион людей должны были согласиться на что-то еще до того, как это даже доходило до Главы, чтобы быть одобренным.

И он знал, что из-за этого многие перемены, задуманные Мириам, лишены перспектив. Некоторые из них просто потеряются в бюрократии, и он даже никогда их не увидит. Какие-то, в конечном итоге так сильно извратятся к тому времени, когда попадут к нему, что ему будет трудно поверить, что они пришли от Мириам. И он знал, что она это ненавидела. Ненавидела, как мало она могла сделать с таким количеством огня, горящего внутри нее.

Поэтому, когда его время на этой должности подошло к концу, он знал, что должен был сделать. 

- Привет, искорка. Заходи. Я только что заказал обед. Ты голодна? – спросил он и, как по команде, его помощник принес еду, разложив на его столе контейнеры с китайской едой. 
Курт наверняка убил бы его за нарушение диеты, но это был особый случай.
- Я могла бы поесть, - улыбнулась она, взяв коробку с любимым блюдом из риса и тушеных овощей, и закопалась в ней, ожидая, пока Берт с ней заговорит.

Ей не пришлось долго ждать.

- Мириам, я уверен, что ты знаешь, что мое время на этом посту почти закончилось? – начал он между укусами своей овощной лапши, и девушка нахмурилась, находясь в замешательстве.
- Берт, я не думаю, что вы проиграете выборы. Люди обожают вас, - сказала она, и он на мгновение лучезарно улыбнулся, искренне гордясь тем, что ему удалось сделать за четыре года. 
- Спасибо за твои слова, но… я больше не участвую в гонке, - тихо признался он, и она задохнулась, широко распахнув глаза, а контейнер в ее руках чуть не упал на пол. 
- Что… вы не…но… как вы…я имею в виду… почему? – заикалась она, и Берт в действительности рассмеялся над ее растерянностью. 

Она была такой располагающей, такой приземленной. Люди будут обожать ее, они будут ей доверять. Он знал, что сделал правильный выбор.

- Это всегда было временным делом для меня. Для всех, если уж на то пошло. Я всегда предполагал, что просто заложу фундамент. Чтобы, так сказать, все встряхнуть. Я думаю, что выполнил свою работу. И теперь пришло время для кого-то, кто сможет осуществить серьезные перемены, которые возьмет на себя, - сказал он, и Мириам вытаращила на него глаза.
- Берт… у нас нет для вас замены. Нет никого, кто был бы достаточно хорош, чтобы взять это в свои руки. Никого, за кого люди будут цепляться так же, как за вас, - сказала она, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Она просто не могла представить, чтобы другой Глава выполнил работу, которую проделал Берт.

- Ну… возможно у тебя и нет кого-то на примете, но я уверен, что черт возьми, это так, - сказал он, и она наклонила голову.

Ладно…ладно, это хорошо. Если есть кто-то, кого Берт считает достаточно хорошим, это должно быть отлично.

- Ох… ладно…кто же это?

- Ты, Мириам.

Чуть меньше года спустя она очутилась здесь. Трясясь и сходя с ума, когда она вышла на сцену, подняла правую руку в воздух и принесла клятву соблюдать правила и обязанности, возложенные на нее, как на новую Главу, и делать все, что было в ее силах для дальнейшего улучшения жизни людей в Округе Вестервилля. 

Толпа взбесилась, как сумасшедшая, когда Берт вложил ключ от своего кабинета в ее изящную руку, что означало смену руководства. Прошлое уступало место будущему. Надежда уступала место реальным переменам.

Она приняла ключ, как того требовал протокол, но затем пустив формальности на ветер, запрыгнула в объятия Берта и обняла его с такой силой, которая никак не могла вмещаться в таком крошечном теле.

- Ничего себе, искорка! – фыркнул Берт от смеха, кружа ее, а вокруг них вспыхивали камеры, запечатлевая этот милый момент, который доказывал им, насколько человечными в действительности были их бывший и будущий лидер. 

Берт опустил ее на землю и щелкнул по затылку, как делал это много раз прежде, когда она особенно яростно и страстно относилась к чему-либо, пока она махала толпе, нырнув обратно в объятия того мужчины, который был с ней на каждом шаге этого пути.

Уэс.

Ее сила.

- Я горжусь тобой. Сильно, сильно, сильно горжусь.
- И я горжусь тобой, - сказала она в ответ, поворачивая голову, чтобы всерьез заглянуть ему в глаза. – Я знаю, в последнее время все вроде как крутилось вокруг меня, и я так благодарна за поддержку, которую ты мне оказывал. Просто хочу донести до тебя, что, несмотря на все это, я не теряю тебя из виду и ценю все, что ты для меня сделал. Факт в том, что я не стояла бы прямо сейчас здесь без тебя и…
- Тсс, - мягко утихомирил ее Уэс, в глазах которого сияла любовь. – Я все это знаю, дорогая. Тебе не нужно этого говорить. Я уже знаю. 


========== Эпилог. Брэд и Данай Робсон-Леваев ==========

Брэд и Данай Робсон-Леваев

Слабый грохот.

Тихое ворчание.

Шарканье ног, одетых в носки по деревянному полу.

Едва показавшийся луч золотисто-желтого света.

Темнота.

Скребущийся, металлический звук.

А затем тишина.

Пустая кровать рядом с ним.

Все еще теплые простыни.

Это было теми деталями, которые Данай замечал одну за другой, проникающими в его затуманенное, все еще полусонное сознание. Он хмыкнул и, прищурившись, сонным взглядом осмотрел спальню, снова разбуженный посреди ночи таинственными блужданиями Брэда. 

Он ничего не мог с этим поделать, но все же застонал в подушку, а затем по необъяснимой причине улыбнулся, невзирая на то, насколько он был уставшим.

Почти каждую ночь, как по часам, Данай просыпался от неопознанных звуков, исходящих в направлении их коридора, и в пустой кровати. Это продолжалось с тех пор, как Брэд переехал сюда шесть лет назад. Большинство ночей Данай просто игнорировал это, переворачиваясь и опять погружаясь в сон, полагая, что Брэд просто встал, чтобы пойти в ванную, поскольку он всегда был здесь, когда на следующее утро Данай вставал на работу. Спокойно спя и приклеившись к нему. 

Он был прилипалой во сне, каких он раньше не видел, независимо от того, как горячо Брэд отрицал подобное утверждение. 

Однако сегодня… приглушенная комбинация грохота-ворчания разбудила его в достаточной мере для того, чтобы полностью осознать что происходит. Внезапный всплеск любопытства открыл глаза Даная чуть шире. Чем этот глупый саб занимался каждую проклятую ночь?  

На самом деле, ему пришло в голову, что единственными случаями, когда Брэд не вставал ночью с постели, казалось, были те, когда они были немного поглощены, ладно, предавались довольно серьезным играм перед сном. Когда он был буквально обессиленным до такой степени, что был мертв для мира и легонько храпел ему в шею, обнаженный и вплотную прижавшийся к нему влажной кожей…

Он отбросил эту мысль, прежде чем его сонное тело решило проснуться достаточно, чтобы начать на нее реагировать. Как бы сильно ему не хотелось, никакой любви и баловства нескольким полночными кувырканиями. Им обоим предстояла работа с утра пораньше и, к сожалению, это время года было для них обоих таким, когда они должны были вплотную заниматься делами, а не изнурять себя радостями секса. 

Он устало потер глаза, а его разум, наконец, готов был разобраться в природе ночных экскурсий Брэда. Сбросив с тела теплое одеяло и проигнорировав прохладу в воздухе, Данай коснулся ногами пола. Оставаясь настолько бесшумным, насколько позволяло ему внушительное тело, он прокрался через их спальню, моргая, прошел по коридору, приспосабливаясь к внезапной яркости лампы в прихожей, которую они всегда оставляли включенной на всякий случай. Данай прошел их вторую ванную, которая была пуста и только еще больше подогрела его интерес, и, следуя за тихим, чавкающим звуком, он оказался в нише, ведущей к их кухне, зажав рукой рот, чтобы прикрыть явное недостойное взрослого мужчины хихиканье, грозившее разразиться от зрелища, которое его ждало.

Его саб, его чудесный, ханжеский, мудачный саб стоял в темноте, подсвеченной открытым и гудящим холодильником, и казался явно спящим из-за безразличного выражения глаз на его лице, но весь его кулак был заполнен банкой черничного варенья, пока он зачерпывал сладкое угощение и подносил к губам. Очевидно, он справился с несколькими ложками, потому что на его лице уже были следы темно-фиолетового варенья вокруг губ, а на заостренном носу осела круглая капля. 

За все годы их совместной жизни он никогда не выглядел столь всецело мило для Даная. 

Брэд дочиста облизал пальцы, немного простонав, наслаждаясь вкусом, даже когда спал, а его тонкие пальцы уже заползали обратно в банку.

Данай наблюдал за ним в течение нескольких минут, наполовину находясь в неверии, наполовину развлекаясь, сложив руки на обнаженной груди и прислонившись к дверному косяку, не в силах пойти туда и разбудить его. Невозможно было разрушить его пир и выдернуть из состояния такой расслабленности и явного счастья. 

Данай вспомнил ту первую ночь, когда он осознал, что не сможет отпустить этого саба. Как Брэд боролся, выгрызая зубами и вырывая ногтями доказательство, что он в нем не нуждался только для того, чтобы закончить ночь в его объятьях, плача и будучи уязвимым. Следующий год перемежался драками, когда они кричали и пинали все на своем пути, но шел к мирной, полноценной жизни, которую они теперь разделяли.

Брэд был пугливым после Кевина. Он проводил дни просто закопавшись в собственной голове, словно заново переживая каждый кусочек того, через что прошел, но когда его спрашивали, саб отрицал что что-то было неладно. Его бабушка и дедушка начинали отчаиваться, они почти скучали по мстительному, злобному Брэду, которого они знали. По крайней мере, в нем была какая-то энергия. Какая-то жизнь.

И хотя все, что было в Данае, кричало ему заявить права на своего саба, которые он сдерживал в те самые первые месяцы, но вместо этого он делал все, что, по его мнению, могло сработать, чтобы вернуть Брэда к некому подобию себя. Он нежно дотрагивался до него, когда ему могло сойти это с рук, прижимал его ближе к себе, когда Брэд в достаточной мере сдавался для того, чтобы позволить ему, приносил сладости и его любимую еду, новую одежду и лакомые кусочки новых сплетен. Все, что может заставить саба ответить своему Дому.

Пока он, наконец, не осознал, что, вероятно подошел ко всему этому совершенно неправильно, его саб был чем-то другим, кроме как просто обычным сабом. 

Казалось, он упустил из виду тот факт, что до Кевина у Брэда было много собственных проблем, которые он должен был разрешить. Поэтому ласка и воркование над ним никогда не сработают. Брэд нуждался в том, чтобы выпустить ярость, оставшуюся внутри него. Ему нужно было кричать, швыряться вещами и пробивать кулаком стену до тех пор, пока каждая частица его мамы, его безответной влюбленности, его сверстников, которые просто не удосужились найти причину, по которой он был таким вредным, и Кевина не покинут его навсегда. Пока у него не останется ничего, только пустая оболочка, которую Данай был готов наполнить любовью. 

Поэтому он сделал одну вещь, которая имела для него смысл. Танец, который они танцевали с самого начала. 

Он спровоцировал его.

Данай выкрикивал ему приказы до тех пор, пока Брэд не сломался и не начал кричать в ответ, лупя его кулаками по груди и разрывая одежду в клочья. Эти дни были одними из самых напряженных и изнурительных во всем жизненном опыте Даная. Но, подобно шторму, все это, в конце концов, начало ослабевать, а затем стихло, а Данай держал Брэда в объятьях после всего. Ждал его, пока он не будет опустошен. Пока он снова не станет чистым. 

И он не размыкал этих объятий в течение многих лет. Через все взлеты и падения, ссоры, украденные поцелуи, терапию, Данай наблюдал, как прямо у него на глазах саб превращается в замечательного молодого человека, которым он гордился. И нет. Брэд никогда не будет милым, прелестным сабом, чего ожидали от него другие люди. Он всегда будет поганцем: избалованным, грубым, дерзким, снобистским. Но теперь он был стабилен, его рваные края сгладились. Он больше не впадал в гнев и не ранил других людей, Брэд перенаправлял себя на более здоровые, по его ощущениям, русла, такие как его работа, и позволял Данаю помогать ему преодолевать те разочарования, от которых не мог избавиться самостоятельно.  

И Данай никогда бы не захотел, чтобы он пошел по какому-то другому пути, чем именно та дорога, которой он следовал.

Поэтому Данай уставился на своего раздражающего, поразительного саба, пока он поедал черничное варенье из банки, размазывая его от самых ушей, которые забавно выглядели и до выпуклых локтей, и Дом улыбался тому, насколько совершенно по-детски он себя вел. И он любил его. Больше всего остального.

Он прикусил губу, чтобы остановить себя от смеха, когда Брэд выпрямился, снова закрыл крышку и поставил теперь уже пустую банку обратно в холодильник, прежде чем устало потащиться обратно в их спальню, и когда он вернулся, липкие пальцы коснулись руки Даная. Но Дом не потянулся к нему, он не хотел будить саба. 

Вместо этого он пошел на кухню и написал «черничное варенье» в списке покупок на выходные. Он был вполне уверен, что это был первый раз, когда оно появилось у них в доме. Это случайная покупка, и Данай даже не мог вспомнить, сделал ли ее он или Брэд. Но он ни в коем случае не мог позволить Брэду остаться без его лакомства, если оно доставляет ему столько удовольствия… и если наблюдать за ним было настолько забавно. 

Он посмеивался, возвращаясь в их комнату, где он скользнул в кровать рядом со своим мальчиком, который сразу же прильнул к нему, как коала, с липкими пальцами и всем остальным. Он был уверен, что завтра ему придется постирать постельное белье. Не чувствуя ни малейшего раздражения по этому поводу, Данай мягко клюнул его в губы, улыбаясь вкусу черники, которая прилипла к нежной коже, пока он проваливался обратно в сон.

***

- Дэн… тебе нужно еще что-нибудь из магазина? – кричал Брэд ранним воскресным утром; их обычное время закупки продуктов. 
- Я не думаю. Эй, дай мне пять секунд, и я думаю, что, в конце концов, смогу пойти с тобой, - сказал он, пытаясь оценить последний лист бумаги из кучи, которую он проверил намного быстрее, чем рассчитывал первоначально. 
- Правда? А что насчет письменных работ? – спросил Брэд, подойдя, чтобы сесть рядом с ним, с едва заметным намеком на улыбку, показывающую, насколько он был счастлив, что Дом сможет пойти с ним. 

Он ненавидел бегать за продуктами в одиночку не только потому, что ему никогда не приходилось этого делать, прежде чем он встретился с Данаем. Но Данай мог донести намного больше сумок за один заход, а еще… он умел готовить. Так что он знал, какие продукты надо брать. Брэд даже не знал, как приготовить в микроволновке замороженный обед. По-видимому, оставлять его в микроволновой печи более, чем на сорок минут было неправильно. Век живи – век учись.

- Они написали их довольно хорошо, так что я закончил. Давай выдвигаться, - сказал он, выводя свою последнюю четверку с плюсом на бумаге и подскакивая с грацией, которой невозможно было достичь кому-то с его статусом. 
- Я надеюсь, этот мутный, неаккуратный подход не применялся к тому, как ты оценивал мои работы, -  фыркнул Брэд, но ухмылка на его губах противоречила словам. 
Данай подкатил глаза, когда подошел, чтобы прихватить свою обувь. 
- Тебе действительно нужно прекратить выуживать комплименты из той работы, которую я оценил семь лет тому назад, lisichka. Я уже говорил тебе, что она была хороша. 
- Это, по меньшей мере, было похоже на три работы в одной, и ты все еще не сказал мне, какую оценку мне поставил, - пожаловался Брэд, застегивая пиджак. 
- Ну, если бы ты по-детски ее не выбросил, пытаясь выразить свою позицию, то, возможно, ты бы узнал, - указал ему Данай, одарив его раздражающей улыбкой, которая, как он знал, заставляла Брэда лезть на стену, пока Данай натягивал на себя свою куртку.

Как и следовало ожидать, Брэд издал горлом слабый рык, и Данай подошел, чтобы быстро поцеловать его, схватить за руку и просто вытащить их из здания. Он научился довольно эффективно отгонять эти маленькие вспышки раздражения на подступах, и Брэд поумерил закипающий гнев, зная, что так и будет.

Они вместе вышли из здания, поболтали между собой, в то время, как загрузились в машину и поехали в магазин.

Пятнадцать минут спустя они обнаружились за рассматриванием локаций, и Брэд пялился и пыхтел, направляя тележку. Это было тяжело, и у него был Дом, обладающий большими объемами, который мог облегчить эту задачу. Но нет… Данай решил, что ему нужно просто получить все, что когда-либо упоминалось в любой кулинарной книге, потому что, видите ли, Брэд был слишком худым. 

Поэтому он наполнял их тележку пакетами с мясом, овощами, фруктами, банками приправ и соусов и, как оказалось, целым запасом черничного варенья. 

- Ничего себе… - он достал из тележки банку той же марки, которую покупала его бабушка. – Ты уверен, что любишь свое варенье, сэр, - поддразнил он, наполовину шутя, наполовину всерьез задумываясь о том, что было не так с запасом варенья на всю жизнь.

Данай обернулся, глядя на него так, как будто видел в первый раз, а затем улыбнулся, словно само солнце засияло между его губами.

- Это мое любимое.


========== Эпилог. Сэм и Мерседес Джонс-Эванс ==========

Сэм и Мерседес Джонс-Эванс

- Куда ты хочешь, чтобы я это поставил? – спросил Сэм, пока тащил огромную коробку в пустую комнату, где Мерседес уже закопалась в другой коробке.

Она с улыбкой подкатила глаза и подняла взгляд на своего Дома. Его лоб блестел от пота, а бицепсы выпирали от тяжести в его руках. Он выглядел так же потрясающе, как в тот первый день, когда она его увидела. Только теперь он больше не был мальчиком с взлохмаченными светлыми волосами и легкой улыбкой.

Он был мужчиной.

Более серьезным, более осведомленным о дерьмовой жизни, с которой они столкнулись, но так же… более уверенным в том, кем он являлся, более уверенным в том, куда он стремился, и она так сильно им гордилась. Во всех ее успехах в качестве певицы (записанной ни с кем иным, как с лейблом Блейна, Уэса и Дэвида), всех записях, которые она продала, и проведенных ею концертах, Сэм был тем единственным, кто ее поддерживал, он был тем единственным, кто просто показал миру, какими качествами Дома он обладал.

Он поддерживал ее, когда каждый человек и каждое правило твердили ему, что он может уйти, он поддерживал ее, когда она стала популярной и люди повернулись в ее сторону, чтобы сказать ей, что она может найти кого-то получше. Они прошли через все это вместе. Она пела, а он из всех существующих вещей брал уроки в области информационных технологий, сбивая с толку всех, пока однажды он не объявил, что прошел тест, чтобы получить работу, заключавшуюся в прогоне бета-версий и исправлении багов для нескольких узнаваемых компаний. По-видимому, он стал в какой-то степени настоящим хитом на YouTube с этими забавными ознакомительными комментариями, которые Мерседес всегда отлавливала, когда тот их записывал, и Сэм завоевал довольно много последователей, внимание которых он привлек. 

Они зарегистрировали свою связь, как только она стала бесплатной. 

Они экономили деньги, которые зарабатывали - от небольших гонораров, с которых они оба начинали, до больших сумм, от которых их глаза всегда немного расширялись, и потихоньку-полегоньку они отдавали долги своим семьям, возвращая все то, что они для них сделали. Потом они снова копили, и сейчас, наконец, они были в своем новом доме.

Маленький двухэтажный коричневый камень, который был только их собственным.

- Что на ней подписано, Сэм? – невозмутимо спросила она, и он уставился на коробку в своих руках.
- Кухня, - пробормотал он.
- Ну так… как ты думаешь, куда в таком случае мы должны ее поставить, сэр? – дразнила она, и он показал ей язык, ворча себе под нос всю дорогу до кухни.
- Отлично. Посмотрим, попытаюсь ли я когда-нибудь сделать все идеально для тебя. Я просто расставлю вещи где угодно. Повсюду. Тогда ты просто прикусишь язычок. Мы посмотрим, насколько дерзкой ты будешь, когда обнаружишь свою зубную щетку в коробке обозначенной как «гостиная».
Она вздернула бровь.
- Что это было, сэр?
- Ничего-ничего. Кухонная коробка отправляется на кухню. Понял.

Она наблюдала за его поспешно отступающей фигурой и улыбалась про себя. Это, вот это все еще как стоило ожидания. Неопределенности, слез и тяжелого труда. И именно в такие моменты как этот, в эти тихие мгновения она могла поразмышлять о том, насколько ей повезло, и благодарила Бога за то, что он послал ей таких друзей и семью, которые ее окружали.

Потому что именно их любовь и самоотверженность открыли двери навстречу этому, и она никогда не сможет отблагодарить их или отплатить им, но, черт возьми, она постарается изо всех сил.

«Начиная с Сэма», - подумала она, и на ее губах заиграла мягкая улыбка.

- Что-нибудь еще? – спросил он Мерседес, приподняв край своей изношенной серой футболки, чтобы стереть со лба пот, засверкав идеально сложенным прессом и полностью отвлекая ее на короткую секунду.
- Красавица? – поддразнил он, и она игриво показала ему язык.
- Заткнись, сэр. Ты нарочно это сделал, - обвинила она, и он пожал плечами, а улыбка Дома была обманчиво невинной.
- Возможно. Так все же… что-нибудь еще? – снова спросил он, и она указала на последнюю коробку, промаркированную как «ВАННАЯ».
- Только эта.
- Тогда ладно. Я отнесу ее, а потом схожу за нашим ужином. Что ты предпочитаешь сегодня? – продолжал говорить он, выходя из комнаты, и его голос стал тише, но Мерседес все еще могла слышать его достаточно хорошо. 
- Хм… может быть, тайская еда. Ох, сэр, ты не мог бы проверить, лежит ли в этой коробке мой фен? Я не помню, как его упаковывала, а я хочу принять ванну, пока тебя не будет, - небрежно сказала она, и он прогудел ей из ванной ответ, а его голос сопровождался звуком разрыва клейкой ленты, а после этого звука последовала оглушительная тишина.
- Мерседес? – прозвенел он дрожащим и задыхающимся голосом.
Это заставило ее сердце заколотиться.
- Сэр?
- Гм… там термометр с ребенком на нем. И ребенок машет мне ручкой. Почему ребенок мне машет? – спросил он, и она хихикнула, вставая и подходя к комнате, в которой он находился, опираясь на дверной косяк.
- Потому что он сработал. И это не термометр, - объяснила она, и Сэм поднял на нее взгляд.
- А что это? – спросил он, и Мерседес тихо рассмеялась.
- Тест на беременность, - обыденно ответила она, и он задохнулся, сжимая белую палочку смертельной хваткой, почти сломав ее пополам.
- Итак…ребенок машет… - запнулся он, и она подошла к нему, взяв его за другую руку и осторожно положив ее себе на живот.
- Прямо здесь, сэр.
- Я…я собираюсь стать папой? – прошептал он, и Мерседес кивнула ему, подняв взгляд и почувствовав, как ее сердце раздувается при виде его затуманивающихся глаз. 
- Ты собираешься стать папочкой, сэр, - засмеялась она сквозь собственные слезы, и до Сэма, наконец-то, это дошло, потому что он бросил тест на пол и подхватил ее, смеясь и кружа ее, бормоча «спасибо» и «люблю тебя» и воркуя с ребенком, который находился между ними.

Его девочка сделала его жизнь еще более удивительной, чем она уже была, и Сэм искренне считал, что ничего лучше и быть не может.

До тех пор, пока несколько месяцев спустя он впервые не взял на руки свою малышку. 

 

========== Эпилог. Блейн и Курт Хаммел-Андерсон ==========

Блейн и Курт Хаммел-Андерсон

- Блейн, Блейн, ты можешь посмотреть сюда?
- Прямо здесь, Дом Андерсон!
- Всего несколько вопросов, пожалуйста!
- Блейн, ты сногсшибательно выглядишь сегодня вечером!
- Это дизайн Курта?
- Где сегодня вечером Исаак, Блейн?

И это был тот вопрос, который в конечном итоге остановил Блейна от его горделивой поступи по красной ковровой дорожке, в то время как бесчисленные репортеры кричали ему в лицо. Этот единственный тихо произнесенный вопрос об одном из двух самых его любимых людей в мире. 

Он повернулся к маленькой девушке с очками, криво повисшими на ее носу-пуговке, подержанным диктофоном в руках и такой же старенькой камерой, свисающей у нее с шеи. Она была совершенным новичком среди всей этой суеты, и ее едва не сожрали живьем акулы-журналисты, толпившиеся вокруг нее и чуявшие кровь, но он сразу решил, что она ему нравится. Ему понравилось, как она спрашивала о чем-то, что имело для него значение, звуча при этом искренне, спрашивала о чем-то, что его заботило, а не о скучной, светской ерунде, которую все остальные хотели знать только для того, чтобы способствовать продаже тряпок.

Он улыбнулся ей, повернулся к своему телохранителю на этот вечер и указал на девушку. 

- Проведи ее. Она может делать прямой репортаж со мной внутри, - сказал Блейн, и огромный парень рядом с ним кивнул, хватая девушку во время ее перемещений, а парень, который контролировал блестящую золотую заградительную ленту, позволил ей пройти после того, как двойная проверка показала, что все в порядке. 

Она нервно зашагала навстречу Блейну, явно смущенная тем, что, черт возьми, происходило на фоне беснующихся фотографов и репортеров, которые с завистью и ненавистью на нее уставились. 

- Дом Андерсон, сэр…я…гм…привет…я не хотела создавать проблемы…я… - начала она, и он легко посмеялся над бедной девушкой.
- Я Блейн. И ты не создавала проблем. Я просто подумал, что ты могла бы получить более хорошие фотографии и информацию, если бы находилась внутри, непосредственно на показе.

Он изогнул бровь, глядя на нее, и девушка вытаращила глаза, а ее рука взлетала к шее, словно успокаивая саму себя, что ее камера все еще была на месте. 

- Что? Правда? Вы можете это сделать? Но у меня нет пропуска, чтобы войти внутрь…я не думала…я только начинаю и… 

Она покраснела, и Блейн успокоил ее нервы, дружески положив руку ей на плечо. 

- Хорошо…дыши. Перво-наперво. Как тебя зовут?
- Ох… прошу прощения… так неловко… я - Тэйлор, сэр, - она пожала ему руку, и Блейн улыбнулся.
- Приятно познакомиться, Тэйлор. Теперь. Ты сказала, что только начала вести свой…блог? Журнал? – спросил он, и она кивнула.
- Блог, сэр. Прямо сейчас я ни с кем не связана, просто независимый обозреватель. Я вроде как хочу сделать его чем-то большим, чем просто сайтом сплетен. Таких уже довольно много, - застенчиво сказала она.
- Я это понял, когда ты спросила об Исааке вместо обычных двадцати вопросов, которыми меня всегда забрасывали. Вот почему я позвал тебя внутрь. И, пожалуйста, брось этого «сэра». Просто зови меня Блейном, - сказал он, пока они приближались ко входу в место проведения показа мод под брендом «Революционера». 
- Ох… гм…хорошо…но… пропуск… - снова напомнила она Блейну, и он рассмеялся.
- Милая, мы направляемся в место, принадлежащее моей матери, чтобы присутствовать на показе мод, где дизайн разработал мой саб. Мне кажется, я сам являюсь достаточным пропуском для тебя, - подмигнул он, и нарядно одетый охранник у двери просто небрежно махнул им, приглашая внутрь.

Они вошли в ярко освещенную комнату, уже забитую до отказа всеми, кто что-то собой представлял в мире моды. Мир, который Курт взял штурмом в тот момент, когда решил, что это то, что он хотел делать по жизни. 

Это произошло тихим вечером, когда Курт показал Дане свою последнюю работу, и она предоставила ему выбор. Она могла либо помочь ему создать свою собственную империю, либо он мог бы стать независимым дизайнером при «Революционере».

Она хотела кому-то оставить свой лейбл после того, как отойдет от дел, и она была бы счастлива, если сможет оставить его Курту. Но она не хотела оказывать на него такого рода давление только потому, что они были семьей. Там не было никаких ожиданий или обязательств. Если он хотел отправиться в свободный полет, она бы приняла это и помогла бы ему всем, чем смогла. 

Курту потребовалось несколько дней, чтобы поразмыслить об этом, но чем дольше он думал, тем меньше он мог понять свое первоначальное замешательство. 

Он восхищался Даной целую вечность, задолго до того, как встретил Блейна, и с тех самых пор желание и стремление работать с ней, учиться у нее и вдохновляться ею только возрастали. Поэтому он согласился стать частью «Революционера» и, таким образом, была создана дочерняя компания «Курт для Революционера». Его собственный дизайн, свободное правление под лейблом, который заставил его в первую очередь влюбиться в эту работу. 

Первым делом он начал с отдельных деталей: рубашки, платья, жакеты – все ультрасовременное и уникальное. Все это было так похоже на Курта, что Блейну трудно было представить себе кого-то другого, одетого в его мужской дизайн. Но, видимо, было множество людей, которые умирали от желания походить  на его драгоценного мальчика настолько сильно, насколько они могли, настолько сильно, что его одежда улетала с полок, как только они на нее натыкались. Дом был совершенно уверен, что никто даже близко не выглядел так же, как Курт, ну да ладно…он полагал, что они могут, по крайней мере, пытаться и надеяться. Если это делало их счастливыми.

Месяцы превращались в годы, Курт окончил колледж, отдельные детали превращались в полноценные коллекции, и вот теперь они были здесь.   

Его первый показ мод.

Блейн не мог дождаться начала.

- В любом случае, ты можешь свободно ходить и делать свое дело. Как ты можешь видеть, я полный ноль касательно того, как выполняется твоя работа, - рассмеялся Блейн, обращаясь к Тэйлор, которая тут же повернулась, принимая все происходящее внутри с широко распахнутыми глазами, но под явным благоговением он мог видеть, как в ее голове вращались шестеренки, пока она планировала все, что хотела запечатлеть.
- Я…я бы хотела начать с того, чтобы взять у вас интервью, само собой, если вы не против, - сказала она, вернув себе часть уверенности, и Блейн удивленно посмотрел на нее.
- Но сегодняшний вечер посвящен Курту и моде, - сказал он, и девушка улыбнулась.
- Да, но вы – Дом Курта, вы столь же успешный, и вы – огромная часть его жизни. Люди также хотят знать и о вас, так что…

Она легко отмахнулась от своего суждения, но Блейн мог сказать, что оно было железобетонным. У нее, как у любого настоящего художника, было видение, на которое она ориентировалась, и он, черт возьми,  был в состоянии его уважать. 

- Хорошо, если ты так говоришь. Давай это сделаем, - согласился он, и она с благодарностью кивнула, осматриваясь по сторонам, чтобы отыскать тихое местечко.

В конце концов, она привела Блейна к столу сбоку от подиума, где они могли бы получить немного тишины и покоя от безумия, которое творилось прямо за кулисами. Тэйлор поставила свой диктофон на стол и сделала парочку снимков Блейна, прежде чем включить диктофон, превращаясь в профессионала прямо на глазах у Блейна. 

Он знал, что выбрал ее неспроста. 

- Привет, Блоггеры Реальных Новостей! С вами Тэйлор, и вы ни за что не поверите, кто сидит рядом со мной! Скажите «привет»! – проинструктировала она Блейна, и он помахал рукой, словно они могли его увидеть.
- Привет всем! Блейн Андерсон здесь, - сказал он, и девушка радостно кивнула.
- Правильно, ребята. Я нахожусь на площадке «Революционера», присутствуя на первом сольном показе мод Курта Андерсона-Хаммела, и мне была предоставлена удивительная возможность посидеть и поболтать с его Домом. Как же мне повезло, правда? Не стесняйтесь падать в обморок, - сказала она, выдерживая минуту молчания в диктофон, прежде чем повернуться к Блейну.
- Прежде чем мы начнем поток восторгов Куртом, я подумала, что нам следует поговорить о вас, Блейн. Мы все знаем, что ваш первый оригинальный альбом вышел только на прошлой неделе. Как это происходило? – спросила она, и Блейн практически пошел на попятную. 

Он не ожидал, что она прольет свет на его собственную карьеру сегодняшним вечером. Говорить о нем в связи с Куртом было одним делом, но, насколько ей было известно, Курт не имел никакого отношения к его собственному творческому процессу… что не являлось абсолютной правдой, так как Курт был своего рода музой, но это не имело отношения к предмету разговора. 

- Да, как же это интересно, верно? Что касается того, как это случилось, я…ладно, я баловался музыкой целую вечность. И я всегда хотел записать свои собственные вещи, но почему-то время для этого никогда не казалось подходящим. Я сосредоточился на школе, затем запустил студию и начал работать, находил новых потенциальных звезд, и дело никогда не доходило до этого. А теперь, когда все становится на свои места, я почувствовал, что могу полностью посвятить себя этому делу, и вот что произошло, - честно ответил он, а его лицо, пока он говорил, украсила мягкая улыбка.
- Ну, я его послушала и, по моему скромному мнению, это шедевр, - сделала ему комплимент Тэйлор.

Блейн рассмеялся, возясь с выбившейся кудряшкой, упавшей на его лоб. 

- Шедевр? Это и впрямь высокая похвала, так что спасибо. Я рад, что тебе это понравилось. Как бы плохо это ни звучало, весь альбом для меня - это маленькое… хорошо, это большое потворство собственным желаниям на музыкальном поприще. Я не ожидал, что люди так сильно подключатся к этому, как они это сделали, но я, на самом деле, очень тронут, что они это испытали. 
- Что тонко подводит меня к следующему вопросу. Я не могла не заметить трогательного значения некоторых песен. Например: «Колыбельная»? Написанная для кого-то особенного? – спросила она, дразня, и глаза Блейна загорелись.
- Абсолютно точно. Эта песня была написана около года назад. Когда мы усыновили нашего маленького мальчика. 
- Расскажите нам об этом, - подсказала она с нетерпением в глазах.
- Когда Исаак стал жить с нами, ему было чуть меньше года, и он находился в таком сильном стрессе из-за всего, что пережил, что едва спал. Поэтому я пел ему каждую ночь. Я использовал его в качестве подопытного. Бедный ребенок. Ему приходилось выслушивать некоторую дерьмовую музыку, позвольте вам сказать. Но хорошая сторона в том, что он сильно реагировал на те мелодии, которые ненавидел, поэтому они не попали в альбом, - усмехнулся он, подкатив глаза, и они оба рассмеялись.

Ей нравилось то, насколько он был расслаблен и непринужден. Это будет лучшим постом, который она когда-либо делала. 

- Что ж, если он выбрал песни, которые вошли в альбом, то у него удивительный вкус. А теперь… интересный факт об этой конкретной песне – это бэк-вокалист. Не потрудитесь объяснить? 
- Мой удивительный саб исполнил бэк-вокал для этой песни. Мы просто хотели, чтобы это было что-то от нас обоих. И вы слышали, как Курт поет. Он звучит, как ангел. И так как мы оба провели бессонные ночи, когда пели для Исаака, чтобы он уснул, это просто казалось правильным, - объяснил Блейн, и Тэйлор просто нужно было сфотографировать улыбку на его губах, когда он говорил о своей семье. Любовь, написанная там, была великолепной. 

Вернувшись на правильный путь, она прочистила горло.

- Хорошо, как насчет небольшого блиц-опроса? 
- Я попытаюсь сделать все возможное, чтобы не отставать, если ты не будешь смеяться над случайными ответами, которые вылетают у меня изо рта, - пошутил Блейн.

Она улыбнулась в ответ.

- Я уверена, что мы сможем с этим справиться. Итак, во-первых, какая ваша любимая песня с альбома? 
- Мы только что о ней говорили, - дерзко сказал он, и она рассмеялась.
- Любимая вещь о Курте.
- Ох, да ладно. Это нечестно! – проскулил он, и она захихикала.
- Время идет, - подсказала она, и Блейн надулся.
- Все.
- Мистер Андерсон, - отругала она его, развлекаясь.
- Это ответ, - защищался Блейн, махнув на них. – Следующий.
- Вы застряли на острове и разрешены только три вещи. Что это будет?
- Курт, Исаак и гитара, - лаконично ответил он.
- Мясо или овощи?
- В глубине души я хищник, - признался он.
- Любимая футбольная команда?
- Да пожалуйста, лееегко, бурные овации «Вестервилльским гончим»! – поприветствовал он, издавая боевой клич, который заставил Тэйлор биться в припадке.
- И в завершение, наиболее часто прослушиваемая песня прямо сейчас в вашем плейлисте?
Щеки Блейна от этого вопроса по-настоящему покраснели, и он склонил голову. 
- Ну, я, возможно, украдкой записал как Курт и Исаак поют «Колеса у автобуса»*… и гипотетически, я слушаю это…хотя бы раз в день или больше… хотя это чистое предположение.
- Ох, конечно, - и дальше подыграла она, втайне тронутая этим милашкой внутри такого могущественного Дома.
- Говоря о нем, где сейчас Исаак? – спросила она.
- Хотите верьте, хотите нет, но он за кулисами с папой. Пробыл там весь день. Он влюблен в одну из моделей и отказался оставаться сегодня дома, - признался Блейн, и Тэйлор чуть не задохнулась от смеха.
- О боже мой… в кого же? – нетерпеливо спросила она, на секунду позабыв о том факте, что она вообще-то вела запись.
- Пакстон. Я думаю, что дело в акценте, - сказал Блейн, описывая подающую надежды мужскую модель из Скандинавии, которую Курт выбрал в качестве лица своей новой мужской линии.
- Или дело в рыжих кудрях, - хихикнула она.
- Учитывая количество заколок в форме бабочек, которые Исаак использует на волосах Пакстона, когда ему это удается, я бы сказал, что это, безусловно, хорошая перспектива, - усмехнулся в ответ Блейн, в глазах которого сияла любовь.
- Так что, слишком рано говорить, что Исаак может пойти по стопам Курта в выборе своей карьеры? – пошутила она, и Блейн рассмеялся.
- Не-а, в отличие от своего папочки, он там просто ради симпатичных мальчиков.
- Давайте прямо сейчас поговорим об этой коллекции Курта. Вы уже ее видели? – плавно сменила тему она.
- Я видел изначальные наброски. И я видел некоторые детали на вешалках. Но я еще не видел работу целиком. Он бы мне не позволил.

Блейн закатил глаза с нежной улыбкой.

- Значит, вы такой же простой смертный, как и все остальные из нас? Ждете в предвкушении?
- Ха-ха, похоже на то. А ты-то думаешь, я получаю привилегии, - притворно оскорбился он.
- Тогда что вы думаете о тех частях, которые видели? – спросила она, и Блейн пожал плечами.
- Честно говоря, я думаю, что все, что он делает – потрясающе. Он такой безумно талантливый. Я всегда думал, что одежда – это просто одежда и в эту область буквально нельзя было привнести ничего нового. Но потом я увидел его работу, и я никогда не пойму, как он придумывает те вещи, которые делает. Но я каждый раз поражаюсь, - сказал он в тот момент, когда погас свет и начала играть тихая музыка, оповещая о начале показа.

Люди стали торопиться, чтобы занять свои места, и суматоха за кулисами только усилилась. 

- Дамы и господа, не могли бы вы занять свои места? Показ вот-вот начнется, - раздался зловещий голос из колонок, и Тэйлор подняла диктофон.
- Ладно, ребята, похоже, у нас не осталось времени. Надеюсь, вам понравилось это интервью. Спасибо, Блейн, что сделали это для нас, - подытожила она, в последний раз поднося к нему устройство.
- Это было мне в радость, - сказал он, не нуждаясь в том, чтобы переусердствовать, и Тэйлор отключила устройство, следуя за Блейном в первый ряд, расположенный прямо у края подиума. 

Сцена была мягко подсвечена, почти пугая своей серебристой белизной, и Блейн знал, что это именно то, чего хотел Курт. Его новая коллекция была взрывом цвета и орнаментов, и саб хотел, чтобы фон для нее был настолько простым, насколько это возможно, но в то же время, оставаясь резким. 

Он улыбнулся гению, которым являлся его саб, и в миллионный раз за этот день удивился тому, как он справляется.

Он был совершенно ужасающим в последние несколько дней перед показом. Единственным человеком, которого совершенно не беспокоил его настрой на то, чтобы рвать и метать, был Исаак. Мальчик был слишком похож на своего папу, было удивительно, что он не являлся генетическим ребенком Курта. В нежном двухлетнем возрасте у него уже было запатентованное стервозное лицо, и он продолжал бросать в сторону Курта эти грязные, язвительные взгляды всякий раз, когда чувствовал, что папа сходил с ума. Это всегда был беспроигрышный вариант заставить Курта рассмеяться и немного расслабиться.

Блейн решил, что это хорошо, так как Исаак проводил каждый свободный час с Куртом. Его саб был в восторге от того, что Исаак проявлял интерес к тому, чем он занимался, и  Блейну буквально не хватало духа сказать ему, что Исаак делал это только потому, что Пакстон был богом терпения среди шестнадцатилетних моделей и позволял маленькому надоедливому Хаммелу-Андерсону закалывать свои кудри, превращая их в путаницу из рыжего цвета и заколок-бабочек. 

Он был полностью выдернут из своих размышлений, когда шоу началось должным образом, и на сцену вышла его мама, конечно же, одетая в чем-то спроектированном Куртом, чтобы поблагодарить всех за то, что они пришли, а затем представить Курта как своего протеже, а так же свежее, новое лицо для моды, работающего полностью под своим собственным именем. 

Шоу началось бурными аплодисментами и выходом моделей под (что Блейну было удивительно обнаружить) бодрые ремикс-версии его песен. Он удивленно покачал головой, а по лицу скользнула непроизвольная улыбка. Конечно же, это были его песни. Курт был именно такого рода человеком, который всегда думал о других, даже посреди полного сумасшествия, и Блейн наполнился этим разливающимся теплом. 

Модели выходили одна за другой, и Блейн был сражен наповал при виде того, что они демонстрировали. 

Все это представляло собой смесь резонирующих цветов, плавных линий, изящных силуэтов и маленьких росчерков, которые делали каждый наряд, неоспоримо принадлежащий авторству Курта. 

Блейн не думал, что когда-либо он был более гордым или более чертовски эмоциональным в своей жизни, наблюдая за проклятым показом мод. 

Дерьмо.

Он сдержанно вытер глаза, зная, что не обманет ни одну из сотен камер, которые запечатлевали все: каждую секунду, со всех мыслимых углов. Прямо сейчас он был захвачен желанием помчаться за кулисы, подхватить Курта на руки и со всей своей любовью зацеловать его до чертиков. И чем дольше он наблюдал, тем больше росло это желание, пока не он был готов послать все это к черту и затащить Курта в ближайшее безлюдное пространство, чтобы сделать с ним все, что он хотел, ведь он был так чертовски совершенен. В конце концов, это была целиком и полностью его собственная вина. Блейна вообще нельзя было обвинять в том, что его реакция на каждое достижение, сделанное Куртом, заставляла его метаться через запутанную мешанину: люблю, горжусь, хочу, люблю, горжусь, хочу, хочу, хочу. Нет уж. Ни за что.

И когда Блейн как раз был близок к тому, чтобы броситься это воплощать, а его голова была облаком вожделения и любви, он увидел единственное, что могло остановить его на этом пути. 

Следующим человеком на подиуме был Пакстон в главном наряде из коллекции Курта, официальном костюме, который были способны успешно носить немногие люди. Курт мог. И на удивление и Пакс очень даже мог. Он горделивой походкой зашагал вниз по подиуму, полностью отходя от тихого и серьезного, но все еще немного дурашливого шестнадцатилетнего мальчишки. На сцене он был взрослым, заставляя работу Курта выглядеть абсолютно безупречно. 

Вот почему шум смеха, исходящий от зрителей, стал для Блейна шоком. Почему они смеялись? Что-то было не так? Он просто не понимал, а хихиканье теперь становилось громче и бесстыдней. Его волосы вставали дыбом до тех пор, пока луч света не упал прямо на сцену, и Блейн сам не разразился смехом.

Потому что прямо за Пакстоном, положив руку на бедро и на свой маленький тканевый подгузник, покачиваясь вправо и влево, вышагивал Исаак. 

Его большие, голубые глаза моргали от вспышек камер, и толпа загорелась при виде его сына, сходя от этого с ума, пока Пакстон осознал, что происходит и пошел назад к мальчику, подхватывая его и продолжая идти по подиуму с ним на руках, растянув губы в веселой усмешке.

Блейн просто был близок к тому, чтоб лужицей растечься на полу.

Пакстон, к его чести, разобрался с тем фактом, что ему пришлось пройтись по подиуму с двухлетним ребенком на руках и выглядеть модно, как профи. Ему удалось каким-то образом продемонстрировать наряды их обоих, сделать все свои остановки и позировать перед объективами камер, одновременно разрываясь на части с Исааком, которому необходимо было теребить Пакстона и его волосы, махать каждому, кого он заметил, и раздавать воздушные поцелуи падающим в обморок представителям высшего общества. 

Они покинули сцену вместе, а затем вся коллекция вернулась в последний раз на заключительный проход, когда люди разразились приветствиями и аплодисментами, выражая одобрения, в то время как включился свет. Последними на сцену вышли Пакс и Исаак, но на этот раз его маленький карапуз ковылял в своем собственном темпе, одной рукой держась за Пакса, а другой – не за кого иного, как за раскрасневшегося и сияющего Курта, который выглядел смехотворно притягательным в одном из своих собственных личных дизайнерских нарядов. 

Его саб по-королевски помахал толпе, когда они добрались до вершины подиума, выражая благодарность своим моделям, которые тоже хлопали. Пакс отошел и оставил Курта с Исааком и микрофоном, и Блейн не мог оставаться на месте еще хоть мгновение. 

- Ты, вероятно, захочешь снять это на камеру, потому что я думаю, что собираюсь засмущать всю комнату, - пробормотал Блейн Тэйлор, даже не взглянув на нее, прежде чем сорваться с места и направиться к низу подиума.
Курт, который не обратил на это внимания, поднес микрофон ко рту и начал благодарить своих гостей. 
- … все это не могло быть возможным без любви и поддержки моей семьи. Исаак, на самом деле, был настолько благосклонен, что решил сорвать показ. – Толпа рассмеялась. – Они вдохновляют меня очень разными путями, и в каждом предмете одежды, который я создаю, есть частичка от них, с ними…
- Папочка! – закричал Исаак, и Курт прервал свою речь и посмотрел вниз на сына, который смотрел им за спину. 

Он оглянулся и был схвачен знакомыми руками, а вздох удивления саба был проглочен ртом Блейна и ревом толпы.

Ему следовало разозлиться на Блейна за то, что он выскочил в этот момент, но вместо этого, Курт мог только чувствовать восторг и блаженство, незанятой рукой скользя по шее Блейна, и в этой же руке все еще свободно болтался микрофон. Он мог почувствовать гордость и любовь, струящуюся из его Дома, и это заставляло колени Курта подкашиваться и кружило голову, а единственным сдерживающим фактором была крошечная ладошка, которая все еще его сжимала. 

Курт не мог быть счастливее, чем в этот момент, с удачной линией одежды или нет. То, что он прямо сейчас держал в руках, было всем, чего он когда-либо хотел, о чем мечтал и в чем нуждался. И он ни за что не отпустит это теперь, когда Блейн взял его в плен, целиком и полностью удерживал его сердце, и Курт никогда не чувствовал себя более свободным. 

P.S.  Колеса у автобуса (Wheels on the Bus) – детская песенка про автобус и его части, которая сопровождается определенными действиями и звуками по тексту (надо крутить руль, говорить «би-бип», «жжж, жжж» и т.д. 



========== Эпилог. Ник и Джеффри Стерлинг-Дюваль ==========

Ник и Джеффри Стерлинг-Дюваль

- Мистер Ник? - выкрикнул из возбужденного щебетания, которое охватило комнату после дня «Покажи и Расскажи» светловолосый с рыжинкой маленький террорист по имени Лео, который без сомнения станет во всех отношениях сильным Доминантом.

Это был, безусловно, самый любимый Ником во всей четверти день, вне зависимости от хаоса… на самом деле, вероятно, именно из-за хаоса.

Он только несколько недель назад взял новый класс ярких шестилеток, и сейчас он уже любил их всех, особенно все их сумасшествие. 

- Это не его имя.

Брюнетка по имени Брук, которая тоже была Домом, надувшись, сидела рядом с ним на развивающем коврике настолько компактно, насколько позволяло ее миниатюрное тело. 

Лео нахмурился, глядя на нее. 

- Это так.
- Неа-неа, - горячо опровергла она, прижимая свою книгу поближе к себе. 

Лео имел обыкновение красть ее вещи, чтобы подразнить.

- Ага, ага, - непосредственно аргументировал он в ответ, и Ник только закатил глаза на их рутинную склоку.

Их споры друг с другом были классическим случаем позерства Доминантов, борющихся за иерархию внутри класса. Они утверждали, что ненавидят друг друга: «Она думает, что все знает только потому, что читает эти дурацкие книжки, но она не знает!», «Он глупый. Глупый, глупый мальчишка». Но, тем не менее, они, несмотря на это, неизменно тяготели друг к другу, даже если только для того, чтобы еще немного поспорить и пободаться.

- Его зовут Дюваль. Так сказала мне моя мама, - наклонившись, вклинилась в их разговор Пейтон, и растрепанные косички упали ей на лицо. 

Она тоже была Домом, но гораздо более мягким, чем Лео или Брук. На самом деле она напоминала Нику себя в этом возрасте, просто будучи счастливой быть рядом со всеми и каждым. 

Лео был полностью Блейном. Прибирая к рукам игрушки, а время от времени и других сабмиссивов в комнате, будучи явным, сильным лидером, чьи трудности становления Доминантом тяжело ударили его в раннем возрасте. Проблемы возникли из-за того, что Брук была в равной степени собственником, но у Ника было тайное подозрение, что это происходило не потому, что она обладала к этому природной склонностью, скорее, она делала это просто назло Лео.

- Моя мама сказала, что Стерлинг, - пробормотал в круг застенчивый милашка-сабмиссив Джейк из-за своего плюшевого мишки, а его маленькие пальчики играли с бабочкой, надетой на медведя, и большие голубые глаза моргали поверх мишкиных ушей.

Он был одним из тех сабов, которых взяла под свое крыло Брук, и Нику не хотелось играть в фаворитов, он одинаково любил всех своих детей, но Джейк? У него было особое слабое место для этого очаровательно, крошечного саба.

- Его зовут Ник! Почему вы, ребята, никогда мне верите?! – практически закричал на весь круг Лео, а его зеленые глаза горели детским негодованием, когда так много людей говорили ему, что он ошибался, и его щеки вспыхивали ярко-красным.

Круг угомонился после этой вспышки, большинство из них были немного не уверены относительно того, как действовать перед лицом яростно уверенного в своей правоте Лео, который всегда был тем, кто выбирал игры или тем, кто высказывался в классе. Это был просто еще один четкий показатель того, что он был Доминантом.

И для Ника, и для всех остальных стало абсолютным шоком, что следующим человеком, который высказался по существу, был Джейк. 

- Потому что…гм…ладно, потому что ты сказал, что трава на вкус, как салат-латук, но это не так, она противная. А на другой день ты сказал, что знаешь Бэтмена, но мой брат сказал, что он не настоящий.

Лео заморгал, глядя на Джейка, словно он никогда раньше его не видел, как будто этот ребенок, конечно же, не был тем ребенком, которого он обманом заставил есть траву, верно? Кончики ушей Джейка начали розоветь от энергии этих зеленых глаз, и саб еще глубже уткнул свое лицо в медведя, чтобы успокоиться.

Ник наблюдал за ними двумя, и на него незаметно нахлынуло слабое чувство, будто он видел подобный взгляд раньше. Взгляд, брошенный на Брук, которая смотрела то на своего друга, то на заклятого врага, подсказал Нику, что она тоже что-то почувствовала. 

Сдерживая улыбку, он выбрал этот самый момент, чтобы вмешаться сейчас, когда они, казалось бы, выдохлись.

- Лео, - медленно произнес он, и маленький Дом, наконец, разорвав зрительный контакт с Джейком, застенчиво посмотрел на старшего. 

Он знал этот тон.

- Ты обманом заставил Джейка есть траву? 

Лео покраснел, когда его поймали. И, возможно, он и являлся сущим наказанием, но Лео ни в коем случае не был плохим ребенком. Он не поднял шум и в ответ не выплеснул зло на Джейка, сказав, что он «рассказывает сказки». Он просто вздохнул и согласился, что выговор или наказание будут неизбежными.

- Ты знаешь, что должен сделать, - продолжил Ник, приподняв бровь и скрестив руки на груди. – Мы не будем показывать и рассказывать, пока ты этого не сделаешь.
- Прости, Джейк, - пробормотал Леон, снова вспыхнув румянцем на щеках, и Ник был уверен, что это не потому, что его отчитали.
- Хорошо, - легко согласился Джейк, хотя все еще бормотал и стеснялся, потому что он был именно такого рода ребенком.
- Правильно. Я не хочу выслушивать про это или ловить кого-то за поеданием травы, ладно? Ваши мамы и папы начнут думать, что я краду все ваши обеды! – драматично воскликнул Ник.

Класс захихикал, и атмосфера снова разрядилась.

Джейк нерешительно поднял руку, и Ник любезно ему кивнул.

- Да, Джейк?

Он указал на стул рядом с письменным столом, все еще наполовину скрываясь за своим медведем.

- Кто это?

Ник почувствовал, как его лицо растягивается в нелепой улыбке, но он ничего не мог с собой поделать. Это была естественная реакция.

- Это мой прекрасный саб – Джефф. На сегодня он мой «Покажи и расскажи», - сказал он классу, и блондин рядом с ним покраснел до кончиков волос и застенчиво помахал классу самым очаровательным образом, который заставил Ника влюбиться в него опять и снова и захотеть опрокинуть его на пол, чтобы бросить вызов законам природы и одновременно, прямо здесь и сейчас зачать с ним ребенка. 

Ладно, возможно, все время работая с детьми и видя Курта и Блейна с очаровательным маленьким Исааком и Дэйва и Себа с малышом Элайджей, он стал немного наседкой? Он полностью управлял этим, как здравомыслящий человек.

- Как человек может быть «Покажи и Расскажи», мистер Дюваль? – спросила Пейтон, жуя кончики своих волос.
- Предполагалось, что мы принесем свою любимую вещь, чтобы показать классу, верно? – Все кивнули, восхищенные Ником, и это вновь подтвердило его выбор карьеры, как и  каждый раз, когда он видел, как их серьезные маленькие лица херувимчиков поглощали каждое его слово. Это было такой наградой. – Ну, Джефф – это моя любимая вещь, - улыбнулся он своему сабу, и Джефф прикусил губу поверх собственной довольной ухмылки.
- Это потому, что он красивый? – спросила Брук,  всегда пытаясь все проанализировать. 

Она была смышленой не по годам, и Ник ожидал от нее больших успехов в будущем.

- Твоя любимая вещь не должна быть красивой, - сказал ей Лео, закатывая глаза, и Брук снова посмотрела на нее. – Мой гоночный автомобиль не очень красивый, но он все еще мой любимый, потому что он крутой.
- Он дурацкий и уродливый, - огрызнулась ему Брук, и из горла Лео послышался рык, а на лице на краткий миг сверкнула обида.
- Брук, не будь врединой, - немедленно сказал ей Ник. – Извинись.

Она покраснела, как свекла, выглядя подавленной от того, что ее отругали, и поспешно пробормотала: «Извини. Простите, мистер Дюваль-Стерлинг.

- Я думаю, дело пошло бы на лад, если вас двоих разделить, гм? – сказал им Ник. – Вам нужно научиться ладить, однако я не хочу продолжать поддерживать ссору между вами. Это нечестно по отношению к вашим друзьям, не так ли? – многозначительно спросил он их, и два маленьких Дома оглядели одноклассников, которые смотрели на них широко распахнутыми глазами. 
- Лео, почему бы тебе не сесть рядом с Джейком? – сказал затем Ник, ожидая, что это вызовет рябь на воде. 

Однако это было необходимо, даже не принимая во внимание то, как внутренняя сваха Ника в ликовании хлопала в ладоши. Брук и Лео нужно было понять, что они не могут продолжать претендовать на все, что хотят. Лучше начать учить их этому сейчас, вместо того, чтобы это привело к большим проблемам в отдаленном будущем.  

Лео практически вскочил со своего места и помчался к Джейку, садясь к нему ближе, чем это было сугубо необходимо – еще один показательный признак того, что Лео внезапно и сильно заинтересовался Джейком.

- Привет, Джейк. Мне нравится твой медведь, - прямо и честно сказал ему Лео, уже заложив основу для того, чтобы сделать Джейка своим другом. 

Пальцы Джейка дернулись над его игрушкой, прежде чем он убрал медведя от лица и очень нерешительно протянул его Лео, который выглядел абсолютно воодушевленным. Он аккуратно зажал его между руками и улыбнулся.

- Здорово.

Джейк засиял от похвалы своей любимой вещи, загораясь так, как Нику еще не доводилось видеть. 

Лео сунул руку в карман своих бежевых шорт-чинос, вытащил красную игрушечную машинку Формулы 1 и положил ее на крошечную ладонь Джейка. 

- Однажды я собираюсь участвовать в одной из этих гонок. 

Джейк моргнул, подняв взгляд и широко распахнув глаза.

- Правда? 

Лео кивнул. 

– Обещаю. На этот раз никакой лжи.

Джейк улыбнулся, немного покатав колесами по ладони.

- Круто.

И на этот раз Лео был тем, кто улыбался как кот, получивший сметаны. Он даже не заметил, что Брук, сидя напротив них, бросала в его сторону убийственные взгляды. 

Ник посмотрел на Джеффа, который рассматривал пару, слегка наклонив голову.

- Ты думаешь? – одними губами произнес Джефф, и Ник кивнул, прикрыв рукой рот, удерживаюсь от того, чтобы рассмеяться, словно маньяк. 

Похоже, что у него в руках была первая детская влюбленность, и Ник сходил с ума самым наилучшим образом, уже планируя в своей голове их свадьбу. 

Батюшки. Веди себя, как профессионал, Ник.

- Итак! – сказал Ник, снова привлекая внимание своего класса. – Покажи и Расскажи. У меня, как я и говорил, это Джефф. Скажи «привет», обращаясь к классу, ангел.
- Привет, обращаясь к классу, - словно попугай повторил Джефф, и среди детей прокатилась волна смеха, которая заставила его радостно заулыбаться.

Боже, трудно было вспомнить некоторые из дней, когда давным-давно Джефф был таким несчастным и сломленным. Они столь далеко продвинулись, никогда не забывая о том месте, откуда они пришли, потому что оно выстроило их и них, но это действительно ощущалось, словно целую вечность назад. Теперь они оба были другими людьми. Они выросли над собой и над своей связью за последние семь лет, они выросли в их совместной жизни.

Джефф сейчас был уверен в своих способностях и таланте, хотя до сих пор оставался мучительно скромным, выставляя свои работы в нескольких избранных галереях, а заказы переполняли то, что могла выдержать его студия. Но Джефф не хотел перебираться в большее пространство, он был целиком и полностью влюблен в Дар, который преподнес ему Ник, и никогда не хотел переезжать, несмотря на предложения Ника. 

И Джефф стал не только увереннее в своих способностях, но и увереннее в себе. В том, как он общался с друзьями и семьей, но особенно с тем, как он взаимодействовал с Ником. Давно прошли те дни, когда он сжимался от ласки или впадал в шок от страха при мысли о чем-то интимном. Джефф всегда нуждался в нежном, мягком прикосновении, а не в сильной страсти, но это просто идеально подходило Нику, потому что он только и хотел искупать своего мальчика в любви всеми возможными способами. Его щедрость сверх всякой меры и терпимость, наконец, смогли найти место, в которое можно было проникнуть, чтобы их приняли там с распростертыми объятьями и теплом. 

- Мистер Ник? – прощебетал Лео, подняв руку и сбив его с мысли.
- Да, Лео.
- А как ты делаешь кого-то своим сабом, как вы сделали с мистером Джеффом? 

Брови Ника немного взлетели, но он ответил так хорошо, как только мог для шестилетних умов. 

- Есть несколько разных способов это сделать. Вы можете их спросить, или ваши родители могут договориться об этом с их родителями. Или вы можете заявить на них права и посмотреть, как пойдут дела. Вы узнаете об этом, когда станете старше, хотя вам еще долго не стоит беспокоиться о вещах такого рода.

Лео просто скривил рот, а затем повернулся к Джеффу.

- Мистер Джефф, вам понравилось, что мистер Ник заявил на вас права?

Джефф мягко улыбнулся, его теплые карие глаза на мгновение остановились на его Доме, прежде чем он снова повернулся к любознательному Лео.

- Очень сильно. Я бы не хотел никого другого.
- Это потому, что вы любите друг друга, - сказал им Джейк, ища взглядом подтверждения.
- Да, это так, - возликовал Ник, и все фыркнули, потому что он был забавным. – И это лучшая причина, чтобы заявить на кого-то права. Есть еще вопросы?
- Почему вы в тот раз назвали его ангелом? – спросила милая маленькая блондинка Тина, и Ник улыбнулся ей.
- Ну… ангелы хороши и они защищают людей и заботятся о людях. Верно? – сказал он, и все крошечные маленькие головы в согласии закивали. 
– Ну и Джефф делает все это для меня. Вот почему я его так называю, - сказал Ник.

Другая рука взлетела в воздух.

- Да, Майк? – указал он на мальчика, сидящего рядом с Брук.
- Вы начали любить его много лет назад?
- Я не знаю. Как вы думаете, семь лет – это много? – игриво спросил Ник, и глаза Майка расширились.
- Мне всего лишь пять, - сказал он, и Ник рассмеялся.
- Ладно, тогда, думаю, я начал любить его много лет назад. Кто-нибудь хочет еще что-то спросить у Джеффа?
- Вы тоже любите мистера Ди? – спросил Джейк, и Джефф ему улыбнулся, этот маленький мальчик был чертовски милым.
- Всем своим сердцем, - ответил он, опираясь на Ника, и чувствуя, как в него просачивается сила Дома, как и всегда.
- Ура! – завопил Ник, и класс рассмеялся над выходками своего учителя.

Джефф игриво подкатил глаза в его сторону. 

- Я принес с собой «Покажи и Расскажи», чтобы все это увидели, все ли с этим в порядке, сэр? 

Ник лучезарно ему улыбнулся, более чем преисполненный любопытством. Он не заметил у Джеффа никаких вещей, когда он проскользнул в класс в начале урока, но тогда Ник только и делал, что не сводил глаз с самого Джеффа, поэтому саб мог притащить с собой чье-то тело, Дому было без разницы.

- Конечно, почему бы тебе не показать всем, и тогда мы сможем обойти круг, начиная с Пейтон, - решил Ник и увидел, как двадцать маленьких задниц начали в волнении подскакивать.

Джефф наклонился и потянулся к чему-то, прижатому к боку письменного стола Ника, только вне поля его зрения. Однако когда он выпрямился и увидел, что принес Джефф, то громко рассмеялся.

Это должно быть что-то с чем-то.

Джефф разделил с Ником озорную улыбку, выглядывая из-под челки, и скользнул руками по верху большой переноски, которую он держал, прежде установить ее поверх нескольких бумаг на столе, чтобы иметь возможность открыть переднюю часть. 

- Ладно, хорошо сегодня я принес с собой очень особенных друзей, - объявил он классу, протягивая руку внутрь переноски. – И мне нужно, чтобы вы все показали свое наилучшее поведение, встретившись с ними, хорошо?

Личики с широко распахнутыми глазами несколько раз поспешно поддакнули, и следующим, что осознал Ник, что класс взорвался изумленными вздохами, когда Джефф вытащил сначала Чо, который, наконец, перерос свои уши, но все еще оставался крошечным, несмотря на то, что ему было семь, а затем Купидона, который был массой чистого белого меха с более короткими ушами, чем у Чо, но более крупным телом.

После того, как мальчики привязались друг к другу, Джефф и Курт не захотели их разделять, кролики в любом случае были счастливее, находясь в парах, так что они делили эту парочку на протяжении многих лет. Передавая их клетку туда-сюда между собой и по большей части отвратительно их балуя.

Поскольку они оба были карликовыми кроликами, то с легкостью уместились вдвоем на коленях Джеффа, и он несколько раз их погладил, чтобы успокоить, прежде чем поднять взгляд на детей перед собой, которые медленно ерзали на коврике. 

- Класс, познакомьтесь с моими очень хорошими друзьями Чо и Купидоном, - объявил Джефф, и молчание переросло в кучу сумасшедших вопросов, чаще всего о том, могли ли они их подержать. 
- Ребята, успокойтесь, - приказал им Ник, и они резко упали на свои места с надутыми губами, над которыми он посмеивался. – Если вы наделаете слишком много шума, вы их напугаете.

Купидон лениво положил голову на макушку Чо, его глаза были полуоткрыты на начальном этапе засыпания, что было совершенным издевательством над этим утверждением. Джефф фыркнул от радостного смешка, веселясь над Ником, и Дом показал ему язык.

- Как насчет того, чтобы мы закончили «Покажи и Расскажи», и тогда мы сможем по очереди погладить кроликов. Идет? – спросил он у класса, и они все с нетерпением кивнули. – Здорово! Пейтон, вперед, - поддержал он блондинку, и она немедленно подняла свою игрушку.

- Это Веснушка. Он…гм…гип…гиппо-там. Он ест морковь, потому что я ее не люблю, - радостно сказала им Пейтон, заставляя Веснушку исполнить небольшой танец в воздухе, над которым смеялись другие дети. 

Пока она продолжала танцевать своей игрушкой, Ник наклонился к уху Джеффа и оставил позади него маленький поцелуй.

- Ты удивительный, ангел, - прошептал он.

Джефф замурчал и радостно наклонился к нему.

- Хорошая практика к тому времени, когда у нас будет свой собственный, правда? 

Ник отстранился, будучи немного удивленным, и они с Джеффом встретились взглядами.

- Ты…ты этого хочешь?

Он не хотел давить на Джеффа в чем-либо, и саб никогда раньше не поднимал эту тему, поэтому Ник предположил, что он не сию же минуту представляет детей в их будущем.
Джефф одарил его блаженной улыбкой, лениво поглаживая рукой пушистый уши.

 – Ты вряд ли был проницательным, сэр. Я уже довольно давно жду, пока ты мне что-нибудь скажешь.
- Ты хочешь завести со мной детей? – спросил Ник, затаив дыхание.
- Конечно же, я этого хочу, дурачок! – засмеялся Джефф с сияющими глазами.
- Если бы мы не находились в классе, я бы так сильно тебя поцеловал прямо сейчас, ты даже не представляешь, - практически зарычал Ник, и улыбка Джеффа стала шаловливой.
- Кто сказал, что только потому, что мы не можем завести детей по старинке, мы все еще не можем наслаждаться попытками попробовать? 
- Ох, ты такой безобразник, - простонал Ник, и Джефф снова рассмеялся. 

Это было музыкой для ушей Ника.



========== Эпилог. Берт и Кэрол, Дана и Джаред ==========

    Комментарий к Эпилог. Берт и Кэрол, Дана и Джаред
    Ну что ж, ребята, вот и финал. Я готовила длинную и пафосную речь, но сейчас даже не знаю что сказать... Кроме того, что поблагодарить вас всех: кто делился своими впечатлениями, кто исправлял помарки в публичной бете, кто дарил мне подарки и лайки и кто просто читал и переживал за героев. И, конечно, я не оставлю вас без бонуса на восьмое марта, так что через недельку загляните ко мне в профиль ;)
Берт и Кэрол, Дана и Джаред

Солнце, обрушившее на них свою силу, ощущалось так, словно оно находилось на расстоянии двух футов, а его лучи покрывали отдыхающие на лодке тела тонким налетом лени, из-за которой они все ни за что не хотели снова сдвинуться с места. Ярко-голубая вода простиралась настолько далеко, насколько мог видеть глаз, а блестящий белый песок заполнял бухту, к которой они пришвартовались среди прочих.

Берт должен был сказать… для первого отдыха за границей это было не так уж и плохо.

Время, которое он провел в качестве Главы, было очень будоражащим и приносящим удовлетворение, но изнурительно загруженным, так что идея осуществить подобного рода отдых никогда не приходила ему на ум. Даже после того, как он передал бразды правления Мириам, и, черт возьми, какие же замечательные дела выйдут у этого фейерверка, Берт все еще и не думал потворствовать себе. 

Он догадывался, что после стольких лет в нем просто никогда не было заложено установки на подобное развитие событий, даже если этот вариант и не представлялся возможным. Но Джаред и Дана обратились к нему и Кэрол с идеей семейной поездки за границу на «Леди», и Берт воспользовался этой возможностью.

И вот он здесь. Потягивает ледяное пиво с Джаредом, а Кэрол мирно дремлет на шезлонге рядом с ним. Его кепка все еще была очень даже к месту, заслоняя его глаза от солнца, а Дана, сидящая напротив него, смеялась, обмениваясь историями об опыте, полученном ими обоими на посту Главы.

- Я не представляю, как ты справлялась с тем, что все они были в твоем комитете на протяжении стольких лет. Это был настоящий обстрел огнем, и я все еще уверен, что эти дамы по фамилии Харвуд намечали цели, - честно сказал ей Берт.

Он начал думать о Монтгомери, Томпсонах, Харвудах… просто о них всех, как о своеобразной странной, большой семье за все время, проведенное с ними вместе. Осуществление таких перемен, как те, которые они сделали, и борьба, через которую они прошли, чтобы этого достичь, ну ладно, это, в некотором смысле, их сплотило. Но он все еще осознавал, что они были сумасшедшими с большими тараканами в голове! Особенно, если вы запирали их в комнате на несколько часов подряд для обсуждения законов.

Дана фыркнула от смеха.

- Ты думаешь, что огонь – это плохо? Попробуй, чтобы они растрясли сборщиков благотворительных средств с настоящими тиграми на привязи. Я не шучу. Я должна была так сильно пресмыкаться перед ними, что мои колени до сих пор ноют. И, подумай только, со мной даже не было моего красавца-саба, чтобы сохранять покой для меня.

Берт был уверен, что Джаред подкатил глаза из-за своей книги.

- Да, я действительно задумывался об этом. Я проверил, и не существует никакого закона, в котором говорится, что твой партнер по связи не может быть в составе твоего совета, - сказал Берт.

Дана хмыкнула, соглашаясь.

- Джаред сказал мне, что это – неэтично. Что он будет предвзятым к любому решению, которое я приму, будет ли оно хорошим или плохим. Я сказала ему, что в этом-то вся и суть, - усмехнулась она в конце.

Берт засмеялся.

- Он – не слабый игрок. Джаред сказал бы тебе, что отклоняет твое предложение, если бы ему пришлось. 
- Но потом это сильно осложнило бы жизнь в спальне, - небрежно прокомментировал Джаред, и Дана подавилась собственным пивом.
- Я знала, что ты – испорченный тип! – заявила она.
- Ты не знала ничего подобного, моя леди, - едва сдерживал смех Джаред, и от этого заявления Берт расхохотался с двойной силой.
- Я начинаю думать, что наши парни переняли эту привычку к перепалкам от вас двоих, - отметил он, и Дана с Джаредом бросили в его сторону озадаченные взгляды.
- Я понятия не имею, о чем ты говоришь, - фыркнула Дана.

Джаред кивнул.

- Мы – иллюстрация совершенства.
- Да такой степени, что деретесь, как мартовские коты, - добавил к их словам Берт.

Их прервал внезапный визг, напоминающий по звучанию разозленного кота, и они все вместе повернули головы, чтобы заметить, как Блейн вытаскивает Курта из воды, куда он, очевидно, его бросил.

Подобравшийся как струна, саб стоял на отмели, находясь по пояс в воде, когда снова встал на ноги. Вода стекала по каждому дюйму его тела, прическа была разрушена, и не было сомнений, что его взгляд убивал. И Блейн, похоже, почувствовал свою ошибку, свой очень серьезный просчет, и предпринимал попытки умаслить саба, спокойно помогая ему выйти и широко улыбаясь во всю силу.

- Хорошо. Может быть, ты в чем-то немного прав, - призналась Дана с присущим ей изяществом.
- Думаю, сегодня ночью нам лучше устроиться на ночлег в шезлонгах, моя леди, - ухмыльнулся Джаред, и Дана закатила глаза из-под своих Гуччи.
- Этот ребенок к настоящему времени уже должен был бы все уяснить, - проворчал Берт вокруг горлышка бутылки, будучи вконец позабавленным, наблюдая за тем, как его сын кроет своего Дома благим матом, сбрасывая его руки и обрызгивая водой их обоих.  

Со времени их Представления улыбка никогда не сходила с лица Берта, когда он смотрел на их пару. Даже во времена их худших ссор, в тот единственный раз, когда Курт выбежал из дома, хлопнув дверью, и попытался провести ночь в одиночестве, он только рыдал и звал Блейна, который, между прочим, все это время стоял припаркованным на улице, чтобы прийти и забрать его. 

Той ночью Берт закатил глаза, чтобы скрыть свою тайную улыбку. Вроде того, что он делал прямо сейчас.

- Почему папочка и папа ругаются? – привлек их внимание тихий голосок, с зевком задавая вопрос окружающим, когда он вышел из жилой зоны на палубу, мило потирая глаза.
- Папочка подумал, что это забавная идея – намочить папины волосы, - сказал Джаред своему внуку, подзывая его рукой, и Исаак издал тихий, шокированный звук, будто даже он знал, что это было огромным «нет и нет».
- Как ты поспал, детка? – спросил его Берт, заметив, что Дана охотится за синим спасательным жилетом, который они сняли с мальчика, когда он отправился вздремнуть. 

Исаак мог плавать, как рыба, но все бабушки и дедушки, а также Курт и Блейн в первую очередь хотели, чтобы лучше было безопасней, чем потом сожалеть. 

Исаак только пожал плечами, он ненавидел спать и не стеснялся высказывать свое мнение по этому поводу, что они уже все знали. 

Вместо этого его внимание и взгляд были прикованы к родителям, и он подошел к перилам, чтобы лучше рассмотреть. Дедушка подхватил его, когда он проходил мимо, и вместо этого усадил себе на колени, и Исаак издал тяжелый вздох, когда вокруг него обернулся жилет из пеноматериалов. 

- Может быть, мы должны обновить его солнцезащитный крем? – хмыкнула самой себе Дана, и Исаак поморщился.
- Но вы, ребята, наносили его сегодня уже дважды! – воскликнул он.
- Это не так уж плохо, малыш, - рассмеялся Берт.
- Это плохо. Он скользкий, и я это ненавижу, - Исаак фыркнул в ответ так сильно, как Курт, что им всем пришлось рассмеяться над этим очаровательным маленьким наказанием.
- Ты просто весь в своего папу, ты это знаешь? 

Исаак улыбнулся широко и ярко. 

- Ага. Я как папа… и папочка тоже, у меня кудряшки, как у него.
- Да, у тебя тоже такие, - засмеялась Дана.
- Странно, что я до сих пор торможу насчет того, что у наших мальчиков теперь есть этот малыш? – внезапно спросил их Джаред.

И Берт и Дана вопросительно посмотрели на него.

- Я имею в виду… разве только не вчера Блейн страшно смутил и себя и нас, заявив права на Курта посреди Смотрин? – серьезно спросил у них Джаред.
- Дорогой, если ты подразумеваешь, что семь лет тому назад – это вчера, то да, - поддразнила Дана. – Не теряй пока рассудок, а? У меня осталась куча дел, которые я хочу с тобой сделать.

Джаред раздраженно покачал головой, глядя на своего Дома, а левый уголок его рта дернулся от небольшой улыбки.
- Нет, я понимаю, о чем он говорит. Иногда мне приходится напоминать себе, что Курт больше не мой маленький мальчик, бегающий в туфлях на каблуках, которые велики ему на три размера, - признался Берт, почесывая затылок, который немного саднило. – Они прошли долгий путь… черт, мы все его прошли.
- Да, мы это сделали, - согласилась Дана и, находясь под влиянием момента, подняла свое пиво. – За то, чтобы проделать долгий путь и действительно наслаждаться этой сумасшедшей поездкой, - произнесла она тост, и Берт тоже поднял свою бутылку. 

Джаред порылся в холодильнике и схватил одно пиво для себя, снимая колпачок, прежде чем чокнуться с остальными. Они все отпили, а затем снова уселись на свои места, погруженные в воспоминания о прошедших годах; хорошие воспоминания и плохие, триумфы и неудачи.

- Они делают это неправильно, - внезапно сказал Исаак, нарушая дружеское молчание, и они все уставились на него с разной степенью любознательности и растерянности.
- Кто и что делает неправильно, приятель? – спросил Берт.
- Папа и папочка, - сказал ему Исаак тоном «да это же проще простого», а его пухлый маленький пальчик указал туда, где Блейн пытался обнять Курта, который молотил его по груди, не подпуская к себе.
- Они просто дурачатся, детка, - заверила его Дана, наклоняясь вперед и проводя рукой по его кудрям.
- Но они делают это неправильно, - надувшись, настаивал Исаак.
- Что делают неправильно? – она нахмурилась, пытаясь понять.
- Принцам полагается целовать друг друга, а не это! 

Он указал на родителей, будучи полностью обиженным и выставляя это напоказ такими средствами, на которые был способен только ребенок. 

Дана подавила свой смешок перед лицом очень серьезного мальчика, стоявшего перед ней, когда до нее дошла суть дела.

- Ох, им полагается?
- Бабушка. Это знает каждый, - раздраженно ответил ей Исаак. – Когда вы влюблены, вы должны целовать друг друга, а не бить друг друга! Это правила.
- Ох, да, как глупо с моей стороны. Таковы правила. Совершенно верно. Тогда обязательно отругай их, когда они вернутся, - убеждала на его, отчаянно пытаясь сохранить свою невозмутимость.

Джаред захихикал, глядя на нее поверх светловолосой головы Исаака.

- А что, если мы отвлечемся от этого, детка? Как насчет эскимо? – спросил его Берт, и Исаак оживился.

Они с Кэрол вчера делали из фруктов мороженое на палочке, и у него осталась еще целая куча эскимо, чтобы попробовать.

Берт улыбнулся и встал, чтобы этим заняться, а Дана воспользовалась возможностью нанести на своего внука еще больше солнцезащитного крема. Его светлая кожа не была создана для солнечного климата.

Исаак вытерпел это, немного поворчав и извиваясь, пока Берт не вернулся с угощением для него, которое мальчик принял с огромной улыбкой, растопившей сердца их всех. Он с энтузиазмом облизал мороженое, сейчас уже не заботясь о солнцезащитном креме, и радостно отправился бездельничать в шезлонге, прислонившись спиной к дедушкиной груди.

- Когда мы с Паксом свяжемся узами, я буду его все время целовать, потому что мы тоже принцы, - сообщил он им, облизывая малиново-красное мороженое.
- Уже сейчас? – спросил позабавленный Берт, занимая освободившееся место с довольным вздохом. 
- Угу. И мы будем жить с папой и папочкой в их доме, как они жили с тобой, дедушка, - сказал он Джареду, выгнув шею и приподнимаясь, чтобы убедиться, что уделяет ему должное количество внимания. 

Джаред ему улыбнулся.

- Это очень хорошо звучит. Я уверен, что Пакстону это понравится, ты тоже будешь очень подходящим человеком для того, чтобы вступить с тобой в узы.
- Я собираюсь заботиться о нем, как папочка заботится о папе, и дядя Ник заботится о дяде Джеффе, и дядя Райан заботится о дяде Таде, и дя…
- Мы поняли, - со смехом прервала его Дана.

Исаак радостно кивнул, а затем заявил:

- Мне нравится наша семья.

Трое взрослых лучезарно ему улыбнулись, а их дыхание немного перехватило.

- Да, это хорошо. Думаю, нам повезло, а? – спросил Берт.

Исаак встряхнул головой.

- Папочка говорит, что это судьба. Он должен был быть с папой, поэтому он осознал это после того, как только один раз его увидел, - хихикнул он. – И у них должен был появиться я, - добавил он этот очень важный факт.
- Умный малыш, не так ли? – улыбнулся ему Берт.

Исаак снова кивнул и продолжил с наслаждением облизывать свое эскимо, довольный тем, что они все знали, что его родители были похожи на тех людей из сказок. Только они реальны. И лучше.  


