Советские “ценности” и русское самосознание

Насколько русский народ переродился в советский? Тема эта сама по себе не нова. В нынешней РФ уже нет “красной диктатуры”, но “советские ценности” ничуть не утратили своей популярности. Значительная часть российского общества, в целом сочувствуя “исконным началам русской жизни”, имеет о них чисто советское, восходящее к Сталину представление: монарх – несгибаемый лидер, церковь – отдел пропаганды, народность – коллекция лозунгов. Мифологический образ “вождя всех народов” раздувается порой до размеров символа великодержавности.

Мифы и ностальгические настроения были и есть во всех системах. В воодушевлении большевицкими мифами, как и в ностальгии по советскому прошлому в РФ не было бы ничего необычного – если бы советский строй не имел исключительный в своем роде характер. Не знать об этой исключительности невозможно. За последние 15-20 лет она была показана народу в десятках тысяч публикаций. Поэтому и удивительно, что немалая часть народа, против которого система с успехом применила все виды оружия вплоть до ядерного и биологического, упорно отождествляет себя с этой системой. В некогда мощном, а ныне ослабленном государстве понятен и повышенный спрос на великодержавность. Но многие наши соотечественники прочно связывают ее не со справедливой властью царей, а с убийственным для русских сталинским режимом. Российской Империи боялись враги, а Сталина боялись все и, прежде всего, граждане СССР. Очевидно, преклонение перед грубой силой так укоренились, что некоторые из “патриотизма” тоскуют по собственным палачам. Но ведь русский народ устами Святого Александра Невского сказал: Не в силе Бог, а в правде. Так русские ли это люди?

Конечно, массовое сознание примитивно. Им манипулируют власти и работает оно на уровне общих мест: “Тогда нас уважали и боялись, тогда был порядок”. Но почему-то и самому примитивному еврею не придет в голову тосковать по германскому Третьему Рейху, несмотря на все его достижения. А в РФ многие до сих пор считают своей страной оккупационную Антироссию и другого отечества как будто не знает.

Мы, нынешние русские, очень отличаемся от тех русских, которые населяли нашу страну в начале ХХ века. Между ними и нами не просто время, но целая эпоха уничтожения. Однако наше преимущество в том, что от ориентира нашего национального бытия нас отделяют не две с лишним тысячи лет, а менее ста. У греков ностальгия по Элладе может быть только музейного свойства. Образ настоящей России ближе и ощутимее, ее начала живут в памяти нации. Поэтому есть уверенность, что при необходимых условиях русские начнут видеть свое истинное отечество в дореволюционной России, а не считать ее, в лучшем случае, придатком СССР.

Важнейшим необходимым условием должно стать осознанное покаяние в грехах, к которым вольно или невольно была причастна вся нация - богоотступничестве и цареубийстве. Верхи Московской Патриархии пытаются убедить нас, что покаяние уже было: дескать, патриарх Алексий и синод вроде бы принесли его еще 17 июля 1993 года. Но с начала 90-х годов глава МП вообще был очень деятелен. Он обещал нью-йоркским раввинам с их помощью построить новое общество; он встречался с шефом германских коммунистов Гизи, он пел дифирамбы Ельцину за “труды на благо России” и “усилия по восстановлению нравственности”, он агитировал за Путина на выборах, он хвалил его систему – как же без этого и т. д. Все это, разумеется, не в один день. Это лишь самые яркие страницы из его календаря встреч и обязательств за последние годы. Ответить православной общественности, когда она просила его хотя бы сказать что-нибудь о введении личных номеров, он, впрочем, времени не нашел. И вот нас уверяют, что главное событие постсоветской истории – это только запись в календаре: понедельник – раввины; вторник – покаяние; среда – выборы...

Как к покаянию в православном смысле может придти страна, в которой живут миллионы иноверцев и атеистов, а еще больше – людей безразличных? Для этого необходим длительный период подготовки, в ходе которой Церковь должна иметь всестороннюю поддержку государства. В частности, оно обязано будет принять законы, направленные на полную и окончательную десоветизацию. Покаяние – не присяга и не конституция. И не принудительное мероприятие. В стране должна быть создана атмосфера, когда абсолютное большинство граждан будет понимать, что это покаяние означает; когда равнодушные будут ему сочувствовать, а его противники – молчать. Таково важнейшее условие того, чтобы население России, перестав славить своих оккупантов, вернулось на истинно русский и православный путь.