Легализованная русофобия

В основе начавшегося более 100 лет назад процесса уничтожения единого русского народа лежала идея национализации окраин. Вместо убийства тела нации была предпринята попытка убить русскую душу, заменив её целым спектром суррогатов. Логично предположить, что сегодня в России должны существовать явные следы векового бескровного душегубства, такие же отчётливые, как явленная миру “украинская самостийность”. С первого взгляда эти следы можно и не рассмотреть. Русский язык официально имеет статус государственного, его преподавание входит в общеобразовательный стандарт, издаётся много литературы на русском языке. Сплошная идиллия. Но, как говорится, чтобы в ложь поверили, она должна быть грандиозной. Живым напоминанием о том, что ложь удалась, является само сегодняшнее государство, существующее на территории России, точнее его устройство. Это не что иное, как Россияния, существующая в виде смешанной национально-территориальной федерации.

Не углубляясь в государственное право, геополитику и экономику, остановимся лишь на вопросе языка. Трепетное отношение к языку в европейских государствах и США общеизвестно. Законы этих государств носят явно протекционистский характер и направлены на охрану государственного языка, служащего основой национализма западноевропейского толка. Посмотрим, как законодательно регулируются вопросы языка в РФ. На сегодняшний день, не считая конституции РФ, существует всего лишь один единственный закон, регулирующий правоотношения в сфере языка. Закон РФ от 25 октября 1991 г. N 1807-I "О языках народов Российской Федерации". Вводная часть закона гласит: “Государство на всей территории Российской Федерации способствует развитию национальных языков, двуязычия и многоязычия”. Но при этом закон не содержит определения “национального языка”. Исходя из смысла закона и конституции, которые провозглашают русский язык государственным языком РФ, под национальными могут пониматься как языки народов в составе России, имеющих свои национально-территориальные образования, так и любых других народов. Будет ли камерунец, проживающий в общежитии университета им. Лумумбы, народом России и несёт ли РФ перед ним обязанность по развитию его языка – вопрос открытый. Но то, что государство обязано развивать камерунский язык, если у нас есть хотя бы один гражданин РФ камерунского происхождения, пожелавший укоренить свою культуру на просторах среднерусской равнины, - совершенно точно.

Интересен п. 2 ст. 2 закона, в котором “РФ гарантирует всем её народам независимо от их численности равные права на сохранение и всестороннее развитие родного языка”. Это право раскрывается и в других статьях закона, однако смысл фразы “все её народы” остаётся скрытым. Определения народа или народов в законодательстве не существует. Вообще, вопрос о народе очень спорный. Конституция РФ провозглашает носителем ее суверенитета некий “многонациональный народ”, т.е. народ у нас вроде бы как один. В то же время п. 3 ст. 5 КРФ говорит о равноправии и самоопределении “народов РФ”, из чего следует, что народ у нас всё же не один.

Следующая очень интересная статья закона - ст. 3 “Правовое положение языков”.

1. Государственным языком РФ на всей её территории является русский язык.

2. Республики вправе устанавливать в соответствии с конституцией РФ свои государственные языки.

Обе эти нормы служат одним из ярчайших доказательств фактического неравенства разных типов субъектов федерации. Право устанавливать государственный язык субъекта федерации имеют только республики, в отличие от краёв и областей.

Ст. 4 закона содержит гарантии защиты языков народов РФ, предусматривающие социальную, экономическую и юридическую защиту. Но русский язык не попадает под определение “национального” языка или языка “народа России” т.к. ему придан статус государственного. С учётом того, что понятие “языка народов России” нигде в законе не определено, с формальной точки зрения, такими языками будут признаны лишь языки, установленные в качестве государственных в республиках, либо отраженные в других нормативных актах, таких как уже упомянутое постановление правительства о коренных народах. Русской республики в составе РФ нет, в списке коренных малочисленных народов русские так же не упомянуты, следовательно, все эти гарантии не распространяются на русский язык. Таким образом, великий и могучий получается даже не языком народов России, а неким бесхозным эсперанто. В случае, если государственным языком России станет фарси или китайский, русские не смогут сохранить его в качестве государственного в своих субъектах федерации, т.к. у них просто нет своей республики.

Государство, в силу закона, обязано способствовать обучению и воспитанию на родных языках любым народам за исключением русских. Если русские захотят получать воспитание и обучение на русском языке, не удовлетворившись усилиями властей по “обеспечению функционирования государственного языка”, например в Татарии, государство им помогать не обязано, в отличие от татар, проживающих в Москве и желающих обучаться на татарском, которым такая помощь должна быть оказана. Всё это находит вполне материальное выражение. Последний пример с подарком Лужковым кинотеатра Баку азербайджанской общине живописно иллюстрирует национальную политику РФ, закреплённую, в том, числе и в законе о языке.

Подведем итог. Русские, с точки зрения права, как народ РФ не существуют, в отличие, например, от татар, эвенков и ненцев. Раз русских не существует, то вполне очевидно, что никакого русского субъекта РФ, а уж тем более Русского национального государства России быть не должно. Раз русских, как народа, нет, то никаких обязательств по защите, изучению, развитию русского языка государство РФ не несёт. Раз русских, как народа, не существует, то и никакой национальной политики по отношению к русским со стороны властей РФ быть не может. Раз русских не существует, как народа, то любые силы, выступающие от имени русских – суть провокаторы и враги государства РФ.