Зимой 1979-80 годов в Монголии, где я проходил срочную службу в рядах Советской Армии случился безпрецендентный случай. Был расформирован отдельно стоявший в одном из военных посёлков пустыни Гоби танковый полк. Полк не утерял знамя, личный состав в боях не участвовал. Случилось нечто более серьёзное. В армии страны, которая гордилась своей “дружбой народов”, произошли массовое межнациональное побоище.

Началась “битва народов” с того, что трое узбеков, доблестных работников полковой кухни, после “изнурительного” хлеборезного труда, по старой привычке, короткой дорогой шли ночью в казарму через охраняемый пост. Всё было бы ничего, если бы на посту были знавшие их солдаты-старослужащие, но в ту ночь первый раз заступил караульным новобранец-якут. На уставное “Стой! Кто идёт?” солдатик услышал про свою матушку много нелицеприятного, а в свой адрес угрозу быть избитым. Якутское “дитя природы”, строго наученное уставу караульной службы, дало очередь вверх. Но азиатов это не остановило, нагло и с уверенностью в безнаказанности они бросились разоружать бойца. Следующая очередь одного повара сразила наповал, двое других были ранены. “Виновника” сразу посадили для разборки происшедшего на гауптвахту.

Следующим вечером соплеменники убиенного, а их было около половины личного состава полка, решили разобраться с десятком якутов, а заодно и с бурятами, служившими там же. Но тут произошло то, что ни узбеки, ни примкнувшие к ним азеры, никак не ожидали. За православных якутян вступились кемеровские парни, за ними встали против мусульманского интернационала, все Русские сибиряки. Численное превосходство было не на нашей стороне. Невысокие, но кряжистые и коренастые, дети своих отцов-шахтёров, наученные быть в забое и на грешной земле в спайке, оказали “братьям” из среднеазиатских республик достойный отпор. Бились жестоко, всю ночь. В ход шло всё, что могло урезонить зарвавшихся ''меньших братьев'', от ремней до табуреток, а одного горца насмерть затоптали сапогами. Офицеры ''отважно'', с пистолетами в руках, отражали попытки захвата автоматов в оружейках. У “гордых джигитов Кавказа” потекло по лыткам, и они, скуля от страха, коротали время в кочегарке, предварительно закрывшись на все замки.

Уж как там интернационалисты допустили, чтобы в полку проходили службу около тридцати Русских земляков из Кемеровской области, не знаю, но то, что именно будущие Русские шахтёры были тем ядром, вокруг которого сплотились наши ребята из всех областей России, - факт.

Разобрали ''полёт'' на удивление быстро. Не успели мы узнать о случившемся от ''радио Пекина'', как в течении недели, большинство офицеров были понижены в звании и отосланы в Союз, часть уволили из армии, несколько солдат попали в дисбат, около двух десятков, с обеих сторон, комиссовали по инвалидности с переломами черепа и конечностей, с отбитыми внутренними органами. Рядовой и сержантский состав расформировали по одному человеку на роту, батарею по всему ЗабВО. Мы все подробности происшедшего узнали от присланного к нам в батарею бурята, причём детали мы из него вытаскивали “клещами”, видимо в КГБ застращали.

Не было бы нужды вспоминать старую историю, если бы не та идиотская ситуация, которая сложилась в нашей Российской армии. Армию, как и в советские времена, захлестнула проблема “дедовщины”, или на языке юристов, неуставных взаимоотношений. Вернее будет сказать, что армия и не выходила из этой проблемы с конца 60-х, и никто не пытается её решить с точки зрения разума. Я имею в виду тех вредителей в генеральских погонах и САМОГО Главнокомандующего, от которых это зависит, а не от офицерского состава воинских частей, который бьётся как рыба об лёд с дедовщиной, т.к. каждое ЧП может сказаться на служебной карьере, но исправить ситуацию не в силах. Ни кисло-лиловые приказы “усилить работу с л/с”, исходящие от штабов, ни бодрые реляции о проделанной на бумаге работе не приносят результатов. То здесь, то там солдаты бегут из армии, Русские расстреливают Русских сослуживцев, растёт число отказников от службы.

Жидовки в ''комитетах солдатских матерей'', у которых и детей-то нет, а те, что есть, службу проходят в армии Израиля, ехидно потирают руки – они неплохо отрабатывают заграничные гранты. В соседнем с нашим посёлком городе Обнинске, всего лишь одна госпожа из СПС Котляр Т.М. смогла уговорить свыше двух сотен семей спрятать своих детей от призыва. На родителей не возымел действие даже тот факт, что сама мадам Котляр не смогла защитить своего сыночка от двух лет тюрьмы за уклонение от призыва. Кстати, через полгода этот бедолага сгорел вместе с роскошным коттеджем, ''загоревшимся с четырёх сторон одновременно'', мамочку вытащили еле живую – как говорится, от судьбы не уйдешь. А сколько таких Подляр по стране?

Мамашки изо всех сил бьются, чтобы родное и единственное дитятко не попало в ''армейские лапы''. Собирают в долг доллары на взятки мерзавцам из военкоматов и больниц. Не веря в Бога, ищут защиту у бесовок в ''комитетах''. Отмазав сыночка от армии, не дают развиться юноше физически и духовно, убивают в нём врожденный, природный ген воина и мужчины.

Если бы они направили свою энергию в другое русло, проблемы бы не было. Стоит только вспомнить принцип построения Царской армии – призыв по землячествам.

На поле Куликово князь Дмитрий созывал воинов не с мира по нитке, были там полки из Суздаля и Ростова, из Серпухова и Боровска, Коломны и других городов Руси.

В битве при Грюнвальде (1410) именно благодаря стойкости двух полков смолян, объединённое польско-русско-литовское войско положило предел продвижению Тевтонского ордена на Восток.

Уж на что ушкуйники сорви-головы, что даже татарские ханы жаловался на них Великим князьям Руси за неоднократное разграбление Сарая, но и они в свои лихие ватаги брали только земляков-новгородцев.

Нижегородское ополчение 1612 года только по месту формирования являлось нижегородским, в нём были отряды из Костромы и Ярославля, Нижнего Новгорода и Владимира, а командовали ими свои доморощенные воеводы. Кому же доверить свою жизнь солдату, как не земляку?

В Смоленскую войну (1632-1634) воевода Микифор Плещеев “посылал с Невеля государевых ратных людей голов с сотнями дворян и детей боярских торопчан и холмич, и невелян и с сотники стрельцов, а велел им сходится с лутцкими ратными людьми в Невельском уезде…”.

В Отечественной войне 1812 года от названия полков в глазах рябит от географии России: Калужский и Севский, Могилевский и Тенгизский, Эстляндский и Кременчугский пехотные полки, Московский и Нежинский, Псковский и Арзамасский драгунские полки, Татарский и Воронежский уланские и пр. и пр. Был даже отряд калмыков в 4 сотни (за вооружение луками французы называли их “амурами”).

С незапамятных времён, до власти безродных космополитов, казачьи войска формировались только на принципах землячества: станица, курень.

Конечно, были и войска отборные (гренадёры, гвардия), в которые отбирались бойцы по ранжиру – “по росту и по жиру”. В батальоне из 4-х рот одна была гренадёрская, а роты гренадёров сводились в сводно-гренадёрские батальоны. Были и номерные полки, например, егерские, которые формировались из лучших стрелков и действовали в рассыпном строю. И это исключение из правил боеготовность не портило. По обмундированию (цвету и форме кивера, лацканам, воротнику на мундире и др.) можно было безошибочно определить белгородца от орловца, а елецкого пехотинца от астраханского. В полках были свои отличительные гимны, штандарты и стяги, а не дебильные “через две зимы, через две весны…”, и не полковые флаги под копирку, отличающиеся друг от друга только номером.

Водохлёба-нижегородца – служить к водохлёбам, псковитянина-скобаря – к скобарям, косопузого рязанца - к рязанцам, пермяка солёны уши – к пермякам. Так наши предки шутливо именовали своих соседей-сородичей ещё в Великую Отечественную. И так было испокон веков. Кому же ещё рассказать детям, чтобы брали пример с отца и брата, и вдове героя, погибшего ''за други своя'', чтобы горели праведной местью, как не земляку. Неужто канцелярская бумажка с бездушной и стандартной надписью “погиб смертью героя за Советскую Родину”, донесёт больше о подвигах и славной гибели земляков, чем родственник или сосед с улицы?