Эти саркастические черепа в пустыне как будто шепчут: "Вот мы, выведенные в поле великим Тимуром, мирные жители-халатники, двести тысяч пахарей и торговцев, были перерезаны, как бараны, как трава, которую косят. Мы жили мирно среди своих зелёных огородов, орошаемых ручейками. Много поколений наших предков влагали тяжкий труд, чтобы покрыть страну сетью речек и ковром садов...

Мы не трогали великого Тамерлана. Мы не нападали. Мы не собирали и войска, достаточного, чтобы дать отпор, не строили крепостей... И вот, за наше непротивление мы были скошены, как трава. И жёны наши, и дети наши, и стада, и сады, и мирные очаги - всё было истреблено, сожжено, зарезано, потоптано.

Из пирамиды обглоданных шакалами черепов, из праха столетий, несущихся над нами, мы глядим чёрными глазницами в немое небо и спрашиваем: где же правда-то настоящая? В противлении или непротивлении? Пусть же будет проклят Тамерлан, сын погибели, на веки вечные пусть будет проклята его злая воля. Но да будут прокляты и наше безволие, и наше сентиментальное невежество, и наша беспечность среди зелёных садочков, орошаемых ручейками. Не на нём только вина, а и на нас!

Если бы мы, строя плотины от наводнений, не забыли бы о наводнениях иных, кровавых; если бы мы твёрдо верили в свой долг оберегать жизнь и приготовили бы против меча меч, - может быть, эта голодная пустыня была бы до сих пор раем, и среди зелёных огородов, орошаемых ручейками, копошились бы дети детей наших... Да будет же проклято одно безумие и другое! Нападение на жизнь и неспособность отстоять её!" Вот чему, мне кажется, учит пирамида черепов. Не только миру, который благословен, свят, необходим, но и войне, которая отстаивает этот священный мир.

М.О. Меньшиков “Долг оберегать жизнь”
1903 г.