№29

"Настолько ты русский, насколько ты православный"  •  Ф.М.Достоевский

март 2004 г

Архив номеров:

ИМАМ ХОМЕЙНИ
очерк политической биографии

(продолжение, начало в №28)

После окончания войны в стране появилось множество правительственных и оппозиционных и даже мусульманских вооружённых организаций. Усилилась прокоммунистическая Народная партия (Туде). Активизировались религиозные меньшинства. Шах правил безраздельно, имел право распустить парламент.

В 1951 году доктор Моссадык создал Национальный фронт, выиграл выборы. В 1953 году была национализирована Англо–иранская нефтяная компания, которая платила больше денег в бюджет Англии, чем Ирану. Шахскую гвардию разоружили, Реза бежал в Италию. Однако ЦРУ и Моссад спланировали переворот, который осуществили военные. Шах вернулся в 1955-ом, неверных офицеров расстреляли. С тех пор он стал послушной шавкой своих хозяев, а в отношении своего народа усилил диктаторские замашки. В стране полным ходом шли демократические преобразования. В правительстве кишели американские и еврейские советники, шах много говорил о демократии и разрешил существование различных партий, что, как мы теперь и сами прекрасно знаем, ничего не меняло. Всё в стране было под бдительным оком тайной полиции САВАК, созданной в 1957 году. Служащие её обучались тайнам сыска и изощрённым пыткам в Израиле. В самом Иране ею руководили израильские советники! Это становится понятнее, когда мы узнаем, что среди самых богатых семей в Иране в то время, прибравшим к рукам банки, промышленность, земли, разорявших миллионы крестьян и ремесленников, было преобладание людей с двойным гражданством. Придёт время и Хомейни скажет: “Наша страна стала базой для Израиля…”, это было написано по поводу передачи некоторым еврейским семьям монопольного положения в торговле.

Однако аятолла Боруджерди не собирался заниматься политикой. В 1949 году он провёл конференцию духовенства, на которой приняли резолюцию об неучастии духовенства в политических партиях и организациях. Однажды шах посетил Боруджерди в его доме, там был и Хомейни. Великий аятолла приветствовал его стоя, Хомейни даже не приподнялся в знак приветствия. Когда шах ушёл, Хомейни заметил, что вставать перед таким человеком не стоило бы. На что Боруджерди ответил: “Я должен растить вас на благо школы. Противостоять будете потом”.

Хомейни по-прежнему живёт в Куме и следует указаниям Боруджерди. Ещё не пришло его время. За 17 лет (1944-1961) им было написано и издано более тридцати религиозных трудов. В 1961 году Хомейни стал великим аятоллой. Число его учеников стремительно росло. В одном из своих трудов он написал: “Порой войны необходимы… необходимо, чтобы жители страны защищали свои жизни и собственность и вели войну против иностранцев…”.

И такое время пришло. 1962 год стал переломным в истории Ирана. Скончался аятолла Боруджерди, ладивший с шахом. Преемник его не был назван духовенством, но на роль авторитетного религиозного лидера всё больше претендовал Хомейни, ставший проявлять политическую активность.

В январе 1962 года шах, по подсказке советников, принял закон о земельной реформе, который приветствовала и газета “Правда”, несмотря на “холодную войну”. Но всё началось с законопроекта о создании провинциальных и уездных советов, в котором предусматривалось принесение присяги на любой священной книги другой религии, а не только на Коране, - космополитизм чистой воды. Это было воспринято как оскорбление верующих и стало поводом для обсуждений в религиозных кругах. Вырабатывалась тактика подготовки революционной ситуации. Хомейни произносит саркастическую речь: “Он (т.е. шах) говорит: “Мне нет никакого дела до духовенства”. Ваше Величество, до вас у духовенства дело есть”. Имам воспользовался возможностью разоблачить тайные отношения между шахом и Израилем, и раскрыть вмешательство сионистов в мусульманские дела, ясно, что советы заполнились бы людьми с двойным гражданством. Законопроект похерили.

В январе 1963 года шах объявил “Шесть пунктов Белой революции”, звучащих весьма привлекательно: земельная реформа, национализация лесов и пастбищ, приватизация предприятий с выкупом рабочими акций, и прочая. Забегая вперёд, скажем, что реформы вылились в то, что мы можем наблюдать ныне у себя. Акции оказались чем-то вроде “ваучеров”, - их скупили сионисты, а крестьянство в новых условиях разорилось. 20000 деревень исчезло с лица земли. Ударили инфляцией, громадное число населения оказалось за чертой бедности, процветала наркомания. “Новые иранцы” проводили время в казино и публичных домах. Одних проституток в Тегеране насчитывалось более 50000! Схема, теперь уже знакомая читателю, дополнялась полным подчинением сионо-американскому диктату. Использовали весь “джентльменский” набор общечеловеков для развращения народа.

Проницательный имам сделал заявление: “Итак, мы лицом к лицу противостоим личности шаха, …который угрожает осуществить программу. Поэтому нам следует не ждать отступления, а сражаться с его режимом…”. Это был уже прямой вызов. Демонстрации прошли во многих городах. Полиция их разгоняла. Религиозные деятели повсюду поддерживали протестующих. По мере приближения дня референдума тюремные камеры все более наполнялись. На подступах к дому Хомейни толпились тысячи людей. В город прибыли воинские части, открывшие огонь по людям, раня и убивая их. В результате проповедей имама понимание населением роли духовенства в решении государственных дел изменилось фактически мгновенно.

В Тегеране был подготовлен парад эмансипированных женщин, имам сказал с удовлетворением: “Слава Богу, режим разоблачил себя. Этого мне и хотелось”. Своё неприятие женского равноправия он объяснил тем, что будет разрушена крепкая иранская семья, девушек увлекут в центры коррупции, где всё проституируется. Он предположил, что “белая революция” – это одно из средств укрепить в стране позиции американских сионистов. Во время референдума участки для голосования пустовали, города были заполнены солдатами. На референдуме шах получил 99,99% голосов. Пресса сообщила о “ликовании” народа. Первым шаха поздравил Джон Кеннеди. Москва тоже похвалила реформы, а их противников, духовенство, обозвало “реакционерами и западными агентами”.

После референдума имам произносит речь, которая была доведена до миллионов иранцев во время совместных молений. Она произвела громадное впечатление. Аятолла повторял, что без жертвенности, без страдания и риска подвергнуться пыткам и попасть в тюрьму невозможно добиться священных целей исламского революционного движения. Однако он всё ещё думал, что шах образумится. Напрасно. В Богословский центр в Куме ворвались солдаты и агенты САВАК, рвали студенческие билеты, травили газами, жгли богословские книги, талибов (студентов) избивали и прямо из Кума забирали в армию. Хомейни обратился к ним с призывом служить честно и не срамить своего духовного звания.

Религиозные церемонии 1963 года были запрещены, но аятолла Хомейни 3 июня читал в Куме проповедь. О себе он сказал: “Я ныне выставляю своё сердце против острия ваших штыков, но никогда не поддамся вашим угрозам, не признаю вашего угнетения и деспотизма”. Он обратился к шаху: “Несчастный,… не пора ли тебе подумать, куда это всё заведёт тебя, извлечь урок из опыта своего отца?..”, можно сравнить эти слова с ударами молотка по голове шаха, одурманенного властью и тщеславием. Шах издал приказ заглушить голос, призывавший к восстанию. На следующий день сотни десантников перекрыли пути из Кума, для ареста имама была проведена целая армейская операция. По пути в тюрьму аятолла ещё и утешал агентов. Весть об аресте разнеслась по всей стране. Люди шли к его дому и кричали: “Хомейни или смерть!”. В небе барражировали вертолёты. На подступах к Тегерану танки расстреливали людей. Колонны демонстрантов вели два человека по фамилии Резаи, которые позже будут приговорены к смертной казни. В окружении шаха царила паника, американцы и жиды подбирали кадры для подавления восстания, действуя примерно так же, как и во время уничтожения народа в Москве при расстреле парламента в 1993 году.

Был отдан приказ стрелять на поражение, жалости к своему народу исполнители не испытывали. Было убито и ранено около 15 тысяч. Сотням арестованных трибуналы не успевали выносить приговоры. “Известия” сообщили о событиях с откровенной неприязнью. Восстание было подавлено в крови, но началась крупнейшая кампания по освобождению Хомейни. Газеты сообщили ложь, что аятолла и шах пришли к взаимопониманию. В Тегеран стекалось духовенство и требовало освобождения аятоллы, что и было сделано 7 апреля 1964 года.

15-го, в Куме, Хомейни произнёс большую речь о героях 4 июня. Как всегда он начал с формулы: “Во имя Аллаха, милостивого, милосердного!.. Я нахожу убежище в Боге от проклятого сатаны. Мы Божьи создания, вернёмся к Нему… Я никогда не чувствовал себя таким слабым и неспособным говорить. Неспособным выразить печаль, которую испытываю… только когда моё тюремное заключение сменилось пребыванием под надзором, я узнал о том, что случилось. Один Бог знает, какое горе обрушилось на меня (тысячи слушателей плачут)… Я вижу сирот, матерей, потерявших детей, женщин лишившихся братьев, искалеченных мужчин…”. Он уверял, что каждый имеет право умереть за ислам, о том, что с исламским правлением страна шагнёт далеко вперёд, покончит с коррупцией и неоколониализмом. “Радио и телевизионные программы расшатывают нервы”, - это и нам теперь знакомо, - “…программы наших ''реформ'' разработаны Израилем… Вы зовёте израильских советников в нашу страну. Вы посылаете студентов из нашей страны в Израиль. Как будто нельзя их послать куда-нибудь ещё…Но нет – именно в Израиль!.. Бог знает, чему они могут научиться у евреев, кроме искусства мошенничать, обманывать и предавать…Любимый мой народ ненавидит Израиль, ненавидит любое правительство, заискивающее перед Израилем”. Рассказывая о разорении крестьян аятолла упомянул о “гвалте”, случившемся за два дня до этого в Тегеране. “Пять сотен вороватых евреев собрались вместе, и все их речи сводились… что более великих, чем евреи нет, что они избраны Богом – мы, мол, народ, который должен править, мы против диктатуры, мы против гитлеризма и т.д. и т.п….” Знакомая риторика, не правда ли? Но логика у аятоллы железная. “Не стоит любой стране доверять евреям”. И что “Наша цель выше всяких мелочей. Я целую руки всем улемам, всему духовенству. Я протягиваю братскую руку всем народам…”.

14 октября 1964 года в Иране был принят закон об экстерриториальности американских военных, которых было в стране более 40000, в соответствии с Венской конвенцией, а она, кстати, касалась только дипломатов. 25-го аятолла, несмотря на угрозы, выступил в Куме перед представителями многих городов. Помимо всего прочего он сказал: “Я не могу выразить печаль моего сердца… Я почти не сплю… Наша честь попрана, нравственное величие Ирана оплёвано…Иранский народ поставили в положение хуже американской собаки. Ведь если кто задавит американскую собаку, его привлекут к ответственности… Но если американский повар задавит шаха Ирана, никто не сможет вмешаться…Некоторые говорят, что надо молчать. И сейчас надо молчать? Именем Божьим, всякий кто сейчас не возвысит свой голос, станет грешником… ведь это государственная измена… сейчас вся мерзость воплотилась в Америке. Все наши беды исходят из Америки, и от Израиля, что рядом, и Израиля, что в Америке!!!” Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения еврейских советников шаха. На рассвете Кум снова заполнили десантники, когда в дверь имама стали ломиться, он уже молился. Одевшись, открыл дверь. Хомейни привезли прямо в аэропорт, вручили паспорт. Военно-транспортный самолёт взял курс на Турцию. Родину аятолла увидит лишь через пятнадцать лет.

В это же утро был арестован сын аятоллы Мустафа и множество соратников имама. Премьер-министр сделал заявление об обезвреживании “пятой колонны”!? Чьей?

В Турции Хомейни пришлось нелегко, там он пробыл 11 месяцев. Но после расстрела демонстрации в Иране во время годовщины событий 4 июня, правительство Турции благонамеренно решило больше не играть роль тюремщика. Имама выслали в Ирак. Он поселился в г.Неджеф, в богословском центре при шиитской мечети. Уже в ноябре он начал читать лекции, на которые со всех стран собиралось до 1200 слушателей.

Тринадцать лет пребывания в Ираке были исполнены трудов по подготовке революции. Поражает энергия этого уже немолодого человека. Он занимался теоретическими разработками революции, был в курсе политического положения в Иране и во всём мире, откликаясь на все злободневные вопросы. В Неджефе сформировалось мощное ядро его ярых сторонников, этих недюжинных людей, которые взяли на себя штабные и охранные обязанности. В Иран его послания доставлялись многочисленными курьерами, преодолевавшими смертельные ловушки, расставленные шахским САВАКом.

В 1967 году он обратился к иранским богословским центрам: “Я заверяю вас, господа, и иранский народ, что режим потерпит поражение… Эти тупые заёмные мечи будут вложены в ножны… Не заключайте братских отношений с Израилем… Не давайте больше Израилю и его агентам запускать руку в рынки мусульман... Не жертвуйте культурой ради удовлетворения греховных желаний…”

Положение шаха было двойственным. Всё обращалось против него. Охранка запытала до смерти несколько крупных религиозных деятелей. Высокопоставленные женщины шахского двора занимались перетасовкой министров, занимались коррупцией. Сестра шаха была известна своим развратным поведением, за что её прозвали “мастерица на все руки”. В стране, запасы нефти и газа которой сравнимы с запасами богатейшей России, не хватало асфальта для шоссе, о газификации села никто и не думал, впрочем как у нас (зато Франция в 2002 году отпраздновала газификацию последнего дома из российского газа). 50% населения были неграмотными, а в результате земельной реформы Иран, прежде экспортировавший пшеницу, стал закупать её.

Несколько демократических нововведений шаха одной только проповедью имама, приказали долго жить посредством бойкотирования населением. И в такое время шах Реза задумал отпраздновать 2500-летие монархии в Иране. Срочно возводились декорации, роскошную еду готовили повара из “Максима”, был там и председатель Верховного совета СССР Подгорный. Аятолла возмущался огромными тратами на юбилейные пиры: “Нам не нужно это празднование, мы голодны… не пируйте на трупах людей” (вспомните и вы 300-летие Санкт-Петербурга, и прочие дни городов – похожая ситуация). Для шаха это было демонстрация мощи, для аятоллы показ отсталости страны и разоблачение нравов, царивших в иранском обществе модернистов. Но ситуация была уже не в их пользу.

Запущенная сионистами машина САВАК 23 октября 1977 года нанесла страшнейший удар имаму Хомейни, был отравлен его сын Мустафа, его верный помощник. Это было серьёзной потерей для неджефского “штаба”. Хомейни воспринял удар стоически, в смерти сына он пророчески увидел “скрытое благословение Божие”. Этот и ещё один поступок охранки были тем запальным шнуром, которые вызвали взрыв. В январе 1978 года в газете “Эттелаат” была опубликована статья под псевдонимом, в которой неизвестный сионист обозвал имама всякими собачьими словами. На Хомейни было вылито море клеветы. Реакция была мгновенной. Только неделю назад Картер назвал Иран морем стабильности, а уже тысячи студентов и жителей страны высыпали на улицы Тегерана и других городов под лозунгами: “Да здравствует Хомейни!” и “Смерть династии Пехлеви!”. Демонстрации захлебнулись под шквальным пулемётным огнём. “Общечеловеческие” средства массовой дезинформации промолчали. Больницы переполнились, а ночью агенты САВАКа добивали раненых и убирали трупы с улиц, увозя их в неизвестном направлении, что обостряло горе и желание мстить у родственников погибших. Подготовленные спецслужбы уничтожали тела убитых без остатка, по криминальному принципу: “Нет трупа – нету преступления”, (опять же на Иране апробировали метод 1993 года, когда безследно исчезли тысячи тел Русских героев, погибших при защите парламента). Поминки по новым жертвам на третий, седьмой и сороковой день всякий раз выливались в волнения и расстрелы, и этот процесс становился непрерывным.

Идея жертвенности сыграла огромную роль в победе революции, именно в это время Хомейни сказал свой знаменитый лозунг, который любой из революционеров не постесняется поместить на свой стяг: “КРОВЬ ПОБЕДИТ МЕЧ!”.

Шах метался в заколдованном круге, его агентам не было доступа в тысячи мечетей, где ковалась революция. Новые жертвы разжигали фанатизм, который пугал шаха, шедшего на любые либеральные уступки, лишь плодившие множество партий, групп, ассоциаций, но число их тонуло в общем движении, которым руководил Хомейни, и даже технический прогресс стал на помощь тому, кого и Вашингтон, и Москва обвиняли в мракобесии - эфир был полон сообщениями о его высказываниях. Современные адепты психотронной войны терпели поражение. Опять возвращаясь к событиям в России приходится констатировать, что отработанные до мелочей приёмы растления общества до морального распадка и чувства рабской обречённости, сработавшие у нас, не возымели действие в Иране, где религиозные чувства и традиции не успели выветриться в народе. Требования Хомейни становились всё жестче. Всю парламентскую деятельность он считал безполезной.

7 сентября 1978г., в связи с окончанием поста духовенство организовало гигантскую демонстрацию. Люди скандировали новый лозунг: “Независимость, свобода, исламское правление!”, “Аллах велик, Хомейни – наш вождь!”. Сидевшие в грузовиках солдаты до поры не вмешивались, им бросали цветы. На улицы Тегерана вышло более миллиона человек, и тогда военным было приказано открыть огонь. До сих пор не могут подсчитать, сколько тысяч человек погибло в тот день. “Мы вам цветы, а вы нам – пули!”, – кричали люди. Но армия, вымуштрованная израильскими и американскими инструкторами, была безжалостна. С этого дня демонстрации и расстрелы не прекращались. Сторонники Хомейни вооружались и их малочисленные, но крепко сколоченные группы давали отпор во много превосходившим их численно и вооружением войскам шаха. Население не соблюдало комендантского часа. Хомейни призвал народ начать забастовки. Откликнулись все, даже служащие Центрального банка. Всё встало.

Руководство САВАК обратилось к шефу иракской безопасности о выдворении имама из Ирака. Хомейни выполнил требование безпрекословно. 6 октября 1978 года самолёт с аятоллой приземлился в парижском аэропорту в Орли. Тут же президент Франции Жискар дЭстен отдал приказ выслать имама, если тот не даст обещания прекратить заниматься политической деятельностью. Имам, зная сущность масонских правителей Европы, с улыбкой на устах тонко заметил, что считал Францию демократической страной.

В Иране шах то назначал военное правительство и требовал убивать как можно больше бунтовщиков, то бегал в израильское и американское посольства за консультациями и слепо их исполнял, потеряв всякие нити управления страной. Он даже признавал свои ошибки и громил коррупционеров, (ну как тут не вспомнить историю нынешних взаимоотношений Путина с Ходорковским, Березовским и прочими жидами), но шаху никто не верил.

Последним “верным человеком Америки” был один из лидеров Национального фронта Бахтияр, его сделали премьер-министром. Штатовским генералом Хайзери был составлен план, по которому Бахтияр устраняет шаха от власти, а потом возвращает его в страну, как это было уже в 1953-55 годах. Бахтияр не скупился на обещания, в ответ он требовал доверия. Но обстановка была не та. Доверие в Иране было только к Хомейни. Шах покинул страну и в Иране установилось двоевластие. 1 февраля Хомейни ступил на родную землю, по разным сведениям его встречало от 4 до 6-ти миллионов человек. Имам произнёс приветственную речь и тотчас отправился на кладбище Бехешт-е Захра, где хоронили героев революции.

9 февраля в Тегеране началось смятение. Дивизия шахской гвардии напала на персонал военно-воздушной базы, ставшей на сторону революции. Народ бросился поддерживать его. Бои шли всю ночь, люди получали оружие из арсенала базы. На другой день по радио объявили, что с 16 часов никому, под приказом смерти, не разрешалось выходить на улицу. Имам заявил, что это противоречит шариату. Сейчас даже трудно представить себе, что тогда происходило. В Тегеране казармы различных войск и полицейские участки атаковали многочисленные толпы повстанцев, скудно вооружённые, при пока ещё незначительной поддержке военных. Танки и орудия били по ним прямой наводкой, громоздя буквально горы трупов, но люди с голыми руками шли под шквальный огонь, облепляли танки. Захваченные радио и телевидение 11 февраля объявили об окончательной победе Исламской революции и установлении Исламского правления. КРОВЬ ПОБЕДИЛА МЕЧ!

Но обстановка оставалась сложной и не всё шло гладко. Далеко не все поддерживали идею исламского правления, но все требовали себе места под солнцем и даже создавали собственные вооружённые силы. Местные революционные комитеты и трибуналы ставили к стенке лиц, сотрудничавших с шахским режимом, в который попадали не только САВАКовцы и армейцы, но и чиновники, промышленники, интеллигенты. Но революционный террор осуществлялся не централизованно, а по указанию “непотопляемой” кучки иудейского племени, как это было и в России.

Как и во время любой революции страну лихорадило. В провинции восставали нацменьшинства. Террористические группы совершали покушения на видных религиозных деятелей. Американские и израильские агенты вербовали людей, недовольных новым режимом, Москва подстёгивала боевые коммунистические группы. Экономика разваливалась на глазах, стране объявили экономическую блокаду, царила инфляция, безработица... Недовольных хватало. Горели элеваторы, взрывались нефтепроводы. Про-американски настроенные силы спровоцировали столкновения, была ликвидирована попытка офицерского заговора, страна катилась к гражданской войне.

А тем временем конфискованные земли шаха и крупных землевладельцев распределялись среди крестьян. Реальная власть переходила к хомейнистам, духовенству, которых поддерживали массы верующих. Сторонники Хомейни имели своих эмиссаров во всех органах власти и проводили свою политику, опираясь на отряды стражей исламской революции и Хезболла (партия Аллаха). А дальше произошло то, что Хомейни назвал “второй исламской революцией”. 3 ноября он опубликовал воззвание к студентам и учащимся и призвал их к “мощной атаке против интересов Америки и Израиля”. На другой день группа молодёжи захватила штурмом посольство США и взяло в заложники его сотрудников (американских негров, кстати, почему-то сразу отпустили). Бумаги, обнаруженные в посольстве, потом были опубликованы под заглавием “Документы американского шпионского гнезда в Иране” и составили 50 томов, которые ни у нас, ни в какой-либо другой стране не стали достоянием гласности. Стали известны имена американских агентов, методы их шпионажа, планы по организации антинародного переворота. Студенты поставили США условие: за освобождение шпионов - выдача шаха и возврат в страну $22 млрд. Ирана, заблокированных в банках Европы и Америки.

Москва объявила все эти действия “антиамериканской истерией”, кого-то явно страшил пример успешной освободительной борьбы. В Афганистане Амин, видимо воодушевлённый примером Ирана, в срочном порядке рубил головы местным коммунистам. Просионистские советники кремлёвских старцев спровоцировали ввод советских войск в Афганистан, блокировав Иран с Востока.

Большой сатана (США) взбесился. Разработали план военного освобождения дипломатов-шпионов. Но случилось то, что теперь иначе как чудом не называют. На ровном месте разразилась песчаная буря, вертолёты американцев сталкиваются и сгорают вместе с десантом, оставшиеся в живых в страхе спасаются бегством. После провала операции как по мановению волшебной палочки, здоровенький шах умирает в Египте – свидетель сионистских преступлений масонам больше был не нужен, “битая карта”. США обещали вернуть наворованные миллиарды в Иран, но обещание не выполнили. История с заложниками для американцев благополучно закончилась, но мстительность у сионистов в крови. В спешном порядке вооружается Ирак. Честолюбивый Саддам Хусейн успел выяснить, что сделать Ирак мощнейшей державой за счёт нефтяных богатств Ирана никто препятствовать не будут.

22 сентября, без объявления войны иракские танковые колонны устремились вглубь провинций Ирана, МИГи и “Миражи” бомбили иранские города и стратегические объекты. Флота трёх держав: США, СССР, Великобритании, блокировали Иран с моря, не пропуская ни одного судна, шедшего к его берегам, ни одного танкера, везшего иранскую нефть. В Ирак вооружение шло полным ходом. Заставили американцы пополнять саддамовский военный бюджет и арабские страны, размер этой “благотворительной” помощи составил свыше 80 млрд.$. Сообщения о продвижении иракских войск вглубь территории Ирана в международных организациях были встречены гробовым молчанием, редкие голоса выступили в поддержку Ирана. Казалось, катастрофа была неизбежна, не было ни малейшего шанса противостоять мощному союзу. С севера СССР, с востока его войска в Афганистане, с запада Ирак, с юга флоты трёх держав, блокирующие море. Выбор был невелик: либо вступить в неравную схватку, либо оставить Ираку захваченные земли, дабы спасти революцию.

Имам Хомейни немедленно выступил с обращением к народу. “Мы должны быть благодарны Аллаху за войну, которая объединяет нас”, - сказал он, казалось бы странную фразу. Но он знал, что говорил, ибо понимал, что гражданская война, развязывание которой было в планах США и Израиля, страшней войны внешней. На пути иракцев встала армия и Корпус стражей исламской революции. Миллионы молодых людей записывалось в ополчение. Воодушевление было таково, что, слабовооружённые, они шли толпами на пулемёты и танки регулярной иракской армии, гибли тысячами, но вражеское наступление было остановлено. “Кровь нашей молодёжи победила пулемёты” – скажет Хомейни, – “я горжусь искренностью ополченцев и прошу у Всевышнего воскресить меня одновременно с ними; в этом бренном мире горжусь тем, что и я ополченец!”. Война продолжалась 8 лет. Её по праву можно назвать иранской отечественной. Со временем, в результате мировой пропагандистской шумихи, у несведущих людей уже создавалось впечатление, что Иран напал на Ирак, а не наоборот. После нападения Ирака на Кувейт многие исламские государства нашли в себе силы принести извинения Ирану за двудушную политику.

Иран был в одиночестве и рассчитывал только на свои силы. Восемь лет жизни имама Хомейни ушло на священную оборону своего Отечества, три инфаркта отняли силы. А незавидная участь Хусейна сейчас всем хорошо известна, дружба с бесами дорогого стоит.

В результате наступил перелом – войска Ирака были отброшены к границам. Ни химическое оружие, ни все виды современного вооружения Саддаму не помогли.

Но война войной, а борьба за власть продолжалась. Идеализм Хомейни разбивался о людское жестокосердие. Шли свары за министерские портфели. Аскетичный имам напоминал обеим сторонам о сирых и голодных: “Ведь именно они дали вам революцию и позволили занять ваши посты. Так можете ли вы спорить из-за постов?”. Но такова уж природа людей, дорвавшихся до власти – каждый, даже мулла, хотел иметь красивый дом, красивую машину, красивую жену. “Перестаньте тратить так много! – сердился имам, – вспомните, как вы ограничивали себя прежде!”. Сам Хомейни после своего возвращения жил в пригороде Тегерана в скромном саманном домике. Но, несмотря на развязанный в стране терроризм, революционное правительство при поддержке народа успешно теснило иностранную агентуру. Был проведён конституционный референдум, отразивший взгляды Хомейни на исламское правление. Создатели конституции подчёркивали её конечную цель – приход нации к Богу, а на этом пути создать образцовое исламское общество. Наверняка вы больше нигде не встретите ничего подобного статье 142 Конституции Исламской Республики Иран: “Собственность лидера страны, Президента, заместителей Президента, министров, а также их жён и детей проверяется главой судебной власти до и после окончания службы указанных лиц на предмет предотвращения её незаконного приращения”.

Иностранцам ни баз, ни концессий, ни фирм, ни службы, ни собственности по Конституции в Иране не видать. Но государство не упускает из своих рук крупной промышленности, банков, страхования, электроэнергетики, связи, бесплатного образования, медицины… Честно нажитая собственность охраняется законом. Законы, оберегающие мораль граждан, весьма строги, и особенно если это касается нечестной наживы, поскольку она мать всех пороков. Законодательно запрещено использование пестицидов и других химикатов при выращивании пищевых продуктов, что несомненно сказалось на здоровье населения. В то время как население России ежегодно уменьшается более чем на миллион человек в год, за двадцать пять лет, прошедших со времени революции, население Ирана увеличилось более чем в два раза.

Следует отметить, что в течении всей войны иранский народ не прекращал строительство и восстановление разрушенного хозяйства. Осуществлялись грандиозные проекты: возводились плотины, электростанции, открывались университеты.

Напряжённая жизнь лидера Ирана сказывалась на его здоровье. В своём последнем послании имам писал: “…Со спокойным сердцем, радостной и уверенной душой и с надеждой на мудрость Господа я расстаюсь с братьями и сёстрами по вере и отправляюсь в мир вечный. Я очень нуждаюсь в ваших молитвах. Я прошу милостивого и милосердного Господа простить мои упущения, ошибки и недостатки и надеюсь, что народ тоже простит мои упущения и недостатки и мощно, и уверенно пойдёт вперёд…”. Люди в ответ бормотали: “О ты, ничем не омрачённая душа! О каких недостатках ты говоришь? Мы и отцы наши видели и слышали лишь твою доброту, чистоту и свет”. Весь Иран молился. Люди искренне молили Бога взять их жизни взамен жизни Хомейни. В 22 часа 20 минут 3 июня 1989 года перестало биться сердце, зажигавшее миллионы сердец светом Бога и благочестия. Он был спокоен в последние часы своей жизни и только молился. Так и отлетела его душа. Когда передали печальную весть, для иранцев, казалось, что наступил конец света. Люди потеряли друга, который восстановил их попранное достоинство. Перестало биться сердце патриота, который спас их Родину от сатанистов.

Эпические похороны можно было сравнить с исторической встречей имама, проводить в последний путь вышло свыше 9 миллионов иранцев. Не было и следа обычных церемоний, каждый выражал свои чувства открыто. С трудом тело имама было предано земле. Гроб буквально вырвали из рук те, для кого он был смыслом существования.

Кончина имама Хомейни, подобно его жизни, положила начало новому пробуждению и движению. Один из его недругов высказался, что он и после смерти будет работать.

У имама не оказалось никакого имущества, кроме книг. У всемирно известного человека личных денег совсем не было.

Андрей Олеринский
п.Белоусово, Калужская область

Используемая литература:

1. Имам Хомейни. Изречения, афоризмы и наставления. М.,1997 г.
2. Имам Хомейни. Путь к свободе (речи и завещание). М.,1999 г.
3. Имам Хомейни. Религиозное и политическое завещание. М.,1999 г.
4. Дмитрий Жуков. Небо над Ираном чистое. М., 1999 г.
5. Хамид Ансари. ИМАМ ХОМЕЙНИ, М., 1999 г.

 

Условия подписки на газету "Евпатий Коловрат":
Стоимость газет из расчета 5 руб. за номер и деньги за пересылку отправьте на адрес редакции почтовым переводом. Разборчиво укажите Ваш обратный адрес и целевое назначение денег. Газеты будут высланы Вам немедленно после получения перевода.

Адрес редакции:
195112, Санкт-Петербург,
о/с 112 до востребования
Кокорину Юрию Викторовичу